Название книги:

Лейб-хирург

Автор:
Анатолий Дроздов
Лейб-хирург

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

4

– Здравия желаю, ваше превосходительство!

– Здравствуйте, господин коллежский советник!

Лысый мужчина с пышными усами, одетый в мундир с погонами тайного советника, встал из-за письменного стола, подошел к посетителю и протянул ему руку. Тот ее энергично пожал.

– Давайте без чинов, Валериан Витольдович! Я хоть и начальник Главного санитарного управления, но врач, как и вы.

– Спасибо, Николай Александрович. Благодарю, что нашли время принять.

– Как я мог отказать? – развел руками Вельяминов. – Упустить случай познакомиться с лейб-хирургом императрицы? – Он лукаво улыбнулся. – Скажу откровенно, Валериан Витольдович, ваше назначение наделало шуму в медицинских кругах. Многие светила недоумевали: с чего такая честь мальчишке? Извините за обидное слово, но не я его первым произнес. Только не правы наши авторитеты. Читал я ваши статьи в «Хирургическом вестнике». Новое слово в медицине! К тому же рекомендации Николая Ниловича Бурденко и Филиппа Константиновича Загряжского дорогого стоят. И награды ваши свидетельствуют о многом. Надо отдать должное государыне – умеет находить дельных людей. Присядем?

Хозяин кабинета и его гость прошли к столу, где разместились на стульях.

– Как ваша рана? – поинтересовался Вельяминов, бросив взгляд на лоб посетителя. – Не рановато ли за дела?

– Благодарю, Николай Александрович, чувствую себя хорошо. Бурденко – кудесник. Операцию провел безупречно.

– Богата Россия талантами, – согласился Вельяминов. – Но вы бы поостереглись. Голова – штука темная.

– Ситуация не позволяет, Николай Александрович. Вам известно о предстоящих событиях на фронте?

– Меня уведомили, – кивнул Вельяминов. – Поверьте, делаем все, что можем. В госпитали, лазареты и эти ваши медицинские батальоны завозят перевязочный материал и медикаменты. Я добился внеплановой закупки хирургического инструментария. Он уже поступает в войска. Отремонтированы и приведены в порядок санитарные поезда, они обеспечены персоналом и всем необходимым. Вы ведь пришли узнать это? Поручение государыни?

– Поручение есть, но иного свойства. Высочайшим повелением я назначен ответственным за внедрение в санитарной службе армии новых методов лечения.

– Каких именно?

– Переливание крови первым делом. Вам известно, сколько раненых умирает вследствие ее потери?

– Разумеется, Валериан Витольдович. Также, как и попытках восполнить потерю от донора. Это делали за рубежом, да и у нас пробовали. К сожалению, результаты не утешительны – больные умирали.

– Эксперименты проводили неверно.

– Вам известна иная метода?

– Вот!

Гость достал из принесенной с собой папки несколько машинописных листков и протянул их Вельяминову. Тот взял их и извлек из кармана пенсне в золотой оправе. Водрузив его на переносицу, некоторое время внимательно читал.

– Любопытно, – сказал, положив листки на стол. – Очень. Я читал про группы крови, но утверждать, что именно в них кроется успех или неудача переливания… Откуда такая уверенность?

– Эксперименты с группами крови проводились в Германии, где я учился. Был получен блестящий результат. Занимался этим молодой адъюнкт при клинике Мюнхенского университета Герхард Рингер. Я ему в этом помогал. Опубликовать результаты исследований Рингер не успел – сорвался в пропасть при восхождении на вершину в Альпах – покойный увлекался альпинизмом. Потом началась война, и я бежал в Россию, где поступил вольноопределяющимся в полк. В окопах было не до медицины. Вспомнил об этом уже в лазарете. Пролистал немецкие медицинские журналы – никаких публикаций по теме. Эксперимент Рингера, возможно, предан забвению. Другой вариант: немцы засекретили результаты. Во время войны такие знания дают одной сторон преимущество.

– Вы видели переливания собственными глазами?

– Более того: сам этим занимался. Результаты блестящие. Бог свидетель, – гость размашисто перекрестился щепотью. – Могу поклясться на Библии.

