# Курнос

Денис Фаритович Марков

История беспризорников. Жизнь и проблемы за ту сторону стены. Кто из нас, живущих в тепле и уюте, задумывался, а как живут люди без дома, прописки и семьи? С какими невзгодами они сталкиваются? А что будет, если судьба им даст шанс на новую жизнь? И не придется ли переплатить с процентами за этот подарок? Отредактированная версия.Предупреждение!!! Присутствует ненормативная лексика и жестокие сцены!!! +21Содержит нецензурную брань.

КУРНОС


Предисловие


Северный ветер пронизывал до косточек, не спасала даже брезентовая куртка, накинутая на плечи. По радио ди-джей уверял, что ночь будет теплая из-за идущего циклона. А днем, так вообще температура воздуха поднимется до 20+ по Цельсию, не смотря на середину октября, но как обычно бывает, все было в точности, до наоборот. Правда всё ещё могло поменяться, во что с трудом верилось. Поведя от холода плечами и сделав вздох, Аркадий выбежал по ступенькам из будки, к машинам.

С радостным визгом навстречу Аркадию выбежала большая псина, прицепленная ошейником к цепи.

– Что Мухтар, скучаешь? – сочувственно пробормотал Аркадий, теребя загривок собаки. Тот, услышав свое имя, радостно завилял хвостом и в порыве чувств поднялся на задние лапы, норовя передними замарать куртку Аркадия.

– Мухтар перестань! – умоляюще выкрикнул он, но видя, что окрик не прервал собачью радость, а даже наоборот, приободрил пса, Аркадий ретировался от Мухтара на длину цепи. И только на достаточном расстоянии от посягательств собаки, Аркадий со спокойной душой стал оглядывать автостоянку.

Умеренный свет прожекторов вполне освещал все стоящие на стоянке машины. Аркадий по привычке стал считать автомобили, зная всю бессмысленность своих действий – все было в порядке. Машины все, колеса на них в полном комплекте, посторонних людей вблизи огражденной территории отсутствовали… все было нормально, как обычно, как в принципе и должно быть. И уже поворачиваясь в обратную сторону, к сторожевой будке, каким-то мимолетным чутьем Аркадий почувствовал какую-то нестыковку в нормальной панораме. Сделав пару шагов к будке, Аркадий остановился и повернулся обратно к машинам. И внимательно стал просматривать стоянку.

Конечно же, одно лишнее пятно проступало между двумя дальними тенями от машин. Нащупав резиновую дубину на поясе, Аркадий медленно, крадущейся походкой, стал подходить к машинам. И уже когда осталось пройти еще пару метров, он заметил, как тень чуть дернулась.

Поняв, что между машинами кто-то есть, нервным движением, Аркадий сорвал с пояса дубинку и, замахнувшись, выскочил из-за угла зада «шестерки».

– Стоять!! – резко выкрикнул Аркадий, готовый применить дубину по назначению.

– Дяденька не бей! – детский испуганный голосок несколько остудил пыл Аркадия, приведя в полное замешательство.

– Ты чего здесь делаешь? – сконфуженно спросил Аркадий, разглядывая жалкий маленький комочек. Пацаненок от страха весь съежился, пытаясь раствориться или превратиться в невидимку. Плечи мальчишки дрожали, голова была прижата к коленям. Весь его вид говорил о настоящем страхе, испытанный при появлении сторожа.

– Ты чего? Глухой? Что тут делаешь? – повторил Аркадий свой вопрос.

– Дяденька, только не бей… – всхлипнул мальчуган.

– Да не буду я тебя бить, – недоумённо пробормотал Аркадий, засовывая обратно за пояс свою дубинку.

– Я здесь нечайно… – более уверенно сказал пацаненок поднимая из-под колен голову, и готовый в любой момент принять первоначальную позу.

– Это как так нечаянно? – спросил Аркадий, рассматривая лицо мальчугана, но из-за нехватки света это не очень получалось. Поняв по молчанию мальчика, что ответа не дождаться, Аркадий подошел к нему.

– Ладно, пойдем со мной… – положив руку на плечо мальчишки, продолжил: – Там расскажешь!

Неуверенно паренёк приподнялся, соображая рвануться в бега или нет, но видно, что-то в стороже внушило доверие, и он с осторожностью, пошел вслед за Аркадием.


* * * *


– Ну паря, теперь уж говори, что ты тут делаешь, так поздно? – спросил Аркадий, после того как они зашли в будку и расположились на лавке. При свете двух ламп в потолке Аркадий внимательно стал рассматривать мальчугана. Его курносое лицо было всё в пятнах, как у человека, долго проведшего на ветру и холоде . На голове грязная шерстяная шапка, куртка и брюки на нем висели, то ли от пропитанной грязи, то ли просто, на пару размеров больше а может и от того и другого. Ботинки были истоптаны, подошва на левой ноге висела, как впрочем, и на правой. Весь его вид говорил об отсутствии родителей, плюс рваная сумка в руках, с бренчащими пустыми бутылками.

– Я дяденька только пустые бутылки хотел взять у машины. – Всхлипывая, ответил визитер, уперев взгляд в пол.

– Какие бутылки? – начал было Аркадий, но тут же вспомнил о привычках водителей пить пиво на стоянках, после трудового дня.., все бы ничего, да только больше всего Аркадия выводило их нежелание оттащить эти злополучные пустые бутылки к контейнеру мусорному, стоящему сразу на выходе со стоянки. Видать у водил развито чувство лени, или просто, элементарная невоспитанность дает о себе знать. – Слушай, а как ты пролез? А хотя ясно…

По тщедушному сложению граничащее с дистрофией было понятно, что забор не станет преградой для Мальчугана.

– Ну что, будем звонить в милицию? – скорее сам у себя спросил Аркадий.

– Дяденька, не надо милиции! – жалобно запричитал мальчуган.

– Почему это не надо? Отвезут тебя к родителям, ты ведь наверняка потерялся? – неуверенно спросил Аркадий, уже заранее зная ответ.

– Нету у меня никого, я всегда один!

– А сколько тебе лет то?

– Не знаю.

– Как не знаешь? – удивился Аркадий.

– А вот так, не знаю.

– А день рождения то у тебя когда?

– Тоже не знаю – доброжелательно улыбнулся мальчуган, – но вообще-то я люблю лето, наверно я летом родился…

– Почему? – логика пацана была безупречна, Аркадий улыбнулся.

– Потому что летом все есть, картошечка молоденькая, огурчики, помидорчики… ягоды всякие в садах, лофа короче – ешь от пуза! – в глазах ребёнка засияли искорки от воспоминаний.

– Ндаа!!! – многозначительно выдохнул Аркадий, задумавшись об участи ребёнка.

Настала тишина, каждый обдумывал что-то свое. Мальчуган пристальным взглядом смотрел на старый холодильник «Минск», наслаждаясь теплом исходящим от электрообогревателя. Аркадий смотрел на пол, нервно теребя край своей неснятой еще куртки и улавливая носом запах дыма, исходящий от мальчишки.

– А как звать то тебя? – прервал минутное молчание Аркадий.

– Курнос. – Просто ответил малыш, шмыгнув курносым носом.

– Это что за имя такое, это кличка наверно? – улыбнулся Аркадий.

– Да нет, это зовут меня так.

– Зовут? Нда, и кто это тебя так зовет?

– Пацаны, с которыми я живу.

– Дак ты не один живешь?

– Конечно нет, ха, нас много!

– Много? Как так… и все без родителей?

– Да почему… у некоторых есть родители, такие же бомжи, у других алики…

– Это что за алики такие? – мальчишка все больше и больше удивлял Аркадия.

– Ну, алики, алкаши, пьянь вонючая! – с чувством превосходства ответил Курнос.

– А-а-а! – понимающе акнул Аркадий.

– А есть просто, убежавшие от родителей, ну и конечно такие же, как и я.

– Это какие?

– Ну какие, какие… такие, которые все время живут одни… – видя непонимание на лице Аркадия, Курнос продолжил: – …ну нет у нас родителей, сколько себя помню, я всегда был среди пацанов, в колодце.

– В каком еще колодце? – А Аркадий еще думал, что за жизнь свою он многое повидал….

– Ну, живем мы там, в колодце!!!

– Но зимой то там холодно.

– Ха, нет… – заулыбался Курнос, – …там теплые трубы, у нас там тепло… вот как у вас прям!

– Ааа! Теплотрасса значит у вас… – подытожил Аркадий, опять задумавшись. Чувства были непонятные, смятение прямо какое-то. Живя в нормальной двухкомнатной квартире, получая пенсию и еще этот приработок на стоянке. Аркадий не мог даже и представить жизнь этого малыша без имени, но со странной кличкой, которую Курнос уже воспринимал как собственное имя… без родителей, но которого воспитали такие же оглоеды и улица, без возраста и дня рождения, но почти уверенного, что именины у него летом. Представить себе в 21 веке такое невозможно, учитывая, что сейчас не послевоенное время, разрухи в стране не наблюдается. Судя по виду, лет десять ему было, правда худоба его изрядна молодила.

– Слушай Курнос, чай горячий будешь? – улыбнулся Аркадий, глядя в зеленые глаза ребёнка.

– А можно? – неуверенно спросил Курнос.

– Конечно! Сейчас! – ответил Аркадий, доставая из висящего над столиком ящика, старый электрочайник, – а то я тебя вопросами утомляю, а ты наверно голодный.

Пока Аркадий суетился с приготовлением чая, Курнос в это время стал рыскать в своих больших карманах. И вытащив руку из кармана, выложил на столик две помятые и промокшие конфетки, видно кем-то подаренные, а может и найденные на земле.

« Ну, дела…» – мелькнуло в голове у Аркадия, краем глаза увидев деловые действия мальчишки. И как ни в чем не бывало, продолжил заварку чая.

– Дяденька, вы курите? – тихо, с надеждой в голосе, спросил Курнос.

– Курю, – механически ответил Аркадий, выключая кипятильник из розетки.

– А сигаретки у вас не найдётся?

– Чегооо? Какой сигаретки? – возмутился Аркадий, – подрасти сначала, прежде чем всякую гадость в рот пихать.

Настала минутная тишина. Курнос насупившись, смотрел в пол, а Аркадий разливал заварку из чайника, разводя кипятком. Поставив на столик алюминиевую и пластмассовую кружки с дымящимся чаем, Аркадий достал рафинированный сахар.

– Ну что Курнос? Попьем чайка? – веселым тоном спросил Аркадий, чувствуя обиду мальца из-за отказанной сигаретки. Присев на край лавки, Аркадий стал наблюдать за Курносом, который с жадностью набросился на пластмассовую кружку с чаем.

– Можно я два кусочка возьму? – спросил Курнос, потянувшись за сахаром и застыв, на какое-то мгновение.

– Бери сколько хочешь! – уверил его Аркадий, улыбнувшись.

– Ну, я тогда возьму три?

– Бери!

Бросив сахар в чай, Курнос стал мешать ложечкой, а после с азартом стал глотать кипяток, обжигая потрескавшиеся губы. Все это время Аркадий печально смотрел на незваного гостя и меланхолично улыбаясь, думал об участи его.

Не прошло и трех минут как Курнос справился с содержимым кружки, а Аркадий даже не приступил к чаепитию. Ложечкой, малец уже соскреб не растаявший сахар в кружке и со вздохом облегчения, откинулся на спинку лавки.

– Может, еще хочешь? – спросил Аркадий.

– А можно?

– Конечно, – ответил Аркадий, двинув по столу свой, не начатый чай, – и ложи сахар, не жалей.

– Спасибо большое дяденька! – поблагодарил Курнос Аркадия, хватая очередную кружку с чаем.

– Да что это я! – спохватился Аркадий, вспомнив про холодильник, – сейчас я достану маслица да хлебушек.

Глаза у Курноса загорелись и рука с чаем застыла на пол дороги. Зачаровано, он уставился на Аркадия, который открыл дверцу холодильника и стал оттуда доставать свой завернутый в фольгу, завтрак. И только в последний момент, Курнос успел отвести взгляд от Аркадия и продолжить, как ни в чём не бывало, пить чай.

– Ну что? Покушаем? – задал вопрос Аркадий, улыбнувшись Курносу.

– Да я сильно-то есть и не хочу… – неуверенно прошептал Курнос, внутренне съежившись от своих же произнесённых слов, и тут же торопясь, добавил: – только разве чуть-чуть.

Курнос нравился Аркадию все больше и больше, его ум и житейская мудрость, учитывая безграмотность, восхищали. Развернув сверток и выложив содержимое на стол, поближе к пацану, Аркадий сел на прежнее место.

– Не стесняйся, бери и ешь, – тихо, но уверенно выговорил Аркадий.

– Спасибо, я только один съем, – уверил Курнос, беря в руки бутерброд с маслом и сыром. Тихо и с плохо скрываемым наслаждением, он вдохнул терпкий аромат, издав едва слышимый стон, сторож улыбнулся. Не прошло и минуты как последний кусок бутерброда пропал во рту ребёнка.

– Курнос, ты не скромничай, хочешь – бери еще, и ешь, сколько хочешь!

– Ну не знаю… – борьба с совестью продолжалась не долго, и уже второй, а там третий и четвертый бутерброды пропали, в, маленьком ротике Курноса, и лишь после, со вздохом облегчения, он приступил к уже остывшему чаю.

– О-о-ох! – вздохнул радостно Курнос, расслабив плечи и несколько раскинувшись на лавке после проглоченных чая и бутербродов.

– Ну как? Наелся? – радуясь за Курноса, спросил Аркадий.

– Дааа! – простонал сытый парнишка, – спасибо большое дяденька.

– Да ладно уж. – Сконфузился Аркадий.

– Эх, сейчас бы сига… – остановился резко Курнос, вспомнив недавние слова хозяина. Аркадий лишь удивился совсем взрослому поведению.

– Слушай, а ты чего всё дяденька да дяденька? Называй меня просто Аркадий, можно дядя Аркадий… договорились?

– Ага, дядя Аркадий! – ответил Курнос.

– Вот так-то лучше! – удовлетворенно сказал Аркадий, достав сигаретку. Взгляд, брошенный Курносом на пачку сигарет, смутил.

– Ты тут пока посиди малыш, я сейчас курну и приду. Ладно?

– Хорошо, дядя Аркадий.

Хлопнув дверью сторожки, он вышел на улицу, где с облегчением и закурил сигарету. Поскуливая, из собачьей будки, вылез Мухтар и с печальными глазами уставился на хозяина.

– Что Мухтар, голодный? – с сочувствием обратился к собаке Аркадий, делая глубокую затяжку. Тот, услышав свое имя, жалобно пролаял и, помахивая хвостом, уставился на Аркадия.

– Извини Мухтарчик, незваный гость к нам пожаловал.

Мухтар, поняв видно, что ему ничего не перепадет, повизгивая, залез обратно, в будку. Лишь выставленная из отверстия морда собаки, говорила о смутной надежде на кусочек пищи.

– Ничего Мухтар, живы будем – прорвемся! Утром принесу что-нибудь поесть, – сказал сам себе Аркадий, подергивая плечами от промерзлого ветерка.

Искурив сигаретку до жжения пальцев, с осторожностью и неторопливостью, Аркадий потушил окурок и положил его в карман куртки, к остальным накопленным окуркам. После чего, он зашел обратно в сторожку, поплотнее закрывая за собой дверь.

– Ну что малец… – начал было говорить, но увидев спящего Курноса, Аркадий замолк.

Подойдя к упавшему на скамью парню, подложил под его голову свернутую фуфайку, заменявшую подушку. Тот лишь по-детски заурчал во сне, поворачиваясь на другой бок и устраиваясь поудобней.

– Нда!! Утомился малый… – вздохнул Аркадий.

Ничего не оставалось делать, как сесть на принесенное из дома, старое кресло, устроиться в нём, взять книгу в руки и углубиться в чтение. С возрастом бодрствование становится средством борьбы с неумолимостью времени, и тем приятней было слышать уютное похрапывание ребенка, для которого жизнь только начинается. Одинокие две конфеты продолжали таять на краю стола…


Глава № 1


– Курнос, ты где был? – сразу же был задан вопрос, как только Курнос влез в люк.

– Да так, кое что делал… – попытался уйти от ответа Курнос расстилаясь на старой фуфайке, служившей кроватью и постельным бельем.

Но видно этот ответ не удовлетворил спросившего, так как тут же из темноты вылез обросший, с грязным лицом, мальчишка, старше Курноса года на два, три и выглядевший соответственно несколько поплотней и крепче.

– Курнос, ты это чего… – агрессивно заговорил пацан, – …ты еще вчера мне должен был принести десять рублей.

– Каряга! Ну ты чего….

Подзатыльник по голове прервал Курноса, тот тут же попытался уползти на корточках в темноту, но пинок в мягкое место не дал возможности ретироваться.

– Ты сука куда полез? – сам себя распаляя, завопил Каряга.

– Каряга, да принес я тебе деньги, – захныкал Курнос, ища за пазухой заначку, – нааа!

Протянутая рука Курноса остудила пыл Каряги, тот удивленно застыл на месте, не зная пропнуть ли еще аль нет.

– Эх, дать бы еще тебе по рылу… – уже более миролюбивым тоном проговорил Каряга, – …да жалко руки марать.

Курнос со вздохом облегчения полез на свою лежанку, исподтишка поглядывая на считавшего мелочь Карягу.

– Ну не знаю, не знаю, – пробормотал Каряга, подсчитав монеты и уже более громче, добавил: – Курнос, ты ведь понимаешь, за задержку еще рубль причитается…

– Наа! – тут же согласился Курнос, вытаскивая еще одну монетку и протягивая Каряге.

С еще большим подозрением, Каряга подошел к Курносу и взял рубль.

– Странно, ты что, клад нашел, а? – острый нос Каряги еще более заострился от недоверия.

– Да нет, у стоянки шофера бухали и бутылки оставили целую кучу. – Частично наврал мальчишка, скрывая правду о добром старичке приютившего на ночь и надовавшего утром, после пробуждения, бутылки. Ещё и накормившего и обогревшего Курноса. Сердце подсказывало, что про это не надо болтать, особенно Каряге.

– И что, так они просто и лежали, ни калдырей, ни бичей не было? – все еще не веря, спросил Каряга, пытаясь высмотреть в потемках лицо Курноса.

– Да отвечаю!!! Просто газетой накрыто было вот никто и не увидел.

– Ладно, – успокоился Каряга, растворяясь в темноте, – но смотри у меня!!!

– Угу… – пробубнил Курнос, чувствуя, что пронесло и, устроившись на фуфайке, попытался уснуть. И только глаза стали слипаться, неожиданно у уха раздался шепот.

– Курнос, а Курнос?

– А-а-а? Кто это? – встрепенулся Курнос, зная уже ответ.

– Да я это… – ответил голос.

– Шмыг… ты гонишь что ли? Ты чего подкрадываешься? – успокоился Курнос, представив себе глупое, вечно шмыгающее лицо Шмыга. Его всегда текущая сопля из носа норовила постоянно капнуть, но натренированный нос в последний момент, ну почти всегда, втягивал ее обратно. Эта его борьба с насморком была очень звонка и красочна и в принципе кличка была неминуема.

– Курнос, извини, – заныл Шмыг, – я думал ты не спишь, ты же только пришел?!

– Индюк тоже думал, да в суп попал! – ворчливо выговорил Курнос, поворачиваясь к Шмыгу, – ну, чего тебе?

– Курнос, а Курнос? Дай мне что-нибудь похавать? – жалобно запричитал Шмыг.

– Ты чего? Не похавал что ли? – удивился Курнос.

– Поел, но чуток, башни мало дали, а сами лопали, суки, – ответил Шмыг, втягивая в носовую пещерку очередного беглеца.

– Как так?

– Да вчера мало мы нарыскали, а еды так совсем мало…

– Ну ладно, сейчас… – пожалел Шмыга Курнос, и достал из-за пазухи кусок батона, утром купленный сердобольным сторожем. Мальчишки были одногодки, но вечно получалось, что Курнос опекал его.

– Спасибо Курнос! – чуть не завопил Шмыг, но вовремя опомнившись, прижал рот рукой.

– Не ори идиот, иначе чайки налетят… – улыбнулся Курнос, протягивая кусок батона Шмыгу. Шмыг, зажав хлеб руками и пряча за воротом куртки, полез наружу, на улицу, понимая, что там никто не увидит, как он пожирает хлеб.

– Зря ты ему дал! – раздался совсем рядом тихий голос Серого, приютившегося где-то рядом.

– Почему? – так же не громко, спросил Курнос.

– Набздел он тебе насчет еды, – иронично ответил Серый, – всем хавчика хватило, и даже тебе оставили немного.

– Ну ладно уж… пусть жрет.

– Курнос, да ты что? Косой еще не приперся… а этот черт, там, в стороне крысятничает… а если попадется?

– Не кипятись, Серый…

– Ты точно с этим дауном доиграешься… жалеть его – дороже выйдет тебе же.

Наступило молчание, каждый задумался о своем. Тихое шуршание крыс и мышей успокаивало нервы детей, ведь это было обыденностью их быта. Где-то вдали загудел локомотив, на местном заводе заступила к работе новая смена. Равномерный гул ближайшей ТЭЦ навеивал странные мысли о жизни этих рабочих. Как они живут? Сколько у них детей? Как развлекаются?

– Серый? Ты любил своих родителей? Ты же должен помнить их?

– Почему? – насторожился Серый.

– Ну как почему? – озадачился Курнос. – Ты ведь недавно у нас появился, я даже помню, говорят, у тебя были родители вроде?

– Курнос? Да что на тебя нашло-то? – заинтересовался Серый.

– Да ни что на меня не нашло… спросить что ли нельзя? – обиделся Курнос, вспоминая доброго ночного сторожа, который что-то расшевелил в сердце своей добротой и сочувствием.

– Да не обижайся Курнос… любил я их очень… – просто ответил Серый, вспоминая отца и мать. Но вот лица их как-то блекли и таяли… в глазах проступили слезы, а в горле появилась горечь… благо, в темноте Курнос его не видел.

– И что?

– И всё!

– Ты ведь и в школу ходил, а Серега? – не унимался Курнос, представив Серого в чистой одежде, в новых ботинках и еще причесанного, как некоторые дети, встречающиеся в городе.

– Ходил… – подтвердил Серый, с ужасающей ясностью вспомнив одноклассников, сидящих за партами и Марью Ивановну, классную учительницу.

Курнос, вполне удовлетворенный немногословным ответом Серого, продолжил:

– А читать научиться легко, а Серый?

– Ну, в общем, с начало тяжело, а потом все же легче и буквы будут сами ложиться…

– Прикольно… Серый, а научи меня читать? – жалостливо спросил Курнос.

– Окей, научу… – немного замялся, но всё же согласился Серый, и тут же добавил: – …потом!

Опять наступила тишина. Курнос представил себя читающим газету, обязательно в очках и на скамейке. А Серёжа вспомнил ту далекую жизнь, которая когда-то была у него. И маму, такую родную и добрую, будившую по утрам в школу. Как же не хотелось тогда просыпаться…

– Знаешь Курнос, как хорошо было дома? – вздохнув, спросил Серый и тут же, не дождавшись ответа, продолжил: – Мама так вкусно готовила борщ со сметаной! А пельмени! Настряпает штук сто, и на балконе их заморозит! А блинчики как напечет! И лупишь все это добро от пуза… ээх! А «цыпленок табака»? Ты пробовал когда-нибудь «цыпленка табака»?

– Фу… курицу с табаком? Что это за гавно такое получиться? – скривился Курнос, представив цыпленка, посыпанного табаком.

– Дурак ты Курнос… это курица запечённая, с вкусной корочкой, пропитанной там чесноком, перцем, чем-то еще…

– Сам дурак, а где тогда табак?

– Нет там табака, просто называется так…

– А чеснок я люблю… – представил картину, Курнос, – …а «запеченный», это как? Как картоху что-ли, на углях?

– Ну, почти, но не на углях… – ответил Серый, соображая я как объяснить про духовку человеку, не видевшего её ни разу.

– Да ну тебя Серый, про еду, да про еду, – глотая слюни, прервал Курнос слова Серого, – пойду за долей своей, раздразнил только на хавчик.

– Ну, давай, давай, – воспоминания все еще стояли перед глазами Серого, и даже аромат яств фантомно чувствовал носом…


Глава № 2


– Ах ты блядь! – раздался у люка басистый голос, и тут же явно слышимый шлепок. – Залезай внутрь падла!!!

С плачем в колодец влез Шмыг, прикрывая ладонью глаз. Следом рослый парень, на голову, а то и две, выше Шмыга. Его фигура возвышалась над тщедушной фигурой Шмыга, который тут же попытался отползти в спасительную темноту туннеля.

– Куда тварь??? – остановил «башня» за шиворот Шмыга и резким движением подтянул того к себе, – а ну салаги – свет!

В потемках по мановению возникло суетливое движение теней, и через мгновение чиркнули спички и загорелись свечи, освещая помещение. Трубы, идущие по низу туннеля, резко бросались в глаза, создавая постапокалиптический вид, но из-за разложенных, тут и там, фуфаек и циновок, служивших постелями, вид смягчался, неся какой ни какой уют и быт. Под открытым люком, служащий входом в колодец, чернели угли, на которых готовили пищу мальчишки.

– Ну что пацаны? Вы тут спите, а Шмыг в это время крысятничает! – заговорил «башня», толкая вперед провинившегося. Высокий рост «башни» не давал стоять свободно в туннеле, своды которого были маловаты для него. – Так что будем наказывать!

И закрепляя свои слова, парень со всего размаха, резко пнул левой ногой Шмыга. Тот, пролетел от сильнейшего удара к кирпичной стене, и, издав писклявый стон, растелился на чьей то валявшей фуфайке.

– Косой? Блять Ты чего творишь?? – раздался хриплый голос и один из лежащих на циновке парней приподнялся и стал подходить к месту действия.

– Баян, ты чего? – возмутился Косой.

– Чего, чего… ты объясни с начало что произошло, а потом уж руки распускай! – голос у Баяна был уверенный и сильный, да и телосложение у него было сбитое и мускулистое, хотя рост был на пол головы меньше чем у Косого. И глаза у Баяна были холоднее и жестче. Недаром в этой компании мальчишек, он считался авторитетом даже выше чем у Косого, одногодки Баяна.

– Короче, подхожу значит я к нашей хате и вижу… этот сука… – указывая для убедительности пинком по заду Шмыга, продолжил: – …стоит падла, жрет хлеб втихаря, от всех… и еще сука оглядывается по сторонам как крыса. Ух… убил бы!!!

– В чем дело??? – возмутился Баян, глядя на подымающего после пинка Шмыга, – ты что тварина не ел? Или у тебя забрали хавчик?

– Да, да! – поддакнул Косой, замахнувшись кулаком на Шмыга.

– Хоре Косой! Пусть скажет! – остановил Косого Баян, зло смотря на Шмыга.

– Да не наелся я, – всхлипывая, заныл Шмыг, – тарелку с кашей уронил на землю…

– А хлеб спер, тварина, пока все спали? Скрысятничал у своих же?

– Да, нет!!! – не выдержал давления Шмыг, вытирая сопли и трусливо кинув взгляд на Курноса, продолжил: – Курнос мне дал…

Под рыдания Шмыга все повернулись к Курносу и уставились на него. Воцарилась зловещая тишина. Ну вот, приехали… не отвертеться – мелькнуло в голове Курноса.

– Ну да, дал я этому псу хлеб, купил на свои денежки заработанные и отдал ему! Пусть, сука жрет!!! – не выдержал Курнос. Злой взгляд, на Шмыга не действовал, тот лишь отвёл глаза в сторону.

– Курнос! Ты же знаешь правила! – Баян закипал, – почему на общак не положил… уж от тебя я такого не ожидал…

– Баян, да не успел я положить. Я ж недавно только пришел, а все спали… – стал оправдываться Курнос.

– Откуда это ты пришел? – насторожился Баян, не обращая внимания на проползающего у ног, Шмыга. – Тебя ведь вроде с вчерашнего дня где то носит?

– Да вот и я его спрашиваю: Ты где был? – выступил вперед Каряга, пытаясь подкинуть дров, – я смотрю значит он пролез… улегся, я ему говорю давай долг… а он взял да дал… да еще и с процентом…

– Каряга, ради бога, не лезь! Пусть сам расскажет! – прервал Карягу Баян, не отводя взгляда от виновника. Курносу пришлось в очередной раз выложить свою выдуманную историю. Этот рассказ не вполне удовлетворил Баяна, но дальше расспрашивать не было смысла.

– Ну что, Курнос, правила знаешь? Давай вытряхивай карманы! – упёр руки в бока, Баян.

Тот, обреченно вздохнув, беспрекословно стал выворачивать карманы. Посыпалась мелочь, упал складной сломанный ножичек, наполовину выкуренные две сигаретки, подобранные где то на улице, спички – немного промокшие, хлебные крошки и опять же, злополучные две расплывшиеся конфетки…

– Это все? – спросил Баян.

– Да.

– Шмонать не буду, но смотри у меня если нае…л! – пригрозил Баян.

– Двадцать три рубля и сорок копеек! – подытожил Каряга, уже успевший поднять и подсчитать всю мелочь.

– Двадцатку я положу в общак! – громко выговорил Баян, – остальное, забирай!

– Все пацаны! Концерт окончен и всем спать! – стал разгонять мальчишек Косой на правах второго человека и при этом поглядывая на Баяна. Увидев, что Баян повернулся и пошел к своему закутку, Косой не долго думая подошел к Каряге, вытянув ладонь. Каряга хотел отчитать двадцатку, но Косой забрал всю мелочь, общаком заведовал Косой. Курносу оставалось лишь зло наблюдать за потерей всех денег и собирать оставшиеся ценности с пола, после чего мальчишка полез на свой топчак.

– Я же тебе говорил, – услышал рядом с собой       шёпот Серого после того, как свечи затушили.

– Да заткнись ты! – не остыл еще Курнос, и, повернувшись в противоположную сторону от Серого, закрыл глаза.


Глава № 3


Румяное и доброе лицо женщины смотрело на Курноса. Голубые глаза были прищурены и излучали ласку и нежность.

– Что сынуля? Хочешь сегодня «цыпленка табака» приготовлю? – спросила женщина, поглаживая ладонью Курноса по русым волосам.

– Мама… ты где была??? – навзрыд заплакал Курнос, уткнувшись в мягкие груди, – я был совсем один… ты зачем меня оставила?

– Успокойся Егорушка… ты же взрослый уже… зачем плачешь! – стала успокаивать сына мать, по ее щекам так же бежали слезы. – Так надо было сынуля… но теперь я с тобой…

Ее голос был родным и приятным, сердце разрывала боль от нахлынувших чувств, и Курнос еще громче заплакал, измазывая халат мамин слезами.

– Все хорошо милый… все хорошо! – обнимала она мальчишку, похлопывая его по спине. Воспоминания, дремавшие глубоко в голове Курноса, нахлынули в мельчайших подробностях. Даже родинка на щеке матери вспомнилась…

…. И неожиданно мама оттолкнула Курноса от себя, с ненавистью посмотрела на сына, и, засунув два пальца в рот, начала пронзительно свистеть.

Свист продолжался даже после того, как Курнос открыл глаза. Сон как эфемерное привидение растворялось в сознании мальчика. Еще пару раз моргнув, сон забылся, оставив после себя сладостную горечь и легкую боль в сердце. Курнос приподнялся над лежаком и с удивлением стал вытирать проступившие во сне слезы.

Лучи встающего солнца пробивались через люк, сквозь завесу дыма, идущего от раззаженного огня. Над огнем стоял Зайка и пронзительно свистел, пробуждая пацанов, и оповещая одновременно о готовности пищи. Кастрюля с кашей дымясь, стояла в ногах, а рядом на газете лежали ломти нарезанного хлеба.

– Все, Зайка!!! Заткнись! – прокричал сонный голос Баяна из угла старшиков.

– У-ууух! Хорошо! – раздался довольный голос, и струя воды заплескалась со стороны «ванны» – так назвали работающий пожарный кран, находящийся в глубине туннеля. Чей это был голос, можно было догадаться, так как только один из всей компании умывался по утрам, по домашней привычке. Это был Серый. Он даже покупал иногда для этих целей хозяйственное мыло, чаще воровал на стройках у работяг.

Потихоньку, к кастрюле стали подходить парнишки со своими тарелками. С важным видом Зайка половником накладывал им кашу, и те, прихватив свой причитающий ломоть хлеба, удалялись на свои лежанки. Каша хорошо была сдобрена, для сытости и жирности, подсолнечным маслом, сильно пахнущим семечками. Лишь старики, они же «башни», усаживались, у полукругом сколоченного, из досок, импровизированного стола, а стулья заменяли деревянные ящики. И естественно «башни» достали банку тушенки и поставили ее в центр стола, прекрасная добавка к рациону мальчишек, но, увы, не для всех.

