Название книги:

Наследие ушедшей цивилизации

Автор:
Анастасия Евгеньевна Торопова
Наследие ушедшей цивилизации

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Наследие ушедшей цивилизации

Мы боимся быть откровенными друг с другом и потому носим маски, скрывающие наши истинные чувства, стыдимся своих ценностей. Ценности наши – они всегда почему-то не так важны, как ценности общепринятые. Они не так важны и почти преступны. А иначе, зачем скрывать их под толстой маской светского человека? А ещё за них всегда почему-то стыдно, ведь каждый может осмеять их, как только заглянет в душу. Но самое интересное не то, что собственные ценности у кого-то вызовут ухмылку (ухмылку они вызовут в любом случае, так как не являются родными), а то, что автор станет стыдиться их. Потому что не угадал, не угодил другому человеку своими же мыслями. А чего ради так необходимо угождать каждому своим мировоззрением – это уже другой вопрос, очень тонкий и деликатный.

Значит, маска является очень удобным инструментом для социализации населения. Кому-то однажды чудесным образом удалось выявить пакет ценностей для какого-либо конкретного общества. А каждый человек должен видеть в нём образец успешности и посему стремиться к этому. Но вся проблема (личностная проблема) состоит в том, что при длительном ношении масок они становятся вторым, а иногда и единственным лицом. И вот тогда общество начинает быть одноликим.

Часть первая

Глава 1. Бар «Фиалка»

– Я ещё раз спрашиваю вас, кто это сделал?! – инструктор по пилотажу Волков орал во всё горло, всё больше покрываясь багровыми пятнами. – Кто сюда входил и прикасался к учебным стратолётам?!

Это был не самый лучший день сегодня для него. Очередной учебный стратолёт, который только недавно привезли с новой партией, вышел из строя. Расщепился на молекулы генератор, и по цепной реакции слетели магнитные диски антигравитационного поля. Ломалась уже четвёртая машина за последние два месяца, как начались учебные полёты. «Робиль 112», предпоследняя модель с серебряными крыльями в форме полукапелек – теперь это всё представляло собой груду ненужного металла.

– Я знаю, это точно, Родон! – инструктор в бешенстве обводил взглядом присутствующих, что заставляло его подопечных жаться по стенам и мечтать об убежище. – Где этот выродок?! Где эта генетическая ошибка?! Подать мне его сюда!

Некоторое мгновение после слов его держалась тишина в воздухе, в надежде на ответ; а потом осторожный шорох движений людских масс и шарканье курсантских тяжёлых ботинок по направлению к выходу заставило Волкова обернуться.

– Стоять!

Курсанты замерли.

– Где Трофим Родон?!

Кто-то громко откашлялся. Присутствующие невольно обернулись к несмелому нарушителю тишины. Лайсон Дунрут в выглаженной свежей форме стоял навытяжку, как на параде, и слегка улыбался.

– Вы думаете, – протянул он, глядя прямо на инструктора, – что Родон будет сидеть около сломанного стратолёта? Да он давно уже в какой-нибудь пивнушке.

«Фиалка» считалась самым дурным заведением, куда можно было бы прийти и пропустить стаканчик-другой неразбавленного стика. Здесь было немного сыровато из-за полуподвального помещения и сломанных обогревательных приборов, но зато – живая музыка. Вернее, парочка студентов консерватории на маленькой сцене пиликала что-то похожее на ноты. Они уже были немного под чарующим действием алкоголя, поэтому лажа своей игры их не очень огорчала. Впрочем, как и всех присутствующих, которые пришли сюда не за музыкой.

– Спаси, Вселенная, Троха, ты часто здесь бываешь? – Никита друг детства Трофима Родона настороженно оглядывался. Его смущали слишком ярко разодетые парни из обслуживающего персонала, которые с надрывным смехом плюхались посетителям на колени и ворковали с ними, предлагая свои услуги.

Трофим лениво оглянулся. Он уже опустошил свой стакан и окружающая обстановка не казалась ему такой уж мрачной.

– Да был тут как-то пару раз, – вяло протянул он.

– Это ужасно!

