Название книги:

Добрые книги для детей и взрослых. Правдивые сказки про собак (сборник)

Автор:
Дарья Донцова
Добрые книги для детей и взрослых. Правдивые сказки про собак (сборник)

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Дорогие мои, книга, которую вы сейчас держите в руках, не детектив. Почему Дарья Донцова вдруг решила написать «Правдивые сказки про собак»? В нашей семье всегда жили собаки, кошки, черепашки, крыски, хомяки… Когда-то у нас были даже удав и паук-птицеед. С раннего детства я хорошо понимала, что животным требуются забота, внимание, помощь в болезни. Со временем я научилась делать уколы мопсам, давать таблетки коту, поверьте, это совсем непросто.

Но потом в моей жизни настал момент, когда домашние любимцы решили помогать хозяйке. Когда я после нескольких операций вернулась из больницы домой, то основной проблемой стала вечно ноющая спина. Через несколько дней мопсиха Муля принялась по ночам спать у меня на пояснице, и неприятные ощущения вскоре исчезли. А когда от больших доз лекарств у меня каждый день начала болеть голова, кошка Клеопатра придумала укладываться у хозяйки на макушке и громко мурлыкать. Минут через десять после того, как Клепа заводила песню, мигрень пропадала без таблеток.

О том, как вели себя Муля и Клеопатра, я рассказала в интервью для одного очень популярного журнала. Не успела статья увидеть свет, как ко мне на почту хлынул поток писем от моих читателей. Люди рассказывали о том, как их собаки-кошки помогают им в разных жизненных ситуациях, и мне очень захотелось написать добрые истории о животных, такие, которые подарят хорошее настроение как взрослым, так и детям.

Герои этой книги: мопсы Фанди, Кети, Беар, Луна, чихуахуа Айза, Тоффи, дог Бэрримор и другие – существуют на самом деле. Собака Феня – это моя мопсиха, и то, что случилось с ней, произошло в нашем доме 31 декабря прошлого года.

Я писала эти рассказы с огромной любовью ко всем животным. Мне хочется, чтобы в нашем мире было побольше любви, чтобы мы стали добрее по отношению к своим родным, друзьям, ко всем четвероногим обитателям нашей планеты. Я очень надеюсь, что в конце концов люди поймут: собаки, кошки, хомячки, мини-пиги, черепахи и все остальные четверолапые-хвостатые не умеют разговаривать, но это не означает, будто они не способны думать, сопереживать, испытывать боль, тоску, радость, ощущать восторг. А главное – они все очень любят нас, людей, и готовы ради человека на любые подвиги!

Рождественский подарок от Фени

Покинув этот мир, собака становится ангелом и изо всех сил помогает любимым хозяевам.

Наша мопсиха Феня умерла тридцать первого декабря в девять вечера. Когда Фенечке стало плохо, мы с домработницей Наташей кинулись к холодильнику, где хранились ее лекарства. У Фени с раннего детства были большие проблемы с сердцем, дыханием, мы постоянно возили ее к кардиологу и точно знали, как надо поступить, если ей станет плохо.

Шофер Шура ставил собаке уколы, я делала ей искусственное дыхание, периодически поднося к носу Фенюши маску кислородного баллона. Наташа вызвала бригаду «Скорой» ветеринарной помощи.

Клиника находится недалеко от нашего дома, врачи примчались через десять минут и окружили матрасик, где лежала больная. Я, продолжая ритмично нажимать на грудную клетку Фенечки, возмутилась:

– Давайте скорее! Почему вы ничего не делаете?

– Даша, – сказал один из врачей, – она умерла.

– Нет-нет-нет, – возразила я, – посмотрите, Фенюша улыбается.

– Даша, она умерла, – повторил доктор и потрогал Феню за передние лапки. – Уже четверть часа прошло, наверное. Оставьте собаку, ее уже не вернуть.

Я села на пол. Умерла? Не может быть. Она жива! Но Наташа принесла любимое Фенечкой голубое одеяло и завернула в него ее тельце, а шофер Шура куда-то убежал. Потом со двора раздался жуткий звук пневмомолотка, и я поняла, что водитель копает могилу, на улице был мороз. Примерно через полчаса Феню, по-прежнему завернутую в плед, уложили в большой ящик. И тут я затряслась.

– Ей будет холодно.

– Я надела на девочку теплый комбинезон, самый красивый, с бабочками, – шепнула Наташа.

Я кинулась на кухню.

– Надо дать ей с собой мисочку, любимую плюшевую лису и грызальную косточку.

– Конечно, – кивнул муж.

Мы сложили все необходимое в ящик, и Шура унес его во двор.

Александр Иванович обнял меня:

– Фене будет хорошо, она не одна, рядом с Адой, Мулей и Черри.

Да, да, все наши ушедшие животные похоронены в одном месте, летом мой муж, Александр Иванович, разбивает там большую клумбу, на ней посередине стоит фигура собаки и горит очень красивый фонарь. Фенечка не в одиночестве, ей хорошо.

Кто-то сунул мне в руку стакан, и я, пьянеющая от одного запаха спиртного, опустошила его разом. Алкоголь никак не затуманил мозг, вот только трястись я стала еще сильнее.

Шура тронул меня за плечо:

– Даша, гости съезжаются.

Я очнулась и побрела в прихожую.

Моей основной задачей было изображать веселье и вести себя так, чтобы приехавшие ничего не заподозрили. Наши друзья собрались весело встретить Новый год, нельзя портить им праздник сообщением о кончине Фени. В доме живут еще четыре собаки: Муся, Фира, Капа и Мафи. Феня не жаловала компании, она всегда уходила в мою спальню, когда в дом входили даже хорошо ей знакомые люди. Больше всего на свете Фенечка любила тишину и покой, гости сейчас не заметят ее отсутствия.

Чтобы не разрыдаться в присутствии подруг, я начала пить коньяк фужерами, но почему-то совсем не опьянела. Как прошел праздник, я совершенно не помню, кто отвел гостей по спальням, понятия не имею, наверное, это сделала Наташа. Ближе к утру я рухнула на кровать, но заснуть не удалось. В голове стали оживать воспоминания.

Феня появилась в доме после смерти мопсихи Ады. Вторая наша собака Муля очень тосковала, она не привыкла жить одна, и мы вместе с Маней и ветеринаром Леной поехали покупать щенка.

– Мульяне станет веселее, – всю дорогу повторяла дочка, – ей нужна компания.

– Конечно, – соглашалась Лена, – разница в возрасте у них будет не так уж велика, Мульчетай четыре года, она уже вроде взрослая, но еще молодая.

Заводчица жила в блочной башне в обычной трешке.

– Вроде чисто, – пробормотала Лена и подергала носом, – ничем не пахнет. Ну ладно, сейчас изучим щенят.

Хозяйка ушла, через пару минут вернулась и со словами:

– Вот, знакомьтесь, – протянула мне дрожащего щенка, – Феодора.

Я схватила мопсенка и прижала к себе, пальцы ощутили мягкую шерстку. Феодора взглянула на меня, и я воскликнула:

– Фенечка! Любимая! Все! Забираем ее.

– Дай сюда, – проговорила Лена, отнимая у меня песика, – так-так, с виду здорова, но… нет ли у вас еще одного щенка?

– Да, – кивнула хозяйка и, оставив собачку, вышла.

– Чем она тебе не понравилась? – рассердилась я.

– Заводчики всегда первым демонстрируют не слишком удачный товар, – деловито сообщила Лена. – Эта Феодора какая-то потерянная, вся трясется, нас испугалась до отключки. И она слишком крупная, похоже, отец у девушки был не мопс, а олень.

Я выхватила у нее Феню и решительно заявила:

– Она мне нравится! Я ее покупаю.

Тут хозяйка щенков вернулась и поставила на пол нечто очаровательное, маленькое-маленькое. Собачонка мигом развила бурную активность, завертела хвостом-бубликом, запрыгала, затявкала, забегала по комнате, потом, обнюхав всех, подлетела к Машке и начала ее лизать.

– Капитолина, – торжественно представила ее хозяйка.

Манюня схватила суетящийся комочек.

– Капа! Берем эту.

Я почувствовала настоящее горе.

– А Феня? Лучше ее.

– Муся, – возмутилась Маня, – мне нравится эта!

– А мне эта, – не уступила я. – Лена, скажи свое слово!

– Феня слишком большая, а Капа излишне суетливая и маленькая, – вынесла вердикт ветеринар.

– Все тебе не по вкусу, – возмутилась я, – хочу Феню.

– Капу! – уперлась Манюня.

– Феню!!

– Капу!!!

– Феню!!!

– Простите, конечно, – кашлянул шофер Шурик, – извините, что вмешиваюсь, но почему бы вам не взять обеих?

– Да! – заорали мы с Маруськой хором, я повернулась к хозяйке и испуганно спросила: – Двоих в одни руки продают?

Заводчица, уже начавшая сомневаться во вменяемости покупательницы, кивнула:

– Конечно, хоть троих. Мопсы должны жить стаями.

– Ой, ой, – заверещала Лена, – ой, Капа вылитая покойная Ада! Те же ужимки!

И тут мы все зарыдали в голос. Хозяйка окончательно растерялась, забегала вокруг нас, принесла воды, коньяку, сахар и зачем-то солонку, но госпожа Донцова вкупе с дочкой и доктором заливалась слезами.

– Если сейчас вам не хватает денег на двух собачек, то берите их в долг, – вдруг осенило заводчицу.

Не в силах произнести ни слова, я положила на стол кошелек и, забыв сказать милой женщине «до свидания», рванула к лифту, за мной понеслись Маня и Лена. Слава богу, благоразумный Шурик остался совершать товарно-денежные операции.

Обратный путь мы с Машкой, прижав к себе щенков, проделали под неумолчные комментарии Лены и Шурика.

– УЗИ детям не сделали, на анализы не отвели, – сердилась подруга.

– Весь кошелек швырнули, – кряхтел Шурик.

– Послушать сердце я не успела! – возмущалась Лена.

– Скидку не потребовали, между прочим, оптом собак брали, – сердился шофер.

– Щенячьи карты не выписали! – зудела ветеринар.

– Не поторговались нормально, сами не умеете, так я бы цену сбил, – не мог успокоиться Шура.

И так до дома, но мы с Машей не воспринимали бубнеж, потому что онемели от счастья. Два мопса! О таком мы даже не мечтали.

Оказавшись в прихожей, Феня и Капа запищали, и тут из столовой вылетела Муля, с резвостью молодой коровы донеслась до двери и села. На ее складчатой морде застыло недоумение, мопсиха явно надеялась увидеть покойную Аду.

Капа и Феня тоже притихли, потом со счастливым визгом бросились вперед. Если перевести на человеческий язык вопли, издаваемые малышами, то наверняка они кричали нечто типа: «Мама! Любимая! Наконец мы вместе!»

 

Мульяна, сшибленная двумя «дочками», завалилась на бок. Феня моментально принялась вылизывать «матушке» морду, а Капа начала тыкаться носом в живот благообретенной родительницы.

– Она сосет Мульяну! – воскликнула я.

– Нет, – отмахнулась Лена, – тебе показалось.

Но к вечеру у Мульчетай появилось молоко, и Капа с Феней, офигевшие от счастья, заканчивали день в обнимку с «бутылкой». Через некоторое время лафа закончилась, и Фенечка перестала приставать к Муле, а вот Капа долго использовала «мамочку» в качестве пустышки.

Что творили мопсята дома – не передать словами. Один раз мы увидели, как Мульяна нервно трусит по гостиной, явно ища местечко, куда бы забиться и отдохнуть в тишине. На правой ноге у мопсихи висела весело виляющая хвостом Капа, а с тыла, уцепившись зубами за левую заднюю ногу «матушки», ехала Феня. Наконец Муле удалось стряхнуть надоедливых подростков. Шумно дыша, мопсиха полезла на диван, щенки, радостно визжа, ринулись следом.

– Надо же, как Муле теперь весело! – обрадованно воскликнула я.

– По-моему, даже слишком, – хмыкнул Александр Иванович, наблюдая тщетные попытки Мульяны судорожно зарыться в пледы, чтобы обрести хоть секунду покоя. – Может, ей хотелось пожить в тишине?

Через год Феня и Капа выросли. Фенечка стала именно такой, как предполагала ветеринар Лена, она весила шестнадцать килограммов.

Из-за своего, мягко говоря, нестандартного экстерьера она получила клички «Феня – дочь оленя» и «Феня-полтюленя».

Настоящая беда приходила к нам, когда Дочь оленя, плохо оценивающая свои габариты, пыталась поймать юркую Капу и сшибала все стоящие предметы. А еще Фенечка очень любила спать в кошачьем домике, делала она это оригинальным способом. Полтюленя не способно втиснуться в маленькое пространство, но Фенюся нашла выход из положения: она всовывала в «юрту» из искусственного меха голову и благополучно засыпала, оставив туловище с лапами и хвостом снаружи.

Вероятно, поняв, что Маша не хотела брать ее домой, а я настояла на переезде Фени к нам, мопсиха везде ходила за мной хвостом. Если я шла в ванную, Фенюша укладывалась на коврик. Я садилась работать, собака пристраивалась рядом на подушке. Домработница Наташа всегда знала, когда я вернусь домой: за час до того, как моя машина вкатывала в гараж, Фенечка устраивалась около входной двери и начинала вздыхать. Нет, мопсиха любила всех членов семьи, но меня она обожала.

В два года Фенюше вдруг стало плохо, ветеринар выяснил, что у нее больное сердце. С той поры Феня постоянно пила таблетки, ела специальный корм. У нас в холодильнике всегда хранились ампулы с нужными лекарствами, делать уколы научились все члены семьи. Как-то раз Александр Иванович сломал ребро, и доктор, отпуская его из травмпункта, велел купить обезболивающее и делать на ночь инъекции. Вечером я взяла шприц, пошла к мужу в спальню и остановилась. Минуточку, я прекрасно умею колоть Феню в холку, но навряд ли так можно поступить с мужем, ему точно не понравится игла в шее. Я позвала Наташу и попросила ее:

– Сделай доброе дело, уколи папу.

– Ой, нет, – испугалась домработница, – я умею только в холку. Давайте Шуру к Александру Ивановичу отправим.

Наш шофер, услышав, что от него хотят, замахал руками и произнес ту же фразу про холку.

Закончилось дело тем, что бедный Александр Иванович сам втыкал себе в ногу иглу, приговаривая:

– И кто в этом доме собака? Когда Фенечка чихнет, к ней сто человек со шприцами бегут, а бедный академик на самообслуживании.

Потом у Фенюши нашли новое заболевание: коллапс трахеи, через пару лет у нее начался хронический цистит… Всякий раз, когда ветеринар Паша осматривал мопсиху, он печально говорил:

– Даша, вы только не волнуйтесь, Феня нездорова, ей больше пяти лет не прожить.

Но Фенюша, вопреки прогнозам очень хорошего, а на мой взгляд, лучшего московского доктора, справила семилетие, потом ей стукнуло десять, одиннадцать, двенадцать… Батарея лекарств в холодильнике увеличивалась, на прогулку даже летом Фенюша выходила гулять в свитере, особый корм все наши знакомые тащили ей в сумках из-за границы – в Москве он вследствие дороговизны и малой востребованности не продается. Справив одиннадцатый год рождения, Фенюша стала очень плохо слышать, у нее начались проблемы с головой. Если я ее звала:

– Феня! Феня! – псинка секунд тридцать смотрела на меня непонимающим взором, потом взвизгивала и неслась ко мне с лаем, который следовало перевести как: «Мама! Это же ты! Прости, я тебя не сразу узнала!»

Фенюше несколько раз делали операции, но она всегда выживала, и я поверила, что мопсиха бессмертна. И вот она умерла.

Первого, второго, третьего, четвертого января Наташа, Шура, Маша, Александр Иванович и ветеринар Паша говорили мне одно и то же: Фене исполнилось тринадцать лет, многие совершенно здоровые собаки не доживают до этого возраста.

– Мусик, она была счастлива, – утешала меня Маша, – ела самое вкусное, спала на подушках, гуляла в собственном дворе…

Потом Маруся сама начинала плакать.

– Милая, – бубнил Александр Иванович, – да кое-кто за детьми так не ухаживает, как ты за Фенюшей.

Затем муж принимался кашлять и удирал в свой кабинет.

Наташа и Шура постоянно таскали на руках Капу, Мусю, Фиру, Мафи и сюсюкали:

– Ах вы наши красавицы!

А коту стали давать тройную порцию еды. В моей «Инстаграм» потоком лились соболезнования со всего мира, друзья из разных стран, присылавшие для Фени корм и лекарства, пытались утешить меня.

Пятого января в одиннадцать вечера я заползла в кровать, накрылась с головой одеялом и строго сказала себе:

– Дарья! Завтра у тебя съемка! Не смей рыдать, иначе утром вместо глаз будут щелки, и даже гениальный гример-стилист Лариса Вульф, способная жабу превратить в принцессу, в данном случае не поможет.

Я лежала очень тихо, потом не выдержала и громко сказала:

– Феня! Ну как же так? Ну почему ты умерла? Мне без тебя очень плохо!

Послышалось тихое сопение, под одеяло заползла мопсиха Фира и стала лизать меня в шею.

– Спасибо, Фирудель, – пробормотала я и… увидела Феню.

Собака сидела на краю постели, улыбалась во всю пасть, потом сказала:

– Мама! Хватит убиваться, у меня сердце разрывается при звуке твоего плача. Завтра, шестого января, я вернусь молодой и здоровой, под именем Куки. Пожалуйста, не откажись от меня, возьми к себе!

Я онемела, хотела сесть, но не могла пошевелиться и услышала громкий радостный лай. Глаза открылись, в спальне стояла кромешная темнота. Фира, Муся, Капа и Мафи отчаянно гавкали. Я включила свет и посмотрела на будильник, три утра. Мне приснился сон.

Я попыталась прийти в себя. Я обычно сплю кирпичом, за полночь упаду в кровать, коснусь головой подушки… дррр, звенит будильник, шесть утра, вставай, иди в ванную обливаться холодной водой. Меня за всю жизнь сновидения посещали пару раз. Феня не умела разговаривать, а с того света не возвращаются.

Собаки продолжали лаять, они все стояли около двери, ведущей на балкон. Мопсы и пагль Мафи (помесь бигля и мопса) терпеть не могут фейерверки, а у нас в поселке их иногда запускают. Едва звучат первые взрывы, стая в полном составе несется во двор и начинает гневно орать. Я встала с постели и открыла створку, в лицо ударил ледяной воздух, на улице царила тишина, во всех домах вокруг не было света, никто не праздновал день рождения, не запускал ракеты. Я посмотрела на лающих собак и сообразила: они совсем не сердятся, наоборот, очень довольны, ведут себя так, словно встречают дорогого гостя, тявкают от восторга, вертят хвостами. Обычно таким образом девочки приветствовали Феню, когда ее в очередной раз привозили домой из клиники.


Я захлопнула дверь, пошла в ванную и остановилась, в голове поселилась абсурдная мысль: может, это не сон? Вдруг Феня на самом деле приходила?

Забыв умыться, я кинулась к мужу в спальню, растолкала его и сообщила:

– Папа, я только что разговаривала с Феней! Она обещала вернуться шестого января, в сочельник, под именем Куки. Просила не пропустить ее появления. Как ты думаешь, может, уже надо открыть входную дверь? Фенюша же пойдет со двора! Шестое уже наступило.

Александр Иванович сел и ласково забубнил:

– Солнышко, тебе приснился сон, очень хороший, Фенечка сообщила, что она счастлива…

– Нет, нет, – возразила я, – она точно была в моей комнате. Фира, Муся, Капа и Мафи встретили ее лаем, мопсы тоже видели Фенюшу.

– Ну конечно, – голосом доктора, беседующего с шизофреником, запел муж, – ты права. Сейчас распахну дверь, Феня совершенно точно появится в доме. Но, понимаешь, мы ее не сможем увидеть, привидение не имеет тела…

– Не надо, – прошептала я, – извини, я совсем с ума сошла, это просто сон, Фенечка никогда не вернется. Чудес не бывает, пойду сяду за рукопись, авось отвлекусь.

Я взяла бумагу, ручку и попыталась работать.

А потом стали происходить невероятные события.

В начале десятого на моем мобильном высветился незнакомый номер, я никогда не отвечаю на звонки тех, кого нет в телефонной книжке, но тут почему-то впервые изменила своим правилам и взяла трубку.

– Даша, привет, – сказал мужской голос.

– Здравствуйте, – осторожно ответила я.

– Не узнала? Это Виктор.

– Очень рада вас слышать, – протянула я, изо всех сил пытаясь сообразить, с кем имею дело.

– Виктор-алабай, – засмеялся собеседник.

– Витя, – обрадовалась я и тут же испугалась: – Что случилось?

С Груздевым я знакома больше пятнадцати лет, мы занимаемся у одного фитнес-инструктора Макса, видимся три раза в неделю. Я ухожу из зала в десять вечера, а Витя прибегает к концу моего занятия. Я знаю, что он крупный бизнесмен, поэтому спорт откладывает на поздний вечер. Груздев любит алабаев, дома у него живет несколько собак этой породы, а еще он помогает животным, спонсирует несколько приютов, пристраивает собак, которые лишились родного дома, стерилизует бродячих псов. Совсем недавно, когда я уходила из клуба, Витя получил эсэмэску и показал мне фото.

– Смотри, вон там из-за угла здания выглядывает шарпей. Только что ребята позвонили из Подольска, пес сидит около бензоколонки, никому в руки не дается, похоже, потерялся. Сейчас поеду туда, возьму его на передержку, авось хозяин найдется.

У нас с Виктором прекрасные приятельские отношения, он мне нравится, а Витя симпатизирует мне. Но это все. Мы никогда не поздравляем друг друга с днем рождения и Новым годом, мы не близкие друзья, просто знакомые, и до сегодняшнего дня ни разу не перезванивались. Откуда у бизнесмена номер моего мобильного? Хотя это глупый вопрос, его дал Макс.

– Понимаешь, какое дело, – загудел Витя, – моим волонтерам позвонили и сказали, что умер разводчик.

Для тех, кто не знает, объясню. Есть заводчики, владельцы питомников, это люди, искренне любящие животных, заботящиеся о них, они не превращают собак в машины для рождения щенков. Но, к сожалению, существуют и разводчики, вот они совсем другие, в голове такого человека теплится лишь одно соображение: как получить побольше денег, им глубоко плевать на питомцев, они держат их в клетках, кормят дрянью и стараются получить как можно больше приплода. Когда вы покупаете больного щенка, чаще всего он от разводчика.

– Мы приехали расселять его питомник, – гудел Витя, – хорошо, что ты не видела, в каких условиях существовали псы, убил бы гада. Короче, пристроили всех, кроме десятимесячной мопсихи, она такая прикольная, несмотря ни на что – веселая, не озлобилась и не превратилась в безразличное ко всему существо. Мои волонтеры ее полюбили, ищут для Куки хорошую хозяйку.

– Для кого? – прошептала я.

– Куки, – повторил Витя, – девчонки ее так назвали. Дурацкое имя, конечно, но его легко переделать. Документов у мопсихи нет, возраст примерно по зубам определили. Вроде она выглядит здоровой, но есть проблема: она не ходит. Лапы не парализованы, из-за того, что всю жизнь сидела в маленькой клетке без движения, Куки пользоваться ногами не научилась. Слушай, возьми ее себе, а? Одним мопсом больше, какая тебе разница. Если Куки попадет к равнодушному человеку, она…

– Куда приехать? – закричала я.

– Эй, эй, погоди, – попытался остудить мой пыл Груздев, – прикатывай со своим ветеринаром, пусть посмотрит Куки, скажет, сможет ли она встать.

– Плевать, – перебила я, – буду ее на руках носить.

– Нет, – возразил Виктор, – мопсенка через час привезут в ветлечебницу Рената и Маша. Там Куки осмотрит врач, но пусть прибудет и твой доктор, вдруг у щенка большие проблемы со здоровьем, потом будешь меня ругать. И у нас правило: мы отдаем собаку только после того, как даст добро ветеринар будущего владельца. Если не хочешь брать девочку с проблемами…

 

– Уже несусь! – закричала я. – Никому-никому ее больше не предлагай, она моя.

Дело происходило шестого января, вся страна гуляла на каникулах, наш ветеринар Паша улетел к приятелям куда-то за Урал. Я позвонила ему и, рассказав про Куки, попросила:

– Дай телефон какого-нибудь коллеги. Я возьму щенка в любом случае, но без врача мне ее не отдадут. Понимаю, сейчас праздники, никто не хочет работать, но я заплачу столько, сколько человек потребует. Ну пожалуйста!

– Даша, – перебил Павел, – я в Москве, поездку внезапно отменили, говорите, куда приехать.

Через час мы с мужем вошли в клинику и услышали женский голос:

– Здрассти, Александр Иванович!

– Маша? – удивился мой супруг. – Какими судьбами?

Одна из волонтеров Виктора оказалась дочерью человека, с которым муж некогда учился в МГУ на одном курсе.

* * *

Когда нам со словами «Собака здорова» вынесли Куки, я схватила мопсиху и ахнула: на меня смотрела Феня. Люди, не имеющие животных, считают, что братья меньшие все на одно лицо. Но это не так, у каждой собаки своя внешность, мимика, характер.

– У нее белое пятно на губе, – ошалело произнес муж.

– Это ерунда, – успокоила Маша, – у мопсов встречаются подобные отметины, правда, очень редко, на здоровье они плохо не отражаются.

Мы с мужем посмотрели друг на друга.

– Точь-в-точь такой же отличительный признак имелся у Фени, – пробормотал Паша.

Собачники хорошо знают: попав в руки новых хозяев, щенок, как правило, нервничает, скулит, но Куки всю дорогу до дома мирно спала у меня на коленях.

В нашем доме, который называется Мопсхаус, живет несколько собак, и в стае свои законы. Мопсы приветливы, рычать на постороннего пса не станут, но, когда я принесла из питомника Фиру и Мусю, Муля встретила их прохладно, ложиться в свой домик щенятам не разрешила, к общей миске с водой не подпустила, игрушки взять не позволила. Мульяна оттаяла только на второй день, Капа игнорировала детей неделю. Феня дулась месяца два, а кот Сан Саныч демонстрировал пренебрежение к мелочи примерно полгода. Когда в Мопсхаус перебралась Мафи, ситуация повторилась, только Мулечки у нас уже не было и обструкцию паглю устроили Капа, Феня, Фира и Муся. Мопсихи примерно через месяц стали считать Мафуню сестрой, а вот кот не желал замечать нового члена коллектива очень долго, Сан Саныч до сих пор косо поглядывает на пагля.

Зная, что Куки ждет не самый радушный прием, я положила ее на пол в холле и сказала:

– Ребята, сделайте одолжение, проявите немного толерантности. В отличие от вас, у Куки было очень тяжелое детство, она не умеет ходить.

Мопсенок чихнул, подполз к Капе и ухватил ее за хвост. Я вздохнула, ну, сейчас наша царица Капитолина объяснит ничего не соображающей Куки, кто тут главный и что ее поведение Их Собачество не одобряет.

Капитолина улыбнулась и облизала мопсиху. Я не поверила своим глазам. Потом к щенку приблизились Фира и Муся, их вертящиеся хвосты говорили о том, что девушки невероятно рады встрече с новым жителем дома, а Мафи тут же притащила Куки гору игрушек.

– Мне это кажется, или они правда ведут себя так, словно знают Куки не один год? – растерялся Александр Иванович.

Через час Куки попыталась встать на разъезжающиеся лапки, через два начала, пошатываясь, бродить по кухне и столовой. Ближе к вечеру Мафи, ухватив щенка за шкирку, утащила его на второй этаж, а вниз собачий ребенок спустился сам. Когда стали раздавать ужин, Наташа зашмыгала носом.

– Что случилось? – спросила я.

– Посмотрите на Куки, – сказала домработница.

Я перестала раскладывать консервы по мискам, обернулась… Все псы сидели на своих местах и тихо стонали, ожидая еды. Куки устроилась у крайнего шкафчика слева, там всегда ела Феня.



– Она заняла место Фенечки, – пробормотала Наташа, – а еще раньше легла отдыхать туда, где стоял лежачок Фенюши. Не надо, наверное, так говорить, но мне кажется, что Феня к нам вернулась, только она молодая, здоровая и веселая. И собаки ее как родную встретили.

Вечером, выйдя из ванной, я собралась лечь и обнаружила, что все животные, как обычно, скопились в моей спальне. Фира, Муся, Капа, Мафи и кот Сан Саныч лежали на большом диване. В центре стаи мирно похрапывала Куки, ее нежно обнимала Капитолина, а британец положил на новую жительницу Мопсхауса свой роскошный хвост.

Я подошла к софе и тихо спросила:

– Неужели вы так мгновенно подружились?

Наша Царица подняла голову и тихо тявкнула, кот звонко запел.

Ночью я проснулась оттого, что под головой началось землетрясение, и пробормотала:

– Феня, сколько раз тебе говорить: не залезай под мою подушку.

Потом я машинально пошарила рукой, чтобы отпихнуть Дочь оленя, и тут же проснулась. Фенечки нет, другие собаки никогда не пытаются помешать мне спать, не лезут к изголовью.

Сон улетел прочь, я зажгла свет, увидела торчащую из-под своей подушки попу мопса с очень светлым хвостом, кончик которого имел рыжеватый цвет, и похолодела. У всех моих мопсих хвостики темно-бежевые, по ним идет коричневая полоска. Совсем светлый, с рыжим окончанием был только у Фени. Я приподняла подушку и увидела сладко похрапывающую Куки.

Седьмого января, в Рождество, рано утром я пошла гулять с собаками, мы привычно обошли дом, углубились в лес, Куки я несла на руках. Когда мы подошли к тому месту, где недавно похоронили Феню, я чуть не уронила мопсенка. Посреди покрытой белыми хлопьями поляны чернел голый кусок земли, а из него торчало несколько цветочков. Я бросилась домой с криком:

– Люди! У нас во дворе чудо!

Через короткое время все домочадцы собрались возле холмика, укрытого еловыми лапами.

– Солнышко, это подснежники, – улыбнулся муж, – ничего удивительного.

– В январе в мороз они расцветают только в сказке Самуила Маршака «Двенадцать месяцев», – отрезала я.

Супруг не нашелся что возразить и закашлялся.

– Некоторые цветы сходят с ума и вылезают не вовремя, – заявила Наташа.

– Ты хоть раз видела в Рождество подснежники? – налетела я на домработницу.

– Нет, – неохотно призналась та, – но моей маме ее бабушка про такое рассказывала.

– Это знак от Фени, – сказала я, – сначала она приходила ночью, сообщила, что вернется шестого января под именем Куки. Вы мне не поверили, но вот щенок, и звать его именно так, как говорила Фенечка. А теперь на ее могиле чудесным образом распустились цветы. Дайте логичное объяснение всему этому.

– Даша, – пробормотал шофер Шура, – видите кусок голой земли?

– Конечно, – удивилась я, – именно из него и растут подснежники. Вот тебе еще одно чудо, кругом белым-бело, градусник опустился ниже нуля, а перед нами грядка.

– В этом месте проходит труба горячей воды, – вздохнул Шура, – ясное дело, над ней тепло. Похолодало здорово, я вчера мощности котлу добавил, вот снежок над магистралью и растаял.

– Ну конечно, – обрадовался муж, – это все объясняет.

– Да, да, – кивнула Наташа, – идемте домой, собаки замерзнут.

Все ушли, а я осталась. Если снег растаял от проходивших в земле коммуникаций, то почему освободился лишь один небольшой участок размером с квадратный метр? Труба-то идет через всю территорию к забору, значит, сейчас я должна видеть темную длинную полоску. И за все годы, что я живу в Мопсхаусе, такая прогалина возникла впервые. И сколько всего необычного случилось за последние сутки? Сначала появилась Феня с обещанием вернуться шестого января, в сочельник, молодой и здоровой под именем Куки. Потом неожиданно впервые за пятнадцать лет знакомства позвонил Виктор. Груздев постоянно пристраивает собак в надежные руки, но мне он раньше никого не предлагал и вдруг именно шестого января вспомнил про меня. Волонтеры назвали несчастного, не умеющего ходить мопсенка Куки. Мне бы не отдали его без ветеринара, и у нашего Паши неожиданно сорвалась поездка. Девушка Маша, которая вручила нам мопсенка, оказалась дочерью однокурсника Александра Ивановича. У Куки на губе белое пятно, как у Фени, наши собаки приняли нового члена стаи мгновенно, щенок сел ужинать на месте покойной собаки, а потом решил спать под подушкой хозяйки. А сейчас, в мороз, на могиле Фенюши расцвели подснежники. Может, это все случайные совпадения, вероятно, земля стала теплой от трубы. Вот только сегодня Рождество, а вчера отмечали сочельник.