«Он, вроде, католик, а крестится по-православному», – подумал Вельяминов, но тут же прогнал эту мысль – она была не к месту.

– Не нужно, Валериан Витольдович, верю. Но все же рекомендовать непроверенную методу в масштабах фронта…

– Кровь будут переливать безнадежным раненым, которые и без того умрут. Но если удастся спасти хотя бы часть их…

– Хорошо, – сказал Вельяминов после недолго размышления. – Что требуется от меня?

– Найти специалистов, которые уже проводили эксперименты по исследованию крови. Я их, к сожалению, не знаю. Поручить им в кратчайшие сроки разработать быструю методику определения групп. Кое-что по стандартным сывороткам здесь есть, – гость указал на листки, – как и способ их получить. Выработанная методика должна быть предельно простой, доступной медицинским сестрам. Времени у нас нет совсем, поэтому для начала нужно научиться выделять хотя бы первую группу. Эта кровь универсальна и подходит всем. Не всегда, конечно, но, повторюсь, мы будем иметь дело с безнадежными больными. Позже, когда исследования завершатся, усовершенствуем практику, но пока хотя бы так. Одновременно нужно озадачить ученых и промышленников наладить производство заготовленной крови. О стабилизаторах и других веществах, которые применяются для этого, я написал, но они нужны в промышленных объемах. Получим результат – можно будет открыть донорские пункты по всей стране и получить запас крови. Пока же придется использовать метод прямого переливания. И еще. Герхард Рингер при моей помощи разработал раствор для временного замещения недостатка плазмы крови. Он очень прост по составу, – гость положил на стол листок. – Его выпуск можно наладить прямо сейчас, поставлять стерильным в стеклянных банках и вводить в сосуды с помощью капельницы. Вот такой, – еще листок появился на столе.

– Принимается! – Вельяминов хлопнул ладонью по листкам. – Немедленно дам поручения и возьму под личный контроль. Но и к вам будет просьба: показать методу на практике.

– Ничего сложного, – сказал гость. – Обычная инфузия. Но если нужно, можете мной располагать.

– Договорились, – сказал Вельяминов. – Что еще?

– Вот, – гость достал из папки листок и протянул его тайному советнику.

– Лидокаин? – удивился тот, прочитав первую строчку. – Что это?

– Местное обезболивающее. Достаточно обколоть им рану из шприца и можно делать операцию, не погружая больного в наркотический сон. Во-первых, это быстрее, во-вторых, не ведет к осложнениям. Не все больные просыпаются после эфира.

– Позвольте, я об этом читал. Кажется, немцы придумали – на замену кокаина. И назвали похоже. Дай бог памяти…

– Новокаин.

– Вот! Это оно? Если так, то производить нельзя. Немцы наверняка защитили лекарство международными патентами. Пусть у нас с ними война, но начнем выпускать, подымут скандал. Британцы подключатся.

– Это другое лекарство. Новокаин – производное эфира, лидокаин – амидного ряда.

– Гм! – сказал Вельяминов и углубился в чтение. – Любопытно, – добавил, положив листок. – Все есть. Химическая формула, способ производства. Тоже из Германии?

– Нет.

– Вы изобрели?

– Нет.

– Тогда откуда?

– Не могу сказать, Николай Александрович, – государственный секрет. Но патента на лидокаин не брали, более того, не подавали заявку.

– Хм! – Вельяминов почесал бровь. – Вы уверены, что лекарство будет действовать, как вы сказали?

– Абсолютно. В доказательство испытаю его на себе.

– Ладно, – кивнул Вельяминов, – верю.

– Вот еще, – посетитель достал из папки очередной листок. – В 1908 году немцы синтезировали сульфаниламид. Это вещество обладает мощным антимикробным эффектом, но в Германии об этом не знают. Синтезировать его не представляет проблемы. А теперь представьте: мы обрабатываем рану порошком сульфаниламида или вводим его раствор в кровь в случае сепсиса. Сколько жизней можно спасти!

– Заманчиво, – пожевал губами Вельяминов. – Берусь! Сроки?

