Со школой, да и не только с ней одной, Джимми решительно не повезло. Это в университет нужно проходить хоть какой-то предварительный отбор, – определиться с будущей профессией, ходить на подготовительные курсы, заниматься с репетиторами, сдать вступительные экзамены и, самое главное, иметь в жизни хоть какую-то цель. Обычная же образовательная школа на Марсе больше напоминала результат ловли рыбы сетью: в одном переполненном классе не по своей воле с утра до вечера страдали от скуки самые разные персонажи, которых объединяло вместе лишь то, что все они родились в пятьдесят третьем или пятьдесят четвертом году и имели несчастье проживать с родителями на марсианской станции Спутник. Эта научная база располагалась у подножия горы Олимп высотой аж двадцать шесть километров, именно так утверждали всезнающие взрослые. Никаких других достопримечательностей во всей округе не было.

Если была хорошая погода, то пока учитель писал что-то на доске, задние ряды дружно глазели в окно на самый крупный вулкан в Солнечной системе. Прямо на вершине горы, приблизительно в сорока километрах от школы, подобно маяку сиял купол станции противометеоритной защиты. Где-то в жерле этого давно потухшего вулкана находилась атомная электростанция, от которой тянулись по склону голубые нитки линий электропередачи, одна из которых, постоянно извиваясь и обрываясь, приползала непосредственно к Спутнику.

Отец Джимми работал в гражданской службе противометеоритной защиты, поэтому ему регулярно приходилось подниматься на Олимп и спускаться с него обратно. Каждый раз, когда Джимми замечал на горе блестящую движущуюся точку, он представлял, что именно в том вездеходе едет его отец. В те мрачные недели и месяцы, когда вокруг гигантского вулкана бушевали пыльные бури, успеваемость Джимми резко повышалась, и он догонял своих одноклассников по всем предметам.

Для Джимми все уроки протекали по одному сценарию: сначала сидишь трясёшься, что именно тебя сегодня вызовут к доске отвечать домашнее задание, и надеешься, что авось опять пронесёт, а затем ждёшь когда наконец-то раздастся звонок на перемену. Вырвавшись из класса на волю, пацаны начинали играть в коридоре в пятнашки чьим-нибудь свернутым в клубок грязным носком, а девочки самозабвенно визжали и прыгали через длинные скакалки. Впрочем, учителя по распоряжению ученых не обращали на буйство стихии никакого внимания до тех пор, пока невинные детские вакханалии не доходили до драк. Других развлечений кроме длинных перемен в школе просто не существовало. Чтобы дети от скуки хоть как-то пытались сосредоточиться на учёбе, на входе у них отбирали компьютеры и смартфоны, и кроме того, мальчишек сажали за одну парту с девчонками. Однажды историк признался ученикам, что на самом деле это не школа, а бесплатная камера хранения, куда родители сдают на день ненужных им детей, чтобы те не болтались по дому без дела и не занимались одни чёрт знает чем. И в этом мудрый учитель был прав!

Тоскливее всего Джимми сиделось на уроках биологии, на которых нудная училка закрывала жалюзи на окнах и включала голографический проектор. Все эти её амебы, лягушки, кузнечики и прочая земная живность выглядели для марсианских детей точно так же фантастично, как и киношные инопланетные пришельцы, только в фильмах эти твари бегали, прыгали и нападали, а на контрольной нужно было нарисовать устройство жабы в разрезе. Как-будто биологичка не знала, что на Марсе кроме людей больше никто не живёт. Причём как-то раз она сама призналась, что ни разу в жизни не держала в руках живой лягушки, а лишь однажды безуспешно пыталась вырастить из икринки головастика. Конечно, в школьной биооранжерее жили всякие там тараканы, ящерицы, мыши, и даже безвинно томился в клетке немой попугай, но все эти создания были какие-то вялые, только стайка полосатых рыбок неутомимо носилась по аквариуму. В общем, в школе нужно было хоть как-то продержаться до обеда, чтобы после продлёнки добраться домой до компьютера.

Жизнь на Марсе в условиях тесного замкнутого пространства и пониженной гравитации ставила перед колонистами множество неожиданных проблем. Например, у земных мальчишек наибольшим авторитетом во все времена пользовались самые сильные, ловкие и смелые. В тесных марсианских станциях эти качества негде было проявить в полной мере, поэтому лидерство юным марсианам приходилось завоёвывать в виртуальных компьютерных баталиях. То есть, как это уже ни раз случалось в истории человечества, эволюционный отбор по Дарвину принял извращённую форму.

Как и большинство своих сверстников, Джимми любил играть по сети во всякие стрелялки, аркады и прочие игры, требующие высокой скорости реакции, но ему никогда не удавалось оказаться на верхних строчках турнирных таблиц. Мальчик не выделялся хорошей реакцией, зато мог дольше всех в классе крутить педали велотренажёра-генератора. Естественно, школьники считали необходимость заряжать игровой компьютер исключительно посредством вращения педалей собственными ногами полным отстоем. Вследствие этого возникал парадоксальный эффект, – если марсианский ребёнок проводил слишком мало времени за игровым компьютером, то детский организм начинал страдать от гиподинамии.

Когда Джимми было лет десять, он начал терять интерес к играм и медленно чахнуть. Действительно, какой смысл играть со сверстниками, если никогда у них не выигрываешь? Тогда родители повели своё чадо к педиатру, но тот лишь беспомощно развёл руками. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в школу не прислали нового учителя информатики, – очкастого пройдоху неопределённого возраста, с собранными на затылке в хвост чёрными волосами. После нескольких вводных занятий учитель попросил Джимми задержаться после уроков и сказал ему тихо:

– Парень, если ты не можешь быстро двигать мышкой и долбить по клавишам, то будь умнее и хитрее противников. Ничего страшного не случится, если ты будешь незаметно мухлевать в компьютерных играх. Научись редактировать код программы, и твоё оружие станет мощнее и точнее, повреждения чуть меньше, броня прочнее, и скорость выше. В двадцатом веке только так и играли: вводишь с клавиатуры секретные чит-коды, и становишься бессмертным, получаешь дополнительный боекомплект или ещё что-то полезное.

После теоретического напутствия дипломированный прохиндей вручил Джимми флэшку с пошаговой инструкцией, чем, где и как именно подправить код только что поступившей в продажу игры Mars Diablo, чтобы её можно было спокойно пройти до конца на самом сложном уровне. Недалёкий учитель даже представить себе не мог последствия этого невинного совета. Как говорится, благими намерениями…

Всего лишь через месяц Джимми стал одним из лучших в школе игроков в Mars Diablo. На вопросы приятелей, почему чемпион начисто игнорирует другие игры, тот сухо отвечал: ну не нравятся они мне, ничего не поделаешь! Ещё через месяц Джимми заметно поднакачался на генерирующих электроэнергию тренажёрах, и его имя начало появляться ещё в паре школьных турнирных таблиц. Родители и педагоги были довольны: растущий здоровый организм берёт своё! Один только учитель с конским хвостом на голове при встречах с Джимми хитро щурился и ставил парню слегка завышенные отметки. От предложений поучаствовать в олимпиаде по информатике мальчик отказывался наотрез, мол ничего не знаю и не умею, глуп от рождения как пробка, таким уж уродился на свет.

Как бы там ни было, в тринадцать с половиной лет Джимми влюбился в свою одноклассницу. Точнее, не в реальную живую девушку со своими чувствами и характером, которую он совсем не знал, а в некий выдуманный и возвеличенный смутный образ. Кто-то более взрослый и опытный сказал бы, что мальчишка безнадежно втрескался, или, проще говоря, – втюрился. Возникающее из глубины подсознания парня смутное платоническое чувство заставляло его сердце бешено колотиться при одном только взгляде на скромную неприметную девочку Алису, которая ещё пару лет назад просила родителей купить ей на новый год говорящую куклу. Девушка и понятия не имела, что творится в голове у несчастного юноши, и даже если бы Джимми вдруг отважился признаться объекту своих воздыханий в вечной любви, то не получил бы от возлюбленной и толики взаимности. В лучшем случае Алиса позволила бы ему дотащить от школы до квартиры свою сумку под громкий хохот и издевательские выкрики одноклассников. Дело было на тесной научной базе, поэтому варианты с цветами, кафешками, дискотеками, походами в зоопарк, а также пение серенад под балконом при полной луне и прочие пережитки далёкого прошлого сразу отпадали. Угощать возлюбленную принесёнными из дома сладостями было глупо. Поэтому Джимми не оставалось ничего другого, кроме как искать верный способ завоевать сердце принцессы своим талантом. Обуянный безумной страстью, находящийся под воздействием гормонов и не контролирующий себя, неопытный подросток не нашел ничего лучшего, кроме как продемонстрировать пассии свои навыки владения компьютером, в чём он, несомненно, был самым лучшим в классе. Для этой цели написание какой-нибудь полезной программки решительно не подходило. Конечно, можно было попытаться исправить Алисе оценки в электронном дневнике, но она и так хорошо училась. Парень хотел придумать что-то по-настоящему безотказное и взрослое, доказывающее серьезность его намерений раз и навсегда. И как это зачастую бывает, дьявольский план родился в голове Джимми сам собой.

Как известно, атмосфера у Марса совсем тонкая и никудышная, одно название. Любой метеорит размером с апельсин, упав со всей своей космической скоростью на одну из марсианских баз, мог натворить немало бед. Поэтому все непрошенные космические пришельцы беспощадно расстреливались ещё на подлёте к Марсу из лазера, установленного на станции противометеоритной защиты. Все каменные и ледяные объекты крупнее сливы превращались мощным излучением в безобидное облако раскалённого газа и мелких оплавленных осколков. Отец Джимми работал на автоматической станции старшим оператором и отвечал за её исправное техническое состояние. Ломалось на ней что-нибудь исключительно редко, поэтому основную часть времени операторы лишь контролировали показания приборов чтобы убедиться, что все системы работают как часы. Иногда отец в шутку говорил знакомым, что служит смотрителем маяка. Действительно, по несколько раз в день станция засекала непрошенных гостей из космоса, и тогда между лазером и каждым неопознанным пришельцем на орбите возникала ослепительная как молния яркая белая линия, и на этом всё заканчивалось. Даже сильные пылевые марсианские бури не могли помешать станции защищать колонистов от угроз с неба, так как на высоте более двадцати километров атмосферы у Марса практически не было. И если бы не совсем скудная атмосфера, то стороннему наблюдателю работа станции была бы совершенно незаметна.

Энергию для лазера вырабатывала расположенная прямо в жерле потухшего вулкана атомная электростанция. Она же заодно снабжала электричеством восемь научных баз у подножия вулкана. Однажды отец сказал Джимми, что его лазерная пушка способна за одну секунду превратить в газ комету размером с вездеход. Мощная штуковина!

В целях экономии драгоценного воздуха, которого на Марсе и так постоянно не хватало, часть времени отец Джимми работал непосредственно из дома. Для этого он удалённо подключался к главному компьютеру станции противометеоритной защиты и следил за какими-то одному ему понятными цифрами, графиками, разноцветными столбцами, круговыми диаграммами и пиктограммами. Однажды, когда Джимми простыл и не пошёл в школу, отец внезапно поднял сына с кровати и показал ему, как выглядит на мониторе отражение станцией атаки из космоса. На экране отображалась плоская карта Марса с концентрическими окружностями, в центре которых находилась гора Олимп. В левой части экрана плавно росли вверх какие-то зеленые столбики. Когда движущиеся отметки трёх неопознанных целей вплотную доползли к оранжевой окружности в центре экрана, в правой части экрана вырос ярко-красный столбик. В тот же момент за окном в тёмном небе сверкнула белая молния. Через мгновение ещё одна, и ещё, после чего все три отметки целей исчезли с экрана. Незваные метеориты были уничтожены. Отец посмотрел на сына и молча улыбнулся. Ни тебе грозных сирен и общей тревоги, ни топота ног, беглых докладов по внутренней связи или грозных окриков командира, ни землетрясения или хотя бы грохота. Ничего! Всё очень просто, скучно и уныло.

Для авторизации в системе управления станцией отец использовал самый обычный логин и пароль, плюс флэш-ключ, который он постоянно носил при себе. Дополнительными мерами безопасности служили фиксированный IP-адрес домашнего терминала и проверка mac-адреса сетевой карты компьютера. В условиях научной марсианской базы этих мер защиты от несанкционированного проникновения в систему было вполне достаточно.

Джимми сильно удивился, когда однажды совершенно случайно узнал, что ключ аппаратной защиты от игры GalaxyWarrior X внешне был один в один похож на служебный флэш-ключ отца, всегда висевший у него на шее. По всей видимости, разработчики игры решили защитить её от пиратов самым совершенным из доступных на рынке решением. Поэтому не было ничего удивительного в том, что уже через две недели после выхода GalaxyWarrior X в сети появились созданные хакерами программные эмуляторы флэш-ключей. Достаточно было лишь ввести в эмулятор уникальный серийный номер какого-то реального, идущего в коробке с игрой флэш-ключа, и можно было спокойно играть, конечно при условии, что этот же серийный номер в данный момент не использует другой халявщик. Серийный номер каждого флэш-ключа, в том числе и отцовского, был выгравирован лазером прямо на корпусе и его можно было легко разглядеть.

Таким образом, Джимми требовалось всего лишь подсмотреть вводимый отцом пароль и установить на его терминал эмулятор флэш-ключа. С паролем всё было просто: отец использовал за основу марку и модель любимого аудиоплеера, и каждый месяц обновляя пароль он лишь менял в конце год и месяц. Получалось что-то вроде AudioStyle-UX970_2166feb. Вполне себе надёжный криптостойкий пароль. Узнать серийный номер отцовского флэш-ключа пока батя мылся в душе тоже не составило проблем. Оставалось только установить эмулятор, но и это прошло как по маслу, так как антивирус не отреагировал на ручное обновление драйвера. И правда, никакого зловредного кода в эмуляторе флэш-ключа не содержалось вовсе. Да и Джимми не хотел навредить кому-то. Он лишь надеялся произвести неизгладимое впечатление на Алису.

Удобный случай признаться Алисе в своих чувствах подвернулся Джимми на праздновании своего четырнадцатилетия. В тот день для экономии семейного бюджета родители разрешили мальчику пригласить друзей к себе домой. Мать виновника торжества купила детям большой торт, и чтобы не смущать молодежь своим присутствием пошла в гости к подруге в противоположное крыло базы. Отец Джимми должен был вернуться поздно вечером, так как вокруг Олимпа начиналась сильная пылевая буря, из-за которой его вездеход спускался с горы очень медленно и осторожно. Соответственно, его сменщик тоже задерживался на несколько часов, поэтому станция противометеоритной защиты должна была проработать какое-то время в полностью автоматическом режиме без персонала. Иногда такое случалось. Отец уверял, что на крайний случай в вездеходах имелись мобильные терминалы с удалённым доступом через спутниковую связь.

Поначалу всё шло как нельзя лучше. Алиса уже давно заметила застенчивые взгляды и ненавязчивые ухаживания Джимми, поэтому, когда гости начали наконец-то расходиться, она сама вызвалась помочь убрать грязную посуду. Остальные друзья-товарищи быстро ретировались, вспомнив про невыполненные домашние задания, и Джимми впервые остался с Алисой наедине. Ему хотелось так много сказать возлюбленной о своих нежных чувствах, он даже подготовил трогательную речь, но слова почему-то сами застревали у него в горле и разговор как-то не клеился. Мальчик просто не знал, с чего следует начинать признание в любви. Во всех учебниках, ставших в одно мгновенье бесполезными, о самом главном не говорилось на слова!

– Алиса, хочешь я покажу тебе как работает станция противометеоритной защиты? – вдруг решился Джимми, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание. Естественно, Алиса давно знала, где и кем работает его отец.

– Хорошо, давай посмотрим, – со скукой в голосе ответила та, думая, что Джимми начнёт объяснять принцип работы станции или показывать её макет. Алиса надеялась, что Джимми начнет беседу на более волнующую её тему личных отношений. Но Джимми не понял намёка и кинулся к компьютеру. Он лихо ввёл заученный наизусть отцовский пароль. Система загрузилась, и Джимми запустил приложение для удалённого управления станцией противометеоритной защиты. На экране возникла привычная карта Марса с Олимпом по центру. И как на зло, во всей контролируемой области пространства не было ни одной неопознанной цели. Все цифры и столбики неподвижно замерли, и если бы не меняющиеся секунды на цифровых часах в углу экрана, то можно было подумать, что компьютер намертво завис.

– Полный отстой! – сказала Алиса обиженным тоном. – Похоже, ты решил, что я наивная дурочка. Сам написал простенькую программку и показываешь мне картинку с часами в углу экрана! То же мне, хакер называется!

– Это вовсе не картинка с часами, – обиженно произнёс Джимми.

– Как же, как же, – с издёвкой возразила Алиса, – Мой папа работает на складе, так он и то всегда втыкает в компьютер флэш-ключ, который постоянно носит при себе. Ты же в терминал никакого ключа не вставлял, а без него удалённо подключиться к чему-либо взрослому невозможно!

Это был очень сильный аргумент поскольку объяснить Алисе, как именно работает установленный на отцовский компьютер эмулятор порта Джимми не смог бы при всём желании. Покраснев от обиды, Джимми начал тыкать мышкой во все элементы интерфейса в надежде на то, что вылезет хоть какое-нибудь дополнительное окно, которое можно будет сразу же закрыть. После очередной попытки в центре экрана зажёгся красным цветом вопрос:

Деактивировать режим противометеоритной защиты?

– Подумаешь, удивил, – скептически промолвила Алиса, – ещё одна картинка вылезла, ну и что с того?

После этих слов возлюбленной Джимми и сам толком не понял, зачем он нажал кнопку Да. И сразу вслед за этим на экране возникла ещё одна дурацкая картинка:

Введите пароль:

При виде нового простенького меню Алиса противно захихикала. Если бы она без всякой на то причины отвесила Джимми звонкую пощёчину, то ему было бы не так больно, как от её смешков. Парень выглядел в глазах девушки полным кретином. Едва не плача от обиды, Джимми ещё раз ввёл отцовский пароль, и привычная с детства картинка резко сменилась на главное меню системы, которое он видел впервые в жизни. В самом верху, во всю ширину экрана, настойчиво мигала красная надпись:

Система противометеоритной защиты отключена!

С этой самой секунды все восемь марсианских баз, размещённых вокруг Олимпа, стали абсолютно беззащитны перед лицом грозной угрозы из космоса. Джимми сразу осознал весь масштаб бедствия, и внутри него что-то безвозвратно оборвалось куда-то вниз, – это душа ушла в пятки. Если бы парень был хоть самую малость умнее, то ему хватило бы смелости прямо сейчас позвонить отцу на вездеход по платной спутниковой связи и спросить, что ему делать дальше. Но Джимми понятия не имел, как отец отреагирует на столь тяжкий и преднамеренный проступок, потому что до этого дня послушный сын ничего такого не вытворял, если не считать химических опытов на кухне, закончившихся пожарной тревогой и залитой водой квартирой. На этот раз придется распрощаться, как минимум, с надеждой на новый компьютер и полёт на каникулы в Марсопарк. Проснувшийся в парне животный страх твердил, что всё ещё возможно обойдётся, нужно просто как можно быстрее заново активировать противометеоритную защиту.

Пункты нового меню гласили:

1. Подключение к системе ДОИВ

2. Интеграция с энергокомплексом

3. Синхронизация с КПО

4. Статистика и ресурс

5. Сервисное меню

6. Активация протокола наивысшего уровня автономной защиты

Из всех этих дурацких пунктов с аббревиатурами, единственно подходящим к данной ситуации казался самый нижний, выделенный красной рамкой.

Ничего похожего на Противометеоритная Защита или аббревиатуру ПЗ в меню не было. И вообще, откуда четырнадцатилетнему мальчишке было знать, что ДОИВ расшифровывается как Дальнее Обнаружение Инопланетного Вторжения, а КПО, – это всего лишь Комплекс Планетарной Обороны. На Алису же загадочные аббревиатуры ДОИВ и КПО мгновенно произвели должное впечатление. Каким-то неведомым женским чутьём она сразу просекла, что это всё ну очень серьезно, и из-за Джимми она вляпалась в крупные неприятности.

– И что нам теперь делать? – удивлённо спросил Джимми, ища поддержку у своей избранницы, в которую он несмотря ни на что всё ещё был по уши влюблён.

– Ты что, совсем сдурел? Немедленно включи станцию обратно! – закричала Алиса тоже не на шутку испугавшись.

Джимми выбрал самый последний шестой пункт меню, но активировать станцию оказалось сложнее, чем он предполагал. Сначала возникло ещё одно меню:

Активировать протокол наивысшего уровня автономной защиты?

Затем на экране возник и вовсе идиотский вопрос:

Сколько будет 13 умножить на 4?

Введите правильный ответ:

Джимми перемножил числа в уме несколько раз, и как ни странно, ввёл с перепуга правильный ответ: 52

Вы действительно уверены, что хотите активировать протокол наивысшего уровня автономной защиты?

Мальчик в очередной раз подтвердил своё согласие, но глупая программа продолжала упрямиться:

Введите повторно пароль:

Джимми ещё раз ввел заученный наизусть пароль, и о чудо! На экране возникла привычная ему картинка, только на этот раз в правой части экрана отображалось более двух десятков движущихся целей. В левой части экрана стремительно росли зелёные столбики. Быстро сообразив, что он включил что-то совсем не то, Джимми судорожно нажал на уже знакомую ему кнопку меню Деактивировать, но программа сразу же выдала сообщение:

Деактивация протокола наивысшего уровня автономной защиты возможна только с внутреннего терминала!

Пока Джимми соображал, что делать дальше и как можно незаметно пробраться к внутреннему терминалу станции, за окном последовала целая серия ослепительных вспышек. Отметки уничтоженных целей исчезали с экрана компьютера одна за другой. Только в этот момент Джимми догадался, что заработавшая в полную силу станция начала сбивать на орбите всё подряд, принимая свои спутники за вражеские.

Внезапно из системы оповещения базы громко заревела сирена и диктор произнес гробовым голосом: “Внимание, это не учебная тревога! Сработала система защиты от нападения из космоса. Всему персоналу незамедлительно проследовать в подземный бункер по аварийным указателям в коридоре. Возьмите с собой только аварийный комплект, аптечку и воду на одни сутки. Убедитесь, что в покидаемом вами помещении не осталось людей в беспомощном состоянии! Повторяю, это не учебная тревога! Сработала система защиты от нападения из космоса…”

– Ну спасибо Джимми, удружил! – прокричала Алиса пытаясь переорать звук сирены. – Ты вообще хоть представляешь, что нам теперь за это будет!? С меня хватит, я пошла домой к маме! Прощай, между нами всё кончено!

Сразу вслед за этой трагической фразой на экране отцовского терминала загорелась надпись:

Связь с сервером потеряна!

Джимми отчаянно пробовал войти в систему снова и снова, но противная надпись не исчезала. После нескольких минут тщетных попыток начинающий хакер застыл как вкопанный, – он просто не знал, что ему делать дальше. Юноша даже не заметил, как стоявшая рядом с ним Алиса, словно так и не дождавшись чего-то, заплакала и убежала прочь.

Наконец-то Джимми решился позвонить своему отцу, но спутниковая связь уже не работала. Тогда он несколько раз попробовал набрать телефон матери, но услышал лишь сообщение автоинформатора о том, что сеть перегружена. Попытки дозвониться хоть кому-то прервались общим отключением электроэнергии и переходом всей базы на тусклое аварийное освещение, сопровождаемое яркими вспышками лазера за окном.

Близкий триумф обернулся для Джимми эпическим фиаско. За каких-то пять минут юноша навсегда потерял первую и единственную любовь всей своей жизни, где-то в далёком прошлом осталось его беззаботное детство, а предстоящий разбор полётов точно не сулил ничего хорошего. Чуть было не повзрослевший мальчик обреченно сел в кресло и неподвижно смотрел в открытую дверь квартиры, где в мигающем свете красных аварийных указателей, что-то крича, спотыкаясь, сталкиваясь и падая, в панике метались насмерть перепуганные люди. Картину апокалипсиса дополняли нескончаемые яркие вспышки лазера за окном, пробивающиеся сквозь коричневую пелену пылевой бури. Противно выла сирена, где-то грохнулось что-то тяжёлое, во всю глотку ревел соседский младенец, вдалеке послышался звон разбитого стекла. Пол станции гулко дрожал. Иногда вспышки лазера за окном странным образом попадали в такт ритма сирены, и в какой-то момент обстановка стала напоминать Джимми школьную дискотеку. Если бы Алиса была добрее и не бросила своего принца, он обязательно пригласил бы её на медленный танец, и тогда кто знает…

Глядя на весь учиненный хаос Джимми удовлетворенно подумал, что как бы там ни было, это лично его рук дело, и свою минуту славы в этой жизни он считай уже получил. Пацаны в школе теперь точно его зауважают, без вариантов. Кроме того, наконец-то отражение атаки из космоса выглядело по-настоящему, – прямо как в кино!

* * *

Джони спал и видел всё тот же сон. Прекрасная незнакомка смотрела ему в глаза, но не с вызовом или чарующе, а с добротой и нежностью. Джони не нужно было ей что-то объяснять и доказывать, они понимали друг друга без слов. Чем дольше они не отрываясь смотрели друг на друга, тем глубже и прочнее становились их взаимные чувства. Им обоим не нужно было никуда спешить или оглядываться на своё прошлое, для них не существовало препятствий, всё было хорошо и спокойно. Черты лица девушки выглядели изыскано и благородно, при этом в её облике не было и капли фальшивой аристократичности или надменности. Они были словно созданы друг для друга, и это не требовало никаких логических объяснений. Без всяких сомнений Джони был по-настоящему счастлив…

Вдруг, внезапно и вероломно запищал вызов экстренной связи. В полусне, не включая экрана и не зная имени вызывающего абонента, Джони тихо ответил:

– Еще раз позвонишь, убью сволочь! – и сразу же прервал связь.

После этого Джони попытался успокоиться и не пробуждаясь вернуться в тот же самый сон к своей единственной и неповторимой, но на душе осталась лишь горечь от безвозвратно утерянного счастья.

Прошло несколько минут и мерзкий вызов затрещал снова. Джони твёрдо решил, что по-любому убьёт эту наглую скотину, даже если она окажется самим Президентом объединённого правительства. Не открывая глаз, Джони снова включил голосовую связь и услышал из динамика только два чётко произнесённых слова:

– Инопланетное вторжение!

После этого Джони начал неохотно приходить в себя. Голос был знакомый, вроде бы Майка, – его старого закадычного друга. Ничего не поделаешь, уважительная причина, придётся просыпаться. Но разве может одно мгновенье истинного блаженства сравниться с нападением каких-то пришельцев?

– Подождать никак нельзя было? – сонно спросил Джони.

– Что, опять бабы снятся? Понимаю! – с сочувственной издёвкой сказал Майк, которому Джони прощал любые выходки, – Ты бы что ли её фоторобот составил, мы тебе точно такую же в раз сыщем и доставим. Довольную, счастливую и в подарочной упаковке с бантиком. Если что, личико подрихтуем и подкрасим как надо, будете пялиться друг на друга сколько душе угодно, хоть до посинения!

– Ты же знаешь, такой вариант мне не подходит, – мрачно ответил Джони.

– Ну вот, вроде проснулся наконец-то! – обрадовался Майк и добавил как-то весело, – Включи новости, там инопланетяне на Марс напали! Извини, мне некогда, позже перезвоню!

Майк прервал связь, и Джони решил ещё раз попробовать заснуть в надежде вновь обрести свое призрачное счастье, но сон пропал безвозвратно. Твёрдо решив, что пришельцы за это жестоко поплатятся, он включил телевизионные новости и быстро пролистал основные каналы. Нет, это была не глупая шутка Майка. Везде пестрили красно-бело-черными тонами одинаковые по сути заголовки:

Марс атакован!

Нападение инопланетян!

Вторжение чужих!

Первая межзвездная война!

Вмешательство или первый контакт?

Доступный диапазон вещающих голов колебался от галдящих телеведущих и перевозбуждённых учёных до эпатажных политиков и матово-бледных священнослужителей. Джони остановил свой выбор на повторе брифинга Начальника штабов объединённого командования. Взъерошенный как напуганный попугай, бравый штабной генерал старался говорить уверенным тоном:

– …на данный момент связь со всеми восемью научными базами, расположенными вокруг марсианской горы Олимп на нагорье Фарсида, полностью отсутствует. Почти восемьдесят процентов спутниковой группировки Марса уничтожено противником. Из-за потери связи у нас нет никакой объективной информации о характере атаки и понесённых потерях. Расположенная на самой вершине вулкана станция противометеоритной защиты переведена в боевой режим и активно отражает вражеские атаки. Связи с персоналом станции нет, вероятно, они все погибли…

После небольшой паузы, сделанной для того, чтобы слушатели поняли всю серьёзность сказанного, генерал продолжил:

– Хотя на противоположной стороне Марса никаких угроз пока не выявлено, есть вероятность того, что атака на Марс совершена противником с целью отвлечения и рассредоточения наших основных сил перед вторжением на Землю. Все войска приведены в наивысшую степень боевой готовности. Объявлена мобилизация резервистов и сейчас решается вопрос об объявлении на Земле начала эвакуации всех крупных городов.

– Что известно об инопланетянах и как они выглядят? – перебил выступающего женский голос из зала.

– На данный момент мы ничего не знаем о нашем противнике. Система дальнего предупреждения об инопланетном вторжении не сработала. Комплекс планетарной обороны Марса также не обнаружил внешней угрозы до начала атаки, – быстро ответил генерал.

– Вы не боитесь, что пришельцы уже среди нас!? – истеричным тоном прокричал какой-то мужчина.

– Без комментариев! – сухо ответил человек в погонах.

– Что стало с Марсианской орбитальной станцией? – встревоженно выкрикнул один из журналистов.

– Когда была получена первая информация о боевых действиях в районе Олимпа, весь экипаж МОС экстренно эвакуировался на поверхность в спасательных капсулах. – сказал генерал и добавил помедлив, – Их должны вот-вот подобрать спасательные команды.

– Есть ли связь с другими областями Марса? – раздался новый вопрос из зала.

– Да, на геостационарной орбите пока ещё функционируют два ретрансляционных спутника, но они обслуживают другую сторону Марса, поэтому связи с восемью базами вокруг Олимпа нет, – объяснил военный.

– Почему вы не используете коротковолновую радиосвязь? – поинтересовался хриплый мужской голос.

– Спасибо за вопрос! За несколько часов перед атакой над всем нагорьем Фарсида началась сильная пылевая буря, а как известно, частицы песка в атмосфере хорошо поглощают радиоволны. Но даже в ясную погоду сильно разреженная марсианская атмосфера не позволяет осуществлять дальнюю радиосвязь в коротковолновом или длинноволновом диапазоне, – ответил генерал недовольным тоном.

– Что видно на Марсе в телескопы? – громко прокричала какая-то девушка.

– Атака началась около девятнадцати часов по общемарсианскому времени, это где-то за два часа до захода солнца в районе горы Олимп. Сейчас там полночь. Всё, что нам удается разглядеть с орбиты Земли, это то, что станция противометеоритной защиты продолжает вести непрерывную оборону в автоматическом режиме. Мы должны быть благодарны создателям этого мощнейшего оборонительного комплекса…

Джони выключил звук. Что-то в этом инопланетном вторжении не складывалось… И тут опять раздался вызов экстренной связи, это снова был Майк.

– Ну как, ты уже в курсе дел? Готовься, скоро полетишь на Марс! – радостно сообщил Майк, как будто речь шла о туристической поездке на Гавайи.

– Можно узнать, зачем я там понадобился? – поинтересовался Джони.

– Как зачем? Будешь спасать Марс от пришельцев! – доходчиво объяснил Майк.

– Что-то мне лень. Пришельцы нынче какие-то хилые пошли, ничего не могут сделать по-человечески! Пролететь сотни световых лет, преодолеть все системы обнаружения и высадиться на никому не нужный потухший вулкан на Марсе, да ещё нарваться на станцию противометеоритной защиты. Даже обидно за них. Прямо всеобщая галактическая импотенция какая-то. Вместо того, чтобы начать вторжение с уничтожения командных пунктов, центров связи и военных баз, они высадились в каком-то захолустье. Я в эту дыру лететь не хочу! – возмутился Джони.

– Послушай, за пять минут ты сам пришел к выводу, на который у военных ушло четыре часа. – удовлетворенно согласился Майк. – Именно ты там как раз и нужен позарез, без тебя мы не справимся.

– Я что, экстренная психиатрическая помощь? – спросил Джони, – Все эти ваши ученые там просто с ума посходили от своих экспериментов, вот и перебили друг друга, как в зомби-апокалипсисе. Чем я смогу им помочь, пристрелить что ли?

– Возможно. Только для начала нужно понять, что именно там происходит, – серьёзно сказал Майк и добавил, – Есть вероятность того, что весь переполох вызван сбоем в работе компьютера станции, хотя это маловероятно. Нам доподлинно известно, что на ней был вручную активирован протокол наивысшего уровня автономной защиты. Кто и почему включил режим обороны, рассчитанный на самый крайний случай, нам пока не известно.

– И куда же подевалась вся дежурная смена станции? Отравилась метиловым спиртом или грибами из марсианской оранжереи? – удивился Джони.

– Мы не знаем. Связи нет, – признался Майк, – Официально эта противометеоритная станция находилась в ведении учёных, но на самом деле она изначально создавалась как часть автономного комплекса планетарной защиты от инопланетного вторжения. Перехват метеоритов – это всего лишь малая часть оборонительных возможностей системы. Так сказать, облегчённый режим работы. Точно такие же боевые лазеры установлены в большом количестве на Луне. Как ты знаешь, Марс – демилитаризованная зона, поэтому военные передали станцию в эксплуатацию гражданским. Могло так оказаться, что внутри там вообще никого не было.

– Что за вздор? Как может боевая станция работать без персонала внутри? – поразился Джони.

– На Марсе хроническая нехватка энергии и воздуха. Расстояние от вершины до ближайшей научной базы Спутник порядка сорока километров, поэтому станцию часто оставляли работать в автоматическом режиме и контролировали с удалённого терминала, – объяснил Майк.

– Так выключите её, и всех дел! – дал дельный совет Джони.

– Не можем, автономный режим защиты может быть деактивирован только со внутреннего терминала, – возразил ему Майк.

– И на сколько у этой штуки хватит батареек? – не к месту пошутил Джони.

– Как минимум на три месяца. Вещь надёжная! – заверил Майк, – Она подключена напрямую к полностью автоматической атомной электростанции, находящейся неподалеку в жерле Олимпа.

– Почему нельзя просто взять и вырубить электростанцию? – недоумевал Джони.

– В случае активации режима автономной защиты, электростанция тоже откликается только на приказы с внутреннего терминала. На то он и автономный режим! – попытался объяснить Майк, – Лазер с атомной электростанцией представляет собой единый боевой комплекс. Военные передали в руки гражданских мощное оружие, которое какой-то болван активировал.

– Пока внизу продолжается пылевая буря, может просто эвакуировать с научных баз весь персонал, закрыть этот район, и пусть станция обороняется пока ей не надоест, – выдвинул очередную идею Джони.

– Имеющихся на научных базах наземных транспортных средств недостаточно для эвакуации и половины всех жителей. Да и удалиться на безопасное расстояние от Олимпа во время пылевой бури будет не просто, ведь спутниковая навигация на Марсе больше не работает, – констатировал Майк.

– Сколько времени колонисты смогут продержаться на аварийных запасах? – спросил Джони.

– Кислорода, воды и энергии хватит максимум на два месяца, – тяжело вздохнув признал Майк, – Основная проблема заключается в том, что при проектировании научных марсианских баз возможность введения осадного положения не рассматривалась в принципе. В случае чего, люди должны были немедленно покинуть планету на космических кораблях. На аварийных источниках энергии они долго не протянут. В их сторону уже высланы вездеходы с запасами, но проблему это полностью не решит.

– Пусть тогда военные уничтожат станцию с орбиты! – предложил Джони.

– Она слишком хорошо делает то, для чего её создавали: сбивает все потенциально опасные цели ещё на дальних подступах. К ней невозможно приблизиться. Она и есть самое совершенное супероружие, – парировал Майк.

– Почему не работает система распознавания свой-чужой? – не переставал удивляться Джони.

– Без интеграции в комплекс планетарной обороны, в режиме последнего бастиона вокруг станции могут быть только враги. Это заложено у неё в программе, и она будет до последнего ватта энергии сбивать всё что движется, в том числе, и на поверхности Марса. – признался Майк.

– Феерично! Что же ты мне предлагаешь, атаковать танк на лихом скакуне с шашкой наперевес? – задал риторический вопрос Джони.

– Ты проникнешь в станцию и отключишь её с внутреннего терминала. Других вариантов пока нет. – объяснил Майк.

– Почему бы вам ни послать с этой миссией внутрь станции человекообразного робота? – сражаться один на один с суперпушкой Джони явно не хотелось.

– В режиме автономной защиты станция не впустит в гермошлюз пришельца или биоробота с искусственным интеллектом. Войти внутрь сможет только человек в здравом уме, – настаивал на своём Майк.

– Интересно, каким именно образом машина сможет определить, имеет ли она дело с человеком, пришельцем или с искусственным разумом? – недоумённо спросил Джони.

– В подробности пока углубляться не могу, но не сомневайся, у тебя точно получится. Процедура проверки тебя непременно развеселит! – загадочным тоном пообещал Майк.

– Есть ли под поверхностью Марса какие-нибудь тоннели? Что если пришельцы прилетели не из дальнего космоса, а вылезли из недр потухшего вулкана? – выдвинул новую гипотезу Джони.

– Интересная идея, но перед тем, как установить станцию противометеоритной защиты на вершину горы, учёные проводили тщательное зондирование местности. По крайней мере на Олимпе и вокруг научных баз ничего необычного они не нашли, а метро там начнут рыть очень нескоро, – признался Майк, – Только на базе Спутник построили подземное противометеоритное убежище, так как у них там много детей.

– Чем занимались ученые на своих научных базах? Может быть какими-то засекреченными военными проектами? – с подозрением спросил Джони.

– Главным образом они боролись с последствиями физической и социальной адаптации человека к длительному воздействию пониженной гравитации. На Спутнике у них даже отдельная детская школа со спортзалом была, – сказал Майк и осёкся, – Нет, я оговорился, будем исходить из того, что школа там есть! И ты туда полетишь!

– Может всё-таки лучше послать туда дистанционно управляемого робота-аватара? – продолжал упрямиться Джони. Ему совсем не нравились длительные полёты на Марс в тонкостенной металлической бочке.

– У нас уже есть одна проблема со взбесившейся станцией. Если мы потеряем управление ещё и над роботом-аватаром, это будет настоящий цирк. Идти должен человек! – уверенно произнес Майк.

– Как же я попаду на вершину Олимпа и войду внутрь станции? – спросил Джони.

– Пойдешь туда на остриче, – объяснил Майк. – В гермошлюз станции спокойно входит вездеход-паук, так что всё должно получиться.

Остричем называли разработанную специально для марсианских условий универсальную двуногую военно-транспортную платформу, внешне сильно напоминающую гигантского страуса шестиметрового роста. Источником энергии для этого необычного бегающего средства передвижения служил компактный термоядерный реактор, для охлаждения которого в задней части монстра располагалась система радиаторов, похожая на чёрный петушиный хвост. В зависимости от решаемых задач, по бокам корпуса пристыковывался широкий спектр навесного оборудования и даже оружия, но чаще всего там устанавливались дополнительные радиаторы, что ещё больше усиливало сходство машины с птицей. Как правило, в условиях пониженной марсианской гравитации остричи на автопилоте резво бегали по бездорожью между научными базами, выполняя роль грузовиков. Контейнер с грузом крепился сверху на спине, отчего на российских станциях остричей обычно называли избушкой на курьих ножках. К сожалению, как и своим земным прототипам, остричам было противопоказано заходить в горы: на крутых склонах они нередко теряли равновесие и кубарем катились вниз. Сама идея подниматься в страусе на гигантский вулкан высотой двадцать шесть километров казалась Джони глупой.

– На остриче?! – возмутился Джони, – Во-первых, ты когда-нибудь видел на Земле, чтобы страусы обитали в горах? Во-вторых, это огромная ходячая мишень, заметная в инфракрасном диапазоне на десятки километров, и в-третьих, на большой высоте в сильно разряженной атмосфере система охлаждения реактора точно перегреется. Лезть на Олимп на страусе это даже не самоубийство, а чистой воды идиотизм!

– Наши инженеры предлагают заменить ядерный реактор на литиевую батарею, плюс мы демонтируем противорадиационную защиту реактора. По массе всё проходит, энергии должно хватить, – объяснил Майк.

– И как же я подкрадусь вплотную к станции? – удивлённо спросил Джони, – Понесу в руках белый флаг, или нарисую сверху на остриче красный крест?

– Это не поможет. До того как станция тебя обнаружит, военные предлагают отвлечь её более опасными летящими целями. У лазерной пушки приоритет на отражение атак из космоса. Пока она будет направлена вверх, ты своим ходом доберёшься до слепой зоны по земле, – как-то неуверенно молвил Майк.

– Слушай, мне эта идея совсем не нравится, так как мои шансы близки к нулю. Делайте что хотите, но я туда не пойду! – резко ответил Джони. Он конечно же понимал, что штурмовать Олимп ему всё-таки придется, но лезть на рожон и соглашаться вот так сразу тоже не следовало. Будут знать, как будить его по пустякам! Сначала нужно всё обмозговать и основательно подготовиться.

– Джони, ты уникальный в своём роде, других таких как ты просто не существует. Обычному человеку с этой задачей точно не справиться, но у тебя будет пусть и небольшой, но всё-таки шанс. На кон поставлено слишком много жизней, поэтому ты вынуждаешь меня поступиться нашей дружбой! – Майк похоже поверил и основательно проглотил наживку, – Ты просто не оставляешь нам выбора! Мне очень больно это говорить, но я буду вынужден сделать так, что ты отправишься на Олимп добровольно, да ещё и за свой счёт!

– Хорошо, валяй! Посмотрим, как это у тебя получится! – весело сказал Джони и выключил связь.

Первым делом Джони сам направил запрос в центральную обсерваторию, чтобы узнать текущее взаиморасположение Земли и Марса. Ответ поступил буквально через минуту, – по всей видимости, аналогичное обращение было самым частым за последнее время. По очень удачному стечению обстоятельств, для ракеты Saturn XXII старт рекомендовался не раньше, чем через пять суток. Это было вызвано тем, что скорость движения Земли по внутренней орбите значительно выше, чем у Марса по внешней, поэтому через несколько недель Земля окажется на одной линии Солнце – Земля – Марс. Если стартовать раньше, то корабль прибудет на Марс еще позже. Как говорится, солдат спит, а корабль летит!

Преодолеть шестьдесят миллионов километров до Марса ракета с Джони могла всего за двадцать пять земных суток. От возникающих при этом перегрузок на разгоне и торможении обычный человек точно бы умер. Поэтому Майк был совершенно прав, когда говорил об уникальности Джони.

* * *

Ещё в начале двадцатого века советский фантаст Александр Беляев написал рассказ Голова профессора Доуэля, сюжет которого основывался на искусственном поддержании жизни в отделенной от тела голове человека. Джони как раз и был той самой живой головой без тела, только дело происходило в двадцать втором веке, с принципиально новыми технологическими возможностями, знаниями в области нейрофизиологии и компьютерными примочками. Вернее, в пятидесятикилограммовом титановом биомодуле помимо верхней части головы и спинного мозга также помещался компьютерный нейроинтерфейс и автономная система жизнеобеспечения.

Создатели нового тела Джони оставили ему всю переднюю часть лица и глаза, поэтому при желании он мог смотреть на окружающий его мир через бронированное смотровое стекло. В лицевой части головы находится слишком много жизненно важных нервных окончаний, поэтому хирурги были вынуждены сохранить в облике Джони хоть что-то человеческое. Он был несказанно рад, что ему сохранили зрение, благодаря которому удавалось ощущать себя человеком. Тем не менее, основным органом зрения для Джони являлись внешние видеокамеры, которые при помощи компьютерного нейроинтерфейса передавали предварительно обработанный сигнал непосредственно в зрительные центры мозга.

Если выдуманная голова профессора Доуэля могла лишь давать сомнительные советы и корчить гримасы, то мозг Джони, оснащенный стандартным машинным интерфейсом, можно было подобно модулю искусственного интеллекта подключать к большому количеству самых разнообразных механизмов, начиная с антропоморфных роботов и заканчивая автомобилями, самолетами и даже подводными лодками. Марсианский острич был лишь одним из множества возможных воплощений Джони, причем далеко не самым совершенным с технической точки зрения. Ощущать себя гигантским механическим страусом ему не нравилось. Почему именно? Да кто её разберет, эту загадочную человеческую душу!

С точки зрения окружающих, у Джони, в его нынешнем состоянии, были значительные преимущества перед обычными людьми. Например, погруженная в специальную кислородосодержащую жидкость голова могла выдерживать значительные инерционные перегрузки, но об этом мало кто знал. Самое главное, что Джони был реальным воплощением легенды, – уже не вполне живой, но и не совсем мертвый, почти не человек, но ещё не машина, умерший и воскресший. Его популярности завидовали знаменитые актеры и поп-звёзды, так как во всём мире таких как он больше не было и не предвиделось, иначе это полностью перевернуло бы все моральные и экономические устои общества. Точно так же, как и редактирование человеческого генома, создание гибридных биомеханических организмов было запрещено законодательно по этическим соображениям. И только Джони был первым и единственным исключением из этого правила.

Появление Джони вызвало у психологов нескончаемую вереницу споров о том, что есть самосознание человека и где начинается грань между людьми и машинами. Джони на всю эту пустую болтовню было наплевать, он просто жил. По мере надобности он принимал участие добровольцем в различных спасательных операциях, но наотрез отказывался участвовать в боевых действиях. В случае с Олимпом ему противостояла машина, поэтому он испытывал к станции ничуть не больше чувств, чем к звонящему будильнику или свистящему на плите чайнику. Нужно было найти способ её выключить или обезвредить, только и всего. О тех эмоциях, которые люди питают к нему самому, Джони мог только догадываться.

* * *

После внезапно появившейся новости об инопланетном вторжении многие земляне побросали свою работу, ушли в загул, набрали кредитов и спустили на ветер все деньги. Действительно, глупо сидеть в офисе, когда вот-вот наступит полный армагедец. Некоторые и вовсе сбежали из городов в безлюдные места в надежде, что там пришельцы их точно не найдут.

Уже на следующий день после начала вторжения паника сменилась на раздражение, которое, в свою очередь, переросло в сильное разочарование. Окончательно придя в себя и немного поуспокоившись, люди бросились искать виновных. К тому времени на орбите Марса осталось лишь два уцелевших геостационарных спутника. Лазерная пушка притихла, так как в ближнем космосе для неё не осталось больше целей крупнее грецкого ореха, а на поверхности Марса вокруг Олимпа бушевала сильная пылевая буря. В любом случае, проблему со станцией нужно было как-то решать, ведь рано или поздно буря утихнет, и за неимением лучших целей лазер начнет палить по гражданским ракетопланам и вездеходам.

Выход из ситуации подсказала некая никому неизвестная террористическая организация, взявшая на себя ответственность за захват станции на Олимпе. Естественно, в мифических космических пиратов никто не поверил, но зато всем стало очевидно, что это коварные пришельцы захватили станцию и науськали её компьютер против людей. И если не злые инопланетяне, то кто же ещё мог сотворить такое!? Этот вывод вполне устраивал не только военных, но даже и учёных, в чьём ведении находилась станция. В общем, если пришельцев и не существовало, их нужно было срочно придумать, а то как-то неудобно получилось, ведь их уже пообещали показать детям.

Несмотря на отмену конца света людям на Земле нужно было жить дальше, и уже на второй день после начала несостоявшегося вторжения знаменитый режиссер Рон Цукас заявил о начале съемки блокбастера Штурм Олимпа. Роковая красотка Эмма Римбет уже дала своё согласие на участие в картине. На афише фильма красовался раскрашенный в пустынный камуфляж бронированный острич, обвешанный оружием как новогодняя ёлка игрушками. Прямо вслед за этим студия BoxDream анонсировала выход игры Штурм Олимпа, в которой острич в одиночку захватывал станцию, и паля сразу из двух стволов героически побеждал пришельцев всех мастей, включая самого главного галактического злодея. Кроме того, все телеканалы непрерывно рекламировали новый мужской одеколон Штурм Олимпа во флаконе в виде острича, а обнаженные амазонки демонстрировали на фоне марсианской горы Олимп новую коллекцию эротического нижнего белья. Одновременно с этим на рынок выбросили игрушечного робота-острича и воздухоочиститель в форме марсианской станции противометеоритной защиты. Вершиной дизайнерской мысли стал приём предзаказов на ходячий холодильник Izbushka, который по зову своего хозяина сам приходит к нему ночью и даже может сгонять в магазин за пивом. Боевые остричи также красовались на пачках попкорна, детской одежде и жевательной резинке. В моду вошли якобы марсианские белковые отбивные и шляпы с искусственными страусиными перьями. Только к вечеру третьего дня креативная фантазия маркетологов начала немного иссякать.

Как всегда и случается в подобных случаях, весь мир сошёл с ума. Объединённое правительство Земли даже издало закон, запрещающий использование шагающих транспортных средств на дорогах общего пользования. Марс был очень далеко, поэтому реальные проблемы колонистов как-то незаметно отошли у жителей Земли на второй план.

Джони было даже немного обидно, что только на четвёртый день к нему обратилась известная тележурналистка с канала 1TrueNews с просьбой дать развёрнутое интервью по поводу возможностей остричей и их работе на Марсе. В отличии от инженеров, Джони имел личный опыт пребывания в чужой шкуре и ни единожды ощущал себя гигантской птицей. Настырная дама с причёской в виде страуса задала Джони неимоверное количество заранее составленных кем-то грамотных вопросов, на каждый из которых ему пришлось дать обстоятельные и исчерпывающие ответы. Чтобы хоть чем-то заполнить видеоряд, телевизионщики обильно приправили интервью документальной марсианской хроникой и реалистичной компьютерной графикой. Джони даже позволили лично проверить весь материал до выхода в эфир, – всё выглядело довольно-таки неплохо, честно и убедительно, без пустой болтовни и шапкозакидательства.

После выхода интервью в прайм-тайм, все телеканалы принялись наперебой цитировать экспертные заявления Джони, который знал об остричах явно не понаслышке и сразу утёр нос всем диванным аналитикам. Независимые обозреватели не сговариваясь пришли к единому мнению, что раз Джони настолько досконально разбирается в вопросе и знает о чём говорит, то военные действительно готовят операцию по штурму Олимпа с использованием острича. Ещё бы, даже боевик уже начали снимать и одеколон выпустили, а как известно, дыма без огня не бывает. И вскоре Джони осознал, что из-за собственного тщеславия сам не заметил, как угодил в хитро расставленную ловушку. Журналисты рассуждали просто: раз Джони активно участвует в подготовке штурма, а других таких же как он больше нет, следовательно, он лично поведёт острича на штурм Олимпа. Иных вариантов и быть не могло, всё складывалось просто, как дважды два. Психологам тоже очень понравилась эта красивая идея: воскресший человек вновь готов принести себя в жертву ради спасения людей. Оказывается, психологи всегда верили в высочайшие духовно-нравственные качества личности Джони, иначе и быть не могло. И если кто-то в чём-то хоть раз неосознанно и усомнился, то давно глубоко и полностью раскаялся, признал своё заблуждение и сто раз дико извинился. И вообще, если не Джони, то кто вместо него? После таких реверансов Джони оставалось только покорно смириться с участью героя, уготовленной ему благодарным человечеством.

В произошедшем явно прослеживался грязный след волосатой лапы Майка. Джони набрал его номер и признал восхищённо:

– Ну ты братец и сволочь! Молодец, красиво!

– Подожди благодарить. – устало ответил Майк. – Завтра перед стартом на Марс встретимся на космодроме, я кое-что расскажу тебе с глазу на глаз. Сейчас у меня дел по горло. Увидимся!

Заинтригованный, Джони отправился в медотсек готовиться к длительному полёту на Марс.

* * *

В ночь перед стартом Джони приснилась всё та же прекрасная незнакомка, и если бы не писк будильника ранним утром, то в этот раз их губы вот-вот слились бы в страстном поцелуе. После этого Джони ещё больше возненавидел все будильники и станции противометеоритной защиты вместе взятые.

Майк прибыл на космодром незадолго до старта. Он был очень серьёзен и начал без обычных приветственных шуточек:

– Джони, если бы я мог, то полетел бы туда сам. Извини, что я втянул тебя в эту дурацкую авантюру. Я не сразу понял всю серьёзность ситуации.

Глаза Майка заслезились и он отвернулся.

– Ладно, проехали, зачем прилетел-то? – попытался разрядить обстановку Джони.

– Я привез тебе код для деактивации станции с внутреннего терминала. Это пароль верховного главнокомандующего, он работает без флэш-ключа, достаточно будет просто ввести его. – Майк протянул Джони бумажку с текстом, на которой было что-то записано от руки. Джони посмотрел на длинный пароль, зафиксировал его в специальном разделе своей дополнительной электронной памяти, из которой никогда ничего не забывалось, и вернул записку Майку. Тот достал какую-то музейную бензиновую зажигалку и тщательно сжёг листок, растоптав пепел ботинком.

– Ты помнишь фирму SafeMechanic с их аварийно-спасательными кентаврами? – поинтересовался Майк. – В последние годы они добились большого прогресса, хотя финансовое положение у них шаткое.

– Ещё бы не помнить, я сам участвовал в разработке кентавров, очень удачная конструкция получилась. Только у них литиевые батареи часто перегреваются в самый неподходящий момент. – объяснил Джони сразу догадавшись, к чему клонит Майк. – Мне кентавры нравятся. И руководство у них было на удивление толковое, всегда прислушивалось к моим советам. Просто им как-то не везло последнее время. Если бы не проблемы с питанием, то можно было бы пойти и на кентавре.

– На Марсе тебя будет ждать доработанный острич и новый кентавр, оснащённый гибридным приводом, – они перешли на водород и кислород. Схема питания проверенная и надёжная, но чересчур дорогая для серийных изделий. Я думаю, для кентавров это последний шанс себя реабилитировать, поэтому фирма не поскупилась на расходы. Их директор настойчиво просил меня, чтобы ты ещё и их робота взял с собой на Олимп. Так, на всякий случай, но решать исключительно тебе. – произнес Майк и добавил, – Подумай как следует. Всю документацию я сбросил тебе на диск. Если что, пиши мне в полёте, не стесняйся. Да, и ещё: военные и правительство обещают сделать всё, что ты у них попросишь.

– Что, даже Марс в мою честь переименуют? – попытался пошутить Джони.

– Если это поможет, то переименуют, не сомневайся! – серьезно сказал Майк и добавил, – Последнее слово всегда будет за тобой, это я тебе обещаю. Ты главное вернись! Очень тебя прошу.

– Ладно, мне пора, а то ракета улетит без меня, – напоследок сказал Джони и антропоморфный робот пошёл на стартовый стол. Слова были больше не нужны.

* * *

До марсианской базы Коперник, расположенной у западного подножия Олимпа, Джони добрался без проблем. Как и обещал Майк, там его уже ждал основательно переделанный острич и два одинаковых кентавра. Рядом с огромным военно-транспортным остричем кентавры смотрелись как горные козлы со страусом.

Один совершенно новый кентавр, окрашенный в песочно-коричневый камуфляж, был выключен. По всей видимости он имел специальное покрытие, поглощающее радиоизлучение. На его боку гордо красовалась большая наклейка с надписью: Собран и протестирован специалистами фирмы SafeMechanic. Далее шёл список сотрудников фирмы причастных к сборке именно этого робота, причём каждый работник в соответствующей графе таблицы проставил время, дату и лично расписался. Внизу документ был заверен многочисленными печатями. Ничего не скажешь, серьёзный подход!

Второго кентавра кто-то уже активировал заранее. Он был выкрашен в бледно-розовый цвет и выглядел не вполне в тон марсианской пустыне. На нем уже имелись небольшие царапины и потёртости. Джони показалось, что его наспех собрали из остатка запчастей. Словно в подтверждение этой догадки робот двигался как-то нерационально, словно его систему управления самую малость недонастроили.

Джони решил сначала попробовать активировать новёхонького кентавра с наклейкой на боку. Это оказалась хорошо прокаченная машина: в основе конструкции была серийная модель, но всё сделано значительно лучше и надёжнее, без единого намека на экономию, – все дешёвые пластмассовые детали в кентавре были полностью заменены на более качественные и долговечные металлические. Именно о таком механическом теле Джони раньше только мечтал!

Два механика быстро пересадили Джони из антропоморфного робота в нового кентавра. По субъективным ощущениям кентавр на порядок превосходил острича по подвижности и маневренности. Оба механика восхищенно подняли вверх большие пальцы. Прекрасное творение инженерной мысли! Решено, Джони пойдет штурмовать Олимп именно в нём.

Немного поразмыслив, Джони решил всё-таки взять розового робота с собой, а гигантского острича не задействовать вовсе. Ещё во время перелета на Марс Джони сам составил два маршрута: один для острича, а второй – для кентавра. Последний был существенно короче, но по пути встречались два отвесных участка, которые кентавры должны были преодолеть прыгая по скалам подобно горным козлам. Джони был уверен что успешно справится с этой задачей, ведь конструкция аварийно-спасательного кентавра как раз и была рассчитана на подобный экстрим.

Оба кентавра были совершенно идентичны по конструкции и имели взаимозаменяемые детали. Случись что, розового кентавра можно будет использовать как донора запчастей. Получалась этакая ходячая техничка. Но, как говорила древняя народная мудрость, страшнее всего дурак с инициативой. Поэтому Джони опасался, что робот в самый неподходящий момент по недоумию выкинет какой-нибудь фортель.

Джони ещё раз внимательно осмотрел розового кентавра и пришел к выводу, что того необходимо лишить всякой возможности проявить инициативу или демаскировать себя по радиосвязи. Для этого Джони решил просто-напросто вынуть из него электрические шлейфы, идущие к радиочастотному блоку. Джони молча подошел к роботу и открыл защитные панели у того на спине.

Как выяснилось, кентавр был сделан в высшей степени добротно: чтобы полностью исключить плохой контакт в разъемных электрических соединениях, все блоки соединялись проводами при помощи пайки, – это очень редко используемое решение в серийных моделях в силу дороговизны. Возиться с паяльником не было времени и желания, поэтому Джони просто взял и резко выдернул с проводами все модули, отвечающие за радиосвязь. В какой-то момент ему показалось, что робот от него отшатнулся, словно противясь ампутации. Ничего, подумал Джони, вспомнив бородатый анекдот про дантиста, – сейчас и до нужного блока доберемся!

Провода были аккуратно собраны в толстые жгуты, поэтому вместе с радиосвязью робот лишился коммутационного разъёма и системы голосового общения, которая тоже была ему совершенно ни к чему, – вести беседы с искусственным интеллектом Джони точно не собирался. После этой “доработки” робот таким же бесцеремонным способом лишился двух расположенных на голове антенн, торчащих вверх как милые рожки. Вот и славно, не будет бодаться, подумал Джони.

Напоследок техники перевесили на робота все запасные баки с кислородом и водородом. Из-за баков на спине, видимость носильщика в оптическом и радиодиапазоне становилась заметно выше, чем у Джони. Когда боевой лазер их обнаружит, то сперва попытается уничтожить более крупную цель. По мнению Джони, это немного увеличивало его шансы уцелеть. Чтобы розовый носильщик не потерялся во время песчаной бури, Джони прицепил к нему длинный эластичный трос. Казалось, что именно так в старые времена водили бычков на убой.

Никакого оружия Джони решил с собой не брать, – против боевого лазера комплекса планетарной обороны всё было совершенно бесполезно. Вместо традиционной для путешественников аптечки и медикаментов был взят лишь набор инструментов и газовая горелка. В крайнем случае, Джони попытается перерезать ею кабель, питающий станцию электроэнергией.

С восходом солнца Джони приступил к штурму Олимпа.

Подниматься в кентавре на самый высокий в Солнечной системе вулкан, имея подробную трёхмерную карту местности и компас, оказалось сравнительно несложно. Даже несмотря на продолжающуюся пылевую бурю и сильный ветер, кентавры неутомимо продвигались вперед монотонным шагом. Иногда Джони пытался представить, что чувствовали бедуины, отправляясь в неизвестность, веря только в собственные силы и своего верблюда. Утешало то, что робот-носильщик покорно шёл позади, не доставляя человеку никаких хлопот и лишь изредка как-то удивлённо озираясь по сторонам.

Маршрут для кентавров почти на девять десятых пути проходил в безопасных теневых зонах, куда лазер достать никак не мог. Самый опасный простреливаемый участок находился на вершине Олимпа непосредственно вблизи станции, но Майк поклялся, что военные помогут отвлечь её в нужный момент нападением из космоса. Что ж, иногда приходится полностью довериться другим людям, никуда от этого не денешься.

Когда видимость чуть улучшилась, Джони отвязал робота с привязи, но тот продолжал смирно идти за ним не пытаясь потеряться или отстать. На потенциально опасных участках пути Джони останавливался и указывал лазерной указкой место куда следовало дойти носильщику, после чего тот покорно шёл в нужном направлении первым. Лазерное целеуказание было стандартным методом управления, которому безусловно подчинялись все аварийно-спасательные кентавры. За счёт навешенных сверху дополнительных баков с кислородом и водородом, робот-носильщик был существенно тяжелее, и если грунт под ним не просядет и не обвалится, то и более лёгкий Джони сможет не опасаясь пройти по чужим следам. По правде говоря, когда Джони прикидывал, взять ли ему робота с собой, ему прежде всего нужна была послушная отмычка, а не носильщик или ходячий склад запчастей. Произведение братьев Стругацких про сталкеров было у Джони одним из самых любимых.

Оба запланированных на пути отвесных склона кентавры преодолели без особых проблем, так как по сравнению с Землёй на Марсе всё весило в два с половиной раза легче. В те моменты, когда скалистая марсианская порода всё-таки начинала крошиться под стальными копытами, на помощь приходили плечевые руки-манипуляторы, прилипающие к любой поверхности подобно ножкам ящериц гекконов. О таких возможностях горные козлы даже и не мечтали. Всё же, кентавр – великолепная машина! Жалко только, что люди побаиваются кентавров и не разрешают детям подходить к ним близко. Дело вовсе не во внешнем виде, просто эти механизмы крупноваты для человека, а против врождённых инстинктов не попрёшь.

Чем выше Джони поднимался на гору, тем лучше становилась видимость. На высоте в восемь километров появилось тусклое солнце, а затем в тёмном небе начали просвечивать звёзды. Оба кентавра, шедшие по западному склону горы, были всё ещё невидимы для локаторов станции, стоящей на восточной кромке жерла вулкана. Джони заметно приободрился, так как ему стало легче ориентироваться на местности и было видно, куда идти. Робот вёл себя послушно и продолжал радовать своего хозяина. В общем, шаг за шагом они взошли на гору и приблизились к опасному шестикилометровому участку пути, на котором станция их непременно обнаружит и начнёт атаковать.

Теперь настало время небесной кавалерии. Джони нашёл небольшую горизонтальную площадку, с которой открывался необычный вид на звёзды, склон Олимпа и красную пелену где-то далеко внизу. Судя по равномерному освещению, станция уже давно не стреляла и поджидала свою новую жертву. Робот неподвижно стоял чуть позади.

Немного оглядевшись и успокоившись, Джони на полную мощность активировал встроенный в своего кентавра передатчик на аварийной частоте. Затем он ещё несколько раз включил и выключил радиопередатчик в заранее оговорённой последовательности. Это был условный сигнал военным для начала атаки на станцию. Они должны были при помощи ракет запустить в сторону одной из научных баз, из которой все люди были уже давно эвакуированы, огромное количество серебряных сфер. Серебро великолепно отражает свет, поэтому уничтожить лазером зеркальный объект крайне сложно. Майк обещал раздобыть для производства ядер сорок тонн чистого серебра. Если каждое ядро будет весить по десять килограмм, то станции придётся уничтожить четыре тысячи летящих целей, представляющих прямую угрозу для научной базы. Простые расчёты показывали, что у лазера уйдет на это никак не меньше тысячи секунд. Повинуясь заложенным в свой искусственный интеллект алгоритмам, станция будет вынуждена потратить всю имеющуюся у неё энергию на оборону атакуемой из космоса базы. Если всё пойдет по плану, то значительная часть ядер должна достигнуть своей мишени на поверхности Марса, иначе станция уличит свободный момент и уничтожит приближающегося Джони и его робота.

Теперь нужно было подготовиться к предстоящему спринту. Джони подошёл к розовому роботу и полностью его дозаправил. Запасные баки он решил всё же снять и выбросить, ибо не надо дразнить гусей! Своего кентавра перед бегом он дозаправлять не стал, так как энергии ему и так должно хватить с запасом. Из дополнительного снаряжения Джони оставил только минимальный набор гаечных ключей и газовую горелку, – своего рода аптечку. Всё это он также доверил нести своему верному роботу. Как только лазер начнёт палить по серебряным ядрам, у них будет не более пятнадцати минут на то, чтобы преодолеть хорошим галопом шесть километров. Если учесть, что бежать придётся не по гладкой беговой дорожке, а по совершенно незнакомой каменистой местности, то даже для автопилота кентавра это будет непростой задачей.

После того, как Джони выполнил все последние приготовления, у него оставалось ещё несколько минут на то, чтобы в последний раз полюбоваться необычным пейзажем. Он начал волноваться, и откуда-то из глубин его подсознания поднялся животный страх. Это роботы ничего не боятся, а Джони был человеком.

Неожиданно робот-носильщик без команды подошёл к Джони и встал рядом с ним бок о бок. Вот и бунт, подумал человек, но робот стоял не шелохнувшись, будто он тоже боялся. Ладно, вдвоём как-то веселее, особенно здесь, на вершине Олимпа.

Внезапно небо осветило яркая вспышка. Через мгновение ещё одна и ещё. Вскоре всё небо замигало в едином ритме подобно стробоскопу. Медлить было нельзя ни мгновенья. Джони резко сорвался с места и на пределе возможностей кентавра понёсся галопом навстречу лазеру. За пригорком стала видна станция – огромная, цилиндрической формы, из вершины которой непрерывно сверкали куда-то вбок прямые молнии. От ярких вспышек противно мигало в глазах, все движения были рваными и мозг с трудом справлялся с управлением кентавром. Джони показалось, что станции было явно не до него, и кентавр бежал навстречу своей судьбе с грацией антилопы, спасающейся бегством от леопарда. Только на середине дистанции Джони вдруг вспомнил, что он забыл дать своему роботу команду следовать за ним, – ну и чёрт с ним, пусть остаётся! Только вперёд и как можно быстрее. Яркие молнии становились всё ближе. Ещё немного, и кентавр добежит до слепой зоны лазера у основания станции. Пятьсот метров, двести, сто, пятьдесят… Всё! Победа! Джони оказался в слепой зоне лазера и до станции осталось рукой подать, – каких-то жалких шестьсот метров. Но совершенно внезапно при очередном прыжке передние ноги кентавра провалились куда-то вниз и чудо инженерной мысли стремительно полетело в узкую глубокую расщелину, отчаянно взмахнув напоследок механическими руками. Ни Джони, ни страхующий его автопилот не успели ничего предпринять. Вероятно, именно так в первобытном веке дикие звери проваливались в охотничьи ямы: стремительно и безвозвратно. Хуже всего было то, что кентавра с головой засыпало оползнем и он не мог даже пошевелиться. Кентавры были быстрыми и ловкими, но недостаточно сильными для подобных передряг. Высвободиться из плена ему никак не удавалось.

