# Что восславит тебя?

Михаил Евгеньевич Московец

Небесный суд над кровавым диктатором (а-ля Гитлер). 11 лет, кража значка в магазине канцтоваров… Вспомнит ли об этом подсудимый и готов ли понести ответственность за столь незначительный проступок? А как же убийства, насилие, грабежи? – недоумевает он. Однако тройка судей равнодушно таращится на него, ожидая объяснений по поводу кражи значка…

Его время пришло. Пора бы уже. Наверно, он выжал из своей жизни все, что мог, хотя и не знал этого точно. Часто ему казалось, что вот уже потолок, что еще чуть-чуть – и он загнется, как его тут же прорывало.

Он построил государство. Маленькое, но боеспособное. Только вооружённое, оно могло сохранить свое мнение среди гигантов. И сохранило благодаря его диктатуре.

Да, он – диктатор. И горд этим.

Ценой многих жертв он смог вывести страну из тени. Жертвы полностью оправданны, и ему не стыдно за них, как не стыдно за все, что делал – это во благо страны.

За все он готов ответить сейчас. И вынужден будет ответить.

Плотный туман рассеялся, и диктатор увидел трех людей, грузных и светлых. Они сидели за длинным столом и копошились в бумагах, очевидно – его.

Пусть изучают. Он готов подписаться под каждым совершенным действием и каждым сказанным словом. Была бы возможность – он поступил бы так снова.

Уже некоторое время он стоял перед ними; тройка молчала, словно не обращая на присутствующего внимания. Лучше бы спросили лично, он мог рассказать куда больше, чем эти бумажки.

– Так, Маиш Мово, – обратился тот, что посередине. Видимо, главный.

– Да.

– Родились тогда-то и там-то.

– Верно.

– Одиннадцать лет, кража значка «За успехи в спорте» в магазине канцтоваров.

Вся тройка уставилась на диктатора. Озадаченный, он смотрел на них в ответ, а затем оглянулся, потому как на мгновение потерял уверенность, что обращаются именно к нему.

– Это вы мне?

– Да. Зачем вы это сделали?

– Что сделал?

– Зачем украли значок «За успехи в спорте» в магазине канцтоваров?

– Вы издеваетесь надо мной? – недоуменно спросил диктатор.

– Нисколько. Какова была ваша цель?

– Да я не помню этого, плевать мне на значок.

– Мы должны узнать цель, – снисходительно пояснил главный.

– Вы что, не знаете, кто я такой?

– Знаем. Вы – Маиш Мово.

– И зачем вы спрашиваете у меня про сраный значок?! – диктатор начинал горячиться.

– Постарайтесь не кричать. Мы должны узнать цель кражи.

– Это идиотизм какой-то…

– Это необходимость.

– Я правил целым народом! – взбесился диктатор. – По моему приказу людей живьем закапывали в землю.

– Вы этим гордитесь?

– Нет, но я считаю, что…

– Это не важно. Так зачем вы украли значок?

– Что за чушь вы несете? Я приказывал убивать семьи! – заорал он.

– Постарайтесь не кричать.

– Спрашивали бы лучше про убийства и грабежи, а не про идиотский значок, – фыркнул диктатор. – Нашлись судьи – обвиняют меня в краже значка! Полистайте свои бумаги чертовы, там написаны мои настоящие деяния.

Тройка закопошилась в разбросанных по столу листах.

– Наверно, мы еще дойдем до этого. Сейчас это не важно.

– Кража значка важнее истребления тысяч людей?

– Мы идем последовательно.

– Вы сами не понимаете, какую чушь несете… – диктатор в недоумении покачал головой.

– Мы исследуем все ваши деяния.

Молчание.

– Нам необходимо узнать…

– Опять о своем, – обреченно пробурчал диктатор. – Допустим, понравился мне значок. Видимо, я не крал ничего до того момента, было интересно.

– То есть вы украли из интереса?


– Наверно. Хотелось показать ровесникам, что я могу это сделать.

– Так интерес или тщеславие?

– Какая разница-то?

– Это важно, – многозначительно заключил главный.

Диктатор сердито уставился на него.

– Интерес.

– Хорошо, спасибо.

Левый из тройки принялся что-то записывать.

– Так, кража газировки из магазина в двенадцать лет. Зачастили вы с кражами.

– Опять?! Вы слепые? Или глухие?

– Второй случай за год. А вам на тот момент всего двенадцать, это…

– Перед вами стоит глава народа!

– …очень нехорошо.

– Я поднял страну из руин ценой огромных жертв! Судите меня за это – за убийства, за насилие, за разбои.

– Кажется, вы не говорили…

– Идиоты, я твержу вам об этом с самого начала! – не стерпел диктатор.

– Успокойтесь. В любом случае мы еще дойдем до этого… – главный взял лист бумаги и зачитал: – Баночка газировки стояла в холодильнике около входа в продуктовый магазин. Маиш Мово заметил, что продавщица отвлеклась на покупателя, открыл дверцу холодильника, взял банку газировки и сбежал. Так?

– По-вашему, я помню?! Моя голова забита более важными вещами, чем эта ерунда.

– Должны помнить. Это важно.

– Никто не вспомнит об этих случаях после моей смерти! – стоял на своем диктатор. – Всем плевать на значок и газировку. Потомки будут помнить меня как…

– Вы ответите на вопрос?

Диктатор весь кипел внутри. Его давно не перебивали так часто.

– Так. – Металлически проскрежетал он.

– Хорошо. Зачем вы украли банку газировки?

Спорить с ними было бессмысленно.

– Интерес.

– Снова интересно? Но вы ведь уже крали значок и должны были испытать все эмоции от кражи.

– И что?

– Видимо, была другая причина.

– Понятия не имею.

– Подумайте, пожалуйста, – монотонный голос главного убаюкивал.

– Почему вы просто не запишете, что мне стало интересно?

– Потому что так мы записали при первой краже. Мотив не может повторяться.

– Пусть тщеславие, – раздраженно заключил диктатор.

– Хорошо, – левый стал записывать, а главный продолжил: – Но на третьей краже вам придется находить новую причину.

– Какой еще третьей?

– Жевательная резинка, но мы до этого еще дойдем.

– Да нахрен вам это знать! Я не какой-то пацан! Я – глава государства! Диктатор, который устраивал терроры!

– Не кричите. – Оборвал его главный и уткнулся в бумагу. – Проникновение в недостроенное здание.

Диктатор устало опустил голову и выдохнул.

– С какой целью?

– Верно, – кивнул главный, – с какой целью вы туда проникли?

Допрос затягивался и утомлял его. Столько всего он вынес за свои годы, но это было выше его сил. Диктатора здесь абсолютно ни во что не ставили.

– Я не знаю.

– Подумайте.

– Пошли к черту. – Гаркнул он.

Тройка переглянулась между собой.

– Не нужно так с нами разговаривать, от нас зависит…

– Плевать мне, что от вас зависит. Перед вами глава страны, а не какой-то мальчик. Диктатор – да, диктатор! Я делал то, что считал нужным – подставлял людей, грабил, убивал взрослых и детей, семьи, травил города. За это я готов ответить, потому что это было необходимо для роста моего государства! Я перед вами, вот и судите меня за это, а не за кражу значка и газировки! Меня будут помнить за великие и жестокие действия!

– …зависит, куда мы вас распределим. Мы должны идти по очереди. – Строго заключил главный. – Не перебивайте. Не кричите.

– Да плевать мне на ваш порядок! Меня в любом случае отправят в Ад или куда там вы отправляете убийц и воров. Я заслужил, признаю. Но не смейте делать из меня ребенка и обвинять в краже газировки.

– Процедура одинакова для…

– Тогда идите к черту.

Диктатор крутанулся вокруг своей оси и пошел прочь. Странно: ногами он шевелил, но с места, казалось, не двигался. Через некоторое время он обернулся через плечо и узрел ту же тройку, равнодушно наблюдавшую за ним, как за букашкой.

– Да что вы нахрен смотрите?! Распределители чертовы. Перед вами великий человек! Вот пусть меня и судит Великий суд. Я ни черта вам не скажу.

– У нас нет Великого суда.

– Мне плевать.

– Вы не хотите признавать свои действия?

– Я готов отвечать только за те поступки, которые привели к серьезным последствиям.

Они непонимающе глядели на диктатора.

– Чего вы молчите?! – не выдержал он после нескольких минут тишины.

– Мы ждем, пока вы ответите на поставленный вопрос.

– Не буду я отвечать на ваши идиотские вопросы.

Главный прошептал что-то сидящему слева. Тот наскоро пролистал «дело» и что-то ответил.

– Хорошо, мы отправим вас на нижний уровень, – он взял «дело» и сунул его под стол, после чего раздался шлепок. – Бумаги изучат там.

Тройка мгновенно испарилась, и в животе у диктатора как будто запорхали бабочки. Затем все устаканилось, и перед ним возникла новая тройка.

Кажется, они совсем не отличались от тех, кто судил его только что.

– Так, Маиш Мово, – начал тот, что посередине.

– Да.

– Родились тогда-то и там-то.

– Верно.

Срединный полистал бумаги.

– Одиннадцать лет, кража значка…