– На первые результаты – пять дней. Пробная партия – через десять.

– Шутите? Вы представляете объем работы?

– У нас нет времени. Вот это, – гость постучал пальцем по листкам, – нужно было еще вчера. В наших руках жизни тысяч раненых. Я уполномочен ее величеством сообщить: все причастные к этим работам, будь то ученый, врач или промышленник, в случае успеха удостоятся орденов и денежных наград. Лицам мещанского и разночинного сословий будет пожаловано наследное дворянство. Кроме того, они смогут взять патент на открытие и получать соответствующие выплаты.

– Однако! Да они спать не будут!

– Вот и пусть! Потом отоспятся.

– Мне нравится ваш подход к делу, Валериан Витольдович. Немедленно распоряжусь.

– Благодарю, Николай Александрович!

– Не нужно благодарить за то, что мне следует делать по службе. Кстати, – Вельяминов прищурился. – Слышал, что именно вам я обязан своим назначением. Дескать, рекомендовали императрице. Это правда?

– Не совсем, Николай Александрович. После статьи в «Московском листке» я был удостоен высочайшей аудиенции в Минске. Государыня сначала отругала меня за то, что связался с репортером, а потом спросила: кого я вижу на посту начальника Главного санитарного управления? Я назвал несколько фамилий наших выдающихся врачей, в том числе и вашу. Но решение, как понимаете, принимала государыня.

– Я, к слову, думал отказаться, – сказал Вельяминов. – Года, знаете ли, шестьдесят уже. Но потом подумал: откажусь, и начальником назначат очередного Муравьева. Сколько народу из-за этого сгинет! Потому и взвалил этот крест. Единственное, что оговорил у ее императорского величества: нести его буду до окончания войны. Надеюсь, она не затянется, и мы одержим победу.

– Я в этом не сомневаюсь. Русский флаг взовьется над Рейхстагом.

Вельяминов крякнул.

– Могу я спросить, Валериан Витольдович? Извините старика за любопытство, но ходит слух, что вы лечите белокровие. Могу узнать, как?

 

– Откуда сведения? – сощурился гость.

– Одну известную вам особу обследовали наши светила. Поставили ей неутешительный диагноз. Но спустя время их вновь позвали к пациентке. Каково же было изумление коллег, когда они узрели, что больная выздоровела. Они не верили собственным глазам. Пытались узнать, кто и как ее исцелил. Им ответили, что это секрет. Это раздосадовало коллег, и они поделись со мной своим огорчением, а я с ними дружен. Затем узнал о вашем назначении. Логично было предположить… Или я ошибся?

– Не ошиблись, Николай Александрович, – вздохнул гость. – Но я хочу сохранить это в тайне.

– Почему?

– Метод уникальный, применить его могу только я.

Вельяминов недоверчиво посмотрел на гостя.

– Смотрите!

Гость протянул руку, и над его ладонью появилось и заиграло сполохами золотисто-зеленое свечение. Несколько мгновений тайный советник изумленно наблюдал за ним. Потом свечение исчезло, будто втянулось в кожу ладони.

– Что это? – выдохнул Вельяминов.

– Мой дар. Появился после того, как я умер и воскрес. Не знаю его происхождения, но это свечение целебно. Оно заживляет раны, убивает инфекцию, поэтому у меня такие результаты по выздоровлению прооперированных. С белокровием свечение тоже справилось. Но дар есть только у меня, поэтому речь о внедрении в практику не идет.

– Чудны твои дела, Господи! – Вельяминов перекрестился. – Удивили старика. Теперь я понимаю, почему государыня приблизила вас к себе и наделила такими полномочиями. Не беспокойтесь, я сохраню тайну.

– О свечении знают многие. А вот то, что оно способно исцелить белокровие, лучше молчать. Иначе меня растерзают больные.

– Их можно понять, – вздохнул Вельяминов.

– Я не смогу исцелить всех. Сейчас задача – помощь раненым воинам. О другом подумаем после войны.

Тайный советник неохотно кивнул.

– Но если помощь понадобится лично вам или вашим близким…

– Благодарю!

Тайный советник горячо пожал руку гостя.

– Не буду вас более задерживать.