Джони оказался погребённым заживо, и внутри него зрела паника. Цель была столь близка, и надо же было так бездарно закончить миссию полным провалом. Энергии в кентавре хватит ещё приблизительно на восемь часов, до это времени жизни Джони ничего не угрожало; можно было собраться с мыслями, записать своё прощальное послание человечеству и даже посмотреть пару любимых фильмов. Когда Джони перестал паниковать и смог успокоиться, то просто заснул от усталости. Ему снились глаза всё той же прекрасной незнакомки, и на этот раз его уже точно никто никогда не разбудит…

* * *

Джони проснулся внезапно от какого-то противного скрежета. Никогда ещё он так не радовался, что его выдергивают из любимого сна, но что бы это могло быть? Часы показывали, что с момента погребения прошло почти три часа. Методичный скрежет со звоном повторялся снова и снова, будто кто-то разгребал камни лопатой. И вдруг Джони осенило, что робот всё-таки последовал за ним без приказа, и теперь, при отсутствии четко поставленной перед ним задачи, аварийно-спасательный робот самостоятельно запустил программу спасения своего напарника! Вероятно, искусственный интеллект, как и человек, нуждается в цели, определяющей смысл его существования. Действительно, а чем же ему ещё заниматься без цели, не выть же от тоски на Фобос или Деймос стоя на вершине Олимпа!? Джони пообещал самому себе, что если выберется из этой передряги, то обязательно возьмёт этого робота домой, пусть выполняет роль домашней собаки.

Когда после двух часов работы робот наконец-то вытащил Джони на поверхность, вспышки лазера давным-давно прекратились и над ними сияли звёзды, а солнце склонилось к горизонту. Как оказалось, робот сам при помощи газовой горелки изготовил импровизированную лопату из собственных боковых панелей. Судя по всему, искусственный интеллект всё-таки способен изобретать, браво программистам!

К сожалению, повреждения кентавра Джони оказались критичными: он не мог ни встать на ноги, ни даже ползти. Счастье от внезапного спасения сменилось горькой обидой на коварную судьбу.

Сильно исцарапанный робот-спаситель долго неподвижно наблюдал за попытками Джони поднять своё искореженное механическое тело. Затем розовый робот достал газовую горелку и начал резать поврежденного кентавра, – Джони не мог даже сопротивляться разрезанию своего механического тела на металлолом. По всей видимости робот, повинуясь заложенной в него программе, пытался извлечь из сломанного товарища наиболее ценную часть, а именно, – модуль искусственного интеллекта. Похоже фортуна опять улыбнулась Джони и он подумал, что всё же робот определенно молодчина, придётся оставить его себе навсегда!

В тот миг, когда титановый биомодуль был извлечен из кентавра, Джони стал совершенно беспомощным, – он мог лишь смотреть на окружающий мир собственными глазами и больше ничего. Робот взял биомодуль в свои руки-манипуляторы и установил Джони себе на спину подобно всаднику. Действительно, не носить же роботу его на руках как младенца! Оказалось, что транспортные кронштейны на спине кентавра идеально подходят для крепления биомодуля. Выпотрошенное бренное тело своего товарища робот оставил как ненужный хлам валяться на камнях…

С этого момента от Джони ровным счетом ничего не зависело, зато теперь можно было покататься верхом и полюбоваться окрестностями, – но только до тех пор, пока станция их не обнаружит и не испепелит из лазера. Но робот, руководствуясь непонятными для Джимми мотивами, отправился прямиком к станции. Вполне возможно, что тот решил вызвать подмогу. Логичный поступок. Отлично, пошло дополнительное время игры под названием жизнь!

Через несколько минут Джони въехал верхом на розовом кентавре в пустой гермошлюз. Им двоим предстояло самое сложное испытание, о котором робот и не догадывался. Каким-то образом компьютер станции должен был безошибочно определить, что перед ним находится живой человек, а не искусственный интеллект. Джони был готов к чему угодно, даже к биопсии собственного головного мозга посредством электродрели, но процедура идентификации оказалась простой и сложной одновременно. На одной из стен гермошлюза загорелся большой экран, на котором в виде таблицы семь на семь демонстрировались неподвижные стоп-кадры из детских мультфильмов. Кентавр подошел вплотную к экрану таким образом, чтобы Джони тоже мог хорошо видеть все изображения. На картинках встречались самые разные сюжеты и персонажи, начиная от всеми любимых трёх медвежат до совершенно незнакомых Джони мультяшных героев. По всей видимости, требовалось по какому-то неизвестному критерию выбрать одну или нескольких картинок.

Количество изображений напомнило Джони популярную лотерею семь из сорока девяти. Если правильных картинок ровно семь, то в лотерее вероятность угадывания всех выигрышных номеров составляла приблизительно одну к восьмидесяти миллионам. Сколько картинок надо было угадать сейчас Джони понятия не имел. Он быстро накидал на своём виртуальном экране электронную таблицу, и компьютер подсчитал, что верных ответов скорее всего должно быть двадцать четыре, – в этом случае возможное количество комбинаций замка максимально и превысит шестьдесят триллионов. Вполне надёжный запор от пришельцев, особенно если после пары неудачных попыток система надолго блокировалась.

Никаких подсказок на экране не было. Джони начал по порядку рассматривать все картинки и наткнулся сначала на одну смешную сцену, затем на вторую, и в конце концов смог насчитать ровно двадцать четыре весёлых сюжета. Все остальные были нейтральными или не говорили ни о чём. Майк был прав когда намекнул в беседе, что процесс его развеселит. Пока Джони радовался своему открытию, кентавр вывернул свою голову с камерами так, чтобы видеть глаза Джони сквозь прямоугольное смотровое окно в биомодуле, и медленно повёл своим плечевым манипулятором вдоль верхнего ряда картинок. Этот робот определённо умён, подумал Джони. В тот момент, когда рука робота оказалась прямо напротив первой весёлой сценки, Джони часто заморгал глазами. Голова кентавра повернулась обратно к экрану и он, словно согласившись с выбором человека, надавил на картинку, которая сразу окрасилась зеленым цветом. Джони ликовал! Нет, всё же этот робот очень хорош! Кентавр успешно повторил процедуру ещё двадцать два раза, но на двадцать четвертой картинке искусственный интеллект заупрямился. Джони решил что сглазил робота, и тот по закону подлости всё-таки заглючил в самый неподходящий момент. Придется его сперва взять себе, а потом медленно прикончить самым изощрённым способом!

Робот ещё раз посмотрел своими камерами на оставшиеся сцены, и повёл манипулятором вдоль экрана гораздо медленнее. В нужный момент Джони отчаянно заморгал глазами. На выбранной им черно-белой картинке маленький мышонок с ножовкой в руках выглядывал из дверки, выпиленной им в передних зубах огромного кота с невероятно выпученными глазами. Так и есть, людям может быть смешно от того, что другому больно, но сейчас было не до философствований на тему тёмной стороны человеческой души. Все остальные сюжеты не вызывали у Джони особых эмоций. Кентавр повернул голову к экрану и поднёс свою руку к другой картинке, на которой красный краб протягивал кольцо прекрасной принцессе. Джони что есть силы выпучил глаза и боялся даже пошевелить веками. Робот целую вечность, словно задумавшись, смотрел своими камерами в глаза Джони, а затем внезапно повернулся и надавил на выбранный человеком вариант с котом и мышонком. На экране мгновенно зажглась зеленая приветственная надпись. Зашипел гермошлюз. Джони физически не мог облегченно выдохнуть, но если бы у него сейчас было хоть какое-то послушное ему тело, то он непременно заплясал от счастья!

Оставалось невозможное: как-то убедить робота, что он должен деактивировать станцию… Джони вдруг поразила до боли неприятная мысль о том, что логин и пароль для выключения станции робот тоже не знает. Джони отчётливо помнил, как он сам выдернул из робота коммутационную панель с проводами, поэтому даже если бы кентавр и догадался подключиться к Джони кабелем и спросить у него данные для входа в систему, это было технически невозможно. Роботу оставался только один способ выведать у Джони информацию: нарисовать на стене таблицу из 256 символов клавиатуры, а затем они должны возобновить общение при помощи подмигивания глазами. Конечно, на это уйдет ни один час, но другого решения Джони не видел. Он чувствовал себя беспомощным как никогда раньше. Кентавр мог также попытаться разрушить или обесточить главный компьютер станции, но едва ли она пустит незнакомца к себе в святая святых, – надеяться на это было бы слишком наивно.

Когда открылись внутренние двери гермошлюза, Джони внутренне приготовился увидеть мёртвые тела людей, злых пришельцев или ещё что-то ужасное. Но, судя по всему, на станции кроме них и вправду никого больше не было. Майк опять оказался прав.

Кентавр быстро прошёлся со своим наездником по этажам станции и осмотрелся. Внешне всё выглядело в полном порядке. К счастью, один из внутренних терминалов оказался в незапертом отсеке и с виду казался вполне работоспособным. Можно было приступать к рисованию таблицы символов на стене, но кентавр предпочел спуститься на нижний уровень, и начал открывать все двери и контейнеры подряд.

Джони догадался, что робот пытается найти для него новое тело. И вскоре кентавру это удалось, – за одной из дверей оказался арсенал, который военные решили оставить на станции на всякий случай. Вершиной коллекции разнообразного оружия было шесть очень грозных на вид антропоморфных чудищ, находящихся в режиме гибернации и ожидающих приказа действовать.

Кентавр отсоединил одного из боевых монстров от зарядной док-станции и волоком вытащил неподвижный механизм в центр оружейной комнаты. Не успел Джони подумать, что робот всё-таки молодчина, как кентавр схватил какую-ту длинную железную дрыну и начал ею со всей дури дубасить неподвижно лежащего монстра. Джони опять оставалось лишь задумчиво наблюдать за происходящим. По всей видимости, розовый кентавр сильно не любил антропоморфных роботов, либо у него были к ним свои личные счёты, особенно после того, как Джони вырвал ему провода. Перевернув беззащитного монстра на другой бок, кентавр методично продолжил суровую экзекуцию. Через пару минут боевой робот казался очень сильно помятым и исцарапанным, но не поверженным.

Словно смилостивившись над побеждённым противником, кентавр внимательно осмотрел нанесённые монстру повреждения, и будто удовлетворившись результатом, извлёк из него модуль искусственного интеллекта, внешне один в один похожий на биомодуль с Джони внутри. Судя по всему, это антропоморфное тело вполне подходило для Джони.

Если сказать, что Джони давно перестал понимать логику поступков робота, то это слишком мягко сказано. Быстро осмотрев оружейную комнату, кентавр нашёл в ящике подходящий инструмент и быстро отсоединил биомодуль с Джони от своей спины. Роботу потребовалась ещё пара минут, чтобы привести биомодуль в порядок, – протереть сухой тряпкой и выдуть сжатым воздухом песок из всех щелей. Интересно, кто и зачем научил этому робота? Вряд ли это мог быть стандартный алгоритм поведения аварийно-спасательного кентавра.

К счастью, совсем быстро Джони оказался в своём новом антропоморфном теле. Как ни странно, инициализация изрядно покалеченного кентавром боевого монстра прошла без ошибок, и когда все системы успешно активировались, первым делом Джони воскликнул:

– Какого чёрта! Что происходит???

Кентавр медленно подошёл к стене и выцарапал на ней своею рукою короткую надпись, лаконичную как любое признание в любви:

Вика + Джони. 2167

И только после этого Джони наконец-то прозрел!

– Ты чего раньше молчала, дура? – заорал он на свою спасительницу. Но вся лирика на потом, сначала нужно было завершить миссию. Джони ринулся наверх к внутреннему терминалу.

Деактивация станции прошла без проблем. Затем Джони сразу зашёл в главное меню и включил режим противометеоритной защиты. Похоже, теперь всё позади. Он чувствовал колоссальное облегчение и усталость. Хотелось спокойно отдохнуть, но нет, настало время получить ответы…

Джони спустился обратно в арсенал. Розовый кентавр-носильщик, он же Вика, неподвижно стоял на прежнем месте. Джони молча вытащил в центр помещения ещё одного боевого антропоморфного робота и извлёк из него модуль искусственного интеллекта. Затем он двинулся к Вике с намерением пересадить её в новое говорящее тело, но кентавр отшатнулся от него и отрицательно замотал головой.

