Маргарита Дюжева
Снег

ГЛАВА 1

Снег! Все началось со снега, будь он неладен. Кружился, бил в лицо, колючий, неприятный, забирался за шиворот, слепил глаза.

Семь часов вечера, тридцать первое декабря. На улице никого, только одинокие бедолаги, как и я, пытающиеся добраться до дома после самого бесполезного рабочего дня в году.

Да что же так скользко-то, а? Мне может кто-нибудь объяснить? У нас в стране дефицит песка и соли? Или маленькие улочки никто их принципа не расчищает и не посыпает?

Еле устояв на высоких каблуках, мелким приставным шагом пытаюсь продвигаться вперед. Еще немного, еще чуть-чуть и я выверну на большой проспект, а там точно расчищено, там фонари горят, витрины светятся. Там уютно, атмосфера праздника.

Зайду в кондитерскую на углу, куплю пяток эклеров, коробку Рафаэлло, и вперед. Праздновать.

Дома. В гордом одиночестве, разве что телевизор компанию составит.

Так получилось, что семьи у меня нет, молодого человека нет, детей, соответственно, тоже, хоть и хочется. Даже кошки и той нет. Впрочем, как и настроения. Наверное, именно поэтому отказалась отмечать Новый Год с друзьями. У них сейчас весело. Никто из них не работал сегодня, собрались с самого утра и отправились отмечать. Сняли коттедж, шашлыки, баня, ритуальные танцы у костра. На какой-то миг даже пожалела, что не поехала с ними, бессовестно соврав о том, что у меня грандиозные планы.

Впрочем, планы действительно были. Объесться мандаринов и уснуть после боя Курантов, нацепив на себя дурацкий красный колпак и праздничные носки с оленями.

Снова чуть не упала, когда ноги поехали в разные стороны. Размахивая руками и голося на русском народном языке, с трудом поймала равновесие, замерев посреди улицы, как большая радикулитная чайка, нелепо раскинувшая крылья.

Все. Все! Тихо! Стоим. Стоим, я сказала! Не падаем!

Облегченно выдохнула, поправляя шапку, съехавшую на бок.

Что это за треск? Такой неприятный, будто когтями по стеклу?

Непонимающе посмотрела направо, налево. Никого.

Треск снова раздался, наполняя душу каким-то премерзким ощущением нехорошего, так сказать, предчувствием какой-то адской фигни.

Прямо перед моим носом на землю упал тяжелый ком снега, превратившись в ляпок посреди дороги.

Снова треск, вкрадчивый шелест, а меня бросает в холодный пот. Как в замедленной съемке поднимаю глаза к верху. Как раз в тот момент, когда с покатой крыши вниз с ревом срывается лавина снега. Понимаю, что отступить не успею, ноги от ужаса к земле приросли.

Удар, будто под локомотив попала, и со всех сторон ледяная тьма.

***

– Следующий! – резкий голос выдернул из тревожного сна.

Дернулась, распахнув глаза, пытаясь понять, где нахожусь. Белый коридор, убегающий в обе стороны, белая дверь прямо передо мной с надписью «Распределительная».

Сижу на неудобном красном пластиковом стуле, ярким пятном, выделяющимся на фоне стерильной белизны. Кроме меня, вокруг ни единой души.

Где это я? В больнице, что ли?

А как я здесь оказалась?

Вспоминаю этот несчастный вечер, лед под ногами, снег, сорвавшийся с крыши. Меня же придавило!

Испуганно шевелю руками, ногами, кручу головой. Все в порядке, ничего не болит! Цела! Аж чуть не прослезилась от радости.

Повезло! Мне просто невероятно повезло! Сколько случаев, когда сосульки людей губят, или снег машины проламывает? А я легким испугом отделалась! Везучая!

Сознание, видать, только потеряла, раз не помню, как в больницу привезли.

– Следующий! – опять раздается настойчивый голос, – время идет!

Я, что ли, следующая? Судя потому, что кроме меня в коридоре никого – да.

Поднимаюсь на ноги, только тут заметив, что на мне длинная белая ночная рубашка с шитьем по низу, и в добавок я босая.

Голыми пятками прошлепала к "Распределительной", внутренне негодуя на сотрудников медицинского учреждения, не предоставивших хотя бы одноразовых тапочек. Привели, бросили одну, и ушли с чистой совестью!

Постучавшись, толкнула дверь и заглянула внутрь:

– Можно? – в абсолютно белой комнате, без окон, за белоснежным столом сидела дородная женщина с ярко накрашенными губами и сильно подведенными глазами.

– Девушка, вы что творите? Давайте живее! Времени почти не осталось! – пухлым пальцем указала на песочные часы, стоящие рядом с ней. Пятиминутки. Половина песчинок уже ссыпалась вниз, образовав ровную горку.

Что у нас теперь время приема таким способом регулируется? Что это за клиника вообще? Сплошной беспредел! Ни тапок, ни должного внимания!

– Присаживайтесь, – нетерпеливо кивнула на стул, открывая тоненькую папочку, на которой было написано Светлана Иванова.

– Спасибо, постою, – подошла ближе.

– Как хотите, – фыркнула, окинув меня недовольным взглядом.

– Я бы хотела увидеть главврача! – уперев руки в бока, просмотрела на нее сверху вниз.

– Ага, может еще книгу жалоб дать? – хмыкнула женщина, покачав головой, дескать «понаехали тут всякие».

– Да как вы смеете???

Нет, это вообще ни в какие ворота не лезет! Я, конечно, слышала, что в наших больницах можно нарваться на хамоватый персонал, но чтоб вот так!!!

– Дорогуша! Вы свое время тратите, не мое! Давайте к делу перейдем, – ей было совершенно плевать на мое недовольство, – к сожалению, вы появились не вовремя. Запросов почти нет, так что вариантов только два. Итак, девушка, двадцати лет. Абсолютно здоровая, красивая, – густые брови сошлись на переносице в одну линию, пока она листала папку с бумагами, исписанный мелкими каракулями, – в чем подвох? Ах, да. Девица в коме. Но не пугайтесь, как раз ждет свою душу. Отличный вариант. Даже брачный договор подписан с каким-то лордом. Неплохо, неплохо.

Какая девица? Какой лорд? Какая кома???

– Я бы на вашем месте выбрала этот вариант. Сразу в трезвом уме и здравой памяти будете.

– Вы о чем вообще? – взвилась выше небес. Может, я зря радовалась? Может, это психлечебница? Может, мне голову проломило, и я того, умишком тронулась?

– Если этот вариант не подходит, то остается классика. Рождение, отсутствие зубов, полные подгузники добра, – как ни в чем не бывало, продолжала она, – что выбираем?

Смотрю на нее, открыв рот, не зная, что сказать, в голове этот бред не укладывается.

– Девушка, быстрее! Время, – постучала по часикам, в верхней части которых осталось совсем чуть-чуть песка.

– Что за бред вы несете???

Она хмуро посмотрела на меня:

– Выбор делайте!

– Не буду я ничего выбирать! Я хочу знать, что происходит!

– А, что происходит? – тетка в недоумении развела руками, – вас придавило снегом… насмерть. Вы сейчас в «Распределительной», и у вас осталось меньше минуты, чтобы выбрать свою дальнейшую судьбу.

– Как насмерть?

Я же вот она, живая!

…Босая, в белой рубашке, с распущенными волосами, в странном месте.

У меня, видать, настолько вытянулось лицо, что она, закатив глаза, проворчала:

– Вот только давайте без этих дурацких вопросов: как, что, почему и за что мне это все. Выбирайте: младенец или девушка?

– Я не …не могу!

Стены вокруг стали призрачными, уступая место белым клубящимся облакам.

– Быстрее!

Я умерла? Да как же? Как же так???

– Ваш выбор! – давила она.

– Я не знаю…

– Выбор! – тетка хмурилась, взяв в руки внушительного вида штемпель, – девушка или ребенок?

Вихрь подхватил подол ночнушки, холодом пробираясь под кожу, облака начали темнеть, превращаясь из белой ваты в тяжелые свинцово-серые тучи. Рядом со мной ударила молния, оглушив раскатом грома, а тетка так и продолжала сидеть за столом, и ни одна бумажка на нем от ветра не шевельнулась.

– Выбор? – ее голос ревом пронесся вокруг, перекрыв собой буйство стихии.

– Девушка! – прокричала испуганно, – я выбираю девушку!

– Принято, – штемпель с грохотом опустился на лист бумаги, а я с истошным воплем провалилась вниз, в пугающую пустоту.

ГЛАВА 2

С криком вскочила на кровати, прижимая руку к сердцу, мечущемуся в груди.

Господи, это сон был, да? Ведь, правда, сон?

Ничего подобного!

Я находилась в маленькой комнатке, больше всего напоминающей своим видом келью. Узкая кровать у каменной стены, тумбочка, крохотное окошечко, массивная дверь, запертая изнутри на засов, и зеркало на стене.

Вот оно-то меня и заинтересовало.

Поднявшись, подошла ближе, всей душой надеясь, что «Распределительная» мне просто приснилась, что сейчас увижу саму себя.

Угу. Сейчас! Размечталась, убогая!

Из зеркала на меня смотрело юное создание, не имеющее ничего общего с прежней мной. Худенькая, маленькая, но с грудью полного третьего размера, глаза во все лицо, как у олененка, губы алые бантиком.

Капец!

Переродилась, так переродилась.

Я в принципе и до этого ничего была, но сейча-а-а-ас....

Эх, мне бы в клуб какой-нибудь, все парни моими были бы!

Весело, конечно, если бы не одно маленькое «но». Я вроде как того… померла, и теперь не только в новом теле, но и в новой жизни.

Как ни странно, этот факт меня не угнетал, наоборот, прошлое казалось каким-то размытым, туманным, и думать о нем не хотелось.

Да и смысл? Обратно не вернешься, надо разбираться с тем, что есть.

Собравшись с духом, еще раз посмотрела на свое отражение, игриво подмигнув самой себе и пошла к выходу. Смелым жестом распахнув дверь, тут же получила ворох снега прямо в лицо.

С писком отпрянула обратно в келью, отплевываясь и стирая колючие снежинки с лица.

Опять снег! Да сколько можно!

Осмотревшись, не нашла в своем убогом жилище никакой теплой одежды. Ничего. Из обуви – только чуни, скособоченные под кроватью. Поэтому взяла с узкой кровати старое, местами протертое до прозрачного одеяло, обмоталась им с головой и выскочила наружу.

Ветер тут же начал пробираться под длинную легкую юбку, кусаться, щипаться, заставляя торопливо передвигать ногами, а потом и вовсе припустить бегом, мимо таких же серых невзрачных дверей, как и моя собственная.

Насколько я понимаю, то путь мой пролегал по двору большого каменного здания, чем-то напоминающего средневековый монастырь. Всего несколько этажей – где-то два, где-то три, квадратной формы, с заснеженным двором в центре.

Ну, точно монастырь! Вон и колокольня с колоколами.

В некоторые двери я пыталась ломиться, но все они заперты были и не поддавались на мои жалкие потуги. Уже начало казаться, что кроме меня здесь нет людей, и надо возвращаться в свой закуток, пока не околела напрочь, но тут до моего обоняния донеслись наиприятнейшие запахи: кофе и свежая выпечка. В животе заурчало, и я с удвоенной прытью понеслась дальше, держа нос по ветру.

Наконец мне попалась незапертая дверь, распахнув которую, оказалась в небольшом зале, освещаемом десятками свечей. В несколько рядов стояли длинные столы, а за ними сидели женщины разных возрастов в темных одеждах. От юных девиц, боявшихся поднять глаза от тарелки, до дородных румяных Матрен, поглядывающих на всех с таким видом, будто им известна, как минимум, суть мироздания.

И все они, дружно, как по команде, уставились на меня, обмотанную серым одеялом:

– Здрасте! – расплылась в дурацкой улыбке, пытаясь скрыть за ней панику. Истеричка, что жила где-то глубоко внутри меня, похоже, намеревалась вырваться на волю и устроить настоящий плач Ярославны. Я прямо чувствовала, как в груди горячая волна поднимается, а глаза наполняются жгучей влагой.

Но мой плаксивый настрой был подавлен громогласным возгласом женщины, сидящей во главе стола:

– Вейлатисс! Как ты здесь оказалась? Кто разрешил тебе выходить?!

От неожиданности вздрогнула. Это она ко мне, что ли, обращается? Судя по суровому взгляду – да.

– Простите? – непонимающе подняла брови, стащив с головы заснеженное одеяло.

– Тисса? – женщина подозрительно нахмурилась, рассматривая меня.

– Нет, Света, – покачав головой, ойкнула, когда вездесущий снег за шиворот провалился.

Тут монахиня просияла:

– Да неужели свершилось??? Так быстро?! – проворно вскочив на ноги, бросилась ко мне с видом жадного хомяка. Невольно попятилась, намереваясь в случае чего ретироваться и сбежать. Подлетев ко мне, сгребла в совсем неженские объятия, будто медведица бурая, а потом, удерживая за плечи, рассматривала, не скрывая восторга.

Да, да, женщина, я прекрасна, но можно так не давить?

– Перерожденная! У нас! Наконец-таки! Марлена! – крикнула через плечо, и одна из монахинь тотчас вскочила из-за стола, – срочно пошли старому лорду Мойриссу сову с письмом. У нас появилась невеста!

– Сию минуту!

О, черт! Я забыла! Я же обещана какому-то там лорду! Судя по всему, нареченный не первой свежести, а, может, даже и не второй. Засада!

– Я не хочу быть ничьей невестой! – от души возмутилась, но тут же была безжалостно встряхнута за плечи.

– Ты мне это, глупости прекращай говорить! – тетка так сурово на меня глядела, даже как-то спорить перехотелось, – в нашем монастыре уже десять лет не было Перерожденных! Все они то в Зеленой Излучине, то в Красных Кленах появлялись. А мы не удел! И денег из-за этого нет совсем! Ни один из лордов просто так и ятиса ломаного не даст! А тут ты! Удача какая! Мойрисс богатый, как гномы подземелья! За невесту большой выкуп привезет.

Блеск! То есть меня продают старому хрычу за большой куш и, похоже, ждут от меня радости по этому поводу. А мне-то какая выгода? Богатый? Меркантильностью не страдаю! Может, у него два зуба во рту, склероз и неконтролируемый метеоризм?

Только как избавиться от столь завидной участи я не знала. Ибо в помещении монахинь – человек пятьдесят, и все с воодушевлением смотрят в мою сторону, а я одна, в хрупком тельце, с глазами как у олененка Бэмби.

– Я отправила сову! – прокричала вернувшаяся обратно Марлена и повалилась на стул, обмахиваясь салфеткой и пытаясь справиться с одышкой. Эк, расторопная какая, когда речь о выкупе зашла!

– Все! Нельзя терять ни минуты! Посол от лорда прибудет со дня на день, нам надо готовиться! – меня бесцеремонно схватили под руки и поволокли прочь.

– Я есть хочу! – завопила в голос, понимая, что меня утаскивают от ароматных плюшек, лежащих на столах, – никакой свадьбы не будет, если вы меня сейчас же не накормите!

В общем, с трудом отбилась от настоятельницы с чудесным именем Дульсинея, уселась за стол и начала жадно есть, справедливо полагая, что с этими фанатичными дамами шанс перекусить представится еще не скоро.

***

А потом началась подготовка. Несколько самых безумных дней в моей жизни, когда меня пытались наставить на путь истинный все, кому не лень.

Больше всех, конечно, усердствовала настоятельница монастыря, приходившая ко мне с самого утра, и сопровождающая до первых звезд, изредка отлучаясь по делам. Она говорила, говорила, говорила, не затыкаясь ни на миг.

Итак, что я узнала?

Во-первых, я в другом мире. Ну это ладно, это не страшно. Судя по описанию, походил он на наше средневековье, да еще и с магией. Это даже интересно.

Во-вторых, живут здесь не только простые люди, но и верховная каста – их лордами и называют. Вот как раз они с магией на ты. Сильные, властные. Одна беда у несчастных. Не получаются у них дети от простых женщин. Сколько бы не старались, не пыхтели – никак. Бедолаги. Поэтому в жены они берут только Перерожденных. То есть таких как я. Появляемся мы исключительно в монастырях, где готовят с помощью ритуала девиц безликих (откуда они берутся, не знаю, можете не спрашивать), которые потом принимают в себя душу из нашего мира. И лорды бегом бегут, чтобы забрать такое сокровище себе, заплатив солидный выкуп монастырю.

Бр-р-р-р, так себе порядочки, я вам скажу.

К сожалению, или к радости, таких как я тоже мало, и лордам зачастую приходится долго ждать свою невесту. Мой ненаглядный Перец, похоже, давно на лавке ожидающих сидел, раз успел состарится. Как представлю, как он свои морщинистые лапки ко мне тянуть начнет, так дурно становится. Эдакий кощей бессмертный, которому наконец выпал шанс расчехлить свою иглу.

Тьфу, блин.

Как вы понимаете, с такой участью я была не согласна, поэтому судорожно пыталась придумать что-нибудь, что может меня спасти. Это было непросто, особенно учитывая тот факт, что надо мной постоянно бубнила Дульсинея: будь нежной, будь воспитанной, будь ласковой, приветливой… подавай мужу вставную челюсть, и протирай дряблую лысинку мягкой тряпочкой. Это я, конечно, утрирую. О лорде она отзывалась с неизменным восхищением и трепетом.

В-третьих, со мной накладочка вышла. Обычно Перерожденные прошлой жизни не помнят и единственное их предназначение и стремление – это стать хорошей женой лорду. А я помнила! Все помнила! И с предназначением своим не согласна была, чем несказанно тревожила настоятельницу.

– Невеста лорда должна быть сдержанной, во всем угождать мужу, – нашептывала она мне, пока причесывала, усадив перед зеркалом в тяжелой бронзовой оправе и вызывая своими наставлениями стойкое желание зевнуть, – она должна быть чистой и непорочной.

Ну, тут вы немного прогадали! Мне двадцать пять, и я далеко не девочка, ожидающая прекрасного принца.

И тут взгляд на зеркало падает, а оттуда на меня смотрит девочка-олененок, которой от силы лет восемнадцать.

Ах ты ж, ё-моё!

Только не говорите, что в придачу ко второму шансу, прилагается вторая девственность??? Которую надо подарить пеньку старому? Отлично! Я просто по жизни победитель! Нет, я, конечно, слыхала, что некоторые мужчины и после шестидесяти ого-го. Но ведь некоторые и к сорока запал теряют!

От мыслей этих совсем подурнело, поплохело и отчаянно захотелось сбежать подальше и от лорда, что ждет меня для продолжения рода, и из монастыря, в котором все убеждены, что я просто обалдеть какая счастливица.

Тем же вечером предприняла попытку побега, которая бездарно провалилась на первом же этапе, когда выяснилось, что выйти из монастыря можно только через главные ворота, а они заперты на тяжелый замок. В результате, не солоно хлебавши, отправилась спать, думая, что утро вечера мудренее, и что завтра я непременно выдавлю из себя гениальную идею, как спастись от нежеланного замужества.

***

Как бы не так!

Следующее утро началось с вопля Дульсинеи:

– Подъем! Тисса! За тобой приехали! – и сдернула с меня одеяло.

– Кто приехал? Куда? – спросонья вскочила, запуталась в длинном подоле и повалилась на пол.

– Ах, ты, курица неуклюжая, – за шкирку подняла меня, поставила на ноги и тщательно осмотрела со всех сторон, – Не ушиблась? Нос не расквасила???

– Нет! – вырвалась из ее цепких рук и сделала шаг к кровати, намереваясь еще поспать.

– Ты что, не поняла? За тобой приехали! – схватив за локоть, потащила меня прочь от кровати, ломая надежду на то, что все это сон, и когда проснусь, рядом со мной не будет никаких настоятельниц.

Чуть ли не волоком, протащила меня по темному коридору и довольно грубо затолкала в маленькую комнату, где на кованых сундуках было разложено добро. Наряды. Походу, для меня.

Полюбоваться мне не дали, сразу приступили к переодеванию. Настоятельница сама, лично стащила с меня платье старенькое, не обращая внимания на вопли с моей стороны и попытки отбиться. Моему возмущению не было предела, когда мне вручили добротные панталоны. Такие плотненькие, с резинками внизу, до колена, и кокетливыми рюшами.

Но, судя по тому, как она с сумасшедшим блеском в глазах потянулась к моему исподнему, переодеться лучше самой.

Зашла за невысокую, прикрывающую до плеч, ширмочку, облачилась в бабушкины кальсоны, потом еле выдержала процедуру запаковывания в корсет. Грудь у девочки-олененка, то бишь у меня, оказалась роскошная. Пышная тройка с кремовыми сосками, которая ну никак не хотела скромно и целомудренно укладываться в предлагаемую упаковку, соблазнительно выпирая наружу.

– Ой, срамота-то какая! – причитала Дуся, увидев мою эффектную красоту в квадратном вырезе платья, и тут же попыталась прикрыть ее шарфиком.

Шарфика не хватило, тогда она полезла в сундук и достала оттуда бордовую манишку с воротником, какие у нас детям зимой надевают, чтоб горло не мерзло. Силком натянула мне через голову и расправив складочки на груди с умилением произнесла:

– Совсем другое дело!

А то! В панталонах до колен, и воротнике до самых ушей, просто прелесть. Сексуальная снегурочка, иначе и не скажешь! Держись, мой старый дряхлый лорд, судьба твоя едет. Смотри не помри раньше времени от восторга, нам еще наследников с тобой шлепать. Фуууууу.

– Проследите, чтоб собранная была через десять минут у выхода! Нельзя заставлять ждать дорогих гостей! – пробасила настоятельница и скрылась за дверями, оставив меня на растерзание таких же фанатично восхищенных монахинь, принявшихся за меня с особым усердием, не забывая одаривать ценнейшими советами, как мне покорить старого лорда.

Мысленно изгаляясь на все лады по поводу предстоящего замужества, продолжала одеваться пол неусыпным контролем моих надсмотрщиц. Одна из них выдала мне колготы бежевые, вроде даже неношеные, шерстяные трико. Лохматенькие такие, из собачьей шерсти связанные. Короткую дубленочку, светло-бежевого цвета и меховую шапку а-ля папаха.

В принципе образ получился ничего такой, озорной, но на мой взгляд будущую невесту можно и посимпатичнее нарядить. Все-таки не хухры-мухры, а встреча с женихом ненаглядным.

И чем ближе эта встреча подкрадывалась, тем нервнее я становилась, все больше окунаясь в ощущение безысходной западни. Как мне избежать этой счастливой участи? Лучше бы посуду мыть пошла в какую-нибудь таверну, чем замуж за старого дряблого лорда!

Порефлексировать вдоволь о своей горькой судьбинушке мне не дали, и снова подхватив под белые рученьки, поволокли из комнаты, по коридорам, прямиком к центральным воротам. Где меня ждал какой-то мужик.

Молодой!

Я аж споткнулась от удивления. А где мой Старый Пенек, с которого мне придется труху и щепки стряхивать? А-а-а-а, это мой конвоир, что к муженьку ненаглядному повезет.

Не давая ни на миг остановиться, меня подвели к нему и поставили, с таким довольным видом, будто елку новогоднюю миру явили.

– Здрасте, – пробубнила растерянно, попробовав отступить, но сзади была нерушимая стена в виде объемного бюста Дуняхи, – вы мой транспортировщик в светлое будущее?

Он смотрел на меня сверху вниз, и я бы не сказала, что темные глаза светились от радости. Скорее в них сквозило легкое пренебрежение с нотками раздражения.

– Других вариантов нет? – обратился к настоятельнице, по-видимому, найдя созерцание моих красот чрезвычайно скучным.

Я, конечно же, моментально оскорбилась. Кто это вообще такой? Что за царь горы? Других вариантов нет?! Чем тебе вариант не угодил? Миниатюрная девочка с огромными глазами! И это ты еще грудь мою не видел!

Впрочем, и не увидишь! В конце концов я старому лорду предназначена, а не какому-то хлыщу, который будет моей перевозкой из пункта А в пункт Б заниматься. Недовольно надув губы, смерила его высокомерным взглядом. Что я тут буду из-за всяких левых мужиков расстраиваться? Да никогда!

Хотя мужик, конечно, красивый. Темноволосый, темнобровый, темноглазый. Выше меня на две головы, косая сажень в плечах. Украдкой на руки его посмотрела. Пальцы длинные, крепкие, и кулак такой, что мама не горюй.

Пожалуй, он бы мог мне понравится, если бы при виде его зубы от раздражения не сводило.

– Да вы что! – заохала настоятельница, видать перепугавшись, что я этого типа сейчас настрою против себя, и он откажется увозить меня из монастыря, – Перерожденная. Только прибыла.

Темный взгляд снова обратился ко мне, скользнув без особого интереса по лицу.

– Торн, она идеальна!

– Я заметил, – хмыкнул он, – и, судя по всему, память сохранилась?

Настоятельница покраснела, смялась, опустив глаза. Похоже, эта престарелая авантюристка хотела утаить факт наличия памяти от представителей жениха.

– Ну… – замялась она, переступая с ноги на ногу, – да. Есть немного.

– Немного? – темные брови цинично изогнулась, после чего он впервые обратился ко мне напрямую, – как тебя зовут?

– Света, – ответила по привычке, тут же охнув, когда почувствовала щипок за мягкое место.

– Тисса! Ее зовут Тисса! – поспешила встрять настоятельница, – Вейлатисс.

– Угу. Я так и понял, – нахмурился этот тип и снова обратился ко мне, – скажи-ка мне, Тисса, или Света, что ты помнишь из предыдущей жизни?

– Да почти ничего, отблески, – начала было Дуся, но Торн ее бесцеремонно осадил:

– Я не с тобой говорю.

Настоятельница сникла под его взглядом, и я почувствовала какое-то гаденькое удовлетворение.

– Ну, так что? – снова вопрос ко мне, – что ты помнишь?

Смерила Дульсинею злорадным взглядом, растянула губы в хищной усмешке и нежно пропела:

– Все-е-е-е-е-е.

Торн с минуту смотрел на меня, не отрываясь, потом устало потер переносицу и раздраженно выдал, качая головой:

– Повезло, так повезло. Мойрисс будет просто счастлив! Получив такую…

– А то! – с готовность кивнула, – я вообще женщина-сказка, женщина-мечта. Осчастливлю всех, до кого дотянусь.

Снова щипок за задницу, в этот раз настоятельница хорошо так провернула через платье, шерстяные портки и панталоны с рюшами. Синяк на полбулки будет! Недовольно посмотрела на ее румяную, пышущую праведным гневом физиономию.

– Ну, что? Вы ее забираете? – жалостливо спросила Дульсинея, заискивающе глядя на Торна.

Тот, покачав головой, развел руками:

– А куда деваться? – достал из-за пазухи мешок, увесистый такой, звенящий. Судя по всему, с золотом, и передал его в дрожащие от волнения руки настоятельницы. Потом достал бусы красные, на фоне идущего снега капли крови напоминающие, и шагнул ко мне.

Я попыталась увернуться, почему-то подумав, что он решил меня слегка придушить, дабы хлопот в дороге не доставляла. Но он ловко поймал, одним движением накинул эти бусики мне на шею и застегнул, а потом бесцеремонно затолкал их за воротник. Когда холодный камень коснулся кожи, непроизвольно вздрогнула, а он, глумливо улыбнувшись, произнес:

– Подарочек от жениха!

– Не стоило, – осторожно высвободилась из его рук, потирая локоть, который он сжал так, что наверняка синяки останутся.

– Все, поехали. Времени нет, – обернувшись, сделал жест рукой, и из-под навеса нам вывели двух лошадей. Высокого гнедого жеребца и мохноногую пегую кобылку.

Не скажу, что прощание с монастырем вышло трепетным. Торн водрузил меня на лошадь, буркнул: "следуй за мной", и направился прочь, а монахини даже ручкой мне не помахали. Их больше интересовало содержимое мешочка, что им за меня передали.

Зато, когда мы выехали за ворота, мое настроение быстро пошло кверху. Если из монастыря сбежать не вышло, то уж теперь я точно найду шанс улизнуть.

ГЛАВА 3

В течение дня я была сама покладистость. Просто мисс Послушание. Покорно ехала за своим немногословным конвоиром, не предпринимая никаких попыток к побегу.

Ибо смысла в этом не было. Моя кобылка мохнонога и нетороплива, а его жеребец силен и быстр. Нагонит в два прыжка, так что не стоит и дергаться. Поэтому я просто ехала вперед, изображая вселенское смирение, а сама только глазками по сторонам водила, пытаясь найти выход из этой ситуации. За день мы проехали мимо нескольких крупных деревень и целой россыпи поселений поменьше, придерживаясь широкого утоптанного тракта. Так что в принципе, если все-таки удастся сбежать – не пропаду, плотность населения здесь высокая, найду, где пристроиться. Осталось дело за малым. Сбежать.

Хоть Торн и не смотрел в мою сторону, но внутреннее чутье подсказывало, что такие как он всегда начеку, всегда готовы к непредвиденным трудностям. Поэтому надо подождать, выбрать момент, когда его бдительность заснет, и уже тогда можно бежать.

Как мне показалась, такого состояния мы достигли к вечеру, когда усиливающаяся снежная метель пригнала нас к небольшому домику-ночлежке для путников. Мой сопровождающий, справедливо решив, что толку от меня маловато, завел меня внутрь убого жилища, а сам пошел конями заниматься – повел их в специальный сарай. Чтобы расседлать, накормить, почистить. Этим я и решила воспользоваться, потихоньку выскользнув на улицу. Обошла домик с другой стороны и по узкой тропке припустила со всех ног обратно, не сдерживая победной улыбки. До ближайшей деревеньки примерно час пути, ничего, справлюсь, главное, что своего сопровождающего с носом оставила.

Ой, наивнааяяяяяя.

Спустя минут пять я почувствовала легкий дискомфорт. Давление в области шеи. Сначала не поняла, что это такое. Стала дубленку расстегивать, воротник тянуть. Бесполезно. Давление только возрастало, постепенно начиная душить. И тут до меня дошло. Бусы! Эти поганые красные бусы, которые Торн предусмотрительно на меня накинул, наверное, еще тогда сообразив, что попытаюсь сбежать.

Скотина!

Упрямо шла вперед, пытаясь игнорировать петлю на шее. Ну уж не задушит же он меня на самом деле? Я живая нужна, здоровая!

Бусы тем временем стягивались все сильнее, равнодушно впиваясь в кожу.

Шаг, еще шаг. Удавка хладнокровно сжимает горло. Еще шаг и перед глазами красные круги. Уже не понимаю что, где. Снег метет в лицо, слепит и без того мутный взгляд. В висках нарастает шум, пульсация, кажется, голова сейчас лопнет.

Катастрофически не хватает воздуха. Ловлю его с хрипами, открытым ртом, но не могу надышаться.

Трясущимися руками тяну воротник, нащупываю проклятые бусы, что сжимаются вокруг шеи все сильнее и дергаю изо всей мочи.

Бесполезно! Не знаю, из чего они сделаны, но мне не по силам их разорвать.

Хрипя, падаю на колени, тотчас утопая в снегу. Он лезет в рот, за шиворот, залепляет глаза.

Боже! Я все-таки умру из-за него! Второй раз меня точно никто не спасет, и в Распределительную не пустит!

Пальцы немеют, а сознание медленно начинает уплывать. Все, конец. Добегалась.

И в этот миг удавка на шее ослабевает, отпускает. Бусы, что секунду назад безжалостно впивались в горло, податливо обмякли.

С кашлем, стонами, хрипами, развернулась на спину, пытаясь отдышаться. Легкие горели, будто в груди пожар, из глаз – слезы ручьем.

– Ну, как? Не получилось? – раздался ласковый голос.

Вздрогнув, приоткрыла один глаз. Рядом со мной на корточках сидел Торн, и так участливо улыбался, что захотелось ему по морде съездить. Изо всех сил. И плевать, что после такого он бы меня прибил.

– Ты…

– Что, никак? Побег не удался? – продолжал глумиться надо мной.

– Я чуть не задохнулась! Из-за тебя!

– Да ты что? – изумленно округлил глаза, дескать впервые слышу.

– Из-за бус этих поганых, что ты на меня навесил.

– Извини, традиции, – с показным сожалением развел руками, – Против них не попрешь. Подарок от жениха – это святое. Я только забыл сказать, что бежать с ним не стоит. Может быть… неприятно.

– Фигня, а не подарок! – прохрипела себе под нос, пытаясь встать. Но ничего не получалось: филейная часть провалилась глубоко в снег, и сколько бы я не возилась, лишь глубже в него закапывалась. Обессиленно откинулась обратно, разметав руки в стороны, – все, я остаюсь здесь. Околею и умру. Тебе на зло! И тебя за это на кол посадят!

Торн рассмеялся:

– Интересно, кто?

– Не прикидывайся дураком! Старый лорд Мойрисс, которому ты везешь меня в жены!

Он хмыкнул:

– И думаешь, если я тебя не довезу, то меня ожидает кол?

– Да! Толстый такой, с заусенцами!

– С чего бы это? Думаешь, ты такая ценная?

– Уверена! Лорды ваши только с Перерожденными детей делать умеют! И судя по тому, что Мойриссу этому до старости так и не досталась "принцесса", у вас тут очередь на подходящих женщин. Я все знаю! В монастыре все объяснили! Так что да. Я – ценная! И кол тебе точно будет обеспечен, если меня потеряешь!

Теперь Торн хмурился:

– Они слишком много болтают! – недовольно проворчал он, и рывком выдернул меня из сугроба, поставив на ноги.

Дошло, что простудиться могу? И за это тоже достанется ему? В этот момент мне почти захотелось слечь с температурой и разыграть смертельно больную. Вот тогда бы он побегал, посуетился, а я бы поиздевалась!

Он легонько подтолкнул меня в обратном направлении, к домушке, что сиротливо маячила в сумраке. Черт, я думала, что убежала гораздо дальше! А тут всего метров пятьсот!

– Все, спать пошли. Завтра подъем на заре!

– И долго нам еще бродить по снежным лесам? – недовольно поежилась от холода.

– Два дня. Завтра переночуем в маленьком городке, а послезавтра к вечеру на место прибудем, – вполне мирно пояснил он, осознав, что у него действительно могут быть проблемы, если со мной что-то случится. Так-то! Нахал!

Мы прошли в сторожку, где в камине полыхал жаркий огонь, к которому я тут же протянула руки, пытаясь согреться.

Торн из походной сумки достал сверток, в котором обнаружилось вяленое мясо и хлеб. На покосившейся полке нашел чайник, специально оставленный для таких вот невезучих путников, попавших с снежную бурю. Набрав снега, растопил его на огне и заварил вполне себе приличный чай.

Согревшись и наевшись, я забралась на кушетку, что сиротливо приютилась в углу, обмоталась ветхим одеялом по самые уши и, отвернувшись спиной к Торну, проворчала:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – монотонно отозвался он, устроившись в старом кресле у камина.

***

Мне снился сон. Я бежала по снегу, почти голая. В одних панталонах с рюшами, а за мной вприпрыжку несся старый, но очень прыткий длиннобородый дед, местами очень напоминающий Гендальфа. Только из одежды на нем кроме бороды ничего не было.

Он бежал за мной, приговаривая:

– Сейчас как догоню, женушка моя ненаглядная! Как завалю на снежок свеженький, ух и покувыркаемся! Узнаешь, что такое сила мужская.

И коленочки старенькие, радикулитные, так бодренько: щелк, щелк, щелк.

Бегу, что есть мочи, а кажется, будто на месте топчусь. Он меня нагоняет, хватает за руку, прижимая к телу своему худосочному, и я просыпаюсь с диким воплем, отбиваясь от своего сновидения, попутно путаясь в одеяле и бездарно сваливаясь с койки.

Лежу на полу, безумным взглядом мечась по потолку и пытаясь перевести дух от ужаса. Тут в поле зрения попадает Торн. Подойдя ближе, встал надо мной, уперев руки в бока, и глядя сверху вниз.

– Что опять стряслось?

– Сон, – прохрипела, прикрывая лицо ладонями, – я видела жуткий сон.

Ничего не сказав, покачал головой, и отошел в сторону.

– Ты всегда такая нервная?

– Нет, – проворчала, поднимаясь на ноги, – только в последнее время. Предсвадебный мандраж, блин!

– Здорово, – хмыкнул он, – если нужно – удобства за домом. Приводи себя в порядок, и выезжаем. Путь предстоит не близкий.

***

За весь день мы почти не разговаривали. Так только, по мелочам, обмолвились парой слов во время привала. На этом наше общение закончилось, но я и не против была. После ночного кошмара все мои мысли были сконцентрированы на том, как избежать свадьбы. Побег, ясное дело, больше не рассматривался. Проклятые бусики тут же задушат.

Значит, надо сделать что-то такое, после чего старый лорд сам откажется на мне жениться. Может притвориться безумной? Начать дико орать и слюни пускать? Вдруг не поверит? Или поверит, но упечет меня в местный дурдом. Очень сомневаюсь, что у них тут VIP палаты есть. А может, наоборот в восторге будет, сядет рядом и подвывать начнет.

Нет. Нужно что-то другое. После чего он бы выгнал меня сам. Можно даже с позором. Мне не жалко.

Вот только что? Идей у меня не было.

…До того самого момента, как мы, уже в сумерках, приехали в маленький, нарядно подсвеченный уличными факелами городок.

Три улицы в два ряда. Двухэтажные домики, в каждом из которых в окнах призывно горит свет, как бы нашептывая: «здесь уютно, здесь тепло».

– Постоялый двор в конце улицы, – пояснил Торн, видать заметив, как грустно и жадно я вглядываюсь в чужие окна.

– Хорошо, – чуть улыбнулась, – там тепло?

– Тепло, уютно, и даже неплохо кормят, – пошутил он, ироничным взглядом скользнув по моей скукоженной фигурке.

– Жду не дождусь!

Вскоре мы вывернули к большому деревянному дому. Широкое крыльцо с массивными перилами казалось таким добротным. Да и весь дом массивный, солидный, не то, что другой, стоящий напротив, который почему-то настойчиво притягивал к себе взгляд.

Какой-то узенький, тоненький, три ступеньки вели к неприметной двери, по обе стороны от которой скудно горели масляные лампы, с подрагивающим на ветру пламенем. Все окна занавешены, но сквозь плотные шторы пробивался свет, а еще слышались голоса, смех, музыка.

– Что это за место? – кивнула в сторону странного дома.

– Тебе этого лучше ее знать. Это не для маленьких девочек, – усмехнулся Торн, поднимаясь по ступеням.

– Бордель, что ли? – хмыкнула себе под нос, но он услыхал и милостиво пояснил:

– Он самый.

Прелесть какая!

В таверне Торн снял два раздельных номера, чему я была неимоверно рада. Мне нужно было побыть одной, подумать, и наконец решить, что делать дальше.

Мы с ним поужинали внизу, пристроившись за небольшим столиком в дальнем углу зала. Когда принесли большие горячие порции, я чуть слюнями от восторга не захлебнулась! Боже, я никогда не думала, что простое тушеное мясо может быть таким вкусным, а горячий грог таким умиротворяюще-расслабляющим! Блаженство!

Сытая, довольная обратилась к своему спутнику.

– Можешь мне дать денег? – спросила у него напрямую.

– Зачем? – посмотрел на меня исподлобья, – если что-то хочешь заказать – заказывай.

– Нет. Ты не понял. Я именно денег хочу. Ваших! В монастыре ни одной монетки не видела. Страсть как интересно посмотреть.

Торн еще раз посмотрел на меня своими пронзительными темными глазами, и извлек из кармана несколько монет.

– Это ятис, самая маленькая монетка, – выложил передо мной кругляшок из меди, на котором с одной стороны единичка была выбита, а с другой чей-то грозный лик. Потом еще несколько монет, достоинством по три, пять, десять и пятьдесят ятисов.

Я их увлеченно рассматривала, непроизвольно пытаясь перевести на наши деньги.

– Это серебряный сорион. В нем – сто ятисов.

Серебряная монетка мне понравилась больше. Ничьей физиономии на ней не было, только олень с большими развесистыми рогами. На монетке в десять сорионов красовался медведь, а в пятьдесят – росомаха.

В последнюю очередь он выложил передо мной золото.

– Алтим.

Чуть тусклая золотая кругляшка, с полумесяцем.

В общем все монетки (а в особенности золотушка) мне очень понравились, и я попыталась незаметно сгрести их в кучку, чтобы потом так же незаметно убрать в карман.

Торн, естественно, мои неумелые махинации заметил.

– Зачем тебе деньги? – поинтересовался, подперев щеку рукой и рассматривая меня, как чудную зверюшку.

– Во-первых, для коллекции. А во-вторых, у меня в этом мире ничего нет. Вообще. Я чувствую себя неуютно! Вот если ты сейчас внезапно откинешься, то я останусь одна, нищая, в странном месте.

– Я не откинусь, – хмыкнул он.

– Ну, а вдруг! Кто тебя знает! Мне нужно хоть что-то для подстраховки.

– Ладно, забирай, – милостиво разрешил Торн, – только сильно на них не разгуляешься. Даже лошадь не купишь, чтоб добраться до замка.

– Ничего страшного, – пробубнила, сосредоточенно складывая денежки в кармашек, – главное, что они есть.

Спустя некоторое время, я распрощалась с Торном, заявив, что хочу спать, и отправилась к себе в номер, а он решил остаться внизу, присоединиться к шумной компании за соседним столом.

Ну и правильно. Отдыхай, расслабляйся. Главное, обо мне забудь, хоть ненадолго. Я теперь девушка состоятельная, наличностью обзавелась. И пусть на коня не хватит, но вот на мужика в борделе напротив, думаю, в самый раз.

Да-да, вы не ослышались. Я придумала как избежать свадьбы со старым лордом. Ему же чистая и непорочная нужна? А я собираюсь сегодня с этим покончить. Долго ли, умеючи-то? Чик-чик и все! Свободна! Осталось только мимо верного пса старого лорда проскочить, чтобы не заметил, а то все веселье обломает.

Поднявшись в номер, придирчиво осмотрела себя с ног до головы. М-да, видок, конечно, не ахти. Одежда некрасивая, но, с другой стороны, я же не очаровывать принца заморского отправляюсь. Верно? Верно! Я иду за платными услугами эротического характера! А клиент всегда прав!

Убедив себя в этом, направилась к выходу. Правда, потом все-таки вернулась и сняла лохматые шерстяные трико – в них уж совсем не комильфо.

На цыпочках подкралась к лестнице, ведущей на первый этаж, и осторожно выглянула вниз. Торн весело проводил время в компании шумных молодых людей. Они пили медовуху, смеялись, и вели себя так, будто знакомы много лет, а не каких-то полчаса.

Если честно, когда спускалась вниз, прижимаясь к стене и поглядывая на широкую торнову спину, меня начало потряхивать. И я даже на какой-то момент подумала, что стоит отказаться от такой безумной затеи, но потом вспомнила свой сон, и решимость тут же вернулась. Не хочу замуж за старого мужика! Не хочу и все тут!

Незамеченной выскользнула на улицу и, зябко кутаясь в бежевую дубленочку, побежала через дорогу к борделю. Нежно поглаживая бусики, убежденно про себя повторяя, что я не сбегу, что скоро вернусь, и очень надеясь, что они не сработают.

Они и не сработали.

ГЛАВА 4

– То есть вы хотите снять мужчину на ночь? – уточнила худая, аккуратно накрашенная женщина. Если бы я не знала, что она хозяйка притона, то наверняка бы подумала, что передо мной менеджер среднего звена.

– Да. Только не на ночь, а на один раз. Можно по-быстренькому.

– По-быстренькому? – посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом. Наверное, она на своем веку много чудаков видала, и девочкой с требованиями "снять мужика, по-быстренькому" ее не удивишь. А вот я чувствовала себя полной дурой. Просто полнейшей. Думать об этом было гораздо проще, чем воплощать в жизнь.

Черт, у них тут хотя бы презервативы изобретены?

– Да. И желательно, чтоб он чуткий был.

– Чуткий, но по-быстренькому? – выдержка ее все-таки подвела. Она позволила себе понять идеальную элегантную бровь.

– Все верно.

Блин, если она и дальше будет меня мучить вопросами, то я точно растеряю весь боевой запал и вернусь обратно.

– Хорошо. Сейчас все будет, – она соблазнительно улыбнулась и указала пальчиком на красивый диван с широкими подлокотниками, – устраивайтесь поудобнее.

И вышла из комнаты, оставив меня в гордом одиночестве.

Проклятье! У меня аж руки на нервной почве трястись начали. Надо было чего-нибудь для храбрости пригубить.

Просидев пять минут, вскочила на ноги и начала метаться из стороны в сторону, меряя комнатку шагами. Блин, что за дурь я вообще творю???

Нет, Светка или Тисса, все верно. Вспомни Гендальфа! То-то же! Так что вперед и с песней. Как говорится, пять минут позора, и ты снова на коне.

Чуть поразмыслив, стащила с себя колготы и запихала их под атласную подушку. Если я эту красоту при мужике снимать начну, то у него точно осечка случится. Панталоны, конечно, тоже не фонтан, но за неимением другого пока оставим их на месте.

Спустя еще три минуты послышались шаги и размытые голоса. Женский и мужской. Хозяйка оказалась расторопной и быстро нашла подходящего «добровольца».

Выдохнув, прикрыла глаза, чтобы собраться с духом. Я справлюсь. Подумаешь, первый раз, что ли? Тьфу, блин. Технически да. Первый.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась обворожительная хозяйка борделя. С очаровательной улыбкой она сообщила:

– Я нашла для вас идеальную кандидатуру.

– Спасибо, вы так ми… – слова застряли в горле, когда в дверном проеме показался никто иной, как Торн.

Злой Торн. Очень, очень злой Торн. Я это видела по его глазам, чувствовала несмотря на то, что он усердно держал благодушную маску на лице. Он кивнул хозяйке, и та с милой улыбкой исчезла, оставив нас наедине.

Твою… Мать…

Зачем я колготки сняла? Сейчас бы в окно выпрыгнуть и бежать прочь. Куда угодно, лишь бы подальше от него.

Демонстративно повернул ключ в двери и направился ко мне, не отрывая убийственного взгляда.

– Как ты меня нашел? – пропищала, когда остановился рядом, нависая надо мной черной тенью.

– Легко, дорогуша! Я шел за тобой следом. Было очень интересно, как далеко ты сможешь зайти.

С трудом облизав внезапно пересохшие губы, отступила в сторонку, думая о том, как бы проскочить мимо него, успеть отпереть дверь и выбежать наружу до того славного момента, как он меня прибьет.

– Ладно, – подняла руки кверху, признавая свое поражение, – ты меня подловил. Сдаюсь.

Темные глаза опасно сверкнули.

– Можешь на меня поорать, если хочешь, – обреченно вздохнула, – а лучше пойдем отсюда.

– Пойдем отсюда? – спросил, чуть склонив голову, – э, нет, дорогая моя. Никуда не пойдем. Ты же деньги заплатила, чтоб тебе мужика привели, да? Зря, что ли, потратилась?

И не отрывая взгляда от моей изумленной физиономии, начал расстегивать рубаху.

– Что ты делаешь???

– Раздеваюсь, – ответил спокойно, даже равнодушно.

– Зачем? – голос сорвался, когда бросил в мою сторону красноречивый взгляд, – Я с тобой не буду! Ни за что!

И метнулась к двери. Хрен с ними, с колготками! Пусть достанутся какой-нибудь ночной бабочке. Будет использовать в ролевых играх, изображая бабульку.

Торн перехватил меня буквально через два шага, рывком дернул на себя, так что впечаталась ему в грудь.

– Куда же ты так торопишься? – подхватив на руки, потащил к дивану, – вечер только начинается.

Моих попыток высвободиться он даже не замечал.

– У тебя будут проблемы! – завопила я, когда бесцеремонно начал стаскивать с меня платье.

– Не переживай. Выкручусь. Что-нибудь придумаю!

– Я буду орать! – пытаюсь отпихнуть наглые руки, которые задрали подол уже почти до самых ушей.

– Вперед! Тут все орут! – утешил он, последним рывком стягивая с меня одежду.

И вот стою я перед ним вся такая красивая. В панталонах!

Вы когда-нибудь пробовали стоять перед мужиком в панталонах? Нет? Зря! Очень много потеряли! Рекомендую! Очень бодрит! Надо видеть этот взгляд, которым он скользил по моему телу, задержавшись на бестолково торчащих рюшах.

Торн стоял напротив меня, поджав губы и хмурясь. Я сначала думала, что он в шоке и сейчас, состроив брезгливую гримасу, просто возьмет и уйдет. Но потом поняла! Этот хмырь еле держится чтобы не заржать в полный голос!

– Хороша-а-а-а-а! – медленно протянул, качая головой, – сказка!

Ах, ты, скотина!

Сердито запыхтев, бросилась к нему, пытаясь отобрать платье, которое он по-прежнему сжимал в руках.

– Отдай!

– Ни за что! – увернувшись, все-таки засмеялся, глядя на мою красную от стыда, возмущенную физиономию. Громко так, весело, что у меня аж пар из ушей повалил от негодования!

– Да, иди ты! – буркнула себе под нос и стремительно развернувшись, бросилась к двери.

Плевать на все! Лишь бы сбежать от него подальше! После такого позора, я этому типу больше в глаза не смогу смотреть!

Не прекращая смеяться, перехватил, не дав выбраться из комнаты, снова подхватил на руки и понес обратно.

Наглый! Настырный!

– Ладно, притворюсь, будто не видел этого! – улыбаясь, поставил меня на диван, так что теперь я на него смотрела сверху вниз, – показывай, что еще интересного у тебя есть.

Нет, это просто уму не постижимо!

Захотелось вцепиться ему в лицо, исцарапать, покусать!

– С какой стати???

– Должен же я оценить поле работ. На чем придется аванс отрабатывать!

– Торн, все! Пошутил и хватит! Да, я налажала, ты поймал меня с поличным. Теперь все! Ставим точку и забываем об этом.

– Нет, – и прежде, чем я успела сказать хоть что-то, дернул за шнурок, что корсет стягивал. Тот сразу ослаб и начал расползаться, а потом и вовсе соскользнул вниз к ногам.

У меня от неожиданности аж руки онемели. Как стояла перед ним, так и стояла, не предпринимая попыток прикрыться, а он рассматривал меня, не скрываясь, не стесняясь. Тяжелый взгляд скользил по коже, от шеи вниз, по груди, по соскам, которые сжимались, превращаясь в напряженные вишенки, по впалому животу.

По венам расползается предательское тепло. Жар, заполняющий каждую клеточку.

Торн меня даже не трогал, просто смотрел, тем самым взглядом, от которого в голове плывет и поджилки ватными становятся. Когда мужчина смотрит таким взглядом, связь с реальностью теряешь, внутри просыпается что-то древнее, как сама жизнь, притягательное, смывая на своем пути всю шелуху, все ненужное.

Как зачарованная наблюдала за тем, как подняв руку, проводит пальцем по моей ключице, до бешено пульсирующей яремной впадинки. Еле касаясь кожи ведет ниже, очерчивая край ребер, а потом всей ладонью поднимается, обхватывая полную грудь.

Аж дыхание перехватывает от неторопливого прикосновения, и приходится усилия прикладывать, чтобы не дрожать.

Поглаживает мягко, спокойно, обводит пальцем горошинку соска.

Надо бы остановить его, да никак. Голос не слушается, руки-ноги тоже, да еще внутри меня маньячка озабоченная радостно подпрыгивает и в ладоши хлопает. Типа: да-да-да! Берем! Отличный мужик, как в сказке, других и не надо! А какие у него руки? Муууур!

Господи, а какие у него губы! Тут и мур, и мяу, и все остальное!

Приник губами к груди, всасывая сосок, покусывая его.

У этого нового тела грудь была просто чувствительнейшая. Каждое прикосновение, отдавалось приятным спазмом внизу живота. Или может мне просто до этого момента на мужиков не везло? Потому что конкретно от этого просто крышу сносило, от каждого движения, каждого горячего вздоха на моей коже.

Зарылась руками в темные волосы, когда прижал к себе, ладонью ро спине провел, так что ноги подкосились.

Подхватив, легко снял меня с дивана, поставив рядом с собой.

Он больше не улыбался, не иронизировал, в глазах такое пламя полыхало, что казалось еще миг и сожжет нас обоих.

Потерлась об него ласковой кошкой, чувствуя через одежду его возбуждение. Каменный от желания, от этого остатки сдержанности пропадают.

– Торн! – сама потянулась к его губам, поднимаясь на цыпочки.

Хочу его. Здесь и сейчас.

Он целует. Сначала медленно, проводя языком по влажным губам, а потом жадно, покусывая, проникая внутрь. А мне не хватает дыхания, цепляюсь за его плечи, выгибаясь навстречу, прижимаюсь к нему все сильнее.

Я не помню, как избавлялись от остатков одежды, что сейчас раздражала, мешая почувствовать его кожу под своими ладонями. Дурея от его прикосновений, поцелуев, забывала обо всем, теряя голову от желания, что скручивало внутренности узлом.

Пришла в себя только от боли, когда, придавив своим телом к дивану, медленно вошел, не давая отстранится. Меня аж пот холодный пробил.

Твою мать! Совсем забыла!

Попробовала отстранится, но он держал, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

– Пусти! – уперлась руками в широкую грудь.

– Тихо, – снова целуя, – уже поздно. К тому же, не за этим ли ты сюда пришла?

Да, за этим! Но, я совсем забыла, как оно неприятно бывает в самый первый раз.

Даже всплакнуть захотелось от обиды, но потом Торн снова начал двигаться. Не торопясь, аккуратно, и боль ушла, оставив после себя легкий дискомфорт, который тоже вскоре исчез.

Он почувствовал, что расслабилась в его руках, подалась навстречу, обвивая крепкую талию ногами, и его движения изменились, стали жестче, глубже несдержанней.

Так приятно было ощущать его вес, его самого в себе. От этого кружилась голова, шумело в ушах. Хотелось растворится в нем, в его руках.

Когда оргазм накрыл сладкой волной, не могла сдержать хриплого стона, громкого, больше похожего на крик, который он поймал своим ртом, выпивая до самого конца, и вскоре сам, с рычанием, впился пальцами в мои бедра, сильнее притягивая к себе, сделал несколько мощных глубоких толчков и замер.

Тяжело дыша, смотрели друг на друга безумными горящими взглядами, чувствуя, как в унисон колотятся сердца.

Еще раз поцеловав в измятые губы, отстранился, а мне не хотелось его отпускать. Хотелось еще продлить это ощущение томительной наполненности.

– Идем отсюда! – севшим голосом произнес Торн, протягивая руку и помогая подняться.

Я лишь кивнула, потому что горло от хрипов-стонов пересохло, сжалось и не хотело слушаться. Кое-как оделась, с трудом соображая, что вокруг происходит. Мозги все еще прибывали в блаженной неге, а низ живота приятно тянуло.

Спустившись по лестнице, мы встретили хозяйку борделя:

– Приходите к нам еще! – с усмешкой произнесла она, окидывая нас красноречивым взглядом, – мы всегда рады таким клиентам.

А то! Сами заплатили, сами себя удовлетворили! Просто мечта!

По улице шли молча. Я, обхватив себя за плечи, чтобы хоть как-то унять волнение внутри, а он, заправив руки в карманы, в плаще нараспашку. Жаркий какой!

– Ну, что? Теперь ты довольна? – поинтересовался, когда уже поднимались на крыльцо нашего постоялого двора.

Конечно довольна! Как мартовская кошка! У меня до сих пор все тело в приятной истоме дрейфует, а стоит вспомнить как все было, так сразу кровь к щекам приливает.

– Я рада, что это был ты.

Наверное, мне следовало сказать какие-то другие слова, потому что Торн нахмурился, бросив на меня недовольный взгляд и больше ни слова не произнес. Я шла за ним следом, рассматривая спину, которую царапала в порыве страсти, и думала о том, что действительно ни о чем не жалею, и рада, что это был именно он.

ГЛАВА 5

Ночь выдалась неспокойная. Я возилась, крутилась в неуютной постели, мне было тесно, жарко, неудобно. Меня раздражали громкие голоса, что доносились снизу – компания молодых людей продолжала весело отдыхать. Скрип половиц, когда кто-то проходил мимо моего номера, укрытого за тонкой дверью, сводил с ума. Бусы проклятые, казалось, теперь жгут и давят. И все это из-за того, что не могла заснуть. Лежала и думала о том, что произошло. О том, как неожиданно для самой себя оказалась в руках Торна. И еще о том, что не против повторить наше спонтанное свидание.

Только гордость не позволила вскочить посреди ночи и поскрестись в его номер с просьбой полюбить меня еще разок.

Нельзя мужикам такого показывать! Просто нельзя! Они после этого как павлины хвосты раздувают и ходят подбоченившись.

В общем, кое-как заставила себя успокоиться, лечь поудобнее и прикрыть глаза, но сколько бы я не вела с собой разъяснительные беседы, все равно на губах играла довольная мечтательная улыбка.

Однако утром от веселья, улыбок и хорошего настроения не осталось и следа. Это только в мыслях хорошо быть смелой и строить коварные планы о том, как спутаешь все карты старому лорду, а на деле, когда план подходит к кульминации, когда выворачиваешь на последний виток событий, становится не по себе.

Сегодня к вечеру мы должны приехать в замок. Торн передаст меня в руки старого Мойрисса, и начнется…

Я пока смутно представляю, как ему сказать о том, что не гожусь в жены, ибо «товар чуток подпорчен». Вчера я была гораздо смелее и отважнее. Вчера мне казалось, что все проблемы исчезнут, стоит только осуществить свою гениальную задумку.

И что? Задумка осуществлена, а проблем походу становится еще больше.

Когда Торн зашел за мной, чтобы позвать завтракать, меня неприятно полоснула его отстраненность. Кивнул сдержанно, посмотрел спокойно так, без единой эмоции и направился вниз, даже не оглядываясь, и, по-видимому, не сомневаясь, что пойду следом.

Завтракали мы с ним в полнейшей тишине, каждый ковырялся в своей тарелке, старательно отводя взгляд в сторону.

Его, наверное, как и меня, не покидало ощущение, что вчерашняя выходка выйдет нам боком. Это вчера он был уверен, что выкрутится, а сегодня, поди, сообразил, что встрял по самые уши, не отмоешься.

– Сегодня к вечеру приедем в замок, – наконец заговорил он, по-прежнему не глядя в мою сторону.

– Хорошо, – кивнула, чувствуя неприятную горечь внутри.

– В скором времени мне надо будет уехать по делам.

– Понятно.

Ничего не понятно! Решил сбежать от греха подальше? Чтоб гнев хозяина на него не обрушился?

Украдкой глянула на него: спокойный, невозмутимый, уверенный. Не похож он на человека, который струсил и хочет сбежать. Может действительно дела? Я же не знаю о нем ничего, совершенно! Может служба у него? Другие поручения? Жена, дети…

Ё-мое! Аж кольнуло куда-то в бак, под ребра.

А почему бы и нет? Мужик молодой, видный, точно женским вниманием не обделен! Разозлилась от этих мыслей оттого, что не все равно.

С чего бы это, а? Я его третий день знаю! Он мне никто, просто средство для достижения цели! Вот и незачем о нем переживать!

Да. Точно!

Только все равно весь день переживала. Мысли о том, есть ли у него кто-нибудь, вытеснили из головы все остальные переживания. Я уже не парилась по поводу того, как меня встретит старый лорд, как он отреагирует на "приятную" новость о том, что невеста не девственница. Нет. Меня больше занимал Торн и его личная жизнь, до которой, казалось бы, мне вообще не должно быть никакого дела.

Вечером, как он и обещал, мы добрались до замка, стоящего на высоком холме. Яркие окна верхних этажей, которые выглядывали из-за крепостных стен, приветливо манили к себе, обещая покой и уют. И я не знала, чего мне хочется больше. Мчатся туда, сломя голову, чтобы наконец избавиться от проклятого снега, весь день метущего напропалую, или бежать прочь, чтобы отложить неприятные моменты на потом.

Неприятные моменты не заставили себя ждать.

По приезду Торн куда-то исчез. Просто растворился, предварительно передав меня в руки экономки Люсинды, которая отвела меня в специально подготовленную комнату. Огромную. С камином, диванчиками возле него. Гигантской кроватью с балдахином, своей ванной комнатой, письменным столом у окна.

Как кошка, попавшая на новое место, ходила из угла в угол, все рассматривая, изучая, аккуратно трогая. Красиво здесь! Чувствую себя сказочной принцессой, попавшей в зачарованный замок. Только вот куда-то принц дорогой пропал.

– Где лорд Мойрисс? – осторожно поинтересовалась у девушки служанки, которая пришла готовить меня ко сну. Если честно, думала, что старый пень встретит меня с распростертыми объятиями прямо на крыльце, а его все не было. Словно забыл о моем существовании. А может ему вообще никто не доложил о том, что дорогая невеста уже приехала в замок?

– Прибудет через три недели.

– Три недели??? – я даже подпрыгнула от неожиданности.

– Да, – бесхитростно поведала она, пытаясь причесать меня, а я, не привыкшая к такой чрезмерной заботе, крутилась, вертелась, ни минуты не в состоянии спокойно усидеть.

Известие о том, что лорда в замке нет, сразило меня. В хорошем смысле этого слова! Я почувствовала, что дышать легче становится, и проблемы отступают. Теперь у меня в запасе было целых три недели! Двадцать один день! Я успокоюсь, приду в себя, настроюсь на нужный лад и с достоинством разберусь со всеми бедами.

А пока…

Мне понравилось здесь все. Абсолютно! И комната, и обстановка, и даже то, что на столе фрукты стояли, специально приготовленные для меня.

Все здорово. Кроме одного!

Если честно, то вечером с каким-то затаенным трепетом я ждала, что Торн появится у меня. Взгляд то и дело обращался в сторону царского ложа, навевая непристойные мысли о том, чем на нем можно заниматься. Долго, нежно, с упоением.

Только Торн не появлялся. Ни в этот вечер, ни в следующий, ни через день.

Доставив меня в замок, он просто взял и устранился. И от этого было невыносимо горько.

Конечно! Он свою миссию выполнил! Доставил девчонку к хозяину, а дальше не его заботы! Пусть она как хочет, так дальше и выкручивается. И вроде повода для переживаний нет, подумаешь, одна ночь, проведенная вместе, по ошибке, но как же неприятно внутри. Аж сводит все.

Я чужая в этом месте. Не знаю никого, ничего. Будущее меня пугает, как бы я не храбрилась, не пыталась быть бойкой. Торн единственный знакомый. Да что там знакомый! Почти родной на фоне всех остальных!

И он меня избегает. Скинул обузу в другие руки и больше не появляется!

Гад! Какой же гад! Переспал и в сторону! Даже не пришел, не узнал, как я тут устроилась, как у меня дела! Скотина!

Три дня я себе места не находила, металась, заламывая руки от волнения. Ждала его. Только он не появлялся, и постепенно моя выдержка начала трескаться и рассыпаться на осколки.

Если он не хочет идти ко мне, то я сама к нему пойду! Найду его, где бы он не прятался, и выскажу все, что о нем думаю!

***

С самого утра тщательно собралась, причесалась, приоделась – теперь у меня был выбор одежды. Большой выбор! Полные шкафы! В первый же день ко мне пришел портной, снял все мерки, чтобы пошить свадебное платье, а заодно и обеспечил меня новыми нарядами: платья, блузки, юбки, теплая одежда, костюмы для верховых прогулок и охоты, белье.

Панталоны, кстати, я сразу же сожгла в камине, дабы не напоминали мне о моем позоре. Они еще гореть не хотели сначала, почернели, оплавились, наполняя комнату едким дымом, и только потом рассыпались в пепел.

Из комнаты вышла собранная, полная решимости со всем разобраться здесь и сейчас.

Осталось только найти этого негодяя.

Слуги, что встречались на пути, учтиво кланялись. Похоже, ни для кого не было секретом, что я – невеста их лорда. Они это знали и принимали, относясь ко мне так, будто я уже была полноценной хозяйкой этого замка.

Торн как сквозь землю провалился. Я бродила по всему замку, по двору, по прилегающим территориям. Молодого темноволосого мужчины нигде не было, не слышался его голос, его смех.

Знаю, что глупо, что могу проискать его много часов подряд, но спрашивать о нем не хотелось. Лучше сама, а то подумает, что жить без него не могу и пристаю ко всем с расспросами.

Только самой найти его не получилось, поэтому ближе к обеду все-таки сдалась и обратилась с расспросами к Люсинде:

– Ты не видела Торна? – поинтересовалась, глядя в окно, и всеми силами изображая крайнюю степень незаинтересованности. Пусть думает, что спрашиваю просто так, от скуки.

– Он уехал в тот же вечер, когда доставил вас в замок, – пояснила она, а у меня в животе сжалось все в комок колючий. Я его тут жду, переживаю, а он свалил! Без предупреждения, даже “пока” не сказав!

В очередной раз почувствовала себя дурочкой от такого всплеска ненужных эмоций.

– Куда уехал?

– Разве он вам не сказал? – в ее голосе проскочило откровенное удивление.

Ни черта он мне не сказал! Не посчитал нужным! Я же груз, который надо было просто довезти, а остальное не важно.

– Нет, – сдержанно ответила, кое-как удерживая на лице маску спокойствия.

– Он уехал к старому лорду Мойриссу.

– Понятно, – прошептала чуть слышно, потому что голос сел, пропал.

Побежал сообщать своему хозяину о том, что выполнил задание: довез невесту почти в целости (почти) и сохранности?

И так в этот момент горько стало и противно, что, не говоря ни слова, развернулась и вышла из гостиной, не обращая внимания на экономку, удивленно глядящую мне вслед.

Какой же он… какой… урод! Предатель! Скотина!

Моему негодованию не было предела, ворвавшись в комнату начала нервно раздеваться, распускать красиво уложенные волосы, грубо дергая и охая. Подумать только, дура какая! Для него старалась! А ему плевать с высокой колокольни! Все побросала в разные стороны и забралась в постель, укрывшись с головой под одеялом.

Такой несчастной я себя еще никогда в жизни не ощущала.

ГЛАВА 6

Весь день провалялась в постели, жалея себя и на все лады ругая Торна. Очень надеюсь, что ему в этот момент сильно икалось, и локтями он за все задевал больно-пребольно!

Мысленно целую обличительную речь приготовила, такую, что ого-го, закачаешься. В моих фантазиях он, чуть ли не рыдая, ползал передо мной на коленях и умолял о прощении, готовый целовать песок, по которому я ходила, а я его отчитывала, полоскала, всячески измывалась.

Хорошие мечты, бодрящие, даже настроение кверху поползло. Правда, ненадолго. Потому что фантазии не имели ничего общего с реальностью. Чтобы иметь возможность кого-то отчитывать, в первую очередь надо видеть этого кого-то, а в нашем случае с этим были проблемы.

Торн так и не думал появляться, занимаясь своими мегаважными делами, и полностью забыв обо мне. Похоже, он просто взял и вычеркнул меня из своей жизни, получив то, что хотел. Просто забыл обо мне!

С каждым днем обида все росла в моем сердце, наполняя его горечью, сожалением, а также разгорающимся желанием отомстить.

Думает, что все? Переспал и ушел в туман, не думая ни о чем, продолжая жить в свое удовольствие? Как бы не так!

Не придумав ничего лучше, я схватилась за бумагу и перо, решив написать разоблачительное письмо старому лорду Мойриссу. Пусть знает, каким негодяем оказался его посыльный! Как он с драгоценной невестой обошелся! Пусть все знает!

И я начала писать, излагая все подробно, не стесняясь в выражениях. Так сказать, в красках описывала всю нашу ситуацию, давя на то, что я бедная несчастная жертва, попавшая в лапы настоящего подлеца.

Поставив жирную точку, еще раз пробежалась взглядом по написанному, удовлетворенно кивнула и, запечатав письмецо в конвертик, пошла искать того, кто сможет передать мое послание адресату.

К кому лучше обратиться с такой просьбой подсказала Люсинда. Она сама отвела меня на конюшни и познакомила с одним из посыльных.

– Передайте старому лорду Мойриссу, – объявила, протягивая ему тоненький конвертик, – срочно!

– Как скажете, – он беспечно пожал плечами, и, забрав послание, отправился седлать коня. Я же, довольная собой и своим коварным планом мести, вернулась в свою комнату, злорадно потирая ручки. Ничего пусть попрыгает, повыкручивается! А то надо же, хитрый какой! Переспал – и в сторону, дескать ни при чем. Причем, дорогой мой, еще как причем!

***

А через два дня вечером раздался громкий требовательный стук в мою комнату, после чего дверь резко отворилась, громко стукнув по стене.

На пороге стоял Торн, и в его темных глазах такие молнии полыхали, что я даже немного испугалась, как-то оробела и с заискивающей улыбкой нежно произнесла:

– Добрый вечер! – а у самой сердце в груди, как безумное мечется.

– Уверена? – процедил сквозь зубы, – что добрый?

Медленно подходил ко мне, а я отступала, неуклюже пятясь и натыкаясь на мебель. До тех пор, пока не прижалась спиной к стене.

Торн подошёл еще ближе, уперся рукой рядом с моей головой и склонился, так что наши глаза оказались совсем рядом. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Что это такое? – поинтересовался ровным голосом палача, и, достав из кармана скомканный листок, сунул мне его под нос.

Моя записка! Проклятье! Он перехватил мое письмо к лорду!

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Желание прижать, наказать уже испарилось, и теперь я не знала, что сказать в свое оправдание. Боюсь, слов о том, что я обиделась, будет недостаточно, ведь своим письмом я его подставила по полной.

– Прости, – пискнула, сжимаясь в комочек.

– Прости-и-и-ить? – с наигранным изумлением переспросил он, а потом развернул бумажку, и начал читать, – довожу до вашего сведения, лорд Мойрисс, что человек, которому вы доверили везти свою невесту из монастыря, оказался редкостным мерзавцем!

Сейчас он меня убьет! Точно убьет!

Я стояла ни жива, ни мертва, а Торн продолжал цитировать моменты из моего вдохновенного послания:

– Используя свое служебное положение, он воспользовался мной. Как женщиной!

Я белела, краснела, обливалась холодным потом, а он стоял надо мной и с убийственной холодностью продолжал добивать:

– Обесчестил! Несмотря на мое отчаянное сопротивление! – под конец холодность все-таки рассыпалась, как карточный домик, и он перешел на откровенный рык.

Я сжималась все сильнее, мечтая провалиться сквозь землю, переродиться еще раз. В кого угодно! Хоть в младенца, хоть в кактус, только бы оказаться подальше от разъяренного Торна.

– Что-то я не вижу, обесчещенная ты моя, ни строчки о том, как ты тайком сбежала в бордель, чтобы снять мужика на ночь? А? – демонстративно покрутил лист, осмотрев его со всех сторон. – Что же ты об этом умолчала, о беспомощная жертва служебного положения?

– Эти нюансы показались мне незначительными, – промямлила себе под нос, старательно рассматривая пуговичку у него на плаще.

– Да ты что? Незначительные нюансы? – сжав плечо, дернул к себе.

Попыталась отстранится вывернуться из его рук, но Торн держал крепко, как нашкодившую девчонку, и мне вдруг снова стало так обидно, что начала от него сердито отбиваться.

– Ты сам виноват! – отпихивала его от себя, что было сил, – привез меня сюда, бросил и свалил как ни в чем не бывало!

– У меня дел полно! Я не мог сидеть рядом с твоей юбкой и утешать, держа за ручку!

– Мне этого и не надо было! – сердито топнула ногой, запыхавшись от тщетных попыток вырваться, – мог просто перед отъездом зайти и сказать, что уезжаешь! Так ведь нет! Плевать ты хотел! Хвост задрал и к хозяину своему понесся, чтобы доложить о своих успехах!

– Я тебе еще в дороге сказал, что по приезду в замок, мне опять надо будет уехать по делам. Ты тогда только плечами пожала!

– Это в дороге! А потом ты мне и слова не сказал!

– Не сказал??? Да я тебе письмо оставил! На тумбочке!

– Да, ты что? Другого отмаза придумать не мог? – уперла руки в бока, поражаясь людской наглости, – Типа я должна поверить в эту сказочку?

– Тисса!

– Света!

– Мне больше Тисса нравится! – припечатал, грозно глядя на меня.

– А мне нет!

– Твои проблемы! – он сердился. Очень сердился, но и я тоже была далеко не в благодушном настроении, чтобы просто так отступить. Я его две недели ждала, изнывая от неизвестности, места себе не находя, волнуясь, черт бы его побрал!!! А он мне тут заливает про какие-то послания!

– Что-то я не нашла заветного конвертика! – язвительно смотрела на него.

– Значит плохо смотрела!

– Серьезно? – отпихнув его от себя, уверенным шагом подошла к тумбочке и с наигранным интересом начала осматривать ее со всех сторон, – и где же наше письмецо, а? Тут нет.

Заглянула в ящик:

– Тут тоже нет. Странно.

Бросила в его сторону ядовитый взгляд.

– А может здесь? – подняла книгу, лежащую на тумбочке.

И тут… Шлеп. на пол упал конверт. С надписью «Тиссе».

Мля.

Такой дурой я себя не чувствовала давно. Смотрела на этот несчастный конверт, как коза на балалайку, чувствуя, как заливаюсь румянцем. Эх, я и молодец! Умница. Книга оказалась скучной, и я как бросила ее на тумбочку, не глядя, так больше и не прикасалась к ней все эти дни.

Осторожно, украдкой глянула на Торна. Он стоял, прикрыв глаза, сжав пальцами переносицу, и похоже медленно считал, чтобы обрести внутреннее равновесие.

– Мог бы отдать его мне в руки, – выдала сердито, чтобы хоть как-то избавиться от неловкости.

– Мне некогда было ждать! Я спешил!

– Надо же, деловой какой, – проворчала себе под нос, а словив от него недовольный взгляд, вообще заткнулась.

Я тут две недели запал копила, чтобы ему все высказать, а оказывается, что еще и виновата сама. Засада. Полная засада!

– Ну, это… – пробубнила, глядя себе под ноги и смущенно разглаживая свой подол, – я, наверное, была неправа.

Приоткрыв один глаз, посмотрел на меня сквозь пальцы. С таким ироничным изумлением, что снова начала краснеть.

Он меня точно считает ненормальной! Неадекватной. Взбалмошной, барышней, категорически не водящей дружбу со своими мозгами.

Это перерождение во всем виновато! Раньше я спокойнее была! Без повода из крайности в крайность не бросалась. Это только здесь и сейчас крышу сносить начало.

Возможно, на этой ноте выяснение отношений можно было прекратить. Повиниться, подлизаться, преданно заглядывая в глаза, но что-то меня дернуло продолжить:

– И вообще, записка – это не оправдание! Ты поступил как самая настоящая свинья!

– С чего бы это?

– Бросил меня здесь, одну! Наплевав на все! Попользовался в свое удовольствие и свалил. По делам!

У него желваки на скулах заходили от бешенства. Мужик явно на грани балансировал:

– Ты, – шумно выдохнул, замолчал на мгновение, потом продолжил, – ты точно дура! Ты… У меня даже слов нет!

– А ты постарайся, – язвила от души, при этом чувствуя себя уверенней. Правильно говорят, лучшая защита – это нападение, – подбери словечки-то! Объясни мне что к чему!

– Не-е-е, – категорично покачал головой, как-то недобро усмехаясь, – даже не подумаю! У тебя так здорово получается всему находить объяснения, вот и разбирайся сама что, как и почему! Я ничего тебе говорить не буду! Ни в одном из твоих выводов разубеждать не стану! А то заскучаешь бедная, придется тебе новую ерунду придумывать.

– Ах ты… да ты… – моему негодованию не было предела. Подскочив к двери, широко ее распахнула и указала пальцем вон, – проваливай!

– Серьезно? – протянул с издевкой, – уж не выгоняешь ли ты меня?!

– Выгоняю! Иди по своим делам! Или куда тебе там так срочно надо было! Давай, скатертью дорога!

Торн подошел ко мне вплотную, остановился, не скрываясь наблюдая за тем, как тяжело вздымалась грудь в вырезе платья.

– Не пойду, – покачал головой, – мне и здесь хорошо. Весело. С тобой что ни день, то праздник!

Он меня специально доводил!

– Иди отсюда, – попыталась вытолкать его за дверь.

Вообще бесперспективное занятие! Он даже не шелохнулся, снисходительно наблюдая за моими жалкими потугами.

– Еще не устала? – поинтересовался спустя минуту, когда наконец остановилась, тяжело дыша и бешено сверкая глазами.

– Я ненавижу тебя! – процедила сквозь зубы, в последний раз толкая его в плечо, – просто ненавижу!

– Вот и славно! – подхватив на руки, потащил меня вглубь комнаты.

– Что ты делаешь? – завопила во весь голос.

– Раз уж я тебя… попортил, то почему бы нам дальше не продолжить в том же духе? – взял и закинул меня на кровать, так что только юбки пышным облаком взметнулись, накрывая меня с головой, – лично я не против воспользоваться тобой еще раз. Как женщиной!

– Торн, ты в своем уме? – шипя дикой кошкой, – у меня сейчас пар из ушей от злости повалит!

– Вот и направишь его в нужное русло! – неторопливо снял плащ, повесил его на стул, и начал раздеваться, игнорируя мое недовольное пыхтение.

Вот гад! Гаденыш! Убила бы!

А у самой внутри так тепленько стало. Сладенько. Мурашки по спине побежали от предвкушения. Злость, смешиваясь с желанием, давала просто невообразимый, взрывоопасный коктейль, который мне очень нравился! И мужик этот несносный мне нравился! И продолжения мне хотелось! Очень хотелось!

Поэтому начала сосредоточенно, торопливо расстёгивать пуговички на лифе. Торн, заметив мой порыв, подозрительно прищурился:

– С чего такая спешка?

– Давай живее! – буркнула, не глядя на него, стаскивая с себя платье и отбрасывая его в сторону, – а то передумаю!

Дважды его просить не пришлось. По-походному быстро начал скидывать остатки одежды, настороженно кося в мою сторону своими темными глазами.

Я тоже торопилась, потому что страсть как хотелось прикоснуться к нему, почувствовать приятный вес, придавливающий к кровати. Даже ручки от нетерпения подрагивать начали.

– Иди сюда, – оказавшись рядом, притянул к себе, и, зарывшись руками в волосы, впился поцелуем в губы, а у меня из груди стон вырвался от удовольствия.

Сгреб в охапку и на кровать повалил, тут же навалившись сверху, целуя все еще сердито, чуть губы прикусывая, а в отместку спину ему коготками сжала, впиваясь в кожу.

– Зараза, – прошипел, скидывая с себя мои когтистые лапки. И, прежде чем успела вернуть их обратно, перехватил, сжав тонкие запястья, завел за голову, придавливая к подушке. Взгляд дикий, наполненный гремучей смесью ярости и желания. Тут же предательски кровь прилила к низу живота, вызывая непреодолимое желание почувствовать его. Выгнувшись, призывно потерлась о крепкое тело, чувствуя, как оно реагирует, как напрягается еще больше и без того твердый член.

Торн перехватил обе мои рученьки своей лапищей, другой бесцеремонно раздвинул бедра, прижимаясь, вынуждая от нетерпения выгибаться еще сильнее, толкнулся вперед, погружаясь в меня.

– Да-а-а, – с губ сорвался сладкий стон. Как же мне этого хотелось! Каждый день с того момента, как мы с ним впервые были в месте! И сейчас, получив желаемое, была на седьмом небе от восторга. Каждое его движение отзывалось тягучим удовольствием, сладким уколом глубоко внутри.

Снова толчок. Еще один. Торн наблюдал за мной, продолжая двигаться, скользил жадным взглядом по лицу, по губам, которые закусывала, чтобы не закричать в голос.

Все так же удерживал руки над головой, не давая пошевелиться, а мне хотелось его трогать, гладить, прижимать к себе. Хотелось закопаться пальцами в густые темные волосы.

– Отпусти, – простонала, не в силах справиться с дребезжащим голосом, и он послушался. Отпустил, тотчас впившись руками в мои бедра, сжимая их, приподнимая навстречу себе, а я, как и мечтала, обхватила его за шею, приникнув губами к гладкой коже.

Сегодня он не был сдержанным, как тогда в первый раз, в увеселительном заведении. Терзал мое тело жадно, нетерпеливо, доводя до исступления, до слез, заставляя выкрикивать его имя, задыхаться от экстаза, ловя воздух ртом, умолять остановиться и сразу же просить еще.

***

– Утром я уезжаю обратно! – поставил меня перед фактом Торн, когда лежали усталые, но довольные на широкой постели, – И не говори потом, что не знала, не слышала, не поняла.

– Ты же только что приехал! – мне так удобно было лежать у него на плече, что даже мысль о том, что он встанет и куда-то уйдет, казалась кощунственной. Не отпущу! Пусть рядом будет. Всегда! качестве моральной компенсации!

– я приехал потому, что ты меня из себя вывела своим посланием, – он меланхолично водил кончиками пальцев по моему плечу, выписывая замысловатые узоры, – а теперь надо возвращаться, потому что остались недоделанные дела.

– И чем ты таким важным занимаешься? – перевернувшись на живот, и подложив ладонь себе под щеку, удобно устроилась на мерно вздымающейся груди. Так тепло. Так уютно.

– Скучным делами, – он легонько коснулся кончика носа.

– А точнее? – заглянула в сумрачные глаза, пытаясь понять, что испытываю в этот момент. Странную смесь удовлетворения, спокойствия и какого-то необъяснимого волнения.

– Поверь, ничего интересного, – слегка пожал плечами.

– Ну а все-таки? – не унималась я. Внезапно мне стало интересно все, что связано с этим мужчиной.

– Ты слишком любопытна… не там, где надо.

– Не там, где надо? – усмехнувшись, забралась на него сверху, – И где же, по-твоему, мне надо было проявить свое любопытство?

– Э, нет, – улыбнулся он, – сама разбирайся. Я в тебя верю. Сообразишь, справишься… наверное.

– Заинтриговал.

– Это было не сложно, – заложив руки за голову, лениво рассматривал меня, скользил взглядом по телу, а я и не думала прикрываться, наоборот красовалась, зная, что ему это нравится, о чем красноречиво намекала снова твердеющая плоть, – Ненасытная!

– Сам виноват, – ухмыльнувшись, провела пальчиками по рельефному прессу, уже зная, что сегодня нам будет не до сна.

***

Торн не соврал.

С самого утра, чуть за окном забрезжил рассвет он начал собираться, а я, лежа в постели, наблюдала за ним, чувствуя не то досаду, не то сожаление, не то неуместную тоску.

Мне не хотелось, чтобы он уезжал! Хотелось затащить его обратно в постель, устроится под боком, прижавшись к крепкому телу, поспать еще пару часов, не размыкая объятий, потом проснуться, еще раз, не торопясь, заняться сексом. А можно и не раз. Можно вообще не вылезать из постели весь день!

Только это все мечты глупые, потому что он уезжает, и уговорить его остаться я не в силах. Обидно. Зажмурившись, натянула одеяло на голову, чтобы он не заметил дрожащих губ и подозрительно блестящих глаз.

– Тисса, все, я пошел! – раздался голос надо мной, и одеяло бесцеремонно стащили с моей головы.

– Хорошо, – только кивнула, не зная, что еще можно сказать.

– Не грусти. Через недельку вернусь, – нагнувшись, легко чмокнул в губы и направился к выходу, правда, через пару шагов остановился и, обернувшись через плечо, серьезно так произнес, – ты тут, главное, не чуди, ладно?

И выжидающе посмотрел на меня.

– Постараюсь, – кое-как улыбнулась, с трудом пряча расстройство глубоко внутри.

– Вот и молодец. Погуляй, пообщайся с местными жителями, например, с Люсиндой. Она много интересного может тебе рассказать, – произнес Торн с легкой усмешкой, и ушел, оставив меня одну в комнате.

И так мне грустно стало, так одиноко, что хоть волком вой. Потому что поняла страшную вещь, через неделю не только Торн вернется, но и старый Мойрисс, чтобы осуществить свою мечту – жениться на перерожденной.

Большую часть оставшегося времени я просидела в своей комнате. Несмотря на рекомендации Торна, общаться ни с кем не хотелось. Девушки служанки были слишком назойливы, щебетали как воробьи у водопоя. Люсинда была слишком занята, носилась по замку, делая триста дел одновременно и раздавая всем поручения.

Все не то. Хотя некоторые порывались пообщаться, посплетничать, поделится со мной секретами, а еще лучше выведать какую-нибудь пикантную подробность из жизни будущей хозяйки замка.

Это они так считали, что я буду хозяйкой, еще не зная, что свадьба скорее всего не состоится, благодаря моим стараниям.

А еще у меня постоянно болела голова, давило в висках, шумело. Иногда казалось, что земля в сторону уплывает, так что приходилось хвататься за мебель, чтобы не упасть.

Кто бы знал, как сильно меня это напрягало! Особенно, когда очередное утро началось не со сладких потягушек в тепленькой постельке, а с торопливого марш-броска в уборную с зажатым ладонью ртом.

Меня тошнило. Полоскало. Выворачивало наизнанку.

А после того, как приступ отступил, тяжело опустилась на пол и, привалившись спиной к стене, истерично расхохоталась.

Вот это я молодец! С первого раза и в десяточку!

Или это Торн настолько меткий стрелок?

Глупо отрицать очевидное. Я беременна. И, судя по всему, сие чудо случилось в самый первый раз, когда я за приключениями в бордель сбежала, а он за мной отправился.

Будущее, и без того казавшееся запутанным, теперь вовсе превратилось в темный туман, пугающе подкрадывающийся со всех сторон.

Свадьбе теперь точно не бывать! Зачем старому лорду невеста, которая мало того, что не первой свежести, так еще и с залетом. Скорее всего, он просто выгонит меня взашей из замка, вот и все! Но это еще полбеды.

Меня больше волновало, как Торн отреагирует на такую новость. Обрадуется? Рассердится? Или, может, пожмет плечами и скажет: «ничего не знаю, не мое»?

И что тогда? Что я буду делать одна, беременная, да еще и в другом мире?

Ответа на этот вопрос я не знала.

ГЛАВА 7

А между тем, день Х приближался с пугающей необратимостью.

Накануне свадьбы замок гудел, как растревоженный улей, ожидая знаменательного события – свадьбы своего лорда с перерожденной. То бишь со мной. С невестой, которая могла подарить ему долгожданного наследника, если бы судьба-насмешница не распорядилась иначе.

Все готовились с трепетом, с волнением.

Все, кроме меня.

Я же трусливо сидела в своей комнате, прячась ото всех на свете, и мечтая, чтобы обо мне просто забыли. Мне отчаянно хотелось, чтобы Торн приехал немного раньше, чтобы успела поговорить с ним, рассказать о своем положении, пожаловаться на суровую судьбу. Мне хотелось его поддержки.

Но, как известно, по закону подлости, наши мечты очень часто так и остаются мечтами.

Стоя у окна, задернутого прозрачной вуалью, наблюдала за тем, как во двор замка въезжали повозки: на одной бочки с медовухой для шумного праздника, на другой укрытые от снега корзины с цветами для украшения главного зала, в котором состоится церемония.

Все шумят, готовятся, а мне не до приготовлений.

Мне стремно! Так стремно, что волосы на затылке шевелятся.

Вот я встряла-то! Как ни выкручивайся, а сухой из воды не выйти.

После обеда в мою комнату бесцеремонно ворвался безумного вида портной со своими подмастерьями, чтобы закончить прекрасное белое платье.

Надо было остановить их, прервать этот нелепый фарс, сказать решительное “нет”, но у меня язык к небу присох, ни звука из себя не могла выдавить, позволяя делать с собой все, что им заблагорассудится.

Еще раз перемерили во всех мыслимых и немыслимых местах. Потом принесли платье, чуть ли не насильно облачили в него и начали окончательно подгонять по фигуре, убавляя в нужных местах, прихватывая, наметывая.

Сдавшись, стояла перед зеркалом с самым разнесчастным видом, думала о том, как же мне пережить завтрашний день? Чем он закончится?

А платье действительно было красивым. Белый шелк приятно струился вдоль тела, игриво вздрагивая при каждом шаге.

В другой ситуации, как и любая девушка, я была бы в восторге от такой примерки, мечтательно бы млела и грезила о счастливом будущем. Но только не сегодня, не здесь и не сейчас.

***

В покое меня оставили только поздним вечером, когда замок уже затих, готовясь ко сну перед важным днем. Изверг портной и его приспешники вымотали меня до полубессознательного состояния и ушли, пообещав вернуться завтра утром с готовым платьем. Когда удалось выпроводить их из комнаты и закрыть дверь, оставшись наедине с самой собой, прижалась лбом к деревянному косяку, прикрыла глаза, пытаясь успокоить внезапно зашедшееся в бешеном ритме сердце.

Все. Надо ложиться спать! Утро вечера мудренее.

Повалилась на кровать, прямо в одежде, скомкала поудобнее мягкую подушку, и попыталась заснуть.

Мне казалось, что я всю ночь дрейфовала где-то на границе между сном и явью. Вроде спала, а вроде и нет. Ворочалась, вздыхала, все надеялась, что сейчас произойдет что-нибудь волшебное и все мои проблемы рассосутся сами по себе.

Однако утро незаметно подкралось, а проблемы все так же оставались при мне: свадьба, роковой разговор с Мойриссом, утренняя тошнота. Фантастический набор.

А уж когда вернулся портной со своей свитой, а потом еще и служанки с кучей расчесок и флакончиков, и начали дружно, я бы даже сказала, безжалостно готовить меня к торжественной церемонии, я совсем приуныла.

Где Торн?! Мне столько нужно ему сказать! Неужели ему настолько плевать, что он даже не хочет сказать пару слов перед свадьбой? Например, пожелать счастливой семейной жизни? А еще лучше закинуть меня на плечо и украсть из замка? Я была бы не против!

– Старый лорд Мойрисс приехал? – блеклым голосом поинтересовалась у окружающих.

– Конечно! Он здесь с самого утра, проверяет все ли готово!

Чуть не застонала от отчаяния. Дотошный старикан! Какая ему на фиг разница, в порядке ли там все или нет! Лучше бы ко мне пришел, чтобы познакомиться. Для него у меня тоже речь заготовлена, чтобы порадовать, так сказать, на старости лет.

– На вашем месте я бы не называла его старым лордом. Он этого очень не любит! – доверительным тоном сообщила одна из служанок, вызвав во мне волну раздражения. Он еще и не любит, когда его старым называют! Какой!

Я его уже ненавижу!!!

До свадьбы оставался какой-то час, а я так никого и не увидела. Ни Торна, ни Мойрисса. Ни с одним не поговорила, ни с другим. Все так же в подвешенном состоянии, наедине со своими проблемами.

Опробовала сбежать от всей этой орды, занимающейся моей красотой – не смогла. Охая и причитая, обступили со всех сторон, повисли, так что шагу не ступить.

– Мне надо срочно увидеть или Торна, или лорда Мойрисса! – требовательно топнула ножкой, облаченной в изящные туфельки, – немедленно!

– Ну, что вы! Сейчас все заняты! Времени в обрез, – портной, ушивал платье в талии, так чтобы оно сидело, как влитое.

– У меня важный разговор!

– Наговоритесь еще, у вас вся жизнь впереди! – прошепелявил он, удерживая зубами пяток булавок, – а сейчас надо, чтобы все было идеально!

– Вы не слышите меня? – сердито стрельнула взглядом в сторону окружающих меня людей, – это вопрос жизни и смерти!

– Конечно, дорогая моя! – ласково потрепал меня по плечу, – у всех невест так бывает перед свадьбой!

Серьезно??? Прям вот каждая рвется сообщить жениху о том, что беременна от другого? Или порывается найти поганца, который заделал ей ребенка, и не парится по этому поводу?

Сомневаюсь! Это только я такая уникальная. Но если они хотят – пусть думают, что это предсвадебная паника. Мне плевать!

Игнорируя мои требования, гневные причитания, вопли, они продолжали меня наряжать, причесывать, делать красивой.

Вились вокруг, словно рой ос, ни на миг, не оставляя в покое. Даже голова закружилась из-за постоянного мелькания перед глазами их физиономий. В ушах шумело от требований портного: стой, повернись, вдохни, выдохни, замри. Из-за них словно упустила связь с действительностью, окончательно потерялась, запуталась.

Под конец стояла, как неживая, глядя в одну точку перед собой, пытаясь сдержать тошноту.

Когда же это все закончится? Когда они оставят меня в покое???

– Все! – радостно воскликнул портной, и следом за ним все остальные.

– Такая красивая невеста! – подтащили к зеркалу, чтобы смогла насладится собственным безупречным видом.

Действительно красивая! Но, блин, от этого реветь хочется. Потому что все это неправильно! Не по-настоящему! Не нужна эта свадьба! Никому!

– За вами придут через полчаса, – пролепетала одна из служанок, мечтательно закатывая глаза. Наверное, грезила о своей свадьбе, не догадываясь о том, что творилось у меня внутри.

Я тоже когда-то грезила о том, что выйду замуж за любимого мужчину, что у нас дети будут, а в результате все через одно место получилось.

Беременна от одного, замуж выхожу за другого. И никому нет дела до того, что мне нужно на самом деле.

Эх, надо было тогда в Распределительной не девушку, а ребенка выбирать. Сейчас бы дула себе в подгузники, титьку сосала, и ни о чем не парилась!

Когда меня оставили в гордом одиночестве, я так и осталась стоять возле зеркала, не зная, куда себя девать.

Сбежала бы с радостью с этого праздника жизни, да вот беда! Бусики-то все еще на мне! И никуда мне от них не деться. Плотным кольцом охватывают шею, и разрыва не видно. Я как-то стояла перед зеркалом, пытаясь найти застежку и не смогла. Вся поверхность однородная, словно они цельно литые.

То ли от того, что в комнате было слишком жарко, душно, то ли оттого, что я была беременной, то ли от беспросветных проблем, что окружили со всех сторон, мне казалось, что не хватает воздуха, что задыхаюсь.

За окном, как всегда, валил снег. И сегодня он один не вызывал у меня раздражения, мне захотелось прикоснуться с нему, почувствовать колючую прохладу, поэтому, не раздумывая, распахнула окно.

Студеный воздух тотчас начал заползать в комнату, стелился по полу, легко дергал легкие дневные занавески, заставляя их трепетать.

– Лорд Мойрисс! – послышалось снизу, со двора.

Вздрогнула, услыхав ненавистное имя, осторожно вытянув шею, выглянула вниз, взглядом ища противного старикана.

И я его нашла. Тут же. Прямо под своими окнами…

И сказать могла только одно: полный пипец.

В старикане было не меньше метра девяносто. Здоровенный, как буйвол. Такой, что я даже издалека чувствовала его силищу. Еще темные волосы с редкими серебристыми прядями забраны в высокий длинный хвост, перетянутый кожаной тесьмой.

Я с чего, вообще, решила, что старый лорд Мойрисс дряхл и беспомощен? Мне кто-нибудь может пояснить?

Ах, да! Мне же сон приснился про Гендальфа, после которого я уверовала в то, что суженый мой чуть ли не на ладан дышит.

Конечно, сны они такие… В них самая суть всегда показана!

Краем уха уловила, как он разговаривает с кем-то из подчиненных. Голос сильный, раскатистый, никакого старческого дребезжания.

Со стоном отпрянула обратно в комнату и захлопнула окно, да так сильно, что стекла задребезжали.

Черт! Черт!черт!

Ему полтинник от силы! Полон сил и здоровья! И уверенности, что его ждет чистенькая невеста!

А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Да он убьет меня, когда узнает! Просто возьмет и задушит своими лапищами гигантскими! И будет преспокойно ждать следующую перерожденную, которая наверняка не окажется такой дурой, как я.

В этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю, оказаться снова в Распределительной и выбрать другой путь. Но еще больше мне захотелось увидеть Торна, спрятаться у него за спиной, почувствовав себя в безопасности.

– Где ты? – прошептала чуть слышно, – появись, пожалуйста! Ты мне так нужен!

***

Усидеть на месте просто не было возможности. У меня внутри все кипело, бурлило и требовало немедленного действия. Какого угодно. Сбежать, устроить скандал, носиться по замку с воплем «спасите, помогите!».

Поэтому полчаса ждать не стала. Да и зачем??? Чтобы меня отвели прямиком в руки к любимому жениху? Нет уж, спасибо.

Подхватив подол, бросилась к дверям. Я должна найти Торна! Должна ему все рассказать, пока еще не стало слишком поздно! Выглянув в коридор, никого не обнаружила, только где-то внизу гудели голоса, смех, всем было весело.

А мне нет! Мне было стремно!

Выскользнув из своей комнаты, бросилась в другую сторону, чтобы спуститься вниз по маленькой лесенке, пробежать по узкому коридору.

Куда именно я неслась – не знаю. Просто бежала, куда глаза глядят, молясь чтобы как в сказке: выскочила из-за угла, а там он. Торн. Стоит с распростертыми объятиями.

Только его нигде не было, и меня все больше одолевало желание спрятаться в каком-нибудь погребе, чтобы никто и никогда не нашел.

По пути попалась крошечная дверца – каморка для кого-то из прислуги. Недолго думая, заскочила внутрь, едва не споткнувшись о ведра, что стояли на полу.

Унылое место. Свет пробивался только через узенькое окошечко под потолком, еле-еле тусклыми лучами прорезая сумрак.

Все. Буду сидеть здесь! И никуда не пойду!

Плевать мне на эту свадьбу!

На все плевать!

Сколько именно времени прошло, я не знаю. Только тревога внутри все нарастала, и прятаться с каждым мигом становилось все труднее. Приникнув к двери ухом, сосредоточенно прислушивалась, пытаясь уловить что происходит снаружи. Спохватились они? Начали меня искать?

Может, не заметили? Ну не пришла, и не пришла, что такого?

Окаянное любопытство победило. Все-таки не каждый день выступаешь в роли сбежавшей невесты.

Приоткрыв щелочку, окинула взглядом коридор – тихо, пустынно. Никто не носится с криками "лови невесту! Невеста пропала!»

Вышла из каморки, осторожно поправила белоснежное струящееся платье и побрела вперед. На цыпочках, как воришка, прислушиваясь и замирая через каждые два шага.

Помните, я говорила о том, что хочу, как в сказке: выбегаю из-за угла, а там он! Ждет меня!

Бойтесь своих желаний! Потому что они могут сбываться, весьма неприятным образом.

Вот и у меня так произошло.

Выскочила из-за угла. А там он. С распростертыми объятиями. Все, как я и хотела, за исключением одного.

Это был не Торн, а лорд Мойрисс.

– Вот ты где! – пробасил недовольно, а у меня сердце в пятки ушло.

Ну и как ему сказать правду? Как???

Смотрю на него, выпучив глаза, и медленно так, бочком отступать начинаю.

Вблизи он еще более грозный. Крупный, сильный, взгляд как у коршуна.

Такой точно на кол посадит. И не только Торна, но и меня заодно. И будем рядышком сидеть, как куклы-перчатки, и ручками размахивать.

Бежать! Надо от него бежать! Пока еще есть шанс!

Развернулась, сделала два шага, и почувствовала, как хватает за локоть, растрачивая к себе лицом.

– Куда собралась? – смотрит так пронзительно, что кажется, будто все секреты мои видит, читает как открытую книгу.

– Я… мне надо…

– Уже давно надо! Только тебя все и ждут, – и, стремительно развернувшись, потащил меня за собой.

– Пустите! – пропищала, еле успевая ноги переставлять.

– Иди уже давай! – поторопил он, продолжая тянуть за собой.

Попробовала упереться, затормозить, да куда там! Вел вперед, крепко удерживая под руку.

– Мне надо вам кое-что сказать, – прохрипела, когда подошли к широким дверям, из-за которых доносился разноголосый гул.

– Хорошо. Чуть позже. Непременно выслушаю все, что скажешь.

– Мне надо сейчас! Понимаете, я… – уперлась что есть силы, но он даже ее заметил этого. Распахнул дверь и почти внес меня внутрь зала.

Проклятье! Тут сотня людей, а может, и больше! Все повернулись в мою сторону и смотрят с таким явным любопытством, что захотелось сквозь землю провалиться.

Так и не произнесенные слова застряли в горле. То, что я хотела, в присутствии толпы не скажешь!

Торопливо нащупала развевающуюся позади фату и перекинула ее вперед, прикрывая пунцовую физиономию. Типа, я спряталась, я в домике!

Ой, спасите, помогите! Ой, мамочка! Я сейчас в обморок упаду!

Еле иду. Если бы он меня не держал под руку, я бы точно упала. Плашмя. И лежала бы, не подавая признаков жизни, пытаясь притвориться ветошью.

Но он держал. Крепко так держал, будто в тисках сдавливал, и, не позволяя остановиться, вел вперед, туда, где возле арки из цветов стоял бородатый мужчина в небесно-синих одеждах, расшитых золотом. Как я поняла из нескончаемого щебета портного и его команды – это один из верховных магов из какой-то там Цитадели, и он будет вести церемонию.

Дядька смотрит в нашу сторону так недовольно, хмуро. Во взгляде читается настолько явное неодобрение, что сжимаюсь еще сильнее, совсем сникнув в руках дорогого жениха, который ведет меня к алтарю.

Стоп!

А какого фига, собственно говоря, он сам ведет меня к алтарю? Это против всех правил и традиций! Мне же как говорили? Вести невесту должен старший мужчина в семье, и передать в руки жениха.

Скольжу растерянным взглядом чуть в сторону и замечаю еще одного персонажа, стоящего с невозмутимым видом чуть в стороне, сложа руки на груди.

Торн наблюдал за моим счастливым приближением, не скрывая ухмылки. Вместо привычных темных одежд на нем сегодня темно-зеленый камзол с перевязью, подчеркивающий отменную фигуру: широкие плечи, узкую талию.

Весь такой нарядный, красивый, как… как жених!

И тут до меня дошло! Все дошло! Вся, мать ее, прелесть ситуации!

Торн! Сволочь! Жених хренов!

Попыталась вырваться из рук лорда Мойрисса, да не тут-то было. Он, по ходу, подготовлен был к возможным выкрутасам с моей стороны, поэтому отреагировал молниеносно, подхватив за талию.

Зал восхищенно ахнул. Со стороны выглядело так, будто он с отеческой нежностью приобнял невестушку, чуть не упавшую в обморок от счастливого волнения.

А невестушка изо всех сил пыталась не взорваться, не лопнуть от переполнявших эмоций.

Свинья! Развел меня по полной программе!

Смотрю на него и взглядом обещаю жестокую расправу, а ему все равно. Только улыбается, слегка брови приподняв.

Загляденье, а не жених! А я твердо вознамерилась отравить этого жениха в самое ближайшее время. Не так, чтобы прямо до конца, чтобы овдоветь раньше срока, а так, чтобы он из уборной выйти не мог. Месть моя будет коварной и безжалостной!

Меня подвели к нему и Торн протянул мне раскрытую ладонь, по-видимому, ожидая, что я сейчас сломя голову брошусь в его объятия! Ха! Не тут-то было!

Пусть я все утро именно об этом и мечтала, но теперь мне хотелось огреть его тем букетом, что мне вложили в руки на подходе к алтарю. Прямо по физиономии бессовестной, чтоб листья во все стороны полетели.

Торн понял ход моих мыслей поэтому, покосившись на букет, сам схватил меня за руку. Крепенько так, от души. И когда открыла уже рот, чтобы высказать ему все что накипело, предупреждающе сжал мою нежную ладошку своей медвежьей лапой.

Только ойкнула от неожиданности, но он уже развернул меня лицом к алтарю и кивнул магу, чтобы тот начинал церемонию.

Прямо перед нами в воздухе появилась пульсирующая сфера, переливающаяся цветами от нежно-розового до темно-фиолетового. На ней я и зависла, изумленно моргая глазами, ведь до этого о магии только слышала, а тут такое! Я даже забыла о том, что мне в женихи достался самый премерзкий хмырь на свете.

Маг читал ритуальные слова, и сфера менялась. То становясь грозовой тучей, то светом, то хрустальным водопадом. Нас то охватывало кольцо пламени, то укрывала стена непроглядного снегопада. То мы погружались на морское дно, а то парили как птицы, и ветер легко касался наших лиц.

Под конец церемонии сфера превратись в темное, мерцающее зеркало, в котором отражались мы с Торном. Рука об руку.

Отражение замерло, словно превратившись в нашу фотографию, на которой мы навсегда вместе: высокий красивый мужчина с темными, как ночь, глазами, и миниатюрная девушка в белоснежном платье с хрустальными прозрачными бусами вокруг шеи.

– Теперь жених может поцеловать невесту, – произнес маг слова, неизменные для всех миров.

С трепетом в душе ожидала, когда Торн поднимет невесомую фату, открывая мое румяное смущенное лицо. Даже дышать перестала, когда склонился ко мне и коснулся своими губами моих. Легко, почти невесомо, совсем не так, как целовал раньше.

И в этот миг мне поплохело. Самым натуральным образом. От переживаний, от нервов, и еще хрен пойми почему, токсикоз решил показать себя во всей красе.

Сморщившись, поджала губы и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Меня сейчас стошнит!

– Ты, как всегда, само очарование, – хмыкнул он, решив, что я просто выпендриваюсь, сжал опять мою многострадальную лапку, пресекая попытки побега, и развернулся к магу, который произносил последние церемониальные фразы.

– Властью, данной мне Верховным Собранием, объявляю ваш брак законным и нерушимым.

Все!

Больше не могу! Тошнота подступает к самому горлу, так что рот наполняется неприятной горькой слюной.

Вырываюсь из рук Торна и, подхватив длинный, путающийся в ногах подол бегу прочь между рядами гостей, не обращая внимания на их удивленные лица.

Выскочив в коридор, несусь дальше, врываюсь в первое попавшееся помещение: пустую гостевую комнату, и едва успеваю заскочить в уборную, как выворачивает наизнанку. Сильно. От души. Так, что живот сводит и из глаз слезы ручьем бегут.

Только спустя десять минут приступ, наконец, проходит, и получается вздохнуть полной грудью, не опасаясь, что опять стошнит.

Подойдя к раковине, умылась, кое-как привела себя в порядок. Зеркало равнодушно показывало бледную всклокоченную девушку, с густыми тенями под покрасневшими несчастными глазами. Все старания армии, что готовила меня к свадьбе, пошли псу под хвост.

Пошатываясь, вышла из уборной, и обнаружила, что в комнате я не одна.

На кровати сидел Торн, облокотившись локтями на свои колени и подпирая щеки кулаками.

При моем появлении, он легко поднялся и подошел ко мне.

– Беременная, – произнес в лоб. Не спрашивая, утверждая.

– Да, – пожала плечами. Чего отпираться? Тем более, сил нет никаких. Мне бы поспать, отдохнуть. С этими переживаниями, свадьбой, совсем измучилась, – поздравляю… лорд Мойрисс.

– Младший, – усмехнулся он, притянув меня к себе. Обнял, сцепив руки в замок у меня на талии, подбородком в макушку уперся.

– Ты меня за нос водил! – проворчала, чувствуя, как постепенно волнение последних дней исчезает, уступая место облегчению.

– Это было несложно. Ты элементарных вещей не замечала. Я все думал, ну, когда же, когда до тебя дойдет, – в голосе улыбка звучала, – но ты, молодец, до самого конца продержалась.

– Не смешно!

– Видела бы ты свое лицо, когда тебя отец к алтарю тащил, тоже бы веселилась.

– Отец???

– Ну, да. Лорд Мойрисс старший.

Застонав, уткнулась ему носом в грудь, чувствуя себя самой бестолковой бестолочью на свете. Я ведь сама все придумала, сама поверила в свои фантазии! Сама в нашу первую встречу вывалила ему, что он просто сопровождающий, а он не спешил меня в этом разубеждать. Хотя и не скрывался, просто я на мелочи внимания не обращала. На слова о том, что бусы – подарок жениха, на его уверенность в себе, в том, что легко выкрутится после ночи, проведенной со мной, на то, как по-хозяйски вел себя по приезду в замок.

Все же очевидно было! Но только не для меня! Я ведь от Гендальфа спасалась! Всеми силами пыталась избежать нежеланного брака, а будущий муж в это время ехал рядом и посмеивался над моими потугами.

– Пошли к гостям. Они нас ждут.

– Сейчас, – выдохнула, сильнее прижимаясь к нему, – дай мне десять минут, чтобы придти в себя.

***

День выдался безумным: утренняя паника, свадьба эта безумная, откровение о том, что лорд Мойрисс вовсе не такой, как я себе нафантазировала, шумный праздник после.

Неудивительно, что в комнату я вернулась измученная, чуть живая, но, кто бы мог подумать, счастливая до невозможности. В конце концов, все закончилось хорошо. Я замужем не за стариком дряхлым, а за молодым привлекательным мужчиной, от которого давно кружится голова и замирает сердце. Он на меня смотрит с нежностью, крепко сжимая ладонь. У нас будет ребенок. Желанный.

Будущее, которое утром казалось размытым, пугающим, беспросветным, заиграло новыми красками, а в душе поселилась уверенность, что теперь все будет хорошо.

Подойдя к окну, смотрела, как в сумраке ночи кружатся крупные снежинки, иногда падая на окно, тут же оставляя за собой прозрачный след.

Снег. Моя жизнь изменилась благодаря снегу. И теперь я была за это благодарна. Искренне, от души.

– Спасибо, – прошептала, проведя пальцами по стеклу.

– С кем говоришь? – поинтересовался Торн, заходя следом за мной в комнату.

– Сама с собой, – чуть заметно улыбнулась, когда подойдя, обнял, осторожно положив руки на живот.

С ним хорошо, тепло и чувство такое, будто душа на месте.

Развернувшись к нему лицом, сама потянулась за поцелуем, первая, впервые с момента нашего знакомства. Надоели наши перепалки, постоянные споры, выяснения отношений. В этом, конечно, была своя прелесть, свой огонь, с которым не заскучаешь, но сейчас мне хотелось другого. Нежности. И Торн это понял без всяких слов. Притянул к себе, целуя так, что поджилки задрожали. Легко, незаметно, вытащил из волос шпильки, ломая сложную прическу, над которой пол утра колдовали служанки. Волосы водопадом заструились по плечам, и он тут же с нескрываемым удовольствием зарылся в них руками, а я мурлыкала, млея от его прикосновений.

Трепетала, когда, развернув к себе спиной, начал расстегивать свадебное платье. Медленно, крючок за крючком. Дрожа от мимолетных прикосновений, желая большего.

Когда с застежками было покончено, платье, как живое, скользнуло вниз, опустившись шелковой рекой к ногам, а я осталась в красивом белье, белоснежном, как снег, что укрывал замок.

Его руки переместились к груди, нежно сжав чувствительные соски, играя ими, поглаживая. Горячие губы целовали шею и каждый поцелуй сладким током по венам пробегал.

Прикрыв глаза, откинулась назад, прижимаясь спиной к широкой груди, позволяя ему делать все, что захочет.

Одна рука тут же скользнула вниз, под тонкое кружево белья, безошибочно находя чувствительный бугорок.

– Горячая, – прошептал на ухо, пальцами выписывая круги по возбужденной, истекающей плоти, надавливая, лаская, проникая внутрь, доводя до исступления.

– Пожалуйста, – простонала, прижимаясь к нему сильнее, потому что ноги не держали, стали ватными. В его руках все тело превратилось в податливый пластилин, с готовностью откликающийся на ласки.

– Что “пожалуйста”? – слегка прикусил мочку уха, тут же целуя, ни на миг не прекращая ласкать рукой, подводя к самому краю.

– Хочу тебя, – прохныкала, чувствуя, как немеют пальцы ног, как раскаленная лава вместо крови бежит по венам, поднимаясь выше, концентрируясь в пульсирующей точке, которой он касался.

– Торн! – забилась в его руках, застонала, когда по телу прошлась сладкая судорога.

Подхватил на руки ослабевшее, еще дрожащее после оргазма тело, и отнес на кровать. Бережно опустил лишь для того, чтобы избавиться от одежды, и тут же вернулся обратно. Поцелуями проложил влажную дорожку от груди к низу живота, языкам скользнул по влажным складкам, снова доводя до безумия,заставляя кричать, выгибаясь в его руках.

Сам он больше терпеть не мог, притянул ближе к себе, развел мои ноги, и мучительно медленно скользнул внутрь, погружаясь полностью, и тут же возвращаясь обратно, оставляя после себя чувство щемящей пустоты. Нетерпеливо вильнув бедрами, подалась навстречу, обхватывая талию ногами.

Торн начал двигаться, сначала медленно, пытаясь сдерживаться, а потом все быстрее. Ускоряясь, с каждым толчком все глубже, выбивая крики, лишая рассудка, наполняя собой. Внизу живота стягивалась пружина. Каждое его движение – новый, томительно сладкий виток. До предела, до острой вспышки, пронзившей тело, подхватившей чувственным ураганом.

Его дыхание тоже стало хриплым, через силу, и толкнувшись еще несколько раз, прижался ко мне с рычанием, до боли сжимая пальцами нежную кожу.

У меня не было сил шевелиться.

Лишь потянулась к нему приятно припухшими, саднившими от долгих поцелуев губами, поцеловала нежно, прошептав "спасибо", и начала проваливаться в сон. Уже через дрему чувствуя, как укладывается позади, прижимает к своей груди с удовлетворенным вздохом, легко касаясь губами волос.

С трудом моргнув, сонно улыбнулась, чувствуя его руки, его тепло, и прикрыла глаза, твердо зная, что впереди все у нас будет хорошо.

А за окном все так же кружил белый снег. Крупные снежинки медленно опускались на землю, укрывая ее белым, пушистым одеялом.