– Какая разница? Здесь есть выпивка и неплохая еда, как и везде. За что платить больше?

– За гармоничную обстановку, например, – поморщился Никита.

– Дожили, – буркнул Трофим ему в ответ, – теперь и за гармонию платить! Почему бы за воздух не выплачивать абонентскую плату?

– Кстати, – вспомнил Никита, щёлкнув пальцами, – в торговый центр завезли баллоны очищенного воздуха с повышенным содержанием озона и… – он осёкся, заметив злой взгляд друга.

Трофим отвернулся и стал яростно жевать зубочистку, делая вид, что слушает двух пьяных студентов консерватории.

– Трофим, – позвал его Никита осторожно, – что за психи?

– Всё нормально, – не отрывая взгляда от сцены, поспешил ответить Трофим.

– Прекрати.

– Да говорю: всё норм.

– Уверен?

– Да. Я просто засмотрелся на того кроху в синих лосинах.

– Он тебе понравился? – засомневался Никита.

– Да, – закивал Трофим, безразлично вскинув брови.

– Трофим, он – это же вульгарная особь с поганым прошлым и сомнительным будущем, – фыркнул презрительно Никита, прикрывая нос рукой, словно чувствовал зловоние.

– Ой, – заулыбался Трофим, – можно подумать твой Джонни не носит таких тряпок.

– Таких не носит.

– Точно такие же.

– Нет!

– И причёска похожа, – веселился Трофим, – «песня разъярённого павлина».

– Джонни из приличной интеллигентной семьи, с высоким положением в обществе.

– Это которая признавать тебя не хочет? – притворно припоминал Трофим, морща лоб и приподнимая одну бровь. – Это для которых ты просто солдафон, пилот стратолёта?

– Я-то хоть буду пилотом, а ты после очередного сломанного учебного стратолёта вряд ли, – выпалил разъярённый Никита и одним глотком вылил в себя всё содержимое бокала. После мгновенного опьянения его большие серые обычно добрые глаза потемнели и гневно смотрели не взбешенного друга.

– А это не я, – парировал Трофим, делая «невинный взгляд».

– Ты.

– Никто не видел – значит, не я.

– Никто не видел, кроме Лайсона. А он, конечно же, будет молчать как рыба, особенно после того, как ты сломал ему челюсть в клубе!

– Так я ему за дело. Он же назвал меня уродом. Сказал, что-то про кривизну ног, картофельный нос и степень оттопыренности ушей.

– Забыл про веснушки и рот как у лягушонка.

– Эй! Сейчас я тебе тоже челюсть сломаю!

– Ну, давай, попробуй!

С быстротой кошки Трофим вскочил с места и схватил Никиту за грудки. Столовые приборы задребезжали, сидящие вокруг люди замолкли и замерли в ожидании зрелища. Трофим встряхнул друга, который был на полголовы его выше и шире в плечах так, что тот почти потерял равновесие. Но Никита всё же выстоял и оттолкнул Трофима – тот опять упал на свой стул. Стул по инерции опрокинулся назад, увлекая за собой седока с растопыренными в разные стороны ногами. Трофим тут же вскочил на ноги и с непонятным рыком, большим похожим на стон неудовольствия, ринулся на обидчика. Никита не успел увернуться и наткнулся на соседний столик с опьяневшими посетителями. Те хотели только поглазеть на драку, но так случилось что и они, и соседние столики, благодаря принципу домино, стали участниками большой битвы. Пьяные скрипачи исчезли со сцены. Размалёванный обслуживающий персонал, утратив всё своё кокетство, раздавал пинки зазевавшимся участникам битвы. Помещение охватила ярость борьбы.

Сами зачинщики выбрались через дверь кухни на первых минутах побоища. Трофим, раскидывая стоящие на дороге пустые ящики и официантов, тащил за собой ещё разъярённого Никиту, уже не отвечая на удары его большой ладони по своей взлохмаченной голове.

Когда оба были уже на улице, прохладный воздух апреля окончательно отрезвил друзей, и, тяжело дыша, они пошли к набережной. Трофим осторожно косился на друга. Тот не сводил с него ещё злых глаз, но был спокойней. А через минуту даже пошутил:

– По сматыванию от ответственности ты – мастер.