Гость встал, поклонился и пошел к дверям. Вельяминов проводил его до приемной. Когда Довнар-Подляский вышел из нее, повернулся к вскочившему адъютанту.

– Возьмите бумагу и карандаш, Иван Сергеевич. Сейчас я продиктую фамилии людей, которых хочу видеть у себя не позднее, чем через час. Возьмите в помощь офицеров, нижних чинов, сколько потребуется, и доставьте их сюда. Делайте, что хотите: отрывайте от стола, вытаскивайте из постелей, снимайте с поезда или останавливайте экипажи, но они должны быть здесь! Это приказ!..

* * *

От Вельяминова я отправился в мастерские Сиротина – их мне рекомендовали в Кремлевском дворце. Мастерские изготавливали напольные и каминные часы, недавно вошедшие в моду посуду и столовые приборы из нержавеющей стали – словом располагали нужными мне мастерами и материалами. Выезд у меня появился, и пока коляска, управляемая кучером Игнатом, грохотала по булыжной мостовой по направлению к окраине Москвы, я кутался в меховую полость (февраль в этом году выдался суровым) и размышлял о состоявшемся разговоре. То, что Вельяминов отыщет нужных специалистов и припряжет их к выполнению задания, я не сомневался. За это говорила репутация академика. В 30 лет он основал «Хирургический вестник», который редактирует до сих пор. Состоял лейб-хирургом при дворе отца Марии III, затем – директором клиники в Москве. Воглавлял Императорскую Военно-медицинскую академию, ушел из нее после избрания академиком, чтобы заниматься научной работой. Авторитет и связи в медицинских кругах у него огромные. Знала, тещенька, кого назначить начальником Главного санитарного управления армии. Тут и хотел бы кто пикнуть, да стыдно. Против такой-то фигуры…

Да и стимул хороший я Николаю Александровичу привез. Большого труда стоило его у императрицы выбить – не привыкли здесь разбрасываться наградами. В СССР в начале Великой Отечественной войны тоже скупились. Но потом сообразили: солдат и офицеров нужно поощрять. Помимо орденов платить стали за сбитые самолеты и подбитые танки. Не такие и большие деньги, но сам факт… Об этом я рассказал императрице. Она похмурилась, вздохнула, но через силу одобрила.

Тяжело мне даются разговоры с государыней. Не нравлюсь я ей, видимо, опасается попаданца с дыркой в голове. Неизвестно, какая мысль забредет в его поврежденные мозги? Вот и держит меня тещенька на расстоянии. Да еще вопрос: тещенька ли? С Ольгой я не виделся со дня назначения. Оказии не случилось, а она не спешит проявить инициативу. Понятно, что мамаша запретила, но что стоило передать через фрейлину записочку? Через ту же Лену Адлергберг? Но нет. Похоже, охладела ко мне ее императское высочество. Ничего удивительного, следовало ожидать. У них здесь свои расклады, в которые попаданец не вписывается. Телом он аристократ, а умом – плебей, да еще из будущего. Понять Ольгу можно, хотя осознавать горько. На фронт бы мне, но нельзя. Никто не сделает того, что я здесь наметил и наобещал. Так что не пищим.

Вновь приходится врать. Ну а как объяснить Вельяминову необходимость переливания крови? Он же хирург, в сказки не верит. Приходится сочинять. Покойся с миром, Герхард Рингер! Ты сорвался в пропасть, не успев появиться на свет. А вот с лидокаином придумать не удалось. Пришлось напустить на себя загадочность и надуть щеки. Откуда о нем столько знаю? Ну, так просвещали на курсах повышения квалификации, посвященных методам борьбы с анафилатическими шоками. Преподаватель нам попался знающий: рассказал об истории изобретения и применения лидокаина, других обезболивающих. Говорил интересно. Я запомнил и формулу, и способ производства, и методику применения препарата. Много лет эти знания лежали в памяти бесполезным грузом, а вот теперь всплыли. Лидокаин открыли в 1943 году. Он лучше изобретенного немцами новокаина – дольше действует и противопоказаний меньше. Несмотря на то что в моем времени появились более эффективные обезболивающие, используется до сих. Он еще и при нарушениях сердечного ритма помогает.

Сульфаниламид, он же стрептоцид нужен как можно скорее. Не антибиотик, но достаточно эффективный в профилактике нагноений и сепсиса противомикробный препарат. Активно применялся во Второй мировой войне и много лет позже, пока его не вытеснили более эффективный пенициллин и аналогичные ему лекартства. Но антибиотик быстро сделать не выйдет, нужны годы. А стрептоцид – химия, синтезировать не сложно. Тысячи жизней спасет, возможно, миллионы…

Почему я отошел в сторону и не претендовал на патенты? Из скромности (три раза «ха!»). А подумать? Круг ученых в этом мире узок: все друг друга знают или слышали. И тут является неизвестный пацан, который один за другим начинает совершать эпохальные открытия. Проще сразу на лбу написать: «Попаданец». А так все пристойно. Группа российских ученых под руководством академика совершила научный прорыв…

В мастерских меня встретил лично владелец, назвавшийся Аполинарием Модестовичем Сиротиным. Нестарый мужчина лет тридцати пяти, с брюшком и круглым добродушным лицом. Его сюртук украшал знак выпускника Харьковского технологического института, о чем он сам мне поведал, когда мы прошли к нему в кабинет. По всему было видно, что своим дипломом Аполинарий гордится. За чаем он рассказал об альма-матер, сообщил, что в России инженеров учат не хуже, чем странах Европы, а выпускают числом в два с половиной раза больше, чем, к примеру, в Германии[11].

– Что привело вас к нам, Валериан Витольдович? – спросил Апполинарий после того как с чаем было покончено.

– Вот, – я достал из папки листки. – Нужно изготовить такое приспособление.

– Что это? – поинтересовался инженер, расмотрев чертежи.

– Апарат для лечения переломов конечностей. Позволяет зафиксировать обломки костей и перенести тяжесть тела на металлические кольца со спицами. То есть после операции раненый сможет ходить.

– Шутите? – не поверил Аполинарий.

– Нисколько. Сегодня из-за огнестрельных переломов костей раненые вынуждены проводить в постели недели, а то и месяцы. За ними нужен постоянный уход. В противном случае образуются пролежни, которые сами по себе могут привести к смерти пациента. Человек просто заживо гниет. А так пациент не доставляет особых хлопот и поправляется быстрей. Этот апарат позволит заживить сложный оскольчатый перелом и даже удлинить конечность, если при операции пришлось удалить часть кости. Достаточно раздвигать вот этими винтами кольца примерно на один миллиметр в день, и кость при этом будет расти.

– Невероятно! – выдохнул он. – Никогда не слышал о подобном. С вашего позволения я приглашу мастеров.

Спустя несколько минут в кабинет вошли трое немолодых мужчин в рабочих халатах. Лица всех украшали пышные усы – любят здесь растительность на лице. Рассевшись за столом, мастера выслушали мои объяснения, после чего чертежи пошли по рукам. Последующие два часа прошли прошли в спорах и уточнениях. В итоге мастера согласились, что изготовить апарат можно, хотя повозиться придется. После чего я достал чертеж компактной ручной дрели. Ничего сложного: открытый редуктор из двух прямозубых шестерен, ручка и цанговый патрон. Кулачки не нужны – диаметр сверл меняться не будет. Подшипники – на бронзовых втулках.

– Сделаем, ваше высокоблагородие, – сказал старший из мастеров, у которого даже усы были седыми. Звали его Тимофеевичем. – Это, как я понимаю, отверстия в костях сверлить.

– Именно так, – подтвердил я.

– Намучаются солдатики! – вздохнул он. – Это ж боль какая!

– Не почувствуют – сверлить будем под наркозом.

– Другое дело! – согласился Тимофеевич.

– Сколько нужно этих аппаратов? – спросил Аполинарий, после того как мастера ушли.

– Пока сотню и с десяток дрелей. Для начала нужно внедрить методику и обучить ей врачей. Но дело пойдет. Кости ломают не только в войну. Можно исправить врожденные или приобретенные вследствие травм недостатки, когда, скажем, одна нога короче другой. Разрезается кость, ставится апарат, и кольца потихоньку раздвигаются. Через несколько недель инвалид становится обычным человеком.

– Прямо как в романах господина Верна! – покрутил головой Аполинарий. – Он, правда, о таком не писал, но достижения науки воспел. Кто изобретатель сего чуда?

– Доктор Илизаров. К сожалению, его нет в живых.

Почти не вру. Не родился еще гениальный хирург и изобретатель.

– Патент есть?

– Не брали.

– Необходимо оформить, – озаботился Аполинарий. – Не то иностранцы украдут и выдадут за свое изобретение. Они к такой подлости способны.

– Оформляйте! – кивнул я.

– То есть?

– Не претендую на авторство.

– Так нельзя, – покачал головой Аполинарий. – Пусть апарат сохранит имя покойного изобретателя, но патент следует оформить на живых. Скажем, на вас и меня.

Шустрый он! С другой стороны, будет стимул у человека.

– Не возражаю. Смету представьте в Министерство двора. Расходы оплатит казна.

– Сделаю-с! – заверил Аполинарий, повеселев…

Из мастерских я возвращался голодный, но довольный. Какие люди! Выслушали, уточнили, взялись за работу. И ведь сделают! В своем мире я читал много гадостей про русского человека. Дескать, туп, ленив, пьет много, и вообще раб в душе. Что меня больше всего удивляло, писали и говорили это сами русские главным образом из интеллигенции. Одна писательница за такие гадости даже Нобелевскую премию получила. Они, что не понимают, что подобными высказываниями макают в дерьмо прежде всего самих себя? Вы-то из каких ворот вышли? Если русские тупы и ленивы, то и вы – тоже. Это ж как нужно ненавидеть собственный народ! И главное, за что? Вас тут вырастили, воспитали, учили и лечили – взамен получите благодарность! Слов нет, одни междометия. Русские тупые? А первый спутник в космосе, целая плеяда выдающихся ученых, чьи открытия признаны мировым сообществом? А русская культура и искусство… В том мире у меня был пациент, доктор филологических наук, которого я избавил от застарелой аденомы. Так вот, он говорил: русская литература настолько велика, что писатели, которых мы считаем второстепенными, составили бы гордость европейских стран – таких, скажем, как Бельгия, Нидерланды или Швейцария. Талантов столько много, что остаться в нашей литературе хотя бы строчкой – счастье. Мы ленивы? А кто в годы войны в продуваемых ветрами цехах выпускал горы оружия, которым и сломили рейх. А ведь на Германию работала вся Европа. Мы рабы? Это люди, которые на протяжении полутора веков разбили вдрызг две сильнейшие армии мира, перед которыми трусливо подняли лапки народы «просвещенной» Европы? При этом солдаты и офицеры русской армии проявили массовый героизм, нередко жертвуя собой. Раб по доброй воле отдаст жизнь за угнетателя? Не смешите мои тапочки: у раба жизнь – главная ценность, ради нее сносит побои и издевательства. Самопожертвование – выбор свободного человека.

 

Парадокс, но в этой ситуации во многом виноваты большевики. Захватив власть, они стали утверждать, что до них все было плохо, а все лучшее пришло с революцией. Дескать, приняли Россию с сохой, а оставили с атомной бомбой и космическими спутниками. Не собираюсь умалять заслуг СССР, они велики, но утверждать, что все возникло благодаря большевикам, можно только человеку с небогатым умом. До Первой мировой войны Россия развивалась быстрее любой страны в Европе. Как грибы росли заводы и фабрики, прокладывались железные дороги, создавались научные школы, основывались университеты. Даже советская власть это косвенно признала, десятилетиями сравнивая показатели своей экономики с уровнем 1913 года. А кто учил советских инженеров, химиков и врачей? Инопланетяне? Да нет же, «буржуазные» специалисты, из числа тех, кто не удрал за границу и не погиб в Гражданскую. Причем уровень подготовки в вузах был невероятно высок[12]. Герберт Уэллс, посетив Россию в 1920 году, написал книгу, в которой назвал правительство РСФСР самым образованным в мире. А где народных комиссаров учили? Кого-то за границей, но в основном – в «отсталой» России, при царе-батюшке. И еще штрих. У моих родителей имелась Большая Советская Энциклопедия. Листая заполненные мелким шрифтом страницы, я находил в конце книги приклеенную бумажку, где сообщалось о выявленных в томе ошибках. Знаете, сколько их было? Две-три, максимум пять – и это на сотни страниц мелкого шрифта! А сколько ошибок в книгах сейчас?

Занятый этими мыслями, я не заметил, как коляска подъехала к дому. В прихожей меня встретил Никодим.

– Вас тут генерал спрашивал, – сообщил, принимая шинель и папаху. – Я сказал, что вы в отъезде, а когда будете, неизвестно. Обещался зайти позднее.

– Что за генерал?

– Не знаю, ваше высокоблагородие. Но, судя по воротнику шинели и султану на шапке, по жандармскому ведомству.

Этому я-то зачем?

– Ужин есть?

– Стоит, теплый, в печи. Щи с убоиной, каша с маслом, свежие булки с маком и чай. Подавать?

– И скорей!

Спустя пару минут я с наслаждением насыщался. Вкусно Агафья готовит! Щи на говяжьей косточке томились в печи, как и каша. Та вообще тает во рту. Что, спросите, может быть особенного в гречневой каше? Если варить ее на плите, то ничего – еда и только. А вот потомить в печи, чтобы зерна развалились и пропитались коровьим маслом, которое сбили из сливок утром… Не доводилось пробовать? Завидуйте!

Я подмел все с тарелок, налил в чашку заварки и разбавил кипятком из самовара. Бросил в него кусок колотого сахара и размешал ложечкой. Пригубил – хорошо! Цапнул с блюда щедро посыпанную маком булку. Не наркотик, но нечто вроде него. Обожаю выпечку!

Я заканчивал чаепитие, когда в столовую заглянул Никодим.

– Пришел давешний генерал, – сообщил с порога.

– Веди его в кабинет! – распорядился я, но тут же передумал: – Лучше в библиотеку!

Не нужно жандарму смотреть на разложенные на моем столе бумаги. Обязательно нос сунет – порода у них такая.

– Слушаюсь! – поклонился Никодим.

– И подай туда рому!..

Я допил чай, с сожалением посмотрел на оставшиеся булочки и встал из-за стола. Коридором прошел в библиотеку. Генерал был там. Увидев меня, встал с дивана. Та-ак… Не старый еще, с привычными здесь пышными усами. Генерал слегка наклонил голову.

– Добрый вечер, Валериан Витольдович! Позвольте отрекомендоваться. Товарищ министра внутренних дел, командующий Отдельным корпусом жандармов Джунковский Владимир Федорович.

Ага! Читал я про этого деятеля в той России. Несмотря на должность, сочувствовал революционным идеям и имел своеобразные представления о чести. Возглавив корпус, упразднил охранные отделения во всех городах, кроме Москвы, Санкт-Петербурга и Варшавы. Запретил иметь секретных агентов в армии и флоте, а также в учебных заведениях. То-то шпионы и революционеры воодушевились! Интересно, здесь также? Похоже на то: немецких агентов в Минске жандармы прошляпили. С другой стороны – порядочный человек. Пытался разоблачить Распутина перед царем, за что вылетел в отставку. Мог сидеть на пенсии, но попросился на фронт. Командовал бригадой, дивизией, корпусом. Неплохо командовал: солдаты и офицеры его любили. После революции за границу не сбежал, остался в СССР, советское правительство ему даже пенсию платило. Но в годы Большого террора его подмели…

Джунковский по-своему понял мой взгляд.

– Извините за поздний визит – дела. У меня к вам неотложный разговор.

– Прошу! – указал я на кресло, и устроился напротив. Вошел Никодим с подносом, на котором стояла бутылка с ромом, бокалы и блюда с легкой закуской. Сгрузив поднос на разделявший нас небольшой столик, Никодим поклонился и вышел.

– Рому? – предложил я. – Или хотите коньяку?

– Ром сгодится, – кивнул Джунковский. – Погоды стоят морозные, так что самое то.

Я разлил напиток по бокалам.

– За ваше здоровье, Владимир Федорович!

Не буду я его превосходительством называть. Перебьется. Это мой дом, и здесь правила общения задаю я.

– Приятно слышать о здоровье от врача, – улыбнулся генерал. – Благодарю.

Он осушил бокал и поставил его столик. Затем уставился на меня. Пришлось и мне поспешить – выпил, не ощутив вкуса. Принесло же этого жандарма!

– Слушаю вас, Владимир Федорович.

– Сегодня был с докладом у ее императорского величества. Выслушав его, она дала ряд поручений. Среди них: разобраться и строго наказать офицеров губернского управления Корпуса в Минске. По словам императрицы, они обманули нас, доложив, что разоблачили шпионскую сеть немцев в Минске, за что получили повышения в чинах и ордена. На самом деле нашли расписки агентов у убитого германского резидента. Я спросил: откуда сведения? Государыня сослалась на вас, заявив, что доверяет вашим словам. Развейте мои сомнения, Валериан Витольдович! – Он пытливо посмотрел на меня.

Проверяет меня тещенька! Или подставляет…

– Государыня сказала правду, Владимир Федорович. Ваши офицеры никого не разоблачали. Получили дело готовым.

– Откуда вам известно?

– Это я застрелил немецкого резидента.

Ресницы у Джунковского полезли на брови.

– Вы!? Но почему?

– Он пытался меня завербовать.

– Для чего?

И это спрашивает жандарм! Как тут запущено…

– Посмотрите сюда, Владимир Федорович! – Я указал на ордена на своем мундире. – Перед вами врач, который спас жизнь командующего фронтом и может просить у него протекции… Скажем, перебраться ближе к штабу. Врачам люди доверяют тайны, которые хранят даже от близких. Покойный резидент знал дело.

– Но как он вышел на вас?

– Оставил письмо в гостинице, где я в то время проживал. Выдал себя за моего приятеля по Германии и пригласил в гости.

– Он был вашим приятелем?

Наконец-то начал соображать!

– Не знаю, Владимир Федорович. В окопах я заболел аппендицитом. Операция запоздала, и случился перитонит. В лазарете я умер. Меня даже отнесли в чуланчик и накрыли простыней. Но милостью Господа нашего пришел в себя, – я перекрестился. – Однако вследствие клинической смерти утратил часть памяти. Как объяснил мне начальник лазарета, из-за кислородного голодания мозга. Исчезли многие личные воспоминания. (Ага, носитель отформатировали.) Я этого не скрывал, и немец, видимо, пронюхал. Умный был, стервец! Получив письмо, я, естественно, пожелал встретиться с приятелем в надежде вспомнить прошлое.

– И что было дальше?

– «Приятель» оказался майором Генерального штаба Германской империи Карлом Бергхардом. Он стал меня вербовать, обещая деньги и карьеру в Германии. Я отказался. Тогда он стал угрожать пистолетом. Заявил, что застрелит меня, а труп бросит в реку. Я притворился, что согласен. Он спрятал оружие, и полез в саквояж за бумагами. Воспользовавшись этим, я достал свой пистолет…

– У вас было оружие?

– Оно и сейчас со мной, – я достал из кармана и положил на столик браунинг. Купил после того, как подарил свой Мише. – После нападения германских драгун на лазарет не расстаюсь. Мы на войне, господин Джунковский!

– Извините! – сказал он. – Неожиданно для врача. У меня были иные представления о вашем служении.

11Реальный факт. В 1913 году в России дипломы инженеров, включая военных, получили около 4000 человек, в Германии – 1300. Вот такая «отсталая» Россия.
12За исключением периода 20-30-х. В те годы большевики кардинально меняли социальный состав интеллигенции, поэтому всячески стимулировали обучение пролетариата. С базовым образованием у того было плохо, всякого рода рабфаки (рабочие факультеты) не шибко помогали. Но впоследствии это выправилось, и уровень образования в СССР стал стремительно расти.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
1С-Паблишинг
Книги этой серии:
Поделится: