Глава 1

– Добрый день, я хотел бы поговорить с кем-нибудь по поводу содействия городу.

– Какого именно содействия и кому?

– Городу. Ну, помощи или вроде того. – Молодой человек лет двадцати был взволнован. – Я, если честно, ни разу тут у вас не был и плохо знаю иерархию. Вероятно, мне нужен губернатор или кто-то в этом роде.

– Что плохо знаете? Какую ещё рархию? Это Интернет какой-то, что ли? – Ирина Анатольевна усмехнулась. Она поражалась новому поколению. «Неудивительно, что страна медленно развивается, – это с такими-то вот интернетчиками мы надеемся на рывок! – недоумевала она. – Да они ведь вообще не понимают, что происходит в реальном мире!» Какой тут может быть губернатор, молодой человек, вы в ЖЭК пришли! Вам что нужно, собственно говоря?

– Понимаете, у меня есть дело, конфиденциальное, и я не очень понимаю, с кем мне поговорить. Нужен человек, который принимает решения, – подскажите, где мне такого найти?

– Не знаю, где найти, молодой человек. Тут ЖЭК. Если вы не понимаете, что вам нужно, то не задерживайте очередь. Вначале разберитесь, чего хотите, а потом уже приходите в муниципальные учреждения!

***

Молодого человека звали Егор Донской, и он, правда, плохо понимал, что именно ему нужно. Фигурально выражаясь, он нашёл клад и, согласно закону Российской Федерации, должен был сообщить об этом властям. Осталось понять как – ведь «клад» был очень необычный. Раз в ЖЭКе помочь не смогли (а пошёл он туда первым делом только потому, что это было ближе всего к его дому), то он посчитал логичным пойти в полицию. Ведь о кладе принято сообщать именно туда.

– Добрый день, с кем я могу поговорить по поводу сотрудничества?

– Вы стали свидетелем правонарушения?

– Нет.

– Вы совершили правонарушение?

– Нет.

– А о каком тогда сотрудничестве речь?

– Я могу это рассказать только ответственному лицу, если вы позволите.

Не самый приветливый полицейский с рыжими усами задумался.

– Михаил Петрович, тут к вам, видимо, – сообщил он, позвонив по телефону.       Спустя пару минут по лестнице спустился рослый мужчина лет пятидесяти, с густыми чёрными волосами и поседевшей бородой, просто невероятно напоминавший Джорджа Клуни. Он подошёл к Егору, по дороге дважды одёрнув штанину.

– Добрый день, молодой человек, чем могу помочь? – сказал он почему-то по-русски.

– Вы тут главный?

– Главный тут Владимир Владимирович Путин, а я – заместитель начальника МУ МВД, подполковник полиции Воронной Михаил Петрович.

– Мы можем пройти к вам в кабинет?

Михаил Петрович Воронной внимательно и не спеша осмотрел Егора с головы до ног, после чего отошёл в сторону и жестом предложил пройти за ним. Кабинет у заместителя начальника МУ МВД был просторный, на стене висел портрет Путина, рядом – портрет какого-то седого мужчины с раскосо посаженными глазами, а на столе вперемешку лежало множество разных бумаг. Было душно. Михаил Петрович открыл окно и сел, предложив то же самое сделать и Егору.

– Слушаю вас, представьтесь.

– Меня зовут Егор Донской, живу в Ленинском районе, на Панина, дом три. Я к вам с весьма нетипичным предложением, Михаил Петрович, прошу понять меня правильно. Дело в том, что вчера я был у себя дома и обнаружил… ну как это назвать правильно-то, даже не знаю… ну вот, суперспособность – лучшее слово тут… – Егор немного замешкался.

– Продолжайте.

– У меня газовая плита… ну, дом сталинский, вы сами в таком живёте, наверное. Я готовил ужин, в какой-то момент снял сковородку и поставил её на подставку на столе. И тут мне позвонили. Я взял трубку, заговорился и облокотился рукой на плиту, почувствовал ещё теплую, остывающую конфорку, которую выключил, когда убирал сковородку, – такое приятное ощущение тепла! Но когда я положил трубку, то увидел, что не выключил огонь. Всё это время я опирался на горящую газовую конфорку и ничего не почувствовал, кроме лёгкого тепла. Я глазам своим не поверил; раньше я обжигался, и не раз, – не знаю, что поменялось. Я аккуратно поднёс к огню другую руку – и снова никаких ощущений. Я даже вскрикнул от восторга. Слушайте, я не знаю, как это работает, но я неуязвим к огню! Я проверил это разными способами за эти дни и по всей поверхности тела. Я явно как-то могу помочь городу, и даже стране! К тому же у меня нет нормальной работы, кроме прочего. Готов пойти в спецслужбы. – Егор улыбнулся. – Ну, или в пожарку.

– Каков источник приобретения наркотического средства? – Михаил Петрович довольно резко переключил скорость в диалоге, параллельно открыв пачку сигарет Red Apple и закурив одну из них.

– Что, простите?

– Я спросил, каков источник приобретения наркотического средства?

– Какого средства?

– Наркотического.

– Вы что, думаете, я – наркоман?

– Нет, я как раз и хочу узнать, какова цель приобретения наркотиков!

– Я не приобретал никаких наркотиков нигде.

– Где именно не приобретали?

– Что? – Егор занервничал. – Что значит «где именно не приобретал»? Я вообще ни разу в жизни не пробовал никаких наркотиков!

Михаил Петрович молча смотрел на Егора. Он аккуратно и, продолжая молчать, докурил сигарету, после чего спросил:

– Ты полагаешь, что это смешно? Ты блогер или вроде того, да? То, что ты сейчас тут делаешь, – это статья 213, «Хулиганство». Пятнадцать суток тебе уже гарантированы.

Егор, не говоря ни слова, резким движением руки достал из заднего кармана зажигалку, рассчитывая показать свою неуязвимость Михаилу Петровичу лично, чтобы тот понял, что это не шутки. Но Михаил Петрович внезапности не оценил и, энергично вскочив с места, достал табельный пистолет Макарова и направил на Егора. Щёлкнул предохранитель.

– Значит, так, парень: аккуратно подними руки вверх, никаких резких движений!

Егор повиновался.

– Я просто хотел вам показать. Позвольте, это просто зажигалка! Я покажу вам, что неуязвим к огню.

– Аккуратно положил зажигалку на стол, а сам продолжай стоять, вторую руку не опускай.

Егор положил зажигалку, а Михаил Петрович, не сводя пистолет со своего гостя, взял её другой рукой и начал изучать. Спустя какое-то время он зажёг её и изучил пламя. Потом выключил и кинул обратно на стол. – Показывай, но только очень медленно, и руки держи на высоте плеч.

Егор медленно взял зажигалку, чиркнул ею и поднёс пламя вначале к руке, а подержав руку над пламенем 20–25 секунд, к кончику носа, затем провёл горящей зажигалкой по всему лицу и волосам, которые не загорелись. Всё шоу длилось примерно минуту, после чего он так же медленно положил зажигалку обратно.

– Садись, – скомандовал полицейский, убрал пистолет обратно в кобуру и тоже сел. Комфортно устроившись в кресле, достал новую сигарету, взял зажигалку, которая только что перевернула его представления о законах физики, и закурил. Несколько раз затянувшись и выпустив дым вверх, он заговорил:

– Я не знаю, как ты проделываешь эти фокусы, но в чудеса не верю – работа у меня такая. Видел много «чудесных» парней, 100% из которых оказывались аферистами… Ну о’кей, предположим, что ты и вправду Бэтмен или Человек-Паук, как там это у вас называется. И что ты хочешь? Пойти в полицию?

– Я не знаю. Я просто хочу конвертировать эту способность в пользу и для города. И для себя, конечно, тоже.