– Ты про драку? – улыбнулся во все зубы Трофим.

– И про стратолёт тоже. И вообще, как ты умудряешься их портить?

– Я всё тебе расскажу, – пообещал Трофим, – только давай где-нибудь присядем. Пойдём к речке.

Глава 2. Военный корпус Асконии

Солнце клонилось к закату, освещая пустынные улицы Асконии. Стратолёты и «тарелки-такси» с лёгким всплеском энергии проносились в верхних ярусах воздушной дороги. Нижний ярус и сама дорога были пустынны. Огромные дома с большими затемнёнными окнами отражали прощальные лучи солнца только верхними этажами. Внизу было темно. Фонари давно не работали за ненадобностью. Уже много лет асконцы боялись ходить пешком в центре города. Когда не проезжали правительственные дорожницы привилегированного фиолетового цвета, здесь процветало царство одичавших домашних животных.

Военный корпус, как одно из важных административных зданий, помпезно возвышался в центре города. Во время почти пятисотлетней войны с городом-соперником Ириком военный корпус находился под землёй. Но мир продолжался более семидесяти лет, и за это время, словно беря реванш, главный военный штаб "перерос" все остальные городские постройки. Как и у соседних зданий, окна военного корпуса были затемнёнными, но не так сильно, и при полном освещении большой пирамидальный небоскрёб казался гигантским притушенным светильником. А когда «светильник» не потухал за полночь, значит, шла внутри него серьёзная и напряжённая работа.

Но в эту ночь горели только несколько этажей, в том числе и пятьдесят третий, где руководил отделом майор Игорь Родон. Он уже собирался домой, как к нему в кабинет постучался адъютант министра обороны и попросил задержаться.

Адъютант обладал особой властью, которая была почти незаметна, но все её непременно чувствовали. Он говорил вкрадчивым шёпотом, смотрел в глаза с лёгким прищуром и никогда сразу не отвечал на заданный вопрос. Перед каждым ответом он собирал всё лицо в кучу, внимательно смотрел на собеседника и первые слоги ранено растягивал. Это отбивало всякую охоту что-либо у него спрашивать. И именно этот человек постучался в кабинет майора Родона, когда тот уже застёгивал портфель.

 

– Добрый вечер, майор, – растянул в улыбке лицо адъютант министра обороны и приподнял раскрытую правую ладонь вверх в знак приветствия.

– Добрый, – Игорь Родон откинулся в кресле и внимательно посмотрел на посетителя. Он, не спеша, раскрыл ладонь в приветствии и этой же рукой сделал приглашающий жест. – Стиф Малакаи, честь для меня ваш вечерний визит.

– Да поздно уже, – согласился с улыбкой Малакаи, уловив лёгкий намёк неудовольствия в радужном приветствии майора. – Но обстоятельства не терпят, как говорится, отлагательств.

– Случилось что?

Стиф Малакаи удобно расположился на гостевом диване и как всегда сморщил мордочку перед ответом, но ненадолго, так как заметил, что собеседник внимательно рассматривает свои руки и не очень интересуется заданным вопросом.

– Случилось. Завтра министр просит вас быть в зале заседаний. Будут гости.

Малакаи сделал паузу. Родон кивнул и продолжал изучать руки, делая акцент на ногтях. Адъютант министра поджал губы.

– Будут ириканцы, – добавил он и с удовольствием заметил напряжение майора. – Их будет четверо во главе с самим Даяной Бескровных.

Родон поднял глаза на собеседника.

– Интересный факт, – улыбался Малакаи.

– Да, – согласился майор Родон, – очень интересный. Особенно если учесть, что Бескровных из поколение в поколение были генетиками. Причём тут министр обороны? Причём тут я?

– Министр обороны, – поморщился Стиф Малакаи, – при том, что всё же ирикннцы – наши потенциальные противники. Не важно, чем они занимаются в мирное время. А вы необходимы потому, как Мартин Кари, наш бывший ведущий генетик, был вашим супругом, входил в научную коалицию асконских и ириканских генетиков двадцать лет назад, в которой участвовал наш любезный гость Бескровных, и приложил руку к вашему собственному клонированию. Он помог родиться вашему сыну.

– Я ничего не знаю про бывшую деятельность Мартина. Я всю жизнь был военным, а он занимался наукой. О делах мы не разговаривали. – Игорь поднялся и с тяжёлым лицом расхаживал по кабинету.

Малакаи смотрел на него снизу вверх. Ему было неудобно, но он продолжал сидеть на диване в той же непринуждённой позе.

– Собрание, – протянул он, – созвано для обсуждения одной общей проблемы: нашей и ириканской. Это вымирание нации. Неэффективность нашего метода репродукции.

– Чем же оно не эффективно?

– Люди едва доживают до сорока лет, – Малакаи выдвинулся всем корпусом навстречу собеседнику. – Каждое последующее поколение из-за клонирования становится слабее физически и психологически…

– «Психологически»?

– Да. Клиники для душевнобольных процветают.

– У вас точные данные?

– Это статистика. А ещё большой процент самоубийств за последнюю пару лет. Это не прямое доказательство вымирания нации?

– А причём тут ириканцы?

– А у них та же печальная картина. Они будут просить о коалиции, какая была двадцать лет назад во главе с Мартином Кари. Проект, который разрабатывался во время первого научного эксперимента, не такой уж провальный.

– Не такой провальный? – Родон расстегнул ворот, который был слишком тугим для его взволнованного дыхания. – Вы видели моего сына? Я позволил Мартину ввести новую формулу генетического кода в мою ДНК, чтоб мой сын был намного развитей меня самого. Не был похож на меня – был лучше. А на самом деле… Да, он на меня не похож, но он просто смешон. Ему двадцать лет, а выглядит на семнадцать, тощий, не спортивный…

– Ваш сын самый выносливый во всей лётной школе.

– Что? – Родон приостановился.

На этот раз Малакаи насладился паузой и держал её дольше обычного.

– Что вы хотите этим сказать? – Игорь Родон нервничал в нетерпении и ненавидел Малакаи, который наслаждался его нетерпением.

– Ну… – протянул адъютант министра, – если бы не его физическая выносливость, то давно бы вытурили – всё-таки четвёртый стратолёт, а они сейчас дорогие…

– Ну не тяните! Как мой сын может быть выносливым. Его же на ветру качает.

– Крепкая иммунная система, адаптация к высоким перегрузкам, сменам давления, быстрота реакции, высокий порог чувствительности. Мышечная масса подкачала, но все остальные параметры просто идеальны. Да, ваш сын никогда не будет фотомоделью, но на космодроме ему уже готовят место.

– На космодроме? Невероятно. Мой Трошка?

– Ну, если он правильно сдаст решающий зачёт.

– Так значит…

– Так значит, у Мартина Кари получилось. Жаль, что его уже нет в живых, как и всех учёных генетиков альянса, которые погибли при взрыве лаборатории. Но есть Трофим Родон, есть Даяна Бескровных, который в том научном альянсе был лаборантом и чудом спасся от взрывной волны. И он может что-то знать, хоть и был просто на побегушках. Может, поэтому ириканцы очень просят вашего присутствия на завтрашнем заседании.

Малакаи склонил голову набок и внимательно посмотрел на майора. Тот под действием тяжёлых воспоминаний ушёл глубоко в себя и не сразу заметил, что собеседник давно уже закончил свою речь и ждёт от него какой-то реакции. Могучие плечи Родона опустились вместе с уголками губ, он облокотился о стол и смотрел в окно.

– Майор! – позвал Малакаи.

– Да? Ах, да, я буду… Так вы говорите: четвёртый стратолёт?..

Глава 3. Разговор на набережной

На набережной как всегда холодней, чем в каком-нибудь другом районе, особенно в середине апреля. Никита и Трофим кутались глубже в куртки. Они игнорировали скамейки и разместились под старой ивой на посеревшем от времени стволе давно упавшего в бурю дерева.

– Ну, рассказывай, – толкнул друга в бок Никита. – Как ты собираешься выкручиваться со стратолётом… накануне… решающего зачёта?

– Честно, не знаю, – пожал плечами Трофим. – Может, рассказать им всю правду. Ну, что я не хотел…

– Может, для начала мне расскажешь, – предложил Никита, а я тебе посоветую, стоит Волкову говорить или воздержаться.

– Про Волкова не знаю. Он человек недалёкого ума, но люди с космодрома должны заинтересоваться моими исследованиями.

Никита приподнял брови и подвинулся поближе.

– Смотри, – с жаром выпалил Трофим, соскочил с бревна и веткой стал что-то чертить на земле, освещая рисунок карманным фонариком. – Допустим, это генератор…

– Допустим, – с сомнением глядя на каракули друга, уступил Никита.

– …Отсюда поступает сырьё для топлива, в нашем случае соединение тяжёлых металлов с водородом. Идёт расщепление: атомы металла оседают здесь, а здесь скапливается водород, где соединяется с кислородом, переходит в воду и поступает по трубке в отсек, стенки которого содержат жидкий азот – вода охлаждается и поступает в радиатор. Ну да тут всё понятно… атомы тяжёлых металлов под давлением и при высокой температуре распадаются, выделяется энергия, которая переходит в электрическую, а электрическая энергия, проходя через соленоид, создаёт магнитное поле. Магнитное поле включает антигравитацию, работает турбодвигатель. И этой всей рабочей энергии хватает только-только, чтоб все запустилось и как-то работало. Атомы тяжёлых металлов при распаде не могут дать больше. А если увеличить их процентное содержание в смеси, будет просто взрыв с неприятными последствиями. Тебе пока всё понятно?

Никита неуверенно кивнул. Лицо Трофима при слабом освещении карманного фонарика казалось безумным. Глаза горели, все мышцы лица приходили в движение, словно это помогало лучше донести информацию.

– Так вот, – продолжал Трофим, – если использовать вместо тяжёлого металла что-нибудь другое, концентрацию чего можно смело увеличить без угрозы для жизни, мы будем иметь супер двигатель и супер антигравитацию. Может тогда наши сраные стратолёты смогут покинуть стратосферу и выйти в открытый космос.

– Ты… хочешь всё это им рассказать?

– У меня есть шанс попасть на космодром. А зачем мне космодром, если ни мы, ни придурки-ириканцы ни разу не вышли в космос. Наши технологии почему-то не могут преодолеть земное притяжение настолько, чтобы выйти за пределы стратосферы. Я хочу предложить что-то новое.

– Ладно–ладно, а что ты собираешься предложить им вместо металла.

– Минерал. Кремний.

– Что?

– Да, кремний. Но тут давлением и высокой температурой не отделаешься. Я собираюсь использовать энергию света. Пока это кажется бредом, но я уже примерно знаю, как всё устроить. Это будет мощной ударной силой для молекул кремния. При распаде этого минерала выделяется большое количество кинетической энергии, которая на 98 процентов тратится на совершаемую работу. И только 2 процента на тепло.

Трофим бегал вокруг бревна, на котором продолжал сидеть Никита с приподнятыми бровями и полураскрытым ртом, и то теребил взъерошенные волосы, то импульсивно жестикулировал руками, поднимая их к небу.

– А, – произнёс несмело Никита, – а твой отец одобряет твоё увлечение? Я потому спрашиваю, потому, что…

– …Что знаешь его, – закончил за друга Трофим и словно потух. Он опустился рядом с ним на поваленное дерево и заметно загрустил. – Конечно, ему не понравится всё это. Он хотел видеть меня похожим на него – сильным, ловким, решительным защитником Асконии. Он хочет, чтоб я был военным. А меня еле терпят в школе пилотов.

– Не преувеличивай. Просто тебе не стоило портить их стратолёты.

– А как бы я тогда узнал? Ведь… ведь у меня получилось расщепить кремний в генераторе.

– Да ну!

– Да! Только пока вместе с генератором, но это только начало.

– Не пугай меня. Трох, я прошу тебя, остановись. Остановись на время, пока не сдашь этот зачёт. Пока тебя не зачислили на космодром, не делай и не говори ничего лишнего. А потом видно будет.

Трофим внимательно смотрел на друга. Никита как всегда был прав. Спокойный, уравновешенный, надёжный – он был оплотом уверенности и благоразумных поступков. Трофим опустил голову и слегка кивнул.

– Да, ты прав, – тихо сказал он. – Мне нужно отвлечься от всех этих мыслей. Кстати, завтра же футбол! Ты идёшь? Ты говорил, что…

– А, – Никита досадливо поморщился, – понимаешь, я уже пообещал Джонни…

– Опять Джонни! Вечно этот Джонни! Когда Джонни уже закончится?

– Ну не надо так. Вот появится у тебя молодой человек…

– Не появится у меня молодой человек!

– Когда-нибудь появится.

– Отстань! Пойдём отсюда – я замёрз.

– Пойдём. Сам меня сюда приволок.

Они, ежась от холода и перебрасываясь друг с другом ворчанием, поднялись на дорожку и направились на парковки «тарелок-такси».

Глава 4. Обычное ириканское утро

Даяна Бескровных, щурясь, смотрела в окно на ползущее из-за горизонта солнце. Солнце было алым. И небо, те его кусочки, куда попадали лучи просыпающегося светила, приобретали красноватый оттенок. Ночные облака расползались в разные стороны, подгоняемые лучами рассвета, как будто уступали дорогу новой власти. Было изумительно красиво. Но Даяна не просто любовалась могуществом природы – она размышляла. На высоком бледном лбу с выбившейся черной прядью волос из причёски, собрались «думающие морщинки». Сегодня она должна лететь в Асконию, это три тысячи километров на восток до западных городских ворот и ещё двести до центра города. Между городами лежала нейтральная территория, непригодная для жизни и промышленной зоны.

Тысячи километров полупустыни, плато и скалистой местности. Говорят, на нейтральной территории даже дикой живности нет. Про неё ходят разные легенды, страшные истории с душком мистики. А ещё раньше, лет сто назад на ней разворачивались военные действия. Ирик воевал с Асконией. Воевал долго, с незначительными перерывами. Никто не помнит, из-за чего началась война и когда именно, но предположительно пятьсот лет назад и из-за территории для жизни, потому как единственный материк планеты омывали воды большого океана.

Силы оказались равными. Ириканцы и асканцы с таким рвением боролись за лишний клочок земли, что скоро некому было селиться на отвоёванных территориях, а большая часть материка пришла в совершенную негодность. Война постепенно затихла сама собой. Две враждующие расы закрылись за высокими стенами городов-гигантов и долгое время игнорировали друг друга. Но за последние семьдесят лет научились терпимо относиться друг к другу. И даже временами налаживались торговые отношения.

Однажды на территории Асконии собрался научный альянс ириканских и асконских генетиков, решающих вопрос о слабости рас. В таком альянсе участвовала и Даяна Бескровных, будучи тогда ещё простым лаборантом. Учёные не смогли довести дело до конца. Взрыв в лаборатории унёс самые светлые умы современности. Даяна спаслась чудом. Она находилась в инкубаторе, выкладывала новые пробирки, когда взорвалась центральная колба в основном помещении.

 

В родном городе ей пришлось перенести серию операций, но она выжила. Потом знакомство с Лорой Роуз, богатой и влиятельной ириканкой, которая долго не могла завести ребёнка. Все её клоны умирали на втором году жизни. Даяна была ещё молодым генетиком, но поговаривают, что именно она составила формулу генов Роуз, которая позволила пройти клонированию удачно. Так появилась Анитси, которая из-за некоторых изменений генотипа матери не была её копией, но Лора любила её безумно. Даяна и Лора сошлись скоро в браке. По закону Ирика, когда Бескровных исполнилось двадцать семь, она клонировалась, подарив миру Марту, такое же бледное и худенькое создание с огромными чёрными глазами.

Анитси было только семь, её мать покинула этот бренный мир, оставив своей семье корпорацию институтов генетики и медицинских учреждений. Так Даяна повторила судьбу своих предков, став ведущим генетиком города Ирика.

Видя закат своей расы и понимая, что в городе-сопернике происходит подобная ситуация, Бескровных решила довести до конца дело, начатое Мартином Кари. Она не знала всех подробностей идеи Мартина, но помнила, что альянс созвали асконцы, а значит, в Асконии больше информации. Или, как гласил девиз Мартина Кари, который всегда висел в лаборатории над портретами учёных прошлого: «Ищи Истину, лишь рука об руку с ней обретёшь себя».

Найти истину и надеялась Даяна, глядя в сторону далёкой Асконии.

– Капитолина! – позвала она, оборачиваясь в сторону большого коридора. – Капитолина, время!

В комнату быстрым шагом вошла служанка, плотная, но подвижная. Она несла на руках длинный плащ и, подойдя к хозяйке, накинула его ей на плечи, заботливо расправляя складки на спине.

– Где девочки? – спросила через плечо Даяна.

– Марта ещё спит, – отозвалась Капитолина.

– А Анитси?

– Взяла стратолёт полетать. Как всегда в это время.

– Надо прекратить её полёты. В институте совсем не появляется.

– Ваш стратолёт уже на крыше.

– Да. Пора уже.

Домашний лифт уже поднимал ириканку на крышу дома, когда раздался телефонный звонок. Даяна привычным движением нажала кнопку у виска.

– Да.

– Мама, привет! Ты ещё дома? – это была Анитси. Она называла Даяну мамой.

– Почти. Что случилось?

– Тут, понимаешь… меня задержали…

– Опять превышение скорости?!

– Не ругайся.

– Ты хоть понимаешь, что я лечу на очень важную встречу?! – лифт приехал, и Даяна вышла на крышу, где её уже встретил утренний ветер и взбил по-своему причёску. – Ты доиграешься, и я заберу у тебя «Рыжую молнию»!

– Я не понимаю, чего они паникуют! – пыталась оправдаться Анитси. – Неужели я кого-то сбила. Утро раннее – никого нет в воздухе. Я же специально рано встаю, чтоб погонять…

– Так, хватит! Я сейчас сажусь в стратолёт и улетаю из города.

– Так что на счёт штрафа?

– Пусть выписывают. А я с тобой потом поговорю, когда вернусь.

– Сильно будешь орать? – несмелый шёпот уловила Даяна в наушнике.

– Всё будет зависеть от суммы штрафа, – Бескровных отключила связь. – Лика, – позвала она пилота, – полетели!

В центре города у развалин музыкальной академии патрульные стратолёты всё ещё держали в окружении маленький прогулочный летательный аппарат с рыжей молнией на боку и с ничего не значащим номером «7575КА».

– Ещё одно нарушение, Анитси Роуз, и мы лешим вас прав на управление стратолётом, – гнусавила пожилая ириканка, что-то непрерывно записывая в сенсорный блокнот.

Анитси дула на непослушную рыжую чёлку и закатывала глаза.

– О чём вы говорите, – возмущалась она, – какие нарушения?! Я летела на предельно допустимой скорости.

– На предельно-недопустимой, – металлическим голосом поправила вторая ириканка в форме воздушного патруля. А первая утвердительно кивнула, не отрывая глаз от блокнота.

Анитси упрямо сложила руки на груди и насупила брови. Что спорить с такими тупоголовыми особями? Лучше досчитать до десяти и пропеть про себя какую-нибудь забавную песенку. Ещё минута, и документы на стратолёт вернулись ей в руки. Анитси выдохнула.

– Я могу лететь? – сладким голосом спросила она ириканок в форме.

– Счастливого полёта, – патрульные раскрыли ладони, прощаясь, и оставили молодую ириканку в покое.

«Ну вот, – думала Анитси, находясь уже в салоне стратолёта, – вечно так происходит. От матери влетит, конечно, за штраф, – она включила антигравитацию на средний уровень, приподнялась на шесть метров над землёй. – Эти гарпии не поскупились на цифру на квитанции. Надо что-то решать, – двигатели включила Анитси с умеренной скоростью, поскольку патрульные отлетели недалеко и ещё присматривали за ней, двинулась по направлению к дому. – Я не могу тренироваться в черте города, может… Скоро гонка с Бешенной Розой. А что, если…» – Анитси взяла опасный крен и повернула к северной части города.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: