# Никто не боится дождя в Нью-Вавилоне

Анастасия Дмитриевна Салмина

Отнять у человека саму личность больше не изуверство и не что-то, выходящее из ряда вон. Однако, даже самое ужасное прошлое, исчезнув, оставляет необъемную пустоту внутри, заставляя обретать его снова. Содержит нецензурную брань.

Яркий свет…


Свет резко освещает больничную палату. Вернее, эта комната лишь притворяется медицинским учреждением, надев личину стерильной белизны, ибо здесь нет  ни одного больного – десять одинаковых коек заняты абсолютно здоровыми людьми, лежащими на спинах. Их лица бледны и ярко освещены мгновение назад загоревшимся светом:  для них это сигнал к пробуждению, беззвучной, но отработанной до рефлекса команды «подъем». Спустя мгновение после того, как пространство заполняет электрическое сияние, механически, как заведенные роботы, все десять человек поднимаются и вытягивают руки перед собой ладонями вниз. Они одеты в одинаковые белые майки с шортами, их подстриженные (у мужчин – ежиком, у женщин – в удлиненное каре) волосы одного и того же серо-русого цвета, как и их серые глаза: кажется, что их невозможно отличить друг от друга, если бы не разный пол и черты лица.  Это напоминает танцевальную постановку, которая разыгрывается каждое утро для незримого наблюдателя.


Несколько секунд тишины перетекают в несколько минут – но люди продолжают стоять с терпеливостью восточных монахов. Тишину обрывает шум открывающейся двери и мягкие шаги двух человек в зеленой медицинской форме. Один – невысокий и плотный, начитывает вслух тощему и высокому хриплым, еще не проснувшимся голосом:


– Корпус два проекта «Омега», день сто двадцать шестой, состояние наблюдаемой группы кандидатов в агенты. Записал?


Второй из зашедших что-то быстро набирает на голографическом экранчике. Первый начинает беглый осмотр первого «пациента» – ощупывает ноги, руки, все, вплоть до корней волос, сгибает и разгибает конечности, параллельно непринужденно беседуя с коллегой:


– Слышал уже, Дейви? Проект могут закрыть.


– Ого. Это как так?


– Да наверху что-то там начали спорить о правах человека. Мол, если вскроется, чем мы тут занимаемся, будет большой скандал.


– Ты сам в это веришь, Скотт? Давно вскрывали тайные правительственные проекты?


– Ну, хакерские атаки на прошлой… Так, этот в норме. Номер Одиннадцать – состояние нормальное, суставы мобильны, зрачок реагирует на свет стандартно.


Дейв быстро внес данные в таблицу и они перешли к другому стоящему неподвижной статуей человеку.


– Хакерские атаки участились. – Продолжал Скотт, повторяя процедуру осмотра – Может, интернет-хулиганы, может, ну… сам понимаешь.


– Русские?


Медработник прыснул со смеху и выпустил руку осматриваемого, после чего, несколько раз согнув и разогнув ее, продолжил:


– У нас тут уже не Холодная война, Дейв. Уже лет сто как.


– Ну ладно, ладно, исландцы с китайских серверов.


– Да не важно.


– Ну, допустим, проект свернут. А этих куда?


– Этих… Ну, будут как-то жить. Номер Двенадцать – состояние нормальное, суставы мобильны, зрачок реагирует на свет стандартно.


Скотт и Дейв перешли к следующему. После короткого молчания Дейв поднял голову от экранчика и снова начал говорить:


– Нет, ну хорошо, их выпустят. Куда дальше? У них же белое полотно вместо памяти.


– А социализация сильно зависит от памяти? По-моему, их достаточно подготовили к общению с людьми.


– Ага. Хотел бы я знать столько языков и психологических уловок. Но все же, выпускать в мир подготовленных агентов и заставлять печь пирожки и подметать улицы – по-моему… Ну, я не знаю.


– Дейв, не мешай.


– Все, все, Скотт, не буду.


Осмотр продвигался вяло, и спустя еще нескольких «пациентов», медработники снова разговорились.


– Номер пятнадцать, состояние нормальное, сустав правого колена издает слабый щелчок, зрачок реагирует на свет стандартно. Записал?


– Записал. Скотт, ну вот ты как думаешь, если за всем стоит вопрос прав человека, то уничтожать кандидатов не должны?


– Какая мерзость, Дейв! Конечно, их не будут уничтожать.


– Ну мало ли.


– Нас ругают за бесчеловечные методы, мол, человек без памяти, без биометрических данных, стерилизованный, прости Господи – результат изуверства.


– Но…


– Номер шестнадцать, состояние нормальное, суставы мобильны, зрачок реагирует на свет стандартно.


– Но раньше никаких проблем не было.


– Не было прецедента. Никто раньше не пытался создавать идеальных агентов.


– Ах, вот оно что… Жаль, мне здесь нравилось.


– Не говори, Дейв. Я набрал кредитов уже…


Скотт вздохнул и посветил диодным фонариком в глаза кандидату номер семнадцать.


Яркий свет…


Яркий свет ослепительной вспышкой залил все вокруг, заполнив собой все пространство и вытеснив все образы своей бесконечной мощью. Диалог медработников растворился в сознании женщины-кандидата, отдаваясь непонятным эхом вокруг. Мир переменился, сделав резкий кувырок из сновидения в реальность, оставив ощущение тягучей тоски и странное ностальгическое послевкусие. Номер Семнадцать закрыла и открыла глаза. Никакой палаты, никакого света, только тускло освещенная комнатка с проецирующимися на облезлую стену большими зелеными цифрами часов. Ровно девять утра.


На протяжении последних трех лет Номер Семнадцать просыпалась ровно в девять утра. Но раздражало ее не это – каждое утро перед пробуждением, она, влекомая непонятным порывом, вставала и вытягивала руки вперед ладонями вниз. Это утро было не исключением. Женщина сжала зубы, и слегка ударила ладонью левой руки по запястью правой, будто это руки были виноваты в повторении странного ежеутреннего ритуала. В коридоре на полную громкость работало чье-то радио, в котором ведущий своим фальшиво оптимистичным тоном тараторил: "Во всей округе передают проливные дожди, но в прекрасном Нью-Вавилоне никто не боится дождя!"


Номер Семнадцать шумно опустилась на кровать. Она так часто прокручивала в голове последний диалог двух медработников проекта «Омега», что он начал ей сниться. Опустив голову, женщина нервно потерла спину между лопаток, нащупывая слегка отличающуюся на ощупь поверхность. Незримая метка с кодировкой и номером, которая должна была служить ее идентификатором, единственным именем и всем, чем она являлась. Номер Семнадцать вздохнула и задала вопрос куда-то в пустоту комнаты:


– Что же я сделала не так?


Последние три года этот вопрос мучил ее практически без передышки. Она подняла левую руку с электронным браслетом, который занимал часть руки  от запястья и почти до локтя, и, нащупав рычажок на его внутренней стороне, отстегнула его. Единственный гаджет, который сейчас был практически у каждого, и с которым Номер Семнадцать  не расставалась, остался лежать на коленях, обнажив незагорелую руку. Женщина отклеила тонкую пленку внутри и достала несколько раз сложенный лист бумаги – единственный документ, который остался с ней после роспуска проекта «Омега». Она развернула листок, в который въелись линии сгиба.


«…Этот документ свидетельствует, что ЛИЦО_1 дает полное согласие на участие в качестве кандидата в вышеуказанном проекте, который предусматривает:


– Удаление биометрических данных (лазерное удаление папиллярных рисунков ладоней и стоп, полная замена зубов, лазерная коррекция сетчатки глаз, пластические операции, удаления внутренних органов и так далее).

– Манипуляции с мозгом кандидата, коррекция памяти.

– Переобучение и переполучение всех навыков, начиная от базовых…»


Номер Семнадцать бросила читать, ведь могла наизусть назвать каждое слово. Она столько раз перечитывала и вчитывалась  в документ, будто сейчас в ней откроется дар ясновидения и она увидит сквозь сухие строки себя – таковой, которой была до всего, что имело название «Проект «Омега». Естественно, согласиться на такое было полным безумием и женщина недоумевала, что же она должна была такого ужасного и непоправимого  сделать в своей жизни, чтобы согласиться участвовать в проекте, в результате которого от ее личности ничего не осталось. Вернее, остались две вещи – крайне неразборчивая подпись, в которой были инициалы «O (Q? G?). J (I?).» и любовь к леденцам на палочке. От всего многообразия и блеска индивидуальности, присущих натуре живого человека.


Номер Семнадцать аккуратно сложила листок бумаги и поместила его обратно на тыльную сторону электронного браслета, плотно заклеив непрозрачной пленкой. После приступа утренней меланхолии она воодушевила себя мыслью о том, что, возможно, ее измененное пластической хирургией лицо хоть и было сделано максимально незаметным, было хотя бы средне-симпатичным, а частые тренировки дали ей неплохую фигуру, что, в общем, не так плохо для женщины. Да и сейчас ее жизнь складывалась не худшим образом: она нашла отличную работу для своих способностей – и все благодаря Организации. Однако все это оставалось лишь фасадом, смутными очертаниями движений на бледном фоне, сухими строками программного алгоритма, которые она выполняла, чтобы в конце концов заполнить давящую пустоту.


Номер Семнадцать защелкнула браслет на руке, и, перевернув, обнаружила мигающий индикатор. Открыв голографический интерфейс, женщина улыбнулась – это было новое сообщение на  электронную почту со сплошным набором на первый взгляд бессвязных букв и цифр, из которых непосвященный понял бы разве что "16:00". Новый заказ. Как раз вовремя.


Когда для нее закрылись двери военного шпионажа, открылись двери промышленного. Оказалось, корпорации, которые были истинными хозяевами жизни, были куда более щедрыми и надежными, чем парни из правительства. И даже вели войны, причем местами довольно кровопролитные. Когда хотя бы мельком, хотя бы сквозь замочную скважину заглядываешь на внутреннюю кухню истинной борьбы между воротилами бизнеса – уже не смотришь на мир как прежде. А наемники видели гораздо более, хотя их безликие координаторы, которых они называли просто "Организация", всячески старались сохранить конфиденциальность – настолько, что ты никогда не знал, от кого получил заказ – но все равно узнавать доводилось более, чем стоило бы. Номер Семнадцать выполнила уже достаточное количество заданий – и достаточное количество отклонила, находя слишком аморальными – чтобы заглянуть не в замочную скважину, а в зияющую дыру в стене, которая ограждала простых граждан от истинной сущности их мира. Пустым фасадом стояли политики, СМИ, всевозможные организации и медийные лица: все было одной из сотен масок искавших выгоды. Последнее время имел место очередной всплеск моды на конспирологические теории, особенно о масонах и тайном правительстве инопланетян, хотя истинное тайное правительство не пряталось в кулуарах, а нагло улыбалось с билбордов в счастливые лица обществу потребления.


Номер Семнадцать еще не знала условий заказа – расшифровать текст было невозможно без одноразового ключа. Да, некоторые допотопные способы шифрования были надежнее новых цифровых, что было чертовски ироничным. Ключ обычно передавали по номерной радиостанции в тот же день, что и пришедшее письмо, а в нем было только время трансляции на нужной частоте. Конечно, можно было найти в интернете трансляцию с удаленного радиоприемника, но Номер Семнадцать обычно для прослушивания трансляции любила покидать город. Женщина размялась и решила не медлить – каждый раз расшифровка текста была забавным занятием. Забавным потому, что она любила посещать то место, где жила после того, как «Омега» была закрыта, а всех кандидатов выбросили просто на улицу – да, неслыханная, вопиющая безответственность со стороны казалось бы, гиперответственных силовых структур. Номер Семнадцать часто удивлялась этому, ведь единственное, о чем позаботилось их бывшее начальство – чтобы ни один «омеговец» не имел контакта с другим во избежание появления группировки.


Перед выходом из дома женщина надела цифровой нанокостюм, покрывающий все тело. Он был очень дорогим и специфическим, кроме всего прочего, позволял передвигаться по вертикальным поверхностям, его голографическое покрытие могло окраситься в любой цвет, а в режиме «невидимки» и вовсе мимикрировать под окружающую среду. Тот же материал покрывал ее рюкзак. Номер Семнадцать всегда костюм на случай опасности под обычной одеждой, обнажая только голову, так что он стал почти таким же ее атрибутом, как и электронный браслет. Костюм был куплен ею у одной из корпораций, специализирующейся на наноэлектронике. Пришлось потратить почти весь гонорар.


Накинув сверху толстовку и надев рюкзак, Номер Семнадцать подошла было к двери, но, едва взявшись за ручку, передумала. Замерев, как статуя, женщина прислушалась к звукам за дверью. Едва различимые крики доносились справа, приглушенные то ли закрытой дверью, то ли лестничным пролетом. Она жила на нижних ярусах города, славившихся своим маргинальным населением, и сейчас где-то неподалеку назревала потасовка. Развернувшись, она открыла окно и ловким прыжком перемахнув через пустое пространство, оказалась на бетонном парапете, коих было множество вокруг, и спустя еще несколько парапетов, козырьков и балок, спустилась на улицу, неспешно, как ни в чем не бывало, шагая по улице-тоннелю в железобетонном теле города. Полицейский дрон повернулся было в ее сторону, но преследовать не стал: тут что не день, так развлекается паркуром кто-то из уличной шпаны.


Проект города-пирамиды носил рабочее название "Вавилонская Башня", но он прижился, и городу в свое время дали название Нью-Вавилон. Этот город, будто насмехаясь над жителями, олицетворял его систему. Это был шедевр архитектурной и конструкторской мысли, призванный побороть перенаселение мегаполисов – монументальная ступенчатая пирамида, полностью обеспечивавшая инфраструктуру, бесперебойное комфортное существование и места работы и жизни миллионов людей. Почему же это великолепие походило на насмешку? Да потому, что в саму задумку города была заложена классовая дифференциация – огромные, густонаселенные нижние ярусы были максимально компактными и функциональными: ульи рабочего народа, с четким разделением на сектора, в каждом из которых была своя инфраструктура – школы, детские сады, больницы, торговые центры. Дома врастали прямо в потолочные перекрытия, будто в серые бетонные небеса, прижимающие людей к земле. И чем ближе к центру яруса, тем меньше солнечного света могло проникнуть к людям, которым непосчастливилось там жить. Но, с каждым ярусом наверх, пространства и света становилось больше, а унылые улочки-тоннели превращались  в блестящие стеклянно-зеркальные пассажирские конвейеры, а серых, вечно торопливых человечков сменяли вальяжно плывущие по улицам, с иголочки одетые люди. Офисы корпораций находились на верхушке пирамиды, малонаселенной, почти всегда залитой солнцем, ибо часто облака так высоко уже не формировались. Они соседствовали с правительством, которое будто бы чувствовало себя неуютно среди ослепительного блеска центральных офисов воротил со своим сдержанным экстерьером. Снаружи было несложно понять, на какой из ступеней пирамиды начинались ярусы хозяев жизни: они блестели и сияли, словно окутанный облаками Олимп, на котором восседают небожители под самым носом у Господа Бога.


Улицы пирамидального города сильно отличались по мере приближения ко внешней стороне пирамиды. Двигаясь из ее центра – не важно, пешком или на транспорте в виде сети подвесных эскалаторов или электричек, в дневное время можно было проследить каждую стадию наступления «рассвета», от слабо сереющих стен до прямых лучей солнца, то и дело бросающих на поверхность бетонной утробы яркие полосы. Номер Семнадцать сменила несколько туннелей, и вышла к той части пирамиды, что освещалась дневным светом. Она прищурилась от непривычной яркости, и, порывшись в карманах, среди липких бумажек нащупала нетронутую конфету на палочке, развернула и положила на язык. Номер Семнадцать обожала эти леденцы. Они успокаивали и придавали ей непринужденный вид среднестатистической жительницы нижнего яруса. За всю дорогу от своей ячейки к краю пирамиды женщина сосчитала 12 полицейских дронов, успела стать свидетельницей очереди на туннельный поезд, и зашла в пахнущую на целый квартал кондитерскую, накупив конфет и печенья. Однако, эта дорога была самым простым отрезком ее пути к старому месту жительства. Здесь был выход вентиляционной шахты, которыми был пронизан пирамидальный город; он был закрыт огромной тяжелой решеткой, однако, рабочие не запирали техническую «калитку» ведь никому не пришло бы в голову туда залезть. Шахта была наклонена и вела к подножию пирамиды. Номер Семнадцать сделала несколько кругов неподалеку, считая в голове секунды, на протяжении которых решетчатый вход попадает в слепую зону полицейского дрона. От напряжения и подсчетов женщина не заметила, как конфета закончилась, а палочка упала под ноги. Но вот, на подлете очередного дрона, она прогулочным шагом подошла к решетке, и в считанные секунды, за которые его камеры разворачивались, открыла техническую калитку и нырнула в нее.


Круто наклоненный ствол шахты сулил верную смерть каждому, кто бы в нее  провалился. Даже сгруппировавшись, по нему нельзя было бы скатиться без травм, а проехаться, как по снежному склону было равно остаться без пятой точки, и опционально, части спины. Однако, Номер Семнадцать в первую же секунду зацепилась за стенку шахты с помощью присосок на пальцах высокотехнологичного костюма и передвигалась вниз, словно насекомое, прижавшись к стене на полусогнутых конечностях. Немного спустившись вниз, женщина остановилась и слегка повисела в трубе, закрыв глаза и слушая шум потоков воздуха, чтобы глаза привыкли к темноте, после чего продолжила спуск.


Масштабы пирамиды всегда играли на руку любителям попутешествовать нестандартным образом. Ее размеры предполагали широкие туннели и технические отсеки, занимающие целые кварталы. И даже заглушка для вентиляции здесь имела достаточно крупные отверстия, чтобы не слишком тучный человек мог в них протиснуться. Остановившись перед самой заглушкой, не желая попасть под прицел камер наблюдения снаружи пирамидального города, женщина сняла толстовку, намотав ее на перемычку между отверстиями и крепко завязав узлом, активировала нанокостюм на голове и лице, оказавшись, таким образом, полностью покрытой им, и включила мимикрирующий режим. Номер Семнадцать выбралась из вентиляционной шахты, и спустилась к подножию пирамиды по ее отвесному краю.


Несмотря на спокойствие и четко просчитанную привычность этой рутинной акробатики, женщина замерла, на мгновение поддавшись приступу головокружения. Перед ней был заасфальтированный участок земли, обрамляющий пирамидальный город, а за ним – небольшая роща и бескрайнее поле. Казалось, что пейзаж был настолько незатейливо простым, что в былые времена даже не зацепил бы взора проезжающего. Но у Номер Семнадцать чуть не подкосились ноги. Огромное пространство, отсутствие искусственных стен и потолков, яркий свет… слепящего солнца – все это вызывало ощущение щемящего благоговения. Женщина чувствовала себя крохотной частицей пыли, которую вот-вот подхватят потоки воздуха и, подняв, уронят где-нибудь за множество километров. Она сделала шаг. Ее охватило желанием на что-то опереться, за что-то схватиться, и она на миг оцепенела. Еще шаг. И еще один. Каждый из них становился все легче, а страх перед открытым пространством отступал.  Номер Семнадцать вдруг побежала вперед, ослепленная отсутствием стен и препятствий и пришла в себя лишь глубоко в роще, где сделала передышку, наслаждаясь каждой секундой вне города-пирамиды, который колоссальной всепожирающей тушей возвышался над ней, всей своей сущностью показывая, как же ничтожны существа, покинувшие его темную утробу.


Номер Семнадцать отключила мимикрирующий режим, и, найдя тропинку, неспешно отправилась в свой старый дом.  Тенистость рощи с проглядывающим сквозь ветви солнцем вызвала у женщины внезапные спазмы в животе от нахлынувших воспоминаний.


Воспоминания в общей своей массе были погребены под слоем ежедневных дел, однако, всегда возвращались здесь. Про то утро  – то утро, когда в девять утра свет не зажегся. Все «подопытные» из проекта «Омега» по привычке, даже в кромешной темноте, поднялись и вытянули руки вперед. Однако, свет не включался и единственное, что нарушало синхронный, словно у заводных кукол, шум дыхания – это быстрые шаги в коридоре и шум разговоров. В каком-то из них рядом с дверью было ясно и четко произнесено «утилизация опытных образцов».


Номер Семнадцать остановилась, опершись о дерево. Ее дыхание перехватило так же, как тогда, когда все «нумерованные» вдохнули и замерли одновременно в темной комнате. Утилизация! Она , будучи живым, настоящим человеком, стала инструментом, расходным материалом, даже смерть которого не была трагедией – она была утилизацией. И сейчас… сейчас у нее не было иного пути, как найти свое начало, ту, живую и настоящую себя. Иначе, даже ее смерть не будет смертью, достойной именоваться трагедией хоть для кого-то.


Выдохнув, Номер Семнадцать пошла вперед. Поселение было уже впереди. Это была часть выселенной перед постройкой пирамидального города деревни, куда со временем стеклись не нашедшие себе места в раю потребления отщепенцы. Такой была и она. Проект «Омега» оказался рассекречен, и «утилизация опытных образцов» стала бы большим скандалом. Поэтому гуманистическое общество сделало самое лучшее, что можно было сделать с лишенными личности – оно закрыло на них глаза.


Нижние ярусы Нью-Вавилона не предусматривали трущоб и самовольных поселений для оказавшихся на обочине жизни. Это был все еще высокотехнологичный, комфортный город, да, рабочий муравейник, однако каждая рабочая особь должна была заработать себе право находиться не то что бы под Солнцем, а хотя бы в тени любимчиков жизни, жителей Вавилонской Башни. Тех же, кому не повезло, пирамида выплевывала сюда, словно жвачку, утратившую вкус и форму. Нью-Вавилон высасывал из людей все до капли, но даже отчужденные и брошенные, они не стремились бежать, предпочитая жить неподалеку, питаясь отбросами в лучах величия пирамиды. Номер Семнадцать медленно шла по узким улочкам между домиками, кустами, колышущимся на натянутых веревках бельем. Райский уголок, на самом деле. Да, на ярусах с середины Нью-Вавилона  были парки и скверы с голографической или синтетической растительностью, однако в поселении все было настоящим. Настоящим. И даже люди – они были настоящими. Не помнившей своего прошлого женщине они стали второй семьей, и даже частично восполнили пустоту, оставшуюся после роспуска «Омеги». Прежде всего, ей нужно было поздороваться с местным «главой» – старым Венделлом. Когда ей было некуда идти, он принял ее в поселении, как родную, и он же уговорил не стоять на месте, а идти к своей цели и к лучшей жизни, когда Организация прислала ей приглашение работать. Он будто всегда был на шаг впереди нее, подсказывая, что делать и куда идти, ведь любые ее навыки меркли перед простым человеческим опытом и мудростью.


Она завернула во двор, и сразу же сторожевой пес старика возвестил о присутствии Номер Семнадцать во дворе громким лаем.


– Фрэнки, ты чего? Это же я. – Женщина мягко улыбнулась и подошла к собаке на безопасное расстояние. Пес не отреагировал, продолжая лаять.


– Фрэнки, а ну заткнись! Не узнал Нэнси, да? – послышалось сзади.


Номер Семнадцать повернулась с искренней улыбкой, узнав голос Ларри, сына старого Венделла, добродушного здоровяка с густой черной бородой. Он в свое время научил женщину простым занятиям фермера, которым она даже думала посвятить жизнь.


«Нэнси». Они называли ее так. Старик тогда сказал «У тебя не имя, а порядковый номер, никто не будет так тебя называть». Номер Семнадцать не любила это имя – потому, что оно чужое, будто рубашка снятая с кого-то другого и наспех натянутая задом наперед. Ведь у нее было свое, свое, настоящее Имя. Имя, которого она не помнила. Потому даже в диалогах с самой собой называла себя "Номер Семнадцать".


Женщина по-приятельски обнялась с Ларри, и они пошли в дом. Внутри пахло деревом, было светло и чисто, а вязаные салфеточки, разрисованные детьми стены и потрескивание старого радиоприемника создавали какой-то особый уют. Она села на стул и на мгновение позволила себе погрузиться в легкую ностальгию, прежде чем заговорить с Ларри.


– Ты свои номерки слушать?


– Да… и не только! – Номер Семнадцать сняла рюкзак и достала пакет со сладостями. – Я тут принесла конфет и печенья… попробуй ананасовые леденцы, они у них лучшие.


– Не стоило, Нэнси. Тащить лишний вес, особенно когда вместо ворот пользуешься вентиляцией! – Ларри посмеялся, как всегда непринужденно и искренне.


– А как же аренда радиоприемника? Это же самая крутая в мире ржавая коробка!


Они посмеялись, после чего женщина продолжила:


– Кстати, а где отец? Я бы хотела повидаться со стариком.


– Ах, ты не знаешь… – Ларри внезапно помрачнел и вздохнул. – Отца больше нет с нами.


Номер Семнадцать ошарашено встрепенулась. Венделл, ну как так? Если она ощущала некую утрату человеческой натуры, то старик был просто сгустком яркого света. После разговоров с ним женщина всегда ощущала себя чертовски живой. И его смерть была настоящей трагедией.


– Ой, я… Соболезную. Но я рада, что он провел последние дни с родными.


– Да, конечно… Давай не будем об этом, я не хочу вспоминать.


– Хорошо, тогда я послушаю трансляцию и продолжим.


Ларри кивнул и вышел во двор. Числа и буквы, передаваемые номерной радиостанцией, все равно ничего бы ему не сказали, однако, он всегда выходил из домика ради приличия. Две минуты Номер Семнадцать просто сидела в тишине, с грустью вспоминая старика. Потом она повернула ручку радиоприемника в поисках нужной частоты. «Вы слышали, какие передают грозы? Настоящая буря! Одно радует – никто не боится дождя в Нью-Вавилоне!» – зазвучало в старых скрипящих динамиках, когда она наткнулась на случайную радиостанцию. Номер Семнадцать почти с раздражением сменила частоту на искомую и прислушалась. До 2010-х номерные радиостанции были окутаны неким флером шпионской романтики, голоса живых дикторов, иногда короткие музыкальные композиции, возвещающие о начале трансляции. Сейчас же слышались только синтезированные голоса, медленно произносящие шифр. Дослушав свою кодировку, женщина вернула частоту на местное радио и позвала Ларри возвращаться. Тот нес с собой горсть черешни.


– Вот, решил тебя угостить. А то снова ничего, кроме этой гадкой синтетической еды, и не видишь.


– Ну почему же гадкой? С тех пор, как научились синтезировать любые питательные вещества в любой форме, авось, и голоду в мире конец, и донорские органы не будет так сложно достать.


– Все это дьявольщина! – С ноткой иронии сказал Ларри. – Вот когда научатся делать грудастых женщин, тогда сразу уверую в прогресс!


Номер Семнадцать умилилась святой простоте этого мужчины и решила спросить:


– А как остальные живут? Все хорошо?


– Все хорошо, свадьба была на прошлой неделе…


Ларри продолжил рассказывать о последних событиях в поселении, однако неожиданно его голос стал тихим, будто в сознании женщины кто-то приглушил звуковую дорожку. Ее слух уловил едва слышимое жужжание, которое едва различалось на фоне шума колышущихся на сквозняке занавесок. Микродрон? Ее восприятие было заточено под различение этого звука почти рефлекторно. Микродроны могли подслушивать, вести съемку, носить грузы, и делать еще кучу вещей в зависимости от модели. У Номер Семнадцать все замерло внутри. Это могло означать что угодно  – что ее засекли на выходе из Нью-Вавилона, потому как незачем вести слежку за поселением, которое все годы было никому не нужным. Сейчас это грозило еще и провалом всей затеи – большая часть ее конспирации держалась на поселении и доверии этих людей, с которыми Номер Семнадцать жила два года, разделяя пищу и кров.


– Вот такие дела. А ты как? Как работа?


Номер Семнадцать, все это время сидевшая в той же расслабленной позе с мягкой улыбкой, выпрямилась, потянулась и ответила максимально спокойным голосом:


– Да, работаю потихоньку. Устала уже от этого муравейника. Вечно что-то жужжит над ухом, летает, особенно полицейские дроны раздражают, в туалет не сходишь без свидетелей. У вас этого нет хоть?


– У нас жужжат только мухи! – Ларри начал  смеяться.


Номер Семнадцать начала смеяться с ним, судорожно решая, что делать.


– Останешься на ужин? Многие за тобой соскучились.


– Нет, Ларри, ты знаешь… срочная работа.


– Да ладно, Нэнси, ну хоть на часик!


– Я и так с тобой заболталась. Передавай привет остальным.


– Ну ладно… – Огорченно вздохнул Ларри и подошел, чтобы обнять женщину, после чего неожиданно прошептал на ухо: – Остерегайся дождя, Нэнси.


Номер Семнадцать попрощалась и поспешно покинула его дом. Женщина старалась идти максимально спокойно, однако жужжания не было слышно, и в поле зрения она ничего странного не замечала. Однако, возможность появления микродрона не выходила у нее из головы. Она свернула в рощицу привычным шагом, постепенно ускоряясь, на ходу активировав нанокостюм на голове и включив режим невидимки. Женщина так прошла еще некоторое время, однако в какой-то момент остановилась, прижавшись к дереву. Она прислушалась к шуму деревьев, замерев на месте, пока ее слух не вычленил из общего, хаотичного шума листвы иной, механический, шум. Жужжание микродрона. "Ах, ты все-таки пришел за мной." – промелькнуло в голове у  женщины.  Через пару минут и сам виновник шума показался из-за дерева. Модель  DF-13 "Аргус", названная так из-за сходства с мифическим чудищем с сотней глаз – глазки-камеры опоясывали микродрон, делая съемку со всех сторон. Это был идеальный цифровой шпион с чувствительными микрофонами и камерами высокого разрешения. Номер Семнадцать спокойно ждала, когда микродрон приблизится. Он медленно двигался, видимо, оператор упустил Номер Семнадцать и последовательно ее пытался отыскать. Как только микродрон подлетел обследовать дерево, под которое мимикрировала женщина, одним молниеносным движением она схватила его, и, пока его оператор ничего не понял, прижала к дереву и раскрошила ногой. Несколько ударов – и микродрон напоминал раздавленное насекомое. Однако, было поздно. Кто-то знал, чем она занимается и где бывает. Но как? И зачем? Женщина быстро направилась к пирамиде, продолжая обдумывать инцидент. Кто за ней следил? Полиция? Нет, полиции известны все данные о нумерованых, кроме того, корпорации вложили достаточно, чтобы не давать расследовать дела наемников. Конкуренты заказчика? Нет, дрон следил за ней, если бы им нужен был дешифровочный ключ, его уже усшышали по радио…


Охваченная мыслями, Номер Семнадцать почти автоматически проделала путь обратно до Нью-Вавилона. Небо тем временем посерело и несколько капель начинающегося дождя успели попасть на женщину, пока она не забралась обратно в вентиляционную шахту. Номер Семнадцать успела взглянуть в последний раз на тяжелое серое небо сквозь решетку, прежде чем пейзаж не закрыла пелена проливного дождя. Женщина надела оставленную здесь толстовку, и, перед тем, как вернуться назад, с грустью замерла, осознавая, что была в поселении в последний раз.


***


Номер Семнадцать вышла из своей жилой ячейки в черных очках, модном ярко-желтом глянцевом плаще и того же цвета парике-афро поверх нанокостюма, который по умолчанию был черным. Полная соседка проводила ее неодобрительным взглядом. Номер Семнадцать здесь считали клубной гулякой и наркоманкой, что было наилучшим имиджем для – как ни странно – наименьшего привлечения внимания. На нижних ярусах города в мелких жилых ячейках она была словно частью общего пейзажа, сливаясь со стенами, словно часть некоего коллективного сознания.


Часы на электронном браслете показывали 20:47, и женщина направилась в модный клуб «Night Paradise», ведь для финальной части дешифровки ей не хватало последнего. Дело в том, что в каждом электронном браслете стоял чип-идентификатор, по которому можно отследить все действия, совершенные в сети, от чего не спасали даже анонимные сети. А купить такой без регистрации в открытом доступе было невозможно.


Перед входом в клуб Номер Семнадцать пошарилась в карманах и с огорчением обнаружила, что забыла леденец дома. Раздосадовано фыркнув, женщина проплыла за какой-то шумной компанией мимо мордоворота-охранника и слилась с разноцветной толпой. Она присела у барной стойки, некоторое время пронаблюдав за наслаждающимися жизнью людьми в ярком интерьере, среди роящихся и блестящих голографических бликов. Грохотал модный трек какого-то португальца и компания уже подвыпивших барышень справа от Номер Семнадцать коряво ему подпевала: "Эй, детка, я буду с тобой всю ночь, только потом убирайся вон, я сам оплачу такси, ведь я не твой сладкий мальчик оу-оу". Номер Семнадцать снова сжала зубы. Ей больше всего хотелось сейчас не знать 26 языков, в числе которого и португальский, и без задней мысли подпевать вместе с ними. Но она здесь по работе, так что…


Навернув пару кругов по клубу, Номер Семнадцать проскользнула в туалет. Фиолетовый неон поблескивал в отражении  местами треснутой плитки. Клубные туалеты напоминали ей изнанку жизни, где за смехом и весельем – грязь, вонь и переполненные туалетной бумагой мусорные корзины. Женщина заглянула в последнюю кабинку и обнаружила там что-то перебирающего на голографическом интерфейсе браслета знакомого парня в кожаной куртке. Тот мгновенно свернул интерфейс и поднял улыбающееся лицо в черных очках.


– Что, детка, пришла за порцией веселья?


– Джон, это я. Мне нужен паленый чип.


Лицо парня сразу утратило очаровательность и приняло раздраженный вид. Он бросил на Номер Семнадцать презрительно-ироничный взгляд поверх очков.


– Блин, это ты. В этом парике ты похожа на гребаную проститутку.


– Пошел нахер, Джон. Чипы есть?


Джон полез в карман и достал пару зип-пакетиков  с какими-то порошками и таблетками, поворошил их в руках, и оставил один.


– Есть, во. Сто пятьдесят.


– Да ну, с каких пор не сто?!


– Дефицит, блин. Копы бушуют. Брать будешь или нет?


Номер Семнадцать раздосадовано перевела деньги Джону и забрала пакетик. Проведя в клубе еще полчаса, чтобы не вызывать подозрений, женщина вышла на улицу и направилась в безлюдный переулок. Осталось только…


– Мадам, куда направляетесь? Нам бы поболтать.


Номер Семнадцать остановилась, выругавшись про себя. Нижние ярусы вечером. Отлично. На мгновение напрягшись, женщина повернулась на голос нарочито неуклюже, будто ноги перестали ее держать. Однако, радоваться было рано. Ее окружали.


– П-парни, красааавчики… – Голосом только что принявшей дозу заговорила Номер Семнадцать. – Ну какие деньги, деньги я оставила у прекрасного продавца счастья!


Взгляд женщины судорожно шарил по сторонам под черными очками. Путь по улице-туннелю в обе стороны был отрезан. Но, в стене в нескольких метрах над поверхностью, был выход какого-то технического туннеля. Однако, до него надо было добраться.


Один из парней подошел ближе и заговорил хриплым голосом:


– Ничего, сейчас переведешь нам немного, и оставишь браслет в подарок. Хорошая цена за неизбитое милое личико?


Лезть в драку было бы глупо. Оставалось…


– Понимаешь меня, обдолбыш? – продолжал хриплый.


Номер Семнадцать качнулась, изобразив приступ тошноты.


– Фу, эта мразь сейчас нас заблюет! – дернулся высокий парень справа. Женщина быстро отреагировала, дернувшись в его сторону с соответствующим звуком сдерживаемой рвоты и зажала рот рукой. Как и рассчитывалось, парень рефлекторно отскочил в сторону и Номер Семнадцать побежала к стене. Пользуясь замешательством в последний момент, она оттолкнулась ногами от поверхности, прыгнула на стену и быстро, как насекомое, забралась вверх. Нырнув в туннель, женщина неожиданно услышала выстрелы. Они вооружены?


Номер Семнадцать быстро пошла внутрь, судорожно соображая. Местные банды никогда не вооружались огнестрелом – в условиях закрытого пространства хватало бит и кулаков. Погони чудом не последовало. Пройдя еще немного по техническому туннелю, она внезапно остановилась. Ее внимание привлек раскуроченный полицейский дрон – их часто сбивали местные и заталкивали в технические туннели. Именно потому «улицы» нижних ярусов так небезопасны. Номер Семнадцать сняла плащ и парик, которые спрятала в рюкзак. Ей надо было найти укромное место, сменить чип и дешифровать письмо. Однако она почему-то зависла над сбитым дроном.  Его потухшие индикаторы смотрели на нее черными дырами ослепших глаз, а на обшивке был серийный номер, начинающийся с "17". Женщина на мгновение замерла, после чего пнула железяку ногой, выдохнула и целеустремленно направилась вглубь технических помещений пирамидального города. Выйдя недалеко от какой-то решетки неподалеку от жилых ячеек, она устроилась на одной из труб, вытащила свой чип из браслета и вставила тот, который позволит ей сменить личность в сети. Распаролив браслет, она быстро зашла в анонимную сеть и ввела ключ дешифровки в окно рядом с зашифрованным текстом в криптографической программе. Результат быстро высветился в окношке:


«Ув. ***!


Вас мне посоветовали как хорошего специалиста по тихой работе и проникновению на частную собственность.


Нужна помощь в очень ответственном деле.


Подробности – 12.06 в 00:00 на выходе из бара "O'Callahan" 3 ярус, четвертый туннельный пролет.


Я отзываюсь на «Ренди».


До скорой встречи!»


Номер Семнадцать ощутила двоякое впечатление от письма. Она потратила целый день, чтобы расшифровать его, и все равно нужно еще куда-то идти и с кем-то говорить. Однако, это деньги. И каждая работа приближает ее к цели – однажды она заработает достаточно, чтобы самой ответить на свой вопрос, вопрос существования ее как живого человека. Деньги здесь решали все, абсолютно все и предоставляли любую возможность. Прошерстить базы данных. Купить доступ к засекреченным архивам. Найти, кто выкупил базы проекта «Омега». Именно поэтому она все эти годы живет в скромной ячейке на нижнем ярусе, хотя могла бы позволить себе хорошую квартиру с видом на внешний край Нью-Вавилона. Комфорт – это лишь малая жертва на алтаре поиска себя настоящей, истинного священного Грааля всего ее существования.


Номер Семнадцать нервно зашагала по туннелю. Благо, в такое время здесь почти не бывает рабочих и муниципальных служащих. Заскочить домой переодеться – как-никак, третий ярус не первый, там люди гораздо приличнее одеваются – и на встречу с этим… Ренди?


***


Полупрозрачная дверь туннельной электрички почти бесшумно открылась. Номер Семнадцать собрала короткие волосы на затылке и застегнула длинную модную толстовку с фиолетовыми полосками на молнию. Третий ярус был почти серединой пирамиды, туннели были гораздо шире улочек нижнего яруса, постоянно сходясь в круглых пустотах, окруженных неоновыми вывесками магазинов и заведений, ажурно сплетаясь и расходясь на плане яруса. Голографические вывески не позволяли заблудиться, а в центрах пустот-залов располагались уютные скверы с лавочками. Деревья тоже были голограммами, но все еще вселяли иллюзию спокойствия и уюта. Номер Семнадцать уже и подзабыла, почему все так стремились к жизни в Нью-Вавилоне, вспоминая мрачные, тесные и криминогенные проходы нижнего яруса.


Вывеска бара «O'Callahan» зеленым неоном отсвечивала в одной из скверов-пустот. Внутри звучала живая музыка местной рок-банды, на улице курящие под «дымной вытяжкой» исповедовались друг другу в своих этиловых прегрешениях. Номер Семнадцать взглянула на часы на браслете – оставалась минута до полуночи. Она осмотрела курящих – нет, они все слишком пьяны для представителя заказчика. По очереди из бара вышли прилично одетая девушка, какой-то модный парень в красном пиджаке с огненно-рыжими волосами и толстяк в черной куртке. Номер Семнадцать бегло взглянула на браслет. Ровно полночь. Больше всего на представителя заказчика были похожи девушка и толстяк, они остановились у входа, пока парень побежал прощаться с кем-то из курильщиков, ведя себя так громко, что уже через 10 секунд мог заглушить собой кого угодно. Ренди, в общем, мужское имя, и, наверное, это полный мужчина. Тот заметил смотрящую на него Номер Семнадцать и кивнул в ответ. Значит, он, и…


– Эй, красотка, чего прохлаждаемся!


Номер Семнадцать побледнела. Рыжий парень решительно направился к ней, толстяк же сконфузился и отвернулся. Она улыбнулась и ответила:


– У меня встреча здесь, прошу прощения.


– А, я так и понял. Меня зовут Ренди.


Женщина не подала виду, однако изумилась. Рыжие волосы, бритые виски, зеленые глаза и этот претенциозный красный плащ – серьезно? Однако, не успев даже сообразить, что ответить, Номер Семнадцать оказалась в крепких объятьях парня, которого быстро приобняла в ответ – естественно, это была лишь уловка, чтобы полицейский дрон, висящий неподалеку, идентифицировал это как дружескую встречу. Ренди даже приподнял Номер Семнадцать над Землей и шумно опустил назад. Женщина с улыбкой ахнула от перехваченного дыхания, после чего взяла парня под руку и они пошли в сквер. Не меняя непринужденного выражения лица, она продолжила:


– А ты хорош. Только вот стоит ли эти дела обсуждать в парке?


– Именно там и стоит. Если мы сейчас начнем прятаться по углам, проклятые летучие копы несомненно нас в чем-то заподозрят. Чувствительность их микрофонов так себе, поэтому если будем томно перешептываться – не вызовем и капли подозрений. Главное – не менять милой позы, операторы дронов видят местность без интерьерных голограмм. Прикинь, какой унылый вид?


Ренди говорил убедительно. Они зашли в голографический парк и сели на одну из лавочек. Номер Семнадцать опустила голову на плечо Ренди, парень в ответ приобнял ее. Женщина улыбалась, однако говорила довольно ровным тоном:


– Извини, я немного замешкалась. Ты просто не похож на представителя заказчика.


– Как ты догадалась, я и не его представитель. Я такой же наемник, как и ты. Просто это задание… требует некоторых дополнительных юнитов.


– Так ты елочник, Ренди. Чертов елочник.


Он засмеялся. «Елочниками» в Организации называли наемников, которые нанимают других наемников, чтобы облегчить задачу, создавая целую «елку» из людей. Их очень не любят заказчики и Организация, ибо это означает как отсутствие процентов для Организации, так и потерю секретности для заказчиков. Однако многие совершенно этим не брезгуют.


– Именно. Я король всех елочников. И, кроме тебя, еще и техподдержке некоторой заплатил. А что, ты идейный противник «елок»?


– Все зависит от того, сколько платишь, раз заморочился передачей своего шифроключа на частоте Организации.


Ренди прижался к уху Номер Семнадцать, прошептав нужное число. Женщина изобразила смущенную улыбку, после чего тихо продолжила:


– Согласна, конечно. Столько не все заказчики дают, врать не буду.


– Ну, потому что опасно. Опасно, потому что цель… Значит, наша цель – определенные данные. Очень ценные. Завтра носитель с ними будет в довольно слабозащищенном месте – его принесут на ознакомление главврачу корпоративной клиники «КоронерЦентр». Твоя задача – быть невидимой и идти за мной. Я буду разыгрывать посетителя для одной женщины, там камеры и датчики движения, поэтому всюду следуешь за мной, отойдешь только когда зайду в палату, чтобы взломать сканер ладони и разблокировать дверь. Я дистанционно саботирую подстанцию, обесточу район. Начнется паника. Ровно шесть минут нам на пребываение в  кабинете главврача, найти и бежать. Все гаджеты я выдам. Запомнила?


– Да, конечно.


– Информацию выдам на носителе. Придется придется много запомнить – и все это до завтра. Но я потому и искал нумерованного, для вас это посильная задача.


Вылетевший из-за голографического дерева полицейский дрон медленно направился вдоль тропинки, то и дело посвечивая в сторону Ренди и Номер Семнадцать холодным светом. Женщина расслаблено закрыла глаза и тихо ответила:


– А ты разбираешься в нумерованных, как я погляжу.


– Конечно! – иронично заметил парень, – Я же король елочников, и знаю, с кем работаю.


Ренди положил на голову Номер Семнадцать ладонь и продолжил:


– Но вообще, я реально много о вас знаю. На одном из заданий таки докопались до одного из нумерованных, вскрыли бедняге всю подноготную, так сказать. Откопали откуда их… ну, то есть вас брали, в общем. Не буду скромничать, без меня бы ничего не вышло.


Номер Семнадцать вздрогнула. Пробирающий до костей разряд неведомой силы прошелся от кончиков пальцев ног до корней волос. Однако, женщина спросила спокойным голосом:


– И что там у него?


– Пфф, детка, корпоративная тайна, не первый же год наемничаешь вроде.


– Да интересно просто, сам понимаешь – я ведь тоже такая.


– Угу. У тебя маячок настроен? – Сменил тему Ренди.


Кнопка маячка «экстренной помощи» на электронных браслетах мгновенно включала режим обнаружения, чтобы попавший в беду человек мог быть обнаружен спасателями, скорой помощью и автоматически отправляли отчет в полицию. У наемников же эти маячки были перенастроены так, что отчет в полицию не отправлялся. А там, в случае чего, и Организация могла помочь. Но помогала не всем и не всегда.


– Конечно, настроен. Но я им прежде не пользовалась.


– Дай Бог и не придется. Ладно, уже поздно, а тебе еще файл читать. Проведу тебя до туннельного поезда, ок?


– Да, пошли, конечно.


Ренди с гордым видом шел под руку с Номер Семнадцать, а она казалась просто смущенной девочкой рядом. Однако, ее сознание зависло надо пропастью между призрачной радостью от того, что она идет рядом с человеком, который может  приоткрыть правду о ее прошлом, и призрачной тоской от того, что он вряд ли сможет ей рассказать хоть что-то – хоть толику информации, хоть зацепку…


– Ну, что ж, до завтра тогда, – Ренди завис на секунду. – Как, кстати, тебя называть можно-то?


– Нэнси, я думаю.


– Ну тогда, Нэнси…


Он вдруг подтянул ее к себе, словно пытаясь поцеловать, от чего Номер Семнадцать даже немного опешила. Однако Ренди просто прижался к ней лбом и вложил в ладонь небольшой пакетик.


– Там флешка с планом. Ознакомишься, выучишь все, план расписан почти по минутам. А еще пара вещей, которые тебе пригодятся.


– Окей, а к чему эта милая сценка?..


– Чтобы засмущать оператора одного дрона, которому мы уж очень понравились.


Ренди кивнул в сторону полицейского дрона, который резко сменил траекторию. Номер Семнадцать отстранилась от него и ухмыльнулась.


– Клоун.


– Не вздумай меня обижать, женщина. Я не клоун, я король клоунов!


Парень со смехом отвернулся и ушел. Номер Семнадцать проводила его взглядом и зашла в полупустой вагон туннельного поезда.


– Просто еще один день совершенно бессмысленной жизни… – тихо произнесла женщина, прежде чем ее слова растворились в шуме.


***


Корпоративная клиника «КоронерЦентр» находилась, ни много ни мало, на пятом ярусе Нью-Вавилона. Номер Семнадцать аккуратно уложила волосы в пучок на затылке, надела очки без диоптрий, а поверх нанокостюма – аккуратный пиджак. Она все равно выглядела бедновато для такого высокого яруса, однако планировала затеряться среди таких же офисных мышек. Она довольно долго добиралась так высоко на туннельном поезде, и все это время была вынуждена слушать местное радио с его раздражающими дикторами. «Дожди для жителей окрестных деревень и самовольных поселений стали настоящей катастрофой. Погиб урожай овощей! Никто не боится дождя только в Нью-Вавилоне…» – радостный тон девушки-ведущей звучал почти издевательски. Номер Семнадцать дождалась своей станции и вышла из поезда так поспешно, будто за ней гнались.


На выходе из туннельного поезда или лифта было несколько стрелок – они указывали направления пассажирских конвейеров. Жители и работники яруса, степенные мужчины и с иголочки одетые женщины на высоких каблуках не могли себе позволить тратить время на изнуряющую ходьбу и поиск нужного направления. Номер Семнадцать прибыла сюда гораздо раньше, чем должна была встретиться с Ренди, чтобы ознакомиться с обстановкой, путями отхода, маршрутами полицейских дронов. Однако, даже в этой прогулке она все же восхищалась красотой верхних ярусов. В процессе изучения улиц женщина успела с восхищением вспомнить и отметить, как много здесь яркого света, как блестит каждая поверхность и как гармонично вписана в этот сияюще гладкий мир синтетическая растительность. Сойдя с пассажирского конвейера вслед за полицейским дроном, Номер Семнадцать вышла к фешенебельному центру яруса, усеянному бутиками и ресторанами. Дронов здесь было много, они были словно мухи, слетевшиеся на подгнивающую тушу. Женщина уже планировала уходить, как шум для нее вдруг начал тихнуть, а тренированный слух вычленил знакомую речь. Тихий, хрипловатый голос произнес:


– Ну как «почему»? Он и говорит мне «Все Вавилонские башни обречены пасть», а я… а я отвечаю: «Ну тогда я буду наблюдать за ее падением из первого ряда!»


Этот тон, эта мягкая, полная мудрости речь. Номер Семнадцать медленно повернула голову на голос с застывшим, каменным лицом и широко распахнутыми глазами. Сомнений не было. Голос принадлежал старику Венделлу. Он сидел на летней площадке ресторана в дорогом костюме с аккуратно подстриженной бородой. С ней такое было впервые: она уже узнала человека и не сомневалась в его личности, однако все ее тело оцепенело и она не могла отвести взгляда, все рецепторы громогласно трубили о полученной информации, однако сам мозг будто не мог поверить и отвергал их. Венделл привстал, чтобы позвать официанта и женщина быстро ретировалась, чтобы не попасться ему на глаза. Она шла через парк уже не наблюдая за дронами и людьми. Мысли сбились в кучу, смешав все события сегодняшнего и вчерашнего дней, и вдруг выстроились в ровную цепь. Никакой путаницы, никакого страха. Только обман.


Номер Семнадцать вздохнула. Решение не заставило себя ждать. Перед тем как распрощаться с Организацией, ей нужно было закончить это задание, а там она уедет и начнет новую жизнь – как Номер Семнадцать, как Нэнси, или как O. J., не важно.


В платном уличном туалете она сняла пиджак и очки, засунула их в рюкзак и включила невидимость, предварительно прикрепив на ухо наушник с микрофоном, который ей оставил Ренди. Покинув кабинку и выйдя на улицу, Номер Семнадцать, удостоверившись, что рядом никого, решила проверить связь.


– Раз, раз. Как слышно, прием.


Через мгновение отозвался наушник:


– Слышно хорошо.


– Вас понял.


В наушнике засопел сдерживающих смех Ренди.


– А ну вырубай эту вашу военщину, а? Мы тут веселиться идем, а не в бой. Я вообще жду уже. Я в сквере рядом с клиникой, на лавочке с букетом роз.


Номер Семнадцать, в который раз поразившись Ренди, ступила на пассажирский конвейер. Несколько раз сменив направление, она уже была в пяти минутах от клиники, когда услышала в наушнике:


– Альфа, Альфа, это я, эээ, Король Клоунов, Гусь вылетел из гнезда, гусь… А, короче, уехал главврач. Ты далеко?


На этот раз смех сдерживала уже Номер Семнадцать.


– Пять минут, Ваше Величество.


После короткой заминки в наушнике отозвалось.


– Ты еще и острить умеешь? Ого!


Женщина уже торопилась к лавочке, на которой сидел Ренди. Он был ровно такой же, как и вчера, только еще и розами. Номер Семнадцать стала ровно сзади него и тихо сказала в наушник:


– На месте.


Ренди, не меняя положения, ответил:


– Я тебя и так слышу, топаешь, как слон.


– А ты на свидание вслепую пришел? И как?


– Как понимаешь, никого не вижу. Ладно, ты все прочитала? Все запомнила?


– Да там нечего запоминать.


– Ну повтори тогда.


Номер Семнадцать унылым тоном повторила заученный текст.


– Ну все, пошли развлекаться. – Ренди поднялся с лавочки и направился ко входу. Номер Семнадцать последовала за ним по пятам.


Белый больничный интерьер немного взволновал женщину, вызвав приступ тревожных воспоминаний. Эти стены навсегда оставили в ее голове ассоциацию с исследовательским центром, на базе которого имел место проект «Омега», и казалось, вот-вот вернутся врачи и начнут свои унизительные процедуры. Она почти автоматически двигалась за Ренди, чтобы не думать об этом, пока тот заполнял бумаги, и, наконец, как посетитель, пошел в одну из палат. В этот момент Номер Семнадцать резко свернула в коридор. У нее было секунд 10 до того, как кто-то бы заметил ее на инфракрасных датчиках. "Ровно в 20:10 я вырублю силовой трансформатор, питающий это здание и окрестные. Не спрашивай, как, скажем, я уже навещал его прежде. Ты должна быть ровно в 20:09 и разместить взламывающее устройство на сканере отпечатков пальцев кабинета главврача, иначе после отключения электричества дверь заклинит." Номер Семнадцать на ходу достала устройство, ловко лавируя между врачами, интернами и медсестрами, и прижала устройство к сканеру. Экранчик сканера начал выдавать помехи. "Давай, давай" – судорожно думала женщина.


– Эй, эй, а что там за хрень мигает, Мисси, может, механиков позвать? – Раздался голос за спиной.

Номер Семнадцать нервно обернулась. Полная медсестра внимательно смотрела прямо на нее, вернее, прямо сквозь нее на мигающий сканер. Если она уберет устройство, взлом будет провален. Медсестра начала идти в сторону женщины. Номер Семнадцать напряглась, готовясь в случае чего вырубить эту женщину свободной рукой. Вдруг сканер мигнул, дверь разблокировалась, и буквально сразу же начал гаснуть свет. Медсестра тут же встрепенулась и куда-то с криками побежала. Номер Семнадцать выдохнула и быстро скользнула в кабинет. Заработал наушник:


– На месте?


– Да.


– Прекрасно, я пошел разводить панику. – Резко спокойный тон Ренди сменился почти на крик. – Что происходит, где моя жена?! Она же подключена к искусственной венти…


Ренди оборвал связь. Номер Семнадцать выдохнула. Шесть минут. Ровно шесть минут. В кромешной темноте. Годится.


Она начала методично осматривать все, что находилось рядом. Это игла в стоге сена, крошечный носитель. Однако, тут все просто. Быстро осмотрев стол, женщина перешла ко второму кандидату – сейфу в углу комнаты. Там тоже был сканер отпечатков пальцев. Он, естественно, был отключен без внешнего питания. Номер Семнадцать тут же включила наушник.


– Ренди, тут еще один сканер!


– Твою ж мать, сейчас буду!


– Четыре минуты, жду.


Вскоре она услышала истощный крик Ренди в коридоре. "Явно тот факт, что находясь в центре внимания, он вызывает наименьшее количество подозрений – его конек" – подумала женщина. Она деактивировала невидимость. Парень мгновенно скользнул в кабинет и присел прямо рядом с Номер Семнадцать. Тихо выругавшись, он обратился к ней:


– Обыщи стол.


– Я уже. Что с сейфом?


– Обыщи еще раз, стол, полки, на люстре пошарься, короче! Буду резать лазером.


– Это же долго!


– А че делать? Предложишь что-то лучше?


Номер Семнадцать начала осматривать стол и все, что попадалось на глаза, пока Ренди резал сейф. Никаких следов тайника либо намеков на микрофлешку. Однако, время поджимало, а Ренди продолжал резать, рассыпая снопы искр. Через две минуты женщина обратилась к нему:


– Ну как?


– Почти.


– Полторы минуты.


– Да, знаю, знаю.


Когда осталась всего одна минута, Номер Семнадцать уже подошла к Ренди, и наконец, увидела, что он закончил вырезать аккуратный круг. Он попытался его вдавить, круг не поддался. Ренди сделал еще надрез и, наконец, часть толстого металла провалилась внутрь. Он начал судорожно ощупывать сейф изнутри через отверстие. Номер Семнадцать наблюдала, как его лицо меняется от радостного до огорченного.


– Пусто. – В приглушенном голосе звучало отчаяние. – Что же я не учел?


Номер Семнадцать взглянула на браслет, чтобы посмотреть на часы, было 20:15, оставалось меньше минуты. И тут ее осенило. Браслет! Она вспомнила, как прятала документ из "Омеги" в браслете.


– Ренди, по стенкам, по стенкам!


– Что?


– Поищи тонкую пленку по стенкам, это быстрый способ спрятать маленькую или тонкую вещь.


Ренди еще пару секунд пошарил по сейфу, как вдруг его взгляд просиял. Он рванул что-то внутри. На ладони лежала карта памяти размером с ноготь,  прилепленная к черной пленке. Номер Семнадцать выдохнула.


– Валим, валим, Нэнси. – пряча лазер и поднимаясь, нервно сказал паренью.


Ренди с теми же криками об умирающей жене выскочил из кабинета. Номер Семнадцать вышла за ним, на ходу активируя костюм в режиме невидимки, и, едва успела закрыть за собой дверь, как начал включаться свет.


– Они запустили дополнительный генератор. Даже три секунды нам подарили. Следуй за мной, сейчас выйдем.


Начала орать сигнализация, однако, персоналу было не до того. Только охрана уже спешила по коридору в направлении кабинета главврача. Ренди и Номер Семнадцать уже направились к выходу, как вдруг начали с грохотом опускаться металлические роллеты на всех дверях и окнах. Номер Семнадцать хотела обратиться к Ренди, но тот резко свернул в сторону, ворвался в туалет, и закрылся в кабинке, отчего едва поспевавшая за ним женщина чуть не оказалась придавлена дверцей. Она отключила маскировочный режим и деактивировала костюм на голове.


– Ренди, какого мы прячемся… в туалете?


Парень не отвечал, напряженно смотря в точку. По громкой связи тем временем шло сообщение:


"Персоналу и пациентам: беспокоиться не о чем. Нам поступил сигнал о террористах в стенах нашей клиники, сохраняйте спокойствие, сейчас прибудет полиция и учреждение вернется к прежней работе"


– Ренди, объясни, пожалуйста, что происходит. – Спокойно, но настойчиво продолжила Номер Семнадцать. – Это всего лишь полиция.


– Нэнси. – Неожиданно жестким тоном ответил парень. – Скажи пожалуйста, не было ли за тобой слежки в последние дни.


У женщины похолодело внутри, и она даже не могла четко сказать от чего – от неожиданно ледяного тона Ренди или от того, что…


– Возможно, слежка была. – Едва шевелящимися губами произнесла Номер Семнадцать.


Рывком Ренди приблизился к ней вплотную и яростно зашипел:


– Возможно?! Возможно, мать твою, была слежка? О чем ты думала вообще? – Ренди выдохнул, закрыл глаза и тихо продолжил: – Нэнси, ты же нумерованная, почему ты не сказала мне и почему пошла на задание?


– Пожалуйста, объясни, что происходит. – Холодным тоном продолжила Номер Семнадцать. – Мне нужно было это задание, и у меня есть данные, что Организации нельзя доверять. Но черт, откуда такие нервы? С полицией первый раз столкнулся?


– Да к черту копов! Видела человека в черном напротив входа? Я его узнал, по работе пересекались. Это Рейн, убийца наемников. Да, Нэнси, он знает каждого из нас как облупленного, и, как думаешь, за кем он пришел? За нами. Все потому, что ты спалилась! – Ренди поднял руку и затряс прямо у лица напарницы, будто сдерживаясь от того, чтобы дать ей пощечину.


– Хватит! – Резко ответила Номер Семнадцать, рывком отбросив его руку от лица. – Ну тогда придумай что-то, мистер "Я изобретаю охренительные планы". У тебя еще остались какие игрушки?


Парень сел на крышку унитаза и после нескольких секунд замешательства ответил:


– Есть одна мысль.


– Ну?


Ренди распахнул свой красный плащ, и изнутри он оказался увешен гаждетами покруче магазина электроники. Он достал один из них и протянул Номер Семнадцать.


– Слушай. На втором этаже находятся палаты с пациентами, подключенными к искусственным органам. Снимаешь предохранитель и хреначишь прямо внутри палаты. Это портативная ЭМИ-бомба. Мощность небольшая, однако повредит кучу приборов. Главное – успей убежать из радиуса до срабатывания, иначе вырубится и твой модный костюмчик, и засветишь голую задницу.


– Ты серьезно? Хочешь устроить теракт?


– Да не дрейфь. Это чисто для паники. Никто не умрет. – Ренди вздохнул. – Я надеюсь. Персонал будет требовать эвакуации. Роллеты поднимут.


– Я так понимаю, это уловка чисто для нашего друга.


– Да. Я пока пойду разблокирую двери в подвал. Оттуда есть выход на технические этажи. Пойдем по ним. Через шесть минут на нулевом этаже.


Женщина активировала режим невидимки и покрыла голову. Они вышли из кабинки и Ренди отправился в сторону подвала, а Номер Семнадцать отправилась на второй этаж. В коридорах было не протолпиться, и она забралась на потолок. Лавируя между светильниками, женщина вывернула голову, чтобы осмотреть коридор и замерла. Внизу, среди остальных, шел тот самый Рейн. Он методично заглядывал в палаты и осматривал коридор. Также, он прощупывал любое пространство рядом. Нет сомнений – он знал, что она может быть невидимой. Номер Семнадцать оцепенела, прижавшись к потолку всем телом. Он посмотрел прямо ей в глаза.


И пошел дальше.


Номер Семнадцать проглотила слюну и спустя мгновение все-таки начала двигаться. Добравшись до нужной палаты, она шепнула в наушник:


– Ренди, ты уверен? Тут куча людей. Кого-то да убьем.


– Чертовы моральные вопросы. Ладно. В соседней комнате система мониторинга состояния пациентов, погорят одни компы.. Поставь туда. Ох, дочистоплюйничаешь, Нэнси, чтоб тебя!


Номер Семнадцать сделала все, что от нее зависело, и быстро спустилась на первый этаж. И действительно на ее глазах персонал вовсю терроризировал охрану вопросами о том, что заперев клинику с террористами они подвергают пациентов опасности. Вход в подвал был уже открыт.


– Ренди, я на месте.


– Отлично. Двигайся за мной. Рейна не видела?


– Шарился по этажам.


Номер Семнадцать снова следовала за Ренди. Успешный побег был уже делом минуты. Технический подвал был довольно большим, вовсю гудел запущенный местными дополнительный генератор. Они беспрепятственно дошли до небольшой дверцы в технический туннель, которая была незаперта. Номер Семнадцать даже успела выдохнуть, как вдруг сзади послышались поспешные шаги и спокойное:


– Отряд 01, я  обнаружил террористов. Уходят по коммуника…


Дальнейшее Номер Семнадцать уже не слышала, так как они стремглав бросились в туннель. Ренди на ходу бросил в одну из труб примагнитившуюся штуку, которая издала короткий хлопок и пар из трубы повалил в туннель. Выстрелы не заставили себя ждать. Ни заполоняющий туннель пар, ни невидимость женщины не были спасением: в узком проходе увернуться от пуль было крайне тяжело. Ренди рассчитывал только слегка замедлить преследующего. Спустя несколько поворотов и пролетов оторваться не удавалось. Как вдруг в наушнике у Номер Семнадцать послышался задыхающийся голос Ренди:


– Последняя, мать твою, надежда, Нэнси! Прыгаем в сквозную вентиляцию и изо всех сил цепляемся за поверхность, наша цель  – горизонтальное ответвление слева!


– Ты с ума сошел? Там такая тяга, что нас просто размажет по стенкам!


– Делай, как я сказал!


Номер Семнадцать охватил ужас. Это и правда было чем-то отчаянным – сквозная вентиляция была самым опасным местом технических корпусов Нью-Вавилона.  Однако, выхода и правда не было. Из узкого прохода они прыгнули прямо в вертикальную трубу сквозной вентиляции, напоминающую огромный колодец, у которого не было дна. Ренди достал что-то похожее на переделанный модуль от полицейского дрона, и вместе с ним пикировал прямо в шахту сквозной вентиляции. Номер Семнадцать прыгнула в туннель следом, и зацепившись за напарника,  прыгнула на противоположную стену, прицепившись к ней. Что удивительно, тяги здесь почти не было. Они добрались до довольно короткого слепого ответвления шахты, который оканчивался с обратной стороны плотной решеткой. Номер Семнадцать и Ренди быстро прошли немного вглубь и несколько минут сидели в тишине. Преследование либо заглохло, либо сбилось с пути. В какое-то мгновение Номер Семнадцать деактивировала невидимость и обратилась к довольно тихо сидящему рядом Ренди:


– Какой план дальше?


– Сидеть и ждать. – Меланхолично ответил парень. – Через пару часов выберемся.


– Откуда ты знал, что эта шахта имеет такую слабую тягу?


– Ошибка в проектировании Нью-Вавилона. Сюда из свалочных отсеков затягивает мусор. Эта шахта вечно забивается и тяга тут поэтому так себе. Таких мест несколько.


Снова затянулось молчание. Слепой туннель, в котором они сидели, был пустым и темным.  Слабый свет пробивался сквозь плотную решетку с обратной стороны, а в остальном казалось, что это самое унылое место во всем пирамидальном городе.


Ренди первым нарушил молчание.


– Ты говорила, что Организации нельзя доверять. Что ты имела в виду? Это из-за слежки?


Номер Семнадцать хотела натянуть наглую ухмылку, но получилась только уставшая мина.


– Так интересно? Ну, за эту информацию мне не платили.


– Что, алчная женщина хочет еще денег? Ты вообще нас чуть не угробила.


Номер Семнадцать порадовал снова шутливый тон Ренди, однако, она ответила самым серьезным тоном, который только мог у нее быть:


– Ты говорил, что знаешь о прошлом нумерованых. Мне очень нужна эта информация. Тогда я расскажу, что не так с Организацией.


– Ты точно хочешь знать? – Неожиданно тихо и разочаровано протянул Ренди.


– Да… Да, Ренди. Я не буду лукавить. Все это время я живу не своей жизнью, и хочу вернуть то, что у меня отняли. – Номер Семнадцать пыталась быть спокойной, хотя ее сердце колотилось больше, чем во время погони.


– Хорошо. Я расскажу. Но ты первая.


Женщина откинула голову на холодную поверхность трубы и начала говорить.


– Я в Организации недолго. Как ты и сам знаешь, вся моя жизнь – это три года после «Омеги», два из которых я прожила в самовольном поселении рядом с Нью-Вавилоном, так как без денег и минимальных социальных связей идти было некуда. Год назад Организация как-то вышла на меня и пригласила работать. Я согласилась. Все, чего я хотела – выяснить, кем я являюсь на самом деле. Но пока что зацепок не было, а все мои попытки Организация прерывала в грубой форме. Теперь слушай. Наше поселение держалось на довольно харизматичном старейшине – старике Венделле и недавно он его покинул, причем, его сын утверждал, что он умер, а на самом деле старик жив и при деньгах на высоких ярусах. Я видела его там.


– Ну может клад нашел, мало ли. – Полушутливо прокомментировал Ренди.


– Он его и не терял. Что мы имеем? Венделл ушел из поселения, но все еще за ним следит – там был микродрон «Аргус», и он следил за мной. А вчера вечером на меня напала местная шайка, вооруженная огнестрелом.


– И что, Нэнси? Ну, дед был интриганом и на самом деле богачом, копы решили проследить за поселением или конкретно за тобой, а у шпаны пушки могли появиться откуда угодно.


Номер Семнадцать тихо выдохнула.


– Ларри, сын Венделла,  на прощанье шепнул мне на ухо, чтобы я опасалась дождя. Вначале я решила, что он о погоде, но ведь я живу в Нью-Вавилоне и здесь никто не боится дождя! Ларри знал о планах Венделла, и что он пошлет Рейна – вот какого дождя надо было опасаться. Что мы имеем? Организация достаточно влиятельна, чтобы содержать поселения и тому подобные места. Они дают обездоленным пищу и психологическую помощь, а потом отбирают отчаявшихся, упавших на социальное дно людей, чтобы набирать наемников, готовых на любую, даже самую грязную работу. Что произошло? Венделла, очевидно, повысили, либо ему надоела жизнь в поселении. Ларри остался вместо него и знал обо всех его планах, и, питая некую симпатию ко мне, он попытался намекнуть мне о том, что Организация пытается меня убрать, но я не знала Рейна, и не поняла намека. А почему убрать? Потому, что как обученная нумерованная, имею все шансы раскрыть их. А теперь главный вопрос – у кого достаточно ресурсов, чтобы провернуть всю эту схему?


Номер Семнадцать повернулась к Ренди и встретила его ошеломленный взгляд.


– Правительство.


– Вот и ты догадался. И это не корпорации друг другу ворошили грязное белье и устраивали диверсии, а правительство нашими руками, потому, что начало терять влияние.


– Это… очень опасная информация. И как ты к ней пришла, а главное – зачем?


Номер Семнадцать сжала губы и очень тихо и холодно ответила:


– Меня создали… – Она нервно прижмурилась. – То есть, меня тренировали для этого. Я лишь делаю, то что должна. Они разобрали меня по кусочкам и собрали обратно для выполнения миссий. Но я не хочу так больше. Я хочу вернуть прежнюю себя любой ценой! Так что теперь твоя очередь рассказать кое-что.


– Ты уверена, что хочешь это знать? – С неожиданной горечью спросил Ренди.


– Больше всего на свете. – Твердо ответила Номер Семнадцать.


– Хорошо. – Парень шумно вдохнул. – Я никогда особо не следую правилам Организации. И часто беру всякие заказы, скажем, со стороны. И один раз должны были докопаться до одного нумерованного. Была лаборатория, куча психиатров и психотерапевтов, все ресурсы, и лишь одна задача – докопаться до памяти этого несчастного. Да он и сам, как и ты, был не против. Однако, все оказалось предельно сложным: после начала его воспоминаний в "Омеге" – белый лист, чистота и святая невинность.  Пытались вызвать ассоциации – никак. Гипнотизировали – никак. И тут я понял – не там ищем. Мы лезли ему в башку, а нужно было – в трусы!


Номер Семнадцать недоумевающе смотрела на Ренди, боясь упустить хоть толику информации.


– Ну, нумерованые же стерильны. – Продолжал Ренди. – Мы думали, ну ладно, их создатели не хотели, чтобы они на семью или детей отвлекались, да? А нифига. Просто репродуктивная система – это то, что сложнее всего воспроизвести функциональным в организме, куда там мозгу! Ну вот… Слышала же, что сейчас синтезируют любое органическое вещество? Ну вот из этих веществ уже собирают клетки, ткани и органы, а тут кто-то решил – а почему бы не собрать целого человека? И собрали. Вас. Так как "собранные" младенцы не росли, вас собирали уже взрослыми. В сознание записывали базовые навыки, остальному обучали. И, так как по сути прав и свобод у вас не было, из вас начали делать такие вот… биороботы что ли. Но человек есть человек, не важно, как появился, у него своя воля и стремления, которые сложно контролировать и вот… вот имеем, что имеем. Ну а эти сказки, мол, что вы просто люди со стертой личностью – просто  отмазка, чтобы по документам все было чисто.


Ренди с  улыбкой смотрел на Номер Семнадцать. Она замерла как статуя. Внутри нее все разбилось вдребезги. Все, ради чего она жила – оказалось просто шуткой, «отмазкой для бюрократии». Тысячи игл ворвались в ее тело от осознания и впервые в жизни она не могла спокойно сидеть. Номер Семнадцать подскочила и начала ходить кругами в трубе. Женщина сжимала и разжимала кулаки, ее лицо стало почти пунцовым, она часто моргала, чтобы не расплакаться. Ренди тоже поднялся и подошел к ней.


– Какого черта ты делаешь? Нэнси, ты помешалась, быстро сядь на пол, ты хочешь, чтобы нас обнаружили?


– Ренди, у меня только что жизнь превратилась в труху, а ты говоришь, что я должна сесть и расслабиться?!


– Ну и что? Это просто прошлое! Не держись за него, прикинь, жизнь продолжается…


Он взял ладони Номер Семнадцать в свои, но она их резко выдернула.


– Ах, ну конечно! Легко тебе говорить,  мистер Веселый и Самоуверенный, у тебя есть родители, у тебя было детство, много прожитых лет, и…


– И что? А тебе они зачем?


– Затем, что я хочу быть живой! Знаешь каково видеть людей каждый день и понимать, что они живые, у них есть стремления, мечты, а я… Я синтезированный на заводе мешок с костями, чертов инструмент! Все, на что я надеялась – что осталась во мне хоть капля людского и настоящего. А что теперь?!.


Ренди подошел и внезапно обнял Номер Семнадцать.


– А теперь ты знаешь кто ты. Ты – Нэнси, тебе четыре годика и вся жизнь впереди. Не забывай, у тебя есть то, что не отнять у человека – выбор. Давай ты выберешь жить, а? Мы сейчас сядем, успокоимся…


Тепло Ренди и его слова успокоили женщину. Эмоции немного отступили, и вдруг она ощутила то же пугающее чувство, что и всегда – голос Ренди стал тихим и приглушенным, и до ее ушей донеслись тихие звуки чьего-то движения рядом.


Номер Семнадцать оттолкнула Ренди и тихо произнесла:


– Он здесь!


Рейн был в миллиметре от туннеля, когда это услышал. Он резко прыгнул внутрь и направил пистолет на Ренди. Прозвучал выстрел, однако Ренди увернулся и, согнувшись бросился к Рейну, чтобы сбить его с ног, однако, от удара пистолетом в темя увернуться ему не удалось. Рейн шагнул в сторону от падающего тела Ренди и направил пистолет в туннель. Там было пусто. Рейн начал медленно идти вперед, осматривая округлые стены.


– Номер Семнадцать, деактивируй маскировку, я здесь, чтобы поговорить.


Реакции не последовало. Однако внимательный взгляд Рейна упал на три капли крови на полу. Он выстрелил в пространство над каплями. Сразу же за этим последовал звук движения в сторону стены. Рейн выстрелил на звук, и тут же последовал звук падения на пол, и следующий выстрел на звук не заставил себя ждать. Снова промах. Звуков не последовало, однако Рейн тут же заметил красную полосу на полу – противник быстро перекатился назад, но черкнул раной по бетонной поверхности трубы, оставив будто бы стрелку в направлении себя. Рейн выстрелил еще раз в предполагаемое местонахождение Номер Семнадцать, пуля растворилась в снопе искр. И в этот момент невидимый противник наскочил на него, повалил на спину, и мощно ударил по голове, Рейн попытался поднять руку с пистолетом, однако та оказалась прижата ногой к полу, и, после третьего удара сознание наемника затуманилось.


Номер Семнадцать выхватила пистолет Рейна и всадила три пули в его голову, после чего упала на пол рядом и отбросила пистолет. Самый первый выстрел Рейна неудачно срикошетил и пуля застряла где-то в боку. Женщина сжала рану рукой, но это было все равно, что попытаться зажать открытый кран с водой. Адреналин отхлынул, и на смену ему пришла жгучая, волнообразная боль. Номер Семнадцать деактивировала невидимость и с сожалением и обидой посмотрела на свой электронный браслет, в который угодила одна из пуль. Он вырубился. Она не могла даже нажать на маячок экстренной помощи.


В голове шумело от боли и обиды. Женщина перевернулась на спину и вдруг вспомнила разбитый полицейский дрон в техническом туннеле нижнего яруса. Он выполнил свою функцию, был разрушен и о нем забыли. Забудут и ее. Как сломанный инструмент. Как выкинутый на свалку мусор. Утилизац…


Номер Семнадцать повернула голову к телу Ренди. Черт, он ведь тоже пострадал! Рейн его убил?! Она приподняла голову и вдруг в голове как колокол, забились слова напарника. У человека не отнять его выбор. Инструмент завершает работу и уходит на свалку. А у нее есть выбор. Она человек. И она выбирает добраться до Ренди и включить маячок на его браслете, если он жив!


Нэнси попыталась встать на ноги, но они уже не могли ее держать. Тихо выругавшись, она приподнялась на колени и поползла. Каждый метр чертового туннеля давался с трудом, но она продолжала ползти, оставляя широкий красный след. В конце концов, ей удалось. Подтянув себя к телу Ренди, Нэнси попыталась нащупать рычажок маячка на его браслете вслепую, но от пальцев уже отхлынула кровь и пришлось подтащить к себе его руку и нажать на нужное место изо всех сил. На браслете проявилось "Вызов экстренной помощи отправлен". Тогда женщина подтянулась еще ближе и решила проверить, жив ли ее напарник вообще. Прощупывание пульса онемевшими пальцами ничего не дало, и уже затуманивавшийся разум Нэнси выудил воспоминание о том, что надо посмотреть на зрачок. Повинуясь непонятному порыву, она оттянула веко Ренди и заглянула в зрачок.


Зеленый кружочек контактной линзы сиротливо забился в угол глаза, явно оказавшись там от удара по голове. А на Нэнси смотрел невидящий бесцветный зрачок, который она узнала бы из тысячи – такой же, как у нее, бесцветный зрачок.

Зрачок, синтезированный в рамках проекта «Омега».


Голова женщины потяжелела, у нее больше не было сил держать ее. Нэнси медленно опустила голову на грудь парня, и в полузабытьи подумала о том, как же прекрасно спасти человека, такого же, как она – человека. Ее глаза закрылись. В темноте ее чуткое ухо услышало сердцебиение Ренди, как младенец ощущает каждый удар материнского сердца в утробе. И в этом прекрасном звуке сознание Нэнси растворилось навсегда.


Яркий свет…


***


Двери Министерства вооруженных сил автоматически открылись, и одетый в модное пальто рыжий парень зашел туда, совершенно диссонируя со спартанской обстановкой, однако, не показывая даже признаков дискомфорта. Вооруженный охранник тут же преградил ему дорогу, иронично заметив:


– Здесь не ночной клуб, юноша, пожалуйста, покиньте помещение.


– Ах, как жаль! – Драматично закатил глаза Ренди. – Тогда замминистра Коннели не увидит этого важного, важного носителя, который я смогу отдать ему лишь лично!


Он поднял руку, в которой держал носитель, добытый на днях на задании и внимательно смотрел на реакцию охранника. Тот поднес руку к виску и сказал:


– Крейг, тут полоумный какой-то рвется к господину Коннели, и микрофлешкой трясет какой-то. Да, говорит, что отдаст лично. Подойдите, разберитесь.


Охранник недоумевающе холодно взглянул на наглое, триумфальное лицо Ренди. Через пару минут появился начальник охраны и кивнул Ренди идти следом. Охрана провела парня через рамку и сопроводила до кабинета замминистра. Ренди зашел в кабинет, как домой, и без лишних церемоний начал говорить:


– Венделл Коннели, полагаю?


Старик смотрел на него со своей мягкой улыбкой.


– Да. А вы, должно быть, Рендольф?


Ренди достал из кармана пистолет с глушителем и направил на замминистра.


– Так меня зовут. А теперь я хочу кое-что от вас узнать.


Ни один мускул не дрогнул на лице Венделла.


– Молодой человек, я не знаю, как вы обманули рамку, но здесь повсюду камеры и сейчас охрана затрубит тревогу.


– Охрана видит то, что я хочу. А теперь рассказывайте, для чего существует Организация, и каковы ее цели.


– Поразительно! – Венделл вскинул руки вверх и шумно опустил на подлокотники. – Изумительно! Неужели это говорит Номер Двадцать Три, из тех, кто в «Омеге» должен был быть техническим, цифровым гением! Я так полагаю, моя тревожная кнопка тоже не даст результата.


– Верно, господин замминистра.


– Что ж, значит, у меня нет выбора. Кто сказал, что проект «Омега» закрыт? Он на полном ходу движется к своему наибольшему успеху.


– Организация – часть проекта «Омега»?


– Именно, мой юный друг. И не только Организация. Вы же как дети, нумерованные. Все, как один, слегли от экзистенциального кризиса! Вас предлагали утилизировать, как провальный проект. И только я в вас поверил! Сказал – дайте им иллюзию свободы, отпустив, иллюзию семьи – в поселениях или клиниках, как в твоем случае, а потом – иллюзию найденного предназначения и успеха в Организации. И птенцы полетят! И это будут люди… Нет! Лучше людей! Верные, всему обученные, сыновья и дочери своей страны!


– Это не свобода, Венделл, не семья и не предназначение, это навязанные нам фальшивки. Ты хотел сделать из нас инструменты.


– Нет же, вовсе нет! Я хотел найти избранных среди вас, и сделать новыми, лучшими образцами. Нью-Вавилон обречен. Тысячи рук трудились над его возведением, сотни умов. А что получилось? Глобальная ошибка проектирования – и он погрузится в грунт под своим весом. Человеческая алчность, лоск и пафос корпораций – все окажется в вязкой грязи из-за дождя. Никто не боится дождя в Нью-Вавилоне, однако именно дождь его убьет. А вот если бы проектировали вы…


– Не меняйте тему. О каких Избранных речь?


– О тебе, Номер Двадцать Три, вернее, Рендольф. Все нумерованные сходят с ума от экзистенциального кризиса, предназначенная функция не восполняет смысл их жизни, кто-то уходит в разгул на все заработанные деньги, кто-то пытается бежать, кто-то маниакально держится за свое выдуманное прошлое. Но ты! Ты просто живешь и нарушаешь все правила, хотя твоя функция при этом все так же безупречно работает. Они все куда-то бегут и чего-то боятся, но не ты. Четырех лет жизни тебе хватило для формирования полноценной личности и характера. Ты – венец «Омеги», Рендольф, и ты научишь и направишь все будущие поколения!


Ренди опустил пистолет. На лице старика засияла улыбка истинного счастья, Венделл поднялся, встал из-за стола и приблизился к парню, после чего тихим, умиротворяющим голосом продолжил:


– Все это время я знал, что Избранный сам придет ко мне. Он сам обо всем догадается и не будет бояться или юлить. Я ждал именно тебя все это время. Кто бы мог подумать, что это будешь именно ты, из нумерованных-изобретателей. – Замминистра неожиданно мило по-отечески ухмыльнулся. – Наверное, ты и нас, людей, сможешь чему научить.


– Да, например… – Ренди снова вскинул пистолет, направив прямо в голову Венделлу. – Разделять инструменты и людей.


Приглушенный выстрел закончил жизнь старика. Ренди развернулся и вышел из кабинета.


Это был его выбор.