– Конвертировать? Ты нерусский, что ли? Ну я не знаю, нам тут фокусники не нужны. И не берут вот так людей с улицы к нам. У нас служба опасная и особенная. Не знаю. – Михаил Петрович затянулся и начал смотреть на портрет Путина. – Это вот к Путину тебе надо. Такие вопросы – это к нему, нам тут без супергероев хватает проблем! Ну ладно, сейчас я кое-что попробую. – Сказав это, он пододвинул к себе телефонный аппарат с кнопками и трубкой на проводе – Егор таких уже много лет не видел.

Полицейский набрал чей-то номер.

– Алло, Михалыч, это тебя коллега по рыбалке беспокоит. Да-да, я. Ну а как же? Слышал-слышал, поздравляю! – Тут Михаил Петрович улыбнулся, обнажив свои зубы; было ощущение, будто он разговаривает с Михалычем лично. – Всё хотел раньше позвонить поздравить, но сам знаешь, у нас тут дел сколько. Слушай, Михалыч, у меня тут парень один есть – ну, он фокусник или вроде того. Может сделать так, чтобы огонь его не повреждал. – После этого полицейский внимательно вслушался в то, что отвечал собеседник, и немного нахмурился. – Ну а что непонятно тебе? Как не повреждал? Ну вот, зажигалкой по лицу водит – будто рукой провёл: ни ожогов, ничего. Зачем зажигалкой водит по лицу? Ну нет, почему сразу психический, это он в качестве следственного эксперимента просто. Слушай, ну не суть, такие парни явно уж не по моей части. Я его к тебе отправлю – разбирайтесь там. Губернатору его покажи, я не знаю. – С той стороны телефонной линии явно не соглашались показывать Егора губернатору.

Михаил Петрович напрягся и, прижав трубку плечом к уху, достал из кармана пачку сигарет и снова закурил.

– Ну что – значит, не надо? А мне он тут зачем? Что я с ним делать буду? У меня что, войска особого назначения? Мы что, против инопланетян с огнемётами тут боремся? Михалыч, ты это брось, этот парень мне тут совсем не нужен. Но и не отпускать же его просто так – а значит, придётся тебе им заняться. – Тут подполковник Воронной вслушался в ответ и добродушно произнёс: – Да, милый ты мой, ты мне ещё спасибо скажешь! – Тут собеседник сказал что-то, что снова переключило полицейского на улыбку. – Ну а что, это я всегда готов… да-да, помню, с меня причитается, Михалыч! Пока, дорогой мой человек!

– Так, парень, сейчас тебя конвоируют, ну точнее, сопроводят до Лебзюка Сергея Михайловича. Он у нас отвечает за тактику и стратегию, скажем так. Покажешь ему фокус с зажигалкой – и он решит, что с тобой делать.

Глава 2

Сергей Михайлович Лебзюк был человеком необъятным. Он трудился на должности руководителя аппарата администрации области. Егора привели к его кабинету около восьми часов вечера, но секретарша, сидевшая на кожаном кресле и одетая в лучших традициях Pornhub, сразу дала понять, что этого визита не одобряет:       – Сергей Михайлович попросил сегодня уже никого не принимать, – сказала она, даже не посмотрев на прибывших. – Приходите в среду с пятнадцати до шестнадцати, в его приемный день.

– Гражданочка, мы от Воронного, у нас тут особое дело!

– Я никаких Воронных и знать не хочу, приходите в среду! Сейчас Сергей Михайлович… – Один из конвоиров прервал её ответ на полуслове и сам вошёл в кабинет к Лебзюку:

– Сергей Михайлович, мы от Воронного. Он велел к вам привести парня – вот мы привели.

Лебзюк поднял глаза на конвоиров; его взгляд из-под очков был очень неприязненным – было видно, что он и правда никого, кроме секретарши, не желал видеть в этом кабинете в неприёмные часы.

– Ну зачем сегодня-то он мне? У меня завтра губернатор в Сидоровское охотиться едет. Ты мне скажи: ты это организовывать будешь, пока я с парнем буду сидеть обсуждать фокусы? Охоту ты мне организуешь? – Сергей Михайлович нервничал, он перешёл на повышенный тон. – Ну я тут вообще единственный, кто работает в этом городе, а вы мне каких-то Коперфильдов суёте! Ну вы мне скажите: охоту вы организуете? Хватит циркачей, у меня своих пол-администрации, приводите его завтра! Как поохотится губернатор, поговорю с вашим парнем. Хотя и так же всё сразу ясно, да, парень? – Сергей Михайлович посмотрел на Егора из-под очков и улыбнулся. – Хулиганство обычное. Господа, бегом-бегом из этого кабинета, тут вершатся великие дела! – Сергей Михайлович по ходу монолога успел взять себя в руки и закончил весьма мило и даже игриво.

– А нам с ним что делать? Михаил Петрович сказал лично в руки вам его передать, и никак иначе.

– Ну вот и передадите, только завтра.

– А сегодня?

– Ну а сегодня пусть побудет где-нибудь у вас? У вас что, некуда человечка на ночь пристроить?

***

Пристроить Егора было куда. Он остался на ночь в камере предварительного заключения вместе с проституткой Алиной и нелегальным мигрантом из Средней Азии. На вопросы, по какой причине он задержан, ему пояснили, что Михаилу Петровичу звонить уже поздно, они так тут не делают, а отпустить домой они Егора не могут, потому что им велели передать его из рук в руки. Очень извинились и попросили войти в положение, даже дали горячий чай и ужин, перед тем как завести в камеру.

– Но разве мужчины и женщины могут содержаться в изоляторе временного содержания одновременно?

– Так она же проститутка! – удивлённо парировал конвоир. – Да и тут всё на виду и под нашим пристальным контролем, не переживай!

– И что мне там делать?

– Ну поспи. Просто поспи и всё. Мы же тебе объяснили: это вынужденная мера, тебя ни в чём не обвиняют, но ты же странный, мы не можем тебя на ночь у себя тут посадить. Да ты не нервничай, тут всё под присмотром, тебе никто ничего не сделает.

Спорить Егор не хотел, понимая, что толку не будет. Поэтому зашёл в ИВС и, поздоровавшись с Алиной и нелегальным мигрантом, имя которого так и осталось неизвестным, он лёг на верхнюю койку двухъярусной кровати и быстро заснул.

В шесть утра его разбудила Алина, которая била по прутьям клетки и требовала отпустить её. Егор довольно быстро понял, что находится совсем не дома, вспомнил, что к чему, и, поскольку ночь уже прошла, тоже подошел к прутьям:

– Эй, ребята, я проснулся, отведите меня к Михаилу Петровичу!

Из открытой двери кабинета напротив крикнули:

– Михаил Петрович с девяти часов будет тут, посиди пока там. Как придёт – сразу попросим его принять тебя.

Следующие три часа он провёл в попытках уснуть, которые нарушались барабанившей по прутьям и матерившейся Алиной и короткими диалогами с нелегальным мигрантом:

– Они думают, что у меня поддельная регистрация, понимаешь? – Мигрант очень сносно говорил по-русски, но Егор совсем не ожидал, что тот заведёт с ним диалог, и не очень-то этого хотел, если быть совсем откровенным.

– А-а-а… ну а она у вас не поддельная?

– Ну нет, мне свои люди делали её – там всё чисто. Ничего сейчас разберутся и отпустят, главный придёт – он разберётся уж.

Оба замолчали, но спустя минуту мигрант продолжил:

– Очень хорошо, что Путин порядок у вас навёл.

– Порядок?

– Ну да. – Тут мигрант понизил тон. – Вот проституток ловят – это правильно, должна мораль быть, и вообще, пожёстче с людьми надо, понимаешь? Они по-хорошему-то не понимают. Демократия-шельмократия – это всё не наше, нужен сильный правитель. А с регистрацией моей они разберутся сейчас, тут я не в обиде.

Опять повисло молчание, которое снова прервал мигрант и подозрительным тоном спросил:

– А ты либерал, что ли?

– Нет, мне всё равно.

– Вот всем всё равно, а так нельзя! Я тут подвозил одного. – Тут мигрант осёкся. – Ну я не таксист, понимаешь? Просто люблю машину водить и иногда для себя могу потаксовать, а так у меня бизнес тут: магазины по городу. Для души просто таксую, ну понимаешь. Так вот, вёз одного, ну как ты паренёк: в очках, в своём телефоне постоянно сидел. Так он пока ехал, смотрел ролик Навального, без наушников, представляешь? – Тут мигрант выдержал паузу.

Егор понимающе кивнул и сказал:

– Угу.

Мигрант сплюнул сквозь зубы.

– Я был вынужден всё это слушать минут десять. Ну а потом, когда ролик закончился, я его прямо спросил: «А ты что, за Навального?» Он говорит: «Да, Навальный – наше будущее!». Я говорю: «А ты знаешь, что он учился в Англии?» Он говорит: «Ну и что, и хорошо типа, что учился там». Я говорю: «Ну он же против России работает!» А он мне: «О’кей, бумер!» Ну я тут взорвался, понимаешь – типа, братком меня называет, типа, я как будто из фильма «Бумер» персонаж! Я тормознул и говорю: выходи, а он мне: «В соответствии с какой-то там статьёй вы не имеете права!» Ну я его за шкирку выкинул. Потом чуть не уволили, но вроде смог объяснить ситуацию правильно… – Тут мигрант снова замолчал, Егор тоже решил за лучшее промолчать.

Но почти сразу мигрант заговорил:

– Ты сам что про Навального думаешь?

– Мне всё равно, если честно, я вообще не интересуюсь политикой, а «бумер» – это он другое имел в виду: не фильм, а поколение. Так называют тех, кто после войны родился.

– Эти все бумеры-шмумеры… надо по-русски общаться, понимаешь, если хочешь быть понятым!

Егор угумкнул в ответ и попытался заснуть. Он не понял, успел ли он поспать, но громкий окрик «Парень, вставай, руководитель ждёт!» он услышал с первого раза.

Михаил Петрович Воронной привычно курил Red Apple. В этот раз у него как-то по-особенному были уложены волосы. Празднично.

– Парень, сегодня губернатор едет в экологический заповедник – там большие люди приезжают, будут серьёзные дела обсуждать. Я там тоже буду – безопасность обеспечивать. Так что тебе придётся ещё денёк подождать встречи с Лебзюком. Ты сообщил родителям, где ты?

– Они у меня живут в другом городе.

– Ну а девушке сообщил?

– Нет, я тут один живу.

– Ну и славно! В общем, я тут договорился с начальником пожарной части – он тебя возьмёт на выезд. Ну, аккуратно посмотрят, что ты можешь, без риска для твоего здоровья, конечно же, – ну, чтобы сразу был предмет для твоего разговора с Лебзюком, а то он человек занятой, любит сразу в самую суть вещей проникать. Ему, как говорится, фактура нужна.

Глава 3

Спустя ровно двадцать четыре часа с момента разговора Егора и Воронного в кабинете Сергея Михайловича Лебзюка зазвонил телефон. Сергей Михайлович очень хорошо знал этот телефон. Он звонил редко, и звонок всегда обозначал полярные вещи: или повышение, или разгром на грани увольнения. Но увольнять Сергея Михайловича было совершенно не за что – выборы были проведены им эффективно, их регион в закрытом рейтинге от администрации президента занял двадцать первое место по эффективности выборов. Лебзюк любил такие результаты и стремился именно к ним. Они не слишком выделялись, чтобы привлекать к себе излишнее внимание, но при этом были и не в конце списка. Займи первое место, рассуждал он, – и сразу начнутся проверки, козни от конкурентов, да и президент, чего доброго, решит, что у губернатора слишком высокий электоральный потенциал, и усмирит его! А достанется за это кому? Сергею Михайловичу.

Нет! Первые места он не любил категорически. Все опытные руководители областных администраций знают: нельзя быть в федеральных рейтингах вверху и внизу списка – надо быть посередине.

Вчерашняя охота тоже прошла на ура: губернатор завалил лося и кабана, всё было устроено в лучшем виде. А раз увольнять Лебзюка было не за что – значит, звонили о повышении, о переводе в Центр. Как же Сергей Михайлович уже этого перевода заждался! Тщательно и быстро проанализировав весь расклад, Лебзюк поднял трубку:

– Лебзюк на проводе.

– На проводе ты, значит, Лебзюк? Ты там на этом проводе не повис ещё, скажи? Или, может, ты нас на нём повесить решил? – Разговор шёл на повышенных тонах.

Сергей Михайлович аж подпрыгнул от такого начала, встал, вытянулся и ответил максимально спокойным голосом:

– Пётр Лаврентьевич, в нашей епархии всё спокойно. Вам, видимо, доложили что-то не то, давайте разберёмся.

– Епархии? Разберёшься ты? Ну давай, разбирайся, Лебзюк! Времени я тебе на это дам очень мало.

– Так что случилось? Пётр Лаврентьевич, я, честное слово, не понимаю, о чём идёт речь. Вчерашняя охота… – Тут Лебзюк запнулся, потому что Петр Лаврентьевич его перебил:

– Какая, к чёрту, охота, Лебзюк? Вы там совсем, что ли, ситуацию не контролируете? У вас там Человек-Паук по городу бегает, а вам хоть бы хны? Охота у вас? Я вам там сейчас охоту устрою! На тебя охотиться будем, Лебзюк. У меня весь Телеграм в видеороликах, как какой-то охламон прямо из огня выходит и не горит. И вот так, в несколько заходов, людей из пожара вынимает. Ты это видел, Лебзюк? Ты понимаешь, что это значит вообще? У нас по социальным сетям уже группы фанатов этого парня, про него сюжеты на Ютубе, все о нём говорят! Российский супергерой, мать его! Ты знаешь, как они его называют? Файермен!

Пётр Лаврентьевич выдержал паузу, подождал, пока Лебзюк придёт в себя после этих новостей, и продолжил чуть более спокойным тоном:

– А если он окажется оппозиционных взглядов, а, Лебзюк? А всё к тому и идёт, ведь среди молодёжи других взглядов не бывает. Это тебе не Навальный, это вообще не пойми кто! Он возьмёт и поднимет людей на митинги, и ещё чего похуже. Ты вот контролируешь его, Лебзюк. Ведёшь с ним работу? Как же! Да ты вообще не понимаешь, о чём речь! Я тебе твои жировые отложения урежу, Сергей Михайлович, – в Крым вместо Тенерифе ездить начнёшь, и «Лексус» служебный сдашь, и дачу. Ты слышишь меня?

Сергей Михайлович Лебзюк держался одной рукой за стол. Всё плыло. Он действительно только отдалённо понимал, о чём речь, но признаться в этом означало бы конец. Мементо мори. Он это знал.

– Пётр Лаврентьевич, всё под контролем. Не думал, что вы так близко воспримете всю эту историю. Тут всё под контролем. Этот человек… с ним ведутся консультации, всё под моим личным…

Тут Сергея Михайловича вновь прервали:

– Какие ещё консультации, короед ушастый? Мне надо, чтобы его ни в каких Телеграмах больше не было! Если он исчезнет, то про него через неделю и так все забудут, ты меня услышал?

– Петр Лаврентьевич, всё под моим личным контролем, – ответил побелевший Лебзюк.

Пётр Лаврентьевич ничего не сказал и положил трубку. Сергей Михайлович Лебзюк растёкся в своем кожаном кресле под аккомпанемент телефонных гудков.

Глава 4

К вечеру того же дня в кабинете Лебзюка собралась тайная вечеря в составе подполковника Воронного, начальника пожарной части Валерия Валерьевича Безбородько и помощника начальника УФСБ Игоря Борисовича Харина, которого все за глаза называли исключительно «Матахарин».

Лебзюк: Господа, времени у нас до утра. Москва с ног на голову встала! Я навёл справки через человечка своего – он говорит, что всё чуть ли не до Путина дошло, и, может, завтра даже Песков эту историю прокомментирует. Как я вам по телефону и озвучил, у нас тут с вами Змей Горыныч, понимаете?

Харин (нахмурившись): Михалыч, давай к сути, без этой херни своей! Мне с утра от босса такое прилетело, что ты даже в своих эротических снах не встречал!

Лебзюк: Змей Горыныч – это мы с вами, господа. Если отрубят одну голову, – продолжал Сергей Михайлович, высокопарно закинув руки, – то полетят и остальные головы за этим столом, а на их месте быстро вырастут новые. Но уже не ваши, господа. Не ваши. Поэтому давайте решать вопрос, и решать его быстро. Я посмотрел все эти видео – они теперь вообще повсюду. Валерий Валерьевич, как же вы не проконтролировали-то?

Безбородько: Так тут ведь как. – Валерий Валерьевич заметно нервничал, он налил себе в стакан воды и сделал глоток. – Тут ведь какое дело, Сергей Михайлович: это всё начали снимать люди, которых он спас, а он их спас и за новыми пошёл. Там пожар-то сильный был, и этажи нижние… А он натурально из огня их выносил и не горел, да и дымом не задыхался, даже респиратор не надел. Ну, все и стали снимать и выкладывать в Интернет. Тут-то уже что можно было поделать, с Интернетом этим? Запретили бы его уже побыстрее, одни бучи из-за него! – Валерий Валерьевич сделал ещё один глоток.

Лебзюк: А где сейчас парень, всё ещё у вас? – обратился он к Воронному.

Воронной: У нас, да. Сидит в целости и сохранности, но люди как-то прознали об этом – приходят к нему, поговорить хотят. Ну, мы не пускаем. Я вот что думаю. – Воронной выдержал паузу и осмотрел всех собравшихся. – А парень-то ведь неплохой. Он людей спас. Может пользу принести. Не фокусник вроде. Настоящий. Давайте объясним это Центру – пусть туда едет.

Лебзюк: Так-то оно так, Михаил Петрович. Парень неплохой. И людей спас. Всё так, но этот же парень может юные умы направить не туда. Они увидят его, пойдут за ним – а кто знает, что у него в голове? Уже сейчас у него фан-клубы. А что если он интересуется англо-саксонскими делами? А ведь раз у него суперспособность, то это очень вероятно, это как раз в их традиции, не в нашей – иметь суперспособности. Поэтому парень, может, и хороший, но наверняка мы этого знать не можем. А мы должны брать на себя ответственность. Мы отвечаем за людей. За город. За страну. Кто защитит людей, если не мы? Люди сами не разберутся, вы поймите! – Тут Сергей Михайлович встал из-за стола, засунул руки в карманы брюк и начал прогуливаться вдоль него, посматривая то на заседателей, то в окно. – Люди доверятся ему, а если его разум отравлен? Если его купят с Запада? Тогда неизбежна революция. А может, и гражданская война. Нет, мы люди взрослые и обязаны брать тут на себя весь вес этого сложного решения. Парень опасен для общества. Ну какие нам тут сейчас супергерои? В условиях санкций? В условиях внешнего давления? Украины? Нам нельзя, чтобы ещё и внутри полыхнуло!

Воронной: Ну постой, Михалыч, парень-то ничего плохого ещё не сделал. Может, он с правильными мыслями в голове – нам почём сейчас знать? Давайте в Москву отправим – пусть там разбираются. Парень людей спас, он герой, а ты нам предлагаешь на дыбу его?

Лебзюк: Нет, не на дыбу. Конечно нет! Надо просто оградить его от людей. Не дать разложить ему умы своих сверстников. Он же готовый лидер для оппозиции. В огне не горит, в воде не тонет. Вы представьте, что может быть, если он окажется западных взглядов? – Тут Сергей Михайлович с укоризной оглядел собравшихся, давая понять, что если Егор окажется западных взглядов, то это будет персональная вина каждого из них.

Воронной: Ну так давайте проведём с ним беседу, объясним, как правильно. Он же молодой ещё.

Лебзюк: Молодой! Ну конечно молодой! Вот в том-то и штука. Тебе он скажет одно, а в Интернете напишет другое, создаст там группы, что-то ещё – и через неделю у тебя тысячи на площади. А над Интернетом у тебя пока власти нет, и у Харина нет – ни у кого нет. Как тебе это понравится? Мне Пётр Лаврентьевич дал понять совершенно однозначно: нам супергероев не надо. Спасибо, и без этого проблем хватает! Я думаю, надо аккуратно и повнимательнее изучить парня – там наверняка найдётся что-то. Может, травку любит покурить, может, писал что плохое в социальных сетях. Ну присмотреться надо, как это умеют у вас, – обратился он к Харину.

Харин: Что значит «умеют»? Михалыч, ты на что сейчас намекаешь?

Лебзюк: Ни на что. Я просто думаю, что каждого если поскрести, то что-то и отвалится, – так же?

Воронной: Мужики, я против скрести этого парня, он людей спас! Безбородько, ты-то что молчишь? Ты же своими глазами видел это всё, а теперь молчанием своим его закапываешь!

Безбородько (протирая платком лоб, а потом аккуратно складывая его обратно в карман): Я не молчу. Парень хороший. Но тут тоже с какой стороны посмотреть. Это же ненормально, согласись Михаил Петрович, – обратился он к Воронному. – Согласись: недоброе это дело – в огне не гореть, что-то в этом есть дурное. От лукавого. Что-то не так с этим парнем. Пока спасает людей, а потом, глядишь, и губить их станет, как получше свою силу осознает.

Воронной: Да почему губить-то? Что вы его в черти рядите? Когда губить станет, тогда и будем разбираться. А я вот думаю, что никого губить он не станет.

Харин: Так, Воронной, ты чего тут разошёлся, тебе же сказали из Москвы указание. Тебе, может, надоело на своей должности? Может, ты сам у нас революционер латентный? Ты решил прямых приказов из Центра ослушаться?

Подполковник Воронной тяжело замолчал, достал пачку сигарет и закурил:

Воронной: Не по-людски всё это как-то. Но делайте что хотите, я просто высказал своё мнение. Имею же я право на своё мнение?

Лебзюк: Конечно имеешь, Михаил Петрович, мы мнение твоё учтём обязательно!

Безбородько: Слушайте, я вот тут сижу и думаю: а что если это проверка?

Лебзюк: Какая проверка?

Безбородько: Ну я почём знаю какая? Ну вот из Центра проверяют нас на что-то. На вшивость. Подослали этого пацана. Мы же его и не знали раньше, а тут аж до Путина всё дошло! Ох, точно это проверяют нас! Тогда ведь не оплошать надо. Понять надо, чего они ждут там. А то слышали, как на Алтае губернатора сняли? Говорят, в трусах с дачи вывели – и всё. Поминай как звали. Провинился в чём-то.

Лебзюк: Валерий Валерьевич, ну какие трусы? Какие проверки? Вы «Карточный домик» пересмотрели? Тут у нас проще всё, без интриг этих, никому вы не нужны, милый мой Безбородько! – Лебзюк с улыбкой осмотрел заговорщиков. – В общем, надо и честь знать, господа: тяжёлое решение мы с вами приняли сегодня. Тяжёлое, но правильное. Благодаря таким решениям и таким людям, как мы – невидимым, но важным, – Родина наша и стоит до сих пор. Не раскачали её и не развалили. Ну теперь давайте, на ход ноги. – И с этими словами он всем налил немного коньяка из одной из лучших своих бутылок.

Глава 5

Уже ночью того же дня Егора выпустили из полицейского участка, а днём следующего действительно нашли наркотики прямо на выходе из «Пятёрочки», куда он ходил за продуктами. Мешочек с белым порошком, который явно не был солью или сахаром из магазина. Однако что-то пошло не совсем так, как планировалось, и человек в штатском по имени Эдгар был вынужден отойти от места преступления и позвонить начальству – Игорю Борисовичу Харину:

– Игорь Борисович, тут сложный случай. Заносит всё в протокол. С ваткой для смыва с рук тоже всё внимательно сделал. Обращает на всё внимание понятых.

– А они?

– Ну они-то как обычно. Люди уже привычные, с ними всё нормально, но всё равно ситуация сложная. Ссылается на статьи Конституции, просит независимую лабораторию. Образованный. Мы пока на паузу встали – вот, вам звоню.

Игорь Борисович Харин на своём веку повидал немало таких вот образованных. Щёлкал он их как орешки. А тут ещё и задача стоит важная и конкретная. После разговора с ним все эти «образованные» мигом забывали про 51-ю статью Конституции. 34 года стажа в конторе сделали Харина виртуозом психологической адаптации под любого оппонента в диалоге. Иногда он оставался наедине с мыслью, что и сам уже не помнит, какой он настоящий.

– Вези его сюда, я с ним поговорю. Обращайтесь, как с персидским принцем: сдувайте пылинки и будьте максимально вежливы.

Уже через полчаса Егор сидел в кабинете Харина. Тот поздоровался с ним за руку и жестом предложил присесть, придвинув другой рукой стул.

– Егор Ильич, мои ребята говорят, что нашли в вашем кармане три грамма мефедрона в расфасованном виде. Это покушение на сбыт мефедрона в крупном размере, по части третьей статьи тридцатой, пункт «Г» части четвёртой статьи 228.1 УК РФ – за это грозит реальный срок длительностью в десять-пятнадцать лет. Но я вижу, что парень вы молодой, и совершенно нет желания портить вам жизнь. Давайте тут между собой договоримся, что называется, off the record, то есть не для чужих ушей: вы пишете признание в том, что это ваши наркотики и как они у вас оказались, а я поспособствую тому, чтобы это квалифицировали как приобретение и хранение мефедрона без цели сбыта – это часть вторая статьи 228 УК РФ. И лишение свободы – уже всего от трёх до десяти лет. Ну а там скостим за чистосердечное и содействие следствию. Пока ещё суд будет идти, комфортно в СИЗО посидите – я поспособствую, – и останется год в колонии-поселении. Тоже прослежу, чтобы всё было цивилизованно. Ну а там новым человеком выйдете, и вся жизнь впереди. – Тут Харин сделал паузу. – Молчите? Понимаю. Ну вы посидите, подумайте. Момент сложный, и для вашей жизни, возможно, решающий. Не ошибитесь!

– В соответствии со статьёй 51 Конституции… – начал было Егор.

– Знаю-знаю: вы хотите адвоката. Это, Егор Ильич, желание законное. Приятно иметь дело с человеком знающим. Адвокат уже в пути, не переживайте. Но вот в чём штука: адвокаты не любят иметь дело с мефедронными делами, поэтому сольют вас быстро и гладко. А вот у меня мотивация есть: чем быстрее я ваше дело закончу, тем быстрее приступлю к новому, и план будет выполняться быстрее. Ну и просто не по-людски это – жизнь портить молодым ребятам, которые всего лишь оступились.

– Я отказываюсь говорить с вами без адвоката. Никакие признания я писать также не буду.

– Ну, не будете – и ладно, подождём адвоката. Кстати, вы курите? – Егор жестом показал, что нет. – Но я покурю, если позволите? – Егор кивнул. Харин закурил сигару. – Сейчас уже почти никто в России не курит сигары, а в моё время это был самый писк, – мечтательно затянулся он. – Кстати говоря, Егор Ильич, мне Воронной рассказал про ваш фокус с зажигалкой. Ну, раз уж мы тут ждём адвоката, может, и мне покажете? Я страсть какой охочий до фокусов человек, если честно сказать! – мечтательно проговорил Харин и подкинул зажигалку Егору. – Пакетик с неё снимите только, а то обожжётесь. Знаете, профессиональная деформация: всё в пакетиках у меня, для порядка, – доверительно улыбнулся Харин.

Егор снял пакетик и зажёг огонь, после чего провёл его по руке и по лицу. Харин закинул ноги на стол и зааплодировал:

– Прекрасно, просто прекрасно! Вы и правда будто супергерой! Очень эффектно. Как вы это делаете, даже спрашивать не буду: выпытывать секреты у фокусника – дурной тон. Зажигалочку подкиньте, пожалуйста, и в пакетик её обратно уберите, если можно. Очень уж я люблю порядок!

Егор вернул зажигалку обратно на часть стола, где сидел Харин.

– Ну вот, Егор Ильич, – сказал Харин, аккуратно снимая пакетик с зажигалки. – Вот и ваши отпечатки пальцев на пакетике с четырьмя граммами мефедрона, и тут уже никакая пятьдесят первая статья Конституции не поможет. Но я, Егор Ильич, человек честный и прямой. Я правда хочу вам помочь. Вы, может, в очках этого не смогли разглядеть – так вы стёкла протрите; я человек добрый и настроенный на помощь вам.

– А вы знаете, что это за очки?

– Нет, а что за очки?

– Это очки от Гугла – испытательный образец, мне чудом достался. Они прямо сейчас записывают потоковое видео, и стрим нашего с вами разговора идёт на Twitich и YouTube, так что можете помахать ручкой, вас снимает скрытая камера! – улыбнулся Егор.

Мозг Харина начал работать, как многоядерный процессор. «Так-так, – думал он, – нельзя исключать, что то, что говорит этот паршивец, правда, а значит, в своих дальнейших рассуждениях я должен исходить из того, что видео действительно записывалось и записывается. Значит, применять сейчас силу уже бессмысленно. Хорошо-хорошо, видео, ну и что? – продолжал стрессово анализировать помощник начальника УФСБ, – ну сколько его там людей посмотрит, видео это? А уж мои ребята его быстро из Интернета сотрут! Да и ничего криминального я не сделал. Фокус с пакетиком – это просто следственный эксперимент. Вполне же можно это так объяснить? Я просто хотел увидеть его реакцию. Обычная история», – почти убедил себя Харин.

– Нет, Харин, нет, не держи всех за дураков! Тут подстава, и это всем будет ясно. – В мозгу Харина заговорила оппозиционная сторона.

– Ну о’кей, положим, видео вышло компрометирующее – и что тогда делать вообще? Может, ещё и погоны прямо под видео сорвать? – с вызовом обращалось одно полушарие мозга Харина к другому.

– Нет, погоны срывать не надо, но задумайся: откуда у обычного пацана такое хитрое устройство? Вот ты когда-нибудь слышал о таких очках? – Оппозиционная партия внутри мозга Харина взяла инициативу размышлений в свои руки.

– Нет, никогда не слышал.

– Вот, делай выводы. Ты, помощник начальника УФСБ целого региона страны, и надо же – никогда о таком не слышал! А этот шкет сидит напротив тебя в них и улыбается. Подумай, Харин: ведь такое ценное устройство точно было бы спущено во все регионы, если только оно не суперсекретное и новое! А кому могут доверить суперсекретное и новое устройство такого типа, Харин? Ну соображай же! Правильно, только секретному агенту, который приехал к тебе с проверкой. Губера валят, Харин, губера, и вас заодно свалят, если быстро не возьмёшь себя и ситуацию в руки!

– И как же мне её взять в руки?

– Известно как: умасли этого мальца, чтобы он в своём отчёте про всех лебзюков написал плохо, а тебя преподнёс исключительным профессионалом. Ты после такого наконец станешь не помощником начальника, а начальником. Это твой шанс, Харин!

От макушки до пальчиков ног пока ещё помощник начальника УФСБ Харин проникся этой простой мыслью: это его шанс, и он его не упустит.

***

Пока в мозгу Харина шла борьба, он молчал, а сигара тлела у него в руках, Егор также продумывал план отступления. Он понимал, что никаких гугл-очков у него и в помине не было. Егор придумал эту уловку на ходу, поскольку решил, что отступать ему уже некуда. Ведь он сам, как идиот, дал свои отпечатки в руки Харину.

Они оба были в невероятном нервном напряжении в этот момент. Тишину прервал Харин:

– Егор Ильич, ну я совершенно не против – записывайте видео, если вам угодно. Поясню для вас и для наших зрителей. – Он откашлялся. – С пакетиком был следственный эксперимент; мы так отпечатки не собираем, естественно, просто мне надо было увидеть вашу реакцию. – На этих словах Харин сжёг пакетик той самой зажигалкой и, пока тот догорал на его столе, продолжил: – И по вашей реакции я сразу увидел, что вы невиновны. Ваше дело мы закроем немедленно, все виновные в его появлении будут наказаны – я прослежу за этим лично. А теперь не могли бы вы снять очки – у меня кое-что личное?

Егор снял очки, а Харин продолжил тихим голосом, почти шёпотом:

– А вас, Егор Ильич, в знак нашего примирения я приглашаю к себе на дачу. Жена сделает рябчиков на обед, затопим баньку, поохотимся – у меня там пару гектар моего леса, прямо у участка, – постреляем зайчишек-трусишек и обсудим ваши перспективы на нашей службе. С вашим уникальным умением вы заслуживаете многого. Только вы с этим видео вопрос решите, пожалуйста. Чтобы наш разговор остался тет-а-тет. У себя-то его храните как гарантии безопасности, но из общего доступа удалите, уж пожалуйста, будьте любезны!

Егора взяла оторопь. Он ждал от своей дерзкой затеи всего что угодно, но только не такой мгновенной капитуляции Харина! Ни на какую дачу он ехать, конечно, не хотел. Но понимал, что его отказ может пошатнуть добытую победу, и поэтому ответил на приглашение Харина согласием. Как и на просьбу удалить видео с Ютуба.

Глава 6

Харин лучше многих знал, насколько легко прослушать и переслушать любой телефонный разговор, поэтому приехал к Лебзюку лично, почти сразу после того, как Егор покинул его кабинет.

В тот момент, когда скрипнула дверь, Лебзюк устало поднял глаза поверх очков. Увидев суровую физиономию Харина, он оживился.

– О, Игорь Борисович! Ну как? Как дела, милейший? Закрыли вопрос, если вы понимаете, о чём я? – Лебзюк расплылся в улыбке.

– Вопрос-то закрыт, а вот парень – нет, – сухо отрапортовал Харин, резким движением руки отодвинул стул напротив Лебзюка и размашисто сел в него, смачно ударив по столу папкой, которую принёс с собой. – Так вот, Сергей Михайлович, необъятный вы наш, я бы на вашем месте сейчас задумался, как бы вместо этого парня не закрылся ваш вопрос, вместе с вами. – Тут Харин выдержал паузу, наблюдая, как белеет лицо Лебзюка, и закурил.

Лебзюк, на какой-то момент потерявший самообладание, смог вернуть себя под свой же контроль и заговорил.

– Вы, Харин… – Голос Лебзюка звучал очень высоко из-за нервного напряжения; он откашлялся. – Вы очень многое себе стали позволять. Наверное, уже забыли, как часто меняются помощники начальника УФСБ. А между тем должность эта очень неспокойная, и на вашем месте я бы беспокоился сам, а не призывал беспокоиться других. У меня-то всё схвачено и тут, и в Москве, а вот насчёт вас, Харин, у меня большие сомнения.

– Хреново у тебя всё схвачено, Лебзюк! Впору за сердце схватиться, я бы сказал, раз ты упускаешь из виду ревизора из Москвы, который сидел у тебя в этом самом кабинете, а ты не разглядел! При этом уж наверняка цель ревизора – это не такая мелкая сошка, как ты, цель – губернатор, но ты-то улетишь отсюда первым же поездом, вместе с ним. А улетишь туда, куда в Центре решат: на почётную пенсию, в нефтянку или на Колыму.

Лебзюк достал из кармана платок и аккуратно протёр лоб, а Харин продолжал:

– Егор Донской, которого ты счёл обычным фокусником, оказался специальным агентом из Центра. Понимаешь, чем дело пахнет, Лебзюк? Этот парень во всех кабинетах у вас сидел, со всем вашим беспределом столкнулся в полный рост, в обезьяннике у Воронного посидел, потому что твой толстый зад готовил охоту для губера и не мог уделить ему десять минут своего драгоценного времени. А парень записывал всё это на свои суперсовременные видео-очки. Да-да, Лебзюк, ты записан на видео, в очень высоком наверняка разрешении!

– Откуда эта информация? – очень тихим голосом спросил Сергей Михайлович Лебзюк, пока ещё действующий глава администрации.

– Из самого надёжного источника, Лебзюк. От меня. Можешь быть в этой информации уверен, потому что я с тобой в одной лодке и также вылечу как пробка. Но вылетать я никуда не планирую, и, по счастливому для тебя стечению обстоятельств, я пришёл, чтобы и тебе протянуть руку помощи.

– Ничего не понимаю: он же обычный пацан – как он может быть проверяющим и тем более специальным агентом в видео-очках?

– Да ты просто динозавр, Лебзюк, потому и не понимаешь! В Москве сейчас молодые всё берут под контроль. Хипстеры, гики – слыхал такие слова? Это их мир, а не твой. Поэтому скоро и президентом будет какой-нибудь совсем молодой парень. Или Люба Соболь какая-нибудь, а может, и этот твой Егор Донской! – Харин весело присвистнул от своей же шутки.

– Как – президентом? – Лебзюк ещё больше побелел. – Вместо Путина?

– Ну соберись, Лебзюк, не вместо Путина и не сейчас, я глобально тебе говорю! Но это лирика всё. Я вижу, ты совсем раскис, а между тем наша песенка ещё не спета. Этот парень ещё молодой и не самый опытный, так что шанс у нас есть. Я уже наладил с ним контакт и пригласил на дачу, извинившись за все неудобства. Поедешь со мной, Лебзюк, и, пользуясь даром своего красноречия, уболтаешь его там, чтобы он в свой рапорт включил на нас исключительно положительные характеристики.

– А остальные как?

– Какие ещё остальные?

– Ну Воронной, Безбородько и другие.

– А, ну эти доблестные мужи честно служили городу, но теперь их время прошло. Ты пойми, Лебзюк: этот парень сюда приехал копать, и если он на всех напишет положительную характеристику, то пришлют нового копателя в видео-очках. Поэтому им помочь мы никак не можем. Более того, нам надо будет помочь Егору собрать на всех них максимум информации – у тебя же она есть, Лебзюк?

– У меня? – Глава администрации снова достал белый платок и протёр им лоб. – У меня-то есть, конечно. А у вас что, нет в конторе?

– И у нас есть. Контора пишет, но информации надо максимально много. Этот корабль перегружен, и дальше он поплывёт, только если скинуть балласт, поэтому придётся всю информацию выдать – не только на Воронного и Безбородько, но и на моего начальника, и на твоего, Лебзюк. Ты это понимаешь?

Лебзюк ничего не ответил, только молча в третий раз достал белый платок и поднёс его ко лбу, протирая вновь выступивший пот.

– И на губернатора тоже, Лебзюк. Если мы хотим выбраться из этого переплёта, то и на губернатора тоже нужна папочка и с твоей, и с моей стороны. – Харин затушил сигарету. – Но вот что важно, Лебзюк: этот агент не знает, что я его раскрыл. Это нельзя показать ни видом, ни словом. По принятой обеими сторонами легенде, он по-прежнему обычный парень со сверхспособностями. Ты понял меня?

– Понял, но как тогда мы ему все папочки-то покажем? Ведь если он обычный парень, то видеть их не должен.

– Папочки должны быть у тебя в голове, необъятный ты наш! В голове, а не на столе! С собой ты их взять, конечно, можешь, но оставь в машине. А вот как уж ты эту информацию до нашего гостя донесёшь – это тебе надо голову включить. Как-то между делом: в полупьяной доверительной беседе под шашлычок или в баньке под коньячок. Уж, наверное, главы администрации такие вещи знают и умеют.

– Ну хорошо, положим, мы ему всё это расскажем, но зачем нам валить всех подряд? Давай проинформируем хотя бы Воронного и вместе с ним поедем обхаживать парня!

– Лебзюк, мне никакие Воронные не нужны, я и тебя-то взял только из-за твоего доступа к информации. Ты пойми: им в Центре нужны громкие отставки и громкие дела. А также нужны проводники, которые останутся и помогут освоиться новому руководству. Но таких проводников много быть не может. Нам двоим суждено спастись благодаря моей профессиональной проницательности, а Воронному и Безбородько, увы, нет. – На этих словах Харин развёл руками, хлопнул ладонью по принесённой папочке и, пожав Лебзюку руку, покинул здание администрации.

Глава 7

На дачу к Харину все съехались к полудню следующего дня. Егора привезли на служебной машине. Уже к шести вечера все неплохо выпили, хотя Егор поначалу и отказывался, – и начались задушевные разговоры. Лебзюк весь вечер называл Егора «Егор Ильич», чем очень смущал того, но тем не менее настаивал именно на такой формулировке его имени. Харин ограничивался только именем, но обращался исключительно на «вы». Жена старалась не показываться – муж предупредил её о важности этого вечера и посетившего их гостя.

Раскрасневшийся Лебзюк, активно жестикулируя, заканчивал какую-то историю с недавней охоты:

– Так вот я и говорю, Егор Ильич: этот лось на него натурально побежал, а губер-то и не знает, что делать, – испугался, руки затряслись, ружьё выронил. Если бы я того лося через плечо из пистолета не пристрелил, то был бы у нас уже новый губернатор. – Тут Лебзюк выдержал мхатовскую паузу, чтобы все хихикнули, и продолжил: – А он мне даже официальную благодарность не выписал, представляете? Ну как так-то? Не по-людски же это! Впрочем, чего ещё от такого человека ожидать? Я вам всё как на духу расскажу, как своему. Знаете, как у нас губернатора называют?

Егор вопросительно кивнул, не сказав ни слова, и Лебзюк азартно продолжил:

– А называют его Юра Доля. Потому что он в каждом открывающемся в регионе бизнесе требует свою долю, свой процент. Люди только регистрируют дело – а у них на пороге уже посол от Юры Доли, который говорит: так, мол, и так, тут правила такие, что губернатор должен иметь долю бизнеса – через подставных лиц, конечно. Якобы чтобы лучше контролировать бизнес-климат. Ну и, конечно, крышу обещают. Но это всё на словах, Егор Ильич, а на деле, если что не так, то сидеть будет только владелец, а если дела пойдут в гору, то незаметно и уверенно под контроль губернатора перейдёт весь бизнес, а не только его часть. И для изначального создателя будет хорошо попросту в живых остаться, не говоря уже о каких-то компенсациях и прочем. Вот такой вот человек у нас тут управляет. А сказать-то все боятся про это, будто и нет ничего. Все понимают, что стоит где-то об этом сказать – и дела твои сразу разладятся, а статью уж подполковник Воронной придумает под это дело. За что посадить человека, всегда можно найти. Если бы не героическое сопротивление товарища Харина, то и вы бы, Егор Ильич, уже сидели бы! Воронной вас хотел посадить. Вы знали? Харин на свой страх и риск провёл это дело справедливо и теперь закономерно опасается возмездия кровавого подполковника. Знаете, как говорил римский сатирик Ювенал: «Тому возмездием за преступление был крест, а этому царская диадема». – На этих словах Лебзюк театрально поднял указательный палец к небу и произнёс их нарочито низким голосом.

Егор сидел очень напряжённый, и это было заметно. Он был поражён и старался запоминать всё, что говорит Лебзюк, а посередине его монолога уличил момент, чтобы включить диктофон на своём айфоне. Харин же сидел с непроницаемым лицом, как бы готовясь дать нужную эмоцию от возмущения до восхищения, в зависимости от поведения Егора. Но тот безмолвствовал, и Харин продолжал сидеть в непроницаемом эмоциональном футляре.

А Лебзюк продолжал свой пламенный монолог:

– Воронной вовремя понял, что борьба с коррупцией в России существенно выгоднее, чем сама коррупция. И борется с ней по-мужественному отчаянно. Вы, Егор Ильич, просто обратите внимание. Если на него посмотреть, то он святой человек. Семьянин, двое детей. Жена работает школьной учительницей, на работу пешком ходит. Ютятся в маленькой двухкомнатной квартире, машины своей нет. За границей не были ни разу, на отдых всегда ездят только на Кавказ или в Крым. Но все, кто знаком с ситуацией, внимательно знают, что у Воронного по очень сложным оффшорным схемам на Кипре есть несколько фирм, и на них оформлено семь квартир в Москве, несколько квартир на Кипре и целая россыпь земельных участков. Классический Корейко. Для кого он эти деньги хранит, я не знаю. Семья об этих счетах точно не в курсе – я наводил справки через своего человечка. Но он самый настоящий подпольный миллиардер! А какие красивые эти офшорные схемы! Вы если позволите, Егор Ильич, я сбегаю в машину – у меня, по счастливому стечению обстоятельств, там бумажка с ними завалялась. – Егор кивнул. Лебзюк быстро вернулся с папочкой синего цвета – Вот, смотрите, все документы.

– А позвольте я это сфотографирую, для того чтобы повнимательнее изучить на досуге? – попросил Егор.

Лебзюк растерянно посмотрел на Харина, а через мгновение на него же посмотрел и Егор. У Харина в голове пробежали импульсы здравого смысла, но быстро были смыты волной жажды наживы, и после непродолжительной паузы он почти вскрикнул:

– Конечно! Конечно фотографируйте, если это требуется для дела!

Глава 8

Уже к следующему вечеру тренды Ютуба взорвало видео под названием «Губернатор Юра Доля и его друзья». В течение этого видео – а длилось оно 19 с небольшим минут – Егор сидел за белым столом и рассказывал обо всём, что произошло с ним в последнее время, показывая фото документов с айфона и снимок дачи Харина. Начиналось оно так: «Меня зовут Егор Донской, и, возможно, вы знаете меня как Файермена. Около месяца назад я обнаружил, что обладаю странной устойчивостью к огню: не обгораю и не чувствую жара. На основании этого я решил предложить свою помощь городу. Но совершенно неожиданно меня стали удерживать в СИЗО, а потом отпустили на день – поработать в пожарной части, чтобы я показал свои способности. И мне это удалось сделать. Во время недавнего пожара я спас пять человек, вытащив их прямо из огня. Это видео покорило тогда соцсети, и ко мне стали подходить люди на улице. Но власти, вопреки логике, продолжили против меня репрессивные действия. Мне были подброшены наркотики, планировалось моё тюремное заключение – как я предполагаю, достаточно долгосрочное. Но потом, вследствие комедийных ситуаций и совпадений, полицейские и административные руководители решили, что я являюсь неким ревизором или человеком, имеющим отношение к спецслужбам. Причём они сделали ставку на то, что я очень влиятельная фигура, и поспешили продемонстрировать мне весь имеющийся компромат на своих коллег. Для собственной самозащиты я сделал фото этих документов и сейчас расскажу вам всё, что эти люди рассказали мне, назвав все фамилии и факты. Прошу вас: распространите это видео и не дайте этим людям посадить меня в тюрьму!»

На видео Егор заметно нервничал; было видно много монтажных склеек, за счёт которых текст слушался рвано, но суть улавливалась чётко. Всего в видео фигурировало 11 фамилий разного рода начальников и заместителей. На Харина компромата не было, но Егор в деталях рассказал и про подброшенный пакетик, и про гугл-очки, и про подозрительно роскошную дачу. Единственным, кто выходил сухим из воды, был Лебзюк. На него у Егора не было вообще ничего. Даже возможную связь с секретаршей инкриминировать он не мог.

Видео набрало 500 тысяч просмотров за первые 12 часов. Уже следующим утром отдельные ролики про дело Егора записали все популярные политические блогеры – от Максима Шевченко и Сергея Минаева до Алексея Навального. А Телеграм пестрел нарезками из видео. Репортажи о случившемся делали все мировые СМИ. Причём они делали упор как на расследование Егора, так и на то, как он спас людей из пожара. На его телефон, который он нигде не публиковал, звонили самые разные журналисты, политики и даже представитель Михаила Ходорковского. Файермен окончательно превратился в первого российского супергероя.

Глава 9

Утром следующего дня Лебзюк буквально втащил себя на третий этаж, в свой кабинет. У него до сих пор болела голова после дачи Харина. Но Лебзюк понимал, что свершившиеся там события откроют для него все двери на годы вперёд. Если в России не случится революции, то он теперь обеспечен до конца своих дней. Он очень ждал гостей из Центра… ну, или хотя бы звонок от Петра Лаврентьевича. А может, даже и от кого-то посерьёзнее. Человека, занимающегося соцсетями, в штабе Лебзюка не было, а сам он отписался от всех телеграм-каналов ещё полгода назад и заклеймил их шарлатанами. Поэтому о видео Егора он ещё не знал – ведь мировые СМИ он тоже не читал, а в отечественных об этом не было ни слова.

Звонок не заставил себя ждать – уже в 9:11 раздался пронзительный звук, которого Лебзюк ждал больше всего в своей жизни. А поскольку он, Лебзюк, – теперь супергерой, который вывел на чистую воду с десяток коррупционеров, то он позволил себе брать трубку не сразу, а выждал четыре звонка.

– Раз, два, три, четыре, – отсчитал вслух Сергей Михайлович и поднял трубку. – Лебзюк на проводе.

– Здравствуй, Сергей Михайлович, – на том конце раздался спокойный голос Петра Лаврентьевича. Лебзюк считал сигнал и решил сыграть на опережение, показав, что всё знал заранее.

– Здравствуйте, Пётр Лаврентьевич. Вы получили мой отчёт?

– Да, получил. Но мне не всё оказалось понятным. Возникли некоторые вопросы.

– Задавайте. Я готов всё объяснить и ответить за каждое слово.

– Вопрос первый: Лебзюк, ты что, мудак?

– Что? – Лебзюк был обескуражен. Что себе позволяет этот старикан, который, в отличие от Лебзюка, ничего достойного-то и не сделал в своей жизни. Это раньше он был выше него по званию. Но теперь-то картина изменилась. – Что вы себе позволяете, Пётр Лаврентьевич?

– Лебзюк, ты зачем сдал своих какому-то навальновскому петрушке? Ты на что рассчитывал? Или ты за них? Может, у тебя есть другой куратор? Из Вашингтонского обкома? – Голос Петра Лаврентьевича был спокойным, холодным и каким-то уставшим.

– Что? – Перед глазами Лебзюка вновь всё поплыло. Он стремительно терял связь с реальностью, не понимая, что вообще происходит.

– Ну чего ты мне чтокаешь-то, бегемот? Поздно дурачка из себя строить! Ты на что рассчитывал? Ты не понимаешь, внутри какой системы трудишься?

– Но… Но это был ваш человек, и я сообщал ему эту информацию по его требованию, в рамках его спецзадания. Возможно, даже вы, Пётр Лаврентьевич, не в курсе происходящего! Судя по всему, человек осуществляет сверхсекретную миссию.

– Какую миссию? Дурилка ты картонная! Ты начинай в Интернете делать что-нибудь, кроме как порнографию смотреть! Хотя тебе уже начинать что-то поздно, Лебзюк! Наша система предателей пережёвывает и выплёвывает. – На этих словах Михаил Сергеевич практически потерял сознание от шока. – Это видео, о котором ты, очевидно, даже не знаешь, уже набрало столько просмотров, что замолчать его не получится, и не замечать тоже! На какие действия теперь пойдёт Папа, я не знаю, но действия будут. Ты, Сергей Михайлович, ещё можешь спастись, если оперативно уничтожишь всё, что может быть уликами против кого угодно, кроме тех, кого ты уже заложил. Одиннадцати жертв в этой истории уже более чем достаточно. Уничтожь все документы и верь в лучшее. Ты понял меня, Лебзюк?

– Да, – как-то равнодушно и тихо сказал Лебзюк и услышал короткие гудки.

Михаил Сергеевич Лебзюк, холодея от ужаса, пододвинул к себе ноутбук и набрал в строке браузера youtube.com.

***

Спустя четыре часа в кабинете Лебзюка был включён телевизор. Он приказал своей секретарше никого к себе не пускать и на всякий случай закрыл на задвижку дверь. Один за другим суетливо запихивал документы в шредер и слушал, о чём говорили в новостях. А говорили там о его губернаторе:

«… Владимир Путин сегодня утром подписал указ об отставке… Губернатор ушёл в отставку в связи с плохим состоянием здоровья… На его место рассматриваются три кандидатуры».

Лебзюк нервничал. Он выключил телевизор и продолжал уничтожать документы. Сергей Михайлович размышлял о вечном.

«Да, сейчас все они набросятся на меня, – думал он, закуривая и поджигая одну из бумажек, вместо того чтобы отправить её в шредер. – Набросятся и нанесут кучу мусора на моё честное имя. – размышлял он. – Но ветер истории безжалостно развеет его».

Подожжённая им бумажка истлела. В дверь постучали.

– Я занят! – злобно окрикнул непрошеных гостей Лебзюк, после чего дверь с громким хрустом переломилась и в его кабинет ворвался отряд спецназа, который арестовал Лебзюка по делу о госизмене и транспортировал в Москву, о чём он так мечтал все последние дни.

***

Главные герои:

Егор Ильич Донской – студент, главный супергерой;

Сергей Михайлович Лебзюк – руководитель аппарата Администрации области;

Игорь Борисович Харин – помощник начальника УФСБ;

Михаил Петрович Воронной – подполковник полиции;

Пётр Лаврентьевич – куратор из Кремля;

Валерий Валерьевич Безбородько – начальник пожарной части.