Джони вдруг понял, что сам он впервые взаимодействует с человеком, помещённым в механическое тело. Ему стало понятно, что когда люди общаются с ним, они испытывают точно такие же эмоции непонимания, неуверенности и страха. Кроме того, кентавр был немым, так как Джони сам варварски выдрал из него соответствующие модули.

Пока Джони замер в нерешительности, кентавр отошёл к столу, взял карандаш, что-то нарисовал на листке и протянул его Джони. На записке было написано:

Я не существую!!!

Внизу листка было нарисовано маленькое сердечко. Джони ещё раз прочитал записку, осознавая весь смысл написанного, немного подумал и сказал:

– Всё будет хорошо! Не волнуйся, мы всё уладим. Спасибо, Вика!

После этих слов Джони начал составлять депешу Майку, чтобы тот срочно прислал за ними транспорт и всё порешал в лучшем виде с учетом вновь возникших обстоятельств. Джони верил, что и на этот раз старина Майк точно не подкачает!

* * *

Когда с момента начала атаки Олимпа из космоса прошло пять часов, Майк мысленно похоронил своего лучшего друга. Ему стало плохо с сердцем и его госпитализировали с инфарктом. Находясь в реанимации под действием лекарств, Майк не смог понять тайный смысл полученного послания, в котором что-то говорилось про нового кентавра. Поэтому уже через час к станции прибыл автоматический ракетоплан с абсолютно новой серийной моделью аварийно-спасательного кентавра внутри.

Джони догадался, что Майк его недопонял. Поэтому с новым кентавром он поступил точно также, как и Вика с боевым монстром: изрядно его помял и поцарапал. Когда Вика обрела новое тело и способность общаться, они не сговариваясь пошли прочь от станции. Находящиеся внутри машин мужчина и женщина не знали, с чего им начать разговор. Внешний облик вооружённого и очень опасного робота явно отпугивал Вику, поэтому первым нарушить молчание решился Джони.

– Почему ты вытащила меня? Могла бы сама дойти до электростанции и попытаться перерезать кабели газовой горелкой! – без всяких церемоний спросил он.

– Я очень одинока и мне хотелось найти себе друга. Ты был очень добр ко мне: взял меня с собой, отдал мне все наши запасы и отважно побежал на лазер впереди меня! – сказала Вика покорным тоном.

Когда значение слов Вики дошло до Джони, он ошеломленно подумал, что ему лучше совсем ничего ей не отвечать. Ох уж эта женская логика! Как бы ему теперь не ранить ненароком её нежное сердечко. Джони очень не хотелось признаваться в истинных мотивах своих поступков. Да, некрасиво получилось… Но что-то здесь опять было не то, и он чувствовал подвох! Возникла неловкая пауза.

– Ты что, поверил в эту чушь? – весело спросила Вика и объяснила, – Мой отец Гарвард Декстор, главный директор корпорации SafeMechanic, производящей кентавров. Последние годы дела фирмы шли плохо, было мало заказов, плюс отец направлял слишком много средств на поддержание моей жизни. Поэтому наша семья влезла в большие долги. Во время нашествия инопланетян мы поставили на подпольных тотализаторах все деньги на тебя, ведь меня же в природе просто не существует! Твои шансы на успех тотализаторы оценивали как один к девяти. С моей помощью ты победил и выглядишь как настоящий герой. Судя по твоему помятому внешнему виду, ты отважно сражался с агрессорами, и теперь никто на Земле не сможет усомниться в твоей победе!

– Ты делала это только из-за денег? – удивился Джони, и на душе у него стало немного грустно. – Что если бы у нас ничего не вышло?

– Тогда бы мы оба умерли. – спокойно ответила Вика. – Ты же не хуже меня знаешь, что поддержание жизни мозга вне биологического тела обходится безумно дорого. Фирма отца и так сейчас на грани разорения, и наша семья уже распродала всё имущество. Месяцем раньше или позже деньги закончились бы. Когда именно, уже не имело большого значения.

Это всё объясняло. Теперь Джони знал правильные ответы на все вопросы. На душе его стало хорошо и спокойно. Можно было расслабиться и немного отдохнуть.

Как водится, лишь после того как всё закончилось, прилетели военные и начальство. Джони ничуть не удивился, когда люди в скафандрах начали выгружать из ракетопланов и затаскивать внутрь станции муляжи трупов жутких инопланетных агрессоров… По всей видимости, скоро должно было прибыть телевидение.

* * *

Сильно помятые и исцарапанные, антропоморфный боевой робот и его верный кентавр сидели бок о бок на вершине Олимпа и молча смотрели на суету людей вокруг станции.

Теперь в жизни Джони появилась новая большая проблема: как убедить самого себя в том, что Вика и есть та самая прекрасная незнакомка из его снов. Он долго решался и наконец процитировал наизусть героя одного из своих любимых кинофильмов:

– Вика, открой личико! Ты не думай, я не какой-нибудь, если что, я и по серьезному! Это ничего, что ты там чьей-то женой была, ты мне по характеру подходишь, – я шустрых люблю!

Вика по всей видимости тоже хорошо помнила эту киноленту, и в полном соответствии со сценарием кентавр застенчиво отвернул свою голову в сторону. Девушка точно знала, что никогда и ни за что на свете не покажет Джони своё лицо, так как оправдать чужие ожидания бывает ох как нелегко!

* * *

Прилетевшая на Марс комиссия за каких-то полчаса выявила все причины и обстоятельства произошедшего, но результаты её работы тут же строго засекретили.

Чтобы не потерять лицо и портфели, правительственные и военные чиновники предпочли умолчать об истинном виновнике инцидента, и про мальчика Джимми попросту раз и навсегда забыли. Первое время он, как и все остальные, очень плохо ел и спал, но если другие дети и взрослые боялись услышать за дверью поступь злых пришельцев, то Джимми опасался, что за ним придут суровые дяди в погонах. Своим родителям он так ни в чем и не признался, да и кто бы ему поверил. Знаменитое русское авось пронесёт сработало на базе Спутник ни в первый и ни в последний раз.

Пылевая буря вблизи Олимпа начала утихать лишь на пятидесятые сутки. Чтобы уберечь взрослых колонистов от тщетного поиска следов неземных пришельцев на вершине горы, весь персонал марсианских баз в добровольно-принудительном порядке отправили в хорошие реабилитационные центры. Кроме того, всем юным марсианам правительство выделило по новейшему мощному компьютеру, для зарядки которого им приходилось значительно больше заниматься на тренажёрах-генераторах. В итоге, Джимми не только получил заветный подарок, но и съездил как следует отдохнуть в Марсопарк!

Находясь в вынужденной тридцатипятидневной изоляции, школьная биологичка с голодухи постройнела, вышла замуж и придумала новый способ промышленного выращивания тараканов в замкнутых экосистемах с присутствием человека. За это она получила прозвище тараканиха и крупный правительственный грант на дальнейшие разработки. Впоследствии её исследования легли в основу знаменитой марсианской диеты.

Якобы проведённый военными анализ ДНК мнимых пришельцев показал, что это никакие не инопланетяне, а жуткие химеры, сбежавшие из сверхсекретной марсианской лаборатории. Несуществующая контора была полностью расформирована и официально закрыта, а все вымышленные виновные найдены, осуждены и жестоко наказаны военным трибуналом. В фейковой истории с инопланетянами было множество нестыковок, поэтому повсюду как грибы росли теории заговора. Некоторые даже утверждали, что на самом деле Джони и его кентавр сами являются пришельцами.

Учитель информатики тоже увлёкся конспирологией и всё свободное время посвящал поиску обломков корабля пришельцев. Однажды на склоне Олимпа ему действительно удалось найти останки какого-то очень странного артефакта неизвестного происхождения. К сожалению, вскоре обладатель конского хвоста на голове сорвался на вездеходе в расщелину и погиб под оползнем. С тех пор посещение вершины Олимпа гражданскими лицами было запрещено.

Практичная девушка Алиса поначалу так и не простила своего никчёмного принца, а когда всё закончилось и по телевизору показали трупы инопланетян, она и вовсе отказалась разговаривать с этим наглым лгуном и обманщиком. Впоследствии она сильно сожалела, что отвергла ухаживания Джимми, но уже совершенно по другому поводу.

Джимми почти полгода сильно страдал, полностью потерял интерес к компьютеру и начал сочинять очень трогательные лирические стихотворения, насквозь пронизанные безответными чувствами и неразделенной любовью. На пятнадцатилетие родители купили юноше акустическую гитару, сделанную из настоящего канадского клёна, – именно о такой его отец мечтал всю свою жизнь. И уже через год Джимми стал самым известным на Земле марсианским поэтом-песенником. Все молоденькие девчонки были от дебютного альбома Джимми просто без ума!

Отцу Джимми пришлось уволиться со станции, так как её передали в ведение военных. По какой-то непонятной причине его очень долго не брали ни в одну серьёзную компанию, и в конце концов он стал личным импресарио своего сына. Родители были очень рады, что смогли вырастить столь талантливого отпрыска, который, к тому же, всегда очень щедро помогал им деньгами. Через пару лет, из-за частых концертных туров Джимми, вся семья с удовольствием переехала жить на Землю, где мать с отцом постарались и родили очаровательную девочку.

Дела фирмы SafeMechanic резко пошли в гору благодаря тому, что серийные аварийно-спасательные кентавры с литиевыми батареями доказали на практике свою высочайшую эффективность и надёжность.

Джони решительно отвергал все положенные ему почести и награды, и неожиданно для всех стал основателем модного направления науки – роботопсихологии. Маэстро уверял, что всё дело в правильном воспитании роботов непосредственно с момента их выхода с конвейера. Свои теоретические изыскания Джони подтверждал на собственном кентавре, с которым никогда и нигде не расставался. Их всегда видели вместе, как будто человек был неразлучен со своей любимой собакой. Давясь от смеха, Вика демонстрировала поразительные результаты прогрессивных методов воспитания искусственного интеллекта, и уже через год психику кентавра никто не мог отличить от человеческой. Тем не менее, сколько другие адепты роботопсихологии не бились над своими механическими детищами, у них ничего не получалось. На вопрос, мол как же так, Джони всегда отвечал, что робота нужно любить и лелеять искренне, как своего родного ребёнка, а вы как хотели?

Старина Майк вышел на пенсию по состоянию здоровья и часто приезжал в гости к Джону и Вике в их удалённый домик в Альпах. Они подолгу сидели вместе, строя большие планы на совместное будущее. Дело в том, что Джони и Вика хотели завести робота-ребёнка, и Майк как никто другой подходил им на эту роль.

Фильм Штурм Олимпа получился правильный, к тому же, в нём очень тонко подчёркивалась направляющая роль Объединённого правительства Земли. В конце кинокартины титры завершались документальными кадрами со станции, на которых были показаны сильно изуродованные трупы монстров и основательно помятый, но полностью работоспособный антропоморфный боевой робот, в котором отважный человек победил грозных супостатов. Голос Джони за кадром пояснял, что он никак не смог бы одолеть коварных химер без поддержки своего верного робота-кентавра. Во всех интервью Джони утверждал, что ему нечего добавить к гениальному шедевру великого режиссера-провидца, так как в боевике практически достоверно описываются реальные события на Олимпе. К сожалению, досмотреть этот фильм до конца Джони так ни разу и не довелось, потому что на самых героических сценах Вика начинала ехидно хихикать, и ещё ей почему-то решительно не нравилось смазливое личико Эммы Римбет.

Константин Евченко

Москва, 2020

evchenko@gmail.com

* * *

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.