– Ууу, суки! – завистливо и злобно пробормотал Шмыг, усаживаясь рядом с Курносом, – извини Курнос за вчерашнее… тебе ведь все равно ничего не будет, тебя не гоняет Баян с Косым как меня.

– Да ладно уж, не парься! – спокойно сказал Курнос, чувствуя, что вчерашняя злоба на Шмыга, пропала. Воцарилась минутная тишина, каждый молча уплетал свою порцию каши.

– Знаешь, – прервал молчание Шмыг, – у меня со вчерашнего осталось три рубля, хочешь я их тебе отдам?

– Слушай, Шмыг, жри спокойно! – почувствовал опять закипающую злость, Курнос, – отвали!

– Да ладно, что ты кипятишься? Я же как лучше!

– «Как лучше»… – передразнил Шмыга, Курнос.

Сидевший, по соседству и поедавший свою порцию Серый, задумчиво смотрел на Курноса, и о чем-то думал. После того как последнее содержимое тарелки было поглощено, Серый обратился к Курносу:

– Слышь Курнос, айда сегодня со мной на базар, пошманаем?

– Пошли! – механически ответил Курнос, обтирая хлебом остатки каши на тарелке.

– Пацаны, возьмите меня тоже… ну пожалуйста!! – жалобно посмотрел на мальчишек, Шмыг.

– На фиг ты нам нужен? – просто ответил Курнос.

– Ну возьмите… я все сделаю что скажите… – захныкал Шмыг, с ужасающим всхлипом втягивая потекшую жидкость из носа, нацеленную было упасть в тарелку.

– Слушай чмырик! Вали ка с моей фуфайки подальше! – Курнос отпихнул плечом со своего топчана, Шмыга, – аппетит людям портишь тут тошнотворик!

– Да ладно вам… я ведь просто болею… – обиделся Шмыг, но все же встав со своей тарелкой, пошел в своему месту.

– Как он надоел… – пожаловался Серому, Курнос.

– Да не обращай внимания, – успокоил Серый, – просто такой он человек, нудный.

– Это как так «нудный»?

– «Нудный», ну значит надоедливый, – ответил Серый.

– Это точно… – пробормотал Курнос, примеряя новое слово, – «нудный»… ну-ну…

Наконец с едой было покончено, и мальчишки начали суетиться, собираясь на промысел, в город. Шмыг все же напросился в команду к трем мальчишкам, во главе с Косым, который был способен зарабатывать только одним способом. А именно, более младших мальчуганов «толкать на тротуар», то есть заставлять их в общественных местах просить милостыню. Сердобольные граждане, видя худых и маленьких детей нет, нет, а кидали им в ладони рублики… еда тоже принималась на ура. Ну, правда, иногда, нагоняй тоже можно было получить, но это мелочи жизни. Сам Косой во время «работы» мальчишек находился поблизости, контролируя их.

Ну, а первая команда, которая вылезла на «работу» из колодца во главе с Карягой, состояла из Милки и собственно самого Каряги. Вид деятельности ими был отработан уже давно, и доход они приносили в «общак», один из самых ощутимых. Милка была единственной девчонкой в этой «банде», и выбор деятельности был не большой. Каряга предлагал прохожим «минет» от смазливой девочки. Смазливой она была конечно с большим натягом, учитывая ее худобу и большой нос, торчащий между зелеными глазами с отсутствующими ресницами. Но клиенты в принципе были довольны, и сама Милка получала какое-то мазохическое удовольствие, хотя возраста она была пятнадцатилетнего, видно сдвиг был в мозгах небольшой.

Баян, с еще двумя «башнями», в это время достали две бутылочки аптекарской перцовки и разводили их водой. Они всегда уходили последними по сложившей уже традиции. Их промысел начинался после обеда, а самый пик приходился на вечернее время. Бизнес у них был «элитный», уважаемый в некоторых кругах. Стибрить и сделать ноги, а если не получится своровать, то отобрать. Благо на улице было много «лохов», иногда и силу применить не возбранялось, правда, бывало, лохи давали и отпор. Очень часто «башни» приходили битые, с синяками. Но все же чаще лошки от страха сами выворачивали карманы, главное в выборе «клиента», чтобы они были слабее и без компании, и желательно, подальше от многолюдных мест.

Курнос с Серым, прихватив с собой сумки, вылезли из колодца. Серега достал две сигаретки из-за пазухи куртки и протянул одну Курносу. Оба, с удовольствием прикурили от зажженной спички и синхронно затянули едкий дым в легкие.

– Клёво!!! – пробормотал Курнос, щурясь от удовольствия и колючего дымка, разъедающего глаза.

Они стояли в трех метрах от колодца и смотрели на торчащие трубы, в полоску, завода, находящегося от их убежища метрах в трехстах. Высокий забор прикрывал обзор территории завода, но в принципе, мальчики знали что там, за стенами. Не раз они лазили туда, на «ЗОНУ», так сами пацаны называли завод.

– Что засранцы! Вы еще не свалили? – выговорил Баян чуть заплетающим голосом, появившийся в этот момент из колодца. За ним вылезли другие «старички», не отличавшиеся от Баяна устойчивостью. В «доме» остался лишь один Заяц, за ним было хозяйство и кухня. Зайца это устраивало, никуда он не просился и не напрашивался. Малец занимался своими бытовыми делами, его это устраивало, других тоже, и никто не лез к нему. Долю кормежки свою он получал, как полноправный член этой маленькой банды.

– Чтоб через минуту я вас не видел!! – промычал Баян.

– Да сваливаем… уже! – успокоил Баяна Серый, и уже обращаясь к Курносу, добавил: – Поперлись!


Глава № 4


Старушка, одетая в обшарпанное пальто, сидела на ящике и предлагала прохожим купить «лучшие жареные семечки на этом базаре». Рядом сидящая женщина, так же продававшая семечки, умеренно, но постоянно высыпала в кульки покупателям в отличие от старушки. Та, злобные кидала взгляды на свою конкурентку. Особенно её раздражали вежливость и улыбка женщины каждому покупателю.

– Спасибо милые! Покупайте еще! Вы очень красиво смотритесь! – поблагодарила женщина молодую пару, протягивая очередной кулек семян. Молодой человек, улыбаясь, протянул мелочь женщине и высыпал ей в ладонь. Обнимаясь, парочка растворилась в толпе снующих покупателей. Тут же появились, невесть откуда взявшиеся, двое мальчишек. По их потрепанному виду, женщина сразу их узнала.

– Ой, Сереженька… сегодня у нас будете? – обратилась она к Серому.

– Да, тетя Флора, – ответил Серега, протягивая руку к мешку с товаром.

– Я тебе!!! – ударила не сильно по руке продавщица, – суешь свои руки грязные с бациллами.

– Но тетя Флора, чистые они… – стал оправдываться Серый, показывая женщине ладони.

– Знаю, знаю, какие они чистые, – ворчливо пробормотала тетя Флора, набирая стаканом семечки, – держите охламоны, лузгайте.

Отсыпав в протянутые ладони мальчишек семечки, по пол стакану каждому, тетя Флора добродушно улыбнулась.

– Сереженька, ты если услышишь про шмон ментов, прибеги сюда, предупреди уж нас?

– Тетя Флора, ну конечно! – успокоил Серый женщину, с важным видом выплевывая шелуху.

– Флорка! Ты чего этих спиногрызов приучаешь? – не выдержала это панибратство мальчишек, старушка, зло зыркая на пацанят, – потом они же тебя ограбят в подворотне…

– Марья Ивановна! Ну что вы, в самом деле? Это же просто дети…

– Знаю я этих детей…. – дальнейший монолог мальчишки не услышали, так как ушли на достаточное расстояние.

– Змея! – выпалил Курнос Серому.

– Кто? Ивановна? – удивился Серый.

– Ну да, она… взгляд – как у ведьмы!

– Ааа, не обращай внимания на нее. Она всегда такая, ты главное с ней никогда не имей дело. Ты ее не трогаешь, она тебя не трогает…

– Смотри Серый, айзеры пиво пьют! – прервал Серого Курнос, увидев двух допивающих пиво кавказцев, стоящих за прилавком с апельсинами и другими фруктами. – Пойдем, выпросим что ли?

– Погнали! – согласился Серега, засыпая семечки в карман.

И когда уже до кавказцев оставалось метров тридцать, наперерез, из-за угла выскочила женщина, с большой сумкой в полоску.

– Вот, бляха муха! – выругался Серый, ускоряя шаг.

Женщина была не «свежая», и по одутловатому, опухшему лицу пропойцы, можно было догадаться, что в этом состоянии она находилось уже очень продолжительное время. Грязная куртка и порванные зимние колготки, подчеркивали ее финансовое положение. Но, не смотря на все это, реакция у нее была отменная, а зрение острое. Увидев двоих мелких конкурентов, она ускорила шаг.

– Вот стерва! – пробормотал Курнос, понимая, что им не опередить.

– Да… ну и ладно! Черт с ней! – остановился Серый, – не успели!

Женщина, довольная своей мелкой удачей, остановилась у прилавка.

– Мужчины! Оставьте даме бутылочки! – хриплым, прокуренным голосом, и не без кокетства, просипела мадам.

Те с брезгливостью протянули пустые уже бутылки, не прерывая свой разговор на родном, каркающем языке.

– Спасибо, мальчики! – поблагодарила женщина, с торжеством посмотрев на Серого и Курноса.

– Уууу, алкашка! – выдавил со злобой Курнос, и, не выдержав, состроил ей рожу.

– Ах вы сукины дети! – ощетинилась женщина, и замахнулась на парнишек сумкой в попытке их достать.

Те лишь с веселым визгом отбежали от неё подальше и остановились. Курнос, довольный реакцией женщины, решил ее подзадорить и, нагнувшись задним местом в сторону мадам, хлопнул рукой по своей половине ягодиц.

– Бе-е-е!!! – козлодоем забекал Курнос.

– Ах ты собака! – завизжала уязвленная мадам. Двое кавказцев, хохоча над картиной, подзадоривали Курноса. Пытаясь не уронить собственное достоинство, женщина попыталась догнать мальчугана. Тот с ловкостью обезьяны стал маневрировать между прохожими, не давая возможность до себя дотянуться. Поняв безнадежность поимки мальчишки, женщина остановилась и гордо, чуть пошатываясь, отвернулась от ловкого Курноса. Пройдя несколько шагов, всем видом показывая свое уязвленное «достоинство», женщина вздохнула, не замечая подкрадываюшего хулигана. Тот так просто не хотел всё оставить, и со смачным шлепком, пнул по заду женщины.

Она с визгом, резко повернулась, пытаясь поймать за шиворот мелкого. Курнос хохоча, выкрутился из рук, и издавая хрюкающие звуки, припустился от дамочки. Догнать мальчугана не было возможности, и женщина опустила руки с сумкой. Со слезами на глазах от беспомощности и позора, она побрела по своим неотложным делам, ускоряя шаг, по дороге, отводя взгляд от назойливых и любопытных глаз прохожих, привлечённых бесплатным аттракционом: «пни меня».

– Ха-ха!! Как я её? – с гордостью похвалился Курнос, подходя к стоящему в стороне невеселому Сергею.

– Ты крут!!! – пробормотал иронично Серый, у которого после этой сцены остался горький привкус. – Калдырьку опустил…

– Да ладно тебе! Такую пьянь подзаборную ещё жалеть… так им алканавтам и надо!

– Курнос? А тебе не кажется, что через лет десять мы такие же будем? – ужаснулся собственной мысли, Серый.

– Ну уж… скажешь тоже… – уверенность куда то пропала, и уже стал жалеть о содеянном Курнос, – всё равно она сучка… пойдем лучше покурим.

– Пойдем! – Согласился Серый, машинально доставая пачку «Примы» без фильтра и протягивая ее Курносу. Не стесняясь людей, мальчишки прикурили, останавливаясь у конца товарных рядов.

– ЭЭх мальчики! Не стыдно вам при людях, в таком возрасте курить? – укоризненно качая головой, появилась не весть, откуда появившаяся бабушка, держа в руках пакет, опять же, с пустыми бутылками. Здоровая конкуренция на этом базаре процветала. – Когда я была в вашем возрасте, даже помыслить не могла о таком, в наше время родители нам спуску не давали, и при этом воспитанность и интелегентность прививалась с молоком!

– Ха, интелегенция… а бутылочки так же собираете! – прервал, с желчью в голосе, нравоучение Серый, выдыхая колючий дым и сплевывая под ноги, – видать чему-то не тому вас учили родители…

– Да как ты смеешь! – очки с носа, от возмущения съехали, и не находя слов от обиды, бабушка закудахтала, в попытке выдавить из себя что-нибудь членораздельное, – недоносок… я сорок лет вас… учила… и на старости… мрази…

Мальчишки быстро выплюнули сигаретки, и с удивлением, от греха подальше, отбежали в сторону от разъяренной старушки, махающей руками.

– Уух сучары поганые!!!

– Во, ни хрена себе! – выдавил из себя Курнос, после того, как остановились на безопасном расстоянии.

– Вооще припадошная… а с виду такая мирная бабуля… – согласился Серый, почесывая голову.

Так и начался их трудовой день на этом торговом, ярмарочном поприще. Народ сновал по базару, прикупаясь понемногу. Ажиотаж и суета – первый друг для заработка беспризорников, так уж повелось испокон веков в матушке Россеюшки и ничего не менялось на протяжении веков…

Глава № 5


Прохладное утро заставляло торговцев кутаться в плащи и подогреваться, под прилавком, водочкой. Самые бойкие, выбивая чечетку, пританцовывали, выдыхая клубы пара. Молодые продавщицы хихикали над шутками покупателей мужского пола, а вдруг среди них мог оказаться принц, надежда всегда была, есть и собственно будет.

Курнос и Серый рыскали среди этой базарной суеты, собирая пустые бутылки, картон, бумагу, пустые жестяные баночки от пива или газировки. Все, что можно было сдать на «вторичку», находящуюся в конце базара, собиралось и обменивалось на деньги. Пару раз им удалось вытащить из пакетов у женщин кошельки, на поверку оказавшиеся косметичками с дешевой косметикой, при ближайшем рассмотрении. Ближе к обеду удача мальчишкам прилетела в виде подвыпившего толстенького мужичка, с торчащей барсеткой из кармана. А дальше дело техники, ловкость рук и отвлечений, и барсетка была в руках пацанят. Правда денег оказалось там не много, но все же пара сотенновых перекочевали в карманы к мальчишкам, а барсетка с документами оказалась на бордюре, на видном месте.

Наконец день набрал обороты, температура поднялась до пятнадцати градусов тепла. Мрачность начавшего дня уступило веселому проступившему солнцу. Все больше и больше мужичков попивали пивко, поставляя пустые бутылки и банки мальчишкам, а те всё чаще и чаще навещать «вторичку» для сдачи вторсырья. В общем, еще за пару часов и Серый с Курносом нахалтурили двойную норму дня. А если еще посчитать бесплатный обед от Карима за сношенные, от газели к прилавку, ящики, то день можно зачесть как «стахановский». В связи с чем, мальчишки решили поразвлечься до конца дня в городе.

– Тетя Света! Две пачки «примы» дай. – Важно выговорил в оконце Серый, подойдя к ларьку «Табак», за ним, оглядываясь по сторонам, стоял Курнос.

– Сережка! Ах ты наглец! В лоб что-ли хочешь? – раздался голос продавщицы, – тебе сколько раз говорили, тихонько и незаметно!

– Да ладно теть Света, никого же рядом нет… – важность пропала без следа, а просительные нотки, и даже заискивающие, проступили.

– Смотри у меня, когда-нибудь выйду и ремня тебе надаю… – все же собрала продавщица мелочь с блюдечка, и после чего протянула Серому сигареты, завернутые в газету для конспирации.

– Спасибо, тетя Света!

– Что-то рано вы сегодня закругляетесь…

– Да, надоело! – махнул рукой Сергей, – по городу прошвырнёмся!

– Ну, это понятно, дело то молодое, давайте до встречи, мальчики!

Мальчишки махнули прощально тете Свете и потянулись к выходу из базара.

– Опаа, хлопцы! Вы это куда? – услышали за спиной мужской голос.

– Блин… – простонал шепотом Серый, поворачиваясь к голосу.

– Что? Хотели улизнуть? – перед ними стоял мужичек лет тридцати пяти в патрульно постовой форме и погонами сержанта. На поясе у него висела противно трещащая рация. Его довольную улыбку подчеркивали золотые коронки, сверкающие на солнце. Он был слишком известен на этом базаре, так что о бегстве нельзя было и помыслить.

– Начальник! Как вы могли подумать о нас так? – притворно улыбнулся Сергей, искренне смотря своими зелеными глазами на сержанта. – Мы как раз хотели найти вас…

– Знаю я вас засранцев! – прервал сержант Серого, позевывая от скуки и сытого обеда, – ваш Баянчик уже сваливал пару раз с базара после своих дел… Вы, поцики, такие молодцы нафиг… я такие усилия прилагаю, что бы вас прикрывать… а вы так плохо поступаете…

Прервал свою речь страж закона, о чем-то задумавшись и приложив указательный палец в знак молчания. Мысль его, дойдя до какой-то извилины в голове, вырвалась смачной отрыжкой и легким алкогольным перегаром изо рта. После чего сержант продолжил не без удовольствия, все же иногда важность греет душу:

– Так что, поцики, взнос надо платить, работая на этом базаре…

– Закон есть закон, дядь Жор! – согласился Серый, потянувшись в свой карман.

– Э-э-э-э-э! – приостановил порыв Серого сержант, пальцем маня за собой, – а друг пока твой пусть в стороне постоит.

Отойдя за ларек, от лишних любопытных глаз, сделка была проведена быстро и отработанно, и сторублевка перекочевала в карман сержанту.

– Ладно, парни, молодцы! – заговорил страж порядка выходя из угла ларька с Серегой. – Но Баяну там у себя передайте, что Жора ждет две сотни за прошлые разы, иначе Жора ему жития не даст!

– Передадим, дядь Жор! – уверил Серый сержанта, подтягивая за рукав Курноса, в сторону.

– Дуйте, дуйте! – пробубнил удаляющим мальчишкам Жора, смотря по сторонам в поисках новой жертвы.

– Бляха муха, пронесло! – вымолвил облегченно Курнос, после того, как вышли за ворота базара, – сколько ты ему дал Серый?

– Соточку, – безрадостно ответил Серый, закуривая сигарету.

– Жалко… и сколько осталось у нас?

– Три сотни есть, с хвостиком!

– А себе сколько оставим? – не унимался Курнос.

– Две сотки Баяну, ну а соточку с хвостиком, нам погулять! – выдохнул, по-взрослому через ноздри, дым Серый.

– Прикольно! – подытожил Курнос, уже представляя, чтобы купить на эти «разгульные» деньги. – Серега! Может мороженное?

– Базар тебе нужен! – согласился Серый, сплевывая в ноги.


* * * * * *


– Клёва! – проурчал Курнос, проглатывая изрядный кусок пломбира и чувствуя приятную прохладу в желудке.

– Дааа! – согласился Серый, поймав языком падающую каплю тающего лакомства.

Мальчуганы, развалившись на скамейке, уплетали мороженое. Мимо сновали прохожие, бросая на оборванных и грязных пацанов презрительные и осуждающие взгляды. Радостное поведение оборванцев смущало людей, а некоторых даже раздражало.

– Всю жизнь бы вот так сидел и жрал бы мороженки, – мечтательно изрек Курнос, ладонью втирая каплю лакомства в штанину. День становился все теплее, и холодный десерт таял на глазах.

– Это точно! – вымолвил Серый, щурясь от удовольствия.

– Привет мальчики! – услышали они за спиной хрипловато-басистый голос. Повернувшись, те увидели бомжа. Грязная и сальная борода, торчала в разные стороны. Брови были густоты непомерной и закрывали даже глаза, с тем же успехом он мог закрыть веки, никто бы не понял.

– Привет дядя Вова, – поздоровался Серый и проглотил последний кусок вафли с пломбиром.

– Как у вас дела? Не голодные вы? – поинтересовался бомж, выхаркивая коричневую жижу.

– Нормально, от голоду не страдаем, дядя Вов.

– Это хорошо! Ну а как там мой Константин? – неуверенно спросил дядя Вова.

– И с ним все нормально! – уверил Серый, не меняя раскованную и чуть нагловатую позу.

– Не болеет мой мальчик?..

– Здоровый он дядя Вова, здоровый! – резко ответил Серый, теряя терпение.

– Что-то давно я его не видел в этих местах, как бы с ним что не случилось…

– Слушай, дядя Вов! – не по-детски взрослым тоном прервал бомжа, Серый, – валил бы ты отсель… а то спохватился нафиг… раньше надо было думать!

– Сережка, прости меня… он же сын все-таки мой… ооох… – всхлипывая, и тихо постанывая, повернулся от мальчишек дядя Вова, и заплетающим шагом поплелся по своим делам.

– Кто это был? – спросил Курнос Серого, – я его и раньше на базаре видел.

– Да так, папенька Каряги… – уклончиво ответил Серый.

– Каряги? Ни хрена себе! – удивился Курнос, – я и не думал, что у него есть имя, да еще и отец.

– У всех есть имена, и тем более отцы! – многозначительно изрёк Серый.

– Но ведь у меня имени нет, у Шмыга нет, у Зайки тоже нет… вроде…

– У всех есть, в крайнем случае были, имена, вы их просто не помните.

– Странно… – задумался Курнос, – …а зря ты его так….

– Зря, зря… уж ты бы помолчал! – взъерошился Серый, – ну вот что ему не жилось? Продал квартиру и все остальное, и все ради водки. Сын вместе с ним на улицу ушел жить. Этот пьет, а тот ворует, чтобы не сдохнуть с голоду. Ладно хоть законники забрали от отца сына, в детдом отправили, правда, он потом сбежал и к нам приблудился…. А ты говоришь «зря»....

– Чё ты завелся в самом деле…

– Ты же сам видишь, какой он… – не успокаивался Серый, – …если бы мои родители не умерли, разве я б с тобой сейчас тут был? Разве они бы до такой жизни дошли?

– До какой такой? – не понял Курнос.

– А вот до этой! – махнул руками по сторонам Серый, – живем в колодце… крысы бегают по нам ночью, жрем что попало!

– Ну, не знаю…. по мне так мы еще ничего так живем. Я вот был на свалке городской у бичей, так они вооще…

– Всё! Достал! Не хочу слышать! – прервал Серый, отодвигаясь подальше от Курноса. Тот, тоже насупив брови и уперевшись локтями в колени, упёрся взглядом в асфальт. Возникло неловкое молчание. Чувствуя свою вину, по отношению к Курносу, Серый заигрывающе, разлегся на лавке и с улыбкой стал бросать взгляды на Курноса.

– Ну? Чё? Весело? – обиженно спросил Курнос.

– Да так, ничего! – ответил Серый, шутливо пнув ногой Курноса.

– Ты чего? – с раздражением удивился Курнос, демонстративно отряхивая не видимую грязь, на чумазой и старой куртке.

– Ой, замарался бедненький, – засмеялся Серый, опять ткнув носком ботинка по Курносу.

– Ты вооще обнаглел!!!! – возмутился Курнос и яростно бросился на Серого.

Мальчишки стали бороться на скамейке. Серега ухохатывался, уворачиваясь от попыток захвата Курноса, сказывалась двухлетняя разница в возрасте. Аккуратно, пытаясь не причинить боль, Серый вывернулся из под Курноса и с ловкостью водрузился на груди младшего мальчишки.

– Уух, волчонок! – добродушно выдохнул Серега, пальцами потеребив курносый нос Курноса, заставив того чихнуть, – ну что? Мир?

– Хер! – ответил Курнос, пытаясь спихнуть с себя Сергея, – ууу, жлобина!

– Успокойся, – миролюбиво пробормотал Серый, не отпуская Курноса из под захвата.

– Все! Сдаюсь! – сдался Курнос, перестав брыкаться.

– То-то же! – удовлетворенно сказал Серый, слезая с Курноса.

– Я б тебе намял бока… да только жалко тебя! – отряхиваясь, выговорил Курнос.

– Ясень пень! Кто бы сомневался!


Глава № 6


Единственный парк в этом районе города, представлял собой обширный оазис природы, окружённый со всех сторон домами и разбитыми дорогами, а когда ветер дул с юга, то нес выбросы завода, расположенного в километре. Без этого парка, люди бы жили в желтом или черном тумане, с увеличенной смертностью от онкологии. И естественно, парк любили все жители района. Даже администрация заботилась, чтобы сохранить этот кусочек чистоты. Были проложены асфальтные тропы и велодорожки, тут и там раскиданы вдоль троп скамейки да лавочки.

Молодые парочки любили в тени деревьев прохлаждаться, наслаждаясь условно чистым воздухом. Так же изредка, в кустах или на скамьях, мирно посапывали пьяные металлурги, шедшие с работы и «уставшие» по пути. Доблестная полиция собирала работничков, патрулируя территорию оазиса, бичи и бомжи не интересовали защитников правопорядка. Мамочки с папочками выгуливали своих ненаглядных деток, показывая им деревянных мишек, стоящих, в рост человеческий, и потрескавшихся от времени, среди берез. Иногда вспышки от фотоаппаратов или «сотовых» нарушали гармонию световой палитры, искусство селфи набирало свои обороты, ведь эти мишки были такие «милые»…

Курнос с Серым сидели на скамье в парке, блаженно отдыхая после своего «трудового» дня. Гуляющие горожане привлекали внимание мальчишек, особенно праздно шатающиеся, но пока особо расслабленные не попадались.

– Серый! – толкнул друга Курнос, – смотри, Каряга с Милкой шныряют.

Каряга с Милкой шли по дорожке. Усталые глаза Милки смотрели в асфальт, и чисто машинально, она плелась за Карягой. Тот наоборот, бодрой походкой вышагивал вперед, попивая из баночки пиво. Проходя мимо мальчишек, Каряга бросил взгляд на скамейку и, узнав их, махнул рукой.

– А салаги, здорова!

– Здоровей видали. – Ответил Серега.

Каряга присел к мальчишкам на скамейку, этому примеру последовала и Милка.

– Фууу! Устал! – выдохнул Каряга и, сделав большой глоток из баночки, откинулся назад.

– Слыхали? Устал бедненький. – Милка горько усмехнулась и глянула на Серегу с Курносом, и тут же получила оплеуху, по затылку.

– Заткнись дура! Думаешь легко искать клиентуру на такое рыло, как твое…

– Ты на себя посмотри, урод! – обиженно огрызнулась Милка, пересаживаясь от Каряги, на дальнюю сторону скамьи, – козел!!!

– Заткнись сука! Щас мордой по асфальту проедишь!

– Только попробуй тварина, сам будешь сосать тухлые члены своих клиентиков…

– Ну, все! Достала…

– Да ладно вам трепаться, завелись как дети, – попытался разрядить обстановку, Серый.

– Ты же сам слышал…

– Ну и что?

– Как что?… – неуверенно пробормотал Каряга, продолжая попивать пиво, – за такое убить можно!

– Ну уж, убить… скажешь тоже… – улыбнулся Серый.

– Каряга, а мы сегодня отца твоего видели! – неожиданно ляпнул Курнос, Каряга чуть не поперхнулся пивом, а Курнос, довольный произведенным эффектом, продолжил: – Константин, ха-ха, кто бы мог подумать, что у тебя имя есть.

– Серый! Ты на хрен рассказал этому недоноску про отца?

– Каряга, ну извини, так получилось. Он сам подошел к нам и разговор завел, меня то твой батя знает, – стал оправдываться Серый, чувствуя свою вину.

– «Знает»… падла он, а не отец, – с горечью выплюнул Каряга, – вспомнил меня… видать выпить нечего, козел! Денег не просил?

– Да нет, просто о тебе беспокоился, – неуверенно приободрил Карягу, Серый.

– Как же, дождешься от него… и вообще, ни слова о нем больше! Нет у меня отца и все!

– А что тут такого? Ну бич – отец, и что?.. – удивленно начал было Курнос.

– Заткнись свинья!

– Сам заткнись, а то нашелся тут обидчивый такой! – не унимался Курнос, – не ты первый такой, не ты последний! У тебя хоть отец есть, а у кого-то даже такого нет!

– Да ладно вам, хватит! – не выдержала Милка, как более тонкое существо, чувствуя возникающее напряжение, – у меня у самой мать алкашка, и ничего, я и не парюсь даже! Мы же не выбираем себе родителей, главное – я такой не буду, ни в жизнь!

– Уха-ха, – хохотнул немного истерично Каряга, – уж ты бы молчала, шалава мелкая…

– Сам такой! – обиделась Милка, уязвленная в самое сердце. Возникло неловкое молчание, нарушаемое всхлипами Милки. Минуту другую все молчали, а потом Милка все же продолжила: – И ни какая я не шалава…!

– Не шалава, так шлюха, или кто ты? – ехидно спросил Каряга, заминая уже пустую баночку и отправляя ее в сумку Курносу.

– Я… я… я же не трахаюсь, – неуверенно пробормотала Милка и уже более уверенно, продолжила: – …я просто сосу… и какая разница конфету или ваши поганые херы… для меня это одно и тоже… и в себя я не даю сувать…

– Ха ха ха, – захохотал Курнос, взявшись за живот, – сувать… уха-ха, ну и дура.

– Сам дурак! – огрызнулась Милка, бросая злобный взгляд на Курноса. Оглянувшись на Серого в поисках поддержки, увидела такой же гайморитный смех. Каряга не отставал от мальчишек в веселье. Милка, не выдержав, со злостью в голосе заговорила: – Да сосу, так что же? Вы же сами потом жрёте на заработанные моим ртом, деньги! Сволочье! Скоты!

– Да ладно Милка, извини хм.., нас, – весело заговорил Серый, пытаясь сдержать свой смех, – ты же знаешь…. что мы тебя… любим!

После последнего слова, вся троица мальчишек загоготала навзрыд, отпугнув проходящую мимо старушку. Милка, с красным от гнева лицом, вскочила со скамьи и пересела на соседнюю лавку, с ненавистью посматривая на ухохатывающихся мальчуганов.

– Уроды! – выдавила сквозь зубы Милка.

Посмеявшись еще пару минут, они начали успокаиваться, поглядывая на девчонку.

– Милочка, ну хватит дуться! Прости ты нас дураков, – заискивающе извинился Каряга.

– Черти! – выдавила миролюбиво Милка, пересаживаясь обратно к мальчишкам на скамью. Характер у девочки был отходчивый, что прекрасно знали пацаны. – Вы думаете, я всегда буду этим заниматься? Нетушки… найду я себе хорошего мужа, выйду замуж и буду жить припеваючи! В собственной квартире!

– Да уж, найдешь! – почему то задумался Серый, веселье испарилось, – как же!

– А что? Я же «целкой» буду, а они знаете как ценятся!!

– Ты, «целочка» наша, посмотри на себя в зеркало, – вернул на землю Милку, Каряга, – кому ты такая нужна?

– А что? – не унималась Милка, – да если я накрашусь… оденусь хорошо… знаете, какая я буду красивая!..

– Будешь, будешь…. – прервал мечты Милки, Каряга, – всё отдохнули, помечтали, а теперь последний заход сделаем, шевелись красавица, пошли.

И встав со скамьи, Каряга подтянулся до хруста в костях, бросая цепкие взгляды на прохожих, в поисках очередного клиента для своей подруги.


Глава № 7


– Вот бля, менты нарисовались! – насторожился водитель серебристой «десятки», стоящей на стоянке, у дороги. Рядом с ним, сидящий сосед, скучающим взглядом посмотрел в указанном направлении.

– Ааа, шакалье, – махнул рукой пассажир, – пэпээсники прохаживаются… Чача, а что ты так напрягся-то?

– Как чё… это же те ещё сучары… – повёл плечами водитель.

– Да ладно тебе, прошли те времена, когда их надо было бояться! – философски заметил приятель, – Забудь уж… «менты»… теперь они полицейские…,а полиция – это уже ближе к людям… ну и любовь к деньгам еще никто не отменял, а от смены названия любовь осталась прежней, а может даже увеличилась.

– Тебе, Сократ, легко говорить, ты же у нас енженер… язык подвешен, а кто я? Так, урка в куртке…

– «Урка»… что за вульгарность… нет Чача, – поднял указательный палец Сократ, – ты сейчас не «урка», а Дмитрий Васильевич Чижов, личный водитель уважаемого депутата, и по совместительству, личный секьюрити!

– А куда же деть десять лет, которые я на нарах пропарил? – полицейские прошли мимо «десятки» не обращая внимания на машину.

– А их никуда не надо девать, ты должен принять прошлое! То – была репрессия власти и подавление личности… но ты не был сломлен!

– Ха, репрессия… откуда ты такие слова умные берешь?

– Все здесь Чача, – похлопал по своей лысой голове, Сократ, – она же создана не только, чтобы ей кирпичи ломали.

– Все это конечно хорошо, «репрессия» там, «власть»… ну не знаю, если конечно проломить башку лоху и есть «репрессия», то тогда конечно! – глупо моргнул Чача.

– Вот и молодец! – театральным голосом плохого актера заговорил Сократ, – и я горжусь, что моя судьба тесно переплелась со столь великим борцом с деспотизмом, ты просто Чегевара наших дней!

– Да ладно тебе Сократ, – с сарказмом Чача был не знаком, и поэтому покраснел от слов Сократа, – скажешь тоже.

Неожиданно заиграла композиция Чайковского, и со вздохом, Сократ вытащил из кармана айфон, проведя пальцем по приему.

– Слушаю, Игорь Борисович! – на глазах Сократ преобразился в заискивающую личность, на блестящем затылке проступили капельки пота, – да!.. Пообедали… да, Чача тут… понял, через десять минут будем на месте.

На глупом лице Чачи застыл вопрос, квадратная челюсть выпирала вперед, оголяя золотые зубы.

– Ну и рожа у тебя Шарапов! – настроение у Сократа пропало, – заводи колымагу, пообедали!

– Сократ! Ты за языком то следи, и на поворотах притормаживай! – обиделся Чача, поворачивая ключ зажигания.

Серебристая «десятка», отражая, как зеркало, солнечные лучи, быстро проехала пару улиц, ловко маневрируя между машинами. Перед закрытым шлагбаумом резко остановилась. Подошедший охранник глянул на номера машины и передние сиденья, после чего преподнес рацию ко рту. Шлагбаум бесшумно поднялся, пропуская машину. «Десятка» уверенно въехала на закрытую территорию Мэрии города и остановилась возле шеренги припаркованных госмашин. Из «ваза» вышли Чача с Сократом, как братья похожие друг на друга, с абсолютно лысыми головами. Их безупречные костюмы и налакированные туфли не скрывали их бандитское прошлое. Холодные глаза, вальяжные манеры, и крепкие и накаченные фигуры навеивали страх у обычных людей. Чача быстро пересел в черную Волгу, а Сократ, сняв зеркальные очки с глаз, скрылся за парадными дверями здания.

Через какое-то время из Мэрии вышел Сократ, за которым следовал толстячок, одетый в белоснежный костюм, подчеркивающий его необъятную массу. Волга, вырулив из шеренги транспортных средств работников администрации, остановилась напротив идущей пары. Сократ услужливо открыл заднюю дверцу, пропуская в салон запыхавшегося «пупса».

– Фуу… Жара! – выдохнул толстопуз и приподнял ворот костюма, пропуская побольше воздуха к телу. Сидящие на передних сиденьях, Сократ с Чачей, легонько переглянулись, скрывая усмешки. Не замечая взглядов своих подчиненных, толстяк продолжил веселым тоном: – Как настроение, мужики?

– Да нормально, Игорь Борисович, – ответил настороженно Сократ.

– Отлично, шеф! – бойко подхватил Чача.

– Это хорошо, – выговорил Игорь Борисович, откусывая миниатюрными кусачками кончик гигантской сигары, – сейчас Чача езжай в Металлургический район, работенка есть небольшая.

– А как же заседание? – неуверенно напомнил Сократ.

– Ничего дорогой, они там и без меня позаседают, – отмахнулся толстяк, зачмокивая сигару, в попытках прикурить её об бензиновую зажигалку Зипо, с брилиантиком на корпусе.

– Игорь Борисович, но ведь еще на прошлой недели Глава хай поднял по поводу…

– Слушай, Сократик! – выпученные глаза еще больше округлились, а красное лицо шефа покрылось бисером пота, от все-таки с таким трудом прикуренной сигары, – ты конечно, молодец, но может ты не будешь мне указывать что делать? Не забывайся… мне надо платить деньги тебе, ему… – ткнул сигарой в сторону напряженного Чачи, выруливающего на трассу, – …другим оболтусам да холуям. И чтобы вас всех не обидеть, мне надо достать эти поганые бумажки. А на те деревянные, что я получаю за мандат, вы бы все оказались на улице и громили бы свои грёбанные ларьки или что там? Ты бы, лично, сидел в своем «Полете» паяя эти жалкие часики за зарплату…

– Извини, Борисыч, – пристыжено пробормотал Сократ, на старой работе он не хотел оказаться, тем более, что и завод уже был давно развален, – ты конечно прав!

– Не ты, а вы! – мягко выговорил шеф, с наслаждением затягиваясь ароматным кубинским дымом. Хороший табак всегда успокаивал нервы Игоря Борисовича.

– Вы, Игорь Борисович! – поправился сдавленно, сквозь зубы, Сократ.

– Вот так-то вот Сократик! Баланс – прежде всего! – блаженно откинулся Игорь Борисович, выпуская в салон туманную завесу, – обожаю…

Чача с преувеличенным вниманием следил за дорогой, изредка бросая настороженные взгляды, через зеркало заднего вида, на боса. Из-за наступившей тишины, из динамиков, более ярко проступила играющая музыка. «Русское радио» выдавала свои нетленки про уси пуси любовь-морковь, вперемежку с навязчивой рекламой. После очередной шутки Фоменко, неожиданно загоготал Игорь Борисович, заставив дернуться напряженных Сократа и Чачу.

– Ну, Коля, ну малорик! – вытирая глаза от проступивших слез, то ли от смеха, то ли едкого дыма, восцарившего в салоне, выдал Игорь Борисович, – тиха украинская ночь… ха-а-ха-а… а сало надо перепрятать, уха-ха.. ну… разве не гений этот малый? Вот же засранец… а ведь в том году он у нас был… помнишь, Сократ?

– Точно, был, Игорь Борисович, – заулыбался Сократ, радуясь спаду наэлектризованной обстановки.

– Я его еще в «Малахит» повез после банкета, – вступил в общее воспоминание Чача, скаля свои золотые коронки, – вот нажрался он… кто бы мог подумать, что они тоже люди… все кричал: «Газы, газы»… горячка наверно начиналась.

– Это что… ты бы видел, какие коры он мочил на банкете, эхх! – вздохнул многозначительно Игорь Борисович, вспомнив с болью тот ужасный день… – ну и выдумщик он!

– Шеф, куда щас? – спросил Чача, притормаживая на красный свет светофора, они уже были на подъезде к району Металлургов.

– Так Дима! – перешел на имя шеф, – к кинотеатру «Россия» едь, в парке встреча кой какая назначена.

– Что за встреча? – осторожно спросил Сократ, боясь очередного срыва шефа, – может пацанам звякнуть, мало ли что?

– Сократ… дорогой мой… ну в самом деле, может еще взвод пулеметчиков позовем? Вы у меня-то на что? – заулыбался Игорь Петрович, стряхивая пепел с сигары под ноги, – поверь, там без заварушки всё обойдётся… почти законно…

– Понял, Игорь Борисович! Ээх, всё же нагоняй завтра получим на «планёрке», от Главы! – осмелел опять Сократ, ожидая очередного срыва от шефа.

– Ааа, ну и получим… делов то на копейку! – задумчиво, и на удивление спокойно, сказал толстяк, выкидывая на четверть выкуренную сигару в окно.

* * * *

Тот ужасный день…

…Фоменко просто «вел» маленький концертик из двух московских певцов, для элиты города, посвященный Дню города в закрытом ресторане. Ведь элита была городская, а значит и День города был для них. Пока жители напивались в многотысячной толпе на площади под «фанеру» приглашенных артистов, небожители наслаждались своим праздником, на бюджетные деньги налогоплательщиков.

После завершения программы одного певца, Фоменко дабы потянуть время для подготовки второго артиста, затеял небольшой конкурс и вызвал трех смельчаков из зала на миниатюрную сцену ресторана. Смельчаки упорно сидели на своих местах, поедая деликатесы, но после грозного взгляда Главы на подчиненных, герои нашлись. Среди них оказался и Игорь Борисович, потея от неприятного предчувствия.

Конкурс был простой, на большом экране шел текст караоке известных песен, а пьяные смельчаки пели в микрофон. Обычный конкурс, при котором зрители выступали в качестве судей, и по громкости сорванных аплодисментов выбирался победитель. Солировали, не попадая в ноты, все же не гении эстрады. Игорь Борисович пел последним, свою любимую «рюмку водку на столе», так же, невпопад, и не в ноту. Весь промокший и раскрасневшийся, Игорь Борисович допел, и облегченно опустив руки с микрофоном, поклонился, тяжело дыша. И вот тогда-то это и произошло! Громко, со смачным выхлопом, прозвучал громкий пук, усиленный усилителями… что это было, никто не сомневался. В зале сначала возникла недоумевающая тишина, после чего все сорвались на истерический смех, даже всегда серьезный Глава вытирал слезы платком.

– Команда газы дана для всех!!!! – вбежал на сцену Фоменко, – Ну вы тут морите, друзья, после такого удачного выступления как же выступать следующему артисту? Аплодисменты нашим смельчакам! Сейчас разберёмся кто из наших героев победил…

Весь сконфуженный и красный от стыда, Игорь Борисович растворился в дальних столах, где было меньше света, ловя усмешки присутствующих. Злополучный конкурс был выигран при подавляющем большинстве словленных аплодисментов…


Глава № 8


– Серый? Чтобы ты сделал, если бы у тебя было б много денег? – спросил Курнос, мечтательно закрыв глаза.

Серега, уже было задремавший от тепла пригревающего солнца, открыл глаза и присев на скамейке, повернулся к Курносу.

– Ты чего? Какие деньги?

– Ну, представь, нашел бы ты кучу денег, что бы ты сперва сделал? – не унимался Курнос.

– Не знаю даже… смотря сколько денег…

– Например… тысячу… эээ нет, десять тысяч, а еще лучше пятнадцать тысяч! – осмелел Курнос, хотя такую кучу денег представить сам не мог.

– Ну, если конечно нашел бы эту кучу, то с начало купил бы кроссовки адики, не китайские, ясень пень… потом наверно костюм спортивный, обязательно! – вошел во вкус Серый.

– Клёва!!! – перехватило дух у Курноса.

– Это только так, разогрев! – раскраснелся Серега, – купил бы килограммов десять колбасы… нет, лучше ветчины, точно ветчины! Коробку конфет шоколадных, для Милки, пусть жрёт дура. И сигареты… блок сигарет «Мальборо», сто пудов!..

Слушая речь Серого, Курнос стал печалиться, что увидел краем глаза, и как бы ненароком, Серый продолжил:

– Тебе бы конечно коньки роликовые взял… – вспомнил о давней мечте Курноса, Серый, – ещё наверно, велосипед купил для всех, и катались бы по очереди.

– Дааа, хорошо деньги иметь… – приободрился Курнос, представляя себя катящимся по асфальту на роликах, в парке, как нормальные дети.

– Только бы «башни» отобрали эти деньги, как пить дать! – спустил на землю разыгравшееся воображение, Серега.

– Это точно… – печально вздохнул Курнос.


* * * *


Осень была в самом разгаре, но вторая половина дня, на удивление, выдалась теплая, и солнце просто припекало, а ведь ещё утром изо рта шел пар у людей, и редкие лужицы были покрыты тонкой корочкой льда. Затихшие было птицы, почувствовав последнее дыхание лета, встрепенулись, щебет в парке стоял по-летнему, веселый. Лишь деревья нельзя было обмануть, они стояли с желто-красной листвой, подчеркивая неминуемый приход зимы.

Время ещё было, и под вечер, как никогда много, прохаживал, или просто отдыхал, народ, прощаясь с тёплыми деньками. Даже пенсионеры, без страха за свои «болячки», смело сидели на скамьях в излюбленном ими месте, вокруг фонтана. Почти все скамьи были заняты старичками. Те играли между собой в шашки или шахматы. Другие пенсионеры сбивались в кучки и пели старые песни, а некоторые даже пританцовывали. Но на одной скамье сидела троица, не вписывающая в общий антураж этого места. Два здоровенных «лба» и сидящий между ними толстый мужчина, в белоснежном костюме, постоянно ловили на себе настороженные взгляды отдыхающих.

– Че эти быдлы в нас такого увидели? – зло пробормотал Чача, посматривая по сторонам.

– Не обращай внимание на них, – ответил Сократ, поигрывая между пальцами золотой цепочкой, – просто люди чувствуют успех у других, вот и душит их жаба!

– Шеф! – потерял терпение Чача от ожидания. – Долго нам еще здесь светиться?

– Димон, ты чего нервничаешь? Отдохни… подыши свежим воздухом, – спокойно выговорил Игорь Борисович и глубоко вдохнул, – когда тебе еще выдаться побывать на природе? Слышишь… как красиво птички щебечут?

– Птички щебечут… – чуть слышно передразнил Чача, и уже громче продолжил: – вот если бы пивка хряпнуть бутылочку…

– Ну и хряпни, – миролюбиво согласился начальник.

– А как же машина? – воодушевился Чача.

– А что машина? Она же не пьет… – недоуменное лицо Чачи развеселило шефа, – да шучу.. одну, две бутылочки выпей и хоре!

– А менты?

– Не смеши, нашу машину гаишники в жизнь не остановят, – махнул рукой Игорь Борисович, – и вообще, немного даже полезно для здоровья!

– А вон в Америке, так это нормально даже считается! – лишний раз показал свои знания Сократ, – Знакомы рассказывал, он в Чикаго поллитра выпивал, и ничего… гонял по улицам…

– Я тогда сбегаю быстренько? – привстал Чача со скамьи.

– Да сиди Чача, я схожу… сигареты мне надо прикупить, кончились! – с плохо скрываемым воодушевлением, Сократ прервал рвение Чачи, – можно, Игорь Борисович?

– Давай, давай, – отвлеченно согласился шеф, засматриваясь на длинные ножки проходящей мимо молодой девушки, – воо, краля!

– Тебе какое пиво? – Уже у Чачи спросил Сократ, направляя на него указательный палец и встав со скамьи.

– Ну не знаю… наше, «живое» что-ли возьми… – неуверенно ответил Чача, – только с холодильника!

– Живое так живое, наше так наше… – удаляясь, пробормотал Сократ, – рожденный ползать летать не может…

– Чё? – не расслышал Чача.

– Ни «чё»… блять, грамотей… – Сократ уже отошёл на безопасное расстояние от напарника, и тот его не слышал.

– Алло! Равиль! – прокричал в айфон Сократ, с опаской глянув за спину, – Час икс настал!.. ага… на ЧМЗ дуй… короче, парк знаешь где? Да… у фонтана сидим, на скамейке… где старички, у фонтана…. я и Чача… это мой напарник… Да, пока никого!.. не знаю сколько еще… я думаю, что по той застройке… – споткнулся об выбоину в асфальте, Сократ, отвлечённый разговором, – …блин… да не тебе. Ладно, в темпе дуй сюда!.. ну не успеешь, так не успеешь, судьба значит такая… я думаю обстановку секёт, он же тот еще жучара… да какая жена? Офигел что ли? Ни слова… что бы никто не знал!.. да. Просто если по той застройке, то сумма будет мама не горюй! Нам двоим, на всю жизнь хватит! Пятьдесят на пятьдесят, без базара!.. Точно! Значит, придёшь и паси на расстоянии! Оденься попроще, чтобы не привлекать внимания!.. Мастерка самое то, тут заводчан-быдломётов море, сольешься… да! И жди момент, я попытаюсь на короткое время, чтобы он один остался… и делай тогда свое дело! Если прокатит, то после затихарься на неделю… Да, потом я сам позвоню с инструкциями!.. И ради бога, Равиль, глупости не делай!.. Братан, ты рискуешь, я знаю… Договорились! Придётся меня первым вырубать… по-настоящему! Переживу как-нибудь… ага! Если какая та лажа – плюнь на это дело, в следующий раз провернём! Да!.. Договорились! Давай!

Как раз под конец разговора, Сократ дошел до стоящего ларька с напитками, у ворот входа в парк. Молодая продавщица, с удивлённым лицом, увидев клиента в столь стильном костюме, с улыбкой поприветствовала:

– Добрый день! Чего изволите? – нежно проворковала продавщица, томно глянув в глаза мужчине.

– Да уже почти вечер красавица, так, две бутылки «живого»! – еще сильней удивилась от такой разницы, казалось бы, что серьезный клиент, а заказывает самое дешёвое пойло. С пренебрежением, она открыла холодильник с напитками, и презрительно спросила для приличия, – Может, еще чего-нибудь хотите?

– Ну, еще наверно баночку «спрайта»… это я для себя… не пью я, видишь ли! – извиняюще продолжил Сократ, сверкнув глазами через очки, – друг попросил пивко прихватить!

– А мне какое дело! – безразлично сказала продавщица, выставляя товар на прилавок и успевая оценить покатость плеч красавца.

– Пакет ваш, и две пачки соленого миндаля, ЛЮБЛЮ Я ИХ СИЛЬНО! – последние слова Сократ особо подчеркнул, пронзая взглядом продавщицу.

– Ахх! – выдохнула продавщица, уставясь на протянутую десятидолларовую купюру и механически засовывая товар в пакет, – у меня сдачи не будет…

– Оставь себе, детка! – ответил Сократ, подмигивая.

– Спасибо! – выкрикнула вслед уходящему парню, и тихо себе пробормотала: – вот это мужик… и ведь кому-то достался такой… ээх…


Глава № 9


– Воо спасибо!!! – восторженно встретил Чача протянутые две бутылки пива, и, приложив их ко лбу, блаженно выдохнул, – Ооо, холодные!

– Сколько время? – спросил, зевая чуть не задремавший, Игорь Борисович.

– Пол пятого почти. – Ответил Сократ, устраиваясь на скамье.

В этот момент раздался тихий шлепок открывающей крышки, и пивная пена стала стекать с горлышка, по руке Чачи.

– Блин… Сократ… тьфу! – сплюнул крышку изо рта Чача, искусство открывания пивных бутылок было одним из талантов его, – ты чё стряс пиво?

– Не нравится, не пей!..

– Не нравится… – передразнил Чача, опрокидывая содержимое бутылки в необъятный рот, раздался булькающий звук.

– Игорь Борисович, долго нам ещё здесь куковать? – нетерпеливо спросил Сократ, мимолетно бросая взгляды по сторонам.

– Сколько надо!.. – отмахнулся шеф.

– Сколько взвешивать в граммах? – уже захмелевшим голосом, к чему не понятно, пошутил Чача, скаля свои золотые зубы. Шеф и Сократ недоуменно уставились на улыбающегося Чачу, – ну чё вы? Ик… реклама такая есть…. не смотрели что-ли?

– Смотрели, не смотрели… Дима, я все чаще удивляюсь, как такого дурня взял к себе на работу? С какого такого перепугу? – хотя с какого, Игорь Борисович знал, своими глазами видел, как Чача разбивал головой настоящий силикатный кирпич на спор, – вроде и выпил не много…

– Шеф, извини… ик… я давно уже не пил, – стал оправдываться Чача, первая и уже пустая бутылка отправилась в урну, – куда мне до вас, ентелегенция…

– Все, Дима, достал! Шуруй-ка дорогой в машину, отдохни чуток!

– Но, шеф, а если я буду нужен?..

– Не боясь, всё будет тип – топ, давай, давай, Дима! – вальяжно замахал кистью руки Игорь Борисович, – а то будешь тут дискредитировать меня перед партнерами!

– Ик… какие здесь нахер, партнеры? Тут только бабули да дедули…

– А ну гуляй отсель! – не выдержав, заорал Игорь Борисович.

– Да ладно… иду, – проворчал Чача, вставая со скамьи с зажатой в руке, не початой бутылкой, – больно мне надо…

– Чача, ради бога молчком не можешь свалить? – негодование было ложным, на самом деле Сократ хотел кричать от радости за этот подарок судьбы.

– Ты бы уж молчал, енженер! – пробубнил Чача, удаляясь.

Игорь Борисович с Сократом остались одни. Сократ изредка кидал взгляды по сторонам, в надежде увидеть Равиля, понимая, что так быстро подъехать невозможно. Шеф напротив, был спокоен, и с умилением поглядывал на пенсионеров, на соседних скамейках.

– Вот, Сократик, посмотри, – показал рукой на идиллию неугомонности возраста, – именно так бы я хотел проводить время на пенсии! Ни забот, ни проблем, правда не в Челябинске, а допустим на Мальдивах… ну, или на крайний случай, на Сейшелах!

– Мне бы и Крыма хватило… но живым… – пошутил Сократ, хрустя жареным миндалем.

– Ха, смешно, – хмыкнул Игорь Борисович, – тоже не плохой вариант!

В пятидесяти метрах Сократ выделил шедших трех молодых парней в кожаных куртках и дорогой спортивной обуви. Они явно направлялись в их сторону. Точно их клиенты, отметил Сократ, внутренне подбираясь. Дойдя до скамьи, они остановились и нагло стали смотреть на Сократа и Игоря Борисовича, пережёвывая, по коровьи, жвачки.

– Вам чё надо козлы? – психанул Сократ, поднимаясь на ноги.

– Сиди, дядя, не рыпайся! – презрительно бросил один из парней, вытягивая руку, чтобы толкнуть Сократа обратно на скамью.

Молниеносно, как фокусник, Сократ произвёл молниеносные действия, после которых парень оказался на коленях. Над ним стоял Сократ, не отпуская свёрнутую руку противника, и смотрел на других онемевших парнишек. Те, от удивления, даже жевать перестали, усиленно соображая, что делать.

– Ооох, падла! – застонал пострадавший парень, бесполезно пытаясь вывернуться из захвата.

– Мальчики, перестаньте… – неожиданно раздался старческий голос из-за спины расступающих парней, – что, Костик? Опять напоролся?

– Ооо… эта тварина руку мне наверно сломала… – обиженно пожаловался парнишка. Сократ отпустил захват, настороженно посматривая на его друзей. Костик, перехватил здоровой рукой пострадавшую, поднялся с колен.

– Эх Константин, Константин, – горестно вздохнул старичок, покачивая головой, – твоя грубость и неотесанность, когда-нибудь до могилы тебя доведет… ээх, мальчишка.

Игорь Борисович борясь со своей массой, не без труда, поднялся со скамьи и, изобразив доброжелательную улыбку, пошел на щупленького старикана.

– Семён Палыч, – распростер объятия Игорь Борисович, – как рад я вас видеть!

Дружески обнимая друг друга, оба пошли обратно, на скамью. Игорь Борисович весь преобразился, раболепно помогая старику присесть.

– Эх, Игорёша, ну и времена настали… – совсем добродушно вздохнул старичок, смешно сморщив нос, – а твой-то… ух как быстро поставил Костика на место! Красавец! Боксер?

– Есть немного! – польщено, согласился Игорь Борисович.

– Не плох, не плох… ээх, какие времена настали… мальчишки кидаются на незнакомцев… совсем нюх потеряли… нет уважения… ооох!

– Да уж! – согласился Игорь Борисович, смачно чихнув, второй подбородок завибрировал как студень.

– Будь Здоров, Игорёша!

– Спасибо, Семён Палыч!

– Дааа, – протяжно, старческим голосом, заскрипел Семен Павлович, – а помнишь ведь, какие времена были? Такого беспредела, сроду не было… кхе-кхе, а какие мы жеребцы были!

– Дааа… – многозначительно, подтвердил Игорь Борисович.

– А сейчас посмотри на этих малориков? – кивнул на переминающих, с ноги на ноги, парней, – смотреть тошно! Дикие и нервенные все какие-то… ну что стоите как истуканы? В сторону отойдите, поговорить без свидетелей надо! – С мягкого и вкрадчивого тона, резко преобразился голос старичка, в жёсткий. И сразу стало видно сильного и твердого человека, скрывающегося под личиной добродушного дедушки. Парни беспрекословно отошли в сторону.

– Сократ, дорогой, постой тоже в стороне! – мягко обратился Игорь Борисович к своему подчиненному.

Сократ повернулся от скамьи и так же отошел, поглядывая озабоченно по сторонам. С облегчением, Сократ увидел в стороне Равиля. Тот внимательно читал газету на достаточном расстоянии. Слава богу, успел! – мелькнуло в голове Сократа.

Старик с Игорем Борисовичем остались одни, тихо и с улыбками ведя повседневную беседу. Сократ и трое парнишек смотрели друг на друга, Константин особо, со злостью, потирая больную руку. Прошло минут десять светского разговора. Равиль вдали с нетерпением свернул в трубку газету, наблюдая за беседующими.

Наконец разговор был окончен и старик махнул рукой своим парнишкам. Один из банды подошел с черным пакетом и отдал его старичку. Игорь Борисович так же поманил Сократа.

– Здесь сто косых, – протянул трясущимися руками пакет дедуля, – Спасибо Игорек за помощь… и мэру передай привет… персонально! Надеюсь, помнит свои старые кадры!

Машинально Игорь Борисович взял пакет достаточно внушительный по весу и, не заглядывая в него, отдал Сократу. – Пересчитай!

– Ай, яй, яй, – покачал головой старичок, – не доверяешь!?

– Семен Палыч, – обиделся толстяк, – доверяю… но мало ли что, и бухгалтерия иногда ошибается…

– Ладно, Игореша, – миролюбиво кивнул головой старичок, – деньги счет любят… я бы тоже проверил… а твой то ещё и считать умеет, не плохими кадрами обзаводишься!

Сократ присел на скамью и, не доставая кирпичики денег из пакета, аккуратно стал пересчитывать новенькие «Улисс грантов». Пачек было ровно двадцать штук. Взяв первую попавшуюся пачку перетянутую резинкой, Сократ быстро пересчитал в ней доллары.

– Все в порядке, Игорь Борисович, – подытожил Сократ и протянул шефу пакет. Краем глаза Сократ видел нервозность Равиля, слава богу, на суетливого татарина никто не обращал внимание.

– Ну, что? Будем прощаться? – спросил старик, привставая со скамьи. Один из парнишек услужливо подал свой локоть в качестве опоры, – спасибо, Славик…

– Будем, Семен Палыч, до свидания! – с трудом скрывая нотки радости, Игорь Борисович попрощался.

– Ну, всего хорошего, Игореша, – проскрипел старик, и уже обращаясь к своим браткам, промолвил, – ну… охламоны? Покатили потихоньку что-ли?


Глава № 10


С придохом, Серый пнул ногой валявшуюся помятую пачку от сигарет. Курнос как заправский футболист, ловко принял ногой полетевшую пачку и пяткой отправил ее обратно Сереге.

– Слышь Серый? А ты хочешь ещё учиться? – спросил Курнос, провожая взглядом упущенный «мяч» в аут. Серега не среагировал и упустил пачку в траву.

– Вообще… хочу, – чуть помедлив, ответил Серый.

– А зачем тогда сбежал с детдома? – удивился Курнос. Парни шли по дорожке мимо снующих отдыхающих.

– Не знаю даже… – задумался Серый, – …наверное, сглупил, смалодушничал…

– Это как так… смалодушничал? – примерил новое слово Курнос, звучало не плохо.

– Это значит, напугался, – ответил Серый. Мимо проходила миниатюрная девочка со спортивной сумкой. Сережка не удержался и состроил ей страшную «рожицу».

– Дураки! – важно пропищала девочка, проходя мимо них.

– Сама такая! – крикнул вслед Серый.

– А чего напугался-то? – не унимался Курнос.

– Как тебе объяснить?.. – замялся Серый, – …ну ты понимаешь, жить в нормальной семье и резко, неожиданно, оказаться в детдоме… это я тебе скажу – жесть!

– Ну, а теперь тебе с нами лучше? – улыбнулся иронично Курнос.

– Веришь, нет, но лучше, однозначно! – больше самому себе, ответил Серый.

– Не знаю, – засомневался Курнос, – я бы точно не смог бы в детдоме жить!

– Почему?

– Потому! – уклончиво ответил Курнос. Отдохнув и нагулявшись, мальчишки шли к выходу из парка. День подходил к своему завершению.


* * * *

Так и не дойдя до выхода из парка, Чача сидел на скамье в ста метрах от ворот и допивал пиво. Мимо проходили довольно привлекательные девушки и женщины, и какое-то время, Чача был в созерцании. Но вот пиво было допито, сигарета выкурена и в голове хмель стала растворяться. Под ложечкой засосало, и чувство тревоги стала накрывать, за десять лет проведенных в тюрьме Чача научился полагаться на предчувствия. Приняв решение, Чача встал и отправился обратно к шефу, он был нужен там.

– Смотри, какой амбал! – указал Курнос на идущего навстречу здорового мужика с абсолютно лысой головой. Казалось даже, что его костюм был маловат для таких широких плеч.

– Ни черта себе, – удивился Серый, смотря снизу на проходящего рядом мужика, – Вот это жлобина!!!

– Нуууу! Щас я вас! – рыкнул амбал, заметив внимание к своей персоне мальчишек, и сделал резкий, шутливый выпад в их сторону. Пацаны от неожиданности дернулись и отбежали на пару метров от накаченного дядьки. Тот, довольный произведенным эффектом, заулыбался.

– Придурок! – выдавил Курнос, сплевывая сквозь зубы.

– Урод! – согласился Серый, показывая в спину уходящему мужику средний палец.

– Ты видел? У него зубы сверкают?

– Это золото, – уверенно сказал Серый, – у таких козлов всегда есть деньги!

– А зачем золото вместо настоящих зубов? – не понял Курнос.

– Дурачок ты еще Курнос…. – безнадежно вздохнул Серый.

– Ооо, смотри, бухают, – указал Курнос на лавочку, на которой устроилась компания молодых парней с девушками. У ног стоял ящик бутылочного пива. Веселье у них только начиналось.

– Ждем, они наши! – скомандовал Серый, намечался неплохой куш в виде пустой тары.


* * * *


Крепко сцепив руками пакет, Игорь Борисович блаженно закатил глаза. Сидя на скамье, он приводил мысли в порядок. Рядом с ним стоял Сократ, делавший незаметные знаки Равилю.

– Всё, – собрался с мыслями Игорь Борисович, – пора в путь!

– Да, Игорь Борисович, – Сократ повернулся и с удовлетворением увидел поднявшегося с лавки, Равиля. Настал решающий момент, и Сократ молился, чтобы друг не переусердствовал….

Сократ шел первый, за ним Игорь Борисович, нервно оглядываясь по сторонам и не выпуская пакет. Навстречу плыл Равиль, держа что-то в руке, завернутое в газету. Сократ заворожено смотрел на газетную трубочку, в последний момент даже мелькнула мысль, а вдруг дружок захочет забрать всё, и просто сейчас убьет его. С самого детства они были, не разлей вода, в одном классе учились, боксом вместе занимались, что уж говорить, даже первую любовь уступили друг другу в результате оба остались без неё. Ну а вдруг деньги все же меняют людей. И когда уже они подравнялись, Равиль подмигнул Сократу, тот испытал облегчение и задержал дыхание, как перед прыжком в воду. Удар он не увидел, но услышал свист… после чего настала тишина.

– Эй! – только и успел выкрикнуть Игорь Борисович, увидев как сбоку какой-то тип восточной национальности, вырубил каким-то предметом Сократа. Удар был хлесткий, в затылочную часть головы, и Сократ как подкошенный упал на асфальт. Игорь Борисович, инстинктивно повернулся, чтобы бежать, но тип был молниеносным и быстрым, и вот уже ребром ладони, тот нанес удар по горлу шефа. Задыхаясь, Игорь Борисович повалился на бок, выпуская из рук ценный пакет.


* * * *


Какой-то странный парень восточной национальности ненароком, грубо, толкнул Чачу и быстрым шагом пошел в сторону выхода.

– Блять, черномазый, не на маршрутке едешь… – паренек, не среагировав, только ускорил шаг. Чача, хотел его догнать и преподать урок вежливости, но на сердце было не спокойно.

Впереди Чача увидел какую-то суету и лежащих двух людей, по толщине одного из них Чача догадался, произошло что-то нехорошее.

– Шеф! – выкрикнул Чача, подбегая к лежащим. Сократ был без сознания, а шеф, задыхаясь, пытался что-то сказать. Чача наклонился к Игорю Борисовичу.

– Бля… – с трудом просипел шеф, удивленно смотря на Чачу, – …Чача?

– Что случилось? – выкрикнул Чача.

– Деньги… черный пакет!.. – закашлял Игорь Борисович, потихоньку воздух стал проходить через опухшее горло. – Много денег… верни!

– Это чёрненький ограбил, – скрипучим голосом выговорила старушка, стоявшая не подалеку и, показав рукой направление, договорила, – побежал в ту сторону.

Именно оттуда Чача и шел, и кто это дело провернул, он понял.

– Елы пылы… сука, не уйдёшь… – взревел Чача, вскакивая на ноги, – я за ним!

– Давай! – прохрипел Игорь Борисович, с трудом привставая, но почувствовав головокружение, опять присел.


Глава №11


Чача ринулся по тротуару, распугивая прохожих. Перекошенное в злобе лицо не внушало доверие, и люди расступались, уступая ему дорогу. Не смотря на свою внушительную фигуру, Чача вполне мог поспорить в скорости и со спринтером.

Идущий быстрым шагом Равиль, нервно оглянулся и увидел бегущего сквозь толпу разъяренного мужика. Какую цель преследовал мужик, Равиль не хотел выяснять, поэтому он припустился к выходу, расталкивая отдыхающих.

– Падла! Стой! – услышал за спиной Равиль, разъяренный вопль. Конечно, это предложение мужика не рассматривалось, а даже придало еще большее ускорение.

– Сука! – выдавил из себя Чача, расстегивая на ходу пиджак, под которым укромно разместилась кобура с пистолетом, – сейчас я тебя достану!

Первый выстрел ушел в небо, поднялся шум и гам. Молодая компания, сидящая на лавке, ринулась в страхе в кусты и двое мальчишек с ними. Несмотря на выстрел, убегающий, не остановился и тогда прозвучал второй.


* * * *


– Ни черта себе! – захлебнулся от эмоций Курнос, смотря из кустов на происходящее. После второго выстрела мальчишки прилегли на траву.

Всё происходило как в ужасном сне. Как раз, когда убегающий поравнялся со скамьей, вторая пуля настигла его. Высоко подбросив руки с черным пакетом, мужик прогнул плечи и запрокинулся назад. Не успев остановиться, он странно подскочил, выпуская из рук пакет, и всей своей массой рухнул на асфальт. Из-под лежащего мужика стала растекаться лужа крови. Со спины алая кровь проступала сквозь спортивный костюм.

– Оооххрринеттть. – Промямлил Курнос, уставившись на лежащий перед носом пакет, упавший с неба. Из распахнутого пакета, как-то неуверенно выполз один кирпичик банкнот, и уткнулся в нос мальчишки.

– Бери пакет, Курнос, – зашептал тихо Серега, лежащий рядом, – валим!

– Но…

– Делай, как я говорю!

Машинально, Курнос запихнул обратно вылезший кирпичик и ухватил пакет. Задом он попятился по опавшей листве. Серега уже полз как змея, подняв зад к верху. Через листву, Курнос успел увидеть подбежавшего здорового лысого амбала, который им попадался на встречу. Засунув пистолет в кобуру, тот присел на корточки перед застреленным, и стал обыскивать тело. Судорожно сцепив пакет, Курнос ускорил свои движения, в животе предательски заурчало.


* * * *


Чача подбежал к умирающему и, несмотря на конвульсии тела, стал обыскивать его. Пакета в одежде лежащего не было, рядом тоже. Тогда он встал и стал оглядывать дорогу и рядом прилегающую траву. Пакет отсутствовал. Поразмыслив, Чача пошел в кусты, по логике пакет мог улететь и туда. Там тоже не было его. И уже поворачиваясь в сторону, краем глаза, увидел какое-то движение.

Торопливо, со страхом, по жухлой траве и листве, ползли двое мальчишек. По растрёпанной одежде, Чача их сразу узнал. Еще минут пять назад, они ему встречались на дорожке.

– Эй, ублюдки! – завопил Чача, опять доставая пистолет. Услышав голос амбала, мальчики вскочили на ноги и побежали со всей мочи.

– Стоять! – раздался за спиной Чачи окрик, – оружие на землю! Руки за спину и лицом в землю!

«Менты» – мелькнуло в голове у Чачи. С досадой, он откинул пистолет в сторону, провожая взглядом убегающих пацанов, – «я вас достану, суки»

Чача лег лицом в траву, за спиной руки обожгло холодом и с характерным щелчком, кисти знакомо сковали наручники. Кто-то из полицейских упёр коленом в поясницу.

– Ну что ковбой, повеселился и хватит! – Чача лишь сплюнул набившейся в рот землей и листвой. Слышно было, как подъезжает машина, в этот раз на удивление быстро отработали защитники правопорядка.


* * * * *


– Фу-у-у-у! – остановился Курнос, после того как они выбежали из парка и скрылись во дворе близлежащих домов, – не могу больше!

Серега, стоя рядом, нагнулся, и с хрипом пытался отдышаться.

– Кажется, оторвались… – с трудом выдавил Серый, – курить надо бросать…

– Ни хрена себе, Серый, я чуть не обосрался от страха! – всхлипнул Курнос, и чуть подумав, добавил: – …и все равно хочу срать!

Серый лишь кивнул головой, не в силах, что либо вымолвить. Не стесняясь окон домов, Курнос снял штаны, не отпуская из рук злополучный пакет. Бурлящий поток хлынул из-под него.

– Ужас! – замахал Серёга рукой перед своим носом, отходя в сторону от уже одевающего штаны Курноса.

– Я чё, виноват? – пристыжено спросил Курнос, подходя к Серому.

– Да ладно… ухх… я чё, не понимаю что-ли? Я сам чуть не обделался! – ответил Серый и истерично засмеялся. Курнос со всхлипом, тоже стал ухохатываться. Просмеявшись до слез, наконец, мальчишки успокоились.

– Ну ка, дай пакет сюда! – передохнув, вымолвил Серый. Курнос беспрекословно протянул другу пакет.

– Офигеть!!! – перехватило дух у Серого, глаза в удивлении расширились. Вытащив одну пачку банкнот, Серёжка нервно глотнул слюну.

– А чё они какие-то зеленые? Это что деньги? – спросил Курнос, заворожено смотря на вытащенные Серым банкноты.

– Да, это деньги!

– А что же они какие-то зеленые? – с сомнением, спросил Курнос.

– А это не наши рубли…

– Таньги что ли?

– Таньги? – не понял Курноса, Серый.

– Ну таньги, деньги узкоглазых! – уверенно ответил Курнос, – Милка рассказывала, что однажды у одного такого отсосала, так он таньгами расплатился. Правда, таньги ни чего не стоили…

– А тенге что ли? – кивнул рассеянно Серый, – это не тенге… это гораздо лучше – доллары!


* * * * *

– Ээй, дорогой… гдэ ты ых взал? – удивленно спросил тип кавказкой национальности, внимательно разглядывая пятидесятидолларовую купюру.

– Ашот, ну какая разница? – уклончиво ответил стоящий перед его прилавком Серега, чувствуя, как подкашиваются от страха ноги.

– Слюшай, если мэнты будут рыскать на базарэ…

– Ашот, да я отвечаю! Не будут! – уверенно ответил Серый, на самом деле, не чувствуя эту самую уверенность.

– Ну нэ знаю… – засомневался Ашот, почесывая затылок.

– Ты или бери, или я сейчас другим отнесу…

– Слюшай, ты куда торопэшься? Ты што вэдешь сэбя как малшик?

– А я и есть мальчик! – резко выговорил Серёга, пытаясь выхватить бумажечку из рук грузина.

– Эээ, нэт! – отстранил руку мальчишки Ашот. Вытащив кошель, грузин порылся в нем и протянул Серому четыре пятисотки, – и смотры у мэна!

Серега выхватил протянутые деньги и, пряча быстро их в носки, повернулся от свертывающего товар Ашота. Вслед раздался басистый кавказский голос:

– Еслэ ест ешо, прыходы, куплу!

– Как же, в три дешево тебе отдавать… – тихо прошептал Серый, заходя за угол соседнего ларька. За ним в нетерпении ждал Курнос.

– Ну что? Получилось? – выкрикнул Курнос, увидев появившегося Серого.

– Ноги делаем! – быстро сказал Серый, не останавливаясь. Курнос побежал за Серым, сжимая черный пакет под мышкой и ужасаясь тяжести содержимого.


Глава №12

Вырезки из газет и интернета:

«Вчера вечером произошло дерзкое покушение на депутата Курчатовского района Крымова Игоря Борисовича. Прохаживаясь после рабочего дня по парку Металлургического района, вместе со своей охраной, на глазах у всего честного народа на них напал молодой человек. Ударом тяжелого предмета, вывел из строя сначала телохранителя, после чего, принялся нещадно избивать депутата. Избиение бы продолжалось и дальше, если бы не подоспел к месту происшествия второй охранник Крымова. Первый выстрел в воздух не успокоил нападавшего, после чего охранник вынужден был стрелять на поражение. На данный момент, личность убитого выясняется и ведётся опрос свидетелей. На время расследования, охранника, применившего оружие, поместили в камеру, другой пострадавший телохранитель и депутат, находятся в тяжелом состоянии в больнице Скорой Помощи.

Просьба свидетелей происшествия звонить по телефону 8……. или 02»


«Какое ужасное нынче время наступило! Первые лица нашего города попадают на передовую, под атаку зверей в человеческом обличье. Почему? Если человек борется с засильем коррупции в эшелоне нашей бюрократии, то он должен быть наказан и избит? Что за изощренный метод – избиение дубиной… не нашлось обычной пули? Что за показушное и наглое нападение? Воистину пути господни, не исповедимы! Как говориться: нашла коса на камень! Спасибо, что есть такие люди, которые встанут на защиту закона и чести. Но как всегда в нашем коррумпированном обществе, закон действует наоборот! Человек, который защитил здоровье а возможно и жизнь своего начальника, оказался за решеткой! Да! Он применил оружие на поражение, но только для защиты вверенного ему человека, который, кстати, лежит в больнице в тяжелом состоянии, а его защитника посадили в тюрьму, а вдруг нападение повторится? Мы требуем отпустить Чижова Дмитрия Васильевича!..»

«Все знают эту колоритную фигуру в политике и в бизнесе нашего родного города. Еще до приватизационного раздела города, в 90-е и 2000-е года, этот человек обладал сомнительной репутацией. Но уже после, размах крыльев Крымова достиг непомерных высот. Обладатель двух элитных ресторанов, цепи гастрономов в центре и еще ряда предприятий, и по совместительству, депутат Курчатовского района, подвергся вчера дерзкому нападению. Что это? Криминальная разборка или просто банальный акт каких-нибудь антиглобалистов? А может это политика или ограбление? И пока наша доблестная полиция ведёт расследование, давайте проведем свой опрос и расставим точки на I! Оставляем свои комменты под опросником и не ленимся, ставим лайки!

Опрос: Кто обидел нашего пупса и кому это нужно?

Криминальные авторитеты – 12%

Глобалисты х….вы – 24%

Точно политика – 53%

Прочее – 11%

Комментарии:

Кощей: «Да теща заказала, точно! Почему нет этой строки?» 24+, 5-.

Соловей: «Ты его вблизи видел? Какая теща, жена полюбос!» 53+, 2-.

Дюймовочка: «Человека чуть не убили, а вы тут смеетесь. Люди что с вами? Сколько в вас злобы, ничего святого!!!!» 8+, 10-.

Малыш: «Я смотрю по опросу все ясно уже, политический заказ на лицо. Теперь полиции полегче станет. Все говорят – это тот самый Крымов… а кто скажет, что за Крымов? Я даже не знаю такого????» 32+, 2-.

Злой БарМалеЙ: «Дюймовочке» «Такая святая? А ведь все-таки кое-кто умер! Что ж ты его не жалеешь? Как бесят, такие святоши, накуй…» 28+,20-.

Админ: «Злой БарМалеЙ» – бан! Завуалированный мат!

Казанова: «Дюймовочка, солнышко, пожалей меня плиз! Я не женат и умираю без любви, напиши мне в личку!!!» 85+, 3-.

Дюймовочка: «Идиоты…»

Умный Кот: «Малыш! Хочешь, скажу кто такой Крымов по секрету? Этот дядька поет «Рюмку водку на столе», на банкете каком-то, ссылка тут www………ru, короче это очередной засранец!» 185+, 1-

Малыш: «Ржу не могу! Умный Кот, респект за выложенное видео!!! Я бы сказал не засранец, а пердун! Разъяснил с лихвой!» 48+, 1-»


* * * *

– Блядь!!!! – психанул Игорь Борисович и закрыл браузер на компьютере. Просмотр злополучного видео уже перевал за десять тысяч. Вот и аукнулся, чёртов банкет, он сидел в своем массивном кресле и зло смотрел на монитор. На столе стояла кружка с ароматным кофе, а в пепельнице дымилась незабвенная сигара.

– Игорь Борисович, к вам посетитель! – раздался женский голос секретарши из селектора.

Игорь Борисович выдохнул и нажал на кнопку связи:

– Аллочка, я занят!

– Но, Игорь Борисович, это из полиции…

– Ухх, шакалье, – выдавил тихо и со злобой Игорь Борисович, но в селектор пробормотал: – Аллочка, дорогая, через две минуты пусти его.

Быстро открыв ящик стола, Игорь Борисович вытащил первые попавшиеся бумаги и небрежно раскидал их на столе. Поднял сигару из пепельницы и потушил её в кружке с кофе, после чего вылил горячий напиток в мусорное ведро. Окинул взором кабинет и, убедившись в деловом убранстве, стал ждать посетителя, склонившись над бумагами.

Без стука дверь открылась, и вошел молодой человек, лет тридцати. Одежда на нём была гражданская, какое звание у человека, можно было только гадать. Мужественность лица и пытливость глаз, Игорь Борисович сразу отметил. Такого надо опасаться.

– С чем пожаловали?.. – осторожно начал Игорь Борисович, сделав паузу.

– Александр… Александр Сергеевич! – представился вошедший, несколько бесцеремонно подходя к столу и протягивая, через кипу бумаг, руку.

– Очень приятно, Александр Сергеевич., – пожал руку Игорь Борисович, – надеюсь мне представляться не нужно? И садитесь, пожалуйста, в ногах правды нет.

– Спасибо большое! Нет, что вы Игорь Борисович, ваше имя знает каждый горожанин нашего города! – многозначительно поставил ударение на последних словах, полицейский, присаживаясь на стул.

– Вы мне льстите! – светски отреагировал Игорь Борисович, чувствуя, что разговор затянется, – так с чем вы ко мне пожаловали, Александр Сергеевич?

– Я собственно зашел по ряду маленьких дел, Игорь Борисович… – уклончиво ответил Александр Сергеевич, и подумав секунду другую, решил перейти сразу, к делу, – сегодня мы установили личность напавшего на вас, и кое-что разобрали в показаниях свидетелей. И знаете… возникли вопросы к вам.

– Но я уже всё сказал предыдущим…

– Я знаком с вашими показаниями, Игорь Борисович, но, видите ли, кое-что не состыковывается в показаниях свидетелей, и я хотел бы услышать ваши разъяснения.

– Конечно я отвечу на вопросы… – согласился Игорь Борисович, – но прежде, я бы хотел увидеть ваше удостоверение, мало ли что….

– Извините, Игорь Борисович… как я сразу не подумал, – извинился полицейский и достав из кармана удостоверение, протянул его депутату.

– Ага… старлей значит, – пробормотал депутат, внимательно знакомясь с написанным в удостоверении и протянув их обратно, договорил: – в четырнадцать у меня совещание, так что извольте успеть к этому времени задать эти самые вопросы.

– Не задержу, Игорь Борисович!

– Уж, пожалуйста!

– Для начала, я бы хотел узнать вот что, – задумчиво стал подбирать слова, старший лейтенант, – …убитого звать Равиль Гумарович Залилов, не знаком вам случайно этот человек?

– Эээ… нет, – подумав, искренне ответил Игорь Борисович, запоминая имя убитого, – первый раз слышу.

– Да я и не надеялся… – больше самому себе выдохнул офицер и, собравшись с мыслями, продолжил: – тут вот мы кое-что разобрали в показаниях и как-то не получается…

– Ну так и спросите меня, может чем и помогу? – не выдержал депутат.

– Хорошо… некая старушка уверяет, что из рук вырвали пакет, после того как вывели из строя вас и вашего охранника. И еще она божиться, что избиения как такового не было…

– Не знаю как насчет избиения, но получили мы с Сократом достаточно болезненно… – демонстративно стал потирать шею депутат, и в самом деле, гематома была яркой…

– Кстати, как состояние Андрея Ивановича?

– Пока в больнице, сотрясение сильное…

– Понятно… но надеюсь, скоро выпишут из больницы, ну так что вы скажете про пакет?

– Про пакет вот ничего не могу сказать. У меня точно никакого пакета не было, может старушка ваша ошибается?

– Мы тоже так подумали, но когда стали спрашивать о пакете других свидетелей, то получили весьма неоднозначные ответы…

Холодный озноб пробежал по спине Игоря Борисовича. Лоб при этом покрылся легкой испариной.

–…Во-первых, большинство свидетелей стали уверять что пакет черный все же был в руках покойника, но тут вот нестыковочка…

– И какая же? – не удержался депутат, теряя уверенность.

– Рядом с трупом никакого пакета не нашли, у задержанного Чижова так же отсутствовал этот чёртов пакет, а место происшествия было сразу огорожено и исследовано. И возникает вопрос… куда делся пакет?.. и что было в этом пакете?.. а Игорь Борисович?

– Ну, знаете ли… – сделал возмущенное лицо Игорь Борисович, – у меня точно ничего не вырывали, а вот наглое нападение на меня точно было совершено!.. А может и был даже пакет… но у него. Я, видите ли, не обратил внимание на такие мелочи… мне было не до этого, если что…

– Игорь Борисович, ну что вы так нервничаете? – спокойно выговорил офицер и, достав пачку сигарет, спросил: – Можно курить?

– Конечно, курите ради бога! – взял себя в руки, Игорь Борисович.

– Я же ничего не утверждаю… может и в самом деле его пакет… – офицер хитро улыбнулся, прикуривая сигарету по старинке, от спички, – представляете, решил перед нападением на вас, отовариться в магазине… а в пакете, некоторые свидетели утверждают, что-то было увесистое.

– Хаа! – выдавил из себя, совсем не веселым голосом, депутат.

– Вот именно что «ха»! – опять задумался Александр Сергеевич, рассуждая вслух, – то ли какой-то массовый психоз, знаете, бывает иногда, когда один утверждает одно, а другим потом кажется, что и в самом деле, видели это… или этот злополучный пакет все же присутствовал… но был кем-то украден, перед носом оперативников?..

– Я уж точно ничего не крал!.. – ехидно пошутил депутат.

– Что вы, Игорь Борисович!.. А вот кто мог это совершить?

– Ещё не известно, был ли вообще пакет!?

– Тоже верно, Игорь Борисович, ну а если был… то, что же там лежало? – вопросительно развел брови офицер, стряхивая пепел от сигареты в пепельницу.

– Да отстаньте вы со своим пакетом!

– Ну, раз вы не знаете ничего нового, то не могу вас задерживать… скоро ведь совещание, – встав со стула, сказал полицейский и, раздавливая недокуренную сигарету, спросил: – …одна маленькая просьба?

– Слушаю?

– Если вдруг у меня возникнут вопросы к вам… не могли бы мы, без всякой там волокиты, как-то связаться друг с другом в дальнейшем?

– Конечно, Александр Сергеевич! – утвердительно согласился Игорь Борисович, не скрывая облегчение от завершения разговора, – у секретаря возьмите визитку с номером сотового, на который можете звонить и днем и ночью… Аллочка, дорогуша, пожалуйста, визиточку приготовьте полицейскому!

– Обычную или как?..

– Или как, – мягко проговорил Игорь Борисович в микрофон, провожая взглядом Александра, – Вы уж извините меня, что не провожаю вас… голова кружится, видите ли, когда встаю… не оправился еще!

– Ничего, Игорь Борисович, понимаю, – и, закрывая дверь, попрощался, – всего хорошего!

– До встречи… – уже закрытой двери прошептал Игорь Борисович, уставившись в полировку дерева двери, – где же этот, нафиг, пакет…


Глава № 13

– Серега, сколько лет, сколько зим! – обрадовался старлей, увидев подходящего к его столику парня.

– Сашек!!! Наконец-то я тебя увидел, – радостно поприветствовал парень, садясь на пластмассовый стол, пододвинутый предусмотрительно Александром, – Мы с пацанами встречаемся да перезваниваемся, и тебя на днях поминали… что ж ты потерялся? Зазнался что-ли?

– Дела, Серый, закрутился, как белка в колесе…

– Это не отмазка, Сань, не канает! – обиженно прервал Александра, Сергей, – уж позвонить можно при любой занятости, просто – по дружбе!

– Ну, прости меня, Серега!..

– Да ладно уж, извиняться… ты в курсе хоть, что Селантий наш недавно женился?

– Да ну… серьёзно?

– Вооот, ты даже этого не знаешь! – расстроился Сергей, – Ты чего по домашнему телефону не отвечаешь? Что за невидаль, звонишь мне на служебный?

– Да елки палки, продали мы старую квартиру, купили «трёшку» на Северке. Телефон не стали переносить, решили с женой, что они не нужны, сотовых хватает. А твой номер где-то был записан, да не нашел, пришлось в отделе узнавать твой, служебный… ну виноват, Серега!

– Ладно уж… – миролюбиво выговорил Серега и глянув на подошедшую официантку, обратился к ней, – пива пожалуйста, Санек будешь?

– Так же, – согласился с заказом Александр.

– Под пиво что-нибудь подать? – обворожительно улыбнулась официантка.

– Пока ничего…

– Как хотите, – улыбка растаяла, сменившись на легкое безразличие. Демонстративно девушка отвернулась от их столика.

– Ну и как работается в ОБЭПе? Не тянет обратно на «оперативку»? – улыбнулся Сергей, – а ведь какие были времена в свое время… а Сань?

– Хорошие были времена, не спорю, но честно скажу… не тянет, – тоже заулыбался Александр, – видишь ли, неохота проспиртоваться раньше времени, печень-то не казённая.

– Ой… да ладно уж, нам без этого никак нельзя… работа-то психическая!

– Ну, так что Серега? Узнал, что просил? – не удержался Александр, нервно барабаня дробь пальцами по поверхности стола.

– Ну Саня… ты совсем… – возмутился Сергей, – ….ты как так можешь, без предварительных ласк?.. Хотя, тьфу на тебя, горбатого могила исправит. Короче слушай, Дмитрий Васильевич Чижов, он же Чача, с зоны кликуха. Весьма колоритная фигура. Проживал по адресу… сейчас проживает по адресу…

– Да это все уже знаю, ознакомился…

– Знаешь, хорошо, тогда я пойду? – обиделся Сергей.

– Все, молчу, Серый! Глаголь! – улыбнулся Александр, вспыльчивость однокурсника осталась та же, что и десять лет назад.

– Имеет за спиной «десятку» строгача за убийство своего бригадира… видите ли работал он в свое время в коксохиммонтаже, и бригадир, при всех, нехорошим словом назвал его. Тот, недолго думая, на глазах у всей бригады, схватил лом, и по голове бригадира, на смерть. Вот такие пироги… характер у него вспыльчивый. Не однократно затевал драки на зоне, и сидеть бы ему еще лет пять. Но амнистия в две тысячи восьмом, по случаю начала президентства Медведева, и Чачу выпустили. «Недопаханные» года перенесли в условку. Года два, он поработал вышибалой в клубе «Лагуна». После, его присмотрел ваш Игорь Борисович и бах! Теперь уважаемый член нашего общества, перевоспитан! – наконец официантка принесла пиво, и с наслаждением Сергей припал к кружке. Вытерев ладонью пену с губ, Сергей спросил: – А на что тебе Чача? Разве она птица вашего полета? Я понимаю там Крымов, этот ваш, а Чача…

– Да меня он волнует так себе, больше меня заинтересовала ваша «мокруха»… – отглотнул изрядно Александр холодное пиво.

– ОБЭП у вас совсем без работы?

– Да завалены мы, если честно. Просто есть пару моментов, где ваше событие, пересекается с нашим. Прямых нитей нет.

– Наверно не будешь рассказывать? Тайна? – глянул на Александра, Сергей.

– Сам понимаешь, Серега. Дружба дружбой… но поверь, тебе и не надо знать, негласно поручили на очень высоком уровне покопаться в вашем деле, компромат ищу… так что, давай Серега, помогай!

– Ну, хорошо, не буду тянуть жилы из тебя. Я понял, что ты копаешь под этого вашего депутата, его избиение как-то связано с твоим делом?

– Прямым мостом, я уже даже покумекал с самим Игорем Борисовичем под видом опера, а то спугнул бы, если бы представился как сотрудник ОБЭПа.

– Ну и?

– И по его физиономии понял, что пакет все таки был!

– А нам предписание уже вышло, не раскручивать эту тему дальше про пакет, оставить все как есть. Ну да ладно, а теперь слушай меня внимательно! – сделал знак Сергей. Допил остатки пива, удовлетворенно выдохнул, после чего продолжил: – Есть у нас в Металлургическом районе один вор в законе. Скляров Семен Павлович, постоянно под наружкой. Он об этом знает, так что все свои темные дела делает очень осторожно. У нас на него много заведённых дел, но увы, дела эти все шаткие с бездоказательной базой. Официально он у нас бизнесмен, в меру меценат, поддерживает спортивные клубы по боксу и рукопашному бою. Под его руководством три автомастерских, два торговых комплекса с автопромом, есть кофешки и еще всякая мелочь. Доход имеет официальный не плохой.

– К чему ты все это рассказываешь Серый? – удивился Александр, отложив на край стола пустую кружку, – Скляра я знаю, по нему мы работали, точней по его махинациям на бирже. Знаю, что в Швейцарии, у этого типа не плохие счета есть. При чём тут Скляр и Крымов?

– Тогда слушай основное! Неделю назад, в банк был запрос на сто тысяч баксов наличными. одинадцатого ноября сумма была переведена, по информации нашего человека из руководства этого банка, если что. В этот же день, он снял эти деньги, наружка была на полставки, из двух человек. И вот тут начинается самое интересное. Скляр со своими «псами» пошли в парк, и там они устроили отвлекающие маневры. Людей у нас было мало, и в какой-то момент Скляра мы упустили… а самое интересное… деньги были в черном пакете…

После последних слов Александр весь подался вперед.

– …потом Скляра и его команду всё-же перехватили на выходе из парка, но пакета уже не было!

– Бля!!! – не выдержал Александр, спугнув проходящую рядом официантку.

– Во, во! А через минут двадцать, произошло твое событие с Крымовым, и именно в нашем парке прохаживал твой депутат…

– Значит все-таки был пакет! – скорей сам себе сказал Александр, задумавшись.

– Был Саня, был! Но теперь это не важно, дело закрываем по разнарядке, пришло оттуда! – закатил глаза вверх Сергей, показывая, откуда, – да собственно и Чачу будем отпускать завтра!

– Но ведь «мокруха» а у него такое прошлое! – изумился Александр.

– Ну и что? У него разрешение есть на оружие, был предупредительный выстрел вверх, факт избиения депутата присутствовал, так что, держать мы его не можем, да еще эти СМИ подняли волну нехорошую. Под подписку будем отпускать, а про пакет, нет смысла раскручивать, если это взятка – то момент передачи не зафиксирован, да собственно и сам пакет не найден. Короче дохло там!

– А если через Чачу раскручивать, ведь он что-то, да знает?

– В молчанку играет, говорит – что делал свое дело, защищал шефа, в принципе, так и было…

– Ага, в спину стрелять…

– Тут уже некоторые свидетели уверяют, что он стрелял в грудь, но тот в последний момент повернулся, и пуля попала в спину… так что, пока до суда дойдет, Чача уже будет самый честный и праведный человек.

– Ладно, я все понял Серега, всё равно, спасибо за информацию! Теперь мне хоть есть с чего плясать… Ээх, найти бы эти деньги, а там, может и получилось бы прижать Крымова. Значит, его завтра отпустят? Ну да ладно, бог с этим делом, – и уже более весело Александр, продолжил: – а ты Серега, не женился еще сам-то?

Сергей, застенчиво улыбнулся.

– Нет Саня, еще нет… что я враг что ли себе? Мои яйца в свободном полёте…


Глава № 14

Только через два дня Курнос с Серым заявились в колодезную ночлежку. Помытые в бане, одетые в новую и чистую одежду, обутые в купленные сегодня кроссовки, они влезли через открытый люк, в лоно смердящего туннеля.

– Эй, козлы! Вы чего здесь потеряли, суки? – благим матом заорал Каряга, выныривая из темноты, с палкой наперевес.

– Каряга, успокойся, свои! – заливаясь смехом, выдавил из себя Курнос.

Серега, не удержавшись, тоже загоготал. При упоминании своей кликухи, Каряга в недоумении застыл, соображая, куда девать палку. Так и не узнав в темноте, и в чистой одежде, мальчишек, Каряга, тихим, на всякий случай, заискивающим тоном, спросил:

– Пацаны… а кто вы?

Те лишь опять стали ухохатываться.

– Да Курнос это, и Серый! – ответила за мальчишек появившаяся Милка, заинтересованная необычным видом двух друзей.

– Чего? – не понял Каряга, удивленно моргая ресницами.

– Курнос? Курнос!? – раздался знакомый вопль Шмыга, – вы жрать принесли?

Кто, кто, а Шмыг сориентировался в новом положении Курноса и Серого быстро. Тем более, в руках те держали набитые сумки, с торчащей из одной палкой колбасы.

– Шмыг, тебя не исправить, – добродушно улыбнулся Курнос, вытаскивая из кучи макулатуры для розжига, газету. Расстелив её на земле, вытряхнул содержимое своего пакета.

– Ни хрена себе!!! – кто-то выдохнул из собирающейся толпы мальчишек. Разбуженные шумом, те вставали со своих топчанов, подтягиваясь в плотную кучку вокруг пришедших.

– Только пол десятого, а вы уже спать залегли! – важным голосом сказал Серый, задирая свой рукав демонстративно смотря на наручные часы, блеск которых отразился от горящего огарка свечи.

– От куда у вас всё это? – прямо спросил Баян, выходя из расступающих перед ним мальцов. За ним вышел Косой с опущенной головой и Филя, весьма худой, третий старшой.

– Баян, все путем… – чуть севшим голосом начал Курнос, но тут же был остановлен толчком Серого.

– Мы деньги нашли, – уверенно сказал Серый, – много денег!!....

– Салаги! Ну ка свет дайте больше, а то в потемках не видно, – прервал Серого Косой, потирая спросонья глаза.

Зажглись свечи, освещая столпившихся «волчат» вокруг Курноса и Серого. Дисбаланс двух чистых мальчишек среди этой грязной и неухоженной толпы был ощутимый.

– И сколько вы нашли? – спросил заинтересованно Филя.

– Много… очень много! – ответил Серый, высыпая содержимое своего пакета поверх высыпанной кучи Курноса. Кто-то присвистнул, другой ахнул в толпе, при виде зеленных банкнот, упавших сверху, на консервы, колбасы, сыры и другую снедь.

– Бля!!! – подавился Баян, как только дошло до извилин.

– Но… но… это же доллары! – выдавил Филя, узнав валюту, сказалось его трехлетнее воспитание в интернате.

– Чего? – протяжно выдавил Баян, чувствуя, почему-то, упадок сил.

– Мама родная, сколько жратвы! – воодушевленно закричал Зайка, подскакивая на коленях к куче. Не понимая в происхождении и сущности зеленых кирпичиков, Зайка яростно стал откидывать их за спину, приговаривая, – Теперь мы похаваем… мммм, и все свежее…

Все, несколько с удивлением, наблюдали за действиями Зайки, и лишь Каряга среагировал быстрее всех.

– Ты чё дибил делаешь? Деньги не трожь!

От неожиданности Зайка аж подскочил, выронив из рук очередную стяжку денег, намеченную для выброса. Обиженно, Зайка жадными глазами смотрел на колбасы и сыры, – деньги не нашенские, а жратва – отборная! Я такое никогда не видел…

– «Нашенские не нашенские», не тебе судить, разводи Зайка огонь, чувствую, пахнет веселухой!!! – наконец Баян успокоился, потирая в предвкушении ладони. Присев на корточки, он с любопытством стал разглядывать доллары. Сзади ползал Каряга, собирая раскиданные Зайкой деньги.

– Как много! – заворожено пробормотал Баян. По детски, он стал подкидывать в руках пачки банкнот, чувствуя силу, таявшуюся в деньгах, – эй поцики… кто умеет считать большие цифры?

– Да не надо, я уже посчитал, – спокойно сказал Серый

– Ну и сколько же здесь?

– Девяносто девять тысяч и пятьсот баксов!

– Понятно, – просто вымолвил Баян и как бы ненароком спросил: – а в рублях это сколько?

– Ну, почти шесть миллионов рубликов…

– Чего?????

– А ничего…. теперь мы миллионеры! – ответил Серега, вытаскивая из-за пазухи коробку конфет. Найдя в толпе мальчишек Милку, Серый подошел к ней и протянул сладости. Она сконфуженно потупила в пол глаза, – на, угощайся! Есть будешь их ты одна!

– Спасибо! – тихо поблагодарила Милка, и по новому взглянула уже в спину удалявшегося Серого. Никто из мальчишек не поднял на смех эту сценку, и девочка облегченно вздохнула. Все были увлечены деньгами, и лишь Курнос всё видел.

– Ага Серый, клеишь Милку? – язвительно прошептал Курнос подходящему Сереге и многозначительно ухмыльнулся.

– Дурак ты, Курнос, я же говорил, что так сделаю! – иронично отмахнулся Серый.

– А еще я помню, ты обещал, кажется, и ролики, а?

– Обещал, обещал – согласился Серый, – завтра возьмем, четыреста зелененьких мы ж пригрели, имеем право!

Глава № 15


Где деньги? Слухи и разговоры про них не пугали Игоря Борисовича, всегда можно было пустить контрслухи и контраргументы. А вот куда делись они, это больше всего и пугало депутата…. Сто тысяч! И этот старлей… как там его… Александр Сергеевич, как Пушкин, не давал покоя Игорю Борисовичу. Его намеки и рассуждения тревожили… а вдруг деньги найдены ментами и они разыгрывают свою хитрую игру, расставляя капканы. А с другой стороны, по горячим следам, им выгодней было сразу прижать деньгами его… так что скорей всего, бабло сделало ноги. Еще была надежда на Чачу, сегодня его должны выпустить под залог. Что-то ведь он должен был знать про деньги, правда, он даже адвокату словом не обмолвился про них. Если он тоже не видел эти деньги, то значит, был кто-то еще? А вот неизвестная личность – это всегда опасность. А опасность – это дрожь под задом депутатского кресла…

Такие примерно мысли крутились в голове Игоря Борисовича с самого раннего утра, еще в четыре, он проснулся, сделал утренние дела в ванной и туалете. Успел приготовить кофе, разогреть пончики и копченую грудку курочки. Сейчас он сидел в кресле, перед включенным телевизором с пустыми глазами и завтракал.

В спальне пронзительно зазвонил будильник, поставленный на шесть утра, именно в это время начинались будни Игоря Борисовича. Из спальни вышла жена с заспанными глазами и помятой бежевой ночнушке. Иринка представляла собой жалкую картину: «Индюшка с целлюлитом!». А ведь было время, Ирка была красоткой, одна из самых заметных и красивых девушек на юрфаке, в университете. Правда, и сам Игорь Борисович, был тогда строен и подтянут, он даже играл в баскетбол… Как говориться: «маза фака – я студент юрфака»… «Нда» – вздохнул Борисович, устремив свой взгляд с жены, на свои ожиревшие ноги, в тапочках с ушками кроликов, подарок жены на 23 февраля. – «Ужас!»

– Зайчик, ты уже встал? – прохрипела Ирина, остановившись в дверном проеме.

«Какая догадливая» – мелькнуло в голове Борисовича, но вслух он лишь произнес: – дорогая, не спится что-то…

– Бедненький!.. – голос жены пропал в ванной, через пару секунд раздался характерный звук, льющийся воды.

На экране как раз молодой ведущий уверял о росте производства, не смотря на введённые санкции против России, когда заиграла мелодия из мобильника, лежащего на журнальном столике. Взяв со стола телефон, Игорь Борисович с трудом поднялся с кресла и поплёлся к пластиковому окну. – Слушаю!

– Игорь Борисович? – знакомый голос адвоката был под легким «шафе».

– Да, здорова Семеныч! – за окном, на улице, двое бомжей копались в мусорном контейнере в поисках вкусненького или витаминного.

– Игорь Борисович, я тут вчера, эк… засиделся на банкете и совершенно забыл вам позвонить…

– Ты чего? Кривой еще?

– Да нет… ну, может, чутка, эк…

– Ну и что ты хотел сообщить… вчера? – не выдержал Игорь Борисович, разозлившись то ли от того, что один из бомжей нашел съедобное и тут же запихнул это в рот, то ли от состояния адвоката.

– Собственно ни чего серьезного, просто эк… сегодня выпустят Чачу в десять утра, надо бы приготовить эк… залог в полтишок рубликов… вот в принципе и все…

– Слушай Семёныч, что-то ты расслабляешься, в последнее время много… смотри, сокращу тебе гонорары, – удивился наглости бомжей Игорь Борисович, один из них, без стыда вытащил свой корешок из штанов и стал ссать. Прищурившись, депутат с недоумением прочел на сухом асфальте родное – известное слово из трех букв, – поэт херов!

– Не понял?

– Да это я не тебе, Семеныч. Значит слушай, Сократ вчера вышел из больницы…

– Как он, кстати?

– Лучше не бывает, только синяк на затылке. Значит так, деньги будут у него, он подъедет к тебе в девять. Ты давай, приводи себя в чувство, и к десяти чтоб был как огурчик у меня. Ты все понял?

– Ик… конечно, Игорь Борисович!

– Тогда всё, в одиннадцать чтобы все были у меня в офисе!

– Всё будет в лучшем виде! – договорить адвокат не успел, так как Игорь Борисович выключил мобильник и положил его на подоконник. Открыв окно, он высунулся и на весь двор, заорал:

– Вы! Бляди! Сначала ссать, а теперь и срать… падлы!

Один из бомжей, жуя заплесеневший хлеб с безразличием упёрся мутным взглядом на Игоря Борисовича и, не вставая с корточек, продолжил опорожнять желудок. Другой бомж, перестав шебуршить мусор в контейнере, повернулся лицом к окнам. Вытерев грязные руки об штаны, с наглостью, показал средний палец и смачно плюнул в направлении Игоря Борисовича.

– Вот, суки! – выдавил с ненавистью депутат, закрывая окно. Взяв мобильник в дрожащие от злобы руки, Игорь Борисович набрал номер Сократа.

– Алло! – ответил Сократ, после третьего гудка.

– Здорова Сократик, милый, как голова?

– Здравствуйте, Игорь Борисович, болит ещё немного, а так, терпимо! – настороженно ответил Сократ.

– Это хорошо, тогда просыпайся, заводи машину и через пятнадцать минут ко мне. Дело есть…

– Понял! Что-то серьезное?

– Да так… деньги у меня возьмешь на залог для Чачи, в десять его выпустят. Поедешь с Семенычем к ментам, за Чачей. Все понял?

– Да!

– И еще… маленькое дело по пути надо сделать.

– Какое?

– Тут у меня во дворе два бича беспредельничают… надо бы им урок воспитания провести!

– Понятно, – заговорщески сказал Сократ повеселевшим голосом, – С переломами… или просто фейсы разукрасить?

– А это уже на твое усмотрение… только без мокрого… хватит уже одной мокрухи…


* * * *


Два бомжа блаженно сидели на скамейке, во дворе после того, как справили свои естественные нужды. Даже крикливый пузан не смог испортить им настроение.

– Какие важные, блять… – выговорил один из них и вытащил из кармана рваной куртки окурок, подобранный по дороге.

– Ааа, волки позорные! – махнул рукой другой бомж, оскалив пять своих гнилых зуба.

– Эти козлы сидят у себя в хатах, проблем не знают…. – горько вздохнул напарник, и как будто что-то вспомнив, продолжил: – Слушай Хряк, вчера встретил сына…

– Ничего себе! У тебя сын есть?

– Есть, но слушай… и сын вручил мне соточку… может две перцовочки в аптеке взять?

– Дак давай, я сбегаю? – воодушевился Хряк, весь подобравшись.

– Сбегай, – благосклонно согласился бомж, почесывая свою бороду, – только по быстрому!

Хряк выхватил протянутую банкноту и лихорадочно поковылял со двора. Бородатый бомж остался на скамейке, достал спички и прикурил свой зажеванный бычок. Откинувшись на скамье, бомж стал смотреть на окна, в которых зажигался свет, пробуждаясь после ночного сна. Очень, очень давно, вспоминал бородач, он так же жил, не тужил. Была жена, квартира и даже сын… работал на заводе, пил как нормальный, в меру. Потом жена умерла… и понеслась душа в рай. Квартира ушла, сына опека забрала, друзья растворились. Потом сын сбежал из детдома и прибился к таким же охламонам, а он продолжал квасить по-черному. Только в такие утренние моменты, под похмельный звон в голове, бородач вспоминал, что сын у него еще есть, где то, и так же его кидает по жизни. Иногда, если мелочь еще оставалась, он садился в троллейбус и ехал в Металлургический район, на местный базар. Там, изредка, бородач встречал сына, промышлявшего с друзьями. Видя его живого, он успокаивался…

– А-а-а! Заждался? – подошел Хряк, резко прервав горькие воспоминания, – Вован, я на сдачу «Приму» взял, ты не против?

– Не, все правильно, гулять так гулять! – невесело ответил бородач, предстоящая попойка не радовала.

– Да ты чего, Вовчик, нос повесил?

– Да так!

– Как так? Ну, блять, говори что стряслось? – не унимался Хряк, садясь на скамью, рядом с Вованом.

– Да о сыне думал… – хотел отмахнуться Владимир.

– А что стряслось? – заинтересовался Хряк, – вроде бы с ним всё в порядке, раз отцу деньги дает…

– Да что-то на сердце не спокойно…

– Выкинь из головы Вован, парень твой не болеет, деньги есть…

– Вот именно это меня и смущает.

– А что-то не так?

– Видишь ли… я его регулярно видел… с такими же парнишками, они где-то живут в металлургическом, шоблой ходят, побираются. Воруют понемногу…

– А чё не в детдоме? Там-то ему легче было бы… учился бы хоть…

– Да сбежал оттуда… да я не о том, ну грязный он, в лохмотьях вечно, а вот вчера он подошел ко мне… и я, блять, его не узнал! Чистый такой, одет в новое и подстрижен! Как обычный парень! – вздохнул печально Владимир.

– Дак радоваться надо, вот чудак, налаживается всё у него…

– А с чего бы это? Вот не спокойно как-то и всё!!!

– Ладно, хватит сопли тут жевать да тоску нагнетать… не пора ли нам поддать? – скаламбурил Хряк. Сделав пару движений фокусника, хряк достал из рукавов две бутылочки двухсотграммовых аптечных настоек, – опля!

– Не плохо, – прохрипел Владимир, с нетерпением схватив бутылочку. Мысли о сыне испарились. Отвинтив крышку от горлышка, тут же приложился, – ууу бля…. ядрёна!

Его напарник повторил действия, отхлебнув сразу полбутылочки перцовой настойки. По крови сразу растекся свинец, а в желудок ударил резко огонь. Дыхание перехватило от крепости неразбавленного пойла, – Ооо! Охринеть!

– Даааа… – просипел Владимир, было желание растянуть удовольствие, но погоняв остатки по стенкам бутылочки, не выдержал, и опрокинул содержимое в луженное горло.

– Оххх! – выдохнул Хряк от ударивших паров спирта в нос и перегнувшись через свои колени, стошнил непереваренными кусочками заплесеневшего хлеба и желчи.

– Блять, ты чего добро переводишь? – от возмущения у Владимира, аж борода встала дыбом…

– Да елы палы, не в то горло попало… навык теряю! – оправдался Хряк, слизывая с нижней губы застрявший кусочек.

По дороге, к дому, подъехала серебристая «гранта», из машины раздавались басы, усиленные соббуферами. Выбрав небольшой свободный участок у припаркованных машин, «ваз» влез туда и остановился. Вибрация резко прекратилась, музыку водитель выключил. Из машины вылез здоровый и высокий парень, с абсолютно лысой головой.

Владимир с Хряком нисколько не стесняясь, продолжали балдеть на лавке, даже когда парень направился в их сторону. Доброжелательная улыбка здоровяка не внушала опасности, а только располагала к себе.

– Что мужики? Отдыхаем? – по-простецки спросил парень, остановившись напротив скамьи бомжей.

– Ну да… ик, – ответил Хряк, рыгнул без стеснения в сторону здоровяка. Глаза парня блеснули подозрительным огнем.

– Жалуются тут на вас… беспредельничаете?

– А тебе мальчик какое дело? – сплюнул смачно под ноги парня Хряк. Тот сделал шаг в их направлении, угодив ботинком в лужу непереработанного завтрака, и чуть не поскользнулся. Бомжи нездорово загоготали, вляпанивание их повеселило.

– Ууу, суки! – сорвался парень, с лица как ветром сдуло улыбку, – твари поганые!

Два приятеля не успели убрать ухмылки с лиц, как здоровяк схватил Хряка за шиворот, а Вована за его бороду и привлек их к себе. – Что уроды? Весело?

– Ха! – нервно выдохнул Хряк в недоумении, и тут же получил коленом в живот. Владимир от боли завыл, пытаясь вырвать свою бороду из цепких пальцев здоровяка. Пока Хряк корчился на полу, схватившись за живот, парень, освободившейся рукой, со всего размаха, врезал кулаком в переносицу Владимира. Харкая кровью, Вован упал в блевотину своего друга.

– Так этих калдырей! – раздался чей-то голос с балкона стоящего дома, – а то уже достали гадить тут!

Воодушевленный голосом, парень со всей своей массы, пнул бородача по голове. Тот, издав нечленораздельный стон, отлетел обратно к скамье и потерял сознание. Тогда парень переключился на его друга, пытающегося привстать, и методично стал избивать ногами, теперь почему-то брезгуя прикоснуться рукой.

Из окна с удовлетворенной улыбкой, смотрел Игорь Борисович…


Глава № 16


– Ну, спасибо! – поблагодарил Баян двух мужиков, одетых в синие спецовки с лямками и ремнями безопасности, небрежно накинутыми на плечи. Шахтерский фонарь равномерно покачивался на крючке в стенке, освещая теплотрассу. Протянув пятитысячную купюру, Баян продолжил: – только как договорились, никому ни слово!

– Базар нужен! – уверил один из мужиков, выхватывая бумажку из рук мальчишки.

Другой мужик, тот, что постарше, не выдержав, спросил:

– И как вы здесь живете? Особенно зимой?

– Ну как, как… выхода-то другого нет.

– И много вас тут обитает?

– Не очень…. – расплывчато ответил Баян.

– Ну да ладно… бедные дети, – с сочувствием пробормотал любознательный мужик, и уже более громко предложил: – что? Пробуем?

Все кивнули головой, и мужик дернул рычаг на себя. В туннеле зажглись две лампы, освещая лежащие тут и там пустующие лежаки. Теплотрасса уходила все дальше и в глубине чернела темнота, не тронутая светом ламп.

– А в принципе, ничего так, можно жить! – одобрил мужик, осматривая освещенное помещение, – и тепло вроде!

– Только смотрите пацаны, чтобы не затопило розетки, у них запас провода есть на всякий случай, если что – поднимите над водой, поближе к потолку, замыкания нам не надо! – стал показывать на торчащие в трубах, розетки, второй электрик. – Есть вот общий рычаг, на все провода, для отключения электричества… вот выключатель на лампы! – включил и выключил, для демонстрации, свет, электрик.

– И еще… иногда выходите просматривать у столба трансформатор… он закрытый так то, но если что, звоните или мне или Семену. И если вас накроют, не вздумайте сказать, что это мы вам всё протянули! Говорите, что было так уже, всё понятно?

– Да дядя Андрей! Всё будет путем! – уверил Баян, следуя за электриками к лестнице наружу.

– Ну… счастливо что ли, паренек! – вымолвил идущий следом за коллегой, электрик.

– До свидания дяденьки! – попрощался Баян, и электрики полезли по лестнице.

После того как мужики вылезли, Баян на всякий случай выдержал пару минут, задрав голову к люку. После чего выкрикнул в дальний угол темноты туннеля: – Мелкие, всё в порядке!

Из глубины теплотрассы на свет стали выходить мальчуганы, озираясь по сторонам.

– Долго они делали… во круто!.. теперь свет собственный есть… мафон или телик можно взять… да!… – начались раздаваться радостные возгласы подходящих пацанов.

– Баян! Баян! – подбежал к старшему Шмыг, – Милка говорит, что мои смыки… хммм… можно вылечить. Какие-то капли есть, капать в нос нужно!

– И что? – не понял Баян, с недоумением смотря на мальчугана.

– Они в аптеке продаются, пожалуйста Баян! – заныл Шмыг сморщив лицо.

– Ну ладно… если не забуду! – благосклонно согласился Баян, усаживаясь на свою лежанку.

– Вот клево! – радостно взвизгнул Шмыг, разворачиваясь, – слышь Курнос, Баян обещал мне капли взять.

– Ну и хорошо! – согласился Курнос, – а что за капли?

– Для носа, чтобы не сопливить! – ответил Шмыг, для подтверждения своих слов шмыгнув в очередной раз.

– Это надо! – потерял интерес к Шмыгу, Курнос, устраиваясь на лежанке.

На соседней лежанке уже сидел Серега и исподтишка наблюдал за действиями Милки. Та, с улыбкой открывала найденную маленькую сумочку – косметичку, подаренную в тихаря от всех, Серым.

– Ого! – с недоумением выдохнула Милка, увидев содержимое сумочки, – Ничего себе!!

– Видал, какая счастливая?! – повернулся к Курносу Серый, удовлетворенный произведенным эффектом на Милку.

– Чё? – не понял Курнос.

– Да вон, Милка раскрыла мой подарок…

– А, ты про помадки, – увидел Курнос, как в этот момент, Милка красит губы помадой из сумочки перед дамским зеркальцем, – не понимаю, какая в них радость?

– Был бы девчонкой, по-другому бы заговорил! – со знанием дела, заметил Серый.

– Не, если бы я был девкой, я бы стал тогда мальчиком. Не люблю этих баб! Сю-сю, да сю-сю…. Фу, аж противно!

Ажиотаж, вызванный появившимся электричеством в Доме мальчишек, постепенно спадал. Некоторые потихоньку начали устраиваться спать, на улице солнце уже зашло, и настал поздний вечер. Другие доедали припрятанные бутерброды или пирожки, оставшиеся после двухдневного объедания, в честь удачного обмена нескольких бумажек старшиками. Те, кто ложился спать, снимали свои обновы, они боялись их замарать об пыльные свои лежаки.

Каряга с солнцезащитными очками, прицепленными к воротнику «мастерки», подошел к рубильнику.

– Ну что, спать?

– Каряга! Рубильник не трогай… там рядом выключатель есть для света! – донесся, из глубины туннеля, голос Баяна.

– Нашел, выключаю! – выключил свет Каряга… потом опять включил и так несколько раз, – Классно!

– Хоре, баловаться, дурень! – нетерпеливо выкрикнул Баян не особо строго.

Настала полная темнота, после света темень особенно чувствовалась. Даже разговоры прекратились. Мальчуганы, как будто по внутреннему сговору, затаили дыхание, прислушиваясь к шорохам снующих где-то в трубах, крыс. Этот звук был привычен, и вот уже некоторые пацаны начали похрапывать, последние дни, насыщенные событиями, притомили парнишек изрядно. Через какое-то время, на дальних лежанках, возникло легкое движение и тихий шепот. Курнос навострил уши. Так и есть – кто-то затевал «ширнуться». По теплотрассе стал распространяться специфический запах растворителя. Курнос принюхался и узнал в запахе толуол. Как-то раз, Курнос пробовал эту гадость и чувствовал он себя очень плохо потом. После чего понял, что «нюхнуть» это не его. «Опять Филя с Зайкой сообразили видать!» – догадался, Курнос, горестно вздохнув. Повернувишь на другой бок, он закрыл глаза, чувствуя тяжесть в веках. А еще через минуту, Курнос впал в объятия Морфея.

А в это время Серый, всё ворочался на своем лежаке. Странное томление испытывал мальчишка. Перед глазами всё стояла Милка, с улыбающимися, накрашенными губами. Никогда он не видел её такую счастливую и такую красивую, сердце учащённо билось. Прошло уже минут пятнадцать, а сна не была ни в одном глазу, в голову лезли всякие непристойные мысли. Низ живота сковала сладкая истома.

– Курнос? Эй, Курнос? – попытался заговорить с другом Серый, чтобы хоть как-то отвлечься, но тот не откликался. Тогда Серый попытался представить лица своих умерших родителей, но не получалось. Странное дело, интуитивно он их помнил, но лица растворялись и блекли. А вот Милка предстала перед ним как в реальности, еще и обнаженная по пояс…

– Сережа? Сережа? – раздался рядом с Серым девичий шепот. Серый не двигаясь, лежал и не верил в происходящее. И лишь когда окрик повторился, Серый ответил, пытаясь вести себя естественно:

– Что?

Шорох Милкиной одежды стал приближаться.

– Ты где?

– Тут! – так же тихо прошептал Серый, чувствуя головокружение от нереальности происходящего. По запаху женских духов подаренные Серым, он почувствовал приближение девочки. А через миг, мягкое прикосновение рук.

– Это ты? – спросила Милка.

– Ну! – наигранно безразличным тоном, выдавил Серый.

– Можно я рядом с тобой лягу?

– Да, пожалуйста, не жалко… – согласился Серый, отодвигаясь на своем тюфяке.

Милка улеглась рядом с Серым. От аромата исходящего от девушки, закружилась голова…

– Как я пахну? – кокетливо спросила Милка, приближая свою голову к Серому.

– Не плохо! – ответил Серега, замерев.

– Это твой подарок, Сереженька, я сразу поняла чей это подарок… мне ещё никто ничего не дарил!

– Да ладно уж… – попытался отмахнуться Сергей, радуясь, что темно и не видно его улыбки. Приятно было все-таки от слов Милки.

– Нет, честно, Серёженька, ты очень добрый! – прервала Сергея Милка, прижимаясь всем телом к Сергею, – хочешь, поцелуй меня?

– М-м-н-н… – забормотал Сергей, почувствовав приближение губ Милки к своим губам. Неумело мальчишка поцеловал Милку и попытался отстраниться от неё. Но девочка не дала это сделать, жарко обняв его, и умело засунув свой язык в рот Сергея. Свободную руку Милка опустила ему внутрь штанов.

– Мальчик мой… – горячо зашептала Милка, с нежностью поглаживая в паху у Серого, – а ты уже совсем взрослый…

Неожиданно на дальних лежанках раздался резкий и громкий крик. Милка быстро оттолкнула Сергея и растворилась в темноте. Крик перешел в стон, полный боли…

– Что случилось? – выкрикнул проснувшийся Баян, – Каряга, включи свет!

Свет ударил в глаза, у рубильника стоял потирающий глаза Каряга. Мальчишки стали просыпаться, нервно оглядываясь по сторонам. Милка тоже стояла у своей лежанки, сделав сонный вид.

На дальних фуфайках лежали двое парнишек с целофанными пакетами, торчащими из рукавов. Это были Филя с Зайкой. Филя конвульсивно дергался, издавая разбудившие всех стоны. В какой-то момент, стоны перешли в бульканье, и изо рта пошла пена, не смотря на стиснутые зубы. Рядом с ним лежал Зайка, на лице которого читалось блаженство. Стеклянные глаза Зайки не на что не реагировали, лишь рука механически подносила рукав с целлофаном, к лицу. Сделав, несколько подряд, быстрых вдохов и выдохов, Заяц откидывал руку обратно.

– Бля, да они передозились! – выкрикнул подошедший к ним Баян.

– А Филя то кажется, умирает! – тихо сказал кто-то из столпившихся парнишек.

Баян нагнулся над лежащими пацанами и вырвал у них из рукавов пакеты. Зайка инстинктивно дернулся на «башню», невидящими глазами смотря в пустоту. Баян, с размаху, ударил по лицу Зайку. Тот с глупой улыбкой отлетел на трубы. После чего, Баян нагнулся над Филей и стал хлопать ладонью его по щекам. Конвульсии продолжались, и ноги его начали сжиматься и вытягиваться.

– Мужики, ну ка помогите быстро, его надо вытащить на воздух! – обратился Баян к стоящим в ступоре мальчишкам. Наверх вылезли Каряга с Беком, готовые перехватить руки Фили. Баян с Косым перехватили дергающегося Филю и подтащили к колодцу. С трудом, мальчишки вытащили Филю наружу, на воздух, пахнущий нафталином и сероводородом, тянущий из градирен завода. Было освежающе прохладно. Из люка стали вылазить остальные мальчишки и обступать лежащего.

– Надо что-то сделать, мальчики!!! – истерично пробормотала Милка, бледнея от страха с каждой минутой.

Подошёл Баян и склонился над извивающимся Филей.

– Филя! Ты слышишь меня? – выкрикнул Баян, ловя изворачивающиеся руки и, уже обращаясь к стоящим парням, приказал: – Косой, Бек! Хватайте Филю за руки и ноги и держите крепко!

Те подскочили к Филе, и с трудом перехватив конечности, прижали его к земле. Баян сел на колени и попытался отжать сведенные челюсти Фили. – Кто-нибудь дайте нож или вилку!!

Кто-то протянул ложку Баяну, и тот, выхватив её из рук, попытался вставить в зубы. Сломав один зуб Филе, с трудом удалось засунуть ложку, и методом рычага Баян расцепил челюсти. Изваляв руки в липкой слюне и пене, удалось зацепить язык пальцами и вытащить его из гортани. Но в какой-то момент, Филя перестал дергаться и извиваться, Баян в страхе отступил от него. Лишь ноги судорожно-то сгибались, то разгибались, а пена стала выходить кровавой.

– Всё! – слово, произнесённое Серым, прозвучало в полной тишине. Все, молча, смотрели на последние судороги Фили.

Малый, самый младший из компании, тихо заскулил как собака, вытирая рукавом проступившие слезы. К нему подошла Милка и обняла его, прижав голову малыша к своему животу. Малый громко и навзрыд заплакал, уткнувшись в кофту Милки, которая так же рыдала.

Филя, сделав судорожный последний вдох, выгнул спину и замер, уставившись стеклянными глазами в ночное небо. Луна безразлично смотрела на кучку мальчишек, столпившихся вокруг умершего, даже плачь, прорвавшийся сквозь молчание мальчишек, не трогало ночное светило. Сегодня был яркий, осенний звездопад, но всем было не до него.


Глава № 17


– Ну… что скажешь? – ужасающе тихо спросил Игорь Борисович, развалившись в своём массивном кресле. Между пальцами он крутил незажженную сигару, – где деньги, Дим?

Перед ним стоял небритый Чача в смятой одежде, он без страха, и даже нагло, смотрел на шефа.

– Я скажу, но только наедине! – выговорил Чача, бросив взгляд на Сократа и адвоката. Игорь Борисович оживился после слов Чачи и махнул рукой. Бледный Сократ, выходя из офиса, бросил неуверенный взгляд на напарника…

– Секреты какие-то… – проворчал недовольно обрюзгший, после попойки, Семёныч, закрывая за собой дверь.

– Ну, Дим, говори! – заволновался Игорь Борисович, с нетерпением ёрзая в кресле.

– Произошла случайность…

– Какая такая «случайность»?

– Деньги у бомжей! – решил с ходу выдать правду, Чача.

– Как так, у бомжей? – глаза у шефа округлились в недоумении.

– А вот так… когда я в козла этого попал, он блять, выпустил пакет из рук и деньги улетели в кусты…

– Ну… и?

– А там эти двое… не знаю, что они там делали… они и забрали этот пакет. Я дурак, нет, чтоб сразу в кусты рвануть в поисках, стал искать рядом с мертвяком, только после в кусты зашел… а там, эти гады уползают с деньгами, малолетки… блять…

– Это какие такие малолетки?

– Да дети обычные, судя по одежде, беспризорники какие-то…

– Нда, – пробормотал Игорь Борисович, задумавшись, – бывают же совпадения…

– Я этих сук снял бы… да, бляха муха ментяры эти скрутили меня, ладно хоть не обратили внимание, что я там высматривал в кустах… а так бы…

– Всё, хватит! – прервал сбивчивую тираду Чачи, депутат, выходя из ступора, – что будем делать-то?

– Да я найду этих козявок, шеф, головы падлам поотрываю… всё вернут, до копейки, век воли не видать…

– Заткнись!.. – попытался остановить возбудившегося Чачу, шеф.

– Чтоб какие-то щенки меня вокруг пальца…

– Заткнись! – еще громче выкрикнул шеф, потеряв терпение, – слушай меня внимательно!

Чача замолчал, лишь желваки заходили ходуном.

– Значит так дорогой, никаких действий не предпринимай…

– Но…

– Молчи и слушай, – бросил гневный взгляд на Чачу, Игорь Борисович, – чтобы никто, ничего не предпринимал в поисках этих денег. И еще, полиция хоть и пригрета… но кое-кто из них, очень интересуется этим делом. Я думаю, кое-какой информацией об этих денежках они владеют…

– Да я молчал, шеф! – возмутился Чача.

– Успокойся, Дима, я тебе теперь как никому другому доверяю! – после этих слов, Чача покраснел.

– Тогда я…

– Подожди, слушай дальше, не дай бог менты деньги эти найдут и ими прижмут меня… – шеф замолчал, кинув настороженный взгляд на Чачу, но обдумав слова, продолжил: – ты же понимаешь, что этот доход немного не трудовой… и очень может произойти так, что корочки депутата я могу потерять… ну… и заодно свободу.

– Шеф, на зоне я был… вы точно не пропадете! Такие, как вы там красиво живут!!!

– Спасибо конечно за поддержку, Дима, но я пока не очень хочу туда! – улыбнулся Игорь Борисович.

– Так что с деньгами?..

– Димка, чёрт с этими деньгами, считай, что это благотворительность!

– Ни фига себе благотворительность…

– Заработаем еще, какие-то сто штук зелененьких… – Чача поперхнулся, услышав сумму. Шеф понял, что сболтнул лишнее и, глянул на Чачу, – ты ничего не слышал!

– Да нет, что вы! – уверил Чача шефа, громко сглотнув застрявший ком.

– Так что Дим, иди пока домой, передохни… а еще лучше недельку отдыха я тебе дам, сгоняй куда-нибудь…

– Спасибо, шеф! – поблагодарил депутата Чача, отворачиваясь к двери. Сделав несколько шагов к выходу, он остановился и повернулся обратно к шефу с какой-то мыслью.

– Ну, что еще? – спросил настороженно Игорь Борисович.

– Шеф… я тут подумал…

– Ты? Подумал? Ты меня удивляешь…

– Серьезно, шеф.

– Говори – о чём ты там подумал?

– Если уж дали мне эти дни, вы не против будете, если я проведу их по своему усмотрению?

– Да нет вообще-то… – неуверенно ответил Игорь Борисович, чувствуя тревогу.

– Тогда шеф, можно я поищу этих засранцев?

– Даже не знаю…

– Шеф, деньги эти они в зубах принесут!

– Только не вздумай втянуть моё имя в этот поиск…

– Что вы, только я и они! – уверенно отчеканил Чача.

– Ну, если ты уверен, что твои поиски прокатят гладко…

– Наигладнейшим образом, шеф!

– Тогда вперед, дерзай!

– А деньги? – хитро глянул на шефа, Чача.

– Мне эти деньги не нужны … это будет твой бонус! Если конечно ты их откопаешь…

– Спасибо, шеф!

– И еще Дима, только давай без мокрухи.

– Да вы что! – возмущенно выпалил Чача, отворачиваясь от шефа. В глазах водителя мелькнули адские огни, но их шеф уже не видел, – ни один волосок не упадёт… с деток!

– И чтоб моё имя нигде не фигурировало, это чисто твоё дело! – крикнул вдогонку Игорь Борисович.

– Само собой! – ответил Чача, захлопывая за собой дверь. Впервые за последние годы Дима почувствовал возбуждение, и это было далеко не из-за возможности отыскать большие деньги. Охота! Пленяющий азарт от предстоящей Охоты! Как давно он не вдыхал возбуждающий страх жертвы…


Глава № 18


Филю мальчишки закопали у забора завода уже к утру. Для приличия все постояли у незаметного холмика от могилки. Баян попытался сказать речь и вспомнить что-то хорошее про Филю… но помявшись как двоечник и почесав затылок, ничего хорошего и не вспомнил. За прожитые годы в этой компании, Филя ничего не сделал полезного и ничего не предложил. А вот токсикоманом он был отменным, много раз был битый охранниками завода, но любовь к растворителям, не могла его удержать на месте. Так что смерть мальчишки не изменила рутинную жизнь в колодце, только разве освободилась лежанка.

Ближе к десяти утра очухался Зайка, но узнав о потери напарника, он слёг до обеда, стыдясь открыть свои глаза. Старшики отправились в город за покупкой магнитолы с радио и СиДи, а младшие остались отдыхать после бессонной ночи. Лишь Малой еще долго плакал на коленях у Милки, да и то, не от любви к умершему Филе, а скорей, просто, от детского страха перед смертью.

К обеду Зайка все-таки встал и пошел готовить гороховую кашу с настоящим мясом, суетясь с котлом и чашами. Когда он глазами встречался с ребятами, то сконфуженно отводил взгляд в сторону.

– Жалко Филю! – изрек Курнос, по-восточному сидя на тюфяке Серого. Перед ним сидел Серый и раздавал карты.

– Сам виноват, – буркнул Серега, переворачивая козыря и ставя на его колоду карт, – он давно уже такую смерть искал!

– Всё равно, жалко, – не согласился Курнос, беря розданные карты веером, в руки, – ведь жил человек и хоп… смерть… у меня семёрка!

– Ходи.

– И жил, не тужил… пару раз даже, с нами в карты играл!

– Если честно, то Филя был уже ненормальный, последние полгода, точно… бито.

– Это почему?

– Ты глаза его видел?

– В смысле?

– Когда ещё жив был… ведь он уже больше ни о чём другом не думал… как только, где бы ширнуться, да нюхнуть… его даже спиртяга не привлекала как вон Баяна или Косого, клей да толуол… Курнос, не мухлюй!

– Ну, спутал, восьмерка на девятку похожа… тогда бито.

– Мальчики, можно с вами поиграть? – спросила Милка, тихо подошедшая к играющим мальчишкам.

– Иди, нянькайся вон с Малым! – брезгливо бросил Курнос.

– Да он бедненький, умаялся… заснул уже… ну пожалуйста!

– Валила бы…

– Да ладно тебе, Курнос, пусть поиграет, – поддержал Милку, Сергей, – втроем то интересней будет.

Курнос с недоумением посмотрел на Серого и Милку.

– Ты чего, Серый?

– Ну серьезно… пусть присоединяется…

– Да она же дура!

– Сам дурак! – огрызнулась Милка, не отводя глаз от Серого.

– Да идите вы все! – психанул Курнос, раскидывая свои карты и встал с лежанки Серого, – тоже мне голубки.

Курнос с обидой улегся на своё место и демонстративно, с обидой, отвернулся от сладкой парочки, но уши всё же навострил.

– Сереженька, ну что? Раздавай!

– Да что-то перехотелось…

– Тогда пойдем, погуляем?

– Ну, не знаю даже…

– Идите, идите! – не выдержал Курнос, крикнув со своей лежанки, и с подковыркой, продолжил: – Может соснёт у тебя?!

– Урод! – вскипел Серый, дернувшись в сторону лежащего Курноса. Рука девочки удержала его порыв.

– Пойдем отсюда! – предложила спокойным голосом, Милка.

– Пошли! – согласился Серый, и в адрес Курноса, промолвил, – а то шакальё тут всякое вякает…

– Ой, ой… – передразнил уже уходящей парочке Курнос, обида жгло сердце. Какая-та дура отвлекла внимание друга, превратив его в идиота. А ведь Серый был лучший друг для Курноса, ещё с того времени, как он прибился к их компании. Только Серёга мог рассказать истории про нормальную жизнь, и ещё много другого интересного.

– Тварь… – зло прошипел Курнос, вытирая проступившие горькие слёзы.

– Куда пойдем? – спросил Серый, после того, как Милки он помог выкарабкаться из люка.

– Не знаю… может в парк? – неуверенно предложила Милка, отряхивая пыль с коленок.

– Что-то неохота… а вообще пошли! – сердечко дрогнуло в страхе от одного упоминания про парк, но чуть поразмыслив, Серый решил, что в принципе, риска нет. Тот амбал, в костюме, видел его в лохмотьях и грязного, а сейчас он при полном параде – чистый, как обычный мальчуган его возраста.

Пока шли, Милка с Серым разговорились о новой жизни, о будущем. Какие перспективы могут принести найденные деньги в их жизнь. Серый с удивлением узнал, что Милка хочет учиться и еще больше хочет завести семью. Серега, в свою очередь, рассказал, что у него есть две интересные книги, припрятанные в трубах, в колодце, правда их он почти наизусть знает. Еще Серега пообещал научить читать Милку, все равно он будет Курноса учить, так что, лишний ученик не помешает. Потом разговор переключился на родителей, точней Милка стала вспоминать свою мать. Как она, не просыхая, пила, водила всяких мужиков домой. А один раз она не появлялась почти неделю дома. Еда закончилась на четвертый день, а Милки было шесть, или уже семь лет, и пришлось еще два дня ждать мать, девочка даже теряла сознание от голода. Потом мамка появилась, пьянющая, а в пакете была лишь булка чёрного хлеба, и Милка эту булку проглотила почти за раз, потом ей стало плохо, тошнило. На следующий день она ушла из дому… – …и когда у меня будут дети, я в жизнь не оставлю их, даже на полдня… и никогда они не будут у меня голодать…

– А мои родители были классными! И отец, и мама, любили меня! – вспомнил своих Серый. – У меня комната своя была, постоянно слушал на своем мафоне диск Агаты Кристи, группа такая. Мама называла их «чернухой», но разрешала слушать.

– А мне нравятся «Блестящие»! – призналась Милка, – на базаре часто они играют…

– Фу!!! Это же попса, – скривился Серый в отвращении, – но что взять с тебя… ты же девочка!

– И что? – остановилась Милка и повернулась лицом к мальчишке. Она не мигая, стала смотреть в глаза Сергея, – значит я глупая что-ли?

– Нет… – выдавил из себя Серый, не отводя взгляда, еще он понял, что Милка очень классная, и как он раньше этого не замечал, – …ты… красивая…

– Правда? – улыбнулась Милка, подойдя вплотную к Серёжке, их лица почти прикоснулись.

– Правда! – ответил Серый, замерев в сладостном предчувствии.

Милка взяла на себя инициативу и прильнула к губам Серого. Мальчуган сначала не уверенно приобнял подругу, потом, чувствуя закипание в крови, стал прижать её всё крепче и крепче. В какой-то момент, Милка оттолкнула от себя его и, смеясь, по-девичьи, побежала вперед. Серега, с красным лицом от перевозбуждения, сперва в недоумении смотрел на убегающую подругу, а потом рванулся за ней, следом. Так, веселясь, они дошли до парка и остановились у ларька.

– Какое мороженное хочешь? – спросил Серый.

– Пломбир, – с интересом разглядывая витрину, ответила Милка.

– Два пломбира, в вафельных стаканчиках! – важно обратился в окошечко Серый, и протянул красную пятитысячную купюру, – Надеюсь, сдача найдётся?

– Мальчик, откуда у тебя столько денег? – удивилась продавщица, но бумажку взяла.

– Родители дали! – чуть дрогнув, ответил Серый.

– Ну, ну…. Сережа, ты что-ли? – узнала продавщица мальчика и удивилась его ухоженному виду, не раз она видела этого мальца в несколько другом виде.

– Да я, я тетя Маша, – согласился Сергей, отпираться было бессмысленно.

– А говоришь родители, плохо врать-то… ты, я смотрю, изменился… разбогател. Надеюсь, никого ты там не убил? – пошутила продавщица, отчитывая сдачу.

– Что вы, теть Маш, – поспешно ответил Серый, чуть вздрогнув, – просто сестра моей матери меня нашла, и к себе взяла…

– Ой, как хорошо-то, ну и слава богу, Сережа, захаживай к нам, не забывай! – и протягивая мороженное со сдачей, заговорщески мигнула, – а это твоя подружка?

– Это дочка тетки моей! – соврал Серый немного растерявшись.

– Ладно уж, дочка… вижу, как вы смотрите друг на друга, – улыбнулась продавщица, не узнав девочку… а ведь она тоже не раз покупала мороженное тут, так сказать, из постоянных клиентов. Дети уже отошли, и продавщица горестно вздохнула, – эх молодежь, как же вы красивы, пока молоды…

– Бутылку пива, живого! – прервал мечтания продавщицы следующий покупатель. Одетый в спортивный костюм, в кепочке а ля шансон, на лысой голове, и в зеркальных очках. Плечи покупателя были широченными и покатыми, упорно видать лежал под штангой. Протянув сторублевку в окошечко, парень спросил: – Можно с вами поговорить?

– Смотря о чем молодой человек, если о личной жизни, то я замужем! – хихикнула продавщица, вручая бутылку покупателю.

– Сдачу оставьте себе! – уверил парень, взяв бутылку.

– Спасибо парень, ну, так о чём вы хотели спросить? – заинтересовалась тетя Маша.

– Вы же тут давно работаете?

– Лет пять работаю, правда зимой закрывают ларек, и я ухожу в магазин на этот период…

– Это хорошо, меня интересуют местные мальчишки… беспризорники или там бомжи… – по испуганному лицу продавщицы, покупатель решил поменять тактику, – …вы не бойтесь, я не из полиции и не маньяк там какой-нибудь! Просто у меня умерла сестра, у неё сын был… я приехал из командировки поздно, а сына забрали в детдом. Он сбежал от них недавно и знакомые говорят, что видели его в этих местах, вместе с беспризорниками… вот я и ищу его!

– Ой, как жалко-то, – расчувствовалась продавщица, – Какой вы молодец, конечно я вам все скажу… есть у нас тут такие…

– Весь внимание! – протянул еще две сотки в окно покупатель, – продолжайте!

– Они иногда приходят после обеда… ой, да что я говорю то… вот, как раз перед вами мальчик с девочкой покупали мороженное. Дак тот мальчик как раз был в их шайке… и представляете, его тоже нашла тётка и к себе забрала! Вот совпадение… теперь он чистый, хорошо так одет…

– Что!? – взревел парень, чуть не задохнувшись от слов продавщицы. – Где? Когда?..

– Да что вы так реагируете?.. – тут уже немного испугалась продавщица.

– Куда? Куда?.. – с трудом сдерживая эмоции, выдавил сквозь зубы покупатель, снимая очки, – куда они пошли?

– В парк! – указала рукой направление продавщица, ужас сковал её от его холодных глаз, если бы она сразу увидела их, то сроду бы и слова не обмолвила, ни за какие деньги.

Быстрым шагом, чуть не срываясь на бег, покупатель припустился в указанном направлении.

– Странный день какой-то сегодня… давление что-ли высокое или полнолуние? – этот сумасшедший парень напугал тётю Машу изрядно.

– Извините… можно вас отвлечь? – раздался вежливый вопрос, обращенный к продавщице.

– Ну? Что вам? – глянула на спросившего тётя Маша. Перед ней стоял ещё один молодой человек, с проницательными глазами. Довольно милое лицо внушало доверие, – пива хотите или чё другое?

– Или «чё другое»… – ответил спросивший, вытаскивая красные корочки удостоверения и предоставляя их в развернутом виде.

– Что вам надо? У меня все документы в порядке… – испуганно залепетала она, матеря себя в том, что не взяла на сегодня больничный.

– Да вы не пугайтесь! – мягко выговорил служитель закона.

– А чего мне пугаться? Я ничего такого не делала и совесть моя чиста, – не совсем уверенно сказала продавщица.

– Да что вы как маленькая… меня интересует мужчина, который только что от вас чуть ли не побежал, после того, как пообщался с вами… о чем вы говорили?

– Да странный он какой-то… у него умерла сестра, пока он в командировке был, ну и сына сестры забрали в детдом…

– Бред какой-то… какая сестра? – в недоумении спросил офицер, – вы о чём?

– Вот и слушайте, раз спросили, – обиделась тетя Маша, – сына умершей его сестры забрали в детдом, так он сбежал оттуда, и сейчас живет с беспризорниками местными. И вот он приехал и хочет найти мальчишку!

– Нда… ничего не понимаю… а почему он так резко рванул в парк? – запутался офицер.

– А тут совпадение маленькое произошло… перед ним покупал у меня мальчик мороженое, как раз из этих… беспризорных охламонов. Только представляете, сейчас он в чистом расхаживает… красивый такой стал, ну прям жених, с девочкой гуляет. Я-то его узнала…

– Кого узнала? – совсем «закипел» мозг офицера.

– Да мальчика этого!.. Вы какой-то невнимательный для полицейского… короче, мальчика этого нашла его родственница и взяла к себе жить! Представляете, какое совпадение?.. Бывает же…

– Какая-та каша… а почему же он побежал?

– Ой, даже не знаю, странный какой-то… как только сказала, что мальчик перед ним мороженное покупал… он как снял свои очки… ужас, как на меня глянул… и побежал в парк! – тут продавщица чуть задумалась, – а знаете, взгляд то у него как у убийцы… я даже пожалела, что сказала про мальчика… он ничего плохого не сделает с ребёнком?

– Что вы, – теперь задумался офицер, кое-что стало проступать в этой мутной истории, – значит говорите в парк они все пошли?

– Да, – подтвердила продавщица и тут же продолжила, – вы уж проконтролируйте этого, со взглядом! Что-то сердце не спокойно…

– Не переживайте, спасибо за помощь! – поблагодарил офицер поворачиваясь в сторону входной арки в парк.

– Да не за что, – пробормотала уже в спину удаляющегося офицера, тот тоже, довольно быстрым шагом, пошел в парк, – ну, точно, сегодня полнолуние!


Глава № 19


Чача лежал на своей кровати, не веря в произошедшее за день. Было довольно поздно, а сна всё не было ни в одном глазу. Не мигая, он смотрел в потолок. Первый же день увенчался успехом в поисках этих засранцев. Это был плюс, а минус то, что эти твари начали тратить деньги. Плюс, что денег было много и промотать быстро такую сумму тяжело, минус, что если постараться, то все равно, потратить можно. Плюс, что он выследил их, вплоть до их убежища, не привлекая внимание, минус, что после возвращения денег, потраченное ими не возможно, что с них взять?.. не колодец же, в самом-то деле. Сколько там обитает этих беспризорников, он не посчитал, но примерно около десяти есть… и все они пользуются деньгами, а вот это бесило Чачу… Как они посмели забрать чужое? Игорь Борисович строго настрого запретил мочить их… хотя так хотелось именно это и сделать…


* * * *


Сложив все звенья воедино, Александр убедился, что деньги предназначались Игорю Борисовичу… но кто мог подумать что волей случая они окажутся у беспризорников. Благо, Чижов совершенно не оглядывался, уверенный, что слежки за ним нет. Как мальчишка вёл себя, в самом деле, что говорить, отрафированные мозги. Но знание этих фактов ничего не давало, при грамотной адвокатуре они разбивались в пух и прах. Этими деньгами надо было как-то завести в западню Игоря Борисовича. Как? Это вопрос был наиглавнейший… В любом случае, надо было выходить на контакт с этими мальчишками, уговорить их на добровольную сдачу государству, чтобы они подробно рассказали происхождение этих денег. И действовать надо очень быстро, а то, учитывая прошлое Чижова, могло произойти самое страшное.

Так рассуждал Александр, сидя перед окном с открытой форточкой, в зубах дымилась пятая сигаретка за последние полчаса.

– Сашенька, хватит курить.. иёем ко мне! – выкрикнул женский голос из спальни.

– Иду, кисонька! – ответил Александр, туша сигарету в пепельнице.

– Только, милый, закрой форточку, дует сильно.

– Закрыл… надеюсь, место пригрела!..


* * * * *


– Игореха, привет! – раздался голос в трубке, Игорь Борисович сидел дома, в мягком кресле.

– Здорова, Петруха, – поздоровался Игорь Борисович в телефонную трубку, – ну, что можешь рассказать про этого Равильчика?

– Ну что?.. чист он, нигде не пересекался со Скляром… не от него этот фраер нарисовался.

– Странно, а я уверен был, что от Скляра…

– И вообще, представляешь, он работает… работал учителем физкультуры в сто тридцать седьмой школе… и представляешь, там же и сам учился! – многозначительно договорил Петруха.

– А может, сидел он? Правда Чача вряд ли стал убивать, если бы от него это был… хотя, с другой стороны, свидетеля убрать мог бы наверно…

– Да нет, Игорь, чистый он, я тебе говорю! Подрабатывает немного, курсы у него по фехтованию. Женат… короче, вполне нормальная личность.

– Ладно понял… ну, а что там по телефонным контактам у него?

– Можно конечно зацепится, последние звонки были жене, и на один неизвестный номер сотового, симка выкинута по-любому… точно это был заказчик. Пытались выяснить у оператора, ни за кем не зарегистрирован, черный номер.

– Понятно…

– Ты давай тоже кумекай, что-то мне подсказывает – это из твоего окружения!

– Да понимаю я, понимаю…

– Слушай, а твой, как там его, Сократ, не мог?

– Да ты что? Он бедный первый получил по затылку, поверь, я сам видел, сильнейший был удар!

– Тогда думай кто ещё знал про твою встречу со Скляром…

– Да, блин, никто больше не знал…

– Ну ладно, Игорек, поздновато уже, пора спать… но ты все-таки соображай!

– Ладно, спокойной ночи!

– Покедова! – и раздались короткие гудки. Игорь Борисович положил трубку и задумался. И все же странно вёл себя Сократ в тот день… и ведь он бегал за пивом для Чачи, как раз перед встречей со Скляром. И суета эта его… Интуиция не подводила Игоря Борисовича, а он всегда доверял ей – надо было рыть.

Включив компьютер, Игорь Борисович открыл папку с названием «персонал», в неё всунуты были подробные анкеты всех работников. Найдя файлик «Сократов Андрей Иванович» он открыл её и меланхолично стал читать. Родился там то, ходил в садик, школу, закончил Юргу, занимался боксом, побеждал на «региональных», попал в сборную области, но после травмы, завязка с профессиональным боксом. Работал на часовом заводе «Полет», женат, дети. Всё нормально. По какому-то чутью, Игорь Борисович открыл «Одноклассники.ру» и забил в поисковик данные Сократа, вышел номер школы № 137 и класс. Правда, зарегистрированы были только восемь человек из класса, Сократ был, а другие одноклассники не знакомы. Но главное – школа, та же, что и у убитого, совпадение? В такие совпадения депутат не верил. Тогда Игорь Борисович открыл данные по технике безопасности. Нашел фамилию своего подчинённого и близких его родственников, для эвакуации, в случае военных действий.

Взяв айфон в руки, он набрал номер и запёрся в туалете. Сняв штаны, он уселся на мраморный унитаз и нажал на кнопку вызова.

– Алло? – спросил через минуту женский голос.

– Добрый вечер, Инна Петровна!

– Добрый… а кто это говорит?

– Извините, что поздно звоню, Инна Петровна, это начальник вашего сына… Игорь Борисович Крымов!

– Ой! – напугалась женщина, – что с моим сыном?

– Да не пугайтесь, Инна Петровна, с ним всё в порядке, – уверил Игорь Борисович, – я, собственно, хотел поговорить не о вашем сыне…

– Тогда что же вам надо? – насторожилась женщина.

– Только маленькую информацию, Инна Петровна!

– И какую же?

– Тут ваш сын порекомендовал мне человека взять на работу, говорит, что это знакомый хороший его…

– А я тут при чём? У него много знакомых, я и не знаю почти никого…

– Ну, мало ли?

– И кто же это?

– Залилов фамилия… Равиль Гумарович… может знаете?

– Аааа, – облегченно вздохнула Инна Петровна, – Равильчик!

– Ага… – кое-как скрывая крик, подтвердил Игорь Борисович дрогнувшим голосом, он понял, что ткнув пальцем в небо, попал в самую цель.

– С сыном они учились в одном классе, друзья по жизни, хороший такой татарчонок, смышлёный и вежливый. Берите его, не пожалеете. Эхх, не видела я его давно уже… ноги у меня болят, редко выхожу на улицу… – горестно вздохнула женщина, – и Андрюша стал реже заезжать ко мне, семейная жизнь, понимаете ли… спасибо деньгами помогает! Деловой стал…

– Ну, спасибо, Инна Петровна! – мягко поблагодарил Игорь Борисович, интеллигентно прерывая речь женщины, – и еще раз извините за столь поздний звонок!

– Да бросьте вы, мы в таком возрасте находимся, что сон всё реже нас посещает… бодрствуем всё…

– До свидания!

– Счастливо, вы уж возьмите Равильчика, не пожалеете! Живчик такой…

«Да уж, живчик… земля ему пусть будет пухом!» – чуть не выкрикнул в телефон Игорь Борисович, но сдержался.

Всё! Приговор был подписан Сократу родной матерью, так сказать собственноручно! Я ж тебя и породил и я ж тебя и погубил… ухаха! – Кишечник расслабился и прорвался… мрачная улыбка играла на губах Игоря Борисовича. Чувство облегчения переполняла в физическом и моральном плане депутата. Вымыв руки в ванной, Игорь Борисович подошёл опять к креслу. Подумав с минуту, он уселся в него, прихватив пепельницу.

– Нда… – в полной темноте он сидел и задумчиво покуривал сигару, в другой руке он крутил трубку телефона. Наконец, Игорь Борисович потушил сигару и нажал на вызов.

– Алло!? – раздался сонный голос в динамике.

– Гога, привет что-ли?

– Крым, ты што лы?

– Я, Гога, я! – тихо произнёс Игорь Борисович.

– По дэлу илы как?

– Или как потом, по делу, Гога!

– Какые дэла, дорой… приэхал бы ко мнэ на шашлык… а там бы и по дэлу поговорылы!

– Извини Гога, но дело очень срочное!

– Ладно уж, говоры, ты жэ знаэшь как я к тэбэ отношус!!

– Поэтому и звоню, короче Гога, меня предали и кинули на сотку кусков… но деньги не важны, у меня завёлся крыса, а тут уже дело принципа!!! – пытался сдерживаться Игорь Борисович, но последние слова уже выкрикнул.

– Успокойса дорогой, скажи кто и сколко!

– Сократ, мой телохранитель и десять кусков зеленых!

– Как он посмэл падла, ыдты протэв своэго папэ!!!

– Я сам не ожидал этого Гога… знаешь как обидно, нож в спину получил! – для убедительности Игорь Борисович всхлипнул, – я его кормил, поил вот этими руками… уже почти как к сыну относился к нему… а он…

– Крым дорогой, как эго наказат?

– Хочу чтобы он понял свою ошибку… напоследок…

– Молодэц Крым, нэ размяг ты на посту!…как в старыэ добрэе врэмэна.

– Да, Гога, как в старые времена… и постарайся это обделать как несчастный случай… лишняя шумиха не нужна…

– Обэжаэш, всэ будэт по высшэму разраду.

– Завтра дам инструкции… ну тогда спокойной ночи?

– И тэбэ нэ хворат!!!


Глава № 20


Конец октября выдался холодным. С утра начал падать мелкий снег, запорашивая улицы города. Запахло подкрадывающей зимой. Люди с испорченным настроением от пасмурной погоды укутывались в теплые куртки и пальто. Ёще не упавшие до конца желтые листья с деревьев, не выдерживая вес мокрого снега, сдавались природе, и пикировали на землю. А застигнутые врасплох воробьи жались в углах домов или прятались на чердаках, деля насесты с голубями. В центре города было теплей, и шедший снег ещё был мокрым, а на окраинах – уже сухой и колкий.

К такой непогоде мальчишки были еще не готовы. Курнос, первый вылезший из колодца наружу справить нужду, обнаружил дыхание зимы, о чем тут же доложил парням. После короткого собрания, было решено устроить променад за зимней одеждой в город. Баян, поворчав для приличия, полез в дальний тёмный угол, куда не доходил свет от ламп, и извлек оттуда несколько зелённых банкнот. Никто из парнишек не знал, куда прячет Баян деньги, но в принципе, никто и не интересовался.

За покупками одежды снарядились идти Баян с Косым, как боле менее рослые и представительные парни, Серого решили взять тоже, как самого образованного из всей компании, считать то он точно мог лучше всех. Шмыг стал напрашиваться с парнями, но после обещания Баяна купить эти злополучные капли в нос, он отстал от них.

Когда парни ушли, оставшиеся мальчишки приступили к еде. Зайка, все еще чувствуя за собой вину, униженно бегал от миски к миске, добавляя парнишкам добавки и поднося куски хлеба. Как это ни странно, а мальчишки уже и забыли, почти все, недавние похороны. Лишь ночью, ближе к утру, в страхе проснулся Малый, которого тут же взяла к себе на лежанку Милка, где он забылся и сразу заснул, засунув большой палец в рот.

Курносу ночью опять снилась мама, утром он всё пытался вспомнить её лицо, во сне казавшееся таким родным и близким. Остальное было уже как в тумане, помнил лишь, что она его звала к себе, и он так хотел сильно к ней. И имя! Она звала его по имени… не «Курнос», а совсем по другому…

Рядом, на лежанку отсутствующего Серого, присел с тарелкой Каряга и задумчиво посмотрел на Курноса.

– Курнос, ты чё такой странный? – миролюбиво спросил Каряга, глотая кашу.

– Сам ты Курнос… Егор, зови меня Егор! – огрызнулся Курнос, сделав гордое лицо.

– Ты чего, белины объелся? – поперхнулся Каряга, удивленно уставившись на мальчугана.

– Егор… зовут меня так!.. а то всё Курнос, да Курнос..

– Да успокойся… не с той ноги что ли встал?..

– Мать мне приснилась, – всхлипнул Курнос, протирая рукавом проступившие слезы, – и она меня Егором звала…

– Да ну… а говорил, что у тебя никого не было…

– Серый говорит, что у всех кто-нибудь да был… я вот вспоминать начинаю… правда, лицо опять забыл, как проснулся…

– Да уж, – пробормотал Каряга, задумавшись о своем, – а я вот помню свою мамку очень даже хорошо… красивая была такая… и добрая!

Курнос повернулся к Каряге.

– Да и отец был тогда ещё хороший.. у него даже машина была, представляешь!

– Да ну, что-то не вериться…. – недоверчиво выговорил Курнос.

– Я тебе отвечаю!!! Он не пил тогда… это после смерти мамки всё изменилось. Хм! – всхлипнул уже Каряга, откладывая в сторону тарелку, аппетит пропал от нахлынувших горьких воспоминаний.

– Костик! – от непривычного имени Каряга вздрогнул, – я теперь тебя буду только по имени звать!

– Спасибо Курнос… Егор, – улыбнулся Каряга, Курнос тоже.

– Как твой отец, ты его видел?

– Да нет ещё, мужики говорят, что в больнице он, избили его… чуть не умер даже!

– Жалко… так-то вроде он добрый у тебя…

– Да калдырь он поганый…

– Навести его в больнице, это же отец!

– Не знаю… посмотрим, может и сгоняю!


* * * *


На похороны друга, Сократ так и не пришел. На это было две причины. Во-первых, кто-нибудь мог пасти эти похороны, а светится в такой ситуации сродни самоубийству. Во-вторых, он не мог посмотреть в глаза жене Равиля…. Андрей отдавал себе отчет, что в смерти лучшего друга виноват именно он, и ни кто больше. Было такое чувство, что где-то надо напрячься, и повернуть время вспять, и сделать всё по-другому, а лучше вообще ничего не делать. Эти поганые деньги проложили прямую дорожку вниз, к его величеству Рогачу. Самое обидное, что деньги эти ушли вообще, куда – непонятно! Прям какое-то наваждение!

Игорь Борисович, после этого нападение перестал говорить с подчинёнными по душам, хотя раньше он нет, нет, а любил потрепаться обо всём. Доверие он потерял однозначно ко всем, а вот это уже напрягало. Сейчас главное не совершить ошибки, и Сократ это прекрасно понимал. Подчистил все записи на компе, в еженедельниках, выкинул все фотографии свои с Равилем, и даже в школьном альбоме убрал фотку друга. В первый же день после смерти Равиля, левую сим-карту, которую использовал для связи с другом, сломал и выкинул. Всё! Казалось бы, все следы подтёрты и зацепиться было не за что. Но на душе скребли кошки, какое-то чувство неудовлетворенности смутно нависало. Уже с самого раннего утра Сократ не находил себе место. Разболелась голова, но не от сотрясения головы, а скорей от третьего уже кофе за последний час. И вот… заиграл Чайковский в айфоне, лежащий на подоконнике у открытого окна. Горестно, Сократ посмотрел на телефон, чувствуя неминуемую беду.

– Сократ, дорогой мой, доброе утро! – нарочтиво весёлый голос Игоря Борисовича в трубке сразу не понравился Сократу.

– Доброе утро, Игорь Борисович! – поздоровался Сократ.

– Как головушка? Ты уже отошел после сотрясения? – с сочувствием спросил депутат.

– Не совсем еще, но в принципе вполне уже могу работать по-полной!

– Вот и хорошо, сынок, пора мне помочь… сегодня мне понадобиться твоя реакция и сила!

– Игорь Борисович, рад буду помочь!

– Тогда будь сегодня дома весь день, в любой момент может подъехать Гога, помнишь его? – конечно, его помнил Сократ, пару раз они пересекались на сходках воров в ресторанах, он прикрывал, так сказать, тылы своего тогда начальника, Игоря Борисовича. Этот кавказец привлекался только в очень горячие криминальные моменты, – …и с ним ты поедешь на одно дело, будешь моё имя представлять!

– Куда, если не секрет, Игорь Борисович? – насторожился Сократ, чувствуя подвох.

– Сократ, не спрашивай… я сам пока не знаю, как всё пойдёт… на месте разберёмся! Всё дорогой, Пока!

– До встречи… – тихо попрощался Сократ в уже гудящий, короткими гудками, альфон.

Сигнализация, сидящая в голове Сократа, трезвонила во всю мощь. Трясущей рукой Сократ положил мобильник, обратно на подоконник. Этой же рукой, Сократ автоматически вытащил сигарету из пачки. С пятой только попытки удалось зажечь зажигалку.

«Что делать? Бежать?» – мелькнуло в голове первая мысль. Гога был очень близким другом Игорю Борисовичу, их связывали «девяностые» годы. А что происходило тогда, можно было только представить… смотрели и «Брата» и там «Бумеры» всякие… А может наоборот, Сократ перешёл ту грань, которая разделяла Игоря Борисовича. И этот удар, полученный Сократом, приблизил к шефу?

– Дорогой… ты опять сегодня не идёшь на работу? – прервала мысли молодая девушка, подсаживаясь на колени Сократу.

– Киса моя, – облегченно выговорил Сократ, обнимая свою жену, – пока буду дома, отдохну чуток ещё.

– Вот и хорошо, – обрадовалась девушка, прижимаясь к мускулистой груди мужа,– может, в ресторан сходим?

– Дорогая, я бы с удовольствием, но ко мне должен прийти человек…

– А говоришь, отдыхаешь… – обиделась она.

– Не злись, солнышко, – поцеловал в такой милый носик жены, Сократ, – я тебе обещаю, что вечером сходим в театр!

– Обещаешь?

– Обещаю, дорогая!

– Ну смотри у меня… обманешь – накажу! – пригрозила девушка, вставая с колен мужа.

– Дорогая? – тревога в сердце била в набат, – если я тебя кое о чем попрошу, обещаешь – не спорить?

– Смотря о чём?.. – она заигрывающе моргнула ресницами.

– Анюта, я серьезно!

– Что случилось? – испугалась девушка, почувствовав тревогу в голосе мужа, и присела на рядом стоящий пуфик.

– Ничего милая… просто у меня очень важная встреча, и надо что бы ты уехала, прям сейчас, к моей матери, до вечера…

– А как же театр?

– Вечером я заеду за тобой и сходим на спектакль, ну как? Договорились?

– Милый… что-то случилось на работе? Это из-за того нападения? Тебя и так чуть не убили… – насторожилась жена.

– Анюта, Это не из-за нападения! С чего ты взяла! – большие усилия потребовалось, чтобы сделать такое, наивно-возмущённое лицо. Сократ чувствовал, что от мастерства этого обмана, многое зависело в этот момент.

– Ну ладно, Андрюша, уговорил! Сейчас я соберу вещи и поеду к твоей маме! – испытал облегчение Сократ.

– Хочешь, я помогу тебе собрать вещи?

– Не надо милый… знаю я твою помощь, ты тапки ищешь свои по полчаса, что уж говорить о моих вещах.

Вскоре вещи были собраны, а еще через пять минут, Сократ провожал отъезжающую «мазду» жены, не заехавшую, в этот раз, колесом на бордюр, что было редкость для Анюты. Помахав рукой, Сократ услышал в ответ клаксон, и облегченно вздохнул. Поднявшись в квартиру, он включил телевизор и опять налил кофе. Мысли путались, но надо было решать задачку как можно быстрей, а сперва, надо было сделать одно дело. Взяв телефон, Сократ набрал номер.

– Да! Слушаю!

– Мамочка, любимая, привет! – весело крикнул в микрофон Сократ.

– Ой, Андрюша! – выдохнула на том конце связи, мать.

– Мама, к тебе сейчас Анюта приедет!..

– Что случилось сынок?

– Да ничего… сюрприз готовлю для неё, кое-что хочу подарить большое!

– Ох ты и выдумщик! Что же это? От матери то не надо скрывать!

– Не скажу мам, вечером узнаешь!

– Секреты все у вас… ну да ладно… а вот почему сам так редко ко мне приезжаешь? Я же скучаю, сына!

– Знаю мама, я тоже скучаю… но дела, дела!

– Знаю я эти дела шалопай… как у вас дела с ребеночком-то? Понянчиться очень охота, пока не слегла…

– Мам… ну хватит уже, мы стараемся…

– Плохо стараетесь.. поговори с женой, пусть ванну принимает с содой и в церковь сходите оба!

– Ладно, мам, поговорю… – вздохнув, согласился Сократ, спорить с мамой было бесполезно.

– Поговори уж, постарайся!.. Ну да ладно… ну что сынок? Равильчик то уже работает у вас? – сменила тему мама.

Сократа как облили холодной водой. Воцарилось молчание, в висках застучало отбойным молотком. В глазах все закружилось…

– …мама… ты о чём? – плохо скрывая испуг, спросил Сократ, чувствуя подступающую тошноту. Треск фоновый в телефоне заглушил изменившийся голос сына.

– Ну, как же Андрюша… звонил твой начальник, такой обходительный и вежливый. Спрашивал про Равиля, говорил, что ты ему посоветовал пристроить на работу его…

– И что же ты? – севшим голосом спросил Сократ.

– Я всю правду и рассказала, что хороший такой парнишка, трудолюбивый… ну, Игорь Борисович и обещал его взять к себе!

– Больше он ничего не спрашивал? – спросил Сократ, поняв, что его как лоха вывели на чистую воду.

– Да нет… а что? Что-то не так? – насторожилась мать.

– Всё нормально, мам…

– Ну и? Работает?

– Работает, мам! – соврал Сократ тихим голосом.

– Ладно, сына, тут в окошко вижу твою… подъезжает! Пойду встречать…

– Иди, мам, иди!

– Счастливо, сына!

– Прощай, мамуля!

– Не говори, сынок «прощац» никогда, али ты думаешь, что скоро я ноги протяну?

– Нет, мама… что ты…

– То-то же, не дождётесь! – удовлетворенно выговорила мама и положила трубку.

«Скорей ноги я протяну… мамочка…» – мелькнуло у Андрея в голове.

Бежать! Надо прямо сейчас бежать, пока не поздно! Но куда? Как?.. А жена? Ладно, Анюту после забрать можно. Сперва надо найти схрон «непалёвый», а лучше свалить в другой город, как можно дальше! Продать квартиру, машины, снять все деньги… но времени нет на все эти манипуляции. Все эти мысли веером кружились в голове Сократа, пока он как сумасшедший, лихорадочно вытаскивал из заначек рубли и баксы, припрятанные в квартире. После Сократ залез на стул, и с верха шифоньера вытащил свернутый тряпичный комок, развернув содержимое, он вытащил пистолет.

– Родной мой, помоги! – как молитву, прошептал блеснувшему пистолету, и нервным движением заткнул его за пояс штанов, поближе к пояснице.

Окинув прощальным взглядом квартиру, Сократ подошёл к двери и стал медленно открывать её. В проступившую щель, Андрей осторожно просунул голову, держа руки за спиной, а ладонь на рукоятке, готовый в любой момент применить оружие.

– Што красавшик… свалыть хотэл? – в лоб упёрлось холодное дуло, акцент этот ни с чьим, нельзя было спутать… Гога собственной персоной, – рукы ввэрх подымы!

– Ээээ… – замычал Сократ, отступая назад и поднимая руки. Все мысли зашли в тупик при виде входящего Гоги, тот держал взведённый американский кольт, направленный в лоб. Это был тупик, и Сократ прекрасно это понимал. А еще он знал, что это карма за смерть лучшего друга… одно радовало, жены не было дома.

– Нэ хорошо, Нэ хорошо, – покачивал головой Гога, закрывая за собой входную дверь, – так поступат с Крымчыком… ох, как ты эго обыдэл!

– Может, договоримся? – с надеждой спросил Сократ, особо не надеясь.

– Обыжаэеш мэна, Гога нэкогда друзэй на дэнги нэ мэнает!

– Гога, я сожалею, но… – дальше Сократ не успел договорить, он тут же получил по голове ужасный удар битой, зажатой в другой руке Гоги. Андрей потерял сознание. Через пятнадцать минут, облитый бензином и заваленный, пропитанной горючим, одеждой, Сократ лежал на диване и колыхал синим пламенем. Не выполнил он последнее обещание, данное жене… сводить её в театр. Таковы мужчины…

Глава № 21


Обгоревший труп выгорел полностью, до черных обугленных костей. Стоящий дым от тлеющих обой и сплавленной мебели ещё не выветрился, не смотря на залитую пеной и водой квартиру. Пожарники сворачивали свои рукава, подшучивая над вымазанными сажей «операми». Железная дверь была вынесена вместе с железным косяком, и квартира теперь смотрелась, со стороны подъезда, ужасающи, что и привлекало соседей. Любопытные жители дома столпились на лестнице. Их тихие разговоры о произошедшем и версии о случившемся, так и сыпались, как из рога изобилия. Эта трагедия грозилась стать главной темой сплетен дома.

– Граждане, расступитесь! – раздался требовательный бас за спинами соседей. Те, беспрекословно прижались к стенкам, пропуская двух людей в белых халатах и с чемоданчиками в руках.

– Медэксперты!– важно прогнусавил старый дед с умным лицом.

Рядом стоящая бабушка, с уважением посмотрела на деда.

– Только ничего они не выяснят! – добавил старичок, поймав на себе взгляд старушки.

– Почему же? – заинтересовалась бабуля.

– Тут, видите ли, всё сгорело, и вряд ли следы или улики, остались… – многозначительно поставил ударение на последних словах, дед.

– А следы чего? – спросил кто-то из соседей.

– Ну как… если это убийство…

– Какое нафиг убийство? Нажрался, пьяный был, закурил и бац… заснул! – знающим тоном прервал рассуждения деда, мужчина с опухшим, щетинистым лицом.

– Валера, уж ты бы молчал! А то по себе всех судишь… алкаш чёртов!

– А что? Думаешь, я с головы взял? Это статистика! – виновато опустил голову Валера, видно женщина, сказавшая, была его жена.

– Вообще-то наш Андрей Иванович не пил, вроде…

– Как же, не пил… знаю я этих, новых русских… в тихаря глушат по-черному! – не унимался мужчина, но увидев брошенный колючий взгляд жены, примолк.

– Такой воспитанный был парнишка… проходит мимо, всегда поздоровается, улыбчивый такой… – плаксиво заговорила одна из женщин.

– А знаете, – произнесла бабуся, сделав паузу. Увидев, что многие поддались вперед во внимании, тихо, но с воодушевлением, продолжила: – его точно убили… в глазок я видела мужчину… он глазок мой чем-то прикрыл… но меня на мякише не проведешь!

После такой ошеломляющей новости, поднялся ропот среди столпившихся людей. Эта тема про пожар могла еще полгода обсуждаться, н дополнительная информация от старушки, всё кардинально меняла. Вопросы посыпались на старушку. Она, исполненная важности к своей персоне, деловито стала рассказывать дальше.

– Ну, значит, вижу я как к двери Андрея подошёл человек, судя по всему грузин или там армянин… короче аксакал какой-то. Оглядывается так осторожно по сторонам… я сразу смекнула, что-то тут не чисто! Прильнул, значит, он к двери Андрея, и что то там слушает… я думаю, ну вор точно! Он глянул на мою дверь, подошел к ней и бац! Закрыл глазок мой, жвачкой… я его потом кое-как отлепила… – все замерли на лестнице, боясь издать звук, на лицах читался вопрос – а что дальше? – а у меня то секрет есть в двери… вытаскиваешь, значит, ключ из скважины… и всё как на ладони! Ха!..

– Ах ты стерва… мегера! – неожиданно проревел Валера, прервав старушку, – а я всё думал, кто меня на прошлой недели моей Нюрке сдал… а эта старая клуша целыми днями сидит, пасёт всех со своего поста, нафиг!.. Сука!

– Заткнись, окаянный! – не выдержала рядом стоящая Нюра.

– Да я её!.. – не унимался Валера, от возмущения напрочь забыв про пожар.

– А ну, сволочь, закрой рот, герой херов.. пьянь поганая, – завелась теперь уже жена алкаша, – проститутку домой привёл… ещё и возмущается. Правильно Семёновна сделала, и впредь тебе неповадно будет! Сколько ты мне кровушки попил, болотная кикимора…

Не стесняясь стоящих людей, Нюра со всего маха лупанула по уху своего непутевого мужа.

– Так его, – поддержал женский коллектив стоящих соседей, умный дедушка, в солидарности с женщинами, удовлетворенно кивал головой.

– Ну ка шуруй домой… убила бы… – с горечью выдохнула Нюра и чуть не плача добавила, – на шлюх у него стоит, а на собственную жену на пол шестого! Козёл!

– Ладно, – покраснев от признаний жены, перед чужими людьми, огрызнулся Валера, потирая ухо, – сейчас наговоришь… а про свою фригидность молчишь? Дура!

Воцарилась тревожная тишина, от неожиданности Нюра опешила на несколько секунд, хватая ртом воздух. Валера напугался собственных слов и наглости, и весь сник.

– Ах ты чмо! – вырвался ужасный вопль из уст Нюры.

– Всё! Всё! – забормотал Валера, пятясь по ступенькам вверх, – Иду… иду, дура!

– Ну, козёл, теперь ты у меня попляшешь! – заорала женщина, пытаясь достать своего мужа руками. Валера ловко вывернулся и побежал вверх, по лестнице. Нюра припустилась за ним.

На скандал из сгоревшей квартиры вышли двое полицейских.

– Граждане, пожалуйста, разойдитесь по квартирам.. люди пытаются работать, а вы тут скандалите, – выговорил один из слуг закона, оттряхивая свои штаны. Другой стражник правопорядка вытащил сигаретку и закурил.

– Тут вам женщина про погибшего хочет что-то рассказать… – вкрадчиво сказал умный старикан, бросая на старушку виноватый взгляд.

– Ну и что? – безразлично выдавил полицейский, втягивая сигаретный дым в лёгкие.

– Как что? Вы же должны расследовать произошедшее… а вдруг это убийство?

– Да какое убийство? Вы тут детективы насмотрелись!? – попытался отмахнуться от назойливого старичка, курящий опер.

– А я говорю, вы обязаны расспросить эту женщину! Она кое-что интересное знает!..

– Слуша, дед, – психанул опер, – Сидел бы ты в своей комнатушке… ну чё?.. ну чё тебе надо?..

– Да как ты смеешь, молокосос? – лицо старичка покраснело от негодования, – Я ветеран Отечественной, прошёл пол России на своих двух, Польшу и Германию… до Берлина! И какая-та козявка, не дышавшая порохом на передовой… будет со мной так разговаривать?

На рассвирепевшего деда, курящий опер смотрел с раскрытым ртом, не в силах, что либо сказать. Сигарета выпала из пальцев.

– Дед… ты чего? – заискивающе спросил другой стоящий опер.

– Не смей со мной на «ты», я тебе в дедушки гожусь!

– Извините! Фахрат, иди за старлеем, пусть протокол составляет… будем опрос производить. Зря вы так дедушка на нас, всё равно чуть попозже опросили бы жителей… регламент такой!..

– Знаю я ваш регламент!


* * * * *

С утра Чача сидел на кухне попивая кофе с бутербродами. На столе перед ним лежали: большой тесак в самодельных ножнах, больше похожий на небольшую саблю, пистолет тт с вытащенной обоймой и патронами, и стальной кастет, блестящий от лучей восходящего солнца. Завороженным взглядом, Чача смотрел на раскиданное вооружение и поглаживал механически чашку с остывающим кофе.

– Детки… пора с вами встретиться! – зловеще зашептал Чача, – дядя идёт к вам…

Медленно, Чижов отложил чашку с напитком, в сторону, и протянул руки за тесаком. Заворожено вытащил нож из ножен и мрачно стал смотреть на холодную сталь. Улыбка мрачно играла на губах…


Глава № 22


Из СМИ и интернета.

«Сегодня на улице Академика Королева произошел пожар. По звонку одного из жителей дома были вызваны команды пожарных и спасателей. Между звонком и до приезда экстерных служб, прошло двадцать минут, и ещё две минуты спасателям пришлось потратить на взлом квартиры. Слаженная работа пожарных и спасателей не дала распространиться огню по всему жилому зданию. Выгорела только одна квартира, локальный источник огня. На месте происшествия обнаружен труп молодого мужчины. Обстоятельства смерти и личность погибшего выясняются.»…

«Погиб Андрей Иванович Сократов, 1984 года рождения, уроженец нашего города. Работал телохранителем депутата Курчатовского района Крымова Игоря Борисовича. После недавнего покушения в парке Металлургического района на депутата, Сократов оказался в больнице с черепно-мозговой травмой, которую он получил защищая своего работодателя. После лечения в стенах больницы №6, его направили долечиваться дома. В день происшествия, он отправил жену к матери из квартиры. А в 11 утра, повалил дым из квартиры. Когда пожар был потушен, его обгоревший труп был обнаружен на диване. После предварительной экспертизы, было установлено, что Сократов, в момент возгорания, был жив. Не считая гематомы на голове, полученные ранее при нападении в парке, других насильственных повреждений обнаружено не было. Следователи предварительно склоняются к версии самоубийства, выясняются причины, побудившие сделать этот шаг…»

Микрофоны ткнулись в сторону идущего Игоря Борисовича.

– Что вы скажете в связи с произошедшим самоубийством вашего телохранителя?

Игорь Борисович остановился и, сделав горестное лицо, печально посмотрел в камеру.

– Мне очень жаль, что такое произошло с лучшим моим помощником… скорблю его жене и матери, оставшихся без кормильца. Со своей стороны, я отдаю себе отчет, что защищая меня, он получил сильное сотрясение, и возможно это обстоятельство вынудило его пойти на этот страшный шаг! – сочувствие и сострадание так и выпирало. Щекастое лицо Игоря Борисовича покрылось легкой испариной.

– У вас нет подозрений о причине самоубийства? Может у него были финансовые долги? – микрофоны так и пытались ударить по носу депутата, но тот ловко уворачивался от этих нападок.

– Финансовые? Что вы… зарплата была у него неплохая, да и если бы у него были такие проблемы, он всегда мог обратиться ко мне, для решения их! Я всегда иду на диалог со своими работниками и с моими избирателями… и решаю проблемы в короткий срок! – глаза были искренние и честные.

– Уважаемый, Игорь Борисович, как вы поможете вдове? – интеллигентно спросил другой журналист.

– Ну, я взял на себя все обязательства похорон, и естественно, выделю энную сумму для вдовы и матери погибшего. И уверяю, они не останутся без дальнейшей помощи с моей стороны. – Перед камерой депутат полностью раскрепостился, и даже немного расслабил галстук, готовый к дальнейшим вопросам. Быть благородным и правильным, ему нравилось.

– Игорь Борисович, подскажите пожалуйста? Вы ведь заведуете «застройкой» нашего города, и контролируете строительные объекты на муниципальной территории?

– Ну да… не понял, к чему вы задали этот вопрос? – настороженно зыркнул глазами Игорь Борисович в сторону спросившего журналиста.

– Недавно вы дали добро на застройку торгового комплекса в 20 гектар в центре города, у реки Миасс… что вы можете сказать по этому поводу? Это же земли городского муниципалитета?.. – журналист был молодым человеком, с наглыми глазами, такие выскочки никогда не нравились Игорю Борисовичу.

– Ну, во-первых, это моя работа контролировать застройку, во-вторых, строительная организация будет под строгим контролем санитарно-эпидемических служб, и любое нарушение будет наказываться, а в третьих – вы из какой газеты? – с трудом сдержал раздражение депутат, с улыбкой глянув на спросившего.

– Из «Городских вестей» Игорь Борисович, и еще вопрос? Вы любите творчество Лепса и в частности песню «рюмку водку на столе»? – дерзко улыбнулся журналист, все стоящие журналисты, не сдержавшись, засмеялись от вопроса.

– Интервью закончено! – покраснел от злобы Игорь Борисович, бросая испепеляющие взгляды на журналистов. Однозначно его подвиги в Ютубе вошли в народ. Поворачиваясь от работников прессы и отпихивая рукой приближающую камеру, депутат договорил: – глупо господа!..

– Блять, суки! – психанул Игорь Борисович, выключая новости города на компьютере. После обеда, Игорь Борисович находился в офисе и отдыхал. С минуты на минуту должны были приехать полицейские со своими расспросами, об этом его предупредил час назад Петр. Сократа было жалко, но прощать предательство было нельзя, Гога отработал свои деньги на сто процентов. Старые кадры всегда работали на совесть, в отличие от этой молодежи, которые хотели много и сразу. Но потихоньку смерть Сократа отходила на второй план, в связи с новыми событиями дня. Откуда, этот чертов журналист нарыл про еще не начавшую стройку… именно с этого злополучного строительства, начались все проблемы. Зачем он подписался под него? Если на то и пошло, сто штук от Скляра, которые так и не заимел Игорь Борисович, были недооценённой суммой для этой сделки, и надо было просить больше. А вот теперь еще журналисты начинают задавать вопросы.

– Игорь Борисович! К вам полицейские! – заработал селектор.

– Аллочка, пусть заходят! – милостиво разрешил депутат, все еще думая про строительство и Скляра.

И когда появилась полиция со своими расспросами, мысли были уже приведены в порядок. Разговор прошёл мягко и гладко. Вопросы были обыденные, больше для порядка, явно, полицейские рыть глубоко о «самоубийстве» Сократова, не собирались. Игорь Борисович спокойно отвечал на вопросы, выражая сочувствие в связи с произошедшим. Наконец, уже у двери, Игорь Борисович стал прощаться с операми и пообещал сделать всё возможное со своей стороны, чтобы помочь вдове и матери погибшего.

– Как тяжело мне будет найти такого грамотного и опытного помощника… ну и в историю я попал… что мне теперь делать? – всё повторял Игорь Борисович, закрывая за полицейскими дверь. – Аллочка! Проводите, пожалуйста, людей! До свидания!

Всё было отлично, ничего не предвещало беду. Сразу же, как только ушли стражи порядка, Игорь Борисович налил себе полстакана коньяка из бара, и не закусывая, выпил одним глотком. Удовлетворенно кряхтя, депутат выдохнул резкие сивушные пары, после чего откинулся в кресле и закурил сигару.

– Аллочка! Солнышко, зайди в мой кабинет! – с улыбкой попросил депутат секретаршу в микрофон. Сладострастная улыбка заиграла на губах Игоря Борисовича.

– Да, Игорь Борисович! Что вам надо? – спросила Аллочка, заходя в кабинет к шефу. Тот ничего не ответил, лишь хитро улыбнулся, раздвигая свои жирные ноги.

Аллочка с легкой печалью в глазах намек поняла. Достав дамский платок из кармашка, она начала вытирать свои губы от помады, приближаясь к шефу.

– Давай милочка, перчик созрел… – с улыбкой «приободрил» Игорь Борисович, откидывая руки за волнистый свой затылок. Аллочка припав на колени перед шефом, расстегнула ему ширинку, пряча брезгливый взгляд.

– Молодец детка!.. Давай… быстрей сучка… вот так… о-у! – застонал Игорь Борисович в экстазе, закатывая свои заплывшие поросячие глазки. Одно нравилось Аллочке в шефе, быстро отстреливался «боец».

После чего, Аллочка встала на ноги, вытирая тем же платком своё лицо, и тихо отхаркивая едкий депутатский продукт. Шеф не видел эти действия своей секретарши, так как блаженствовал на кресле, закрыв глаза от удовольствия.

– Аллочка, сегодня в ресторан пойдем после работы… кое-какое дело надо отметить! – в приказном тоне сказал шеф, не открывая глаз.

– А как же ваша жена?..

– А пошла эта свинья нахер…

«Сам ты жирный боров!!» – подумала Аллочка, с презрением смотря на своего начальника, вальяжно кайфующего в кресле с сигарой в зубах.


* * * *


Начало дня выдалось мрачным, несмотря на вылезшее холодное солнце. Где-то на территории завода, утром прогремело, видать что-то взорвалось, и по, проходящей рядом с обиталищем мальчишек, автодороге, пронеслись две пожарные машины с орущей и мигающей сиреной. Через короткое время промчалась «скорая помощь».

Курнос с поганым настроением открыл глаза, опять ему приснилась родная мать. Кто была это женщина? Такой вопрос уже не стоял, он точно знал, что это его мать. Она опять звала его к себе, и на этот раз он пошел с ней, взяв её за протянутую руку. Сердцем Курнос понимал, что это дурной сон. Даже утренний завтрак с фруктами не скрасил мрачность настроения. Серёга снова проигнорировал друга, с торжеством и без стеснения, уселся с Милкой на её топчак, где они болтая о своём, завтракали.

Всё шло не так, в какой-то момент Курнос пожалел об «упавших с неба» денег. Ничего хорошего они пока не принесли… вон и Филя погиб…

А в одиннадцать утра у Шмыга началась эпилепсия. Дико закатив глаза, мальчишка упал на бок, и в конвульсиях начал дергаться как припадочный. Ноги и руки Шмыг прижал к телу, исторгая, изо рта – пену, а через сдавленные зубы – стоны. Опять началась знакомая свистопляска, подбежали старшики. С силой повернули Шмыга на спину, кто-то уже предосудительно протянул ложку, но так же неожиданно, Шмыг выдохнул воздух из легких, и как ни в чем не бывало, поднялся на ноги, вытирая рукавом проступившие слюни.

– Что с тобой? – в недоумении спросил Баян, помня еще недавнюю смерть Фили. Мальчишка в ответ лишь махнул плечами и улегся на своё ложе. Из глаз Шмыга лились слезы, но этого никто не видел…

Малой тоже с утра плакал, рассказывая Каряге, посадившего его на колени, сон. Как будто Филя вылез из земли, отряхнулся от грязи и залез к Малому на лежанку, жалуясь на дикий холод под землей.

– Может выкопать надо его? Ему же там холодно? – наивно предположил Малой, с надеждой смотря на онемевшего Карягу.


Глава № 23


Четверо лохматых бомжа, сидели на скамейке. Двое из них были в порезах и ужасных, на всё лицо, гематомах, а опухшие от синяков глаза, тонкой щелочкой, со злобой, смотрели на шарахающихся от них прохожих.

– Хряк, а ты уверен, что мы не ошибёмся? – неуверенно спросил один из бомжей, с целым и не поврежденным фейсом.

– Кирилыч, только не ной, я тебе отвечаю! Нас, сука, избили по указке жирного козла, – указал пальцем на одно из окон дома напротив, – верно Вован?

– Точняк, блядь! Уж живущих в этих домах я знаю… пять лет это как моя улица! – подтвердил второй побитый бомж, сплевывая сквозь зубы, – этого, сука, депутата я уж точно знаю… падла! А телохранителя его я тут видел раз сто… бережёт эту свинью!

– Что-то долго нет этого депутата?.. – промычал другой бомж, с завязанной под подбородком шапкой-ушанкой.

– Стасик, успокойся, Ты торопишься что ль куда? – подковырнул Хряк бомжа, отработанным движением вытаскивая из-за пазухи бутылку с мутной жидкостью, – На, подогрейся лучше!

Бутылка пошла по кругу, содержимое которой таяло с каждым глотком бомжей. Быстро захмелев, они начали себя расхрабривать.

– Твари, сидят в тепле, козлы поганые, – заплетающим голосом прошипел Хряк, – И ведь еще беспредельничают, совсем совесть потеряли!

– Вооще… ик… сучары, мы им покажем, ик… – пискляво икал Кирилыч.

– А вот и «пузо» пожаловало! – выдавил сквозь зубы, Хряк, увидев подъезжающую тайоту с светящейся рекламой такси. Машина остановилась у подъезда, из нее, со стороны пассажира, вывалился толстый мужчина под сильным «шафе». Как только закрылась пассажирская дверь, машина рванулась на другой заказ.

– У, депутатишка, – прохрипел Хряк, поднимаясь на ноги, – ну, чё, мужики? Покажем?

Все четверо встали и быстрым шагом пошли вслед за пузаном. Игорь Борисович медленно шёл к двери подъезда, изредка приостанавливаясь и бормоча что-то себе под нос. Подойдя к двери, депутат стал лихорадочно искать связку ключей в своей барсетке.

– Вот они, вот они, блять на хер, намотаны… – криво усмехнулся пузан, вытащив связку. Еще чуток подумав, пузан нашел искомый электронный ключ. Прижав его в проём, дверь в подъезд, с характерным звуком открылась, – опппа!

– Ну что жирный? Поговорим? – раздался голос за спиной, после чего кто-то грубо толкнул Игоря Борисовича в открытый уже проём. Чужие руки подхватили его под локотки.

– Э-э, вы чё? – замычал депутат, пытаясь высвободиться.

– Сам ты чё! – огрызнулся злобный голос над ухом.

С негодованием, Игорь Борисович повернул голову к говорившему за спиной, и ту же получил удар кулаком в глаз. Взъерошенные чьи-то головы и оскалённые беззубые рты, успел заметить Игорь Борисович.

–Эээ… товарищи… господа… – запричитал депутат, прикрывая опухающий глаз и жалея в отсутствии отдыхающего Чачи или ушедшего на небеса, Сократа, – Вы чего твори…

Очередной удар прервал на полуслове, Игорь Борисович присел на коленки и стал отплевывать кровь.

– Ну, ублюдки! – рассвирепел депутат, поднимая свой протрезвевший взор на напавших. С удивлением, в людях он увидел обычных бомжей. А двое с синяками, смутно кого-то напоминали, – Ах вы бляди… на кого руки поганые свои подняли?.. Да знаете кто я?

– Х.й в пальто! – рявкнул один из бомжей, и с размаху, пнул рваным ботинком по лицу толстяка, оставляя кровавый след на губах. Игорь Борисович стал сплевывать осколки зубов вместе с алой кровью.

– Это ты волчара позорный нас заказал? – крикнул один из побитых бомжей то ли вопросительно, то ли утвердительно.

Игорь Борисович вспомнил бомжей, как они справляли свои нужды под окнами и как Сократа попросил с ними разобраться.

– Ни кого я не заказывал… – стал отпираться депутат, за что опять получил очередной удар коленом, – …что же вы творите, урки поганые…

– Ты нас сажал, чтоб так называть, пидор?

– У…

– То-то же! – выкрикнул один из братии, с разбегу пиная в живот сидящего на корточках Игоря Борисовича. Дыхание перехватило, резкая боль в животе была невыносимой.

– Суки… теперь вам не жить… – через боль выдавил Игорь Борисович, корчась на полу и харкая кровью.

– Мужики, ну ка навалитесь на него! – что-то задумал Хряк.

Бомжи не споря, перехватили толстяка, крепко сцепив его за руки.

– Ниже припустите его! – деловито стал советовать Хряк, расстегивая свою ширинку.

– Ты чего хочешь сделать… ик, – заплетающим голосом спросил улыбчивый Кирилыч, предчувствуя веселое зрелище, – пропихнуть ему задницу хочешь?

– Фу, Кирилыч, Извращенец ты старый… и вооще, я жирных не люблю…

Сквозь застилающий сознание, туман, слышал разговор Игорь Борисович, не понимая смысл разговора, но от неприятного предчувствия захолодило.

– Леха, держи его голову за волосы… так, приподними ему рожу… – носом депутат почувствовал кислый запах мочи и еще чего-то гнилого. С трудом удалось открыть заплывшие глаза.

– Вы чё творите… – не успел договорить Игорь Борисович, увидев льющуюся струю желтой мочи, направленную, чуть ли не в упор, в лицо.

– Тьфу… тьфу… – стал захлебываться депутат, почувствовав что пару капель заглотнул, – Суки… тьфу… тва… тьфу…

– Так тебе свинья, не нравиться как ссут перед тобой? Так получай… оооо, пей тварь!.. – последнюю каплю стряхнув, Хряк нагнулся с жуткой улыбкой, лицом к лицу с депутатом и с ненавистью прошипел, – что, козёл? Напился? Извини, что не накормил… срать пока не хочу! Вован? Может, ты хочешь посрать?

– Не, Хряк… хоре уже… – Вован чувствовал, что сегодня уже несколько палку перегнули…

Резкий запах мочи был невыносим. Открыв глаза и стряхнув головой мокроту с лица, Игорь Борисович, красными, заплывшими глазами, посмотрел на Хряка, – Погань, я тебе отвечаю… не долго тебе жить… ты съешь свой член на завтрак, а на обед закусишь членами своих друзей!.. Тьфу… это я тебе обещаю!

– А знаешь что? – задал вопрос Хряк, с трудом толстяк вставал на ноги перед ним, – ты проотвечался!

Из-за спины Хряк вытащил заточенную отвертку и быстрым движением вонзил её в горло депутата.

– Выцё-ё… – засвистел Игорь Борисович, разбрызгивая тонкую алую струю. Трое других бомжей в шоке отскочили в сторону, на лицах их отразился ужас. Лишь Хряк стоял, не двигаясь, перед депутатом… на губах его играла мрачная, удовлетворённая улыбка, закрашиваемая тёплой кровью.

Толстяк перехватил рукой рану и почувствовал пальцами рукоять отвертки. Не соображая, Игорь Борисович резко выдернул её из горла. Тонкая струя на глазах превратилась в фонтан. С удивлением от такого большого количества жидкости, депутат стал заваливаться на бок. С нескрываемым интересом он смотрел на меняющую цвет стену подъезда.

– Блядь… ты пиз..ец, совсем что-ли еб..ся, валим… – кто-то кричал непонятные слова, а перед Игорем Борисовичем стояла жена… красивая… стройная… как в молодости, и махала прощально рукой. Кто-то хлопал железной дверью… кто-то орал… но это было где-то там… в другом мире. И пришла долгожданная тишина и темнота…


Глава № 24


Курнос сидел на топчане и смотрел на хохочущих мальчуганов. Серега только что рассказывал смешной анекдот про новых русских, и теперь все хором гоготали, распугивая снующих крыс. Курнос не смеялся, легкая ухмылка играла на губах, но не от анекдота, а скорей от предательства Серого. Милка, обхватив за талию Сергея, прижималась к нему, лежа на его коленях. Их вид был неприятен для Курноса и, сморщив презрительно нос, он отвернулся в противоположную сторону. На задней лежанке сидел Шмыг и почему-то плакал, смотря на смеющихся пацанов.

– Шмыг, ты чего? – заинтересовался Курнос. Тот махнул рукой, типа отстань, и лег на лежанку. Глаза, полные слез, уставились в потолок. Поведение мальчишки заинтриговало Курноса. Встав, он подошел к Шмыгу и присел с края, на его ложу.

– Ну, Шмыг, ты чего? Болит что-то? – Шмыг отвернулся от Курноса, к стенке. Не дождавшись ответа, Курнос пихнул мальчишку в бок, – ну, что случилось?

– Да так… – попытался уклониться от ответа Шмыг.

– Что «так»? Говори уже, легче станет! – не унимался Курнос.

– Когда мне плохо стало, я кое-что увидел…

– Это утром сегодня что ли?

– Да!

– И что же ты увидел?

– Будто всё тут в крови… стены, пол, трубы… всё!

– Тьфу ты, – сплюнул Курнос, – дурак ты что ли?

– Нет, серьезно… всё было так ясно… как будто все по-настоящему!!! – вытирая слезы говорил Шмыг, – И я боюсь теперь…

– Выкинь эту ерунду из головы! – уверенно сказал Курнос, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Это не ерунда… вы как хотите, а я делаю ноги нафиг…

– Ты сдурел?

– Ни чё не сдурел, ухожу я… в детдом подамся… а там будь что будет!

– Ну ты даешь, крыша у тебя пипец съехала…

– Не съехала, я знаю точно что вы умрете! – мрачно сказал Шмыг.

– Придурок! – напугался всерьез Курнос, —накаркаешь ещё! Беги трус… лошара!

Курнос отвернулся, краем глаза смотря на спешный сбор. На сердце у Курноса тоже было тревожно, хотелось тоже рвануть от сель куда подальше. И чем скорей, тем лучше! Сложив в пакет скудные свои пожитки, Шмыг встал на ноги и бросил на замолчавших мальчишек прощальный взгляд. Пацаны удивленно уставились на Шмыга, не понимая, что происходит.

– Ты чего, сопливчик? – спросил Баян, разглядывая мокрое от слез лицо Шмыга.

– Прощайте, пацаны! Хм… – всхлипнул Шмыг, – я валю в детдом!

– Чего? – прорычал Баян, сжимая свои кулаки. Сделав пару выдохов, Баян взял себя в руки. – Ты чего? Нас бросаешь?

– Да, – подтвердил Шмыг, поворачиваясь к лестнице, ведущей наружу.

– Шмыг, ты обиделся что-ли? – спросил Баян, не понимая как реагировать на происходящее.

– Нет.

– Тогда чё? Может все-таки из-за этих чёртовых капель в нос? Да я их возьму тебе завтра… обещаю!

– Нет… мне ничего не надо, Покедова! – выдохнул Шмыг, хватая рукой за лестницу.


* * * * *


Перед люком, на корточках, сидел Чача и думал о своем. Перед его пустыми глазами стоял его бывший бригадир с проломанным черепом, один глаз смешно болтался на жиле, а другой холодно смотрел на Дмитрия. Столько лет уже прошло с того дня, а вот ведь, стоит перед ним, во всей своей красе. Даже синюшная щетина бригадира видна была со всей ясностью.

– Что Степаныч приперся? – сумасшедшим голосом заговорил сам с собой Чача, – хочешь посмотреть на меня? Соскучился козёл?.. вот он я!.. пожалел, наверное, уже, что тогда сказал? Чё лыбишься, паскуда?.. – бригадир оскалил свои сгнившие зубы, в нос Дмитрию ударил тухлый запах, – …смешно?.. Тварь!

С ненавистью Чача вытащил из ножен тесак и с диким остервенением стал им махать на стоящего перед ним, Степаныча… мутная зябь пробежала, и покойник растаял в воздухе.

– То-то же, Степаныч! – удовлетворенно пробормотал Чача, глаза его блестели в лихорадке. Обхватив голову руками, Чача стал мотать ей из стороны в сторону. Боль в голове спала, звон в голове пропал. Надо было заканчивать задуманное!


* * * *


Из люка вылезла детская голова и стала оглядываться по сторонам, не замечая сзади сидящего Чачу. Здоровяк улыбнулся и тихонько так присвистнул, заявляя о своем присутствии. Детская головушка испуганно повернулась и ошалевшими глазами уставилась на рядом сидящего Чачу.

– Привет, малыш! – мягко поздоровался Чача с мальчишкой, улыбаясь как лучшему другу.

– Здр…авству….йте! – запинаясь, ответил мальчуган, завороженно смотря на большого дядьку. Добродушная улыбка подкупила пацаненка.

– Как тебя звать мальчик? – спросил, почти нежным голосом, Чача.

– Шмыг! – механически ответил парнишка, улыбаясь в ответ.

– Странное какое-то имя… – пробубнил Чача, почесывая оголенным тесаком свой затылок. Улыбка с лица Шмыга спала, глаза уперлись в блестящую сталь. Не в силах пошевелиться от ужаса, Шмыг попытался что-то сказать, но присохший к гортани язык, не слушался сигналов мозга. Как кролик на кобру, Шмыг загипнотизировано смотрел на почесывающего амбала.

– А… у… у… – тихо выдавил из себя мальчишка, пытаясь закричать…

– Ты чего там застрял, Шмыг? – раздался снизу детский голос. Этот вопрос вывел из ступора Шмыга.

– Пацаны! Шуба… – дальше договорить Шмыг не успел. Со всего маху тесак врезался в голову мальчишки, раскраивая череп. Тело рухнуло в проём люка, забрызгивая вокруг алой кровью и более светлыми мозгами.

Насвистывая легкую и веселую мелодию, Чача стал спускаться вниз.


* * * *


Все оцепенело смотрели на извивающегося в конвульсиях, Шмыга. Лужа крови под головой мальчишки разрасталась как на дрожжах.

– Мамочки мои… – выдохнула Милка, теряя сознание… Малый завизжал в истерике.

– Что, блять, происходит?.. – вышел из оцепенения Баян, делая шаг вперед, к умирающему Шмыгу.

– Детки, без паники, всё нормально… привет! – тихо поздоровался Чача, спускаясь с лестницы. Мальчишки испуганно уставились на появившегося гигантского мужика.

Курнос с Серым побледнели и переглянулись, этого амбала они сразу вспомнили, как и поняли, что происходит.

Чача тем временем, встал около выхода, у лестницы, и стал вытирать свой окровавленный тесак об собственную штанину.

– Парни, вы блять, что стоите, как столбы? Нас же убивают! – заорал Баян, взяв себя в руки. Схватив, у стены стоящий лом, Баян замахнулся им над собой и сделал пару шагов в направлении Чачи. Здоровяк спокойно вытащил из-за спины пистолет и направил его на подходящего Баяна.

– Ёще шаг и… бах! – предостерёг Чача мальчишку. Баян, увидев пистолет, лишь замедлил ход, продолжая приближаться.

– Ну, извини! – промолвил Чача, нажимая на курок. Раздался оглушительный, утроенный замкнутым пространством, выстрел. Мальчишки все закричали в панике. Баян выронил из рук лом и плашмя упал лицом вперед. Курнос с Серым в ужасе смотрели на умирающего Баяна, не замечая крики мальчишек, они чувствовали свою вину.

– Заткнитесь, суки! – не выдержал Чача криков напуганных детей, и заорал на всю глотку, – Завалю щас всех, если не заткнетесь, твари!

С трудом сдерживая крики, дети замолчали, лишь всхлипы Малого раздавались в туннеле.

– Заткните этого полудурка, а то я его сам заткну! – Каряга, стоящий рядом с Малым, обхватил его руками и прижал к себе.

– Тссс! – тихо прошипел Каряга, закрывая ладонью рот Малого, тот ошаленно заморгал, не в силах отвести, полные ужаса, глаза от страшного психа.

– То-то же!.. ну что? Где тут завелись воришки… а? – внимательно Чача стал рассматривать детей, выискивая кого-то… заметив опустившего голову, Курноса, Дмитрий продолжил, подходя к мальчишке, – ты ничего не хочешь сказать?

– Дяденька, я ничего не знаю… – лихорадочно забормотал Курнос, отступая в глубь туннеля.

– А мне кажется, ты что-то должен знать… не правда ли? – тихим и одновременно мрачным голосом, спросил Чача, направляя дуло пистолета на мальчишку.

– Стой! – неожиданно раздался твердый голос за спиной амбала. Чача медленно повернулся к осмелевшему голосу и с удивлением узнал второго парнишку.

– Ага, вот и дружок нарисовался… и что ты хочешь сказать?..

– Только то, что деньги хоть щас бы отдали…

– Ну, и?

– Тут только возникла одна проблемка… застрелив вот этого парня, – Серый указал пальцем на умирающего Баяна, – вы совершили ошибку…

В глазах Чачи мелькнула тревога.

– Ему, как нашему старшику, мы отдали деньги и он их спрятал… – не дослушав до конца Сергея, Чача подскочил к исходящему в конвульсиях Баяну и стал его трясти за плечи.

– А ну паскуда, не умирай!.. Куда деньги спрятал?.. говори? – Баян перестал дергаться. С трудом открыл рот, пытаясь что-то сказать. Чача наклонил свое ухо ко рту. Раздался булькающий звук, и изо рта, вместе с выдохом, полилась с угла рта, кровь. После чего, Баян сделал последний вдох и глаза остекленели.

– Блядь!!! – заорал Дмитрий, резко встав на ноги, – суки… отойдите от лестницы… так!.. А теперь слушайте меня собаки, через каждые пятнадцать минут, я буду убивать кого-нибудь из вас, крысята! Вы, тем временем, будете рыскать, заглядывая за каждый кирпичик или трубу. Я буду сидеть у выхода, и ждать… – Чача подошел к лестнице и присел около нее, – И молите бога, что бы это чмо спрятала их не на улице… а в этой вашей берлоге. Помните, каждые пятнадцать минут буду убивать! Время пошло!


Глава № 25


Длинный провод лампы позволял осветить самый дальний угол туннеля. Трубы, шедшие вдоль помещения, заканчивались в кирпичной кладке, замуровавшую продолжение канала. Мальчишки, как муравьи, ползали по полу, среди труб, разбирая изоляционную стекловату и не забывая заглядывать под кирпичи. Денег нигде не было. Серега, отдельно просматривал кладку стены, в надежде, что заметит выпирающий, кирпич, образуя тайник. Прошло пятнадцать минут, Серега ежесекундно стал бросать взгляды на свои наручные часы. Первый временной отрезок был на исходе.

– Ну что паскуды… нашли? – прокричал Чача и поднялся на ноги.

Мальчишки испуганно столпились в кучку, после произнесённого вопроса. Малой опять чуть было не заплакал, но во время зажатый рот предусмотрительным Карягой, остановил малыша.

– Ты! – Чача ткнул в сторону Зайки тесаком, – Иди сюда!

Зайка побледнел, но не сдвинулся с места.

– Не слышишь что ли? Иди сюда говорю, ко мне! – приказал Чача.

– Нет… – заплакал Зайка, дрожа всем телом но, не трогаясь с места. За ним стоящий Косой, незаметным движением, толкнул в спину Зайку. Чуть не упав, мальчишка сделал шаг вперед.

– Иди ко мне, парнишка, – ласковым тоном проурчал Чача, – ты думаешь, дядя плохой?.. Нет, не бойся, идём сюда, молодец!

Заплетающим шагом, Зайка стал подходить к здоровяку, всхлипывая и утирая слезы.

– Дяденька… не убивай… пож…ста!

– Да ты что… как ты мог такое подумать? Дядя хороший, – воодушевленный Зайка подошел к Чаче. Тот его приобнял и повернул лицом к стоящим пацанам. Почти нежным движением, Чача стал поглаживать его волосы ладонью, Зайка заулыбался, не отводя глаз от своих друзей.

Внезапно улыбка превратилась в гримасу боли, а из живота его вылез красный конец ножа Чачи. Ноги мальчишки подкосились, но перехватившая, за шиворот, рука, не дала ему упасть. С удивлением, Зайка опустил любопытный взгляд на свой живот.

– Ммммм… – застонал Зайка, не в силах произнести, что либо, членораздельное. С недоумением Зайка опять посмотрел на мальчишек. Тем временем Чача, другой рукой, вытащил из спины малыша, тесак и резким движением перерезал ему горло. Струя крови хлынула на стены и потолок туннеля.

Малой, не в силах больше сдерживать, завизжал во всю силу лёгких. Каряга стоял в оцепенении, не делая попыток прикрыть рот Малому. Милка опять стала сползать по стенке, но рядом стоящий Серый, перехватил её падение.

– Заткните его, а то точно щас пришью и его! – заорал Чача, откидывая в сторону стены, потухающее тело Зайки, – и давайте, блядь, продолжайте искать мои бабки! Время пошло!

Мальчишки снова кинулись в поиски денег. Их лихорадочные движения были слишком хаотичными…

Прошел час!!! Следующим был Малый, плач которого решил этот выбор Чачи. Потом настало очередь Бека, а затем и Косой получил свою пулю в лоб… и вот прошёл час. Перед амбалом стояли плача как ягнята на закалывании, Курнос, Серега и Каряга. Всё вокруг, как в диком хорроре, было залито кровью. В нос ударял резкий запах свежей крови и испражнений, дымящихся на горячих трубах. Погибшие мальчишки были свалены в одну кучу, оттуда доносились предсмертные хрипы умирающего Бека, с вспоротого живота, гирляндой вывалились внутренности.

– Ну, что, детки? Кто следующий? Сами выбирайте! – миролюбиво предложил Чача, с улыбкой смотря на дрожавших детей. Они с ужасом, смотрели на погибших друзей и лужи крови, как на скотобойни.

– Может ты? – ткнул пальцем в побелевшего Карягу, но передумав, Чача с нежностью в голосе, продолжил. – Так и быть, развлечемся немного, таких молоденьких у меня еще не было.

Чача схватил за кисть руки Милку, и потянул к себе.

– Нет! – закричал Серега, бросаясь вперед, – убей меня!! Ведь я виноват во всем! Я…

– Не надо, Сережа, оставь! – прервала порыв Серого Милка, и с нежностью глянула на него, – Пока он будет это делать со мной, вы будете живы, я хочу, чтобы вы жили! Сережа! Знай, я тебя полюбила!!!

– Мудрая девочка! – засмеялся Чача, оттаскивая её к лестнице, – кто бы мог подумать, что бомжары тоже люди! Ха-ха! Ну, прям Санта Барбара!.. Я аж прослезился… а вы не стойте, вперед!

Мальчишки опять стали искать, заглядывая в те же закоулки и углы, которые уже осмотрели не по разу. Серый с ненавистью поглядывал в сторону амбала с Милкой, навострив уши. От боли, девочка кричала, а амбал как паровоз пыхтел, делая свою непотребность. Серый чувствовал, что теряет равновесие, глаза закрывала кровавая завеса и кулаки то сжимались, то разжимались.

– Серый, не делай глупости, – прошептал рядом Каряга, – ищи деньги… это нас спасет!

В какой-то момент, Чача застонал чуть громче. И этот стон послужил стартом для Серого. Он рванулся к лежащим на фуфайках, пытаясь воспользоваться минутной возможностью, по пути перехватывая уроненный Баяном, лом. Глаза Милки были открыты, в них Серый прочел боль и стыд. Насильник лежал рядом с закрытыми глазами и со спущенными штанами.

Забыв обо всем, Серый замахнулся и уже когда лом стал опускаться, Чача открыл глаза. Отскочить амбал не успел, но уклонить голову от направленного в неё, металлический инструмент, успел. С громким хрустом лом опустился на плечо Чачи. Издав жуткий вой, насильник кувыркнулся в сторону. Милка с визгом, отскочила и прижалась к стене своим худым, оголенным телом.

Опять подняв лом над головой, Серый сделал шаг к Чаче. Прозвучал выстрел! Истерично Милка заплакала, увидев, как мальчишка упал. Пуля угодила в глаз, разворотив его. Извиваясь от боли, Серый перехватил руками рану.

– Ооо… урод! – простонал Чача, с трудом поднимаясь на ноги. Правое плечо неестественно оттопырилось в сторону, по чему можно было понять, что какая-то кость сломана. Правая рука, свешивалась вдоль туловища, не слушаясь приказов мозга, но в левой дымился пистолет. Подойдя к извивающемуся Серому, Чача с ненавистью посмотрел на него, – Паскуда, сучий потрох!

Милка, не выдержав, подбежала к Серому, и села перед ним на коленки.

– Серёженька! Милый! – простонала она, пытаясь оторвать его руку от лица.

– Блядь… любовь, сука у вас… да? – после этих слов, Чача разрядил обойму во влюблённую парочку, прозвучало пять выстрелов.

Милка с Серёжей лежали друг на друге, истекая кровью, которая тут же смешивалась у них посмертно так же, как и последние вдохи. Каким-то чудом, Милка прошептала в ухо Серому, – мы будем вместе…

Онемевшие от стремительности произошедшего, Курнос с Карягой стояли в ступоре. Чача после выстрелов, откинул разряженный пистолет в сторону, подбирая валявшийся тесак левой рукой. Он повернулся к мальчишкам, его взор был мутный, нездоровые искорки светились во взгляде. Ноздри, как у одичавшего быка раздувались, улавливая пьянящий запах смерти. Он сделал несколько заплетающих шагов в сторону Курноса и Каряги.. Спущенные штаны оплетали ноги и, приостановившись, он подтянул их.

– Каряга… он нас убивать щас будет… – прошипел Курнос, отступая взад.

– Что будем делать? – с дрожью спросил Каряга, так же пятясь назад.

– Бежать вперед к выходу надо, Двоих он не успеет… – быстро заговорил Курнос, – …тем более у него осталась только сабля.

– Но очень уж он большой…

– Ну и чёрт с ним, зато рука одна висит, глядишь… прокатит!

– Давай!

– На счет три! Раз… два… три! – заорал последнюю цифру Курнос, рванувшись вслед за Карягой, на подходившего Чачу.

В удивлении, Дмитрий округлил глаза, но в последний момент взял себя в руки. Инстинктивно, Чача резким движением воткнул тесак в грудь Каряги, проткнув того насквозь. Между ребер нож застрял, и Чача, не теряя времени, оставил нож в теле. Другой мальчишка, проскочив рядом с Чачей, рванулся к лестнице. Зверь, на удивление быстро, побежал за ним.

Курнос добежал до лестницы и начал взбираться по ней… но рука Чачи всё же, в последний миг, схватила за лодыжку мальца и рванула вниз. Курнос рухнул на пол.

– Ну все, сука, время умирать! – заорал озверевший Чача, склонившись над съёжившимся Курносом.

– А как же деньги? – пропищал Курнос, пытаясь вырваться с мертвой хватки.

– Плевать на деньги! – выплюнул Чача, доставая из кармана кастет, всем телом навалившись на мальчика. С трудом, одной рукой, Чача надел оружие на пальцы, – принцип важней, вы сполна ответили на крысятничество!

Чача замахнулся кастетом на лежащего Курноса, целясь в голову.

– Чижов стоять! – раздался над головой мужской голос. – Не двигайся, руки вверх!


Глава № 26


С чего начинать разговор? На какую струну давить в их душах? Какие доводы приводить? Как можно раскрепостить мальчишек, не доверяющих взрослым априори? Как сделать, чтоб дети доверились тебе и рассказали, как им достались эти деньги…. и реально ли, уговорить их расстаться с ними? Привлечь детских психологов? Но эти дети повидали многое, что не видели даже взрослые и невзгоды их закалили. И вообще, времени было мало, чтобы привлекать каких-то экспертов к этому делу, интуиция подсказывала, что надо решать это в кратчайшие сроки. Все эти мысли крутились в голове Александра, идущего с автодороги к жилищу беспризорников. Александр решил импровизировать уже на месте, главное быть собой и не лгать, такие дети интуитивно чувствуют фальш.

Когда до люка оставалось метров двадцать, ветер надул лёгкий оттенок мясного запаха. По спине Александра пробежали дрожь, этот «оттенок» не понравился. Ускорив шаги, офицер увидел брызги алых красок у люка. Не отдавая себе отчета, Александр побежал. Так и есть, вход был забрызган жидкостью, очень похожей на кровь. И запах, этот запах ни с чем нельзя было спутать, так пахло на скотобойне.

– Опоздал… опоздал, – всё повторял Александр, приблизившись к колодцу. Инстинктивно офицер вытащил из кобуры пистолет. Подойдя к люку, Александр осторожно посмотрел вниз и увидел склонившегося над мальчишкой Чижова, замахнувшегося рукой.

– Чижов, стоять! – приказал Александр, целясь в Чачу. – Не двигайся, руки вверх!

С удивлением Чижов поднял голову и увидел направленное на него оружие.

– А теперь ложись на землю головой в землю! Руки за голову, чтобы я их видел! – продолжил говорить Александр, осторожно спускаясь по лестнице, не отводя взгляда от Чачи.

Внизу запах выносил мозг. Спустившись, офицер увидел сперва забрызганные стены, и море крови в ногах. Мальчишка, которому только что угрожал Чижов, затравленно отбежал в сторону и вжался в комочек плача от пережитого. Рядом с распростёртым Чачей, лежал труп мальца с торчащей из груди рукояткой гигантского кинжала, кровь ещё лилась из груди мальчишки, а пальцы рук пытались схватить землю.

– Боже мой… – ошарашено пробормотал Александр, бросая взгляд глубже, в туннель. Чуть поодаль лежали двое детей в предсмертном объятии, голая девочка лежала сверху на мальчишке, связанные смертью. При виде этой пары, сердце Александра закололо, на уголке глаза проступила слеза.

Ещё дальше кучей были взвалены трупы детей, как в сюрреалистичном кошмаре. Все они были умерщвлены разными способами, были и ножевые, рваные раны и ровные круги от пуль.

– Какой пи..ец…. – вырвался мат из уст Александра, этого он не ожидал увидеть. За долгую свою практику, такого зверства он еще не встречал.

– Ну, что ментяра… арестовывай… – подал голос, Чижов, лежа на животе, с заведённой за голову, рукой, другая неестественно была вывернута вдоль туловища.

– Какая ты тварь… – зло прошипел Александр, протирая ладонью проступившую испарину на лбу. Тошнота подходила к горлу…

– Не рви пасть, давай, делай, что тебе положено… а там суд разберется…

– Какой тебе суд, шакал? Да тебя без суда вешать надо!

– А у нас мораторий на смертную казнь, – спокойно заговорил Чача, – Есть и адвокаты…

– Какие блять, адвокаты? Я тебе буду судом, а тот мальчишка – прокурор! – офицер взвёл курок пистолета.

Услышав знакомый звук, Чижов с испугом повернул голову, пытаясь увидеть действия полицейского.

– Не посмеешь!.. – неуверенно пробормотал Чижов, но увидев направленное оружие, стал жалко отползать, на ходу моля, – не стреляй!.. Арестуй меня… есть ведь законы… не тебе судить… блядь…

– Перед богом я предстану в своё время, но иногда его функции надо брать на себя, тварь! – жестко сказал Александр, нажимая на курок. Раздалось три выстрела. Первый патрон угодил в спину Чачи, отдачей его разворачивая, второй выстрел попал в горло, ну а третий – точно в середину лба, не оставляя ни одного шанса. От оглушающих выстрелов, дрожащий Курнос в панике зажал уши, затравленно вращая глазами.

– Мальчик! Как ты? – с сочувствием в голосе, спросил Александр, отворачиваясь от истекающего кровью, Чижова.

– Уууу… – простонал Курнос контужено покачивая головой.

– Ничего, малыш, всё позади… – тихо прошептал Александр, шаря взглядом по полу. Увидев блеск, офицер подошел к трубе. С облегчением, он наклонился и вытащил, используя платок, валявшийся пистолет Чачи. Осторожно, стараясь не оставить отпечатки пальцев, Александр вложил оружие в открытую ладонь Чижова.

– Ну что парнишка? Пойдем что ли отсюда? – Курнос не откликался, все так же постанывая. Тогда офицер сам подошел к нему и, обняв руками, поднял его, поглаживая взъерошенные волосы. – Ты же мужчина? Надо пережить это… живы будем – прорвёмся!


* * * * *


Из СМИ и инета.

«Такого зверства наша область еще не встречала! В подъезде собственного дома был зверски убит депутат Курчатовского района Крымов Игорь Борисович. Перед смертью депутат испытал нечеловеческие, духовные и физические испытания, подробности произошедшего, по понятным причинам, умалчиваются.

По горячим следам были задержаны трое мужчин неопределённого места жительства, четвертый мужчина оказал сопротивление при аресте и был ранен, но по пути в больницу скончался, так и не придя в сознание. Что побудило их совершить преступление, задержанные внятно не могут рассказать. По предварительным показанием, у них возникла личная неприязнь к депутату….»

«Доброе утро господа и дамы! Сегодня в моем блоге поговорим об зверски погибшем депутате, Крымове Игоре Борисовиче. Кто он? Мученик? Преступник? Или просто попавший под чей-то «пресс», обыватель? Со своих источников я узнал, что погиб он при ужасных обстоятельствах. Сначала его избили, потом унизили и, в конце концов, убили. В крови у него нашли 1,2 промилле алкоголя, то есть пьяный был в стельку. Расправа над депутатом была заснята на внутриподъездные камеры, дом ведь элитный. Жаль что без звука, но зрелище ужасное. Видео прилагается: www. …….ru, …видео изъято из-за моральных норм, статья №… как мы видим, беспредельничали обычные бомжи. Что могли не поделить пьяный депутат с такой публикой, не понятно, смерь была воистину кошмарная. Думаю, в скором времени законники уберут видео из просмотра, так что, успевайте это видеть и оставляйте свои лайки и комменты. А сперва, как обычно, опрос!

Опрос: Кто обидел нашего пупса и кому это нужно?

Криминальные авторитеты 0,6%

Глобалисты х….вы 84%

Точно политика 3%

Прочее 12,4%

Комментарии:

Соловей: Какой ужас, видео просто кошмарное. Помню когда его в парке избили, и мы обсуждали это нападение… как же мы стебались. А вон как повернула жизнь… что-то наш Челябинск, всё чаще становится центром странных событий. 24+.

Малыш: А что видео? Прикольное! Как поросенок он дергался, не… как жирная свинья! ;-) 10+, 32-.

Дюймовочка: «Малыш» Ты идиот? Ничего святого нет! Человек умирает, а ты глумишься! Что происходит с нашим обществом, в зверей превращаемся! 34+, 11-

Бакука: Да не обращай внимания на неадеквата, Дюймовочка, реально, люди становятся чёрствыми. А мужика жалко, эти бомжары просто звери какие-то, я лично считаю, что всех бичей и алкашей надо собрать в одном месте и изничтожить… как Сталин в свое время делал! 22+, 8-

Русич: На 100% сагласен с Бакукой, а еще надо дабавить этих бесявых чуреков на маршрутках и цыган! Это же привращение нашей Росии в какой то восточный базар!! 13+, 21-.

Кощей: Какой-то пипец… Русич, ты блять, русский изучал? Я еще понимаю: дОбавить или прЕвращение, но елы палы… собственную страну писать с одной с…. это уже беспредел. И блять, тебе еще не нравятся чуреки… даун! Едь в деревню, обратно! 42+,5-

Админ: Кощей – бан, завуалированный мат, Русич – бан, межнациональная рознь.

Славян: Админ ты дибил, думаешь нильзя зайти под другим ником? Мне срать на твой бан, А ты сука Кощей, не вякай! Да я из диревни и что? Сыкло ты или нет? Завтра в 12-00 на площади Риволюции стрелку забиваю! Приходи, пагаворим! 32+,12-

Админ: Славян – бан. i.p.12674834, твой адрес забанен, и другой ник не поможет.

Казанова: Дюймовочка, милая, привет! Ну, так когда мы с тобой познакомимся? Я только о тебе мечтаю!

Дюймовочка: Какие же вы дураки…

ЗлойБарМалей: А что? Не успел уже я видео посмотреть? Жаль… а может у кого адрес с другого источника есть? Скиньте ссылку?

Умный кот: Есть другое видео этого депутата, во много раз веселей! www…..ru 32+,11– …


Разнарядка МВД по металлургическому району:

«Тайно отправить одиннадцать трупов в Москву на экспертизу, не доводя информацию до СМИ, любая сброшенная информация по делу будет восприниматься как уголовное преступление против государства. Место преступление опечатать. Труп Чижова Дмитрия Васильевича кремировать без вскрытия. Выжившего мальчика для реабилитации, направить в детдом соседней области…»


Эпилог


Из разговора с выжившим мальчиком:

Александр: Как тебя звать?

– Курносом все звали, А имя Егор.

Александр: Егор расскажи, что произошло в коммуникационном туннеле? Вы там жили, как я понимаю?

Егор: Да, это наш дом был. Пришел страшный мужик и стал спрашивать нас про деньги.

Александр: Про какие деньги?

Егор: В парке пару недель назад двое наших мальчишек нашли много денег не русских, точней к ним упали деньги с неба.

Александр: Что значит, упали деньги?

Егор: Пацаны рассказывали, что была стрельба, пацаны спрятались в кустах от страха, а потом кого-то убили и из рук выпали деньги. Пацаны лежали в траве, и на них упал этот пакет….(мальчик плачет).

Александр: Егор успокойся, все позади! Тебя теперь никто не обидит… говори дальше!

Егор(успокоился): Пацаны схватили эти деньги и убежали.

Александр: Какие мальчики нашли деньги, покажи, пожалуйста, я понимаю тебе тяжело, фотографии страшные… но надо это сделать малыш! (разложил перед Егором фотографии погибших)

Егор (опять плачет, но всматривается): вот он(ткнул в один снимок) Серый звали его и этот (ткнул в другой снимок) Каряга. (Опять заплакал, вытирая рукавом глаза).

Александр: Молодец, малыш! Успокойся, всё позади!.. а теперь расскажи, что было с деньгами, когда Серый с Карягой принесли их в ваш дом?

Егор ( успокоился): Ну, они отдали деньги нашей башне!

Александр: Что за «башня»?

Егор: Это самый старший пацан у нас, он у нас всем командовал. (Ткнул в одну фотографию, среди других лежащие на столе). Баяном мы звали его.

Александр: Егор, куда он дел деньги, пожалуйста, расскажи нам?

Егор: Сначала он держал деньги где-то у своего топчана, прятал. В городе он разменивал понемногу, и покупал нам все… одежду там, еду, ещё там всякую ерунду… эх как хорошо стало!.. (замечтался)

Александр (нетерпеливо): Малыш, дальше что было?

Егор: Потом он деньги куда то унес в город. Сказал, что нашёл, где их держать, и сказал, что будет выдавать нам по чуть-чуть. Еще сказал, что возможно получится квартиру купить. И потом мы все будем там жить, все вместе!

Александр: Малыш, а ты не знаешь, кому он отнёс деньги?

Егор: Нет… про это Баян не рассказывал.

Александр: А почему вы не сказали, что денег в колодце не было?

Егор: Мы ему говорили, но он, какой-то странный был! Он не слушал… ( опять заплакал)… глаза у него страшно так вращались… махал большим ножом… орал, а еще у него был пистолет, он им палил по нам… и как собак в кучу кидал… (теперь плачет навзрыд, не останавливаясь).

Врач в белом халате: Всё, пора прекращать разговор, у мальчика психологическая травма, вряд ли он что еще толковое добавит. Советую не вести разговор этот больше в ближайшее время.

Александр: Я понимаю доктор… ну ,что Егорка! Будем прощаться? (подошел к плачущему мальчику, и приобнял)… если что, Егор, не забывай! Я постараюсь тебя найти малыш!..

Егор (обнял в ответ Александра): Спасибо дяденька… я вас не забуду… вы меня спасли!!!


* * * *


Прошёл год после трагедии. Снег ещё не выпал, но лёд уже сковал лужи коркой. По дороге шёл мальчишка, по уверенной походке можно было понять, что он знал куда идти. Не смотря, на его благополучный вид, суровое выражение глаз и на удивление, седоватые волосы, выдавали в нём человека, пережившего ужасную трагедию. Мальчишка шагал в довольно безлюдном месте, вдоль забора большого завода. Из торчащих труб валил желтый дым, сбрасывая в атмосферу продукты переработки.

Мальчишка дошел до колодца с закрытым люком, и остановился. Постояв пару минут, он вытер проступившие слезы и нагнулся над крышкой колодца. В раздумье он смотрел на висячий навесной замок. Решив какую-то задачку, мальчик встал на ноги и стал оглядываться по сторонам, в поисках чего-то.

Увидев лежащую в стороне металлическую арматуру, он подошёл к ней, и взял её в руки. Потом вернулся к колодцу и вставил конец железного прута в душко замка, и методом рычага, стал ломать замок, расшатывая его. Стальной замок не поддавался, а вот приваренная, к крышке колодца, петля, начала поскрипывать и, в конце концов, со звоном, оторвалась.

Довольный своими действиями мальчуган вытер рукавом свой курносый нос. Нагнувшись, он стал поднимать чугунную крышку. С большим трудом, но мальчишке удалось оттащить крышку с пазов колодца.

В нос мальчугана ударил резкий запах гнили и чего-то кислого. Поморщив нос, мальчишка взял себя в руки и вытащил из-за плеч рюкзачок. Из сумы он выудил большой фонарь и включил его.

– Боже мой, помоги! – пробормотал мальчик и стал спускаться по лестнице, в темноту зловонного колодца. В туннели, луч света стал рассекать мглу…

Прошло пять часов… наконец, из люка вылезла голова мальчугана, уставшее и покрытое пылью и грязью. С осторожностью, он начал стал оглядываться по сторонам и, убедившись в отсутствии посторонних людей, мальчик осмелел и вылез из колодца. В руке у него был зажат свернутый чёрный пакет. Отряхнувшись, парнишка развернул пакет и посмотрел внутрь.

– Ой, блин, идиоты… стены… кирпичи… – шептал мальчик, засовывая пакет в рюкзак, из глаз его бежали слезы, – а потолок?.. ой, дураки…

Мальчишка встал и закинул надутую сумку на плечо. Слезы прошли, и заиграла улыбка. Веселое настроение впервые вернулось за этот последний год. Насвистывая мелодию, мальчуган тронулся в обратном направлении, туда, откуда и пришёл. К волосам добавилась ещё пара седых локонов, но всё это было такой мелочью. Главное – рюкзак приятно оттягивал спину…


01.04.16

КОНЕЦ!