# Легенда о Светлом Клане

Марта Дмитриевна Еронакова

Детство, отравленное тяжелой работой в рудниках, страшная гибель близких, деспотизм родителей и жестокая борьба за первенство наложили на их тела и души неизгладимый след, закалили их характеры и научили никому не доверять. Казалось, испытаний на долю шестнадцатилетних жителей Алиота уже выпало более, чем достаточно. Но Первоочередное Пророчество выбрало именно их для борьбы с извечным Злом. Хватит ли у четырех Избранных смелости и мудрости, чтобы вновь научиться дружить, доверять и любить? А главное – удастся ли им победить драконов внутри себя?

## Вместо предисловия

Эту легенду редко теперь услышишь.

Давно прошли те времена, когда в любом, даже в самом захолустном городишке на краю Алиота, на каждом углу распевали баллады о подвигах Светлого Клана. Прошли те времена, когда на вопрос «Кем ты хочешь стать?» все мальчишки, как один, отвечали – Королевским Аналостаном, а девочки спорили, кто красивее – Венус или Анагон. Прошли те времена, когда легаты, бросаясь в бой, кричали «За Клан! За Королевство! За Единство!». Прошли те времена, когда третье число Месяца Золотых Деревьев праздновалось как День Славы и сопровождалось богатыми пиршествами, веселыми гуляниями и великолепными салютами. Конор больше не принимает толпы туристов, приехавших посмотреть на дом Энея, где начиналась история Клана, а памятник Грозного Рейгара, сооруженный благодарными современниками, теперь вызывает не гордость, а жалость.

Почему так? Я и сама не знаю. Возможно, потому, что не осталось уже на землях бывшего Аналостана свидетелей грандиозных событий Золотых времен. А может потому, что нынешнее поколение не верит или не хочет верить в благородство, честь и самоотверженность их предков, не находя этих качеств у себя.

Но всё, что Вы прочитаете далее, – сущая правда.

Золотые Времена в Аналостане были и вправду прекрасны.

Повсюду пышно цвели сады с самыми разнообразными деревьями, большинство из которых не встретишь уже нигде на Алиоте, сколько не ищи; бескрайние поля, принявшие в начале Истории немало крови, а затем молча хранившие эту печальную тайну, простирались на многие тысячи километров; вдохновляли сказителей дремучие леса с их воинственными народами – кфарфхами, тубанцами, мираклами и многими другими, сейчас уже вымершими, а тогда очень живо участвовавшими в становлении Королевства. Жаль, что сильные мира сего позволили им исчезнуть с лица Алиота, забыв, какую неоценимую помощь эти народцы принесли во время Великого Объединения и позднее.

Хотя что уж говорить об отдельных народах, если забыли про само Великое Объединение и победу над Тьмой. Теперь Аналостан вновь распадается на кучу вечно спорящих, воюющих друг с другом государств, постоянно чем-то недовольных. В них уже не узнать наследников Королевства, некогда охватывающего почти все земли Алиота, за исключением острова Теней.

Я боюсь, что после распада Аналостан обратится в своем развитии. Он вернется в состояние, в котором пребывал до Объединения и появления Клана. Об этом периоде – о Темных Веках – теперь не принято говорить, но в немногих документах, которые не погибли во время Последней войны, он называется не иначе как безрассудный…

А ведь тогда ещё не явилась Тьма, еще не бродили по Алиоту её Порождения. Все зло шло от народа. Люди сами выбирали этот путь – путь боли и страданий. Неужели мы возвращаемся к этому страшному времени? Одни, без помощи Светлого Клана, озлобленные, а значит бессильные, мы собираемся противостоять Порождениям Черного Огня, Мертвой Воды, Пронизывающего Ветра и Безжизненной Земли? Порождениям, полностью уничтожить которых не удалось даже Клану.

Но я не хочу, чтобы о великих подвигах прошедших времен забыли. Поэтому я буду писать. Писать для этого поколения и последующих за ним. Пока могу. Сколько успею.

Я так говорю, потому что зло не дремлет. С детьми Тьмы у меня старые счеты, и не в их интересах возрождение легенд о Светлом Клане сейчас, когда, к моей величайшей скорби, начинают возраждаться секты, поклоняющиеся этим тварям. До сих пор меня берег талисман, данный мне Кланом. Но силы его, как и мои, на исходе. Они, рано или поздно, доберутся до меня. Но живой я не дамся.

Я ни о чем не жалею. Этому миру скоро придет конец, и я даже буду рада, если не увижу его.

Кто я?

Я – Ангора Рой-Шумаре, последняя из свидетелей тех времен, вечно молодая, бессмертный, а потому бессменный летописец Алиота.

## Пролог

Мужчина решительно вошел в комнату. Оценивающе оглядев обстановку, он отчего-то поморщился и щёлкнул пальцами. Свечи, расставленные по всей комнате, повинуясь его приказу, тут же погасли. Теперь лишь камин освещал небольшую гостиную.

– Эней, ты … уверен? – воин, вошедший следом, говорил с совершенно не мужской интонацией – грустной и заискивающей.

– Да. Это точно они, – первый ответил уверенно и спокойно.

Два воина, один с ярко-рыжими, почти огненными волосами и красными полосами краски на щеках, и второй, болезненно бледный блондин, с тонкими аристократическими чертами лица, сели в деревянные кресла напротив друг друга. Страшные кривые тени, отбрасываемые огнем из камина, плясали по голым стенам, рассказывая какую-то древнюю, давно забытую легенду. В воздухе стоял приторный запах сирени, ветви которой, тяжелые от пышных кистей цветов, проникали в комнату через приоткрытое окно.

– Откуда ты знаешь?

– …Я чувствую, – после некоторой паузы ответил второй.

Рыжий воин цокнул языком и разочарованно закатил глаза.

– В прошлый раз ты тоже чувствовал! И что теперь? – он начинал злиться. Мужчина вскочил с кресла и, подойдя к окну, настежь растворил его. В комнату хлынул поток свежего ночного воздуха. Воин глубоко вздохнул и вновь обернулся к собеседнику. Тот поджал свои и без того тонкие губы и процедил:

– Я же просил не вспоминать об этом.

– А что? Правда глаза режет?

– Я прошу тебя, – мужчина прикрыл глаза и дотронулся пальцами до переносицы. – Мне нужны именно они, – просьба прозвучала очень устало.

– А как я объяснюсь перед галифаксами? Ты не подумал? Просто подойду к Тору и скажу: «Мне нужны именно эти легаты для ректора, предыдущая команда которого бесследно исчезла на задании. Пойми, Тор, он очень просит»? Так, по-твоему? И что он мне ответит?

– Замолчи. Просто сделай так, чтобы они достались мне.

– Я ничего не буду тебе обещать. Я понимаю всю важность грядущих событий, сколько сил было во все это вложено, но…

– Я верю в тебя, – перебил его блондин. – Твоему умению добиваться своего позавидует любой.

– О, спасибо. Только это не особо хорошее качество. Знал бы ты, чего мне стоит иногда… – говоривший перестал ходить по комнате и обернулся на второго человека. Голос его изменился. Он замялся, а затем обиженно заметил:

– Почему ты смеёшься? Я что, так смешон?

– Отнюдь, Сет. Просто мне вдруг стало так спокойно, как давно не было.

– С того дня? – понимающе переспросил Сет.

– Да, с тех пор. Я осознаю, что всё самое сложное нам ещё только предстоит. Но сейчас появилось что-то, что придает мне сил. Я не понимаю…

– Это надежда, Эней. Теперь у нас есть надежда, что в этот раз всё будет правильно. А не как тогда, – произнеся последнюю фразу, воин посуровел. – Прости, что я снова об этом.

Эней покачал головой.

– Тот день. Ах, Сет, я же был уверен, что всё получится! – блондин вскочил со своего места и, подойдя вплотную к Сету и заглянув ему в глаза, глухим голосом продолжил. – Те ребята, они никогда не перечили мне, выполняли в точности всё, что я им прикажу. Они верили, что я знаю, что говорю. А я ничего не знал. Чувствовал! Я только чувствовал, как обычно.

Рыжий положил руку на плечо друга и немного встряхнул его.

– Возможно, этого достаточно. Просто чувствовать и верить. И надеяться, – он чуть отстранился и взглянул на часы, стоявшие на камине. – Я, пожалуй, пойду. Поздно, а путь мне предстоит неблизкий. Еще и с Тором надо успеть договориться.

– Куда ты отправишься теперь?


Художник: Fukkacho San


– В Септам. Я узнал, что там живет одна бабка, совсем дряхлая старуха. Но она говорит на древнем языке, наверное, единственная на всем Алиоте. Я поеду и разыщу её. И попрошу перевести рукопись, которую мы нашли в Афзаре.

– Спасибо, Сет. Спасибо, что таскаешься из-за меня из конца в конец по всему Алиоту.

Рыжий усмехнулся:

– Прости, Эней, но я делаю это не из-за одного тебя. Пришествие Клана всколыхнет весь Аналостан! И я хочу быть причастным к этому. Хочу, чтобы мое имя вошло в историю. Как видишь, я жуткий эгоист.

– Невозможный, – широко улыбнулся Эней.

– Ладно, я пошел.

– Да, иди. Я ещё посижу над текстом из Окары. Я уже почти перевел.

– Не засиживайся допоздна! – воин назидательно поднял указательный палец. – Скоро ты снова станешь таном и тогда режим, режим и ещё раз режим. Легаты не дают расслабиться ни на миг!

Сет уже подошел к двери, но вдруг обернулся.

– Рейгар, Инвер, Анагон и Венус? Так и будет?

– Да. Так было сказано.

Человек ушел, тихо притворив за собой дверь. Вскоре его ботинки зашуршали по гравию, которым была выложена дорожка от дома, а затем шаги вовсе стихли.

Эней откинулся на кресле и пристально, не мигая, смотрел в огонь. Пламя плясало и извивалось, казалось, оно было живым и что-то показывало Энею. Мужчина напрягся и подался вперёд, внимательно всматриваясь в огонь. Пламя вдруг затрещало, из камина вырвался сноп искр, и огонь с громким хлопком погас. Комната погрузилась во тьму летней ночи. Эней испуганно замотал головой, а затем, схватившись за голову и зажмурив глаза, начал глухо стонать.

– И это итог? А в чем же смысл тогда? Зачем тогда вся эта кровь и боль? Зачем?

За окном тихо запели соловьи, прячась в пышных кустах сирени.

## Клир I

О сотворении Алиота и о Владыках.

Многие, многие тысячи лет мчались сквозь тьму времен четыре Великих Владыки. Нигде, ни на одной планете, ни у одной звезды, ни с одним народом не могли они найти покоя, постоянно подгоняемые любопытством и жаждой знаний. Их присутствие было совершенно незаметно, а уход – невыносим. Они были теми силами, что созидают и призывают к жизни, что создают Бытие, даруют Веру, Надежду и Любовь. Но следом за ними, не отставая ни на шаг, гналась Тьма, страшная, темная сила, убивающая, оставляющая за собой лишь Небытие, Боль и Страх. Владыки старались увести Тьму за собой как можно дальше, к границе мира и там расправиться с ней.

Но они не успели.

Мир слишком велик, просторы его кажутся бесконечными, и, в конце концов, Владычица Воды Кин начала уставать. Она не могла уже так же резво бежать вперед вместе со своими братьями и сестрой и отстала. Тут её и настигла Тьма. Она не смогла убить Владычицу, но лишила ту рассудка. В припадке безумия Кин устремилась к ближайшей планете и разорвала её на части. Затем устремилась к следующей – и её постигла та же участь. Восемь планет уничтожила Владычица Воды, прежде чем свалилась без сил. Лишь одна планета уцелела – маленький серый безжизненный шарик закрыла своим подолом Владычица Огня – Лун, спрятав его от безумной сестры.

Сто лет проспала Кин тревожным, беспокойным сном. Всё это время её сестра не отходила от неё ни на шаг, а братья – Владыка Воздуха Ран и Владыка Земли Сон – сражались с Тьмой, которая почувствовала свободу и начала нападать на другие планеты и звезды, уничтожая на них всё живое. Немногих смогли спасти Ран и Сон – Тьма всегда была на шаг впереди их. Спустя сто лет вернулись они к своим сестрам, неся в руках немногих уцелевших людей, животных и существ со всего мира. В этот момент Кин проснулась, совершенно исцеленная от своего безумия. Оглядевшись, она поняла, что натворила и, горько плача, бросилась на шею своей сестре. Несколько её горячих слез упало на маленькую серую планету, и та обрела моря и океаны, реки и озера. Одна мысль одновременно пронзила разумы всех четырех Владык. Сон сказал, и голос его был подобен грому:

– Мы не смогли сохранить весь мир. Но пусть эта кроха станет нашим оправданием. Кин, подари ей воды наземные и подземные, пресные и соленые, живые и мертвые. Питай плодородные земли и омывай неприступные горы, которые дарую ей я. Ран, пусть твои ветра ласкают кроны деревьев, шепчут в лугах, гудят под землёй и везде зовут путников домой. Лун, ты…

Но не успел договорить Владыка Земли: Тьма снова вернулась и уже тянула свои длинные, уродливые, костлявые пальцы к маленькой планете, затрепетавшей в руках Лун. Владычица Огня рассвирепела и с силой ударила Тьму, но не смогла уже освободиться от темной массы, облепившей её руку и продолжающей взбираться всё выше. Тогда Лун отдала планету братьям и, обхватив руками упирающуюся Тьму, помчалась с ней прочь. Когда планета, сестра и братья остались далеко позади, Владычица Огня с удвоенной силой сжала в объятиях Тьму и громко крикнула:

– Лун-нул!

Что означало на языке древних «огонь внутри». Тело Лун засветилось, волосы, а затем и вся она ярко вспыхнула, сгорая. Тьма громко заверещала, попыталась вырваться из убивающих объятий, но Лун не отпустила её, пока Тьма не сгорела. Сама Владычица превратилась в Солнце, но даже теперь, если внимательно присмотреться, на нем можно увидеть пятна: то, что осталось от Тьмы.

Сон запретил Лун приближаться к планете, чтобы случайно не сжечь её, и Солнце вынуждено быть отлученной от своей любимицы и заботиться о ней только на расстоянии, светить маленькой планете, грея её своею любовью.

Когда же мир на планете быть сотворен, Сон пустил туда зверей и существ, немного задержав людей, желая дать им последние напутствия.


Художник: Новикова Надежда Сергеевна


– Люди! – начала он, и голос его был подобен рокоту волн, набегающих на берег. – Вы самые сильные и мудрые создания из всех, кого мы выпускаем в новый мир. Вы можете сделать его настоящим раем, в котором всё и все будут здоровы и счастливы, будут жить в гармонии друг с другом и преумножать добро. Мы дадим вам для этого новые силы: в каждой семье, в каждом поколении будут появляться дети, способные подчинить себе Силы Огня, Воды, Земли и Ветра. Но если эти силы будут направлены не на созидание, а на разрушение, катастрофы не избежать. Вы убьёте эту планету, и вместе с её гибелью прекратится жизнь во всей Вселенной. Вы – последняя страница книги под названием «Мир». И только от вас зависит, каким будет финал у этой книги.

С такими словами отпустил Сон людей. Он и его брат и сестра, ещё немного задержались, наблюдая, как люди расселяются по планете, которую назвали Алиот. Название тайно подсказал им Ран, и на языке древних оно означало «Надежда». Убедившись, что людям и зверям, и существам хорошо в новом мире и им ничего не угрожает, Владыки решили немного отдохнуть. Кин обратилась в самое глубокое озеро и теперь мирно дремлет, укрытая от посторонних глаз в дремучих лесах. Сон разлегся самым длинным хребтом гор вдоль Северного моря. Спит он беспокойно и к подножию гор то и дело сходят лавины. Ран не захотел обрести покоя и до сих пор носится из одного конца Алиота в другой, нигде не задерживаясь ни на мгновение.

А люди со временем совершенно освоились на новой планете. Единственный континент они назвали Аналостаном. Построили на нём богатые города, возвели неприступные крепости; занялись наукой, научились лечить страшные болезни; в искусстве достигли небывалых высот…

Но только мир и гармония так и не наступили. Не смогли, да и не особо старались найти люди общий язык между собой, с другими существами и со зверями. Аналостан с самого начала времен раздирали войны – за территорию, за власть, за золото. Каждый народ пытался склонить врага на свою сторону, используя для этого любые методы, нередко чрезмерно жестокие и совершенно неоправданные.

Зависть, коварство, тщеславие были всегда. И будут всегда.

Теперь об этих войнах говорить не любят, так как немало совершенно невинных существ пострадало в то время. Все – и Наделенные, и Безликие, и Низкие, и Звериные народы – оказались вовлечены в эти войны. Они сражались за власть, убивая своих братьев, друзей, родных … и себя.

Со временем мелкие, разрозненные воинства объединились в четыре крупные, могущественные армии – армии Юга, Севера, Востока и Запада. Они продолжали сражаться между собой, захватывая и теряя территории, вступая в союзы и вновь становясь врагами.

Каждое войско объединенных народов основало город, возвысившийся надо всеми остальными городами и ставший столицей их территорий. На Юге появился Конор, на Севере – Ландан, на Востоке – Тьяго и на Западе – Джаримес. Во главе столицы, а значит, во главе армии и всех земель становился Правитель. На Севере и на Востоке власть передавалась по наследству, а на Западе и на Юге Правителей избирал народ. Однако, от Правителя к Правителю ничего не менялось. Войны всё продолжались, но теперь сложно было сказать, за что воюет та или иная сторона. Вспоминались какие-то старые обиды, долги, и война разгоралась с новой силой. Но никто уже не шёл воевать по доброй воле, из собственных побуждений или, как говорили в древние века, «по зову сердца». После основания столиц Правителям пришлось создавать специальные законы, по которым все мужчины, встретившие 23 Месяца Первой Пыли, были обязаны сражаться за свою столицу и за свои земли. Неповиновение каралось заключением или даже смертью.

Однако шли столетия, а войны всё не кончались. На каждой земле выросло поколение детей, не знавших ничего кроме войны. И власти некоторых городов решили вербовать как юношей, так и девушек в возрасте от 14 лет. Чаще всего это были дети-беспризорники, случайно попавшие в лапы галифаксов – стражей, или дети бедняков, которые таким образом отдавали долги или платили налоги. Но были и такие, которые пришли сами, например, дети некоторых богатых родов. Они были освобождены по закону от несения службы, но иногда, из-за каких-то личных обстоятельств, все же становились легатами. Конечно, это были очень редкие исключения, потому что никто не рвался недоедать, недосыпать, изнурительно тренироваться по 18 часов в день, а потом погибать в битвах, так по-настоящему и не пожив.

Некоторых, правда, ожидала другая судьба. Особо одаренных, с необычными способностями или хорошо подготовленных, собирали в группы по четыре человека. К ним приставляли тана-ректора – бывалого воина, который должен был тренировать их и выполнять вместе с ними задания, полученные от галифаксов.

Именно под эту вербовку, в 217 год от основания Конора, попали и будущие Герои, будущий Светлый Клан.


***

– Похоже, это здесь, – высокий долговязый парень в потрепанной рубашке подошел к покосившемуся деревянному забору. Уже давно наступила ночь, и воин начинал переживать, что не успеет найти нужное место к назначенному времени.

Из-за закрытых оконных ставен второй этаж возвышавшегося перед ним громоздкого каменного дома, выкрашенного в темно-желтый цвет, казался нежилым. Во всем здании горело только одно окно, и то свет был слабым, тусклым, мерцающим. Вокруг дома росло множество кустов белой и розовой сирени. Странным парню показалось то, что некоторые кусты только собирались зацвести, тогда как другие склонялись под тяжестью тяжелых распустившихся соцветий, а третьи уже отцвели. Воин оправил рубашку, критически осмотрел две дыры, на ней и на штанах, поковырял пальцем пятна, пытаясь сделать их менее заметными, но, в конце концов, махнул рукой.

– Не на смотрины же я иду. Сойдет и так, – он повернулся к лесу лицом и внимательно вгляделся в чащу. – Кажется, я первый.

– Не совсем, – за спиной у воина раздался тихий женский голос.

Парень испуганно обернулся. Левее, шагах в десяти, на одной из нижних ветвей ели сидела девушка, которую легат не заметил, подходя к дому. Подол ее красного плаща свисал почти до земли, темные распущенные волосы оттеняли бледное лицо. Светло-серые штаны и белая рубашка делали девушку какой-то невесомой, полупрозрачной. В руках она держала толстую записную книжку в красной обложке. Рядом с ее лицом висел в воздухе маленький огонек, света которого, впрочем, хватало легатке для того, чтобы писать что-то в книжку тонким, длинным, но сильно затупившимся карандашом. Девушка оторвалась от своего занятия и внимательно разглядывала легата. Тому сразу стало жарко под пронзительным взглядом черных глаз.

– Привет! – парень неуверенно поднял руку в знак приветствия. Девушка медленно кивнула в ответ и вновь обратилась к книжке. Воин нерешительно потоптался на месте, но всё же подошел к девушке. Та так же неторопливо перевела на него вопрошающий взгляд. Легат понимал, что просто стоять и молчать будет неправильно, и решил что-нибудь спросить, чтобы завязать диалог.

– Мм… не колется? – воин ляпнул первое, что пришло ему в голову и постучал по ветке ели. Удивленно вздернутая бровь девушки дала ему понять, что это был довольно странный вопрос.

– Ничуть, – ответила она, чуть погодя. Голос у нее был достаточно глухой для девушки, и говорила она с придыханием.

– Понятно, – легат уставился в землю, пиная корень ели носком сапога. Он не знал, о чем ещё спросить. Легатка усмехнулась, заметив его смущение, и пришла ему на помощь.

– Эй! – позвала она. Воин вскинулся. – У тебя нож есть? А то мой в сумке, – носком босой ноги она указала на небольшой заплечный рюкзак, лежащий в пыли за деревом. – Мне лень слезать, а карандаш затупился.

– Да, давай заточу! – парень выхватил из рук девушки карандаш и, достав ножичек из глубокого кармана своих грязных штанов, принялся за работу. Он быстро и аккуратно отточил карандаш и вернул его девушке. Та улыбнулась, касаясь пальцем острия.

– Благодарю. А ты… смотри, кто-то еще идет, – она перебила сама себя, вытянулась и посмотрела куда-то поверх головы воина.

– Где? Я не… – но тут он увидел. Около калитки стоял человек, полностью одетый в чёрное и потому сливающийся с темнотой ночи. С собой у него не было никакой сумки или рюкзака, оружия воины тоже не заметили. Легаты услышали, как он шумно втягивает воздух, учуяв их запах. Человек обернулся, и в темноте блеснули два желтых глаза. Девушка невольно подобрала подол плаща и поджала ноги.

– Ммм… Приве… – парень поднял было руку, но силуэт рывком открыл дверь калитки и скрылся в саду. Железная дверь со скрипом закрылась за ним.

– Не очень-то дружелюбный он, – девушка расправила плащ и вновь обратилась к книжке. Легат поднял с земли сучок и принялся затачивать его привычными точными движениями. Стемнело еще больше, несмотря на то, что на небе появилось несколько звезд. Несколько раз до чутких ушей девушки доносились осторожные шаги странного человека в саду.

Внезапно она напряглась и склонила голову набок, прислушиваясь к чему-то. Парень вопрошающе смотрел на нее.

– Опять что-то услышала?

– А ты нет?

– Не, со слухом у меня не очень, я больше по запахам ориентируюсь. Поэтому тебя и не заметил, ты же с подветренной стороны сидела. А что ты услышала?

– Там кто-то заблудился. Девушка, кажется. Может, это четвертая легатка?

– Сейчас проверим! – воин отошел от дерева, на котором сидела девушка и прокашлялся. – Там? – он указал пальцем в сторону леса. Легатка кивнула. – Уши закрой.

– Зачем?

– Закрой уши. Серьёзно. Если оглохнуть не хочешь, – девушка послушно закрыла уши ладонями. И все равно, когда легат, сложив руки рупором, начал звать заблудившуюся воительницу, по перепонкам словно провели острой бритвой. В голове зазвенело.

– ЭЙ! ИДИ СЮДА! ИДИ НА МОЙ ГОЛОС! ТЕБЕ СЮДА НАДО!

Дико закаркали вороны, сидевшие на ели на несколько веток выше. Стая воробьев, испуганно лепеча, слетела с куста сирени и скрылась за домом. Парень обернулся к легатке, улыбнулся, увидев её сморщенное лицо, и спросил:

– Она идет?

– Я не слышу. Я сейчас вообще ничего не слышу.

Воин громко расхохотался.

– Ничего смешного, – легатка трясла головой и терла уши. Воин подошел ближе.

– Подожди, – он дунул на руку, и с нее слетела маленькая полупрозрачная змейка. Она вползла девушке в одно ухо и, вынырнув из другого, растворилась в воздухе. Звон в голове тут же прекратился, но слух еще восстанавливался.

– Хм… так ты владелец Воздуха? Поранец? – наконец-то девушка посмотрела на легата с интересом.

– Ну да. А ты тоже, что ли?

Девушка улыбнулась, отрицательно помотала головой и щелкнула пальцами. Вспыхнула искра, которая начала разгораться, превращаясь в маленькую огненную птичку. Птичка сделала круг над восхищенным парнем и направилась в лес.

– Полунка, значит, владелица Огня. Замечательная птичка! – воин, улыбаясь, смотрел на маленький желтый огонек, мелькавший между деревьями. Вдруг птичка зачирикала и стала возвращаться.

– Там кто-то идёт, – сказала легатка.

Почти сразу же после ее слов из-за деревьев вышла невысокая, худенькая девушка. Ярко-рыжие волосы выбивались из-под капюшона синего плаща, закрывавшего пол-лица девушки. Она остановилась чуть поодаль и, обхватив себя руками, практически прошептала, не поднимая головы:

– Здравствуйте…

Птичка, кружившая вокруг рыжей девчонки, защебетала и вернулась к легатке. Та щелкнула пальцами, и на траву осыпался пепел.

– Привет, – парень резко протянул вперед руку. Рыжая испуганно дернулась и отвесила неуклюжий реверанс, не отвечая на рукопожатие. Воин смутился и убрал руку.

В этот момент раздался тихий скрип, на улице стало чуть светлее. Открылась дверь в дом. Полунка ловко спрыгнула с ветки, подобрала с земли мешок с вещами, на ходу сунула ноги в разбитые сандалии и побежала вперед.

– Идем, что ли… – легат поманил за собой рыжую и направился за владелицей Огня. Девушка кивнула и, не поднимая головы, пошла следом.

У дома уже стоял тот странный черный человек, который скрылся в саду. Она бегло взглянул на остальных легатов и вновь уставился на мужчину, стоявшего в дверном проеме. Среднего роста блондин, с длинными струящимися волосами, убранными в хвост, и ярко-голубыми, искрящимися, но холодными глазами, приветственно кивнул подошедшим легатам. Еще один, но уже более элегантный реверанс от рыжей, кивок от полунки, и протянутая для рукопожатия рука поранца. Блондин на нее даже не взглянул. Он был одет в узкие брюки, цвета слоновой кости, такого же цвета рубашку и грязно-коричневый жилет. Сверху был накинут светлый плащ с высоким воротником-стойкой. Он было старше легатов, но не намного, на вид ему можно было дать лет 27-30, но его сильно старили три глубокие морщины, перерезавшие высокий лоб. Жестом мужчина пригласил легатов в дом.

– Легаты? Рад, что вы не опоздали. Добро пожаловать.

И тут возникла заминка. Никто почему-то не хотел заходить в темный дом первым. Тан, а блондин являлся именно им, нетерпеливо скрежетнул зубами.

– Ну же!

– Дамы вперед! – пошутил поранец. Полунка закатила глаза и шагнула в неосвещенный коридор, пустив перед собой двух птиц. Рыжая нырнула следом. Затем, слегка оттолкнув поранца, в коридор вошел странный темный воин. Поранец хмыкнул и завершил процессию.

Тан еще раз вгляделся в сад, словно ожидая еще кого-то.

– Удачи, тан-ректор, – донеслось до него. На тропинку, ведущую от дверей к калитке, выпрыгнул рыжий кот с разодранным ухом.

– Этот волк тебя чуть не загрыз, – заметил тан.

Кот будто хмыкнул и пренебрежительно дёрнул здоровым ухом.

Тан улыбнулся:

– Ну да, куда ему до старины Сета. Ладно, я пойду. Не хочу заставлять их ждать.

Ректор закрыл дверь.

В саду перед домом никого не было. Лишь одноухий рыжий кот задумчиво смотрел в единственное горящее окно, в котором появился силуэт тана. Затем до его здорового уха донеслось тихое шуршание мыши недалеко в саду, и он, крадучись, исчез за деревьями.


***

Тан прошел по комнате, на ходу откупоривая бутылку с какой-то мутной бурой жидкостью. Он облокотился на подоконник и огляделся. Перед ним сидели четыре подростка, два парня и две девушки, примерно одного возраста, но совершенно разные внешне, по-разному одетые и прибывшие явно из совершенно разных краев Алиота. Да и смотрели они на него по-разному. Рыжая девчушка, с натянутым до бровей капюшоном синего плаща, испуганно бегала глазами по комнате и нервно теребила подол платья. Другая же наоборот, пристально, и, казалось несколько брезгливо следила за его манипуляциями с бутылкой. Поймав взгляд тана, она перевела глаза на свечу, огонек которой теперь пританцовывал при полном отсутствии ветра. Высокий лобастый воин в некогда белой, но теперь крайне заляпанной рубашке и столь же заляпанных соломенных штанах, так неуклюже пытавшийся подвернуть под стул свои длинные ноги, смотрел на ректора вопрошающе. Дерзкий взгляд последнего парня просто выводил блондина из себя, поэтому он решил поскорее начать разговор.

– Давайте договоримся. Сейчас каждый из вас назовется и расскажет о себе – ровно столько, сколько посчитает нужным. Я не прошу вас рассказывать свою биографию, это никому не интересно, и в первую очередь – мне. Я ваш тан, а не личный биограф. Можете ограничиться вашими навыками и сильными сторонами. Начинай ты, темненький, – блондин решил дать слово этому парню первому, чтобы хотя бы примерно представлять его силу.

Подросток, лет 20-ти, действительно темноволосый, с желтыми, постоянно полуприкрытыми глазами, медленно повернулся в сторону говорившего. В углу, где он сидел, не было свечей, и понять, что там сидит человек, можно было только по сверкавшим изредка зрачкам.

Парень хмыкнул, подумал и начал говорить. Голос у него был низким и гулким, легат странно тянул гласные, особенно звук «у».

– Что ж, мне начинать? Зовут меня Инвер Догисталл, мне 18 лет, и к галифаксам я пришел сам. От рождения обладаю стихией Земли и среди родных был луучшим. Мечтаю проявить себя в битвах и выбраться в элитную группууу, чтобы работать в одиночку. Не люблю работать с кем-то, это обязывает. С детства увлекаюсь шахматами, поэтому стратегия и тактика – мой конек. Ещё одна моя сильная сторона – я никогда не болею.

– Что, даже голова не болит? – удивился тан.

Воин отрицательно помотал головой.

– А раны? Чувствуешь боль от ран? – спросил тан.

– Да, чувствую, но не так остро, как вы, да и раны затягиваются гораздо быстрее, чем ваши. Но если отрубить мне голову, обратно она не отрастет, к сожалению, – казалось, ему неприятно было это признавать. Он задумался, будто решая, стоит что-то говорить или нет, и, в конце концов, решился. – Но мне кажется, или о слабостях тоже лууучше сказать?

Блондин, говоривший первым, согласно кивнул. Про себя он отметил: «Хм… не нравится мне это подвывание. И говорит он так сухо и быстро, будто боится проговориться. Парень слишком скрытен, не люблю этого».

– В детстве на меня напал коршуун, прислужник Беа – каменной владычицы кряжа Тиморей. Он оставил мне шрам на спине, который начинает кровоточить как свежий, если рядом оказывается владелец силы Камня. И если кровь не остановить вовремя… В общем, плохо будет, если не остановить кровь.

– К счастью, у нас есть целитель, – блондин обернулся. – Я так понимаю, Инвер тут старший, после меня, разумеется. И если он больше ничего не хочет сказать… – тан вопросительно посмотрел на Инвера. Тот развел руками и отрицательно покачал головой.


Художник: Воробьева Валерия Владимировна


– Нет, это всё.

– Тогда я хочу услышать младшего.

Рыжая веснушчатая девушка, до сих пор сидевшая не шелохнувшись, напряженно оглядела людей, с которыми ей придется в ближайшее время сражаться бок о бок. Три юноши и ещё одна девушка. Один юноша только что рассказал о себе и, надо признаться, испугал её своей силой. Ещё одного в последующие месяцы (а может, годы?) она будет называть тан-ректор, ходить с ним на задания и выполнять его приказы. Третьего, самого высокого и широкоплечего, так и не запихнувшего ноги под стул, трудно было представить младшим. Темноволосая же девушка сидела неподвижно и не моргая смотрела на огонек свечи. Она себя младшей явно не считала.

– Думаю, я младшая, – дрогнувшим голосом произнесла рыжая девчушка.

Ректор мгновенно перевел на неё взгляд, под которым ей стало не по себе – будто тысячи молний пробежали по венам и исчезли где-то у сердца. Инвер отреагировал не сразу, зато потом девушка все время чувствовала его взгляд, а обернувшись как-то, увидела на лице юноши странную полуулыбку. Третий юноша лишь на секунду задержал на ней внимание – внимательные, но теплые янтарные глаза впились ей… в грудь? И он тут же потерял к её рассказу всяческий интерес. Темноволосая, наконец, отвела взгляд от свечи, чтобы перевести его на рыженькую – и свеча тут же погасла. «Воспламенение взглядом?» – ей стало не по себе. Эта странная владелица огня уставилась на нее, не моргая и не отводя взгляд. Девушке тут же стало жарко, и она чуть распахнула плащ, под которым оказались темно-зеленые штаны и такая же рубашка. Полунка усмехнулась. «Она смеется надо мной! Ей смешно, что мне стало жарко…Они такие сильные… не то, что я».

– Прежде, чем ты начнешь, – обронил ректор. – Сними капюшон. Здесь не холодно.

Девушка испуганно втянула воздух, будто ее попросили не снять капюшон, а спрыгнуть со скалы, или что-то вроде этого.

– Ну же. Ты вроде не лысая и не плешивая, так что стесняться нечего. А если ты скрываешься… то тебе не место в этой группе. Я хочу доверять своим легатам и знать, что они не воткнут мне нож в спину при первом удобном случае. Правда, мне сложно представить, что ты когда-либо держала нож в руках… снимай!

Последняя фраза прозвучала резко, почти как приказ, и девушка рванула капюшон. Но пуговица, проклятая пуговица запуталась в волосах. Рыжая вскрикнула от неожиданности и боли, и принялась распутывать волосы. В глазах у нее стояли слезы, то ли от боли, то ли от смущения, то ли от страха. Блондин закатил глаза и тяжко вздохнул. Владелица Огня, с чем-то во взгляде, похожим на жалость, смотрела на девчонку.

– А вы торопитесь куда-то, тан-ректор? – холодно спросила она. – У вас что-то приготовлено для нас? Возможно, Вы собирались показать нам рассвет за домом, или ознакомить с окрестностями?

– Нет, – блондин немного не понимал, к чему она клонит. Зато Инвер, кажется, догадался и одобрительно смотрел на девушку. – Ничего подобного я делать не собирался.

– Значит, мы уже пришли? И никуда не торопимся? Тогда почему бы просто не посидеть на удобных креслах, в теплой комнате, при свете камина и не подождать, пока легатка из нашего отряда не соберется и не расскажет нам о себе? Почему бы не обойтись без колкостей и насмешек?

Пламя в камине затрещало. Прежде, чем тан собрался что-то ответить, девушка отвернулась, вернувшись к созерцанию вновь вспыхнувшего огонька, показывая, что разговор окончен.

Тем временем рыжая наконец справилась с пуговицей, правда, оставив на ней значительный клок своих волос.

– Я… готова.

– Неужели, – прошипел тан и невольно обернулся на владелицу огня. Та поджала губы, но ничего не сказала. Девчонка неловко замолчала, не зная, продолжать или нет.

– Говори, – приободрил ее Инвер. Девушка обернулась на него и дальше говорила, глядя ему в глаза, боясь обернуться на тана.

– Меня зовут Венус Венга, к галифаксам пришла сама

– Что же побудило тебя? – удивленно спросил тан.

– Другого пути у меня не было, – низко склонив голову, отвечала девушка.

– Другой путь есть всегда, – заметил Инвер.

– Не в моем с-случае, – девушка начала заикаться. – Я… либо я становилась легатом, либо … либо моя семья … я должна была стать легатом для блага семьи.

«Не нужно быть слишком проницательным, чтобы понять, что она врет. Но зачем? Впрочем, мне это неинтересно. Главное, чтобы приносила помощь команде и не путалась под ногами», – Инвер обернулся на тана. Тот ответил на взгляд, и парень понял, что не только от него не ускользнуло то, что девушка сейчас соврала. Та снова замолчала, не зная, о чем говорить.

– Что ты умеешь? Какими стихиями и силами владеешь? – подсказал ей тан.

– Владею стихией Воды и силой Льда, это и хочу развить до совершенства, – Венус выровняла сердцебиение и продолжала.

– То есть до уровня прародительницы Кин? – впервые, с тех пор, как они вошли в комнату, подал голос парень с янтарными глазами. Голос отчего-то стал неприятным – высоким, резким, совершенно не соответствующим его широким плечам и высокому росту. Такой голос подошел бы торговцу рыбой на главном рынке Конора, но никак не этому гиганту. Воин смущенно прокашлялся.

– Не знаю… как будет… как получится… – замялась девушка.

– В том, что уу тебя есть цель, нет ничего постыдного. Не дуумай, что скажуут друугие. Говори сама, – произнес Инвер, смотря прямо в глаза Венус.

– Да, как прародительница Кин, – внезапно Венус почувствовала себя удивительно уверенной и сказала это, гордо обернувшись на сомневающегося парня. Правда, на него это не произвело никакого впечатления, он просто хмыкнул и отвернулся.

– И я целитель. Правда, учитель у меня был не очень… Но я довольно неплохой целитель! – вновь исправилась Венус, поймав на себе взгляд Инвера. Тот удовлетворительно качнул головой.

– Славно. Человек, который не хочет работать в команде, неуверенный в себе врачеватель, обладающий грацией медведя…Кто следующий? – было непонятно, смеется тан или всерьёз недоволен командой. Инвер сверкнул в темноте глазами, Венус с трудом вздохнула и склонила голову, пряча взгляд.

– Уступаю даме, – янтароглазый обернулся к последней девушке. Та вновь закатила глаза и поправила длинные вьющиеся волосы:

– Премного благодарна!

Свет в комнате, когда она начала говорить, стал как будто глуше, некоторые свечи погасли. Красное платье девушки приобрело бордовый цвет, а каштановые волосы стали почти черными. Изредка по ним пробегали желтые искорки. Когда это случилось первый раз, Венус нервно бросилась вперед. «Мне показалось, у тебя волосы от свечи загорелись». – «Не волнуйся. Это в порядке вещей».

– Я – Анагон Эрмегард, владелица Стихии Огня…

– Насколько я знаю, «эрмегард» с единого языка диких народов переводится как «волк». А я … не дуумаю, что ты принадлежишь к этомуу роду, – взъерошился Инвер, перебив ее. Анагон немного опешила.

– Нет, конечно. Я не волк. И не имею с волками ничего общего, кроме родового имени.

– Крайне сложно не иметь со звериным народом ничего общего и при этом носить его родовое имя. Говоря прямо – это невозможно.

– Видишь, как ты ошибался. Я получила родовое имя от человека, который…

Инвер подобрался, чуть наклонившись вперед, и выйдя из полумрака угла. Глаза его заблестели нездоровым интересом, черты лица внезапно обострились. Анагон прищурилась – ей не понравилась такая внезапная перемена, и она прикусила язык.

– Но нас же просили не рассказывать биографию, правда? А я выполняю то, о чем меня просят.

Инвер склонил голову и откинулся назад. Из угла донеслось его раздраженное сопение.

– На чем я остановилась? Не терплю, когда меня перебивают… – как бы невзначай заметила девушка. – Ах, да, я владею Стихией Огня, но это не врожденный дар. Я открыла его у себя лет 8 назад, после пожара, произошедшего у нас в поселении.

– Что за поселение? – отозвался блондин.

– Поселение Рун. Может, слышали? Там раньше ковали броню для танов. У Вас, случайно, нет такой?

– К сожалению, нет.

– Действительно, к сожалению. С такой броней Вам не пришлось бы бояться удара в спину, – девушка задумчиво уставилась на огонь, плясавший в камине. – Возможно, вам всем будет проще, если вы будете знать, зачем я здесь. Моя мечта … Может быть, после этого вы будете презирать, но моя главная мечта – окончание войны.

Она замолчала, и никто не просил её продолжать. Да, цели у всех были в этой войне разные, но мечта – одна.

– Кхм, немного не по теме…

– Некоторые получают удовольствие от войны, от смерти своих названных врагов. Я же ее ненавижу. Я думаю, эта информация может быть вам полезна, тан.

«С ней невозможно разговаривать. В каждом ее предложении будто скрыт вопрос, ответ на который вгоняет тебя в краску. Не могу ее слушать». Вслух же тан произнес:

– Возможно. Закончим знакомиться. Ты, высокий, рассказывай, – и блондин указал на последнего парня.

Тот спрыгнул с комода, на котором сидел, сунул руки в широкие карманы и, опустив голову, остановился. Внезапно всех присутствующих пронзила ужасная головная боль. Анагон схватилась за клинок, висевший у него на поясе, но ректор взмахом руки остановил её.

– Убийство Дельфиниума непростительно, их и так мало осталось, – усмехнулся он. – Потерпи.

Анагон, сжав зубы, убрала руку от кожаных ножен, но было видно, что она в любую секунду готова пустить кинжал в ход.

В следующую секунду боль ушла, уступив место противной пульсации. Ещё несколько секунд сердце каждого подстраивалось под этот ритм, а затем у всех перед глазами проплыло видение.

Возник образ мальчика, лет восьми. Русые волосы его слиплись, узкая грудь тяжело вздымалась и опадала, но он был чем-то доволен. Мальчишка отрабатывал на соломенном чучеле элементы Стихии Ветра. Парень был явно не новичком в этой области, потому что одно чучело внезапно разлетелось и покрыло землю толстым слоем соломы от одного его движения. Мальчишка радостно запрыгал по поляне, грозя кулаком остальным чучелам. Инвер прыснул от смеха. Анагон добро улыбнулась. Парень вновь засмущался. Казалось, он не хотел показывать этот момент воспоминаний. Что-то в кустах привлекло внимание парнишки. Он медленно двинулся вперед. Около блестевшей на солнце непонятной белой черты он остановился и почесал затылок. Он явно серьёзно раздумывал, переступать ее или нет. В конце концов, он резко выдохнул и шагнул. Тут как будто из ниоткуда появились Всадники на дико ржущих вороных конях. Их лиц не было видно, за спинами развевались плащи, сотканные, как показалось наблюдателям, из черных языков пламени. Гуруны, люди-ящеры, похищающие людей, делающие из них своих рабов и заставляющие этих людей работать на них. Те, кто однажды попадал к гурунам, больше не возвращались домой.

Парнишка хотел прыгнуть обратно, за черту, но меткий удар хлыста сбил его с ног. Тогда он попытался бороться, но что мог ребенок противопоставить группе бандитов? После неравной, а потому недолгой борьбы, мальчик был связан. На шею его надели ошейник гурунов – магический обруч, не позволяющий носителю использовать элементы стихий. Парня водрузили на одного из коней и увезли в лес.

Картинка сменилась.

Темная, судя по взмыленным спинам работающих, очень душная шахта. Дети, одетые в рваные штаны и рубахи и вооруженные кирками, добывали уголь.

Мальчик с первой картинки превратился в юношу. От остальных заключённых его отличали две вещи: амулет в виде когтя, поражающий своим размером, и взгляд. У парня был очень тяжелый взгляд. Острый, внимательный, сосредоточенный. Взгляд непокорного, несломленного … зверя.

Временами вдоль рядов рабочих проходили надсмотрщики-ящеры в пыльных серых накидках. Их толстые мясистые хвосты ползли за ними по земле, и длинные шипы на их концах пугали заключенных больше, чем длинные кнуты в руках у стражей, которые они с видимым удовольствием опускали на спины узников. И вот когда кнут одного из надзирателей – ящера грязно-болотного цвета со скошенной набок челюстью – лег на спину парня (судя по множеству свежих кровоточащих ран и уже затянувшихся – далеко не первый раз), случилось странное.

Мальчишка резко развернулся и, сжав в руке коготь-амулет, что-то крикнул в лицо стража. Наблюдатели не услышали, что он крикнул. Но страж вдруг запрокинул голову и плавно осел на землю. Остальные надсмотрщики и рабочие обернулись на юношу. В глазах пленников можно было прочитать страх и отвращение. А в глазах стражей … жажду убийства. Узники бросились прятаться за спины стражей, в руках которых появились ножи. Они начали своё медленное движение в сторону парня.

А юноша вновь схватился за амулет. Он что-то быстро шептал и нетерпеливо дергал коготь, но ничего не происходило. Ящеры все наступали. Парнишка совсем вжался в стену. Взмах хлыста одного из стражей оставил на лице мальчика алую полосу. Узник дернулся и отвернулся к стене. Гурун-альбинос вновь занес кнут, но почему-то не ударил узника и опустил хлыст. Стражи перестали двигаться вперед, ряды их смешались. Они оборачивались куда-то назад, словно ожидая кого-то. Остальные узники попрятались по боковым коридорам и тоже ждали. В конце тоннеля раздались тяжелые шаги. Огромный ящер медленно приближался к парню. При каждом его шаге, эхом раздававшемся в паутине коридоров, узники вздрагивали, некоторые даже вскрикивали. Да, он внушал ужас, этот черный лоснящийся ящер, облаченный, в отличие от всех остальных в опрятную, простую, но явно дорогую одежду. Он освещал себе дорогу факелом, свет которого выхватил труп стража с перекошенной мордой, но ящер не обратил на него никакого внимания, просто пройдя по телу.

– Хоз-з-зяин, это вс-с-се он, ссс… – прошипел маленький бежевый страж, указывая чешуйчатым пальцем на мальчишку. Хозяин поправил длинный блестящий кнут, расстраивавшийся на конце, висящий у него за поясом, и грозно спросил:

– Тогда почему он еще жив?

Стражи растерялись, смотря друг на друга и ища ответ. В конце концов, нашелся один смельчак, худой бурый ящер с заплывшим глазом, который ответил за всех:

– Мы ждали Вас-с-с-с. Мы с-сс-слышали Ваши шаги… Мы думали, что Вы захотите посс-смотреть на преступника… и не рисс-скнули…

Хозяин не дал ему договорить.


Художник: Куриленко Виолетта Алексеевна


– Дерзишь? – и он обнажил кнут и размахнулся. Ящеры упали на землю, закрывая голову лапами. Несчастный отвечающий съёжился.

– Нет, что Вы, хозяин… – прохныкал он.

– Перечишь?! – и кнут, обвившись вокруг шеи стража, лишил того жизни.

Хозяин обернулся к парнишке.

– А что до тебя… нужно обладать невероятной смелостью, чтобы прикончить стража, являясь узником Рудокопа. Или быть совершенно безмозглым.

Стражи начали вставать с земли и, вновь обнажив оружие, подходить к парню. Когда клинок первого ящера коснулся горла легата, хозяин спросил:

– Так что же ты – смел или безумен?

Несмотря на безысходность ситуации, парень усмехнулся. Ящер недоуменно склонил голову набок.

– Ни то и ни другое. У меня просто есть план, – он шепнул что-то … и исчез.

Видение тоже исчезло.

– Дальше неинтересно, – произнес парень. Голос у него изменился, стал ниже и приятнее, но каким-то более агрессивным. Темные круги под глазами стали ещё чернее, а вены на висках некрасиво вздулись. – Сбежав, я с год побродил по Аналостану, увидел все, что хотел увидеть, и пришел сюда.

– От скуки? – сузив огромные карие глаза, обратилась к нему Анагон.

– Ну … как-то так… я счел, что лучше служить и приносить тем самым пользу, чем бесцельно бродить по миру.

Девушка согласно кивнула.

– Примерно так же решила и я в свое время. Мне думается, каждый должен в какой-то момент понять, что хватит жить лишь для себя, пришло время помогать стране.

Парень развел руками, задев при этом фарфоровую статуэтку в виде потягивающегося льва. Фигурка закачалась и начала падать. Но не разбилась. В мгновение ока Эней спрыгнул с подоконника, на котором сидел с начала разговора, как показалось – в один молниеносный прыжок покрыл расстояние до места, где сидел парень, и подхватил статуэтку в нескольких сантиметрах от пола. Он молча поставил льва на место, но подумал и переставил его на камин рядом с Анагон, подальше от локтей неуклюжего легата. Поранец смущенно улыбнулся.

– Как ты исчез? – задал вопрос Инвер, стараясь не думать о невероятной скорости тана, которая восхитила его, как, впрочем, и остальных ребят.

– Долго объяснять. Все дело в амулете. С его помощью я смог проделывать такие … штуки даже там, в Рудокопе, с ошейником. Главное, чтобы руки были свободны. Но на восстановление сил уходило очень много врмени, к тому же, когда я только попал в каменоломню, я еще плохо знал его силу, поэтому выбраться смог только сейчас, в таком возрасте.

«Все детство в рудниках… бедный мальчик», – мысленно пожалела его Венус.

Вновь наступило молчание. Головная боль опять обрушилась на собравшихся. Казалось, она не беспокоила только Инвера и…

– А, да, меня ж Рейгар зовут. Рейгар Табард, – парень театрально поклонился, ударившись лбом об угол стола. Анагон скептически приподняла бровь.

– Я уж думал, ты не представишься, – процедила девушка сквозь сжатые от боли зубы. – И придется называть тебя Парень-Который-Создает-Картинки-В-Твоей-Голове.

– По-моему слишком длинно. Рейгар Табард, для тебя, Ан, просто Рей, – парень приподнял бровь и улыбнулся. Девушка ощерилась и зашипела. Рей дернулся и изумленно уставился на Анагон.

– Сама не знаю, как так вышло, Рейгар-Для-Тебя-Просто-Рей. Хм… нет, опять слишком длинно. Прости, не могу сейчас придумать ничего лучше. Очень уж голова болит.

– Вы ещё не привыкли. Ещё несколько сеансов и голова после них болеть не будет.

– Я не хочу больше, чтобы ты залезал ко мне в голову, – тут же возразила Анагон. – Как же голова раскалывается…

Венус несмело встала, подошла к ней, закатала длинные рукава плаща и положила руки ей на голову. Обе руки, от локтя до самой кисти, покрывали браслеты, на каждом из которых был вырезан рисунок – или растение, или змей, или непонятные символы. На одном из браслетов Анагон разглядела череп и скрещенные кости.

Кроме боли, лицо Анагон выразило недоумение. Боль начала уходить. Венус что-то шептала, и браслеты чуть дрожали, светясь в полумраке гостиной. Только браслет с черепом оставался неподвижным и не излучал света. Через минуту лоб Анагон разгладился, скулы опустились, и она изобразила подобие улыбки.

– Ммм… Спасибо. Ты неплохой целитель.

Венус улыбнулась и обратилась к ректору.

– Нет, спасибо. Я сам.

Девушка пожала плечами и села на место, поправляя браслеты.

– Я думаю, больше нам сообщить друг другу нечего. Можете разойтись по своим комнатам. Они расположены на втором этаже, там есть таблички, разберетесь уж, где чья. И просьба: сразу отправляйтесь к себе, нигде не задерживайтесь и тем более не рыскайте по другим комнатам. Ключи на камине. Лестница налево, – скороговоркой выпалил ректор и направился к двери, но разговор прекратить так скоро не удалось.

– А вы нам ничего сказать не хотите? – прищурился Инвер. – Представиться?

Воин недовольно сморщился и тяжело вздохнул, но все же обернулся обратно к легатам.

– Меня зовут Эней. Стихия – Огонь, силы – Молния, Холод, Страх. В качестве ректора нахожусь уже три года. Завтра, то есть уже сегодня, я расскажу о вашем первом задании. Собираемся здесь, ровно в 6. Не опаздывать, я ненавижу непунктуальных людей. И еще. Рея было бы неплохо переодеть. Не хочется, чтобы все думали, что легаты Конора – оборванцы.

– К сожалению, в каменоломне была только эта одежда, – зло прошипел Рей.

Кажется, тан почувствовал себя неудобно. Он замялся.

– Я поищу тебе что-нибудь. На этом всё? – не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты.


***

Легаты поднялись на второй этаж, к спальням. Разобраться, где чья комната, действительно, оказалось несложно. Таблички, на которых красивыми витыми буквами были написаны имена легатов, были прибиты поверх других табличек, более старых. Рейгар попытался оторвать свою табличку и увидеть имя предыдущего владельца, но полунка остановила его.

– Ты действительно хочешь знать как звали твоего предшественника?

– Ну да. Мне кажется, это было бы забавно. Можно иногда называться этими именами.

– Совсем безмозглый… – еле слышно прошептал Инвер, пытаясь справиться с замком.

– Кхм. Понимаешь, Рейгар… эти люди… они, скорее всего, не просто так покинули этот дом. Они либо погибли, либо пропали без вести, – разъяснила Анагон.

– Либо и то, и другое. А ты хочешь называться их именами. Головой думай иногда. Она у тебя не только для того, чтобы ей биться о столы, – неожиданно резко отреагировал Инвер.

– Простите мне мою глупость, самый гениальный человек на Алиоте! – поранец ощерился. – Не подумал!

Брюнет хмыкнул и, будто не замечая его гнева, спросил, наполовину зайдя в комнату.

– Как вам наш ректор?

– Неинтересный, заносчивый, ехидный, грубый… достаточно? – Анагон пренебрежительно фыркнула, прекратив загибать пальцы.

– Вполне, чтобы понять, что твое мнение совпадает с моим, – откликнулся Рей.

– И с моим, – Инвер обернулся к Венус. – А ты что скажешь? Не бойся, мы ему не передадим.

Девушка вновь забегала глазами, словно ища написанный где-то заранее подготовленный текст. Тщательно подбирая слова, она ответила:

– Я думаю, что мы просто ещё мало его знаем. Не думаю, что он настолько плох, как вы его описываете.

– Ты такая лояльная! – Анагон вновь закатила глаза. – Я мнение о человеке складываю по нашему первому же разговору и не меняю его. Обычно я не ошибаюсь.

– И какое первое впечатление произвел на тебя я? – улыбнулся Рейгар. Анагон отвернула лицо к своей двери, будто разбираясь с замком, но Инвер успел увидеть гримаску презрения на её лице и довольно ухмыльнулся.

– Давай я лучше скажу тебе чуть позже, подтвердилось мнение, которое я сложила о тебе сегодня или нет. Идет?

– Хорошо, давай договоримся так, – воин не смог скрыть своего разочарования. – Ладно, посмотрим, что будет завтра. Спокойной ночи! – Рей толкнул дверь в свою комнату и тут же треснулся головой о притолоку.

– Осторожно! – хором ответили легаты.

– Такими темпами ты не доживешь до первого задания, – Инвер нахмурился. «В одном Эней прав – команда просто отвратительна. Две девчонки, одна из которых невозможная трусиха и плакса, а другая считает себя самой умной, и неуклюжий увалень, и управляет ими заносчивый гордец, о котором мы ничего не знаем. Блеск, просто блеск! Надо рвать когти отсюда, Инвер».

– Кхм… да, хорошо… доброй ночи, – смутился Рей и, чересчур пригнувшись, вошел в комнату.

– Спокойной ночи! – по очереди отозвался каждый легат.

Раздались щелчки запирающихся дверей. Они пока не доверяли друг другу.


***

В комнате было душно. Анагон уже долго мучилась, тщетно пытаясь заснуть. Наконец, поняв всю бесполезность зажмуривания глаз, она с рычанием вскочила и вышла в коридор. Там было чуть прохладнее из-за открытой балконной двери. Она хотела выйти наружу, но заметила на балконе чей-то силуэт. «Почему я не взяла оружие?» – уже начала раскаиваться девушка.

– Не спится? – вдруг раздался голос Инвера. Силуэт чуть обернулся к Анагон.

– А, ты. Есть такое, – девушка медленно подходила к парню. У того, кажется, тоже не было оружия, но мало ли, вдруг он силен и без него.

– Тебе тоже? – спросила Анагон, перегнувшись через поручень и глядя вниз, на белую сирень. «Кто ее тут посадил? Неужели наш тан? Вряд ли он настолько сентиментален. Где-то я читала, что белая сирень – это символ ожидания. Если посадить у дома эти цветы, то человек, которого ты очень ждешь, обязательно вернется к тебе. Кого, интересно, ждет тан?».

– Пыльно в комнате. Дышать нечем, – парень смотрел куда-то в небо, где за облаком спряталась луна.

Они замолчали, разглядывая друг друга, но признаваясь в этом.

Анагон отметила, что хоть Инвер был примерно одного с ней роста – достаточно небольшого для парня, особенно если сравнивать его с этим неудачливым Реем – мощным плечам и рукам его мог бы позавидовать и мигалец. Анагон не смогла отнести парня ни к одной расе, которую она знала. Узкие, а не прикрытые глаза делали его похожим на кочевника-заакронца, но тогда мешались черные, стоящие ёжиком волосы. Маленькие ладони и короткие пальцы были характерной особенностью мужчин-северян, но тогда не находила объяснения смуглая кожа.

«Спрошу его позже, откуда он приехал. Сейчас он точно не скажет – слишком уж скрытен» – подумала Анагон. – «Просто он ведёт себя так по-взрослому. Так же, как вел себя Динар».

«Горнилка», – решил Инвер при первом взгляде на Анагон в гостиной. Но после её рассказа он стал искать в ней черты девушки севера. Длинные пальцы, которыми удобно вышивать в долгие полярные ночи. Это раз. Густые темные брови и яркие черные глаза, поблескивающие из-под них, которые издалека видят рыбацкую лодку, возвращающуюся домой с уловом. Это два. Острые черты лица – нос, губы, скулы, как будто выточенные суровым северным ветром. Это три. Сильные, длинные руки, натренированные тасканием мешков с рыбой и крабами. Это четыре. Достаточно худая – работы много, а пропитания мало. Это пять. Безусловно, Анагон была северных кровей, но не жила у моря – волосы сохранили свой цвет, и не было морщин, неизменно появляющихся у людей, имеющим дело с ветрами и морозом. Лишь одна, но достаточно глубокая залегла на лбу девушки, да сетка маленьких морщинок в уголках рта добавляли ей возраста.

Луна, наконец, вышла из облаков, и ее света было достаточно, чтобы Инвер увидел ожоги на тыльной стороне ладоней Анагон.

– Это от того пожара? – спросил он и указал на руки девушки. По голосу было понятно, что его интересуют все подробности, но естественно он не смел сказать об этом напрямую. Но девушка все поняла.

– Мм? – она машинально дотронулась до некрасивых красных пятен заново затянувшейся кожи, будто пытаясь прикрыть их. – Да, от того пожара.

– Как всё случилось? Можешь рассказать мне, я не из болтливых, – мягко улыбнувшись, спросил легат. Улыбка вышла крайне неестественной, будто бы воину было больно это делать. Девушка заметила это и говорила дальше, тщательно подбирая слова, не желая рассказать ничего такого, о чем потом пришлось бы жалеть.

– Я заметила, что ты не особо разговорчив, – она усмехнулась. Инвер лишь моргнул несколько раз в ответ, ожидая рассказа. Девушка хмыкнула и, отведя от легата взгляд, начала свой рассказ. – Когда это случилось, мне было лет семь, но я до сих пор помню всё в подробностях. Я сидела у камина в нашей гостиной… – Анагон задумалась. «Почему ему это так интересно? Не думаю, что это праздное любопытство. Может, он что-то знает о пожаре и кто его устроил? Рассказывать ли ему? Впрочем, тут никакой тайны нет, сложно скрывать гибель целого поселения. А что до Динара… Если Инвер знает что-нибудь знает о пожаре, может, он знает и о Динаре? Расскажу». – Знаешь, у нас был очень красивый камин, с медведями и тиграми. Я сидела возле него и играла в куклы. На самом деле, я не особо любила игрушки. Мне больше нравилось мастерить что-то, или когда мне читали вслух, но брат что-то писал за столом, родители ушли на вече. Так что я была предоставлена сама себе. Так сидела я, ковырялась с куклами, слушала бормотанье брата – он имел привычку всегда проговаривать вслух то, что писал. Мне надоело его слушать, и я уснула. А потом резко проснулась… рядом как будто ревел огромный медведь и отовсюду слышались крики «Пожар! Пожар!»…

Она задрала голову и резко выдохнула. Непослушные слезы никак не хотели закатываться обратно, и девушка быстрым движением размазала их по щекам. «Тяжело… Даже спустя столько лет».

– Брат вынес меня на руках и сказал бежать на площадь. А потом побежал остальных спасать. Он подбежал к дому старосты, где проходило вече. Я видела, как он зашел внутрь… и как мгновенье спустя обвалилась крыша. Горела вся деревня одновременно, все дома вспыхнули, как спичечные коробки. Я сидела на площади и громко кричала, звала хоть кого-то. Огонь пожирал дома и людей, но будто не смел приблизиться ко мне. Вокруг всё полыхало, рушилось, а вокруг меня будто невидимая стена выросла, которая не пропускала пламя. Благодаря этому чуду я спаслась. Одна изо всей деревни.

Последнюю фразу она произнесла, глядя прямо в глаза Инверу страшным немигающим взглядом. Парень забегал глазами и немного отодвинулся.

– Мне… очень жаль, Ангора.

Девушка раздраженно цокнула языком.

– Анагон. Меня зовут Анагон.

Инвер страдальчески зажмурился и попытался выразить раскаяние.

– Прости. Я всегда плохо запоминаю имена.

– Но моё имя, будь добр, запомни правильно.

Она вдруг отряхнулась, как собака после купания, чем позабавила Инвера, но он поспешил спрятать улыбку. Анагон продолжила рассказ.

– А потом появился он… Эрмегард.

Инвер так и впился глазами в девушку. Та, как назло, замолчала.

На самом деле, она пыталась справиться с комом в горле, постоянно появлявшемся при воспоминании о Динаре.

– Прошууу тебя… Продолжай.

Девушка удивленно вскинула брови, удивляясь настойчивости легата, но, вздохнув, продолжила.

– Он нашел меня через пару после пожара. Не знаю, как я выживала это время. Он отнес меня в свою … в свой дом. Это была небольшая лачужка, темная и сырая. Я пыталась, как могла, придать ей сносный вид. Сажала цветы, чистила лужайку, вешала занавески – но он все срывал и убирал. Он не хотел, чтобы случайный прохожий понял, что тут кто-то живет. Эрмегард уходил на рассвете и возвращался с закатом. Он приносил еду, которую я экстренно училась готовить. Иногда даже что-то получалось. Как он сам говорил, для мальчишки я довольно неплохой повар.

– Для мальчишки? – недоуменно переспросил Инвер.

– Ага. У меня тогда волосы все сгорели, – усмехнулась Анагон.

Инвер посмотрел на её роскошную, темно-каштановую шевелюру, спускавшуюся почти до колен.

– И роста я была немаленького – для девочки семи лет. И он решил, что я парень. И имя-то мне дал, думая, что я мальчик. Анагон – это ведь мужское имя. Правда, он считал, что я очень страшненький парень. Динар, он-то был красавцем, каких поискать, – взгляд девушки затуманился.

– Так его звали Динар? – вскинулся, не сводивший глаз с девушки, Инвер.

– Ну да. Он, кстати, мне дал свое родовое имя, и стала я – Анагон Эрмегард. Это я о том, что можно получить родовое имя, не имея с Родом ничего общего.

– Да, теперь я понимаю… А как он выглядел?

– Я хотела начать рассказывать о его внешности, но ты меня перебил. Снова.

– Мм, где же мои манеры, – ухмыльнулся воин. – Прости, продолжай.

– Кхм, хорошо. Ну, он был высок, лет двадцати, когда я первый раз его видела. Сейчас ему уже к тридцати, наверное. Глаза серые, но знаешь такие холодные, почти как у тана. Я сначала даже боялась, когда он смотрел на меня, потом привыкла. А ещё у него были короткие серые волосы, постоянно торчащие во все стороны.

– Седые?

– Нет, седые волосы блестят, а эти наоборот, были тусклыми и грязными.

Анагон снова вздохнула.


Художник: World Green Mood / Кустоманы


– А потом он ушел. Пару месяцев назад.

– Кууда ууушел?

– Он не сказал. Он никогда не говорил, куда уходит. Однажды я спросила. Он замялся, а потом ушел… и не вернулся. Сначала я ждала его дома, затем начала бродить по окрестностям, надеясь найти и вернуть. Тогда-то меня и поймали галифаксы.

Анагон села на балконный поручень и улыбнулась. Глаза ее хитро заблестели. «Теперь моя очередь спрашивать, Инвер, а ты будешь отвечать»

– Странная ситуация, правда? – спросила она, игриво склоняя голову набок.

– Ты о чем? – не понял парень.

– Мы знаем друг друга полдня, и ты так интересуешься моей биографией, а я с такой охотой рассказываю то, о чем не рассказывала никому. И сказать, что мы успели подружиться во время беседы в гостиной, тоже нельзя. Странно, да? – девушка внимательно вгляделась в лицо парня. Инвер не выдержал взгляда и отвернулся.

– Да, действительно. Я … просто хочуу узнать побольше о людях, с которыми мне придется сражаться вместе. А ты, наверное, хочешь выговориться, поделиться тем, что накопилось у тебя на душе, – Инвер улыбнулся, но улыбка вышла какая-то кривая, неестественная, и прежде, чем Анагон задала следующий вопрос, он продолжил. – Я пойдуу погууляю. Люблю, знаешь ли, побегать перед сном. Тело устает, а мысли приходят в порядок. После этого спится так хорошо. Ну, спокойной ночи!

Он подпрыгнул и перелетел через балконное ограждение. Задрав голову, он помахал Анагон рукой и скрылся в зарослях сирени. Девушка рассерженно зашипела.

– Никогда не видела более мерзкой улыбки, – прошептала девушка, хмуро глядя ему вслед. – Вывернулась перед ним наизнанку, а он просто сбежал. Хорошо, Инвер, иди, но за тобой должок.

Она встала, потянулась и не торопясь направилась к себе в комнату. Проходя мимо комнаты Рея, она отметила, что холодный ветер с силой дул из-под двери воина. «Не замерз бы», – нахмурилась девушка. «Впрочем, это не мое дело».


***

Рей тем временем шел по лесу, окружавшему дом. На ходу он небольшим ножичком затачивал конец подобранной тут же ветки. Странная привычка появилась у него после побега, когда он несколько месяцев бродил в одиночестве по степям и рощам и разговаривал сам с собой. Его это успокаивало и занимало руки.

Внезапно до него донесся запах человека. Чуткий нос парня тот час определил хозяина запаха.

«Девушка. В такое-то время. В лесу. Удивительно», – парень удержался и не произнес это вслух. Запах казался очень знакомым, но при этом новым. Как будто он слышал этот запах недавно, но только однажды. Он прошел еще несколько шагов и увидел ее. Девушка, спину и плечи которой покрывал темно-синий плащ, стояла на коленях спиной к нему и копошилась в траве.

– Эй! – легат прищурился, стараясь разглядеть полуночницу. – Ты кто?

– Рейгар? – Венус поднялась с колен и обернулась. В руках она держала охапку мелких белых цветов.


Художник: Иванова Юлия Алексеевна


– А, ты, Венус. Тебе не кажется, что поздновато собирать цветы?

– Наоборот! Самое время, – парень подошел к Венус, и та протянула ему маленький цветочек. Рей положил его на ладонь. В лунном свете цветок был похож на скатившуюся в руки парня звездочку. Легат непонимающе приподнял бровь:

– Самое время? Поздняя ночь?

Венус пояснила:

– Звездчатку – она у тебя в руках – можно найти только ночью. Днем она незаметна среди других растений. А это…, – девушка покопалась в сумке и вытащила довольно крупный цветок, листочки которого напоминали месяц. – Это полулунница. В ночи, когда полная луна ясно видна на небе, эта травка – точнее, её листики, обладают самыми сильными лечебными свойствами, и все лекари собирают полулунницу именно сейчас.

– Понятно. Но зачем идти одной? Можно было попросить кого-нибудь тебя сопроводить. Ты ведь не знаешь этот лес. Здесь может быть всё, что угодно.

– Кого попросить? Энея? – девушка скорчила презрительную гримасу.

Рей прыснул.

– Не, это не вариант. Он слишком заносчив, и слушать бы тебя не стал. Но ведь есть я и Инвер.

– Вас я знаю не больше, чем этот лес. А доверяю еще меньше, чем себе.

– Боишься нас – пошла бы с Анагон. Она, я так думаю, себя в обиду не даст. Боевая. И с юмором.

– По-моему, просто язва, – Венус хмыкнула и засунула цветы в сумку. – Я благодарна ей, что она заступилась за меня перед таном, но ведет она себя… слишком по-взрослому. Будто бы всё на свете знает, а мы такие несмышленыши, что и возиться с нами неинтересно.

Рей набрал воздуха и не нашел, что ответить.

– Не знаю. Думаю, если вспомнить её прошлое… не нам судить. Не дай Единый никому пережить то, что пережила она. В одну ночь потерять всех родных и дом. И быть не в силах ничего исправить. У тебя, кстати, есть семья?

«Наверное, теперь уже можно рассказать. Тем более ему. Не думаю, что в этой голове, которая бьётся обо все углы, может зреть коварный план. Да и работаем мы теперь в одной команде. Он вправе знать, как, впрочем, и остальные».

– Ты никогда не слышал о семье Венга? Мы самые влиятельные в Джаримесе. Мой прадед, Варион Венга, даже был там Правителем. Я удивлена, что Эней не обратил на этой внимания.

– Да у нас тут важная персона! Простите великодушно, Ваше Светлейшество, но можно вопрос? Не то, чтобы я не верил Вашему рассказу – в Джаримесе не был, не знаю, да и вещаете Вы довольно правдоподобно, но как дочь богатейшей семьи могла стать легатом? – шутливо бросил Рей.

– Ты мне не веришь? Убедись, – с вызовом ответила Венус и вытащила из-под ворота плаща кулон, золотом блеснувший в полутьме. На золотом основании белым – явно драгоценным – камнем был выложен распустившийся цветок лилии. Выгравированная лисица свернулась клубком вокруг цветка, уткнув нос в пушистый хвост.

– Ну хорошо, – сказал Рей, уже без сарказма, но и без почтительности, которую ожидала Венус. – Но вопроса это не отменяет. Почему ты здесь? Почему ты легатка? У меня, Инвера и Анагон просто не было другого выхода. Либо мы становились легатами, либо отправлялись в тюрьму, потому что вечно бегать невозможно. Но ты-то? Богатеньких сейчас же вроде не трогают, берегут. Или я чего-то не знаю?

– Все ты знаешь. – Венус спрятала медальон во внутренний кармашек плаща и обернулась к парню. – Я сбежала из дома.

– Сбежала? Что за бред…

– Не бред. Это правда. Я убежала из дома почти год назад.

– И пришла сюда?

– Не совсем. Меня поймали галифаксы.

– Вечером ты сказала, что пришла сама.

– Сбежала-то я сама. И рассчитывала как раз на то, что меня поймают и сделают легатом. Так что можно сказать, что я сама выбрала этот путь. По собственной воле стала легаткой.

– Но ты же… – воин замялся.

Девушка склонила голову набок и чуть нахмурилась.

– Что я? Договаривай.

– Не обижайся, но ты же трусиха. Всего боишься. Наверное, даже от собственной тени шарахаешься. Хотя ночью в лес отправилась в одиночку…

– Ты прав, я многого боюсь. Но это не животные страхи, вроде боязни высоты или темноты. Я боюсь людей и того, что они могут сделать мне. Поэтому и убежала из дома. Поэтому и пошла без страха в этот безлюдный лес.

– Хм… в этом что-то есть. А можно ещё вопрос? Почему ты не сменила фамилию? Если Венга такой знаменитый род, то не глупо ли было поступать в легаты Конора с такой фамилией?

– Джаримес и Конор сейчас не в очень хороших отношениях. Даже если бы меня узнали, меня бы просто так не отдали семье. Хотя бы потребовали выкуп. В худшем случае – какой-нибудь город. В любом случае, перед тем, как вернуться, я бы смогла неплохо насолить домашним. Но видишь, как все случилось, меня не узнали, и я – легатка Конора.

– Видимо, дома тебя серьёзно обидели, раз ты решилась на такое. А вообще ты странная. Будь у меня дом и семья, порядочная и именитая, я б здесь сейчас не стоял. Воистину – человек не знает, каким богатством обладает на самом деле.

– Скорее – человек никогда не знает, что на душе у другого человека. У меня были серьёзные причины. От скуки из дому не бегут.

– Тоже верно, – щелкнул зубами Рей. – Тебя, наверно, искали?

Парень с силой закусил губу. Венус не поняла этого жеста.

– Искали. Такой шум устроили. Но не нашли. Я хорошо прячусь. – Венус склонила голову. – Ты сказал – будь у меня нормальный дом и семья. У тебя были проблемы в семье? – как будто с надеждой спросила девушка.

– Я не знаю, – легат нахмурился и говорил медленно, будто рассуждая вслух. – Я всегда думал, что у меня очень дружная и любящая семья. Но как ты полагаешь, что бы сделали нормальные родители, если их ребенка похитили?

– Наверное, попытались бы его вернуть?

– Именно. Они приложили бы все усилия, чтобы найти его. Когда попал в шахту, я не сомневался, что отец и остальные меня найдут. Но время шло, а они не появлялись. Мне надоело гнить в этой дыре, и я сбежал, ты видела.

– Да, это было … мощно, – девушка попыталась подбодрить его, заодно сменив тему. Ей стало бесконечно жалко этого несчастного великана. – Научишь меня потом?

Рейгар хмыкнул.

– Возможно.

По его тону Венус поняла, что он никогда этого не сделает, но не сильно расстроилась. Её немного напугала эта магия, с помощью которого можно было так легко убить человека. Невольно она тронула один из браслетов, тот самый, со скрещенными костями и черепом.

Девушка попыталась завершить больную для парня тему, но Рей захотел завершить диалог вообще.

– Мне кажется, или если мы сейчас не ляжем, то завтра не встанем?

Венус засмеялась и согласилась с ним.

– Ты иди. Я тоже сейчас пойду. Доброй ночи, Венга, – легат неловко толкнул её кулаком в плечо. Венус засмущалась и, прижав сумку с цветами к груди, побежала прочь по дорожке к дому, оставив Рея стоять на том же месте. Бросив через плечо «спокойной ночи», девушка скрылась за деревьями.

Рейгар снял амулет и положил его на ладонь. Коготь уже перестал светиться, ибо с момента его последнего использования прошло много времени. Самый его кончик был окрашен в красный цвет – цвет крови убитых этим когтем. Пока их было немного.

– Почему? – прошептал Рей. – Почему вы не пришли за мной? Я же ждал. Я так ждал.

Глаза парня заблестели в темноте.

– ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПРИШЛИ?

Сад молчал.

Молчала шахта, когда маленький, восьмилетний Рей вечером, перед сном, после ужасно тяжелого трудового дня, шептал в темноту: я вас жду…

Молчал лес, когда хмурый подросток Рей брел, не разбирая дороги, когда живот ему сводило от голода, а ноги были стерты в кровь, и он бормотал в чащу: где же вы…

Молчал город, когда статный юноша Рей вышел из дома галифаксов с бумажкой, на которой значилось, что он теперь легат Конора и сказал домам: я не могу больше ждать.

Промолчал сад, когда легат Рей прокричал в просвет между деревьями: ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПРИШЛИ?

Зато ему ответил кое-кто другой. Краем глаза Рей заметил какое-то движение.

– Собака… или волк.

Парень обнажил клинок и приготовился атаковать, как только враг снова обнаружит себя. Однако движение не повторилось, а за спиной раздался голос.

– Это был волк. Прости, я вспуугнул его, – южанин вышел из темноты.

– Ничего. Поохочусь в другой раз, – ухмыльнулся Рейгар. «Видимо, сегодня никому не спится».

– Мне показалось, или ты что-то кричал? Я подуумал, что тебя напуугал волк и поспешил сюда.

– Не думаю, что волку это под силу, – горделиво заиграл мышцами Рей.

– Я не знаю, кому это под силу, – вновь криво улыбнулся Инвер, в то же время внимательно рассматривая фигуру воина. «Здоровый он, что не говори. В сражениях полезен будет… если сам себя раньше не покалечит». – А я вот решил прогуляться перед сном. Сегодня много новой информации, надо многое обдумать. Новые люди, новая должность, новое место.

– Новая жизнь.

Инвер склонил набок голову, пытаясь разобраться в настроении парня. Тот, казалось, о чем-то крепко задумался.

– Будь начекуу. Один уубежал, но здесь могут быть друугие волки. Они редко ходят поодиночке, – Инвер поежился и уставился на пятнышко полной луны, так и не решившей, спрятаться ей за облаками или остаться сиять на небосклоне. – Я пойду. Спокойной ночи.

Рей не ответил. Инвер хмуро кивнул и скрылся в тени деревьев.

– Новая должность… Новое место…

До слуха Рея донесся топот четырех лап. Запах волка был тем же самым, зверь вернулся.

– Новая жизнь… Возможно.

Парень размахнулся и бросил в сторону звука нож. Раздался визг, зверь заскулил, засучил лапами по влажной земле. Затем затих. Донесся запах крови.

– Ну вот. Я снова убиваю.

Но подойдя к кустам, где, по его преставлению, должен был лежать убитый зверь, легат нашел лишь капли крови на траве и воткнутый в землю нож.

– Как волк мог вытащить его из себя и так глубоко … я опять разговариваю сам с собой.

Далекий волчий вой был ему ответом.

## Клир II

Легаты входили в гостиную, где, громко сопя и борясь со сном, развалился в кресле Рейгар. Тяжелая голова его то и дело падала на грудь, а под глазами обозначились темные круги. Но когда в комнату вошли девушки, он проснулся, подобрался и сел ровно, приветственно улыбаясь и часто хлопая глазами, пытаясь сосредоточиться.

– Доброе утро!

– Доброе утро, – хмуро откликнулись легаты, почти хором.

– Кто-нибудь выспался сегодня? – уныло спросила Венус. Она яростно терла глаза, никак не желающие разлипаться.

– Не напоминай, – ответила Анагон не менее унылым голосом. Волосы её были прилежно уложены, а одежда вычищена после долгой дороги. Но ради такой аккуратности девушка встала на пару часов раньше всех остальных легатов, и голова её теперь кружилась от недосыпания, а ноги плохо слушались.

Инвер подошел к Рейгару и попытался запрыгнуть на спинку кресла, но вдруг, согнувшись, схватился за бок и со свистом втянул в себя воздух, тут же окончательно проснувшись.

– Что такое, Инвер? У тебя что-то болит? – тут же обернулась Венус. Помятое лицо её тут приняло сосредоточенное выражение, а взгляд из рассеянного стал пристальным.

– Да нет, все в порядке. Неловко развернулся и приложился об угол кровати. Уже почти прошло, там только небольшой синяк. Сложно в полутьме ориентироваться в чужом доме. Ничего, привыкну со временем.

– Тебе точно не нужна помощь? – спросила Венус, с неподдельной заботой глядя на бок парня. Тот отошел за кресло, словно боялся, что девушка увидит его синяк сквозь черную рубашку.

– Точно, точно. Спасибо, но уже почти не болит.

Рей всё ещё боролся со сном и периодически проигрывал. Однако, когда к нему подошла Анагон и как бы невзначай поправила загнувшийся ворот светло-коричневой рубашки, парень отчего-то покраснел и заёрзал на кресле.

– Это рубашка Энея? – девушка, казалось, не заметила его смущения.

– Да. Утром нашел на входе в комнату. Не думал, что у этого скелета найдется что-нибудь моего размера. Он и штаны принес, – воин ущипнул себя за черную штанину. Брюки были явно ему коротковаты, но, безусловно, чище и опрятнее старых штанов Рейгара.

Тем временем Венус забралась на подоконник и пыталась дотянуться до пышной ветки сирени, глядящей прямо в открытое окно. Наконец, ей это удалось. Запах потревоженных цветов распространился по комнате. Анагон глубоко вдохнула, и лицо ее расплылось в блаженной улыбке.

– Цветы любишь? – поинтересовалась Анагон.

– Они полезные, в большинстве своем. А у этих просто цвет красивый, – девушка приложила ветку к лицу. Лилово-сиреневый оттенок цветов чудно подходил к ее темно-серым глазам.

– … А я люблю, – уже ни к кому не обращаясь шепнула девушка. И тут из потухшего за ночь камина, на который она запрыгнула, вылетела стая огненных бабочек и, взлетев под потолок, осыпалась вниз лепестками и исчезла, не касаясь ковра.

– Вау… – выдохнул Рей. – Как ты это…

– Шутовское искусство. Ничего интересного, – поправляя волосы, бросила Анагон, но можно было заметить, что ей была приятна похвала.

– Позволь тебе возразить, – усмехнулся легат. – Это завораживает.

Девушка довольно улыбнулась.

– Кстати, Рейгар, у тебя из-под двери вчера ночью дуло. Тоже душно было? Окно открывал?

– Душно? Смеёшься? Да я чуть не замерз! Сквозняк жуткий и непонятно откуда! Я уже все окна проверил, все плотно закрыто, но все равно дуло ужасно. Стоп… А что ты делала вчера ночью у моей двери? – улыбнулся Рей. – Караулила?

– Очень надо! – дурашливо прищурилась Анагон. – У меня в комнате кошмарно жарко было. Решила на балкон выйти, проветриться, – усмехнулась девушка, глядя на Инвера.


Художник: Ксения Князева Сергеевна


– Да, великие мыслят одинаково, – на лице Инвера появилась вчерашняя ненастоящая улыбка, от вида которой Анагон вновь поёжилась.

– Я слышала – у дураков мысли сходятся.

– Ахах, тоже верно! – засмеялся Рей. Инвер, ничего не отвечая, отвернулся, но Анагон успела заметить тень презрения скользнувшего по его лицу. «Ах, простите, я, кажется, задела его королевское высочество! Жуткий гордец этот Инвер».

– Инвер, ты тоже не спал ночью? – спросила Венус.

– Да, уу меня пыльно в комнате было. Задохнууться недолго. Прямо как в пустыне. Правда, я никогда не был в пустыне, но верю, что моя комната вчера была ее маленькой копией.

– А у меня сыро – жуть просто. Всю ночь с потолка капало. Я нашла в комнате какой-то тазик, подставила там, где капало, так к утру целый таз воды был! – развела руками Венус.

За их спинами раздались быстрые шаги. Легаты обернулись и увидели Энея. Тан был явно чем-то рассержен. Венус испуганно поежилась и спрыгнула с подоконника. Анагон продолжила сидеть на камине, но болтать ногами перестала.

– Слушаю вас и поражаюсь – это владельцы Стихий? Люди, жалующиеся на пыль, на сырость, духоту и сквозняки? Честно, я от вас большего ожидал. У вас сегодня первое задание – а вы бабочек пускаете, – Эней презрительно покачал головой.

– Ну не всем же быть занудными стариками в теле тридцатилетнего парня, – шепнул Рей, проходя мимо Венус. Та неуверенно улыбнулась.

– Ладно. Ваше первое задание – перехватить сообщение отряда Шейма, это город западных земель. Гонцы отправляются в Тьяго и пройдут через Острый мост сегодня с восьми до десяти утра.

– Сколько их будет? – быстро спросил Инвер. Глаза его заблестели, как только тан заговорил о задании.

– Трое. Гонцов придется убить. Сообщение принесёте мне сюда.

– Зачем их убивать? Почему нельзя отказаться от кровопролития хотя бы сейчас? Не во время сражения? – Анагон недовольно сморщилась.

– Как только вы их отпустите, они побегут к себе в Шейм и доложат об этом. И Шейм пошлет их еще раз, и так до тех пор, пока послание не будет доставлено. В какой-то момент мы можем прозевать гонцов, и Тьяго получит приказ. А если мы перехватим послание, то наши главнокомандующие смогут его подделать, тем самым перехватив инициативу и сыграв себе на руку. Неужели это непонятно, легат?

– Мне лишь непонятно всеобщее желание убивать, тан-ректор, и все, – Анагон отошла от легатов и надолго замолкла.

– Как добраться до моста знаете? – обратился Эней к остальным.

– Я знаю, – откликнулся Рей. – Я тут все обходил после побега. А на Остром мосту я чуть было не попался галифаксам. Второй раз.

– Хорошо. Есть вопросы? Если нет, то отправляйтесь. Путь неблизкий, – тан говорил отрывисто, и, если не бесстрастное выражение его лица, можно было подумать, что он волнуется.

– А почему вы с нами не идёте? Вы же наш тан-ректор, – спросила Венус. – Обычно таны сопровождают своих легатов, особенно на первых заданиях.

– Сами справимся, – прошипел Инвер, который еще злился из-за слов Энея – про владельцев Стихий.

– Действительно. Вы были собраны в группу для выполнения особых заданий, а не отправлены как пушечное мясо на передовую, значит, ваши способности оценили достаточно высоко. Попробуйте хоть что-то сделать. Если уж совсем будет невмоготу – убегайте. И пусть это задание будет вашим вступительным экзаменом, – отдал последнее наставление тан.

Инвер тут же вскочил и, обогнув тана, вышел из комнаты, на ходу оправляя плотный кожаный пояс, перехватывающий его талию. Легаты вышли следом.

– Ой, да не дуйся ты! – пихнул Инвера в бок Рей, когда они очутились на улице. Воин скривился от боли, но промолчал. – Мне тоже неприятно было, пережил же!

– Ты просто чересчур толстокожий. Куда идти лучше скажи?

– Туда, в ту сторону, – указал рукой парень.

– Идем же, – Инвер решительно двинулся вперед. Венус поспешила к нему присоединиться и теперь семенила рядом, пытаясь поспеть за его широким шагом. Длинноногой Анагон было легче следовать за воином, и она шла чуть медленнее, а когда заметила, что Рей не следует за ними и вовсе остановилась.

Рейгар задержался, остановившись, склонив голову набок, и уставившись на дом. Он внимательно разглядывал его, будто стараясь запомнить мельчайшие подробности.

– Эй! Табард!– окликнула его Анагон. – Мы уходим!

– Да, я уже иду, – рассеянно откликнулся Рейгар.

Последний раз взглянув на дом, воин развернулся и побежал к девушке.

– Что ты там делал? – спросила Анагон, когда Рей поравнялся с ней. Девушка вновь что-то писала, но при приближении воина поспешно убрала свои записи.

– Я… чувствовал! – чуть покраснев, ответил воин.

– Что, простите? Чувствовал? – легатка была обескуражена.

– Ну да. Понимаешь… это наше первое задание! Сегодня мы впервые по-настоящему послужим родине! Неужели ты чувствуешь внутри такое… такое… – Рей никак не мог найти нужного слова и замолк, возбужденно вдыхая и выдыхая воздух.

– Сегодня мы убьем троих человек, – сухо оборвала его восторг Анагон. – Меня тошнит, вот что я чувствую.

Она вновь достала книжку и начала в неё что-то писать. Рейгар, чувствуя неясную обиду за то, что легатка с таким пренебрежением отнеслась к его чувствам, ядовито заметил.

– Ты бы на дорогу смотрела. А то споткнешься и нос себе расшибешь.

Девушка дернула бровью, но ничего не ответила. Они продолжили идти рядом, но в воздухе между ними повисла взаимная неприязнь.

Налетел порыв ветра, принеся с собой свежий запах раннего утра и тумана. Девушка резко вскинула голову и, прищурившись, шумно вдохнула. Затем отчего-то ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, на ходу убирая в карман свою записную книжку. Подпрыгивая и хохоча, она обогнала недоумевающих Инвера и Венус и побежала дальше по тропинке, теряющейся в молодой траве. Инвер обернулся к Рею и спросил:

– Что это с ней?

– Ума не приложу! Мы просто шли за вами, а она…

– Смотрите, смотрите! – радостно закричала Венус. Парни обернулись и посмотрели туда, куда указывала рыжая легатка.

На дороге перед ними стояла поджарая черно-бурая кошка. Она нетерпеливо переступала на длиннющих лапах и скручивала в причудливую баранку пушистый хвост. Маленькие ушки то и дело поворачивались в разные стороны, ловя звуки просыпающегося мира.

Она обернулась на легатов, улыбнулась изумленной Венус – насколько может улыбнуться кошка – и начала описывать круги вокруг ребят.

Было ещё рано – около половины седьмого, роса не испарилась и теперь занимательно искрилась на блестящей шерсти. Венус рассмеялась и захлопала в ладоши. Рейгар улыбался и пританцовывал на месте.

– Не ожидала от тебя, Анагон! – воскликнула Венус, смеясь. – Ты такая… миленькая!

Кошка изящно поклонилась рыжей девушке и хитро посмотрела на Инвера. Тот понял её взгляд.

– А это ожидала, Венус? Была – не была! – внезапно Инвер завыл, и в длинном прыжке обратился… в волка. Огромного черного зверя, с тремя широкими полосами белой шерсти на спине, напоминающими шрам. Шерсть на правом боку волка слиплась. Чуткий нос подсказал Рею, что от волка исходит запах крови. Инвера недавно, дня три назад ранили, но рана уже затянулась, а шерсть он вылизать не удосужился. Парень вспомнил, как утром волк схватился за бок. «Значит, о кровать приложился. Ну да».

Венус вскрикнула и отпрыгнула. Превращение Инвера ей понравилось куда меньше.

– Никогда Обращающихся не видела? – спросил волк, чуть смутившись её реакции. – Чего испуугалась-то?

Кошка перестала кружить вокруг него и настороженно склонила голову.

– Н-не видела… Я же ц-целителем была, мы не проходили это…

– Точно, – волк прикрыл желтые глаза и объяснил. – Обращающиеся – люди, которые могут превращаться в животных. Обычно это врожденный дар, но этому можно и научиться, проходя специальные тренировки.

Легатов оглушил тяжелый звериный рев. Позади них, немного качаясь, на задних лапах стоял громадный медведь. По амулету в нем признали Рейгара. Медведь подошел к кошке и толкнул её в бок тяжёлой лапой, свалив её с ног. В глазах зверя можно было прочитать раскаяние. Кошка зашипела и вспрыгнула ему на спину. Там она легонько прикусила медведя за круглое ухо, всем своим видом показывая, что ничуть не боится его и не держит на него обиды. Зверь притворно взвыл, будто от боли, и тяжело повалился на бок, чуть не придавив кошку, но та выскользнула и начала победоносно прыгать по поверженному хищнику. Венус заливалась смехом, наблюдая за легатами, но Инвер их веселья не разделял. Как только он увидел обращенного Рея, весь его задор как рукой сняло, и волк снова посерьёзнел.


Художник: Калинина Александра Владимировна


– Если вы соизволите перестать беситься и терять время…

Закатив глаза – точь-в-точь, как и в человеческом обличии – кошка спрыгнула с Рея и принялась вылизывать распушившуюся шерстку. Медведь остался лежать, недовольно глядя на волка. Венус смущенно замолчала, но когда Анагон предупреждающе зарычала на Рейгара, попытавшегося встать, а тот притворно испуганно поднял лапы вверх, она вновь захохотала. Дождавшись, пока она успокоится, Инвер продолжил:

– Я думаю, что в таком обличии мы быстрее доберемся до места. Что дуумаете?

– А я? – шепнула сконфуженно Венус.

– Тебя я повезуу, – бросил Инвер. – Ну? Что молчите?

Анагон прервала умывание, чуть подалась вперед и склонила голову набок. Покосившись на медведя и поймав его растерянный взгляд, она неуверенно мяукнула:

– Мяу?

– Мяу? – глупо переспросил Инвер.

– Мяу, – утвердительно кивнула кошка.

Рей тяжело поднялся на ноги и зарычал. Нельзя было специально подделать такой рык – так реветь мог только самый настоящий медведь. Инвер приоткрыл рот – кажется, он что-то понял.

– Вы не можете разговаривать в зверином обличии?

Рей отрицательно замотал головой. На землю посыпались пылинки и мелкие камушки, застрявшие в его шерсти, пока он боролся с Анагон.

– Ммм… это странно. Ведь я же говорю. Но … вы согласны? Побежим так?

Обращающиеся согласно закивали. Медведь ударил лапой по земле, оставив на ней четыре глубокие борозды.

– Тогда вперед! Венус, садись на меня верхом и отправимся. Ну же, смелее. Я не кусаюсь… в данный момент.

Венус с опаской, но все же подошла к волку и дотронулась до жесткой колющей шерсти.

– Седло не появится. Живей забирайся. И так время потеряли, – Инвер недовольно посмотрел на Рея с Анагон, которые снова стали дурачиться. Венус выдохнула и вспрыгнула на волка. Девушка поерзала на спине зверя, устраиваясь поудобнее. Когда она случайно задела волка ногой по ране в боку, тот тихо зарычал.

– Прости!

– Ты там не свалишься? Удобно сидишь?

– Более чем, – чуть заикаясь, ответила девушка. – Но мне так страшно…

– Ты же наверняка ездила на лошади. Так представь, что я – это низкая лошадь, – предложил Инвер.

– И очень мохнатая, – Венус запустила руку в лоснящуюся шерсть зверя.

– А еще с клыками и когтями. Едем?

– Едем, – выдохнула Венус и, зажмурившись, обхватила волка руками и ногами. Медведь и кошка обернулись на волка и следом за ним помчались вперед, сбивая росу с придорожных полевых цветов и периодически нарушая тишину утра мяуканьем и рычанием.


***

До места легаты добрались за три часа. Остановившись и приняв человеческий облик, они принялись оглядываться, ища место для засады. Но то, что они видели, их совсем не радовало. Старый, умирающий лес окружал их со всех сторон. Тут не слышалось пения птиц, не шуршали в траве мелкие зверьки и насекомые, даже ветер затихал в кронах этих деревьев.

– Довольно неприятное место, – Анагон сморщила нос. – У меня даже мурашки по спине побежали.

– У меня тоже, – кривя рот, прошептала Венус. Кошка чуть обернулась к ней и вдруг зашипела.

– Стой, Венус. Это не мурашки по тебе бегают, а очень… симпатичный паучок, – фыркнула Анагон, смахивая насекомое. Та стояла ни жива, ни мертва. – Всё, сняла. Не трясись. При всем желании он бы не съел тебя.

Кошка щелкнула побледневшую девушку по носу и обратилась к легатам.

– Странно. Когда я бродил тут этим летом, тут было … даже красиво. Птички всякие, зайчики-белочки. Целых две недели пробродил, – Рейгар, скорчив брезгливую гримасу, поднял с земли клок паутины. Паутина была везде в этом лесу – на деревьях, на траве, на земле, она опутывала каждую веточку, лежала на каждом камне.

– Я не вижу тут никаких животных, – отозвалась Анагон.

– А я не слышу птиц. Только пауки и умирающие деревья, – поёжилась Венус. – Причем не самые… полезные. Скорее, наоборот.

– Ты о чем? – мгновенно отреагировал Инвер.

– Это диафры. Из них некоторые низкие народы делают стрелы. Самое ужасное то, что от яда этого дерева в теории помогает только одно растение – сумеречник, а все территории, на которых он растет находятся во владении этих самых диких народов, и они не спешат делиться противоядием.

– Что делает эта диафра? – Анагон на всякий случай отошла от деревьев. – Ее яд?

– Его пары пробуждают в человеке необоснованную агрессию. А сам яд убивает за три минуты, – скорбно поведала Венус.

– Какой ужас… – выдохнула Анагон. Она чуть отошла ото всех и ворочала носком ноги пласты паутины и упавших веток. – Под ними еще есть трава, зеленая. Видимо, лес… – она подбирала слово, – заболел не так давно. Ай, фу! Ну и дрянь! Дохлый кролик!

С отвращением отряхивая ногу, кошка отпрыгнула обратно. Инвер с неодобрением смотрел за её прыжками на одной ноге.

– Какие будут предложения? – обратился уже ко всем волк. – Я думаю, что нам нужно где-то спрятаться. Нельзя здесь так оставаться.

– Это и ослу понятно! – хмыкнул Рейгар, оглядываясь кругом.

– Я рад, что ты понял, – огрызнулся Инвер.

– Что ты сказал?! – взъерошился легат, резко оборачиваясь к волку.

– Я сказал, что ты осел.

– Ты нарвался… – Рейгар толкнул воина. – Ты с самого утра нарываешься!

– Нет, это ты нарвался, косолапый! – волк схватил медведя за ворот рубашки и рванул на себя. Раздался треск рвущейся ткани. Желтые и янтарные глаза оказались совсем рядом, и они светились самой настоящей злостью.


Художник: mutsuko_rei – Кольцова Дарья Дмитриевна


– Ребята, может…

Парни сцепились и покатились по земле. Венус вскрикнула, но Анагон зажала ей рот рукой, больно стукнув кольцом по зубам, и головой указала на дорогу, по которой должны были пройти гонцы. Там еще пока никого не было, но Венус поняла, что не стоит поднимать лишнего шума и кивнула. Анагон отпустила её и подбежала к ребятам, все еще не отпустившим друг друга, рычащим и ругающимся.

– Повтори… это… еще раз… – прохрипел Рейгар. Он сумел опрокинуть Инвера, но волк сжал руками его горло.

– Ты – осел… Рей…

– Прекратите! – прошипела Анагон. Она боялась сунуться в драку, чтобы не получить случайного удара, но и вид валяющихся на дороге ребят её не устраивал.

– Успокойтесь! – прорычала девушка, но в голосе проскользнула нотка страха. Слабое эхо вернулось из леса. Она вскинула руки, и из-за спины ее, над легатами взлетел огненный лев, с жуткой оскаленной пастью. Он поднялся к верхним веткам деревьев, свободно проходя сквозь них, а затем камнем бросился вниз, на дерущихся воинов. Венус чуть было не вскрикнула вновь, но зажала себе рот.

Парни заметили зверя и отскочили друг от друга как облитые холодной водой сцепившиеся коты, и лев, ударившись о землю, рассыпался сотней искр, вспыхнувших и мгновенно потухших.

Легаты стояли друг напротив друга, неприязненно косясь на противника и тяжело дыша. Бровь Рея была рассечена и кровь заливала глаза, а Инвер глухо хрипел, держась за грудь – слишком долго Рей стоял на ней.

Венус тут же подбежала к ребятам и начала доставать что-то из своей сумки и прикладывать к ссадинам и царапинам.

– На твоем месте, Венус, – процедила Анагон. Она смотрела на ребят с нескрываемым презрением. – Я бы не стала им сейчас помогать. Их вина, что они увечились. Нужно быть умнее, а не бросаться с кулаками друг на друга при любом удобном случае.

– Хорошо, что ты на своем месте, а я на своем, – тихо прошептала Венус, но Анагон её услышала. Девушка удивленно приподняла бровь и ответила:

– Да, это хорошо. Думаю, наши бравые воины до сих пор бы валялись в пыли, будь ты на моем месте, – Анагон победоносно посмотрела на врачующую. Та отвернулась.

– Анагон… мы не хотели. Я не хотел, честно, – Рей изумленно глядел на Инвера. – Волк, я правда не хотел. Я всегда пропускал такие пустяки мимо ушей, а тут прям что-то нашло… Прости.

– Ничего, – сухо ответил волк.

– Не надо ссориться, вы правы, – Анагон оглядела деревья над головой, не снимая руку с рукоятки кинжала. – Это место, эти деревья действительно влияют на нас. Не поддавайтесь ему.

Девушка еще приходила в себя. Внезапная вспышка гнева стоила ей немалых усилий. Её не хотелось кричать и пугать ребят, но она понимала, что другого выхода не было. Вдруг Анагон обернулась в сторону дороги и нахмурилась.

– Идут, – объявила она. – И уже неподалеку.

Рей, ссадины которого Венус уже успела обработать, припал к земле и, прижав ухо, прислушался.

– Два всадника и два пеших.

– Что? Нам же сказали, что их будет трое! – испугалась Венус.

– Говорю, что слышу. Сюда направляются два пеших и два всадника.

– Не бойся, – усмехнулся Инвер. – Справимся. Нас же тоже четверо. И на нашей стороне эффект неожиданности.

– Да, насчет неожиданности. Лучше не выходить на мост, а спрятаться здесь, на деревьях, – Анагон оглядывала одну из диафр. Благо листья, пусть и серые, выцветшие, на них еще сохранились. – Здесь они нас не заметят, а нам будет проще подкараулить их и мгновенно напасть.

– Сказал человек, который ненавидит войну и убийства, – прокомментировал её слова Рей.

Анагон, казалось, это задело. Поджав губы, она смерила воина долгим взглядом, от которого тому стало вдруг жарко, и сухо ответила:

– Обстоятельства обязывают приспосабливаться. Обстоятельства обязывают убивать. Ты думаешь, я делаю это по доброй воле? Потому что мне этого хочется?

Рей понял, что вопрос не требует ответа и лучше промолчать.

Анагон хмыкнула, выпустила когти и молниеносно забралась на раскидистую диафру. Остальные забрались следом, используя кинжалы и ножи. У Венус оказался с собой только перочинный ножичек, и Рею пришлось подтягивать ее наверх, схватив за шиворот рубашки. Усевшись и отдышавшись, рыжая заметила:

– Вы только потом не порежьтесь, когда будете оттирать кровь с оружия. И ты, Анагон, лучше вымой лапы в ручье, не вылизывай их. Там же яд.

– О, хорошо, что сказала, Венус. Молодец! – похвалил чуткость Венус Рейгар. Та ответила ему благодарной улыбкой. «А она славная. Сразу видно, добрая душа, хоть и трусливая. Не то, что Анагон…», – вздохнул легат.

В конце дороги действительно появились два всадника.

– Вон они, – прошептал Инвер. – Значит, слушайте: как только они окажутся под нашим деревом, я подниму пыль и постараюсь её удерживать. Вы, – он указал на Анагон и Рея, – в этот момент перережете их.

– Есть, тан-ректор, – прошипел Рей.

Анагон положила ему на плечо руку и сочувственно улыбнулась.

– Опять? Борись с этим. Не поддавайся. Это всё диафра.

Парень кивнул.

– А я? – удивилась Венус. – Что делать мне, Инвер?

– Смотри и учись. И лучше не лезь в бой, пока не почувствуешь себя уверенно. Ты же врачеватель все-таки, а не воин.

С одной стороны, Венус понравилась такая забота, но с другой она поняла, что в данный момент совершенно бесполезна команде. От этого она расстроилась.

Всадники двигались медленно, постоянно озираясь. Пеший шел чуть позади них и держал наготове длинный меч. Наконец, они поравнялись с деревом, на котором сидели легаты. Инвер резко поднял руки, и дорогу заволокло пылью, как будто тут только что проехал огромный табун. Воины занервничали, лошади заржали, но потерялись в пыли и встали на месте, не зная, где опасность и куда бежать.

Анагон и Рей спрыгнули вниз, опустив на всадников клинки. Пеший вскрикнул и пытался бежать, но Рей что-то крикнул ему вслед, и история с надзирателем повторилась: гонец запрокинул голову и упал.

Правда, точно сказать, что крикнул парень, было нельзя, потому что легаты как будто оглохли в этот момент.

– Где еще один? – спросил Инвер, спрыгнув с дерева и подбежав к ним. Легаты обернулись. Хотя пыль еще не улеглась до конца, но было видно, что обе стороны дороги пустовали.

– Да где же он? Неужели убежал? – волк снова огляделся вокруг, но опять никого не заметил. Венус испуганно съёжилась на дереве. «А что, если он прямо за мной? Ребята далеко, они не успеют помочь мне… Боже, как же страшно!».

Анагон чуть подалась вперед.

– Может, я пробегу чуть вперед и поищу его?

– Не надо никуда бегать и никого искать, – раздался знакомый надменный голос. – Я прямо за вами.

– Эней?! – удивленно воскликнул Рей.

Блондин неспешно вышел из-за деревьев и подходил к ребятам. На поясе у него висел короткий клинок, а грудь и спину защищал плотный кожаный корсет. Одет тан был как для боя.

– Зачем Вы пришли? Боялись, что мы не справимся? – склонила голову кошка.

– Да, – просто ответил ректор и с интересом пронаблюдал за реакцией легатов.

Рейгар от удивления открыл рот. Анагон фыркнула и отвернулась. Венус смущенно склонила голову.

– Неприятно такое слышать, – прищурившись заметил Инвер.

– Привыкай к правде, Инвер. Я тебе врать не буду, – так же прищурившись ответил Эней. – Я смотрю, вы уже приняли боевое крещение.

Тан провел пальцем по брови Рея. Затем заметил наполовину оторванный воротник его рубашки и недовольно нахмурился. Рейгар дернулся и отошел от тана.

– Не важно.

– Действительно, ваши личные взаимоотношения и перепалки совершенно не важны. Главное, чтобы вы точно исполняли мои задания. С этим, как ни странно, вы справились. Осталось лишь убедиться, что это те самые гонцы. Идём.

– Он видел, как мы подрались…– Рей сокрушенно покачал головой.

– Ну и что? – Инвер немного удивился реакции парня.

– Он и так от нас не в восторге, а теперь, когда мы глупо сцепились… Не знаю уж, какого он о нас мнения.

– А не всё ли равно? Дрались-то вы неплохо? – встряла в их разговор Анагон. – Я думала, ты Инверу все ребра переломаешь.

– А я думал, что разучился дышать! – рассмеялся Рейгар. Волк чуть улыбнулся в ответ.

– Извините… Ай!

Венус, все ещё сидевшая на дереве, попыталась слезть. Но сук, с которого она хотела спрыгнуть, подломился, и девушка, вскрикнув, начала падать.

Тан заметил это первым.

Эней одним молниеносным прыжком покрыл расстояние до дерева и успел подхватить её. Мужчина тяжело дышал, как будто только что прибежал из Конора в Ландан.

– Как Вы … быстро… спасибо.

Он молча спустил её на землю, и, не проверяя, следуют ли легаты за ним, пошел к гонцам.

– Он же владелец Молнии, – восторженно прошептала Венус, вдруг понявшая природу невероятной скорости тана. – Самое быстрое, что есть на Алиоте – вспышка молнии.

– И дуумаю, он этим очень горд, – Инвер исподлобья следил за ректором.

– Ты все ещё обижен? Это так глупо – обижаться. Особенно это не идет взрослым парням вроде тебя, – скривилась Анагон, звонко щелкнула Инвера по лбу и пошла вслед за Энеем.

«Что она себе позволяет? Как мелкого мальчишку».

Инвер тряхнул головой, как будто поправляя челку. Венус этот жест показался странным, потому что никакого намека на челку у парня не было – только аккуратный ёжик. Позже она вспомнила, что собаки, а значит, и волки, делают точно также.

– Испуугалась?

– Не успела. Эней быстро подбежал, – ответила девушка.

– Ммм, – Инвер отвернулся и двинулся в сторону остальных легатов. – Хорошо. Хоть какая-то от него польза.

– Шейм просит помощи у Головра. У них не хватает людей, и они просят прислать им отряд из двухсот человек, – сообщила ему Анагон.

– Вернее, просили, – осклабился Рей. – А вот людей у них до сих пор нет и теперь не будет, уж наши главнокомандующие позаботятся об этом. И всё из-за нас!

Эней вытащил из внутреннего кармана небольшую черную фигурку. Инвер смог разглядеть в ней свистульку в форме филина с двумя дырочками по бокам. Зажав одну из них, ректор сыграл незамысловатую мелодию, затем убрал фигурку и внимательно вгляделся в небо, просвечивающее сквозь деревья. Солнце почти стояло в зените, и ярко-желтым пятном поблескивало за ветвями.

Раздался звук хлопающих крыльев, и на плечо Энея сел огромный черный…

– Сова что ль? – Рей протянул было руку к птице, но та резко крикнула и рассекла её клювом. Легат отдернул руку. Закапала кровь. Венус тут же достала из своей сумки небольшую тряпочку, смочила её жидкостью из флакона фиолетового стекла и приложила к ране. Под тканью что-то зашипело, и рана начала закрываться корочкой. Рейгар благодарно кивнул.

– Сам ты сова. Это породистый филин. Знал бы ты, какая у него родословная… – гордо заявил Эней, поглаживая филина по груди. Тот довольно прикрыл огромные желтые глаза. – Его зовут Джфара. Он не терпит никого, кроме меня. Как и все породистые птицы, он верен только своему хозяину.

Ректор привязал письмо к лапке птицы и подкинул филина в воздух. Джфара, не оглядываясь, улетел.

– Не боитесь отправлять такое послание… с птицей? Её же могут убить и перехватить послание, и тогда вся работа зазря, – Инвер с сомнением следил за филином, пока тот не скрылся из виду.

– Не беспокойся. Эта птица умрет лишь тогда, когда её хозяин покинет этот мир.


***

Уже на закате подходя к дому, Инвер немного замедлил шаг и неуверенно позвал:

– Венус…

Девушка обернулась. Инвер поманил её к себе, и она подошла к волку. Анагон и Рейгар, не обратив на них внимания, продолжили путь домой.

– Что ты хотел, Инвер? У тебя что-то болит? Рей ранил тебя?

– Нет, нет, спасибо, со здоровьем у меня всё в порядке.

– А что тогда?

Волк прищурившись, внимательно посмотрел на рыжую.

– Сегодня утром… Когда мы бежали на задание, ты хотела бежать вместе с нами? Я имею в виду, обратившись? Став зверем?

«Может, если я научу ее обращаться, она станет хоть немного полезнее группе? Невозможно постоянно оставлять ее в стороне и отдуваться за двоих. Если она, конечно, не испугается, и зверь ее окажется полезным».

– Да, очень! – девушка смутилась своего восторга. – Просто … вы были такими счастливыми. И свободными. Казалось, вы могли взлететь над землей, над всеми этими войнами, страданиями, мучениями… и улететь и никогда сюда не возвращаться.

Инвер встрепенулся.

– Именно! Ты… я рад, что ты это увидела. Это самое главное – свобода.

Внезапно он запнулся.

– Ты сбежала, потому что хотела свободы?

– Рейгар проболтался?

– Ммм… Нет, не совсем, – волк смутился.

– Впрочем, неважно. Нет, Инвер, не из-за этого, – девушка хмыкнула. – Иногда неволя даже приятна. Когда тебя неволит дорогой тебе человек.

Парень понял, что Венус не намерена рассказывать о причинах своего побега. Да и он не намеревался слушать.

– Я вообще не об этом хотел с тобой поговорить. Я мог бы научить тебя обращаться. Думаю, у тебя получится.

– Инвер, ты не шутишь? Ты действительно сделаешь это?

– Конечно. Хоть сейчас. Если ты, конечно, не устала сидеть на дереве, – волк по привычке съязвил, но отчего-то сейчас ему стало стыдно за свою грубость. В серых глазах девчушки, восхищенно глядевших на него, промелькнула боль, но Венус только заулыбалась еще сильнее. – Прости. Идем.


***

Легаты спустились к реке.

– Лучше распусти волосы. Так будет проще.

Венус сорвала с хвоста ленту и тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам и в лучах закатного солнца вспыхнули рыжим пламенем.

– Ты действительно владелица Воды? Не Огня?

Девушка хмыкнула и резко подняла руки. Вода в реке встала высокой стеной и обрушилась на Венус. Когда река вернулась в русло, легатка уже подошла к Инверу.

– Ты абсолютно сухая! – волк потрогал рукав рубашки девушки.

– Я владелица Воды.

Инвер улыбнулся.

– Ближе к делу, – парень обратился. Венус опять не сдержалась и вздрогнула при виде зверя. Инвер разочарованно вздохнул. «Не занимаюсь ли ерундой? Она до сих пор пугается, когда я обращаюсь. Хватит ли ей смелости обратиться самой?». Но всё же продолжил. – Только я могу разговаривать в облике зверя. Как ты заметила – Рей и Анагон этого не могут. И ты не сможешь.

Инвер вернул себе нормальный облик.

– Дай мне свои руки. Подумай, не говорили ли тебе когда-нибудь, что ты похожа на какого-нибудь зверя? Не сравнивали ни с кем?

– Только со слоном, когда я разбила мамину любимую вазу.

Парень криво усмехнулся.

– Не думаю, что это то, что нам нужно, – Инвер задумался. – Может, ты или твоя семья связана с животным? Не знаю, какое-нибудь древнее предание семьи или герб?

Венус на секунду задумалась, а затем вытащила медальон, который накануне показывала Рейгару, и протянула его волку.

– Это подойдет?

– Лисица. Я так и думал, – Инвер постучал пальцем по носу нарисованной лисы.

– Почему? – спросила девушка. – Потому что я тоже рыжая?

– Не только. Обращающийся должен быть похож на своего зверя не только внешними, но и внутренними качествами. Например, Анагон. Она кошка, быстрая, юркая, но иногда бывает вальяжной и … – парень усмехнулся. – И игривой. Она хитрая, надменная. У её кошки длинная коричневая шерсть и лапы, а у Анагон длинные ноги и каштановые волосы. Поняла?

– Да, поняла. Совпадения должны быть и в характере, и во внешности. У Рея тоже так – он большой, крупный, плечистый, иногда басит и поэтому он медведь. У них и цвет волос и цвет глаз совпадает – коричневый, огромные руки-лапы. И такой же неуклюжий, – Венус прищурившись вглядывалась в парня. – А ты? Почему ты волк?

– Подумай.

– Ты … одинокий. И скрытный. Волки такие же.

Инвер тяжело вздохнул. «Я думал, что люди-волки гордые, благородные и самодостаточные. А вот как оно со стороны видится».

– Да, возможно.

– У тебя другое мнение на этот счет? Так ведь.

– Это всего лишь мое мнение. Никто не говорит, что оно верное. Но вернемся к тебе и твоему Обращению.

Парень положил свои руки на плечи девушки.

– Закрой глаза. Подумай, чем вы похожи с этим зверем. Попробуй представить, какой лисицей ты будешь.

– Мы похожи цветом волос? То есть шерсти. Обе рыжие.

– Хорошо.

– У меня узкое лицо, а у лисы длинная мордочка. Я буду ярко-рыжей лисицей, возможно, с небольшим количеством совершенно желтых шерстинок – у меня волосы на солнце сильно выгорают. Еще, наверное, мордочка будет очень длинной. А глаза… не знаю, у меня всегда разные глаза. В зависимости от погоды и освещения.

– Серые у тебя глаза. Как картраман.

Венус улыбнулась, не открывая глаз. Что такое картраман она не знала, но подозревала, что какой-то камень. Позднее, с разрешения Анагон порывшись в её библиотеке, Венус нашла информацию об картрамане. Это действительно был камень, полудрагоценный, цвет которого напоминал цвет грозового неба и цвет глаз Венус. Встречался он лишь в очень отдаленных районах южных земель.

– А если подумать не о внешних качествах, а о внутренних?

– Ну… лисицы хитрые, а я нет. Я совершенно не умею врать. Или засмеюсь, или покраснею, или запутаюсь.

– Ты изворотливая. Можно счесть это за хитрость.

– Лисицы верные. Они верны своей семье. А я нет.

Венус открыла глаза и скинула руки парня.

– Я не лисица. Не получается.

Девушка повернулась к волку спиной.

– Знаешь… насчет верности. Я ведь до сих пор ношу этот медальон. Мне его мать подарила. На двенадцатилетие. У меня в семье считалось, что девочку можно было отдавать замуж с двенадцати лет.

– Венус… – Инвер недовольно вздохнул. «Конечно, было бы неплохо узнать о ней побольше… Но у нас же вроде тренировка. Она всегда увиливает от работы?»

– Подожди. Я … хочу рассказать, почему я сбежала.

Воин устало склонил голову, но приготовился слушать.

– Ну?

Венус немного помедлила и начала рассказ.

– Я родом из богатой семьи. Род Венга известен во всем Джаримесе. И, конечно же, желающих породниться с нашей семьей было хоть отбавляй. Благо, братьев и сестер у меня предостаточно. Моя старшая сестра, Шайлин… – девушка задумалась. – В общем, она с мужем покинула дом, едва ей исполнилось пятнадцать. Через пару недель Карас, мой брат, заявил о помолвке с дочерью джаримесского казначея. Свадьбу сыграли в том же месяце. Это был выгодный брак для обеих семей. Не знаю, любили ли они друг друга, но родители были довольны. Затем найти супруга должна была я. На западе есть традиция, которую моя семья не нарушала никогда – дети должны жениться или выходить замуж строго по очереди, и если твой старший брат или сестра ещё не нашли супруга, то ты не имеешь права вступать в брак.

– Ве… – попытался прервать её волк, но девушка взмахом руки попросила его помолчать, и парень послушался.

– Я уже почти договорила. Так вот. Моя младшая сестра, Тая, быстро нашла себе жениха. Не удивительно. Она очень хорошенькая – беленькая, голубоглазая, кудрявая – ангелок просто. Мне найти мужа было несравненно сложнее. Да я и не очень-то и пыталась. Мать пыталась свести меня с каким-то напыщенным болваном-богачом, но он обиделся и уехал, после того как на очередном турнире, который проводила моя семья, я остудила его пыл одной звонкой пощечиной. Не знаю, как так получилось, я же не люблю причинять кому-то боль. А тут, видимо, очень на него разозлилась и вот… Да, я не могла привлечь ни женственностью, ни неземной красотой, ни блестящим умом, да, наверно, и сейчас не могу.

Инвер незаметно улыбнулся. «Самокритично».

– После случая на турнире мать запретила мне даже приближаться к мечам, доспехам, всему, что могло сделать меня более мужественной. Да я не очень-то и хотела. Отец накупил книжек по медицине, нашел какую-то старуху и засадил меня учил травы и их свойства, чтобы от меня была хоть какая-то польза, тем временем ища мне какого-нибудь старого вояку, который бы увез меня к себе в гарнизон, чтобы я не позорила честь семьи, а Тая наконец могла бы выйти замуж.

И представляешь – нашел! Одноглазого, хромого, безо всякого такта и почтения. От него ещё несло какой-то дрянью постоянно. Мне казалось, это был запах тухлой рыбы.

Венус замолчала.

– Поэтому ты сбежала?

– А ты думаешь, мне нужно было остаться? И потом таскаться по лагерям с этим чудовищем? А моя семья приводила бы меня в пример, какой дочерью не надо быть. Нет. Я стану такой, что мной будут гордиться отец и мать. И обо мне будут рассказывать Тая и Шайлин своим детям.

– Я ошибся, Венус. Ты не лисица.

Девушка обернулась к парню, вдруг почувствовав, что что-то ударило её по ногам. Что-то мягкое и пушистое.

– Ты такая же, как я. Волк.

Венус показалось на мгновение, что она взлетела над рекой, и над лесом, и все поднимается все выше. Она закрыла глаза от страха, а когда открыла – уперлась носом в Инвера. Черным влажным носом она уперлась в пушистый бок Инвера. Парень вновь обратился и теперь с интересом разглядывал обратившуюся девушку.


Художник: Ростислав Андрющенко Русланович


Она стала красным волком. Сейчас они почти все выловлены, а тогда ещё бегали стаями по Заарконским степям и пугали косуль. От обычных волков они отличались более длинными и узкими лапами, большими ушами, коротким хвостом и, конечно, темно-алой шерстью, из-за благородного оттенка которой их и ловили.

– У тебя получилось. Правда, я не ожидал, что станешь волком. Но после твоего рассказа… Я понимаю, что все правильно.

Красная волчица склонила голову.

– Волки тоже верные создания. Но они верны сами себе.

***

– Похоже, это становится традицией? Стоп, это ты, Рей? Я приняла тебя за Инвера.

Анагон вновь сидела на балконе и что-то писала. Но в этот раз к ней приближался Рей.

– Да, я… Не спится. Это надо постараться, чтобы принять меня за Инвера, – медведь развел руками.

– Я не очень хорошо вижу. Думаю, это из-за пожара. Это он, его гарь и дым испортили мне зрение. Так что не обижайся, если я приму тебя за Инвера или Энея. Или за Венус, – улыбнулась Анагон. – Или просто не замечу.

– Ничего страшного. Переживу.

Девушка продолжила писать. Парень потоптался в дверях, затем все-таки вошел и сел на перила.

Понаблюдав какое-то время за Анагон, он поднял глаза к небу и всмотрелся в звезды. Потом, поднимая большой палец и зажмуривая один глаз, начал что-то считать.

Анагон отложила свои записи и спросила:

– Эм… Если не секрет, чем ты занят?

Рей смущенно улыбнулся и объяснил.

– Звезды. Я немного в них разбираюсь.

– Вот от кого, а от тебя не ожидала. Романтик?

– Нет, что ты! Совсем нет! Никогда! – слишком уж усердно он начал оспаривать слова девушки. Та улыбнулась и подписала что-то в книжечку.

– Что ты там все пишешь? – Рейгар попытался заглянуть в записи, но кошка быстро отпрыгнула от него.

– Секрет! – Анагон улыбнулась и спрятала книжку.

– Ладно, как хочешь. Смотри.


Художник: lucyel art – Варнавская Анна Егоровна


Рей слез с перил и подошел к девушке.

– Если соединить диагональю Су из созвездия Меча и Шон из созвездия Ректора, а потом к ней провести прямую от Ка из Трона, то там должна быть звезда – Карин, – свои объяснения он сопровождал яркой жестикуляцией.

– Но там нет звезды.

– Я тоже её не вижу. Больше не вижу. С тех пор, как сбежал. Карин – она появляется только тогда, когда у тебя есть Смысл.

– Смысл?

– Цель. Настоящая, цель всей жизни. И тогда где бы ты ни был, если ты пойдёшь на звезду – она доведет тебя до места. Главное верить. И уметь ждать.

– Как красиво. Неужели правда?

– Главное – верить, – повторил парень.

– Да, верить. Но мне казалось, что у меня есть цель. Или хотя бы желание.

– Какое?

– Оно странное.

Анагон обернулась к Рейгару.

– Найти того, кто выжег мою деревню. И спросить его – зачем? Зачем он это сделал?

– Оно вполне понятное.

Рей не знал, что еще сказать. Благо, сзади раздались шаги.

– Почему не спим, а? Детям уже давно пора спать.

Инвер мягко обогнул парня и уселся рядом с Анагон.

– Я пойду, – тут же подал голос Рей. Прищурившись, он смотрел на Инвера. – Спокойной ночи, Анагон. Спокойной ночи, Инвер.

– Спокойной ночи, Рей, – помахала ему книжкой девушка. – Пусть тебе приснится Карин!

– Да… спасибо.

Инвер, непонимающе улыбнувшись, отвернулся. Когда дверь в комнату Рея закрылась, он обратился к Анагон.

– Что вы тут делали?

– Рейгар рассказывал мне о звездах.

Парень подавил улыбку и насмешливо ответил:

– О звездах? Этот здоровяк?

– Я тоже не ожидала, но почему нет? – Анагон не нравился пренебрежительный тон волка. Инвер это почувствовал и продолжил слушать девушку с серьёзным выражением лица. – Он показал мне Карин. Вон там, – она пустила небольшую вспышку в сторону звезды. – То есть она должна быть там.

– Такая красная, да?

– Ты её видишь? Её видят только люди, у которых есть истинная цель в жизни, настоящий Смысл.

– Истинная цель? Может быть.

– Ты догадываешься, что это за цель?

Волк пропустил её вопрос мимо ушей. Взгляд его, устремленный на звезду, затуманился, и несколько минут легат стоял молча.

– Инвер? – кошка тронула его за рукав.

Волк дернулся, будто девушка резко вырвала его из глубокого сна. Шумно втянув носом воздух, он пробормотал, все еще находясь во власти своих мыслей.

– Я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

– Опять душно в комнате?

– Нет, просто привычка. Хорошо погуляешь – хорошо поспишь, – повторился волк. Как и накануне, он перескочил через перила и спрыгнул в кусты.

– Спокойной ночи, – донеслось до Анагон.

Она молча кивнула в ответ.

## Клир III

Дни шли за днями. Легаты выполняли мелкие поручения тана – там напали на логово разбойников, тут убили бешеного медведя, здесь расправились с вором-рецидивистом. Погода стояла по-настоящему летняя – днем ярко светило солнце, изредка прячась за облаками, ласково дул южный ветер, а ночью шел дождь, тихий и теплый. Он прибивал к земле пыль и питал цветы, которые в южных землях росли практически повсюду. Инвер, мучимый бессонницей, несколько раз видел из окна своей комнаты, как Венус, дождавшись, когда в доме все уснут, выходила на улицу и босая танцевала под дождем.

Однажды он не выдержал и спустился следом за ней. Девушка не сразу заметила его присутствия, а когда поняла, что волк уже давно подглядывает за ней, смутилась настолько, что убежала в лес. Инверу ничего не осталось делать, как следовать за ней и добрых два часа идти чуть поодаль от неё, следя, чтобы с легаткой ничего не случилось. В конце концов, когда девушка присела на корточки и начала собирать какие-то беленькие цветочки, волк осмелился подойти к ней и попросить прощения. Конечно, он был прощен, но был вынужден до самого рассвета собирать полулунницу. Но время это, как ни странно, прошло быстро. Венус что-то рассказывала о себе и о своей семье, периодически спрашивая мнения волка. Он редко отвечал, но это ничуть не смущало девушку, и она продолжала рассказывать о матери, об отце, о сестрах, о соколах, о собаке Дружке, о поварихе Анжил, о…

– Ты так скучаешь по дому, – Инвер прервал своё молчание так внезапно, и фраза его была столь неожиданна, что Венус не сразу поняла её значения. А когда поняла, то чуть не заплакала. Но заметив, что это вызвало в волке лишь раздражение, взяла себя в руки.

Закончилась ночь тем, что Венус уснула прямо посреди сбора полулунницы, и волку пришлось нести её домой на руках. Затем он вновь вернулся в лес, за забытыми цветами. А придя домой, рухнул без сил на кровать и проспал до самого вечера, не тревожимый никем.

А по вечерам легаты собирались в гостиной, перед камином. Зажигали его редко, довольствуясь светом трёх ярких огненных шаров, которые Анагон запускала под потолок комнаты. Каждый занимался своим делом, не обращая внимания на остальных легатов. Анагон читала, изредка доставая свою записную книгу и подписывая туда что-то. Венус разбирала травы, собранные за день. Некоторые она оставляла сушиться прямо на камине в гостиной, какие-то убирала в маленькие ситцевые мешочки. Рейгар приседал, или отжимался, или поднимал тяжести. Инвер проводил с ними только дождливые вечера. И тогда он дремал, сидя в дальнем углу гостиной. Если же вечером стояла сухая погода, он уходил из дома и, обратившись, бродил по окрестностям, возвращаясь после полуночи.

Это был один таких вечеров. Солнце уже почти полностью скрылось за верхушками елей и сосен – лишь узкая алая полоса выглядывала над темным бором, окрашивая небо малиново-розовым светом. Инвер ушел около двух часов назад и пока не вернулся. Энея в доме тоже не было – позавчера он уехал в Конор на встречу с главой галифаксов и должен был вернуться лишь завтра.

Анагон лениво переворачивала страницы книги, рассеянно пробегая по ним слипающимися глазами. Венус задремала прямо за столом, на котором она разложила травы. Она уткнулась носом в локоть и тихо сопела. Сухие травинки, потревоженные её дыханием, шуршали и наводили невыносимую дрему на кошку. Наконец, та устала бороться со сном и, обратившись, свернулась калачиком в кресле, накрыл черный нос кончиком хвоста.

Рейгару, отжимающемуся на одной руке у входа в комнату, тоже невыносимо хотелось спать. Но он стиснул зубы и продолжил заниматься, шепотом считая:

– Четыреста восемьдесят восемь… Четыреста восемьдесят девять…

Лошадиное ржание, доносящееся со стороны двора, привлекло его внимание. Он медленно поднялся на дрожащие от напряжения ноги и, держась за поясницу, подошел к окну. Анагон повела в его сторону ухом, но не проснулась.

За коном стоял дымчатый конь Энея. Сам тан уже входил в дом.

– Новое задание! – сухо и громко объявил он. Кошка тут же вскочила, разбуженная его голосом и, не разобравшись спросонья, что к чему, зашипела. Потом, поняв свою оплошность, начала усердно умываться, тереть лапой мордочку, не желая, чтобы кто-то заметил её смущение. Венус с трудом подняла голову и сонно щурилась, глядя на тана:

– С возвращением, – поприветствовала она Энея и зевнула.

– Где Инвер? – не отвечая на приветствие, спросил тан. Анагон уж обратилась и теперь, потягиваясь, ответила:

– Где-то в округе. Он гуляет обычно в это время.

Тан невольно покачал головой.

– Он нужен мне здесь, сейчас.

– Мне сходить его поискать? – задумчиво протянул Рейгар, в душе надеясь на отрицательный ответ. И тан, к большому облегчению уставшего от тренировок воина, отрицательно помотал головой.

– Это ни к чему, – ответил он и достал из кармана уже знакомую легатам фигурку филина. Через несколько минут, после того, как Эней сыграл на свистульке простенькую мелодию, на улице раздался шум крыльев и в окно влетел Джфара.

– Анагон, у тебе есть листок и карандаш?

Девушка кивнула, вырвала пустую страницу из середины своей записной книжки и вместе с карандашом протянула тану. Тот быстро что-то написал и, привязав послание к лапке птицы, выпустил Джфару на улицу. Филин громко ухнул напоследок и улетел.

– Как он найдет Инвера? – с сомнением в голосе протянул Рейгар.

– Эта птица намного умнее, чем ты думаешь. Она найдет Инвера, можешь не беспокоится. Лучше собирайся. И вы обе тоже, возьмите самое необходимое и спускайтесь. Я буду ждать вас во дворе.

– Куда мы отправляемся? – спросила Анагон.

– На задание, я же сказал.

Девушка устало закатила глаза.

– Я имею в виду место, конкретное место.

– Вы отправляетесь в Конор. Собирайтесь.

Легаты лениво потягиваясь, разошлись по своим комнатам собирать походные сумки.


***

Через час легаты уже тряслись в повозке, которая встретила их у Вестянки – первой деревни по пути в Конор. Повозку тянула низенькая лохматая гнедая лошаденка, постоянно нервно прядущая ушами, а правил ей такой же низенький и лохматый заарконец. Звали его Рысь. Он рассказал, что Эней нанял его ещё вчера и повелел доставить легатов прямо к гостевому дому Миша – лучшей ночлежке в Восточном районе Конора.

Сам тан с легатами не поехал.

– У меня есть ещё дела здесь. Переночуйте у Миша, а с утра отправляйтесь в здание стражи. Спросите там Гизарру, начальницу стражи, она вам расскажет о вашем задании. Я приеду в Конор чуть позже.

И вот теперь легаты сонно щурились, сидя в скрипучей телеги. Бражин лес, который они проезжали, пользовался дурной славой, и ребята решил не спать, по крайней мере, до тех пор, пока его не минуют.

Рейгара тянуло спать больше других. Ежеминутно он проваливался в сон, но тут же просыпался, чувствуя, что падает с лавки. Наконец, ему это надоело, и он, встав и сильно потянувшись, предложил:

– Может, сыграем во что-нибудь? А то я чувствую, что сейчас усну.

Анагон развела руками.

– У меня нет с собой ни карт, ни домино.

– У меня тоже. Но есть и другие игры.

– Например? – Венус понравилось предложение легата.

– Ну… – воин задумался. – Например, правда или действие.

– Правда или действие? – переспросила Анагон, задумавшись. – А как в неё играть?

Рейгар опять уселся на пол повозки, скудно посыпанный соломой, и, поджав ноги под себя, начал объяснять.

– Ну, правда или действие – это когда… Ну, ты спрашиваешь, например, меня – «Правда или действие»? И я, например, выбираю действие. И ты должна загадать мне, что я должен сделать. Например, бежать за повозкой пять метров на четвереньках и лаять при этом, как собака. Я выполняю и спрашиваю Венус – «правда или действие»? И она, например, выбирает правду. И тогда я спрашиваю её о чем-нибудь. Например, чего она боится больше всего. И она обязана ответить правду.

Анагон хмыкнула:

– А как мы проверим, что она сказала правду?

Рейгар замялся.

– Ну… никак. Нам остается лишь положиться на её честность.

Анагон ещё раз хмыкнула, но было видно, что игра её заинтересовала.

– Ну что ж, хоть это и довольно глупо, давайте сыграем. Слезай с телеги.

Рейгар замер, не понимая, что имеет в виду девушка.

– Что? В смысле?

– В прямом. Слезай с телеги, становись на четвереньки и лай. Только не отставай.

Рейгар громко рассмеялся, но заметив по лицу Анагон, что она не шутит, смолк.

– Нет, ты не поняла! Это же просто пример!

– Вот в качестве и покажи. Давай-давай, не ленись.

– Да не буду я такое делать!

– Значит, проиграл, – безжалостно ответила девушка и отвернулась.

Рейгар побагровел и, тихо ругаясь, начал слезать с телеги.


***

– Отлично, теперь коленки все в земле! – легат недовольно отряхивал штаны, сидя на краю повозки. – А тут вообще дырка!

Анагон никак не могла отсмеяться. Она дружески шлепнула Рея по плечу и сквозь смех ответила:

– Не бубни. Возьмешь у Энея новые.

– Ага, и что я ему скажу? На задании испортил?

– Да. На очень важном задании, – новым приступ смеха не дал девушке договорить. Венус тихо хихикала на другом краю повозки. Рейгар смотрел то на одну, то на другую девушку, и внезапно рассмеялся и сам.

– А все-таки, – сказал он, отсмеявшись, – из меня получился неплохой пес.

– Самый лучший! – громко заверила его Анагон. – Уверена, в прошлой жизни ты был собакой!

Рейгар неуверенно усмехнулся и обратился к Венус.

– Ну, твоя очередь. Так чего ты боишься больше всего на свете?

Рыжая девчонка задумалась, забавно морща нос.

– Много чего. Крыс, пауков, змей, тараканов… Грабителей, разбойников, убийц…

Рейгар предупреждающе поднял руку и остановил бесконечный поток слов:

– Стоп, стоп, стоп. Я спросил чего ты боишься больше всего, а не кого. Это разные вещи.

– А… – девушка задумчиво прикусила губу. – Наверное… Наверное, не суметь защитить своих близких. Я боюсь, что настанет момент, когда я не смогу спасти их, уберечь. Да, наверное, этого я боюсь больше всего.

– Если вспомнить, что ты совсем не умеешь сражаться, то твой страх вполне оправдан, – откликнулась Анагон, не задумываясь, как её слова может воспринять девушка. Венус резко выдохнула и, покраснев, отвернулась. Её задели слова кошки, но она не хотела этого показывать.

– Анагон, правда или действие? – тихо спросила Венус.

– Правда, – не задумываясь, ответила девушка.

– Осторожничаешь? – спросил Рейгар.

– Можно и так сказать.

– Думаешь, Венус задаст тебе что-то нереальное?

– Кто её знает. В тихом омуте…

– Хм, возможно. Так что, Венус, что ты хочешь узнать у Анагон?

Девушка откинула волосы, упавшие на лицо, и, хитро прищурившись, спросила:

– А чего боишься ты, Анагон?

Кошка ответила мгновенно:

– Ничего.

Рейгар недоверчиво фыркнул:

– Не может быть! Каждый чего-то боится. Нет абсолютно бесстрашных.

– Отчего же? – удивленно изогнула бровь кошка. – Я ничего не боюсь.

– Ты не боишься за своих родных? – приоткрыла рот Венус и ту же, поняв свою оплошность, испуганно закрыла его ладошкой. Анагон чуть нахмурилась и сухо ответила:

– У меня нет родных. Они все погибли в пожаре, если помнишь. Возможно, тот же пожар убил во мне страх, – пафосно закончила кошка и обернулась к Рею. – Правда или…

– А смерти? Ты боишься собственной смерти? – перебил её парень.

– Я же сказала – я ничего не боюсь, – Анагон начинал надоедать этот разговор. – Единственное, что я могу сказать о смерти – я бы предпочла умереть быстро. Не мучаясь. По-моему, нет ничего хуже, чем медленно умирать от ран, нанесенных неумелой рукой.

– То есть перспективу долгой и счастливой жизни и смерти от старости ты не рассматриваешь? – продолжал допытываться Рейгар. Казалось, Анагон чуть погрустнела и чуть тише, чем раньше, сказала:

– Мне кажется, я не из тех, кому предначертана долгая, а уж тем более счастливая жизнь.

Рейгар даже подпрыгнул на месте. Он излишне громко спросил:

– Это ещё почему? Что за пессимизм?

Кошка щелкнула зубами и холодно прошипела:

– Мне кажется, или вопросов и так было слишком много?

Рейгар закусил губу, и несколько минут они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Кошка чуть отбросила голову назад и смотрела на парня свысока холодным сухим взглядом. Легат, напротив, смотрел чуть исподлобья, и в глазах его плясали искорки смеха. Венус с удивлением отметила, что оттенок глаз легатов был почти один и тот же, только у Рея глаза отливали желтизной, а у Анагон казались темными и бархатистыми, в сравнении с болезненной бледностью кожи.

Наконец, Рей отвел взгляд и сказал:

– Правда.

– Что? – не поняла Анагон.

– Я выбираю правду.

– А, – девушка задумалась над заданием. – Тоже осторожничаешь?

– Не знаю, что можно от тебя ожидать.

– Ожидай самого страшного – тогда не разочаруешься, – хитро блеснула глазами девушка и, откинув челку, озвучила задание. – А расскажи-ка нам, Рей, как ты смог так ловко выбраться из пещеры? Ты ведь что-то крикнул тогда, верно?

Воин забегал глазами, будто ища предлог, чтобы не отвечать. Но предлог так и не был найден, и легат, нехотя, начал рассказывать:

– Ладно, слушайте. В конце концов, мы в одной команде. Вы имеете право знать.

– Верно, – согласно кивнула головой кошка.

– Я родился на Востоке, в поселении Криков.

Рыжая девушка непонимающе склонила голову.

– Крики – это воины, способные… – Рейгар замялся, подыскивая подходящее описание. – В общем, Крики могут сражаться с помощью голоса.

Теперь и Анагон непонимающе захлопала глазами. Рейгар тяжело вздохнул.

– Как же это попроще объяснить… Короче. Наш Крик отличается от обычного. Он обладает большей силой. Это не просто громкий голос, это мощное заклинание. С помощью Крика мы можем стать невидимыми, или мгновенно переместиться куда-нибудь, или оттолкнуть противника…

– Или убить кого-то, – мрачно подсказала кошка, настороженно следя за когтем-амулетом, болтавшемся на шее легата. Тот проследил за её взглядом и невольно накрыл коготь ладонью. – Зачем нужна эта штука у тебя на шее?

– Только с её помощью я могу прибегнуть к силе голоса. Она показывает, что я достоин называться Криком. Коготь вручается мальчику как символ его взросления после его первой удачной охоты.

– У меня ещё один вопрос.

– Валяй.

– Почему мы не слышим, что именно ты кричишь?

– Мой Коготь зашептан на то, чтобы не причинять вреда друзьям и союзникам.

– Зашептан? А это ещё что такое?

Легат снова закусил губу, раздумывая, отвечать ему или нет. Анагон заметила его смущение и притворно-равнодушно протянула:

– Можешь не отвечать, конечно. Это уже второй вопрос, а мы договаривались только на один.

Рейгар медленно кивнул, обрадованный таким решением, и обратился к Венус:

– Ну, правда или действие?

Рыжая глубоко вдохнула и бросила:

– Действие, – и девушка густо покраснела.

– Огого, да ты у нас осмелела, я посмотрю, – Рей откинулся на борт телеги и задумался. Венус нервно теребила подол плаща, уже жалея о своем выборе. Анагон прикрыла глаза и, казалось, задремала. – Ладно, пожалею тебя. Не буду сильно измываться. Просто прочти свое любимое стихотворение. Любое, можешь и собственного сочинения.

Пришло время задуматься Венус. Он перебирала в голове названия и строчки, но ни одно стихотворение она не могла назвать любимым. Девушка смущенно потупилась и прошептала:

– У меня нет такого. Дома я много читала стихотворений и много учила, но сейчас ничего не ум не идет.

– Ни одного стихотворения? – удивился Рейгар. – Хоть самое маленькое.

Венус отрицательно помотала головой и опять покраснела. Повисла неловкая пауза. Вдруг Анагон чуть подалась вперед и, поблескивая в темноте белками глаз, заговорила:

– Оглянись! Посмотри –

Кто-то там, за спиной,

Измеряя шаги

Ходит вслед за тобой.

Ты спиной чуешь взгляд,

Слышишь чьи-то шаги.

Фонари не горят,

Их огни далеки.

Кошка запнулась и нахмурилась, силясь вспомнить следующую строку.

– Как же там…

– И в последний момент, кто-то тронет рукой, – мягко подсказал Рейгар. Анагон удивленно выдохнула и подхватила:

– Обернешься… И нет никого за тобой.

– Ты идешь, но всегда этот чувствуешь страх. Он теперь навсегда в твоих карих глазах, – хором закончили легаты.

Анагон вдруг смутилась и отвернулась от воина. Тот тоже казался растерянным и, бессмысленно уставившись в одну точку, сжимал и разжимал кулаки. Венус тихо напомнила о себе:

– То есть, я проиграла?

Рейгар встряхнулся и наигранно беспечно ответил:

– Да, получается так. Продула.

– И… и что должна сделать? – не без страха в голосе спросила девушка

– Нуу… Например… Анагон, что думаешь? Что загадать Венус?

Девушка лишь пожала плечами, ничего не ответив.

– Ммм, ну ладно, – немного смутился Рей. – Я придумал. Венус, ты должна будешь…

Внезапно лошадь громко заржала и встала на дыбы. Задремавший Рысь испуганно вскрикнул и неуклюже свалился с телеги. Лошадь начала пятиться назад, будто заметила впереди что-то страшное. Рейгар перемахнул через борт повозки и скрылся в темноте.

– Сиди здесь, – приказала Анагон побледневшей от страха Венус и прыгнула вслед за легатом.

Венус отползла в угол телеги и съёжилась там, стараясь выглядеть как можно неприметнее. Она перестала даже дышать, чтобы не выдать своего присутствия, когда черная мохнатая тень вспрыгнула в повозку и настороженно замерла. Тень принюхалась и, учуяв девушку, двинулась в её сторону. Нервы Венус не выдержали.

– ААА! Помогите! Он тут! – закричала она, размахивая перед собой руками, желая отогнать врага. Тень вновь остановилась. В повозку, громко шипя и размахивая хвостом, впрыгнула обратившаяся Анагон и встала перед Венус, загораживая её. Со стороны лошади послышался грозный крик Рейгара.

– А ну иди сюда, бандюга! Сразимся на равных!

– На равных у нас никогда не получиться сразиться, Рейгар, – внезапно заговорила тень голосом Инвера. – Потому что я сражаюсь лучше тебя.

– И-Инвер? – заикаясь пискнула Венус из-за спины Анагон.

– Я. А вы думали, на вас бандит напал?

– Н-ну да. Они тут часто…

Анагон, уже принявшая человеческий образ, выпустила из ладони небольшой светящийся шар, и в его свете легаты наконец рассмотрели волка.

– Ничего удивительного, что мы приняли тебя за бандита, – усмехнулся Рейгар. – Ты паршиво выглядишь.

Действительно, Инвер выглядел неважно – свалявшаяся и слипшаяся от долгого бега шерсть, застрявшие в меху веточки, листики, кусочки коры, комочки паутины, прилипшие к морде…

– Я бежал за вами от самого Топкого Брода. Извините, что не в парадном костюме и без цветов, – огрызнулся воин.

– Да лан, чего ты, не горячись, – примирительно ответил Рейгар. Волк фыркнул и, устало переставляя ноющие от усталости ноги, отошел в дальний конец телеги и упал там, тут же уснув крепким сном.

Через час повозка выехала из Бражина леса, и остальные легаты смогли последовать примеру волка. Они улеглись вповалку на полу телеги и уснули.

Рысь лениво подстегнул лошадь и обернулся назад. Он грустно усмехнулся, разглядывая на безмятежные лица легатов.


Художник: зе какая-то Фокса – Корсун Кристина Александровна


– Дети же ещё. А уже воины. Что же не так с этим миром?

Лошадь тихо заржала, будто понимая его слова.

– Да, да, Фрея, ты тоже со мной согласна? Девочка моя…

Рысь откинулся на сидении и, надвинув изрядно поеденную молью соболью шапку себе на нос, задремал. А повозка все ехала и ехала, приближая легатов к их следующему заданию.

## Клир IV

– Встаем! – раздался над ухом Венус негромкий голос Рыся. Девушка с трудом разлепила веки. Извозчик сидел на козлах, повернувшись к легатам лицом, и с улыбкой следил за их подъемом. Венус медленно повернулась, всё ещё окончательно не проснувшись и не желая этого делать. Инвера уже не было в повозке. Анагон, обратившаяся, сидела на краю телеги и сосредоточенно умывалась. Она выглядела свежей и вполне отдохнувшей, чего нельзя было сказать о Рее. Легат с головой закопался в валявшееся на полу повозки сено и просыпаться не собирался. Венус тоже было откинулась обратно на пол и хотела вновь заснуть, но настойчивый оклик Рыся прогнал остатки сна. Немного качаясь, девушка встала, неуклюже спрыгнула с телеги и застыла возле неё, уронив голову на грудь.

– Рейгар, вставай, – бросила через плечо Анагон, приняв обычный облик. – Тебя только ждем.

– Ммм… – со стороны телеги послышалось недовольное бурчание, но легат продолжил спать. Кошка устало закатила глаза и, подползя к воину, потрепала его по плечу.

– Ну же, Рей! Вставай! Хватит спать. У нас задание, – но легат лишь дернул плечом, стряхивая руку девушки. Анагон нетерпеливо ударила рукой по полу телеги и силой толкнула воина в бок. – Вставай, я сказала!

Рейгар резко развернулся, крепко схватил девушку за руку чуть выше локтя и размахнулся для удара. Кошка дернулась и свободной рукой закрыла лицо. Но Рей уже понял, что случилось, и растерянно, опустил кулак.

– Ой… прости, я спросонья… прости. Я думал, это враг.

– Пусти меня, – чуть дрогнувшим голосом приказала девушка и выдернула руку. На коже над локтем обозначился покрасневший след от пальцев воина. Рейгар склонил голову.

– Эмм… прости, я не…

– Вставай уже, – сухо откликнулась Анагон. Она отошла к Венус, и та стала лечить набухающий синяк. Через несколько секунд к ним присоединился Рейгар. Венус с сочувствием посмотрела на темные круги под его глазами и вздохнула. «Мне кажется, или Анагон зря его сейчас подняла? Он мог бы поспать ещё минут пятнадцать. Я думаю, она это из принципа сделала. Все должно быть, как она решила. Вот и поплатилась», – Венус оставила руку девушки. Та коротко кивнула ей.

– А где Инвер? – беспрерывно зевая, спросил Рей. Словно в ответ на его слова, из гостевого дома Миша, напротив которого и остановил свою повозку Рысь, вышел волк. В руках он держал какие-то бумажки и ключ.

– Всего один? – удивленно приподняла бровь кошка.

– Да, – недовольным тоном откликнулся Инвер. Он выглядел лучше, чем Рей, но все равно каким-то помятым. Непонятно было, щурил он глаза по привычке или из-за того, что не выспался. – Мы все живем в одной комнате.

– Что?! – хором откликнулись легаты и невольно переглянулись. Ни у кого не было желания делить комнату с кем-то ещё.

– Так или иначе, нам надо бросить в комнату свои вещи и отправиться в здание стражи. Нам нужно быть у их начальника в 12. Идем.


***

Когда легаты оставили свои вещи в просторной, но плохо освещенной комнате, вышли в коридор, и Инвер запер дверь, возник вопрос, у кого будет храниться ключ. Волк уже было положил его к себе в карман, но Рейгар остановил его.

– Неа! Не так быстро!

– Что не так? – недовольно спросил воин. Рей с усмешкой, но довольно твердо ответил:

– Не думаю, что ключ должен храниться у тебя.

– Почемуу? Дуумаешь, я украдуу твои рваные брюки? Или что там у тебя в рюкзаке? – ощерился волк.

Рей скрежетнул зубами и навис над Инвером. К счастью, в разговор вмешалась кошка. Она чуть отодвинула Рейгара и мягко сказала:

– Инвер, я думаю, что Рей не хочет отдавать тебе ключ лишь потому, что ты постоянно куда-то убегаешь. А если кому-то из нас срочно надо будет вернуться в комнату, а тебе не будет рядом? – он склонила голову набок. Инвер неуверенно ответил:

– Что ты предлагаешь?

Девушка улыбнулась и взяла ключ из рук воина.

– Я предлагаю отдать ключ самому надежному человеку, который никуда не убежит и не оставит нас.

Развернувшись, она неожиданно для Венус, вложила ключ ей в руки. Девушка вспыхнула от гордости за то, что ей доверили ключ, но тут Анагон продолжила:

– Не оставит, потому что она слишком труслива для этого. Без обид, Венус.

Рыжая, проглотив комок, внезапно подступивший к горлу, кивнула, пряча покрасневшие от обиды глаза. Но Анагон уже вновь обернулась к легатам и предложила идти к начальнику стражи.


***

У дверей здания опять возникла неловкая заминка. Рей и Инвер никак не хотели пропускать друг друга первым в помещение. И вновь кошка решила эту проблему, растолкав воинов своими острыми локтями и пройдя первой.

Внутри вытянутое одноэтажное здание стражи выглядело ещё беднее и обшарпаннее, чем снаружи. Стены были покрашены светло-зеленой краской, которая вспучилась и отвалилась во многих, многих местах. Войдя внутрь, легаты оказались в длинном извилистом коридоре, из которого многочисленные двери вели в маленькие, темные комнатки, в которых сидели и стояли десятки стражей и галифаксов.

Инвер зашел в ближайшую комнату и спросил, где можно найти Гизарру. Галифакс буркнул что-то неразборчивое и вернулся к своим занятиям. Инвер повторил вопрос, но его будто никто не услышал.

– Не производишь впечатления, Инвер, – насмешливо бросил Рейгар.

– Зато ты, в своих рваных штанах, производишь впечатление оборванца.

Рей вспыхнул и, выхватив нож, пошел на Инвера.

– Ты достал уже! – взревел медведь. – Со вчерашнего вечера бесишь меня!

Волк развернулся к легату и оскалился. Анагон всплеснула руками и попыталась остановить Рейгара, но он с силой оттолкнул её. Благо, на шум выбежали стражи и разняли несостоявшихся бойцов.

Невысокий бородатый стражник спросил, нахмурившись:

– Кто вы и что тут делаете? Почему оружие обнажено? А?

Рей нехотя убрал нож за пояс, все ещё зло косясь на волка. Инвер достал из кармана сложенную вдвое бумажку и протянул её стражнику, со словами:

– Простите, возникло… недопонимание в команде. Мы легаты Конора, действуем под командованием Энея… – воин замялся, не зная фамилии тана. Он обернулся на Анагон, но та пожала плечами. – …под командованием Энея. Он послал нас сюда с этой запиской.

Бородатый кивнул, глядя на бумажку и приказал двум стражникам проводить легатов к Гизарре.

–Только без глупостей! Ещё раз сцепитесь – узнаете, как уютно в нашем подвале.

С этим словами страж отошел, а легаты двинулись по извилистому коридору следом за двумя стражниками.

– А что у вас в подвале? – спросила одного из них Анагон.

Белобрысый ария с готовностью новобранца ответил:

– Там содержаться особо опасные преступники до того момента, как Верховный суд вынесет им приговор! – и он отчего-то широко улыбнулся.

– Нет никакого желания туда попадать, – пробормотала Анагон. – Надеюсь, Инвер с Реем сумеют удержать себя в руках, хотя бы до тех пор, пока мы не выйдем отсюда.

Стражи подвели их к комнате с полуприкрытой тяжелой дубовой дверью. На двери был вырезан знак стражников Конора – скрещенные меч и расколотый разбойничий топор, заключенные в круг. Ария остановился у входа, а второй стражник – приземистый рыжеволосый северянин – толкнул дверь и, жестом поманив за собой легатов, вошел внутрь.


Художник: Сафарова Луиза Сергеевна


В комнате, немного большей, чем те, в которых работали галифаксы и другие стражники, не было окон и практически не было мебели – деревянные стол и стул и большая карта южных земель составляли всё её убранство. У карты, спиной к вошедшим, стоял высокий мигалец. На плечах его колыхался от ворвавшегося воздуха короткий желтый плащ. Легкая, повседневная броня плотно прилегала к мускулистому, накаченному телу. Воин задумчиво чесал затылок, покрытый короткими курчавыми волосами.

Стражник, вошедший вместе с легатами, встал по стойке смирно и отрапортовал:

– Мастер Гизарра, прибыли легаты Энея Лостага.

– Ровно двенадцать. Мне нравятся пунктуальные воины. Точность – вежливость королей, – сказала начальница стражи и обернулась к изумленным легатам. Голос её – высокий, громкий, командный – невольно заставил легатов выпрямиться и вытянуться в струнку, а Рейгара – закрыть открытый от удивления рот.

– Это… баба! – негромко воскликнул Рей, за что тут же получил мощный толчок локтем в бок от Анагон.

– Приветствую вас, легаты! – все так же громогласно объявила Гизарра, не заметившая, казалось, неучтивости легата.

Венус немного напугала манера речи воительницы, и она попыталась спрятаться за спиной Рейгара, но начальница стражи резко вскинула руку и показала на свободное пространство перед ней.

– Нет, нет, нет! Не прячься! Я хочу видеть всех.

Венус замялась на секунду, но вдруг почувствовала, что ноги её, против её воли начали двигаться и вывели её на указанное Гизаррой место. Инвер заметил это и отчего-то с уважением склонил перед мигалькой голову. Гизарра коротко кивнула:

– Так-то лучше! Итак, легаты! Ваш тан объяснил вам, в чем состоит ваше задание?

– Нет, – хором ответили Анагон и Инвер.

Гизарра чуть нахмурилась:

– Почему-то я не удивлена! Зная Энея много лет престаешь удивляться его … Что ж, – тут женщина заметила стражника, смущенно переминающегося с ноги на ногу, не смевшего уйти без приказа. Тот поймал её взгляд и, снова вытянувшись по стойке смирно, спросил:

– Разрешите идти, мастер Гизарра?

Мигалька кивнула:

– Ты свободен.

Воин развернулся на каблуках и, чеканя шаг, вышел из комнаты. «Дисциплина тут железная. Лишь бы этот идиот Рей ничего не испортил», – Инвер невольно покосился на легата. Тот ерзал на месте, пытаясь сделать дыру на колене мене заметной. Волк тяжело вздохнул.

– Итак! Ваше задание! – Гизарра встала перед легатами, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Анагон отметила качество меча, висевшего на поясе у девушки. «Добрая сталь. Этот меч, наверное, перо на лету перерезает», – девушка прищурилась, рассматривая рукоять. – «Этот блеск… он ещё и зачарованный, ко всему прочему. Да, не хотела бы я сражаться с этой воительницей».

– Вы, насколько мне известно, остановились в гостинице Миша. Верно?

– Да, – кивнул Инвер.

– Не «да», а так точно, легат! – грозно прикрикнула мигалька. Инвер удивленно вскинул брови и прошипел:

– Так точно…

– Громче!

– Так точно! – рыкнул волк.

– То-то же. Ты же воин, а не мышь, так будь добр отвечать как воин, а не пищать, как мелкий грызун!

Уши Инвера вспыхнули от досады и злости. «Да как она смеет! Жалкая карьеристка». Волк не видел лица Рейгара, но мог догадаться, что легат смотрит на него со злорадной усмешкой.

– Так вот! – продолжила Гизарра, не замечая злобных взглядов, которыми награждал её волк. – В этой самой гостинице, а точнее, в гостевом зале её, сегодня вечером пройдет свадьба. Бракосочетаются дочь владельца дома Миша и средний сын советника Правителя, Жасмин и Вариос. Ваша задача – проследить, чтобы всё прошло гладко, без происшествий, – и тут воительница, до сих пор внимательно вглядывавшаяся в глаза каждому легату, отвела взгляд. Кошка тут же подалась вперед.

– Мастер Гизарра, а есть причины подозревать, что что-то может случиться?

– Да, – начальница твердо смотрела в глаза Анагон. – Невесте несколько раз подбрасывали анонимные письма с угрозами.

– Какого плана?

– Писали, что если она выйдет замуж за Вариоса – ей не жить. И ему тоже.

– Какой ужас… – шепнула Венус. – Писать такое накануне свадьбы жестоко.

– Главное, чтобы эти угрозы не осуществились! – Гизарра недовольно оборвала испуганный лепет Венус. – И за это ответственны вы, легаты Энея! Вы поняли приказ?

– Так точно! – крикнул Рейгар и рассмеялся. Остальные его веселья не разделили, и он смущенно умолк.

– Так точно, – сухо, но достаточно громко ответил Инвер и ненароком победоносно взглянул на медведя.

– Отлично! Вы следите за всеми подозрительными личностями в гостиной. Молодожены собираются пробыть там с шести вечера и до полуночи. В полночь за ними прибудет экипаж. Его сопровождать уже не надо, этим займутся другие люди. Как только экипаж отъедет, отправляйтесь ко мне для отчета. После этого вы будете свободны. Вопросы есть?!

– Никак нет! – хором ответили легаты.

– Тогда – шагом марш!


***

Легаты вернулись к дому Миша. Полуденная жара утомила их. Анагон и Инвер пытались выглядеть бодро, но Рейгар с Венус всю дорогу клевали носом. Один раз Венус чуть было не попала под экипаж, внезапно выехавший из боковой улочки, и лишь мгновенно среагировавший Инвер спас её от копыт разгоряченного коня.

Рейгар, не прекращая зевать, спросил:

– Ну, что будем делать? До вечера ещё полно времени.

– А что ты предлагаешь? – ответила кошка, еле сдерживая зевок.

– Я бы лег и проспал вплоть до начала торжества, – чуть покраснев, признался легат. Венус согласно кивнула:

– И я тоже. Меня что-то разморило.

Инвер презрительно хмыкнул:

– Ну-ну. Самое подходящее занятие перед ответственным заданием. Хорошо, идите, спите, а я займусь делом.

С этими словами волк развернулся и, перейдя улицу, скрылся в толпе. Рейгар показал язык ему в след и повернулся к хихикающей кошке:

– А что собираешься делать ты?

– Перво-наперво – попросить у кого-нибудь нитки и иголку, чтобы зашить тебе брюки, – девушка коснулась рукой штанины воина, порванной на колене. Рейгар глупо заулыбался.

– Что ты, не стоит…

– Стоит, – твердо сказала Анагон. – В конце концов, я виновата в появлении у тебя этой дырки. Да и Инвер прав. Будет неудобно, если гости подумают, что телохранители невесты – оборванцы с улицы.

Рейгар скрипнул зубами. В глазах его вспыхнул злобный огонек, но тут же погас. Легат отвел взгляд. Анагон его реакции будто не заметила. Она вновь подавила зевок и предложила войти внутрь.


…

Венус уже крепко спала на кровати у окна, когда Анагон с победоносным криком вошла в комнату, маша в воздухе иголкой с нитью. Рейгар испуганно приложил палец к губам, указывая глазами на рыжую. Но та продолжила спать, как ни в чем не бывало.

– Что-то ты долго, – шепнул легат.

– Представляешь, ни у кого из хозяев не было ни нити, ни иглы, – так же шепотом ответила Анагон, садясь на кровать к воину. Тот чуть подвинулся, уступая ей место. – Пришлось идти в соседний дом, просить там. Благо, уже в третьей квартире нашли и иголку, и нитку.

– Да уж… побегала ты из-за меня… – смущенно пробурчал Рейгар.

– Главное – результат есть. Так, давай сюда ногу, – Анагон довольно грубо дернула воина за штанину.

– Эй! Ты прямо на мне собралась шить? – легат был удивлен.

– Вообще-то да, – девушка зажала иголку губами и обеими руками начала расправлять штанину.

– А ты не пришьешь её к моей ноге? Ты шила раньше?

– Неа, – пробурчала девушка. – Но ешли… – она вытащила иголку и облизала губы. – Если не будешь дергаться, то, думаю, всё получится.


Художник: Умурзакова Амина Даулетовна


Рейгар откинулся на кровати и прикрыл глаза. Анагон начала шить, мерно качаясь из стороны в сторону. Тишина, повисшая в комнате, усыпляла её, и девушка специально уколола легата, желая разбудить. Рейгар дернулся и, открыв глаза, удивленно уставился на хитро улыбающуюся кошку.

– Эй! Ты чего?

– Мне скучно. Ты спишь, Венус спит, а я сижу, брюки зашиваю.

– Но ведь ты сама вызвалась помочь мне, – окончательно просыпаясь, с улыбкой ответил медведь.

– Потому что сам ты никогда не догадаешься этого сделать, – щелкнула зубами Анагон. – Хватит спать, поговори со мной.

Рей заложил руки за голову и, прищурившись, внимательно следил за действиями девушки.

– Поговорить? Хорошо, давай поговорим. О чем?

Анагон пожала плечами, не отрываясь от работы.

– Не знаю, о чем-нибудь.

Рейгар устало потер глаза, которые опять против его воли стали закрываться.

– О чем-нибудь… Самая неясная формулировка.

– Ну хорошо, – вздохнула кошка, откинувшись назад и издалека разглядывая свою работу. Она осталась ею довольна и продолжила шить. – Скажи, то стихотворение… в повозке по дороге сюда…

– Которое должна была прочитать Венус?

Рыжая, услышав свое имя, мгновенно подняла голову. Она непонимающе хлопала глазами и обводила комнату мутным взглядом. Анагон махнула ей рукой, показывая, что всё в порядке, и девушка тут же откинулась обратно на подушку и уснула.

– Да, то.

– Ну и что? Что ты хотела спросить?

– Откуда ты его знаешь? Да ещё и наизусть? Не пойми меня неправильно, но ты провел всё детство в… – кошка замялась, внезапно подумав, что, наверное, зря она заговорила о детстве воина.

– В рудниках, – перебил её легат. В глазах его вспыхнул прежний злой огонёк, но воин улыбался, и Анагон не знала, что ей делать, как реагировать, и просто застыла. – Я знаю, где я вырос, не надо напоминать мне.

– Эм… п-прости, – замялась Анагон. Рейгар тут же расслабился. Огонек в глазах погас, и воин, склонив голов набок, мягко улыбнулся:

– Так что ты там спрашивала? Откуда я его знаю?

– Да. Мне интересно.

– Ну, читать я научился ещё дома. Мне было лет пять, когда няня начала учить меня этому. Но учился я с неохотой. Не понимал, что такого мне могут дать книги, чего бы я не узнал сам. Но Маргарет – так няньку звали – была настойчивой и всё же научила меня читать. А потом, в Рудокопе… – легат замялся, отгоняя неприятные воспоминания. – Гуруны использовали книги для растопки костров и печей. Можно было изловчиться и украсть у них парочку книг. Этим я, собственно, и занимался. Тогда-то я и понял, в чем роль книг.

– В чем же? – с неподдельным интересом спросила кошка.

– Они наполняют твою жизнь смыслом до тех пор, пока ты не становишься способен сделать это сам. Пока не появляются необходимые обстоятельства или возраст.

– То есть ты больше не читаешь? Обстоятельства твоей жизни круто изменились.

– Как ни странно – читаю до сих пор. Видимо, я ещё не достаточно хорош, чтобы справляться без книг, – он вновь улыбнулся.

– А что ты читал? Авторы, жанры?

– В основном это были глупые книги. Любовные романы или книги рецептов. Я даже авторов не запоминал. Но была и лирика. В одном из сборников я и прочел это стихотворение, и как-то запомнилось оно мне. Красивое же.

– Красивое, – тихо согласилась девушка. Она склонила голову набок и по-другому посмотрела на воина. «Неужели у этого оболтуса есть чувство прекрасного? Неужели он, как и я, чувствует потребность в чтении? Трудно поверить, но, похоже, он не врет. Это радует. Я думала, он совсем безнадежен».

Рейгар заметил внимательный взгляд Анагон:

– Эй! Что такое? Почему ты на меня так смотришь? Я сказал что-то не то?

– Нет, нет, как раз наоборот! – девушка наклонилась и перекусила нить. Затем разгладила штанину воина и довольно улыбнулась. – Ну вот. Почти не заметно. Хоть сам женись!

Она рассмеялась и встала.

– Ты куда? – Рейгар опустился на кровати и готовился вновь заснуть.

– Пойду отдам иголку. Прогуляюсь заодно. Мне спать не хочется.

– Поражаюсь тебе. Я хочу спать как хорек.

Девушка фыркнула от смеха.

– Ладно, спи, хорек. Я пошла, вернусь часам к пяти. Думаю, Инвер тоже вернется к этому времени.

– Хорошо, иди. И это! Спасибо, Анагон. За брюки, – воин накрыл ладонью нос и засопел. Девушка снова фыркнула и, шепнув «пожалуйста», выскользнула из комнаты, тихо притворив за собой дверь.


***

Волк уже целый час сидел за столом в гостевом зале дома Миша, крутя в руках стакан с какой-то мутно коричнево-зеленой жидкостью, когда кто-то подошел к нему сзади и закрыл его глаза холодными влажными ладонями. Волк напрягся и потянулся было за оружием, но тут же учуял кошачий запах.

– Анагон. Убери руки, я ничего не вижу.

Девушка послушно убрала ладони с его лица, обошла стол и села напротив волка. Она презрительно скривила рот при виде жидкости, булькающей в руках легата, но ничего не сказала.

– Что ты тут делаешь? – нетерпеливо спросил волк.

– То же, что и ты. Наблюдаю. Подмечаю.

– И как успехи? – с плохо скрываемой иронией спросил волк. Анагон, как будто не заметив насмешки в его словах, начала рассказывать.

– В доме в данный момент остановилось девятнадцать человек: девять на первом этаже, шесть на втором и четверо на третьем. Я немного узнала от хозяйки о каждом из постояльцев. Рассказывать?

Волк кивнул.

– На первом этаже поселились две семьи – семья Селимов и семья заарконцев, их фамилии никто не знает. Семья Селимов приехала с Севера на заработки. Отец семейства – крепкий рыжеволосый великан, по имени Гал. Его ты сразу узнаешь. Мать, тоже северянка, небольшого роста, с длинными русыми волосами. Зовут её Рин. У них есть два сына, Шор и Тан, оба копия отца. Миролюбивы, охотно идут на контакт, но стараются держаться обособленно. Вторая семья, заарконцев, прибыли…

Анагон вкратце рассказала о каждом из постояльцев, изредка заглядывая в свою записную книжку, в которой она целый день делала кое-какие пометки. Инвер слушал внимательно, чуть нахмурив лоб. Наконец, кошка закрыла книжку и откинулась на стуле:

– И последний постоялец со второго этажа – титан Грай. Он нем, практически не выходит из комнаты. Еду ему приносят к номеру и оставляют у входной двери. Я мало что смогла о нем выяснить, но не думаю, что он опасен. Мне кажется, он стал отшельником после той охоты на его род. Вот, собственно, и всё. Я рассказала тебе обо всех постояльцах.

– Стой, стой, погоди. А те четверо с третьего этажа? Ты сказала, что на верхнем этаже живут четыре человека.

Анагон удивленно вскинула бровь и усмехнулась:

– Инвер… Это же мы четверо. Ты, я, Рейгар и Венус. Не глупи.

– А, да, точно, – волку было неприятно признавать свой промах, и он поспешил перевести тему. – А что насчет прислуги? О них что-нибудь выяснила?

– Немного, – призналась девушка. – Хозяйка не особо хотела рассказывать о своих подчиненных, уж не знаю, почему. Знаю только, что на Миша работает около трех десятков слуг, из них почти половина – повара. За стойкой, – кошка незаметно указала подбородком в сторону барной стойки. Там стояла полная, грузная женщина. Рябое лицо её лоснилось от пота, жидкие светлые волосы были подвязаны цветным платком, синее платье спереди прикрывал дырявый фартук. – За стойкой стоит Дирина, сводная сестра хозяина. После смерти их отца Миш выставил Дирину за порог, считая, что у той нет прав на наследство. Дирина пошла в суд, и Миша заставили поделиться с ней наследством. Он отдал ей весьма немного, но зато оставил работать у себя.

К столику легатов подошла худенькая, болезненная девушка, с огромными ярко-синими глазами и, мягко улыбнувшись, спросила:

– Чего-нибудь ещё желаете?

– Да, пожалуй, ещё рома, – Инвер отдал служанке свой опустевший стакан. Девушка с поклон приняла его и обернулась к Анагон. Та помотала головой:

– Нет, ничего, благодарю.

Служанка ещё раз поклонилась и отошла от них. Анагон грустно посмотрела ей вслед, отметив больные, все в узлах вздутых вен ноги. «Такая молоденькая. Похоже, Миш заставляет работать её очень много. Наверное, она целый день на ногах. Бедняжка».

Тут раздался громкий и развязный крик одного из посетителей:

– Дорогуша! А это… ик! Ой… поди-ка сюда!

Легаты обернулись. За столом позади них сидела компания юношей, на вид немного старших по возрасту, чем Инвер. Волк вспомнил, что когда он вошел в зал, они уже сидели тут, и самый высокий из них, смуглый вест, разливал что-то по стаканам из большой трехлитровой бутыли. Сейчас эта бутылка лежала под столом пустая, а посетители, мерзко хихикая, махали руками и подзывали к себе служанку.

– Да не бойся, не укусим! Ик! Хотя Росомаха может! Га-га-га!…

Девушка замерла на мгновение, но все же подошла к пирующей компании.

– Это те самые Братья Сумерек, бывшие заключенные, о которых ты рассказывала? – быстро шепнул Инвер. Кошка кивнула.

– Да, это они. Джакар, Лор и Росомаха. Мигалец у них главный. Они освободились около года назад, но уже успели наделать дел.

– А девчонка?

– Служанка, пятнадцать лет, зовут Лирай. Сирота, Миш взял её из местного приюта несколько лет назад. И мне кажется, что она сейчас в опасности.

Волк не ответил.

– Ч-чего вы хотели? – чуть заикаясь и стараясь не смотреть на воинов, спросила Лирай. Парни похабно загоготали. Девушка сморщилась, как от удара, но не осталась на месте.

– Чего бы мы хотели… А ты наклонись, и я скажу, чего бы мы хотели! – вновь заржал мигалец, которого, как сказала Анагон, звали Джакаром. – Наклонись, наклонись, а то вслух такое неприлично говорить.

Девушка не послушалась и продолжила стоять. Она быстро-быстро моргала и тихо шептала:

– Если вы хотите что-то заказать, то прошу, говорите… а если нет, то позвольте я уберу посуду… а если всё же…

Росомаха, который был пьян чуть меньше, чем его друзья, зевнул и произнес:

– Да ладно вам, парни. Она же ребенок ещё. Пусть заберет мусор да принесет нам ещё этой бурды. Она мне по вкусу пришлась.


Художник: ADDICTION – Авилова Владислава Владимировна


Вест неуверенно посмотрел на мигальца, который со злобой уставился на Росомаху, и сказал:

– Ладно… Ты слышала, что надо делать. Убери тут всё и принеси ещё выпивки, да поживее.

– Хорошо, господин.

Девушка собрала тарелки на столе в одну стопку и наклонилась было, чтобы поднять с пола бутыль, но внезапно мигалец крепко схватил её за руку. Девчонка вскрикнула, почти по-детски, и слезы брызнули из её глаз.

– Вы… вы… не стоит… отпустите меня, пожалуйста! Я… я не…

Анагон, сидя за своим столом напряглась, готова в любой момент придти на помощь служанке, но Инвер толкнул её под столом носком сапога.

– Сиди! – сухо приказал он. Кошка зашипела.

– Что? «Сиди»? Да эти уроды…

– Вот именно. Они уроды. Ты не поможешь девчонке, а себя подставишь. Сиди, – повторил он. Кошка медленно покачала головой, поражаясь бездушности воина.

– Так вот… – страшным голосом сказал мигаль. – Я не закончил заказ. Ты хотела знать, чего я хочу?

Воин притянул к себе девушку и что-то зашептал её прямо в ухо. Лирай покраснела и зарыдала.

– Понятно всё? – рыкнул воин и встал, встряхнув служанку. – А теперь перестань реветь. Ненавижу, когда ревут!

Он потащил её за собой в сторону лестницы. Росомаха и Лор, неуверенно переглянувшись, встали и пошли следом за другом. Лирай пыталась царапаться и отбиваться, один раз даже укусила мигальца, но тому было все равно.

Дирина, облокотившись на стойку, спокойно наблюдала за происходящим, будто это было здесь в порядке вещей. Больше в зале никого не было.

Он уже открыл было дверь, ведущую на лестницу, но яростное шипение за его спиной остановило воина.

– А ну стойте! – прокричала Анагон, выпуская когти. – Отстаньте от неё!

– О, ещё одна, – облизываясь, шепнул Росомаха. Лор чуть отошел в сторону. Вид у него был крайне неуверенный. Мигалец, недовольный тем, что его задержали, прорычал:

– Тебе чего? С нами захотела? Так зачем орать, молча бы присоединилась.

Кошка вспыхнула и выхватила клинок. Росомаха нахмурился:

– Ага, так у нас тут защитница угнетенных! – и он выпустил длиннющие когти. Мигалец вновь повернулся было к двери, бросив через плечо:

– Росомаха, разберешься с этой – приходи к нам. Можешь и её с собой захватить.

– Стоять! – вновь закричала девушка и рванула к воину, но дорогу ей преградил зверолюд.

– Не так быстро, кошечка! – он размахнулся и попытался достать когтями лица девушки, но та быстро среагировала и отпрыгнула в сторону. – Шустрая! Но я быстрее!

Росомаха совался с места и побежал на девушку. Та вновь попыталась отпрыгнуть, но в последний момент воин изменил направление и очутился прямо перед девушкой. Увернуться или убежать у Анагон не было времени, и она подняла руки над головой, защищая лицо. Росомаха вновь размахнулся, но тихий голос Лора остановил его.

– Рос, нет. Не надо.

– Но почему? – не оборачиваясь, спросил бандит. – Две всё же лучше, чем одна!

– Потому что… – голос воина прервался, и Росомаха наконец обернулся. Из-за его плеча кошка увидела, что огромный черный волк прихватил зубами руку бандита чуть ниже локтя. Зверь медленно переводил взгляд с одного воина на другого. Росомаха не торопился отступать от девушки, и волк предупреждающе зарычал и чуть сильнее сжал руку главаря.

– Быстрее, Рос, отвали от неё! – чуть ли не взвизгнул Лор. – Или он мне руку оторвет!

Росомаха поднял руки верх и втянул когти. Анагон тут же перехватила кинжал и приставила его к горлу бандита.

– А теперь иди и приведи сюда эту девушку. И не дай Единый с ей что-то случилось! – прошипела кошка и ткнула бандита кулаком в грудь, подталкивая к двери, за которой пару минут назад скрылся Джакар с Лирай.

– Да, да, сейчас! – воин нырнул за дверь, и легаты услышали топот его ног по ступенькам. Через несколько минут бандит вернулся, и за ним, испуганно дрожа, шла девчонка.

– Милая, иди ко мне! – Анагон обхватила Лирай, не опуская клинка, направленного на Росомаху. Лирай снова заплакала, уткнувшись девушке в плечо. – Ну, ну, перестань. Всё, уже всё прошло.

Волк отступил от Лора.

– А где мигалец?

– Он уснул. Перепил и уснул прямо на пороге.

– Ладно. А теперь пошли вон! – волк прыгнул в сторону бандитов и громко зарычал. Те, толкаясь и обгоняя друг друга, скрылись на лестнице. Волк обернулся к Анагон и, не менее грозно, спросил. – Зачем ты полезла? Я же сказал – сиди и не дергайся!

– Да? Ты предложил мне смотреть, как эти уроды издеваются над ребенком! Инвер, честно, никогда бы не подумала, что ты такой черствый!

– Это не черствость, это здравый смысл!

– Нет! Ты думаешь, что ты центр Вселенной, а на всех остальных тебе плевать! И я почему-то почти уверена, что это из-за того, что в детстве всем было плевать на тебя!

Волк ахнул и отступил назад. Что-то похожее на боль промелькнуло в его желтых глазах, но тут же пропало.

– Молчи о том, о чем не знаешь, кошка.

Анагон фыркнула и обернулась к служанке. Инвер ещё несколько мгновений сверлил её взглядом, затем развернулся и пошел к лестнице.

– Куда ты? – не оборачиваясь, бросила девушка.

– Я приведу Венус. У девчонки кровь.

– Н-не стоит… я в порядке… теперь… – запротестовала служанка.

Но Анагон так выразительно посмотрела на Лирай, что последняя прикусила язык.

## Клир V

Рейгар стоял у черного входа в гостевой дом и крутил в руках только что заточенную ветку. Анагон сидела на крыльце рядом и, задумавшись о чем-то, рассеянно точила когти о валявшееся неподалеку полено.

– И что дальше? – прервал молчание легат, возобновляя диалог.

– А? – вскинулась девушка. – А… Да, ничего, собственно. Инвер пошел за Венус, а я проводила Лирай в комнату прислуги. Там был мальчишка – Обращающийся, как я поняла. Лирай назвала его Гепардом. Они вроде друзья, так что я оставила её, не дожидаясь Венус.

Кошка с силой ударила кулаком по полену.

– И все-таки я не могу поверить! Как мог Инвер приказать бросить эту девчонку на произвол судьбы? Неужели он не понимал, как опасны эти бандиты и что они могли сделать с Лирай?

Рейгар невесело усмехнулся.

– Всё он понимал. Поэтому и не хотел, чтобы ты лезла. Теперь, кроме того, чтобы вычислять неизвестного убийцу нам нужно следить и за этими бандитами. Вряд ли они просто так простят тебе то, что ты помешала им.

Анагон пристыжено склонила голову.

– Я не подумала об этом… Черт, я всех подставила!

Рейгар легонько ткнул её кулаком в плечо:

– Не унывай, кошак! Прорвемся! – воин оглянулся на небо, где солнце уже начало краснеть, уползая за горизонт. – Сейчас начнется пир. Надо идти.

Легаты поднялись и, отряхнувшись и оправив одежду, вошли в дом.


***

Воины выбрали стол у дальней стены зала. Отсюда просматривалось всё пространство комнаты. Невеста и жених уже прибыли и вместе с гостями уже вовсю пировали. Играла музыка, лилось вино, пели и кричали родственники брачующихся. Легаты старались улавливать движение каждого, каждую реплику и взгляд, но это было тяжело. Сновали слуги, входили и выходили случайные посетители. Гепард, мальчишка, которого Анагон видела в комнате прислуги, обслуживал легатов. Минуту назад он взял у них заказ и вот уже возвращался обратно.


Художник: Логиновская Дарья Сергеевна


– Гепард – самое быстрое существо на Алиоте. Смотришь на тебя и понимаешь, что это так и есть, – с добродушной улыбкой сказал парню Рейгар. Мальчишка смущенно засмеялся и, оставив заказ, убежал.

Анагон проводила его взглядом. И вдруг замерла, испуганно втянув воздух. Рейгар, сидевший рядом с ней, заметил это и проследил за взглядом девушки. На противоположной стороне зала, у входа, остановились три воина. Те самые бандиты, с которыми повздорила Анагон сегодня в обед.

– Это они? – быстро спросил воин. Кошка кивнула.

Бандиты заметили Анагон и, нахально улыбаясь, двинулись к их столу.

– Черт! – выругался Инвер и, встав из-за стола, растворился в толпе.

– Куда он? – испуганно воскликнула Венус.

– Не знаю, – Рейгар встал, отбросив стул и, сжав руки в кулаки, исподлобья следил за приближающимися бандитами. Те вразвалку подошли вплотную к Рейгару и, немного потеснив его, остановились.

– А этого я не видел утром, – Росомаха, значительно осмелевший, оценивающе разглядывал легата. Рей не шевелился и смотрел куда-то за их спины, мерно и глубоко дыша. Анагон встала рядом с ним. Венус никак не могла побороть дрожь в ногах и осталась сидеть на месте, но отчего-то схватилась за один из браслетов.

– Чего вам надо? – глухим, каким-то чужим голосом спросил Рейгар. Он чувствовал тепло, исходящее от когтя на его груди, и это успокаивало его.

– Твоя подружка утром забрала у нас то, что принадлежало нам по праву.

– Честь и невинность этой девочки не принадлежат вам! – выкрикнула кошка. Джакар резко обернулся к ней. Анагон выхватила клинок.

– Как я вижу, раскаяние за свой поступок ты не испытываешь, – прошипел Росомаха и, выпустив когти, прыгнул на Рейгара. Тот лишь повел рукой, и тщедушный воин с грохотом упал на пол. Тут же Лор со злобным криком бросился на Рейгара. Несколько мгновений они обменивались рукопашными ударами. Затем в руке бандита блеснуло лезвие, и на пол закапала кровь легата. Рейгар отдернул раненную руку. Узкий длинным порез пересекал ладонь и шел дальше, до самого локтя.

– Урод, – плюнул Рей и, выставив вперед плечо, понесся прямо на обескураженного Лора. Он с разбегу впечатал того в стену и на всякий случай с силой ударил бандита по голове. Лор сполз по стене и остался лежать без чувств.

– Рей! – раздался испуганный сдавленный вскрик за спиной воина. Легат обернулся.

Анагон дергалась в объятиях последнего бандита, Джакара. Воин заломил ей руки и пытался закрыть ладонью рот, но девушка до крови прокусила ему палец, и теперь Джакар тер его о штанину.

– Бешеная, что ли? – и он встряхнул кошку так, что та лишь бессильно застонала.

– Отпусти её, – голос воина стал совсем глухим, это был рокот набегающих на камни штормовых волн.

– А иначе что? Парень, я могу несколько раз успеть прикончить её прежде, чем ты добежишь до нас, – Джакар снял с пояса короткий изогнутый клинок и повертел его в руке. – Давай поступим так. Вы – вы все, все четверо, я не забыл про волка – отдаете мне свое оружие и всё золото, что у вас есть с собой, и тогда, так и быть, я отдам вам эту девчонку. Завтра.

Анагон лишь заскулила. Джакар крепко схватил её, легким не хватало воздуха, перед глазами кошки бегали черные и красные мушки.

– Иначе? – услышала она рокочущий голос Рейгара. В ответ было лишь молчание. Девушка сделала над собой усилие и приподняла голову. Джакар не отрываясь и, практически не дыша, смотрел на Рейгара. Легат смотрел на воина и лишь постепенно багровел. Они словно общались, но только беззвучно. Вдруг Рейгар мотнул головой и проревел:

– Довольно!

Анагон тут же почувствовала ледяное лезвие клинка на своем горле.

– Что ж… ты всё же решил проверить, кто быстрее: ты или моя Тень.

Рейгар рванул на себе рубашку, обхватил коготь, скрипнув зубами, когда его жар опалил пальцы парня, и крикнул. Девушка почувствовала, будто её ударили по голове чем-то тяжелым. Она что-то услышала в тот момент, когда Рейгар крикнул, но голос его был очень тихим, и разобрать слов было нельзя. Зато бандит почувствовал силу Крику в полную мощность. Он захрипел и упал на пол, повалив за собой девушку. Та ту же отползла от него и села на пол неподалеку, хрипя и плюясь. Рейгар подбежал к Джакару и схватил его за горло. Бандит дернулся. Анагон увидела страх и мольбу в его глазах, но Рей, казалось, не заметил этого. Он начал душить бандита. Тот слабо сопротивлялся, но силы были не равны. Анагон не выдержала:

– Перестань, Рейгар! Не надо его убивать!

– Почему? – с искренним недоумением спросил воин, не прекращая сдавливать горло противника.

– Он уже получил урок. Ты победил, Рей! Он не осмелиться больше… Да перестань ты! – чуть ли не плача вскричала девушка, когда Джакар начал хрипеть, страшно выпучивая глаза.

– Если бы ты видела то, что сейчас видел я, – отозвался Рейгар. – Этот парень Дельфиниум, как и я. И он показал мне, что будет, если я не выполню его требования.

– И что? Это не…

– Что будет с тобой! – голос Рейгар сорвался, и он обернулся к девушке. Глаза его, кроваво-алые из-за полопавшихся капилляров, казались безумными, но Анагон увидела в них что-то ещё, обращенное именно к ней. Что-то, чего раньше не было в этих глазах, и чего девушка объяснить могла.

– Ты ведь не зверь, а человек, Рей… тебе должны быть знакомы сострадание и жалость… не надо… – тихо шепнула девушка.

Рейгар вдруг зарычал и одним движением оборвал жизнь бандита. Девушка бессильно уронила голову на грудь.

– Прости, – встав перед ней, бросил Рейгар. – Я не мог поступить иначе.

– Почему? – откликнулась Анагон.

Воин не ответил. Тут к ним подошла Венус и начала перевязывать руку парня. Анагон встала и осмотрела зал. Казалось, никто не заметил их стычки. Пир продолжался, гости шумели, жених и невеста улыбались, слуги приносили и уносили еду. «Кажется, всё в порядке. Но сколько времени? И где Инвер?».


***

За пятнадцать минут до полуночи вернулся Инвер в сопровождении двух незнакомых легатов.

– Это Изир и Лорас, наши сменщики. Экипаж и его сопровождение уже прибыли. Мы можем быть свободны.

– Где ты был всё это время? – спросила Анагон, когда легаты вышли на улицу.

– Следил. Наблюдал. Одним словом, выполнял то, что нам было поручено. А чем занимались вы? – надменно ответил волк.

– На нас напали те бандиты, с которыми я утром… повздорила, – призналась Анагон. – Мы победили, но нужно было убрать тела. И Рейгар был ранен, – она обернулась к легату, но тот словно не замечал её. Девушка замолчала.

– Понятно. Вы пострадали из-за твоей недальновидности.

Девушка ещё ниже склонила голову.


***

Гизарра вновь изучала карту Конора, когда легаты вошли в её кабинет. Мастер была одета всё в ту же броню, и меч по-прежнему висел у неё на поясе. «Она вообще переодевается? Спит? Ест? Или постоянно стоит вот так у карты?» – мелькнуло в голове у Венус.

– Легаты! Приветствую! – Гизарра широко улыбалась. Казалось, она была чем-то очень довольна. – Вы порадовали меня, легаты! Ловко сработано!

«Неужели она знает о нашей драке с бандитами? Но откуда? «Ловко сработано»… да она смеется над нами!» – кошка покраснела и поспешила спрятать лицо.

– Никогда бы не подумала, что этот мальчишка посмеет… Ладно, я всё знаю со слов третьих лиц, но хочу услышать от человека, который схватил этого неудавшегося преступника. Кто это был?

– Я, – волк выступил вперед. – Инвер Догисталл.

Легаты дружно удивленно вздохнули. Рейгар даже приоткрыл рот.

– Ты кого-то схватил? – шепнула Венус.

Инвер оглянулся на легатов и презрительно скривил рот. «Да, пока вы искали неприятности на свою голову, а потом пытались справиться с ними, я работал».

– Что ж, Инвер. Рассказывай, как всё было!

– Первый час прошел без происшествий, – сухо отвечал воин. – В семь часов десять минут мы решили разделиться. Я переместился ближе к праздничному столу. По пути мне встретился посыльный Миша – мальчишка по имени Гепард. В этот вечер он разносил еду гостям. Он обслуживал и нас. Я попросил его принести мне воды. Он убежал, а я стал ждать. Его не было довольно долго. Обычно этот парень возвращался с заказом через минуту. Мне показалось это странным, и я проследовал за ним на кухню. Я ещё не дошел до столовой, когда мое внимание привлекли голоса из комнаты прислуги. Там явно спорили два человека. Один приказывал другому что-то сделать, а другой возражал ему. И во втором голосе я узнал голос Гепарда. В конце концов, он согласился с тем, другим человеком. Через минуту мальчишка вышел оттуда, крайне взволнованный. В руках он нес блюдо с куриными крылышками. Он сильно струсил, увидев меня, и попытался спрятать блюдо за спиной. Я попросил попробовать одно крылышко, на что парень начал возражать, что это блюдо для невесты. Тогда-то я всё и понял. Мальчишка даже не пытался отнекиваться, когда я напрямую спросил его, отравлено блюдо или нет.

– Но зачем ему это? – удивленно выдохнула Венус.

– Ему это ни к чему. Но в каморке он спорил со своим братом, Гепардом-старшим, который уже три года безответно влюблен в невесту. Они вместе несколько лет назад поступили на службу к Мишу. Оба были посыльными, но год назад старший неудачно споткнулся и вывернул колено. Теперь он и ходит-то с трудом, поэтому Гепард стал работать за двоих, а его старший брат предался мечтам о том, как здорово было бы, если бы он женился на дочери управляющего. А когда стал известно о свадьбе, он совсем головой тронулся, и у него родился план запугать невесту, чтобы та отменила свадьбу, а если это не подействует, то…

– Так не доставайся ж ты никому, – задумчиво протянул Рейгар.

– Примерно так, – согласился легат, недовольный, однако, тем, что его перебили. – Я связал Гепарда и передал его в руки ваших стражей, которые дежурили на улице.

– А что с его братом? – спросила Гизарра.

– Он заперся в комнате прислуги. Его караулят другие стражи. Гепард говорит, что в комнате нет окон или ещё одной двери. Ему не сбежать.

Тут в дверь постучали и на пороге возник стражник, который утром сопровождал легатов к мастеру. Он выглядел растерянным.

– Мастер Гизарра? – неуверенно начал он.

– Что такое, Цимбир? Не видишь, я выслушиваю доклад? – недовольно ответила Гизарра.

– Это насчет Гепарда-старшего.

– В чем дело? – нахмурилась мастер.

– Нашим стражникам удалось взломать дверь. Но он…

– Говори уже! Хватит мямлить!

– Он повесился, мастер Гизарра. Мы не успели.

Девушка раздраженно ударила кулаком по столу. Затем жестом отозвала стражника и обернулась к легатам.

– Что ж. Тогда Единый ему судьей. А нам мороки меньше. Итак, легаты!

– А что будет с младшим Гепардом? – прервала её Анагон. Мастер на секунду задохнулась от такой дерзости.

– Ааа… это решит суд. Скорее всего, его посадят на несколько месяцев. Преступление не было совершено, тем более, он делал это по указу своего брата. Не думаю, что наказание будет очень суровым.


Художник: «Мятные кости» – Дыденкова Софья Алексеевна


Анагон удовлетворенно кивнула.

– Теперь я могу продолжать? – грозно спросила Гизарра.

– Да, простите, мастер Гизарра.

– Так вот, легаты. Вы справились со своей частью задания. Я довольна вами. Можете отправляться обратно, к Энею. Только возьмите вот эти бумаги, отдадите их своему тану. Это вроде отчета. Без этих бумаг теперь и чихнуть нельзя! Что за безобразие! – мастер сунула в руки Инвера стопку бумаг и вновь обратилась к карте, мгновенно позабыв о присутствии легатов. Те потоптались в дверях и отправились в обратный путь.

## Клир VI

Легаты подошли к гостиной. Дверь, вопреки обыкновению, была закрыта. Рейгар уже протянул руку, чтобы толкнуть её, но Инвер его остановил и, подняв указательный палец вверх, призвал остальных прислушаться.

В гостиной разговаривали двое. Один голос легаты тут же распознали как голос Энея, но другой – мужской, очень хриплый и немного шипящий – им был незнаком.

– Теперь дело за драконами? – спросил незнакомец.

– Да, – ответил тан.

– Но ты ведь помнишь, что в тот раз драконы тоже явились, и тем не менее…

– Понимаешь… В тот раз я помог им. Они не справились бы сами, – Эней смущенно закашлялся.

– Зачем?! Ты ведь знал, что пороки рано или поздно сгубят их? Так зачем было вмешиваться?

– Я… я думал, что это ерунда, предрассудки. Необязательная часть! – Эней оправдывался. Легаты переглянулись: было странно слышать такую интонацию от их тана.

– Конечно, необязательная часть Пророчества! Эней, ты дурак! В Пророчестве даже запятые обязательны! – бушевал незнакомый голос. Затем добавил, спокойнее. – Будь умнее в этот раз. Не вмешивайся. Тем более, ты считаешь, что они – те самые. Они должны справиться.

– Да, я понимаю. Теперь все гораздо серьёзнее. И я не… прости! Легаты, войдите!

Пристыжено пригнув головы, ребята вошли в комнату. Только Инвер вошел, ничуть не смущаясь, как будто это не он сейчас подслушивал разговор своего тана.

– Плохо даже не то, что вы следите за мной, а то, что вы делаете это бездарно. Вы не умеете самого простого – подслушивать, – Эней презрительно осматривал воинов.

– Простите, просто мы из благородных семей и никогда этим прежде не занимались. Но если бы Вы могли нас научить… – осклабился Инвер. Анагон дернула его за полу рубашки и грозно шепнула: «Не хами. Это ужасно выглядит».

– Инвер, я сожалею, но мне кажется, что в вашем случае мои уроки пропадут даром. Талант либо есть, либо его нет.

– Согласен, но… – начал было отвечать тану волк, но Анагон его перебила.

– Где Ваш собеседник? – действительно, в комнате не было никого, кроме тана и легатов. Это насторожило Инвера и переключило его внимание, чего и добивалась Анагон.

– Ему надо было уйти. Срочно.

Венус прищурилась и подошла к закрытому окну.

– Я открою? Душно.

Девушка дернула за ручку, и окно с жутким скрипом открылось. Легаты, стоящие за дверью, услышали бы этот звук, если незнакомец решил бы уйти через окно. Венус оглянулась на Инвера. Тот одобрительно кивнул головой. Рейгар сосредоточенно начал к чему-то принюхиваться. Он наклонился к Анагон и обнюхал её шею. Кошка дернулась и отпрянула от него.

– Ты чего?

– Запах, совсем свежий, – тихо шепнул воин. – Вроде кошачий, но не твой.

Тан испуганно стрельнул глазами в сторону кресла и нарочито громко объявил:

– Сегодня вы должны найти себе нормальное оружие. Отправляйтесь на рынок Конора. Лучшее оружие найдете в лавке Благгорты. Спросите на рынке, как пройти к ней, думаю, вам объяснят. Ну и по дороге, если что понравится. Я имею ввиду – если что-то, что может понадобиться вам на задании, вам понравится, можете взять.

– У нас нормальное оружие. Меня оно устраивает, и я не хочу ничего менять, – возразил Инвер.

– Да. И ваших врагов тоже устраивают ваши старые ржавые железяки. А меня не устраивает. Чтобы достойно выполнять долг защитников Конора, вы должны быть нормально вооружены. Своё оружие оставьте в комнатах – я должен быть уверен, что вы приедете с новым. Рей, вот деньги. Я доверяю тебе побольше остальных. Ваши лошади ждут вас у калитки. Отправляйтесь.

– Наши лошади? – удивленно переспросила Венус.

– Да. За ваше последнее задание, которое вы, как ни странно, выполнили весьма успешно, правительство Конора определило вам награду.

– Неплохо! – воскликнул Рейгар. – Если так, то я готов выполнять задания хоть каждый день!

– То есть ты готов каждый день заниматься какой-то ерундой, в то время как я буду исполнять приказы? – единственный, кого новость о лошадях не обрадовала, был Инвер. – А потом ты будешь получать за это награду?

– Остынь, волк, – глухо огрызнулся Рейгар. – Все уже поняли, что ты молодец и единственный, кто хоть что-то стоит в нашей команде. Просто позволь нам бегать рядом и восхищаться твоим мастерством.

Рейгар нависал над Инвером, плотно сжав кулаки. Волк ощерился. Эней предупредительно кашлянул, но легаты не обратили на него внимания.

– Эй! Догисталл, Табард! Прекратили, оба! – тан остался стоять у кресла, но по его напряженной позе было видно, что он в любой момент был готов сорваться и помешать драке.

Постояв ещё с минуту и посверлив оппонента глазами, воины отпрянули друг от друга, и вместе с остальными легатами вышли из комнаты. Как только дверь за ними закрылась, тан упал в кресло, из-за которого вышел крупный рыжий кот и вспрыгнул на колени тана. Тот рассеянно начал гладить кота за ободранными ушами.

– Когда ж они уже наконец начнут ладить? – задумчиво протянул Эней. – Без взаимопонимания и поддержки им не выстоять в последнем сражении. Да и дожить до этого сражения будет непросто.

Кот оглушительно замурчал и свернулся клубком на коленях воина.

– Эх, Сет. Мне бы твоё спокойствие… а ты давай не разлеживайся! Тебе ещё на рынок ехать и желательно доехать до туда раньше, чем легаты вернутся.


Художник: Ксения Болконская


Кот что-то промурчал и перевернулся на другой бок.

– Ладно, – пробурчал Эней. – Сам съезжу. Но тогда я возьму твоего коня. Ты не против?

Кот ничего не ответил. Эней бережно переложил спящее животное на кресло и на цыпочках вышел из комнаты, бесшумно притворив за собою дверь.


***

Выйдя с территории сада, легаты действительно увидели четырех молодых лошадей. Животные не были привязаны и свободно бродили вдоль забора, ощипывая сочную молодую траву.

– Вау! – присвистнул Рейгар. – Наши собственные лошади! Эней не соврал.

– Да, лошади действительно неплохи, – со знанием дела отозвалась Анагон. Инвер же поглядывал на животных с недоверием.

– И где чья?

– Лошади сами определяют себе хозяев – один раз и на всю жизнь. Как и собаки, – Анагон как зачарованная рассматривала лошадей.

– И филины? – откликнулся Рейгар.

– Да. Только лошади и собаки не умирают вместе со своим хозяином. Они умирают за него. И делают это без тени сомнения.

В этот момент вороная с синим отливом лошадь подошла к девушке и положила голову ей на плечо. Анагон немного присела под тяжестью мощной шеи, но улыбнулась и шепнула : «Вот видите».

Анагон быстро оглядела остальных лошадей:

– Рей, попробуй подойти вот к тому, гнедому, с «носочками», который ещё головой трясет постоянно.

Крупный конь, какие обитают только в северных землях, исподлобья смотрел на парня.

– Он смотрит на меня как-то… недобро. Может, лучше к той? – он указал пальцем на тоненькую белую в яблоках лошадку.

– Ты раздавишь её, – засмеялась кошка. – А этот конь точно выдержит тебя. А смотрит так потому, что ждет.

– Чего?

– Когда ты осмелишься оседлать его, конечно же! Не бойся, иди.

Рей сделал несколько шагов к коню и протянул вперед руку, желая погладить его, но тот резко заржал и встал на дыбы. Еще секунда и тяжелые копыта коня обрушились бы на парня.

– Схвати поводья! Быстро!

Рей поднырнул под коня и схватил его под уздцы. Животное тут же успокоилось и принялось щипать траву, как ни в чем ни бывало.

– Он проверял тебя. Ты прошел испытание и доказал, что имеешь право оседлать его.

– Да я чуть не умер, пока просто подходил к нему! Что будет, когда я его оседлаю, – Рейгар стер со лба испарину испуга. Анагон вновь засмеялась.


Художник: Кто в моей коробке?


– У тебя очень строптивый конь, но если вы найдете общий язык, и ты не будешь его обижать, то вы станете лучшими друзьями на ближайшие лет тридцать. Это молодые лошадки, им года четыре. Отличный возраст.

Анагон обернулась к волку, который с ещё большим неудовольствием рассматривал лошадей.

– Теперь ты, Инвер. Мне кажется, что твой вот тот белый, с черными гривой и хвостом. Такой окрас – признак породы. Мне кажется, ты тоже породистый… пойми меня правильно.

Конь вдруг сам подошел к легату и склонил голову. По знаку Анагон, Инвер проделал то же самое. Выразив так почтение друг к другу, конь и человек встали рядом.

– Получается, это моя? – Венус указала на стройную белую кобылку.

– Да.

Венус, оглянувшись по сторонам, сорвала цветок ригитуса, росший в тени забора, и протянула его лошади. Та аккуратно приняла его из руки девушки. Венус приобняла лошадь за шею и прошептала что-то ей на ухо. Лошадка тихо заржала.

– Ей нравится её имя, – улыбнулась девушка. – Я назвала её Полулунница.

Рей рассмеялся.

– И в ясные ночи при полной луне она будет быстрее всех лошадей на Алиоте?

Анагон и Инвер недоуменно переглянулись. Венус смущенно хихикнула.

– Возможно. От имени многое зависит. И характер, и достоинства, и даже судьба. Так говорила моя мать.

– Надо будет хорошенько подумать над именем, – Инвер, уже вскочивший на коня, неуверенно потрепал его черную гриву. Конь потряс головой. Волк осмелел и, запустив пальцы в густую гриву, наконец-то улыбнулся.

Рей задумчиво прищурился, глядя в глаза коня. Животное отвечало ему долгим, почти человеческим взглядом. Воин облизнул губы и сбросил с себя оцепенение.

– Если сейчас никто больше имена придумывать не собирается…

Парень положил руку на седло и, резко развернувшись, прокричал:

– По коням!


***

Через час легаты были на базаре. Рейгар тут же раздал всем деньги – «Не люблю быть ответственным за что-то общее», – сказал он.

Рынок жил. Продавцы кричали, дети плакали, женщины спорили и торговались. Жар яркого конорского солнца соединялся с жаром каменных улиц и домов, кузниц, забегаловок, пекарнь. Но люди, которые здесь работали, уже давно привыкли к этой жаре и потому, не обращая на нее внимания, продавали, покупали, менялись, кричали… Это был целый город внутри города, где действовали свои порядки, свои законы, по которым проходил час, день, жизнь. Неподготовленному человеку здесь сразу становилось плохо от суматохи, но зато тот, кто хоть немного пожил здесь, вдохнул этого воздуха, который никогда не бывал чистым, чувствовал себя, как рыба в воде. Это была его стихия, его дом.

– Думаю, луучше разделиться. В четыре встретимся здесь же. Вон то высокое здание – лавка Благгорты. Не забуудьте про неё. Если же начнется дождь, – воин посмотрел на стремительно темнеющее небо. – Идите в лавку сразу и ждите там остальных, – разметил план действий Инвер и, повернув коня, ускакал.

Он решил отправиться к лавкам, где продавались найденные и украденные вещи. Не самая приглядная часть базара, но здесь можно было купить такие вещи, которые не найти на всем остальном рынке.

Почти все торговцы здесь имеют метку преступников – букет черных роз, связанных колючей проволокой.

Инвер внимательно вглядывался в вывески, как вдруг его конь фыркнул и встал. Легат недовольно свесился с седла. Возле коня стояла старуха, с ног до головы закутанная в вылинявший платок грязно-зеленого цвета. Лицо её – сморщенное, как старый помидор, – было перепачкано чем-то синим, а дрожащие узловатые руки сжимали небольшой мешочек, завязанный грубой бечевкой.

– Чего тебе надо? – грозно спросил воин.

– Молодой человек… купите колечки… – дребезжащим голос ответила старуха.

– Что? Колечки? – Инвер даже возмутился. Предложить ему, легату армии Конора, проезжающему мимо этих оборванцев на коне, выбирающему себе оружие, колечки? Вздор!

– Прошу вас… мне больше нечего продать… и нечего есть… – в голосе старухи появились плаксивые нотки. Что-то екнуло внутри парня, но он тут же попытался заглушить это чувство.

– Ты сама понимаешь, что и кому предлагаешь? Ты представляешь, кто я?

– Вы – благородный господин. У вас добрые глаза, я вас сразу приметила, и подумала, вот этот-то точно не отгонит несчастную бедную старуху, выслушает да поймет её, да поможет ей…

– Сколько? – Инвер полез за кошельком. Не то, чтобы на него подействовал жалобный тон старухи, не то, чтобы парень был падок на лесть… Просто ему вдруг захотелось помочь старухе. Тем более ему это ничего не стоило.

– Четыре колечка, – не поняла старушка.

– Стоит сколько?! – прорычал парень.

– Так сколько заплатите.

Инвер кинул несколько монеток старухе и схватил мешочек. Старуха начала бормотать благодарности, пересчитывая монеты. Парень прервал её.

– Один вопрос: где ты уукрала их?

– Что Вы, милостивый господин… как же можно мне… это мои колечки, все, что у меня осталось…

– Да откуда у тебя они могут быть! Не ври мне. Отвечай, у кого ты их украла?

– Да не крала я их, господин. Да, не мои они, но я их не воровала, я нашла их и взяла себе.

– Ах это так теперь называется? Найти и взять себе? Ну, и у кого же ты их «взяла»? – с презрением сплюнул Инвер.

– Взяла у того, кому продала. Когда они им уже были не нужны, – зло осклабившись, прошипела нищенка и ловчее кошки скрылась в толпе.

– Стой!

Но её было уже не догнать. Инвер выругался. Ему не понравились слова старухи. Уж больно зловеще они были сказаны.

«Когда они им уже были не нужны… Что она имела ввиду? Неужели она сняли их с трупов?»


Художник: лунный эльф – Дроздова Варвара Александровна


Парень брезгливо осмотрел мешочек, и хотел было же зашвырнуть его куда подальше, но что-то остановило его. Он заглянул внутрь. Старуха не обманула, в мешочке лежало четыре кольца. Инвер достал одно из них. Голова дракона с раскрытой пастью, что придавало ей устрашающий вид, и какой-то камень под ней. «Четыре кольца – четыре легата», – вдруг подумал воин. «Можно просто раздать эти кольца им, мне они не нужны». Легат задумался. Странно, что он вообще купил их. Никто раньше не мог разжалобить волка своими причитаниями по поводу собственной бедности или голода, а у старухи это получилось, хотя Инвер и не признавал этого. Позже он думал, что таким образом просто хотел побыстрее избавиться от надоедливой нищенки.

«Взяла у того, кому продала. Что ж попробуй забрать их у меня».

С такими мыслями парень двинулся вперед по базару. Грязные, оборванные бездомные следили за каждым его шагом.

«Они думают, что я украду у них что-нибудь?» – усмехнулся волк.

Один раз какой-то доходяга вцепился в его коня, в заднюю ногу и начал её грызть. Инвер слез с коня и несколько раз ударил наглеца, пока тот не отпустил лошадь.

– Черт знает что!

Лошадь, хоть и испугалась, вроде была в порядке, и Инвер поехал дальше. Внезапно его внимание привлек блеснувший на солнце кинжал. Подойдя поближе, он узнал в нем оружие Анагон.

– Эй, ты! Откуда он у тебя? – спросил Инвер, указывая на нож.

Старик – хозяин «прилавка», на самом деле представляющего собой кусок дырявой материи, расстеленной на земле, – вздрогнул и скрипучим голосом ответил:

– Так это, незадолго до Вас пришел один господин, высокий такой, светленький.

– Эней!… – выдохнул волк.

– Не знаю уж, не представился. Клинок мне кинул, сказал, мол, продай поскорее, я понял, что дело-то важное, вот и сижу, продаю. Господин, возьмите, а? Хороший клинок же.

– Беру, – Инвер отсчитал несколько монет и бросил их на «прилавок». Старик кинулся собирать.

– Старый! А этот человек больше ничего тебе не отдавал?

– Мне – нет. Я только видел, как он что-то Ваафе дал. Она потом прибежала ко мне и рассказала все.

– Что?

Старик хитро улыбнулся и протянул руку.

– Господину же нужно знать, что мне сказала Ваафа?…

Инвер зарычал и было замахнулся клинком. Тогда бродяга ощерился и уставился на что-то позади волка. Тот обернулся, и увидел, по меньшей мере, с десяток пар злых глаз, обращенных на него. Он вздохнул, убрал оружие и кинул старику ещё пару монет.

– То-то. А Ваафа мне сказала, что к ней пришел этот господин, протянул два меча, коротких таких, что зверолюди пользуют, сказал то же, что и мне, мол, продай поживее, и скрылся. А мечи она почти сразу и продала, причем дорого, за три золотых!

Инвер пожалел тех пяти золотых, которые он отдал за клинок. Его мечи были сделаны гораздо лучше.

– Надеюсь, Анагон оценит.

– Вы что-то сказали, господин? – старик оторвался от разглядывания и пробования на зуб монет.

– Да я не тебе уже, старый хрыч!

Инвер поехал дальше, раздумывая над непонятным поведением тана, и не заметил, как конь вывел его к дому Миша. «Может, зайти? Узнать про Гепарда. Интересно, что решил суд? Зайду».

Он слез с коня, отвел его на задний двор и через черный вход вошел в здание. И тут столкнулся с Лирай. Девчонка сначала отпрянула от него, а затем внезапно подалась вперед и крепко-крепко обняла волка.

– Эй! Ты чего?

Лирай смущенно отпрыгнула от воина и, краснея, пробормотала:

– Я так и не поблагодарила вас за то, что вы спасли меня от тех бандитов. Спасибо Вам!

Волк хмыкнул, не желая выдавать своего смущения.

– Можешь поблагодарить меня, налив мне кружку пива.

– Конечно! – радостно воскликнула девчонка и куда-то убежала.

Воин вошел в зал. Праздничные столы убрали, и комната тут же стала выглядеть как-то бедно. Пара-тройка посетителей сидели в разных концах зала. «Вроде главная гостиница столицы… И так убого выглядит. Что поделать, война».

– Вот! – перед ним возникла Лирай, держащая в руках большую кружку, до краев наполненную темным ароматным пивом.

– Благодарю, – Инвер отхлебнул глоток, вытер губы и спросил. – Не знаешь, что стало с Гепардом? Что решил суд?

– Его посадили в камеру, в Западной крепости. Сказали, он просидит там пару месяцев. Довольно мягкое наказание. Наш хозяин не согласен с ним. Он говорит, что поступок Гепарда опорочил честь нашей гостиницы, но мне кажется, если бы Гепард пытался отравить не дочь Миша, а какую-нибудь другую невесту, то Миш возмущался бы меньше.


Художник: Шаханова Ксения Сергеевна


– Возможно, – Инвер в несколько больших глотков расправился с пивом и отдал девушке кружку. – Ещё раз спасибо.

– Это Вам спасибо, господин Инвер. Вам и вашей подруге, госпоже Анагон. Если бы не вы, я не знаю, что они бы со мной… – девочка замолчала.

– Ничего, теперь они ничего не сделают.

– Да, благодаря Вам. Мне жаль, что вы поссорились с госпожой Анагон. Поверьте, она не со зла наговорила Вам тогда. Она просто не понимает Вас. Знаете… – девушка замялась.

– Что? – напряженно переспросил волк.

– Вас сложно понять. Вам ведь эта девушка никто. Вы работаете в одной команде, но Вам плевать на неё. И всё равно вы вступились за неё, хотя могли просто уйти. Вы странный. Вы отталкиваете людей, которые хотят стать Вам ближе, которые хотят понять Вас. Но я почему-то думаю, что на самом деле Вы не такой, каким хотите показаться. Может, это не моё дело, но попробуйте дать им шанс. Попробуйте сойтись с ними, подружиться. Может, Вы поймете, что одному быть не так здорово, как Вам кажется. М? – она склонила голову набок и, улыбнувшись, заглянула в лицо волку. Но, встретив холодный, отрешенный взгляд его глаз, смущенно и растерянно кашлянула и отвернулась.

– Всего хорошего, Лирай, – услышала она ледяной голос волка. – И постарайся впредь не лезть в чужие дела.

Но этот разговор затронул Инвера больше, чем тот хотел себе признаться.


***

Как только Инвер покинул легатов, Венус пискнула:

– Я только в цветочный заскочу! – и убежала.

Рей и Анагон переглянулись.

– Целительница, что с нее взять. Все мысли только о травах. А мы куда пойдем? – спросила девушка.

– Предлагаю погулять с полчаса – раньше они все равно не освободятся, особенно Венус, – и тогда уже идти в лавку.

– Я не против. Тут должно быть интересно – все-таки самый большой рынок Алиота. Я никогда не бывала тут. Идем?

Они двинулись вперед по улице. Рынок Конора не зря был известен во всем мире. Он поражал обилием товаров и их разнообразием. Десятки торговцев из самых разных уголков провинции: с земель Мигаль – высокие, наверно, самые высокие люди с черным цветом кожи и тёмно-карими глазами. Мужчины у них сбривали волосы, зато женщины отращивали косы до пят. Арии – непонятно откуда взявшиеся существа – вроде люди, но полностью белые, и кожа, и волосы, и одежда – всё белое. Редко-редко можно было найти арию с голубыми глазами, и то в таком случае можно было поспорить насчет её чистокровности. Странные кочевники Заарконских степей – не очень высокие, худощавые, с ногтями, больше напоминающими когти. Они обвешивали себя выделанными шкурками убитых ими животных – чем больше меха, тем выше твое положение среди других кочевников. Говорят, они рождаются животными, но через три дня обращаются в людей. Этим можно объяснить их странные имена. Кочевника, с которым Анагон поговорила насчет его товара – шикарно выделанных наручей – звали Сурок. А Рей вспомнил, как в шахте, где он был заключен, трое рабочих держались особняком и звали их Лис, Змей и Ворона. Странный, в общем, народ.

Если вам интересно, я продолжу зачитывать записи из дневника Анагон, которые она делала тут же, на базаре, дополняя их собственными комментариями.

Есть ещё один народ, который часто покидает своё место обитания – горы Шалфея – и уходит торговать. Если их спросить, как они называются, скорее всего, они не ответят. А если и ответят, то ответ Вы, скорее всего, не разберете. Непонятно, как эти люди торгуют, но их речь не то, что не переводима, её нельзя разобрать, ни слова. Это клекот, смешанный с повизгиванием. Однажды один ученый, занимавшийся народностями Аналостана, предложил называть их крайзами. Они не очень противились, а если и противились, то их никто не понял. Ещё одна их странность – крылья. Когда-то большие, до колен, переносящие их хозяев на большие расстояния, а теперь небольшие, исчезающие за ненадобностью – крайзы теперь предпочитали передвигаться на лошадях и в повозках, а в горах селиться не на самой вершине, как раньше, а почти у подножья.

Ещё можно упомянуть Стражей Леса – эти уже меньше похожи на людей, больше слились с природой. Старые Стражи – те, которым лет по 100-120 – заросли мхом и папоротниками, жуки и бабочки находили приют в их волосах, а на согнутых спинах можно было отыскать листья, опавшие в прошлом десятилетии. Каждого из них сопровождал филин, или сова, или сыч. Он сидел на плече или на спине Стража и сообщал своему не очень зрячему хозяину то, что происходило вокруг. Стражи приходят на рынок продавать мелких птиц и зверьков как домашних животных. Если вы купили животное у Стража, то будьте уверены, что оно проживет долго и почти не будет болеть.

Но хватит информации. Анагон и Рей шли все дальше по базару, изредка останавливаясь и разговаривая с продавцами.

Они услышали плач ребенка. Точнее двух детей – мальчика и девочки, которые стояли у лавки с овощами. Хозяйка ларька была явно недовольна криками, но сказать им ничего не могла, потому что обслуживала покупателя.

– Мама! Кир меня ударил!

– Мама! А Ифа меня толкает!

– Мама! Накажи его!

Мама, типичная конорянка, средних лет, загруженная покупками, не могла разнять дерущихся детей. Кольцо у нее было переодето на левую руку, что свидельствовало о том, что она потеряла мужа, причем давно – безымянный палец правой руки не имел незагорелой полосочки. Тогда Анагон подбежала к детям и, подняв их на руках, начала что-то им рассказывать. Дети успокоились и внимательно слушали девушку. Рей подошел к ним и, положив голову Анагон на плечо, тоже стал слушать. Правда, девушка от этого жеста вздрогнула, и чуть запнулась.

– Мама очень старается для вас, я уверена. Она много работает, чтобы вы были одетыми, обутыми и сытыми. Она хочет, чтобы вы были счастливы! И все делает для этого. А вы ссоритесь, ругаетесь, обижаете друг друга! Я уж не говорю о том, что мальчик, нет, настоящий мужчина никогда не ударит женщину, а девушке драться просто неприлично! Какая же она девушка после этого!

Рей хмыкнул.

– Рей, у нас немного другая ситуация. – Она вновь обратилась к детям.– Вы очень огорчаете свою маму. Не надо так. Вы мне обещаете? Мне, легатке армии Конора?

При последних словах у мальчика загорелись глаза и он воскликнул:

– Да, да! Обещаем!

Девочка тоже кивнула.

– Ну и молодцы! Идите к маме и не забывайте про своё обещание.

Она спустила детей, и побежали к восторженной маме, держась за руки.

– Спасибо вам, ребятки! А то я никак слов не могу подобрать с ними поговорить, да и времени нет…

Анагон отвернулась и пошла вперед.

– Что ж это за мать такая, что с детьми поговорить не может? Времени у нее нет.

– Не возмущайся ты так! – Рей улыбнулся. – Если честно, я очень удивлен. Не думал, что ты так ловко с детьми… Вообще не ожидал. Я думал, ты только ножом махать и умеешь. И читать.

Девушка дернулась, резко обернулась и, подойдя вплотную к парню, прошипела.

– Почему?

– Что? – опешил воин и чуть отступил назад, но кошка вцепилась ему в рубашку.

– Почему не ожидал? Потому что я неплохо дерусь? И имя у меня мужское? – Анагон разозлилась не на шутку. Рей оторопел, и понял, что действительно сказал лишнее. – Да, я не собираю цветочки как Венус. Я не умею петь, зато хорошо кую оружие. Я слишком высокая для девушки, и плечи у меня слишком широкие. Иногда я не могу быть женственной, но ведь идет война! – Анагон чуть ли не плакала. – Я девушка! Я могу позаботиться о себе и людях, которые мне дороги. Я могу сразиться за них, если будет нужно. Я люблю детей и я … Не важно. Во мне все равно никто не видит девушку. Только легата… – девушку трясло.

Рей почувствовал, что другой возможности не будет. Либо он признается Анагон сейчас, либо они ссорятся на всю оставшуюся жизнь.

– Я вижу. Я вижу в тебе девушку.

Совсем рядом ударила молния. Раздался треск. Анагон вскрикнула. Рей схватил её за плечи.


Художник: Муратова Томирис Чингизовна


– Не бойся. Я же рядом. Я всегда рядом. Ты просто не замечаешь, – в голосе парня почувствовалась горечь. – Ты замечаешь все, что угодно. Кроме меня. А я ничего не замечаю, кроме тебя, с того самого дня в гостиной, когда ты закатила глаза и сказала «премного благодарна». А когда в повозке ты прочитала то стихотворение… моё любимое стихотворение! Тогда я понял, что я нашел… я не знаю, как сказать! Я ни о чем не могу думать серьезно, в голове постоянно мысли о тебе и о том, что просто трусливый болван и не могу сказать тебе об этом.

Анагон вздрогнула.

– Сейчас смог, – голос её прерывался.

– Да, потому что понял, что если не скажу это сейчас, то буду винить себя до конца жизни. Анагон, я …

– Стою тут и любуюсь на вас, ребятки! – раздался скрипучий голос старухи-продавщицы, судя по говору и одежде приехавшей с самого дальнего севера. – Вот бы все братишки и сестрички так любили друг друга. Вот точно, войн-то меньше было бы!

– Ой, точно! Правильно, Ойха, говоришь! Да ты посмотри, как похожи-то они! Точно – брат и сестра! Точно!

Рей с Анагон переглянулись. Действительно, волосы одного оттенка, темно-коричневого, блестящие. Глаза – карие, только у Рея светлее, «янтарные», а у Анагон темные, завораживающие. Руки, пальцы длинные, тонкие, «музыкальные». Всё – форма головы, плечи, уши, изгиб рта – всё одинаковое.

– Нет, мать, мы не родственники. – Рейгар наклонился к Анагон. – И я рад этому.

– Я тоже, Рей, – шепнула девушка, пряча лицо у него на груди.


***

Венус толкнула дверь в небольшой каменный домик, на двери которого на трех языках – общем, арийском и северном – значилось «Цветочная лавка», чуть ниже, только на общем языке, «Хозяин Бреннот Чар», а рядом был нарисован нежно-розовый цветок ригитуса.

Внутри лавки её встретил полумрак и прохлада. Пока глаза привыкали к освещению, нос девушки уловил целый букет ароматов. Некоторые, как то чабрец, криспис, лаврен она узнала сразу. Эти растение были неприхотливы и везде произрастали в изобилии. Но запахи других показались Венус незнакомыми.

– Чем могу помочь? – со стула в дальнем углу поднялся и направился к легатке старик, хозяин лавки. Одежда его была не очень богата, но чиста и опрятна. Длинные седые волосы и борода расчесаны и аккуратно уложены. Подслеповатые льдинисто-голубые глаза смотрели приветливо и дружелюбно. Венус подумала, как это, наверное, здорово, жить вот так вот, среди цветов, торговать ими на главном рынке мира, каждый день общаться с приезжими, узнавать что-то новое, не затрачивая для этого колоссального количества сил.

Венус не увидела одного в глазах старика. Одиночества. Невыразимого одиночества человека, который очень долго живет среди прекрасных, но молчаливых и надменных растений. Он каждый день принимает приезжих, предлагает им свой товар и – общение, свою мудрость и доброжелательность, но они берут только цветы. Из их разговоров он узнает много всего интересного: о ходе войны, о новых экспедициях на Горы Гордого Орла, о засухах в Заарконских степях, о восшествии на престол и падении Правителей… Но все эти Правители, экспедиции, засухи для него так же далеки, как и торговцы на соседнем ряду, которые уже давно решили, что старик Бреннот рехнулся, разговаривая с цветами и ублажая их. Невозможное, неосознанное одиночество бывшего полководца одного из подразделений армии Джаримеса, из-за частичной потери зрения сосланного сначала в госпиталь, а затем, по неуплате, выброшенного на улицу, заставило Бреннота Чара найти свое единственное утешение в уходе за растениями. Они ему заменили его потерянную семью: родителей, умерших от голода в осажденном Порсенте, жену, пропавшую без вести и двух сыновей, до конца выполнивших долг защитников Джаримеса.

Он любил растения, любил заботиться и охранять их. Он был лучшим цветочником во всем Алиоте и совершенно безызвестным.

После его смерти в 116-летнем возрасте в лавке были найдены редчайшие растения. Некоторые из них уже были признаны навсегда исчезнувшими с лица Алиота, и все благотворительные экспедиции давным-давно перестали их искать. Но арарог, валирон, баштар и другие, полезнейшие и красивейшие растения сохранил в своей лавке бывший полководец. Одинокий безумный старик, который разговаривал с цветами.

– Я могу чем-нибудь помочь? – мягко предложил свою помощь Бреннот.

– Сама еще не знаю. Я впервые в этом месте. Хочется все увидеть, все узнать.

– Чтобы Вы все увидели, мне стоит сделать так, – старик подошел к завешенному темной плотной материей окну и, сорвав ткань, пустил яркий полуденный свет в комнату.

Под потолок взмыла стайка бабочек, до этого покойно отдыхавших на цветах. Теперь, когда комната была освещена, Венус увидела, что растений здесь намного больше, чем она могла представить. Цветущие и не цветущие, хвойные и лиственные, с большими крупными цветками и с маленькими соцветиями, красные, синие, желтые – всех цветов радуги.

– Может, вам интересны какие-то особенные цветы? – старик провел рукой по большому мясистому листу шропеля. – Вы целитель?

– Да. Поэтому мне больше интересны растения с лечебными свойствами.

– Минутку, – Бреннот отошел к дальней стене и выудил из-под стола два горшка. – Эти просто не любят свет.

Один цветок, который старик держал в правой руке, Венус узнала сразу по длинным и тонким стебелькам, оканчивающимся одним-единственным алым лепестком, и по округлым темным листьям. Это был криспис, он довольно часто встречался как в дикой природе, так и в качестве культурного растения на родине Венус. С его помощью, а точнее, с помощью сока его листьев, усыпляли тяжело-раненных, чтобы те хотя бы ненадолго забыли о боли.

– Этот я знаю, это криспис. Простите, но у меня его в изобилии.

– Тогда, может, вам приглянется этот? – торговец протянул девушке другой горшок.

Второй цветок Венус был незнаком. Его крупные, синие с лиловой каемкой цветки казались бархатным, как и его приторно-сладкий аромат, от которого у девушки тут же заболела голова.

– Некрофос, – пояснил Бреннот. – Его еще называют цветок памяти. Если съесть один из его лепестков, то цветок откроет вам все, что видел сам, все события, произошедшие рядом с ним. Такие цветы часто стоят в спальнях Правителей, особенно в настоящее время. Вы понимаете, для чего.

– Понимаю, – Венус не захотела иметь цветок, который будет следить за ней. Вместо этого она еще немного побродила по лавке, выбрала, как ей казалось, самые необходимые на заданиях растение, естественно, высушенные. Это гротон, который прикладывают к ране, когда бояться её заражения, невара от ломки в костях, какая возникает от усталости или при сырой погоде, каффанар от зубной боли и рогидус, который неплохо скрывает чувство голода.

Венус расплатилась, помогла старику повесить ткань на место, на окно, чем привела его в немалое смущение, потому что сделала это по собственной воле.

Венус уже попрощалась с Бреннотом и, пожелав ему удачной торговли, взялась за ручку двери, но старик её остановил.

– Девушка… подождите минутку, пожалуйста.

Он зашел за угол комнаты – Венус предположила, что там стояла его кровать и остальные предметы быта. Там он шумно повозился с минуту и снова вышел к легатке, бережно неся что-то в руках.

Когда он поравнялся с ней, старик раскрыл ладони. На них лежала маленькая головка цветка, прекраснее которого Венус не видела до сих пор, да и потом тоже не смогла найти растение, которое не то, чтобы было красивее, а хотя бы могло соревноваться с этим чудом природы. Это была маленькая лилия, всего в мизинец шириной, сохраняющаяся, как вначале показалось Венус, в кристально чистой воде. Но потом, когда старик попросил девушку сложить ладони лодочкой и пересадил цветок туда, она поняла, что это вовсе не вода, а абсолютно прозрачный камень и лилия хранилась внутри него. Она была белоснежно-белой, и в полумраке лавке от неё исходило слабое сияние. Старик приподнял занавеску и цветок начал переливаться благороднейшими перламутровыми полутонами, оставляя блики на стенах комнаты.


Художник: MIYAKO – Бондаренко Валерия Денисовна


– Она … прекрасна… – слабо выдохнула Венус.

– Она так же прекрасна, как вторая дочь дома Венга.

Девушка испуганно взглянула на старика. Тот улыбался.

– Откуда вы знаете? – в голосе Венус появилась настороженность.

– Я многое знаю о твоей семье, Венус Венга. Твою огненную копну волос сложно спутать с чьей-нибудь еще. А еще благородные черты лица? А глаза, как два лунных сапфира? Я не настолько стар, чтобы забыть, как ты выглядишь.

– Разве мы виделись?

– Конечно. До того, как стать торговцем в этой лавке и даже до того, как я водил в бой армии Джаримеса, я был большим другом твоего деда, Вариона.

– Прадеда… – случайно исправила Венус.

– Точно, прадеда. А, значится, дедом он был для твоей матери, Мирры. Как она? Все также прекрасно поет?

– Нет, уже нет. Ей наскучило это занятие. У нее теперь одна забота – выдать нас поскорее замуж.

– И поэтому вторая дочь величайшего рода сбежала из дома?

– Да, именно поэтому… Но… – Венус чуть испугалась. – Вы ведь не выдадите меня им?

– Даже если бы я захотел, то не смог бы. Мне не на кого оставить цветы, а без ухода они погибнут. Твоя мать, Венус… Она всегда была упряма. Рано или поздно, уж я-то знаю, тебе придется вернуться домой. И тогда, ради собственного счастья, тебе придется стать несокрушимой, как скала, – старик вздохнул. – Этот цветок называется Мириам, что не находит перевода ни в одном языке. Возможно, это давно утерянный язык, а может – даже еще не созданный. Раньше этих цветов было не то, что много, но они были. Тот цветок, что ты держишь в руках – последний.

– Что же случилось с остальными?

– Думаю, ты догадываешься. С ними случилось все то же, что всегда случается со всем прекрасным и загадочным. Ими хотели овладеть. Множество глупцов ныряли за этими цветами в Хрустальные пещеры. Некоторые погибали, некоторые возвращались ни с чем, но большинство было таких, которые доставали эти цветы и тащили к себе домой или продавали подороже. Но эти цветы могли жить только в Хрустальных пещерах. Во всех остальным местах они тут съеживались и умирали. В конце концов, они выловили почти все Мириамы. Остался только этот. О нем складывали легенды, толпы охотников до денег и редкостей ныряли на самое дно пещер, но каждый раз цветок ускользал от охотников.

Но однажды они устроили огромную облаву на цветок и все-таки поймали его. Когда все вышли на берег, начались споры и ссору, кому должен достаться трофей. Споры разгорались все жарче, дошло до кровопролития… многие охотники не вернулись в этот день домой.

Когда же они немного успокоились и обернулись к цветку, то увидели, что он застыл в капле темного, непрозрачного камня. Вся его красота была утеряна. Как ни старались различные травники и каменщики, вернуть ему его изначальный облик не удалось. В конце концов, какой-то проезжий расплатился за один из моих цветков этим камнем.

И я смог вернуть его настоящую форму. Конечно, своего каменного панциря он не сбросил, но зато теперь мы можем любоваться им.

– Как же Вам удалось сделать то, чего не смогли сделать другие травники?

– Есть одно средство…

– Какое? Вы можете мне сказать?

– Думаю, тебе, как настоящему врачевателю, будет полезно это знать.

Старик наклонился к уху девушки и что-то шепнул. Лицо Венус сначала выразило недоумение, но потом она широко улыбнулась, как будто вспомнила что-то давно забытое и с любовью посмотрела на Бреннота.

– Теперь он твой, дочь Венга, – торговец взял руки девушки в свои. – Помни: ради собственного счастья, тебе придется стать несокрушимой, как этот камень, но при этом остаться прекрасной, как этот цветок.

– Я буду такой. Ради собственного счастья.

Старик поцеловал её в лоб.

– Иди.

Последний раз улыбнувшись Бренноту, девушка скрылась за дверью. Старик сел на свой стул в дальнем конце лавке и начал думать. Он думал серьёзно и напряженно, изредка вскакивая, разговаривая сам с собою и снова садясь на стул, пока очередной, совершенно случайный посетитель, забежавший в лавку в попытке спрятаться от начавшегося дождя, не прервал старика.

– Чем могу помочь?


***

Лавка Баггорты представляла собой небольшой сарайчик со сваленными друг на друга коробками и ящиками, заполненными разнообразным оружием. Где-то в углу попискивали мыши, с потолка свисала паутина.

– Мдааа … Дыра. Почему нам сказали идти именно сюда? – задал вопрос Рей, споткнулся о какую-то коробку и начал падать. Благо, рядом оказалась Анагон, которая подхватила парня, не дав ему упасть.

– Сс… спасибо.

Ребята стояли совсем рядом. Анагон до сих пор держала Рея за плечи. Рей начал глупо улыбаться и прикоснулся к руке девушки. Проходящий мимо Инвер многозначительно поднял брови и начал насвистывать мелодию марша, который обычно играли на каждой свадьбе на Алиоте.

Анагон тут же оттолкнула Рея и схватив что-то тяжелое, запустила им в Инвера. Это оказалась деревянная рукоятка от молота. Инвер присел и увернулся. Рукоятка ударилась о стену и упала в одну из многочисленных коробок. На месте удара на стене осталась вмятина, а с потолка посыпались щепки и пыль.

– Воу, полегче. Я просто пошутил.

Позади Анагон раздался сдавленный смешок. Она развернулась и увидела трясущегося от смеха Рея. Но под взглядом Анагон он тут же успокоился, закашлялся и принял серьёзный вид.

– Да, Инвер… это … это не смешно, – Рей подмигнул парню за спиной девушки, и оба воина вновь засмеялись. Инвер смеялся и удивлялся сам себе. «Почему я смеюсь? Это же не смешно! Он творит глупости! Но почему… мне так легко…».

Покрасневшая Анагон отошла к Венус и начала копаться в коробке.

– Над чем они смеются? – Венус отвлеклась от происходящего. Она никак не могла сосчитать, сколько же лет должно было быть старику в лавке, чтобы он был и хорошим другом её прадеда и знал и помнил её саму. В какой-то момент ей показалось, что весь этот разговор ей привиделся из-за слившихся в один сильный ароматов множества растений в лавке. Но затем она нащупала в кармане ледяную гладь поверхности Мириам и отбросила эту мысль. В конце концов, Венус пришла к выводу, что старик просто напутал что-то. «Возраст…» – вздохнула девушка.

– Дуракам не нужен повод посмеяться, – девушка оглянулась через плечо. – Дураки.

Все четверо легатов встретились в лавке. Хозяйки нигде не было видно. Ребята пересмотрели уже большинство коробок, но ничего стоящего так и не нашли.

– По сравнению с тем, что прежде делали в моем поселении… это даже детям не дали бы играть, чтобы не оскорблять их! Жаль, что у меня ни одного образца нашего оружия не осталось. Думаю, вы бы оценили, – Анагон сняла со стены кнут и начала придирчиво его осматривать. – Даже мой клинок, с которым я сюда приехала, пусть он и не из рунской стали, и то лучше.

– Ты про этот? – Инвер достал из заплечной сумки клинок.

– Почему он у тебя?! – вскинулась девушка.

– Эней… – но волк не успел договорить. Через окошко под самой крышей в лавку влетели черные птицеподобные существа. Они противно кричали, с их крыльев, или того, что можно было принять за крылья, сыпались мелкие искры.

Венус вскрикнула и схватилась за лук, который только что отбросила Анагон. Та в свою очередь выхватила из рук волка свой клинок и покрепче перехватила кнут.

Птицы обрушились на легатов, целясь им прямо в глаза. Одна из птиц запуталась в волосах Венус.

– Ай-яй-яй! – завизжала девчонка и затрясла головой.

– Стой! – приказал Инвер, с силой сжав птицу, и животное, захлебываясь, заклекотало и, обмякнув, упало на пол.

Анагон ударила ближайшую птицу кнутом. Кнут несколько раз обернулся вокруг вытянутого тела чудища, девушка притянула его к себе и проткнула клинком. Пеплом птица осыпалась на пол.

Инвер двумя длинными и тонкими мечами отмахивался от кричащей стаи. Рей, вооружившись огромной секирой, просто сбивал птиц на лету.

Наконец, с призраками было покончено. Венус, так и не пустившая ни одной стрелы, опустила лук.

За дверью послышался раздраженный голос хозяйки, привлеченной громкий шумом, доносящимся из её лавки:

– Кто там шумит? Неужели нельзя сделать всё тихо? Ох, я сейчас приду, и если вы шумите просто так…

Быстро оглядев разоренное и раскиданное по всей лавке оружие и представив реакцию сварливой Благгорты, никогда не отличавшейся дружелюбием, Инвер шепнул:

– Бежим.

Выбежав через черный ход, сев на коней и даже уже миновав черту города, легаты заметили, что все ещё держат в руках оружие, которым сражались.

– Вот и выбрали. И даже совершили боевое крещение, – пробормотал волк, оттирая серую пыль, приставшую к лезвию.

– А мне кнут понравился. С клинком – очень удобно, – Анагон ещё несколько раз взмахнула кнутом, перехватывая его поудобнее, чем немного испугала свою лошадь.

– Да, мне секира тоже по душе, как оказалось, – Рей поправил оружие за спиной. – Внушительная. Тяжелая. Опасная. То, что надо!

– Ты у нас тоже тяжелый, внушительный и опасный! – Инвер хитро посмотрел на Анагон. – То, что надо! – и парни снова расхохотались. Но тут уже и Анагон не смогла сдержать улыбку. «Инвер пошутил? Этот день войдет в историю!».

Только Венус, казалось, была чем-то обеспокоена.

– Что такое, лиса? О чем думаешь? – обратился к ней Инвер.

– Думаю, надо будет как-нибудь заехать и отдать Благгорте деньги за оружие и возместить ущерб, которые натворили птицы. Все-таки мы в тот момент там были, – Венус посмотрела на легатов.

– Как-нибудь, – улыбаясь повторил Рей.

Легаты переглянулись и, смеясь, хором протянули:

– Кааак-нибудь!

– Да ну вас! – воскликнула Венус. – Не хотите – не надо, одна съезжу. Лучше объясните мне, что это было? Что это за птицы напали на нас?

Улыбку как рукой сняло.

– Я не знаю. Ни в одной книге о животных Аналостана, что я прочла, не было даже упоминания об этих существах. А я прочла даже «Пятый сборник» Кичинуте, – Анагон пожала плечами.

– Они напали именно на нас. И именно тогда, когда рядом никого не было, – задумчиво произнес Инвер. – Это странно.

– Может, это сторожевые собаки Благгорты?

– Исключено, – Инвер нахмурился. – Торговцы, конечно, много видят и много знают. Но я не могу даже представить места на всем Алиоте, где могли бы обитать эти твари. И откуда их могли бы привезти сюда.

– Кроме лавки Благгорты.

– Кроме лавки Благгорты. Они слишком … неживые. Ненастоящие.

– Последний вариант – спросить у Энея.

– Действительно, самый последний вариант. Не уверен, что он скажет что-нибудь путное, – Инвер тряхнул головой.

– Не уверен, что он что-нибудь скажет вообще, – Рей подстегнул лошадь поехал вперед.

– Не уверена, что он нас выслушает. И все-таки, Инвер, откуда он у тебя? Откуда у тебя мой кинжал? – Анагон вытащила клинок и обернулась к парню.

– Эней стащил наше оружие и продал его. Единственное, что я смог найти – твой кинжал. Мои мечи пропали бесследно. Ну да ладно. Эти вроде тоже ничего.

– Спасибо, – девушка спрятала клинок. Потом вдруг её осенило. – Стоп! Ты сказал, что он стащил наше оружие? Только наше? А Венус и Рея?

– У Венус оружия не было, а Рея… думаю, нож Рея тоже, с чего бы ему вдруг оставлять его оружие, а наше красть?

– Думаю, нам с ним предстоит серьезный разговор, когда мы вернемся.

– Очень серьезный, – хмуро откликнулся Инвер и подстегнул коня. Остальные последовали его примеру.


***

В то время, как Инвер и Венус решили поговорить с таном, Рей вызвался помочь Анагон с лошадьми. Быстрая езда успокоила их и отодвинула мысли о странных птицах и о странном поведении тана на второй план.

Расчесывая под надзором Анагон гриву белой лошадки Венус, Рей спросил:

– Откуда у тебя такие знания о лошадях? Из книг?

Девушка усмехнулась.

– Да, я много читала о них. Всегда восхищалась этими могучими и в то же время такими изящными животными.

Конь девушки тихонько заржал, и Анагон чмокнула его в пушистый лоб.

– А ещё я разговаривала с кочевниками. У нас было изолированное поселение, и любая компания бродяг, проходящих мимо, удостаивалась внимания. Особенно внимательной была я.

– Твоя внимательность сослужила нам сегодня хорошую службу! – Рей рассмеялся и случайно больно дернул гриву белой лошадки. Та захрипела и недовольно покосилась на воина.

– Упс… прости, кобылка. Я не хотел! – легат вновь захохотал. – Боже, я разговариваю с лошадью, будто она что-то понимает.

– Лошади всё понимают! – горячо возразила Анагон. – Они очень умные создания! Мне даже иногда кажется, что они знают, о чем ты думаешь.

– Да? – отчего-то покраснев, спросил Рей. – Что ж… ну, я правда не хотел тебя обижать, кобылка. Прости уж меня! – и воин неуклюже поклонился лошади. Та фыркнула и продолжила щипать траву.

Анагон, казалось, о чем-то задумалась. Взгляд её затуманился, она рассеянно проводила щеткой по хвосту коня Инвера.

– Эй! – окликнул её Рей. – Колючку пропустила. Вряд ли Инвер будет доволен.

– А? – не сразу отозвалась Анагон.

– Да ты вообще не слышишь меня? О чем задумалась?

– Я вспомнила… Однажды, с одной группой кочевников пришел человек. От него получила большинство своих знаний. Он научил меня лечить лошадей, ухаживать за ними, ездить без седла. Правда, я тогда обе ноги в кровь стерла. Седло было великовато для семилетки. Его даже звали не по имени, просто – Конюх. Мы разговаривали только про лошадей, с утра до вечера. Они пробыли у нас неделю, и больше я его не видела, но до сих пор ему благодарна.

– Я тоже. Я думал, Хигир затопчет меня тогда, утром. Если бы не ты… – Рейгар тепло улыбнулся девушке.

Анагон пропустила благодарность мимо ушей, однако уголок её рта самодовольно вздернулся вверх.

– Хигир?

– Я назвал его Хигир та-Саруун. Сокращенно Хигир. На языке Шептальщиков это означает «обгоняющий ветер».

– Миленько. А как на этом языке Шептальщиков будет… хм… – девушка стеснялась спросить, но Рей её понял. Он немного задумался, затем глаза его хитро блеснули и воин, вновь чуть покраснев от чего-то, ответил:

– Карисси. Анагон переводится как Карисси

– Интереесно. Карисси Эрмегард! Нет, слишком пафосно, мне не нравится. А как будет Рейгар?

– Это имя уже на языке Шепота. На общий язык переводится как … – Рей покраснел. – Могущество.

– Неплохо! Могущество, принеси щетку пожалуйста, а то у твоего коня весь хвост в колючках.

Воин засмеялся и принялся выпутывать репейник из гривы и хвоста Хигира. Повисла тишина. Анагон начала что-то напевать себе под нос, совершенно не попадая в ноты. Рейгар не вытерпел и прервал её:

– Эмм… – он на ходу придумывал, чем отвлечь девушку. – Может, рассказать тебе о Шептальщиках?

Анагон закусила губу:

– Я так ужасно пою?

Легат обреченно склонил голову:

– Отвратительно.

Анагон смущенно улыбнулась и развела руками:

– Ну, нет у меня такого таланта, что поделаешь. Ладно, рассказывай давай про Шептальщиков, мне жутко интересно. Я просмотрела все книги на рынке и перелистала всю свою библиотеку, но ни одного упоминания о Шептальщиках я не нашла. Как и о Криках.

– Не удивительно. И Криков, и Шептальщиков на всем Алиоте не более сорока, и они редко покидают свои поселения. Мне кажется, за последние лет двадцать я первый Крик-Шептальщик, который ушел из дома.

– Так, что делают Крики я уже знаю. А что умеют Шептальщики? Тоже сражаются с помощью голоса?

– И да, и нет. Как можно догадаться, Шептальщики обладают особым Шепотом, как Крики обладают особым Криком. Но Шептальщики не могут использовать свой дар в бою. Мы может заговорить оружие, чтобы оно никогда не затупилось, можем заговорить раны, и они будут заживать быстрее. Или зашептать самого себя, чтобы усилить реакцию или выносливость.

– Это невероятно! – восхитилась Анагон.

– Да, но эти заклинания постоянно требуют поддержки. Чтобы сохранить действие заговора, нужно постоянно отдавать ему часть своей энергии. Это довольно тяжело, – признался Рейгар.

– И всё же это действительно невероятно, – Анагон прищурилась и с чем-то, похожим на гордость, во взгляде, посмотрела на Рейгара. – Ты очень сильный воин.

Легат смутился и почесал затылок:

– Надеюсь, что это действительно так.

Анагон вдруг замолкла и помрачнела, будто вспомнив что-то. Рейгар заметил эту перемену в её настроении и спросил:

– Что такое, кошка? О чем снова задумалась?

– Я… – не смело начала девушка. – Я вспомнила…

– Ну?

– Я вспомнила, как ты справился с теми бандитами в доме Миша.

– А это… по-моему, это было мощно! – лучезарно улыбнулся легат, но заметив неодобрение на лице девушки, замер. – Что-то не так?

– Джакар.

– Опять ты про это! – раздраженно закатил глаза воин. Лошадь Венус, почувствовав его злость, тихо заржала и отодвинулась. – Я уже говорил тебе. После того, что тот урод сказал… показал мне. Я не мог оставить его в живых. Анагон… – Рейгар чуть приблизился к девушке и взял её за руку. – Я никогда и никому не позволю даже думать плохо о тебе.

– Рей… – девушка уткнулась носом в плечо воина. Ей была приятна такая забота с его стороны. Впервые с тех пор, как Динар покинул её, она чувствовала себя защищенной. Но что-то в голосе Рейгара пугало её.


***

– Зачем Вы продали наше оруужие? – без приветствия, Инвер перешел к главному вопросу.

– Я смотрю, вы уже вернулись. Обошлось без приключений? – тан, лениво развалившись в кресле, что-то читал.

– Вы не ответили, – злоба клокотала внутри Инвера, он чуть хрипел.

– На вас не нападали? Например, странные черные птицы? – тан вновь проигнорировал вопрос. – Взявшиеся не пойми откуда?

– Что? Откуда Вы знаете? – Инвер опешил. Венус удивленно приоткрыла рот и оглянулась на воина.

– Просто опять проследил за вами.

– Но зачем? – Венус склонила голову. – Что могло было быть опасного в простом походе на рынок за оружием?

– Как ты смогла убедиться – было опасно. Но не настолько, что мне пришлось вмешиваться.

– Никто Вас и не просил вмешиваться, – проворчал Инвер. – Лучше ответьте: кто они? Чего они хотели от нас? И почему напали?

– Как много вопросов. Зачем вам оно? – Эней наконец отложил книгу и повернулся к ребятам.

– Что? Что «оно»? – непонимающе переспросил волк.

– Я отвечаю на ваш первый вопрос. Про оружие. Вы так разозлились на то, что я его продал. Но почему? Зачем оно вам? Вы ведь так легко нашли ему замену. Всему можно найти замену. Даже не зная об этом.

– Это память. Это оружие было памятью. О прошлой жизни. О людях, которые там остались. И мне не хотелось бы их ничем заменять.

– Тебе были дороги те люди?

– Да! Поэтому я разозлился.

– Тогда почему ты позволил им стать воспоминаниями и только?

Инвер не нашелся, что ответить.

Эней довольно осклабился. Легат сел в кресло напротив него. Венус по обыкновению села на окно.

– Позволь я расскажу тебе одну историю.

– Мне не нужны никакие Ваши истории! – вновь недовольно зарычал Инвер, но тан не слушал его и продолжил:

– Жила на свете одна маленькая птичка. У неё была очень интересная жизнь. И вот решила эта птичка как-то в память о каждом моменте своей жизни подбирать камешек, а потом, перебирая их, переживать заново эти моменты.

Но время шло, камешков становилось все больше, а поскольку птичка не хотела с ними расставаться ни на секунду и таскала их с собой, летать ей становилось все сложнее и сложнее, пока она вовсе не смогла взлететь. Естественно, она умерла от голода в окружении камней.

Эней наклонился к Инверу.

– Не думаю, что она была счастлива в тот момент. Помни, но не становись рабом воспоминаний.

Инвер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Вы так говорите, потому что вам есть что … забыть. Так ведь? Я знаю, потому что я встречал таких людей. Несчастные. Все жизнь бегут от воспоминаний, вместо того, чтобы принять их и научиться жить с ними.

Он приоткрыл один глаз. Эней безучастно смотрел куда-то сквозь него.

– Венус, позови остальных. Надо проверить выбранное вами оружие.


***

Девушка вернулась с ребятами. Когда они вошли в комнату, Эней резко встал и, потирая костяшки правой руки, повернулся к ним спиной. Инвер оттирал кровь с губы. На лице читалось полнейшее недоумение. Анагон молча достала из потрепанной котомки, которую она постоянно таскала с собой, платок и протянула парню. Тот благодарно улыбнулся, но тут же взгляд его наполнился ненавистью, и он резко обернулся к тану.

– Оружие у вас с собой? Я имею в виду ваше новое оружие? Пора оставить на нем первое воспоминание, – сказал Эней.

– Да! – рыкнул Инвер. – Наше новое оружие с нами.

– Тогда идем. Неплохо было бы его испробовать его не на птицах, а в реальном бою.

– С кем предстоят сражаться?

– Со мной, – не оборачиваясь, бросил тан. – Я хочу посмотреть, как вы владеете им. Да и мне разминка не помешала бы.

– Разминка… – прошипел Инвер. – Я загоняю тебя до седьмого пота.

Рей наклонился к Анагон и отметил шепотом:

– Попробуй сказать ему сейчас, что мы устали! Ему же плевать.

Анагон молча проверила заткнутый за пояс кнут.

Легаты вышли за калитку. День клонился к закату, налетела мошкара. Идти совсем не хотелось. Эней повел их через лес.

Инвер сунул руку в карман и нащупал там мешочек с кольцами. Чуть отстав, он окликнул ребят.

– Смотрите, что мне старуха одна всучила.

Он развернул мешочек и разложил на ладони кольца.

– Как же ей это удалось? Ну, всучить тебе украшения? Не думаю, что ты их коллекционируешь. Или носишь, – усмехнулся Рейгар.

– Сам не знаю. У меня было предположение, что она владеет Иллюзией или Внушением. Разбирайте кольца. Рей прав, я их не коллекционирую, но за компанию с вами, надену. Я подумал, четыре кольца – четыре легата, всё такое…

Инвер посмотрел в спину Энея. Перед тем, как кулак последнего разбил губу парня, волк заметил, что на среднем пальце тана надето точно такое же кольцо. Это показалось легату странным, но напомнило о кольцах, лежащих у него в кармане.

– Спасибо, волк.

Каждый взял себе по кольцу и начал рассматривать. Четыре кольца из металла серебристого оттенка венчали головы драконов с приоткрытой пастью. Венус это выражение морды показалось устрашающим. На затылке у драконов располагались камни в форме капли, но их названия никто не знал. Анагон взяла кольцо с кроваво-красным камнем, Венус – травянисто-зеленым, Рей – с небесно-голубым, а Инверу осталось кольцо с непрозрачным черным камнем.

Оторвавшись от разглядывания кольца и подняв голову, Анагон увидела настороженно застывшего тана. Он протянул руку к её руке, на которую она уже надела кольцо, но отдернул её. По лицу его пробежала тень сомнения.

– Что-то не так, тан-ректор? – насторожилась кошка.

– Нет. Ничего. Быстрее. Уже недалеко. Чем раньше доберемся, тем раньше уйдем.

Венус обратилась к Инверу:

– Как-то он странно на кольцо твоё смотрел.

– Мне все равно, как он там смотрел. Это не его кольца.

Парень только глубже натянул перстень.

Наконец, они дошли до небольшой полянки, окруженной по периметру старыми туями. Венус тут же подошла к одной из них, сорвала листочек и приложила к губам. Затем съела, чем привела в недоумение Анагон. Девушка сконфуженно улыбнулась.

– Это туя. Ее сок неплохо обеззараживает раны. Съев ее, я приняла от нее часть лечебных свойств и теперь могу воспользоваться ими в случае необходимости, не ища оригинала этого растения.

– Ну да. Без проблем. Просто как то необычно. Я же раньше не встречалась с такими продвинутыми целительницами и не в курсе этих ваших штучек.

– Если захочешь, я смогу научить тебя паре штучек. Это могло было быть полезно каждому.

– Неплохая идея! Напомни мне об этом, как только мы освободимся, – Анагон согласно подмигнула Венус.

Рыжая смущенно улыбнулась. «А она вроде ничего. Если не попадаться ей под горячую руку».

– Пришли, – объявил Эней.

Инвер поспешил обнажить мечи, но тан остановил его.

– Я передумал. Мы не будем сражаться.

– Струсили, – сплюнул парень, со звоном пряча мечи в ножны.

Тан как будто бы не заметил его дерзости.

– А наш волк так надеялся надрать ректору… что-нибудь, – вновь отметил Рей, обращаясь к Анагон.

– Не судьба значит. Но я хочу составить ему компанию. Слишком много спеси и слишком мало толку от нашего тана.

Парень удивленно поднял брови и притворно задрожал от страха. Анагон закатила глаза, затем прищурилась и подалась вперед.

– А зачем мы пришли тогда?

Эней выбросил руку перед собой, чем невольно заставил Инвера вновь схватиться за убранное оружие.

На среднем пальце тана блеснуло точно такое же кольцо, как и у легатов – с головой дракона и непрозрачным оранжевым камнем. Его-то и заметил Инвер.

– Переоденьте кольца на средний палец левой руки, как у меня.

– Он у меня не влезет туда…, – заворчал Инвер, у которого кольцо еле налезло на мизинец , но с удивлением обнаружил, что украшение село, как влитое.

– После того, что вы сегодня сделаете, никогда – слышите? – никогда не снимайте кольца.

– Иначе?

– Смерть.

Эней перевел взгляд на кольцо и громко произнес:

– Элементаль – вира!

Из перстня вылетел сноп белых искр, а затем, извиваясь, как змея, белоснежный, но с красными когтями, глазами и хвостом, выполз дракон. Рептилия взмыла вверх, расправив узкие перепончатые крылья, сделала круг около тана и улеглась у его ног, при этом пристально разглядывая изумленных легатов. В длину зверь был полуметра два-три, а в высоту около полутора метров. Глаза у дракона были ярко-алыми, с узкой полосочкой зрачка, очень умные, почти человеческие. Крылья зверь сложил и плотно прижал к белой чешуйчатой спине.


Художник: Батурова Полина Евгеньевна (•~•Skyka•~•)


– Что это? Или кто? – Инвер напряженно разглядывал дракона, спрятав испуганную Венус за своей спиной.

– Не бойтесь. Он не тронет вас.

– Это дракон? – восхищенно спросила Анагон. – Настоящий?

– И да, и нет. Настоящие драконы вымерли пару веков назад.

– Тогда кто же стоит перед Вами? – Рейгар непонимающе нахмурил лоб.

– Часть моей души. Мои пороки, самые страшные грехи и черные мысли. Это кольцо может придать им осязаемый образ, образ дракона. Нужно только произнести заклинание и связаться с ним.

– Что-то ваши черные мысли слишком белые, – вновь отметил медведь.

– Это всего лишь окрас. А теперь повторите заклинание.

– Зачем? Мы ослабим себя, произнеся это заклинание и связавшись с кольцом, – рассудила Анагон. – Нам можно будет убить, просто стащив его!

– Нет. Никто, кроме вас самих, не сможет снять кольца с вашей руки. Вы ничуть не ослабеете, напротив, эти драконы… – рептилия подняла голову и, казалось, улыбнулась тану, – эти драконы, если научиться с ними ладить, смогут стать вам хорошими помощниками в битвах.

– Как можно ладить со змеей-переростком с лапками? – недоумевал Рей.

Дракон тана тихо зарычал и ударил по земле тяжелым мясистым хвостом, украшенным на конце длинным алым шипом.

– Змея с лапками? Нееет. Это величайшее древнее создание, которое может разорвать тебя на части прямо сейчас без особых усилий. Если я прикажу, конечно. Но хватит болтать, повторите то, что сделал я.

Первой, как ни странно, откликнулась Венус. Резко взмахнув рукой, она воскликнула «элементаль-вира» и зажмурилась, закрыв лицо руками. Из её кольца, постоянно оглядываясь, выполз темно-зелёный дракон. Синие глаза испуганно взглянули на дракона тана. Ящер был намного меньше его, всего около метра в длину. Змей не имел крыльев и, коснувшись земли, тут же нырнул за девушку и больше не показывался.


Художник: Полина Батурова


– Страх. Твой дракон – Страх, – объявил Эней.

– И что это значит? – Венус перевела дыхание и попыталась осторожно дотронуться до дракона, но ящер вжал голову в плечи и отпрянул от её руки.

– Пока ничего. Продолжайте упражнение. Инвер, теперь ты. Могу угадать твоего дракона. Это не очень сложно.

Инвер никак не отреагировал, просто продолжил протирать перстень. Он никак не мог решиться. Несмотря на это, Эней с выражением произнес:

– Гордыня. Не путайте с Гордость, которая скорее преимущество, чем недостаток.

Парень тряхнул головой как собака и громче, чем надо было, крикнул.

– Элементаль-вира!

Из кольца немедленно вылетел желто-золотой, блестящий, лоснящийся ящер с темно-зелеными, изумрудными глазами. Крыльев у него тоже не было. Зверь обвил своим длинным скользким телом талию легата и повис в таком положении.


Художник: Полина Батурова


Инвер опустил руку на голову дракона. Тот предупреждающе оскалился, и воин поспешил отнять ладонь.

– Если рассуждать логически… Если драконы – это наши недостатки, думаю, мой будет Агрессия, – хмуро глядя на кольцо, сказал Рейгар.

– Хорошо, что ты осознаешь свой недостаток. Посмотрим, прав ли ты.

Дракон Рея действительно оказался Агрессией. Ярко-алый, с янтарными, как и у легата, глазами, он обменялся несколькими грозными рыками с Гордыней и, вздыбившись, встал перед своим хозяином. Тяжелый хвост его метался из стороны в сторону, а с оскаленной пасти капала слюна. Легат незаметно отодвинулся от ящера.


Художник: Полина Батурова


– Кто угадает моего дракона? – Анагон обратилась к тану.

– Может, Несерьёзность? – предположил Рейгар.

– Или Задумчивость? – ответила Венус.

– Или Рассеянность, – буркнул Инвер.

– Элементаль – вира! – взмахнула рукой Анагон.

Драконы отпрянули. Лишь Агрессия осталась на месте. Из перстня вылетел иссиня-черный дракон, с белыми, невидящими глазами и огромными изогнутыми когтями. Его морда обратилась к Агрессии, раздался тихий рык, и драконы сцепились. Несмотря на слепоту, дракон девушки дрался намного лучше, и вскоре на землю закапала кровь.

– Разнимите их! – испуганно закричала Анагон.

– Акура!


Художник: Полина Батурова


Дракон тана с громким рычанием бросился вперед. Ему не составило труда просто-напросто прижать драчунов к земле.

– Повторяйте! Элементаль – перто! – при этих словах тан сделал движение рукой по направлению к груди. Будто ветер подхватил дракона тана и втянул его обратно в кольцо. Легаты тут же повторили заклинание и заперли драконов.

Ошеломленные Анагон и Рейгар повернулись к Энею.

– Что сейчас было? Почему они сцепились?

– Будет правильнее сказать – Жестокость вцепилась в Агрессию.

– Жестокость? – девушка начала тяжело дышать.

– Ерунда какая-то! Анагон не жестокая! – Рей смущенно взглянул на девушку.

– Видишь как получилось. Получается, жестокая, – безжалостно ответил Эней.

– Нет! Это неправда! Я не жестокая! – закричала внезапно Анагон.

Легаты стояли вокруг девушки и внимательно вглядывались в неё. Действительно, сложно было представить, что в этой хоть и высокой, но хрупкой и бледной девушке живет ужасный ящер.

Рей подошел к ней и взял за руку, с вызовом посмотрев на Инвера, который отвел взгляд, и на Энея, который взгляд выдержал. Анагон невольно прижалась к плечу парня и с ужасом рассматривала кольцо.

– И что нам теперь делать? – спросил волк, неуверенно поглядывая на кошку. – Я имею в виду – вот мы узнали наши главные грехи, связались с кольцом – и что теперь? Мы сможем использовать этих драконов в сражениях?

– Нет. Драконы – это ваши пороки, ваши проступки, которые вы не можете контролировать. Значит, вы не сможете контролировать и драконов.

– Тогда зачем они нужны?

– Вы всё узнаете в свое время, – с этими словами Эней развернулся и пошел прочь. Инвер ещё что-то кричал ему в след, желая знать, когда настанет это время, но тан не обернулся.

Легаты нерешительно переглядывались. У каждого было чувство, будто его вывернули наизнанку, раздели, обнажив самые сокровенные тайны, предав их всемирной огласке.

Вновь мотнув головой и, взглянув на серп убывающей луны, уже довольно высоко поднявшейся на небе, Инвер предложил отправиться в обратный путь.


***

Анагон сидела перед камином в гостиной. Огонь плясал, выписывал причудливые узоры по повелению девушки, но её мысли были далеко.

Она вспоминала день после пожара, когда очнувшись осознала, что одна на всем белом свете. В тот день она обошла пепелище несколько раз, но никого не нашла. Только этот кинжал. Остальное оружие расплавилось или закоптилось до такой степени, что не представлялось возможным его очистить, а этот клинок остался невредим, даже не затупился. Девушка зарычала и бросила кинжал в огонь. Взметнулось пламя, отступив от оружия. Как всегда. Ничего этому кинжалу не делается. Сколько раз Анагон его теряла, топила, закапывала – всё без толку. Клинок всегда возвращался к ней.

Она вспомнила первые слова Эрмегарда, нашедшего её и разглядывающего остатки деревни. Вздохнув, сероволосый парень произнес:

– Какая страшная и бессмысленная жестокость…

И вот опять. Её дракон – Жестокость. Связано ли это как-то между собой? Анагон не знала.

Вдруг жутко затрещали поленья. Пламя, плясавшее в камине, сомкнулось и, приняв форму шипящей змеи, метнулось в её сторону. Девушка сложила руки крестом и воскликнула:

– Лун – реро!

Змея разбилась о невидимый барьер в нескольких сантиметрах от лица кошки и исчезла. Камин вновь горел по-прежнему, оставляя нетронутым то место, куда был воткнут клинок.

– Неплохо! Быстрая реакция.

За спиной девушки стоял Эней. Кошка дернулась и обернулась. Карие глаза были широко распахнуты от страха и удивления. Девушка непонимающе склонила голову и спросила:

– Это… Это сделали Вы?

Тан усмехнулся.

– Да, я.

– Но зачем? Я испугалась.

– Захотелось узнать, что умеет владелица стихии Огня, моя полунка.

Анагон слабо усмехнулась.

– И как будет действовать хозяйка Жестокости, – сухо продолжил Эней.

Легатка резко развернулась и хлопнула в ладоши. Эней не был готов к такому выпаду и отпрыгнул. Но на щеке у него все равно появилась царапина с некрасивыми обугленными краями.

– Чуть выше и я бы остался без глаза! – возмущенно прорычал воин.

– Я не настолько безголовая.

Девушка встала, подняла клинок и, толкнув тана плечом, кошка вышла из гостиной. Но через секунду вернулась и закончила:

– И я не жестокая.

## Клир VII

– Мы свободны сегодня! Эней так сказал, – возвестил вошедшим Венус и Инверу радостную новость Рей.

– Вообще-то не совсем. Он сказал заняться чем-нибудь полезным, – возразила Анагон с камина, где она сидела, широко болтая ногами. Казалось, она совсем позабыла вчерашнее происшествие.

– Что может быть полезней здорового дневного сна? – усмехнулся Рей.

– Много чего, – вздернула бровь Анагон. Рейгар закатил глаза.

– Ла-адно. Инвер, как насчет небольшой потасовки? Чисто в тренировочных целях, – парень обратился к волку.

– Нуу, я обещал Венус научить ее стрелять из лука, – пожал плечами Инвер. – Давай отложим до другого раза?

– Да, без проблем, – тут же сдулся Рейгар. Он обернулся к Анагон, но ничего не говорил, а просто смотрел, словно собираясь с мыслями. Девушка поняла этот взгляд по-своему.

– Нет-нет-нет, я с тобой драться не буду. Лучше ребятам с тренировкой помогу. Неплохо было бы Венус научить и на мечах сражаться, мало ли, какая ситуация сложится. Не отставайте! – не дожидаясь ответа, она обратилась и выпрыгнула в окно.

– Но я не … – воин разочарованно уронил голову на грудь. Настроение Рея было окончательно испорчено.

Инвер по-дружески пихнул его в бок.

– Да ладно тебе! Мы постараемся пораньше освободиться, и, если она не слишком устанет, вы еще сможете погулять, – подмигнул волк и вышел вслед за Венус.

Рей тяжело вздохнул и отправился бродить по саду в поисках какого-нибудь занятия.


***

Идя вслед за девушками, Инвер думал: «Быть приветливым не так сложно. Говори людям слова поддержки, предлагай свою помощь – и все, они уже считают тебя своим другом. Но кем они являются для меня? Отчего я вдруг решил попробовать поменяться? Ведь ни для кого не менялся, никогда не изменял себе, а тут… и главное, меня это не тревожит. Я даже доволен собой. Так кто же они теперь для меня? Просто отправная точка для моей новой жизни? Или…».


***

– Нет, держи локоть выше, – Инвер немного приподнял руку девушки. – Теперь отпус…

Стрела мгновенно сорвалась с лука и вонзилась в одинокую сосну, росшую посреди поля, на которое Инвер привел легаток. Анагон призналась, что не очень хорошо стреляет, и теперь, взяв с легатов слово, что они не расскажут об этом Рею, спала, свернувшись клубочком, а волк второй час обучал Венус премудростям стрельбы.

– Еще раз, – сказал он, собрав с земли и выдернув из дерева стрелы и передавая их Венус. – У тебя уже начинает получаться, – тепло похвалил девушку Инвер. «Ты хотя бы в дерево начала попадать», – пронеслось у него в голове, но впервые волку стали противны собственные мысли.

Та радостно улыбнулась и вновь натянула тетиву. Руки у нее уже очень устали и начинали дрожать, но Венус не хотела этого показывать, боясь, что Инвер в ней разочаруется и перестанет обучать такую слабачку. Она стиснула зубы и прищурилась.

Посередине дерева была воткнута стрела. Инвер выпустил ее, как только они пришли на поле, в качестве примера хорошего выстрела. Выстрел оказался слишком хорошим – стрела до середины вошла в сосну, и вытащить ее не представлялось возможным. Венус сосредоточила все свое внимание на оперенном кончике и, зажмурившись, отпустила тетиву.

– Ничего себе! – громко воскликнул Инвер. Венус опасливо открыла глаза.

– Чего ж вы так орете? – к ним подошла Анагон, на ходу выпутывая соломинки из волос.

– Ты посмотри на это! Вот эта, расщепленная, моя стрела, а эта – ее!

Наконечник стрелы Венус попал точно в хвост стрелы Инвера, и, расщепив ее на две равные части, прошел дальше и вонзился в дерево.

Венус, пораженная собственной меткостью, стояла, открыв рот. Анагон подошла и потрепала ее по плечу.

– Я знала, что у тебя получится.

– Спасибо, Анагон, – улыбнулась Венус и внезапно побежала и бросилась на шею Инверу. Анагон хмыкнула и тактично отошла протирать оружие. Через секунду волчица смущенно отпрянула и, покраснев, пробормотала:

– Прости.

– Ты чего? Все в порядке, – усмехнулся Инвер. «Надеюсь, она не заметит, как у меня уши горят».

– Я просто так рада, что я больше не слабачка.

Волк посуровел.

– Чтобы я больше не слышал таких слов. Никакая ты не слабачка и никогда не была ей, – Инвер строго посмотрел на девушку. – Ты поняла?

Волчица смущенно кивнула. «Когда я начал так думать? Вообще, что со мной происходит? Краснею без повода, тренирую эту рыжую, позволяю Анагон понукать собой… Инвер, соберись!».

Благо, к ним подошла Анагон.

– Если с нежностями покончено, и вы не очень устали, предлагаю перейти к фехтованию. Инвер, ты готов сразиться со мной и проиграть?

Глаза волка азартно блеснули и он оскалился:

– Ты так уверена, что победишь? Так-то я с девушками не дерусь, но ты вынуждаешь меня.

– Иначе и быть не может, – кошка бросила воину его мечи, сама она крутила в руке свой кинжал. Они встали друг напротив друга. Синхронно приложив оружие сначала ко лбу, затем к груди и очертив ногой на земле круг около себя, они начали сражение. Венус поспешила отступить от сражающихся легатов поближе к сосне. Ее внимание привлек парящий высоко в небе огромный коршун. «Какой большой! У меня на Западе они намного меньше. Такой, наверное, целую корову может в когтях унести!». Раздался звон оружия, и легатка поспешила обратиться к битве. Анагон непрестанно прыгала вокруг волка, не давая тому сделать ни одного выпада и вынуждая защищаться. Инвер практически стоял на месте и лишь отражал удары. Так продолжалось довольно долго, и, в конце концов, надоело Инверу. Одним сильным ударом он оттолкнул девушку, а вторым опрокинул на землю.

– Ха! – легат приставил меч к горлу девушки. Анагон склонила голову, будто в знак покорности, но тут же резко вскинулась, хитро улыбнулась и обратилась. Она проскользнула между ног опешившего волка, развернулась и вспрыгнула ему на спину, где вновь обратилась и оттолкнулась от него обеими ногами. Легат упал лицом вниз, а Анагон села сверху и, задрав голову Инверу, приставила клинок к его горлу.

– Ха? – усмехнулась она и, отпрыгнув, помогла встать волку.

– Благодарю, – Инвер выравнивал дыхание. Он держался за спину, морщась от боли, но улыбался. – Впервые меня побеждает девчонка. Славное сражение. Но я буду требовать реванша.

– Да хоть сейчас! – запальчиво крикнула Анагон, крутя в руке клинок, сверкающий на солнце.

– Нет, сейчас никак, прости. Что-то… спина, – волк выгнулся, будто стараясь достать до чего-то между лопатками.

– Я тебя оцарапала? Вроде не должна, я ведь почти сразу обратилась. Или это когда я сверху уселась? Прости, пожалуйста, что-то я не подумала о своем весе, – девушка обеспокоилась. Венус подошла к ним, все еще под впечатлением от битвы.

– Да нет, что там вес твой кошачий. Венус, посмотри, пожалуйста, что-то жжет сильно.

– Значит, всё-таки оцара…

Волк обернулся, и девушки не смогли сдержать крика. Вся рубашка на спине легата была пропитана ярко-алой кровью, которая продолжала сочиться сквозь ткань и стекать ниже, по штанам, капая на пыльную землю.

– Что вы?… – ноги Инвера внезапно подкосились, в глазах потемнело. Он пошатнулся, но Анагон оказалась рядом и поддержала его. Венус резко сорвала с волка рубашку. Три ужасных рваных шрама вдоль всей спины кровоточили и выглядели как свежие раны.

– Это шрамы? – спросил Инвер, хотя уже знал ответ.

– Да. Инвер, я видела коршуна. Он кружил над нами, пока вы сражались.

– Значит, она уже здесь. Беа. Вам надо бежать.

– Эней отправился в город, а Рейгар наверняка бродить где-то по лесу, мы не успеем привести ни одного, ни другого, – возразила Анагон. Она почему-то чувствовала себя виноватой.

Инвер, качаясь, поднялся

– Я и не прошу вас никого приводить. Я прошу вас уйти. Здесь сейчас будет очень опасно.

– Поэтому мы и не уйдем! Венус, возьми лук, – Анагон подняла с земли лук и колчан и передала их Венус. Та, бледная, взяла было оружие, но не удержала в трясущихся руках, и уронила, рассыпав стрелы. Легатка наклонилась подбирать их, и в этот момент Инвер схватил Анагон за ворот рубашки и поднял ее лицо к своему. Он был разозлен.

– Слушай, – шептал волк. – Если тебе так неймется, хорошо, оставайся, сражайся, но ее в это не впутывай. Дай ей уйти.

– Почему ты так хочешь, чтобы она ушла? – Анагон стояла на цыпочках – Инвер практически держал ее на весу, но девушка старалась говорить твердо.

– Она не умеет сражаться! Она сегодня второй раз в жизни стреляла из лука!

– Только из-за этого, волк? – заискивающе спросила Анагон.

Парень резко вдохнул и отвел глаза.

– Конору не будет никакой пользы от ее смерти, – но слова его прозвучали очень неискренне. Девушка кивнула сама себе и сменила тон.

– Если мы уйдем, ты наверняка погибнешь!

– Пусть так!

Анагон вгляделась в небо, где кружил, постепенно спускаясь, гигантский коршун. Девушке показалось, что верхом на нем сидит человек. Дернувшись, кошка отцепила руку Инвера.

– Венус, – у Анагон появилась идея. – Ты ведь тут, у дерева стояла, да?

– Да, в тени.

Анагон посмотрела на стоящее в зените солнце.

– Отлично. Они не могли видеть тебя. Обращайся и беги полями, найди Рея или Энея и приведи его сюда.

– Но я…

– Быстро! – гаркнул Инвер. Девушка испуганно вжала голову в плечи. Инверу стало неудобно. – Прости. Беги быстрее.

Волчица кивнула и скрылась в полевой траве.

Тень упала на легатов. Коршун спускался все ниже и загородил собой солнце. С каждым взмахом его крыльев Инвер чувствовал себя все хуже и хуже.

– Лучше спрячься где-нибудь. Если что – придешь на помощь, – сказал Инвер.

– Где я тут спрячусь? Мы в поле! Хотя…– Анагон оценивающе посмотрела на сосну и, обратившись, начала быстро карабкаться по ней вверх, прихватив с собой лук.


***

Перед Инвером стояла молодая невысокая девушка, с песчаными струящимися волосами, в старомодном пышном платье. Её можно было даже назвать красивой, но Инвера от одного ее вида бросало в дрожь. Коршун скакал рядом, раскапывая землю в поисках червяков, хотя вряд ли такую махину устраивали червяки.

– Здравствуй, Инверушка, – оскалилась девушка, и все обаяние тут же пропало. Взглянув на ее черные гнилые зубы, воин вспомнил, что по преданию ей несколько сотен лет.

– Лучше бы мы не встречались, – сплюнул волк.

– Зачем так грубо, волчик? Хотя это мне в тебе и нравится. Пожалуй, когда я сделаю тебя атлантом, я оставлю тебе голос. Ты забавный. Развлекать меня будешь.

– Не стану я твоим атлантом! – волк дернулся, но тут же зашипел от боли. Коршун отвлекся от ловли червяков и, подлетев к волку, громко заклекотал, демонстрируя огромный острый клюв.

– Тише, Марс. Не сейчас. Мы с тобой позднее покушаем. Я видела, тут на полях коровы пасутся, и с ними такой аппетитный пастушок, – она подошла и потрепала коршуна по голове. Тот увернулся и отбежал от нее. – А что до тебя… как ты хочешь – превратить тебя сейчас или дотерпишь до замка?


Художник: Воробьева Валерия Владимировна


– Я не стану твоим атлантом! – вновь крикнул Инвер. Беа закатила глаза.

– Да-да-да, вы все так говорите, некоторые даже стоя уже в моих оранжереях. Так смешно их слушать. Твой братец, кстати, был намного благоразумнее тебя. Конечно, попытался сопротивляться, но хотя бы молчал. Рыжий такой, с висячим ухом.

– Марти. Он был нем.

– Да? Ахаха, как смешно получилось, правда? – не дождавшись ответа, она продолжила. – Кхм, ну да ладно. Я так понимаю, тебя лучше здесь обратить, а то проблем в дороге не оберешься. Марс, схвати его.

Коршун будто только и ждал этих слов. Он сорвался с места и взвился в небо, и оттуда бросился камнем вниз на Инвера, выставив вперед лапы с длинными крючковатыми когтями. Беа захихикала и даже запрыгала на месте.

Но что-то пошло не так. Свист разрезаемого воздуха, и на птицу сверху упала Анагон. Кошка яростно выдирала из птицы перья, пытаясь удержать ее на земле. Птица потеряла почти половину оперения, прежде чем ей удалось сбросить кошку и взлететь. Теперь, с половиной хвоста, он был не такой маневренный и неуклюже завалился набок, приземляясь возле хозяйки.

– ТЫ! Ты испортила моего коршуна! – завизжала Беа. – Чего ты уселся! Сражайся! – прикрикнула она на птицу. Коршун неуклюже замахал крыльями, но никак не мог оторвать своё массивное тело от земли и подняться хоть на метр. Беа с презрением следила за бесплодными попытками своего коршуна. Наконец, хищник выдохся и с печальным клекотом склонил перед ведьмой голову. Та от досады топнула ногой, обутой в тяжелый кожаный сапог, и замахала на птицу руками:

– Пойди прочь! Не хочу тебя больше видеть! С кошкой не справился!

Она замахнулась кулаком на коршуна, но тот, жалобно пискнув, отпрыгнул от нее и, валясь на бок, поскакал прочь по полю. Вскоре его рыже-коричневую спину стало уже не разглядеть среди вызревающих колосьев.

– Теперь с вами! – она указала пальцем на Анагон. – Обратись! Я знаю, ты не просто кошка.

Анагон обратилась и тут же, выхватив лук и вложив в него стрелу, натянула тетиву. Беа оценивающе осмотрела ее с ног до головы и удовлетворенно кивнула.

– Северянка. У меня мало северных в коллекции. Интересное приобретение.

– Даже не надейся! Один шаг – и я выстрелю, – внезапно девушка почувствовала тяжесть во всем теле, будто вместо крови по её жилам потекла глина. «Ох, что-то я устала… все силы на дуэль с Инвером потратила… так, а ну соберись, Анагон!» – мысленно прикрикнула она сама на себя и прицелилась.

– Ха-ха-ха, что ж… стреляй! – и ведьма сделала решительный шаг вперед. Анагон прицелилась и отпустила тетиву.

Но ничего не случилось. Девушка продолжала держать тетиву, хотя была уверена, что отпустила ее.

– Что…– Анагон поняла, что не может пошевелить даже пальцем. Раз за разом она пыталась пошевелиться хоть чуть-чуть, но безуспешно.

– Окаменение. Пока она смотрит на тебя, ты не сможешь двигаться, – пояснил Инвер. Он был едва в сознании – кровь все текла и текла.

– Значит, нужно ее отвлечь!

– Как ты это сделаешь, ты не можешь двигаться. К тому же, она достаточно умна, чтобы не попасться в глупые уловки.

«Венус, надеюсь, она тебя не заметила».

Как будто в ответ на его мыли, Беа воскликнула:

– Кстати, я с высоты видела, что вас было трое. Где еще один?

Трава позади ведьмы всколыхнулась, и с грозным рычанием на поляну выпрыгнула красная волчица. На лету она вцепилась Беа в руку, заставив ту отвернуться от легатов. Анагон тут же выстрелила. Девушка действительно была не очень хорошим стрелком. Стрела пронзила колдунье ногу. Та заклекотала, как раненая птица, но продолжила лупить Венус кулаком по голове, пытаясь стряхнуть ее. Волчица морщилась, но хватки не ослабевала.

Глаза Инвера закатились, и он тяжело повалился на бок. На секунду Анагон замешкалась, решая, попытаться ли привести в себя парня или помочь Венус.

– Венус, держись! – Анагон вытаскивала из-за пояса кнут, запутавшийся вокруг ремня.

Колдунья в упор уставилась на волчицу. Венус почувствовала, что лапы ее будто налились свинцом, и против своей воли она разжала зубы. Ведьма подобрала подол платья и достала откуда-то изнутри длинный кривой нож. Ужас застыл в глазах Венус. Она зажмурилась…

Даже сквозь закрытые веки Венус увидела яркую вспышку света.

– Беа, – голос тана был грозен, как никогда. – Уходи. Теперь этот волк со мной.

Девушка терла глаза, ноющие от внезапной резкой боли. Воздух вокруг ее головы еще чуть-чуть потрескивал, и даже при свете солнца были видны полупрозрачные всполохи маленьких молний. Венус почувствовала, что снова может двигаться и отползла к ногам тана. Инвер тихо стонал чуть поодаль. Перед ним, держа лук наготове, стояла Анагон.

– Что? – наконец откликнулась ведьма. Он выглядела растерянной. – Эти сопляки – те самые?

Тан чуть махнул головой, будто предупредил Беа, чтобы та не договаривала предложения.

– Они со мной. Не смей приближаться к ним.

Ведьма о чем-то задумалась, внимательно разглядывая легатов.

– А четвертый?

– Он не здесь. А теперь уходи.

Ведьма покорно склонила голову.

– Конечно, Эней. Ты знаешь, я чту предания. До свидания, легаты, – она развернулась и пошла прочь по полю. Эней не двигался и не сводил с нее глаз. Беа отошла уже на значительное расстояние, как вдруг обернулась и прокричала:

– Но если это окажутся не они, то я вернусь за волчиком! И девчонок прихвачу! – она рассмеялась, обратилась в маленькую невзрачную птичку и улетела.

Тан молниеносно подбежал к Инверу. Тот, несмотря на природную смуглость, был очень бледен и быстро неглубоко дышал, но кровь течь перестала. Эней, подумав секунду, рывком поднял Инвера с земли.

–АааАархр!!!

– Тихо… тихо… – Эней подхватил волка на руки и встал.

– Я принесу его домой. Венус, беги туда как можно быстрее. Я… не очень хороший целитель. Анагон, иди следом и проверяй, убралась ли Беа на самом деле. Она, конечно, не полоумная, но все же… Увидимся в доме! – Эней бросился вперед, и уже через несколько секунд его силуэт был еле различим.

Анагон взяла у Венус колчан и сумку, чтобы той было легче бежать.

– Где ты его встретила? – кошка, прищурившись, пыталась увидеть другой край поля.

– Нигде. Я не убежала, когда вы мне сказали уходить. Я не смогла, – Венус понимала, что совершила серьёзный проступок, и смущенно склонила голову, ожидая укоряющей речи Анагон. Но та лишь положила руку ей на плечо.

– Ты знаешь, что поступила неправильно. Я тоже это знаю. Но еще я знаю, что сама на твоем месте ни за что бы не ушла, – Венус благодарно улыбнулась полунке. – А сейчас беги! Сейчас ты нужна ему не меньше, чем во время битвы.

Рыжая обратилась, и, по привычке петляя, побежала по еле заметным следам Энея. Кошка обнажила оружие и медленно, постоянно оглядываясь, двинулась следом. Но до самого дома она не заметила ни одного следа присутствия Беа.

– Будем надеяться, что она действительно улетела в свои горы, – ответил Эней, когда Анагон доложила ему о своих наблюдениях. Они стояли в коридоре у двери в комнату Инвера и говорили полушепотом. У Анагон было полно вопросов, которые, как она думала, ей было необходимо задать тану. Блондин чувствовал нетерпение девушки и выжидающе молчал. Наконец, кошка собралась с мыслями:

– Как Инвер? Что говорит Венус?

– С ним все будет в порядке. Раны уже почти затянулись, Венус беспокоит только то, что он потерял много крови, но это не критично. Думаю, уже послезавтра он сможешь дать тебе реванш.

– Значит, вновь следили за нами? – склонила голову девушка.

– Да. Ты не довольна? – усмехнулся тан.

– В этот раз я благодарна Вам, – она слегка поклонилась воину. Тот прикрыл глаза, показывая, что принял благодарность.

Они помолчали. Тан нарушил молчание первым.

– Тебе же интересно, почему Беа охотилась на Инвера?

– Это интересно и мне, – откликнулась Венус, вышедшая из комнаты и тихонько прикрывающая за собой дверь. Пока дверь не закрылась, Анагон успела увидеть Инвера. Он лежал на животе на кровати; вся спина его была покрыта толстым слоем какой-то зеленой мази. Он спал.

– Тогда давайте спустимся вниз, в гостиную, к камину, а то я начал замерзать на этом сквозняке, – Эней посмотрел в сторону открытого балкона. На улице шелестел дождь.

– Будет гроза, – произнесла Венус и улыбнулась. Анагон, наоборот, забеспокоилась.

– Но где Рей? – она вопросительно посмотрела на тана, но тот лишь пожал плечами. – Ладно, не заблудится, – но кошке все равно было очень неспокойно.


***

– Беатриче – каменная госпожа горы Морро и всего кряжа Тиморей, – начал тан, усевшись в кресло. – Она была довольно милой девушкой, пока ее семью не поразила каменная чума.

Венус испуганно ахнула, Анагон непонимающе приподняла бровь. Волчица поспешила объяснить:

– Каменная чума – это страшная болезнь. Все тело человека, который заболел ей, покрывается быстро отвердевающими буграми, зубы срастаются в один, веки превращаются в тонкую пленку, глаза высыхают… В конце концов, человек превращается в камень.

– Какой кошмар! – Анагон сморщилась. – Но откуда взялась это ужасная болезнь?

– Никто не знает, откуда она пришла. И лекарства от нее нет. Каждый заболевший каменной чумой обречен на долгую и мучительную смерть.

– Тут ты ошибаешься, – вновь вступил в разговор тан. – Есть один человек, который смог выжить.

– Беа.

Эней кивнул.

– Именно. Первым обратился в камень ее брат, Бастиан. Затем родители, три сестры и несколько коршунов, которых ее семья выращивала для королевского дворца как охотничьих птиц. Бедняжка тронулась умом, когда поняла, что не чувствует свою правую руку. Возможно, это и спасло ее от полного окаменения.

– Вы хотите сказать, что болезнь пощадила ее? Не стала добивать умалишенную?

– Не думаю, что болезнь обладает разумом, чтобы щадить кого-то. Скорее всего, у Беа изначально были силы противостоять этой болезни. Так или иначе, болезнь затронула лишь правую руку и отступила. Но рассудок девушки помутился… Она обратила в камень герцога, владевшего кряжем Тиморей, и поселилась в его замке. С тех пор её любимое занятие – путешествия по Алиоту на своих коршунах в поисках симпатичных ей людей, которых она обращает в камень и увозит к себе в замок. Никто не знает, сколько скульптур прячут его стены.

– Но почему Инвер? Почему она выбрала именно его?

– Беа не охотится на каких-то отдельных людей. Она выбирает большие семьи, кланы или рода и всех их членов обращает в камень.

– Инвер из большой семьи? – удивилась Венус. Ей казалось, что эгоизм волка – это результат того, что он единственный ребенок в семье.

– Ты даже представить не можешь насколько большой, – тану не хотелось разговаривать о прошлом легата, но Анагон тут же задала следующий вопрос.

– Кто он? И откуда? Вы должны знать. Не говорите, что не знаете.

– Знаю, но не скажу. Если он захочет, то сам вам потом всё расскажет.

– Хорошо, – кошка не стала спорить. Она понимала, что тан прав. – Тогда что имела в виду Беа, когда говорила, что мы – «те самые»? – девушка чувствовала, что это самый главный вопрос. По тому, как вздрогнул и опустил глаза тан, она поняла, что не ошиблась.

– Видишь ли, Анагон…

За окном раздался треск молнии, и в ту же минуту входная дверь с грохотом распахнулась. Тан вышел из комнаты в коридор, ведущий к двери, жестом приказывая легаткам оставаться в комнате. Те вышли следом. Что-то большое и лохматое стояло в проходе. Эней прошел немного вперед. Нечто зашуршало и полностью вошло в дом. Оно тяжело дышало, с него текла темная грязная вода, смешанная с кровью. Света в коридоре хватало только на то, чтобы разглядеть силуэт, однако…

– Добрая охота! Где же ты такого нашел, Рей? – тан одобряюще смотрел легата, одного за другим запуская под потолок маленькие, светящиеся теплым рыжим светом, шарики. В их свете уже можно было разглядеть перепачканного с ног до головы легата и тушу громадного кабана у него на плечах. Легат выглядел очень уставшим, но самодовольно улыбался и даже весело подмигнул Анагон, ошарашено разглядывающей гигантские клыки вепря. Та внезапно взвилась и, быстро подойдя вплотную к Рею, отвесила ему пощечину. Тот чуть было не выронил добычу от неожиданности.

– Но за что?!

Венус и Эней также недоуменно переглянулись.

– Ты мог погибнуть! Зачем это глупое геройство? Зачем нужно было так рисковать? – Анагон часто и глубоко дышала, глаза ее блестели.

– Да какой риск, кошка! – несмело улыбнулся Рей. – Так, развлечение, – воин понял, что сказал что-то не то по резко изменившемуся лицу девушки.

– Развлечение? – прошипела она. – Что ж, развлекайся дальше, удачи! Дурак! – она развернулась и, оттолкнув Венус, побежала прочь по коридору.

– Но Анагон! – легат услышал, как хлопнула дверь черного выхода. Он растерянно обернулся к тану и Венус. – Что с ней?

– Может, переволновалась? Сегодня у нас вообще суматошный день.

– А что случилось?

– Идем на кухню, нужно быстрее оприходовать твоего кабана, там я тебе все расскажу.

– Только я это, не особо умею готовить, – сознался Рей.

– Признаться, я тоже, – откликнулся Эней и посмотрел на Венус. Та закатила глаза – точь-в-точь как Анагон – и, подтолкнув легата в сторону кухни, успокоила их.

– Не волнуйтесь, я умею готовить. Я только Инвера проведаю, и сразу к вам. Вы его вымойте пока. С этим, думаю, справитесь, – улыбнулась волчица и стала подниматься вверх по лестнице.

– А что случилось с Инвером?

– Слушай.


***

Инвер уже сидел на кровати и смотрел в окно, на последние капли утихающего дождя.

– Тук-тук? – Венус не решалась зайти внутрь и остановилась в дверях. Волк резко обернулся и зашипел от боли. Девушка тут подбежала к нему.

– Кхм, да, проходи, – Инвер попытался нащупать то место, где была рана, но Венус шлепнула его по руке. – Ты чего?

– Зачем руками трогать? Занесешь еще заразу какую-нибудь, – она отошла к столу, взяла приготовленную тряпочку и начала смачивать ее в сине-зеленом растворе. Инвер молча наблюдал за ее действиями. Когда вся ткань равномерно окрасилась, девушка вернулась к больному.

– Щипать будет? – с притворным страхом спросил волк.

– Потерпишь, – улыбнулась рыжая и начала стирать со спины парня старую зеленую мазь. На ране выступил белый налет, который шипел и пузырился. Инвер закрыл глаза и чуть нахмурился. Щипало ощутимо, но движения Венус были так аккуратны и нежны, что волк даже начал получать удовольствие.

– Вроде всё, – девушка еще раз провела тряпочкой по спине парня и отбросила ее в угол, где уже лежала окровавленная рубашка Инвера и две простыни. – Посидишь пока так? Не тяжело? А я приготовлю лекарство.

– Без проблем, – волк осторожно потянулся. – Я слышал какой-то шум внизу. Что-то случилось? – он внимательно наблюдал, как ловко Венус отделяет листья от стебельков и растирает их в мелкую кашицу.

– Рейгар случился, – усмехнулась волчица. – Он, оказывается, охотник у нас. Кабана такого огромного притащил. А Анагон, как его увидела, так разозлилась отчего-то. Отвесила ему пощечину и убежала, – девушка непонимающе пожала плечами. – Что с ней случилось – ума не приложу.

Волк улыбнулся.

– А что же Рейгар?

– Удивился, конечно. Он тоже не понимает, что на Анагон нашло. Сейчас он с Энеем моет кабана, которого поймал. Мне нужно будет спуститься и помочь им на кухне, – она закончила смешивать травы и повернулась к волку с деревянной тарелочкой, в которой плескалась буро-зеленая жидкость. – Готов? Это щипать будет очень сильно, зато можно будет быть уверенными, что рана не загноится.

– Да, я готов.

Инвер все же не сдержал хриплого рычания, когда Венус начала размазывать по его спине первую порцию мази. Девушка работала долго, тщательно втирая в рану зеленую жижу. Периодически она вытирала рукавом слезы, выступавшие на глазах от нестерпимого запаха. После получасовой работы она, наконец, облегченно вздохнула и объявила:

– Всё. Закончила.

Инвер тоже вздохнул: спина горела от каждого прикосновения Венус, но ему казалось, что дело тут не только в мази. Она наклонилась над тазом с водой, чтобы вымыть руки. «Спроси, ну же. Чего ты ждешь? Она уйдет сейчас, и вернется только утром. Ну же, не молчи».

– Ты что-то хочешь спросить? – Венус обернулась к нему и, опершись спиной о комод, вытирала руки.

– Мм… вообще-то да, – Инвер отвел взгляд. – Почему ты не убежала?

Девушка усмехнулась, но ничего не сказала, продолжая в упор смотреть на волка. Тот посчитал нужным уточнить.

– Сегодня, когда на нас напала Беа.

– Я поняла, не глупая. А ты глупый, раз не понимаешь.

– Глупый. Не понимаю, – внезапно для самого себя признал волк.

– Инвер, мы больше не сами по себе. Мы команда, а это значит, что отвечаем не только за себя, но и друг за друга. Мы сильны лишь тем, что вместе. Ты, я, Рей и Анагон связаны теперь, и должны заботиться и защищать друг друга, если хотим выжить в этой войне. Маленькое сражение сегодня мы уже выиграли. Вместе.

Волку все еще было трудно до конца понять, о чем говорит рыжая. Ему с самого детства твердили, что любая привязанность – это слабость, что истинно силен тот, кто идет по жизни один, кто в одиночку справляется с опасностью. Но волк понимал, что сегодня он остался жив только благодаря Венус. Согласно правилам, которым его обучили в детстве, то, что он принял от нее помощь, было проявлением величайшей слабости. Но Инвер отчего-то чувствовал себя невероятно сильным. Ему казалось, что что-то случилось, и теперь он может свернуть горы, добраться до края земли, может все, что угодно. Но только если эта рыжая будет рядом.

– Доброй ночи, Инвер, – вывел его из оцепенения мягкий голос Венус. – Подожди еще с полчаса, чтобы мазь окончательно впиталась, и можешь ложиться, но лучше на живот или на бок. Утром я принесу тебе поесть.

Он промолчал. Волчица обогнула кровать и вышла из комнаты. На пороге она обернулась и, после секундного колебания, спросила:

– А ты бы убежал?

И, не дожидаясь ответа, закрыла дверь.

Инвер услышал ее удаляющие шаги. Затем медленно помотал головой.

– Нет. Ни за что.


***

Рей держал на вытянутой руке секиру и примеривался к шее кабана. Эней благоразумно отошел подальше, чтобы не испачкаться в крови животного.

– Вы уверены, что она улетела? Что не караулит нас в лесу?

Тан пожал плечами.

– Когда потасовка закончилась, я велел Анагон прочесать окрестности. Она сказала, что не нашла никаких следов присутствия Беа.

При упоминании Анагон Рейгар нахмурился и, широко размахнувшись, одним ударом отрубил вепрю голову. Кровь тяжелыми темными каплями начала стекать на пол. Эней уловил перемену в настроении парня.

– На твоем месте я бы пошел за ней.

– Думаете, стоит? – Рей обернулся к тану покрасневшей от удара кошки щекой.

– Думаю, да, – серьёзно ответил блондин. Медведь вопросительно посмотрел на кабана. – Мы с Венус справимся. Иди.

Рейгар оттер первым попавшимся полотенцем кровь с рук и лица и вышел на улицу. Дождь прекратился. Влажная земля хорошо хранила запахи, и парень без труда проследил путь Анагон. Подойдя к дереву, возле которого след обрывался, он задрал голову наверх и съежился под строгим взглядом кошки.

– Чего тебе? – пробурчала девушка. Она нервно теребила кончик косички и кусала губы.

– Тебя.

Рей подпрыгнул, схватился руками за одну из нижних ветвей, рывком подтянулся и сел рядом с Анагон. Та чуть отодвинулась. Парень усмехнулся, опять придвинулся к девушке и взял ее за руку.

– Что случилось? Почему ты убежала, да еще и ударила меня?

Легатка обиженно засопела.

– Потому что ты дурак!

– Ну, это я уже слышал. Что-то еще? – улыбался воин.

– Вот скажи мне: зачем это было нужно?

– Что?

– Он еще спрашивает! – Анагон отдернула руку и отвернулась.

– Ты про охоту? Ан, я родился в лесном поселении. Меня учили охотиться с пеленок и вот доказательство моего мастерства, – парень вытащил из-под рубашки коготь. – Не надо за меня бояться. По крайней мере, когда я на охоте.

Анагон закусила губу и внимательно вглядывалась в Рея.

– Все равно это было глупо, – нахмурилась Анагон, но было видно, что аргумент парня подействовал, и она больше не злилась на него. Она презрительно осмотрела его перепачканный кровью и землей костюм. – Пойдем, я хоть рубашку тебе постираю. Штаны, думаю, бесполезно, их лучше выбросить.

Анагон привстала на руках, но Рей вдруг подался вперед, подхватил ее на руки и спрыгнул вниз с дерева. Девушка даже не успела испугаться. Рей смотрел на нее и улыбался во весь рот. Анагон тоже чуть улыбнулась.

– Спасибо, конечно, но я бы и сама слезла. Отпусти меня, – она попыталась опустить ногу, но медведь только сильнее прижал ее к себе.

– Нет. Мы пойдем так, – он чуть подбросил ее, перехватывая поудобнее, и двинулся в сторону реки. Анагон долго выдохнула.

– Зачем? Это ни к чему. Я могу и сама идти.

– Я так хочу, – он помолчал, а потом добавил. – Ты, наверняка устала. Шутка ли, сражаться с владычицей кряжа Тиморей, каменной госпожой.

– Кто тебе уже рассказал?

– Эней.

Девушка посмотрела на окна дома. В одном из них она заметила силуэт блондина, который, как только увидел, что на него смотрят, поспешно отошел от окна. Анагон усмехнулась.

– Что такое? – не понял Рей.

– Ничего, – и кошка, уткнувшись носом ему в шею, затихла.


***

Рубашка медведя сохла на ветвях ивы, склонившейся над самой водой. Сам Рейгар стоял по пояс в реке и напряженно вглядывался в течение. Анагон лежала на берегу, положив руки под голову и прикрыв глаза.

– Куда же ты ходил охотиться? – спросила девушка, не открывая глаз. Рей махнул рукой куда-то за реку.

– Туда.

Кошка не нашла в себе сил поднять голову и посмотреть. Парень еще ниже нагнулся над водой.

– Я, кстати, встретил ещё двух этих… ну, похожих на тех, что напали на нас в лавке Благгорты. Один раньше был филином, другой зайцем. Филин мирно сидел на ветке, когда я его увидел, – Рей помолчал. – Я зарезал его.

Анагон кивнула.

– А заяц охотился. За другим зайцем, нормальным. Он просто не давал ему прохода, периодически прыгая и валя с ног. Это было странно.

«Ну да, в каком-то смысле охотился, – улыбнулась про себя Анагон. – Значит, этим тварям не чужды чувства? Хотя это, скорее, инстинкт».

Раздался плеск, затем возмущенное рычание парня.

Рей подцепил своими длинными изогнутыми медвежьими когтями проплывавшую рыбку и вытащил ее из реки. Но рыба оказалась слишком скользкой, парень не удержал ее, и она вновь плюхнулась воду. Девушка услышала, как медведь вышел из реки и отряхивался.

– Неудача? – сочувственно спросила Анагон, подавив зевок.

– Да, сорвалась, – вновь молчание, затем его голос раздался ближе. – Но одну отличную добычу я сегодня уже поймал.

– Ты про кабана? Да, он просто огромен. Но я всё равно не понимаю, зачем нужно было охотиться именно на него, неужели нельзя было найти…

– Я не про него, – вдруг совершенно изменившийся голос Рея раздался прямо над головой Анагон. Та испуганно распахнула глаза. Парень стоял на четвереньках перед ней, его лицо оказалось совсем близко. С медведя все еще капала вода, и ледяные капли, просачиваясь сквозь одежду, заставили Анагон задрожать.

– Рей, что… – Анагон чуть подалась наверх, желая выскользнуть, но парень одной рукой схватил ее за плечо, и довольно чувствительно вернул на место. – Эй! Ты чего? Рейгар, не смешно, пусти меня, – Анагон стало по-настоящему страшно, но она попыталась улыбнуться.

– Не сейчас, – и Рей наклонился и поцеловал девушку в шею. Та резко выдохнула и уперлась руками в грудь парня.

– Рей, перестань. Не самое подходящее время и место ты выбрал.

– Нет. Самое то, – Рей закрыл глаза и потянулся губами к лицу Анагон. Рука его, мокрая и холодная, с силой рванула завязочки на штанах девушки, но те не поддались. Тогда он, усмехнувшись, запустил руку под рубашку девушки.

– Перестань! – взвизгнула девушка и выпустила когти. Рей на секунду замер. Анагон попыталась воспользоваться этой заминкой и вновь дернулась наверх, но парень вцепился свободной рукой ей в бок.

– Да постой ты! – резко гаркнул легат.

В глазах его появился странный животный блеск, который очень пугал Анагон. Кошка взвыла и, целясь прямо в глаза, замахнулась когтистой лапой. Рей отпустил ее талию и схватил за руку. Тогда Анагон со всей силы ударила его ногами в живот. Парень хрипло и резко выдохнул и выпустил кошку. Та вскочила на ноги, отпрыгнула и попятилась назад. Воин остался сидеть на земле, непонимающе мигая глазами.

– Я не знаю, что это было, Рейгар, но прошу: не подходи ко мне больше, – она развернулась и побежала. Плечо и бок нестерпимо болели, но девушка стиснула зубы и заставила себя не останавливаясь бежать до самого дома.

А Рей с громким рыком ударил кулаком по земле, оставив на песке четыре глубокие борозды, и, схватившись руками за голову, остался неподвижен.


***

Венус оставила Энея следить за тем, как жарятся ноги кабана, а сама, валясь с ног от усталости, побрела в себе в комнату. На лестнице ее обогнала Анагон. Он кошки исходили волны раздражения и обиды, а чуть позже Венус почувствовала физическую боль девушки.

– Ан… – но девушка не обратила на нее внимания. Он рывком открыла дверь в свою комнату, а затем громко захлопнула ее за собой. Венус постояла в нерешительности, но все же не посмела зайти к Анагон, а пошла себе в комнату, где, только добравшись до кровати, тут же заснула глубоким сном.

Анагон стояла перед зеркалом и рассматривала в нем свой бок. Прямо на ее глазах он опух, и на нем вылезли четыре черные полосы синяков. При любой попытке повернуться мышцы пронзала резкая боль. Девушка вытерла кулаком навернувшиеся слезы, как вдруг в комнату без стука вошел тан.

– Что случилось? – встревожено спросил он.

– Стучаться не учили? – прошипела девушка. – И вообще, с чего Вы взяли, что что-то случилось? – она быстро обернулась к блондину и запищала от боли, сложившись пополам. Эней захлопнул за собой дверь и подошел к легатке.

– Позволь? – он приподнял рубашку и тихо присвистнул. Затем увидел синяки на плече и запястье кошки. – Неужели?…

– Да, – давясь слезами, шепнула Анагон.

– Тише, тише… – тан уложил легатку на кровать и положил руку ей на живот. Ладонь была очень горячей, почти обжигающей, но Анагон почувствовала, как боль отступает, растворяется от её тепла. – За что он так?

– Неужели Вы не подглядывали, как всегда? – зло сплюнула кошка.

– Нет. Я помогал Венус на кухне. Впрочем, я могу догадаться.

Кошка вновь засопела, готовая расплакаться, но тан, неожиданно даже для самого себя, начал гладить легатку по спутанным волосам, тихо шепча:

– Тише, не надо. Анагон, ты должна понять. Кончилось то время, когда твоим единственным собеседником был Эрмегард, к причудам которого ты привыкла, и привычки которого ты отлично знала. Теперь ты легатка Конора, а значит перед тобой весь мир, с миллионами людей, где каждый так не похож на тебя. Рей родом из лесного племени. И всё его образование, все его знания о мире он получил до девяти лет, до того, как его похитили. Он немногое знает о людях, об их взаимоотношениях. Он, как и ты, в силу обстоятельств, еще не понял, что другие могут смотреть на мир иначе.

Девушка, внимательно и напряженно слушавшая Энея, обернулась в сторону двери.

– Он идет, – сказала она, и в голосе ее тан услышал страх.

– Не бойся. И если он действительно дорог тебе – попытайся его понять, не гони сразу. Но на всякий случай я буду рядом.

Тан встал, подошел к раскрытому окну и бесшумно скрылся за ним. Анагон только успела поправить рубашку, прикрыв синяк, как в дверь постучали.

– Анагон, можно я войду? – голос Рея звучал очень глухо.

– Проходи, – голос девушки, как она ни старалась этого скрыть, дрожал.

Парень вошел и прикрыл за собой дверь. Он все еще был без рубашки и в разорванных грязных штанах. Анагон вдруг стало его жалко, но она поспешила взять себя в руки, и сухо спросила:

– Чего ты хотел? – Рей подошел ближе к кровати. Девушка незаметно покосилась влево: при желании она могла бы быстро схватить клинок, лежащий на тумбочке. Но позволит ли ей это сделать больной бок? Чуть пошевелившись, кошка обнаружила, что боль почти ушла. «Эней, ты просто волшебник».

Резкое движение справа от девушки. Рейгар рухнул на колени и, низко склонив голову, прошептал:

– Прости меня. Я не подумал, что… Прости, Анагон.

Долгое молчание.

Затем Рей услышал, как Анагон завозилась на кровати, но не посмел поднять глаза. Вдруг голову и шею его обвили две тонкие руки, и медведь почувствовал дыхание девушки у своего уха.

– Ты дурак, Рей.

– Я знаю.

Он несмело взял ее за плечи и почувствовал, как напряглась девушка. Анагон, действительно, испугалась в первый миг, но затем взяла себя в руки и расслабилась. Так они просидели с полчаса, пока кошка не почувствовала, что воин дрожит от холода и напряжения. Она отпустила его и, откинувшись на кровати, разглядывала медведя. Рей встал и ответил ей внимательным взглядом. Наконец, Анагон заговорила.

– Где твоя рубашка, чудовище?

– Ой… – Рей усмехнулся. – Я её на реке забыл. Может, прогуляемся? – парень протянул девушке руку и замер от страха, что она отвергнет ее.


***

Огромный черный волк, со слипшимися от крови грязно-белыми полосами на спине, приостановил свой бег у самого края леса. Его внимание привлекли два легата. Они стояли под широкой плакучей ивой. Легат повыше приобнял за плечи легата пониже, и оба они смотрели наверх, в безоблачное, чистое после дождя, небо, где сияли и переливались сотни звезд, пытаясь затмить своим сиянием скромно желтевшую половинку луны. Волк тоже устремил свой взгляд наверх и не удержался от громкого переливистого воя. Легат пониже испуганно дернулся, но тот, что был повыше, лишь сильнее обхватил его плечи и они продолжили смотреть в небо. Волк склонил лобастую голову, и, казалось, чуть улыбнулся.

Вдруг за спиной его, со стороны дома, где жил тан-ректор Эней со своими легатами, раздался ответный вой. Большой пес резко обернулся и, весело взрывая когтями влажную после дождя землю, рванул обратно к дому. Там, у калитки, его ждала, нерешительно переминаясь на длинных тонких лапах, рыже-красная волчица. Волк замедлил шаг и, подойдя ближе, ткнулся своим носом в ее нос. Затем отошел и сел. Волчица стояла по-прежнему, не сводя с него дождливо-серых глаз. Волку казалось, что он может просидеть так всю вечность, как вдруг рыжая по-щенячьи взвизгнула, подпрыгнула к нему, легонько прихватила за бок, и рванула в лес. Черный волк недоуменно распахнул глаза, которые, впрочем, тут же загорелись азартом. Он грозно взвыл и побежал следом, по привычке петляя и путая следы.


***

За всей этой возней из окна гостиной наблюдал тан-ректор. Он отошел от проема и задернул штору, обратив свое внимание на рыжего мужчину, сидевшего в кресле.


Художник: Полушина Ирина Романовна


– Я так понимаю, этому моя помощь как врачевателя, тоже не нужна? – рыжий отхлебнул из бутылки, в которой плескалась грязно-коричневая жидкость.

– Венус знает своё дело. Пусть она не умеет драться, но врачеватель из неё отменный, это я тебе точно говорю, – улыбнулся Эней. – Угощайся, – тан указал рукой на все еще дымившиеся куски мяса, лежащие на столе. Незнакомец сглотнул и схватил ближайший кусок.

– Не откажусь! До тебя было сложно добраться. Спасибо!

– Спасибо Венус, которая это приготовила и не дала мне всё спалить, и Рею, который это поймал.

Рыжий помрачнел. Тан заметил это и вопрошающе склонил голову:

– Что такое, Сет?

– Рей. Не нравится он мне. И мне не нравится, что Анагон к нему так привязана.

– Ревнуешь, старик? Вспомни, сколько лет тебе и сколько лет ей.

– Ты глупец! Ты же знаешь, что я всегда буду к ней как к … не знаю, как к ученице, что ли. И еще ты знаешь, что говорят свитки об этом Рее.

– Верить стоит только Первоочередному Пророчеству! Все остальное может быть выдумкой народа.

– Но ведь кое-что из этих свитков сбывается!

– Например?

– Например, пророчество о том, что Вода объединится с Землей, а Огонь с Воздухом.

– Совпадение. Тем более, что сегодня Огонь был близок к тому, чтобы прирезать Воздух.

– Тем не менее, за рубашкой Рея они пошли вместе.

– Тебя не переспорить. Хорошо, в следующий раз на задание Анагон пойдет с Инвером, а Рейгар с Венус. Доволен?

– Вполне, – благосклонно кивнул воин.

– Отлично. А теперь доедай и уходи. Я не хочу, чтобы они тебя увидели раньше времени.

– Тебе же не впервой врать и выкручиваться перед ними? И, надо сказать, у тебя это ловко выходит.

Тан закатил глаза и легонько пнул рыжего по ноге.

– Иди уже, – усмехнулся блондин. – Я отвел Джарру к большому камню, к северо-западу отсюда.

– Отлично. Надеюсь, твои волки догадаются его не трогать? Иначе мне придется задержаться здесь, чтобы починить бедолагам пару костей.

– Не думаю, что они станут отвлекаться на охоту.

Рыжий улыбнулся, а затем на лицо его набежала тень сожаления.

– Что такое, Сет? – напрягся тан. Воин замялся, не желая отвечать, но Эней настаивал. Рыжий, с виноватым видом, пробормотал:

– Ты часто вспоминаешь ее? Жизель?

– Каждый день, – внезапно севшим голосом просипел тан. Он сунул руку за пазуху и достал оттуда сложенный вчетверо лист пожелтевшей бумаги. Сет встал и заглянул в бумажку, хотя прекрасно знал, что там увидит. Портрет молодой девушки, с короткими, взлохмаченными светлыми волосами и пронзительными синими глазами. Девушка сидела на берегу реки и, сбросив сандалии, болтала босыми ногами в воде. Позади неё, по пояс в воде, стоял сам Эней, закрываясь от солнца ладонью и глядя куда-то вдаль.

– Ты был хорошим художником, Сет.

– Лучше молчи. Я же знаю, что ты сейчас думаешь вовсе не об этом. Я ведь прав?

– Да, – признался тан. – Ты прав, я всё ещё думаю о том, что мог бы её спасти.

Сет устало закатил глаза:

– Нет, Эней, нет! Я тебе говорю как целитель – ей бы никто не смог помочь.

С тихим рычанием тан обернулся к другу. По волосам его начали бегать маленькие серебряные искорки, что означало, что воин находился в крайне дурном расположении духа.

– Мне кажется, тебе пора идти, Сет!

Рыжий презрительно тряхнул головой.

– До встречи, Эней, – он развернулся и вышел из комнаты.

– До встречи.

## Клир VIII

Первым, что увидел Инвер, выйдя утром из своей комнаты, была Венус, ползающая по коридору на коленях и собирающая что-то с пола в сумку на поясе. Волка она заметила не сразу, а заметив, смущенно улыбнулась и протянула к нему ладони, показывая лежащие в них засохшие головки цветов.

– Рассыпала? – спросил волк, беря один цветочек и растирая его пальцами.

– Ага. Заторопилась, хотела поскорее в комнату отнести и запнулась о гвоздь. Ещё сандалию порвала.

– Да уж, неудачное начало дня, – волк сел на корточки рядом с девушкой и стал помогать ей.

– Не то слово! Чувствую, сегодня совсем не мой день. А тан, как назло, сказал, что сегодня нас ждет необычное и очень ответственное задание. Я провалю его, Инвер.

– Но-но! – парень щелкнул легатку по носу. – Не унывать! Выше нос! Я буду рядом и помогу тебе, даже не беспокойся. Вот, это последний.

Девушка застегнула сумку и, всё ещё сидя на полу, уткнулась носом в плечо волка.

– Спасибо.

Раздался звук открывающейся двери и на пороге одной из комнат появился Рейгар, потягивающиёся и очень громко зевающий. Венус поспешно отпрянула от легата и встала.

– Аааргрхаар!… – медведь потряс головой. – О, доброе утро, ребят.

– И тебе. Наверное, надо уже идти вниз, не стоит заставлять тана ждать. Я спущусь попозже, только цветы отнесу.

– Хорошо. И разбуди Анагон, – кивнул Инвер. Но тут самая дальняя дверь открылась, и кошка вышла в коридор.

– Не надо никого будить, я уже готова. Идем! – и девушка, проскользнув мимо легатов, вприпрыжку побежала по лестнице. Рейгар смотрел её вслед, непонимающе качая головой.

– И как её удается каждое утро быть такой бодрой и полной сил? Мне сейчас кажется, что по мне пробежало стадо бизонов, – воин хрустнул шеей и поморщился.

– Идем уже, старикашка! У, развалюха! – толкнул друга кулаком в бок волк и, дразнясь, побежал за кошкой. Рейгар, тяжело кряхтя, двинулся следом.

Венус спустилась в гостиную, когда Эней уже начинал терять терпение.

– Ну наконец-то! – воскликнул тан. – Можно и о задании поговорить. Хотя, впрочем, всё написано здесь, – воин выудил из кармана два листа, сложенных вчетверо.

– Два задания? – подалась вперед кошка.

– Да. Две команды – два задания.

– Две команды? – переспросил Рейгар. Тан раздраженно ответил:

– Кажется, я ясно выразился! В первой команде будут Анагон и Инвер, во второй – Рейгар и Венус. Возьмите задания.

Недовольная тишина повисла в комнате. Легаты неуверенно переглянулись, и, наконец, Рейгар озвучил то, что было в голове у каждого:

– А, может, как-нибудь по-другому разделимся? Ну, я, например с Анагон, а Инвер с Венус? Венус, не обижайся, я не имею ничего против тебя…

– Я понимаю, – прервала его девушка.

– Нет, – резко возразил тан. – Будет именно так, как я сказал.

«Самодур», – пронеслось в голове у Инвера.

– Определите главного в своей паре и возьмите задание.

Рейгар без колебаний и оглядки на Венус подался вперед и выхватил левую бумажку. Анагон и Инвер переглянулись, и возникло неловкое замешательство. Никто не хотел уступать другому лидерство. Но, в конце концов, Анагон отвела взгляд. «На последнем задании он проявил себя явно получше меня. Это будет справедливо».

Тан, не без интереса наблюдавший за выбором лидера, вновь заговорил:

– Отправляйтесь в город. Вы, – он указал на Рея и Венус, – прочтете своё задание на Малой площади. А вы, – кивнул он Анагон и Инверу, – на перекрестке Гранитной и Яблоневой улиц. Но не раньше!

«Какие странные условия. Что же там в задании? Ещё и Инвера не будет рядом. Рей, конечно, тоже хороший воин, но он такой импульсивный. Мне с ним не так спокойно, как рядом с Инвером или даже Анагон. Я начинаю нервничать», – Венус нервно сглотнула. Рей заметил это и с ухмылкой толкнул её в бок:

– Что, страшно? Всё так загадочно! Не бойся, всё будет ещё хуже, чем ты можешь себе представить, – воин громко загоготал. Девушка сморщилась от страха и от боли в боку. «Умеет он успокаивать! Уж лучше бы молчал». Волчица оглянулась на Инвера, надеясь найти у него успокоения, но тот уже выходил из комнаты, о чем-то увлеченно споря с кошкой.


***

– Ну, читай давай, что там! – Рей нетерпеливо подпрыгивал на месте, пока Венус разворачивала листок с их заданием.

– Ваше задание… – начала разбирать почерк тана девушка. – …кража.

– Что? – ещё шире заулыбался Рейгар. – Эней удивляет меня.

– Кража янтарной подвески из дома Сантос. Подвеска принадлежит его хозяйке, госпоже Мадин Сантос, но принадлежит незаконно. Ваше дело – незаметно выкрасть подвеску из её туалетного столика в промежуток времени между часом и тремя часами дня (в это время Мадин с домочадцами будет находиться вне дома, как и большинство её слуг). Как только провернёте это дело – возвращайтесь ко мне. И дальше – большущими буквами – НИКОГО НЕ УБИВАТЬ!

Рейгар всё потирал руки в предвкушении необычного дела. Венус же его восторг не разделяла.

– А вдруг нас поймают?

– Значит, никудышные мы воры! И кражами нам на жизнь не заработать, – вновь рассмеялся легат.

Венус раздраженно прервала его.

– Рейгар! Я серьёзно! Что мы будем делать, если попадемся?

– Будем сражаться до последней капли крови! – снова попытался пошутить легат, но увидев, что девушка напугана и рассержена не на шутку, спокойно добавил:

– Ну, раз Эней запретил нам кого-либо убивать, значит, нам останется только сдаться галифаксам и уповать на то, что тан нас вытащит из тюрьмы. Но ты не волнуйся так, рыжая! Всё будет! Мы справимся с заданием, и тан ещё поставит нас в пример Анагон и Инверу.

Рей взглянул на небо и, сообразив, что у них ещё полно времени, предложил Венус прогуляться по Конору. Девушка согласилась, но прогулка не принесла ей облегчения. Она постоянно думала о предстоящем задании, воображая самые ужасные варианты развития событий, и неуместные шутки Рейгара, которыми он пытался развеять неловкое молчание, лишь бесили её.


…

Анагон с улыбкой наблюдала, как Инвер, подрыгивая на цыпочках на одной ноге, пытался перекинуть через поперечную балку свода крыши тяжелый моток веревки.


Художник: Шаханова Ксения Сергеевна


Служанка бегала вокруг и советами пыталась помочь волку, но только отвлекала его. Анагон, конечно, в два счета бы перекинула бы бечевку, обратившись, зажав её в зубах и забравшись по столбу наверх. Но служанка – та самая, которую они с Инвером когда-то спасли от бандитов – попросила об этой услуге именно волка, и Анагон не стала возражать.

Наконец, когда с веревкой было покончено и Инвером была выпита вторая кружка пива – «за счет заведения», – прерванный разговор возобновился.

– Так что ты там спрашивала? – чуть развалившись в кресле, переспросил волк. – Чем я хочу заниматься, когда закончится война?

– Да, – кошка подалась вперед и положила голову на сложенные руки. – Чего ты ждешь от жизни после войны?

Волк хмыкнул и почесал затылок.

– Да я, если честно, и не задумывался об этом как-то. Знаешь, так получилось, что я всю жизнь с кем-то сражался. Моя семья была не в ладах с соседями, какая-то давняя вражда.

– Как Монтекки и Капулетти? – усмехнулась девушка.

– Что? – непонимающе склонил голову воин.

– Забей, – махнула рукой кошка.

– Ну вот. Ну и мы с братьями-сестрами тоже сражались чуть ли не с младенчества. А потом я попал на эту войну и стал сражаться уже здесь. Я не знаю другой жизни и, наверное, и после войны найду, с кем повраждовать. Может быть, вернусь домой и наконец закончу нашу вендетту. А может, и не доживу я до конца войны! – усмехнулся Инвер. Анагон чуть улыбнулась.

– А что насчет семьи? Ты не думал об этом?

– Как ни странно, думал, и много. И знаешь, мне кажется, очень сложно найти себе спутницу жизни, если собираешься постоянно сражаться. Тебе нужна такая, кто не полезет с тобой на передовую, потому что понимает, что у вас есть ещё кто-то о ком надо заботиться. Она должна уметь создавать уют в любом месте. Она должна уметь лечить и ухаживать, и терпеть мой дурной характер. Она должна быть спокойной и рассудительной, тихой и не заносчивой. Сложно встретить такую, верно? – хитро блеснул глазами волк.

– Сложно, – так же хитро улыбнувшись, кивнула девушка. – Но всё-таки возможно?

– Да. Правда, есть всего одна такая девушка на миллион других. И я не собираюсь упускать свой шанс на счастливую жизнь.

– Я искренне надеюсь, что у тебя это получиться, Инвер.

Волк благодарно склонил голову.

– А что до тебя, Ан? Какие у тебя планы на будущее? На Рейгара? – засмеялся Инвер. Кошка тоже не удержала улыбки.

– Так заметно, что ли?

– Не обижайся, но вы не особо и скрываетесь.


Художник: Артюхина Софья Олеговна


– Ну да. Я… честно, я не знаю, Инвер. Столько возможностей, столько вариантов. Не знаешь, чему отдать предпочтение. Можно продолжить сражаться, как ты, за добро и справедливость. Но эти понятия так расплывчаты и не постоянны. Сегодня одна правда, завтра другая. Я боюсь всю жизнь сражаться за какую-то идею, а на склоне лет осознать, что это всё чушь.

Можно отдаться творчеству. Ты, наверное, заметил, я периодически что-то рисую или пишу. Это успокаивает и вдохновляет меня. Но важно ли это будет в том, следующем мире, который придет после войны?

Посвятить себя семье… Я так мало времени провела с семьей, я потеряла их и боюсь, что ничему не смогу научить своих детей, потому что моя мама практически ничего не успела научить меня. Я боюсь не справиться с такой ответственностью, как семья и дети.

Я на распутье, Инвер. И я не могу решить.

Волк долго молчал, внимательно, будто в первый раз, разглядывая Анагон. Затем прокашлялся и заговорил:

– Я, кажется, знаю, что тебе поможет. Тебе нужен настоящий воин.

– Воин? Воинов в моей жизни предостаточно! Один даже напротив меня сидит.

– Нет, нет. Я про другого воина. Он может не сражаться на войне, но по духу он должен быть настоящим воителем. Которым придет к тебе и скажет: сегодня мы с тобой пойдем туда-то и будем делать то-то и то-то. И никаких возражений. А даже если ты и возразишь, он не послушает. Просто перекинет тебя через плечо и понесет, куда ему нужно. Другой с тобой не справится.

Девушка серьёзно задумалась. Вдохнула, будто хотела что-то спросить, но ничего не произнесла. Но волк понял её:

– Ты хочешь спросить, таков ли Рейгар? Нет, Анагон. Он, может быть, боец, он отважно сражается на войне, но он не воин.

Анагон раздраженно вспыхнула:

– Нет! Рейгар воин! Он сильный… и смелый! И уверенный!

Волк отвел взгляд и тихо произнес:

– Если ты так считаешь, почему спрашиваешь моего мнения?

– Я… мне было просто интересно услышать, что думаешь ты. Но ты не прав, вот. И вообще, Инвер, оставим разговор, нам уже нужно торопиться.

Кошка поспешно встала и, бросив на стол несколько монет, вышла из гостиницы. Волк ухмыльнулся, добавил ещё пару медяков и отправился следом за девушкой.

Пришло время приступать к заданию. А оно было не из легких.


***

Проникновение в дом прошло успешно. Задний вход охранял лишь один страж, и он не успел поднять шум, прежде чем Венус бросила ему в лицо горсть зеленой пыли, от которой мужчина закачался, упал на пол и громко захрапел.

– Ловко сработано, рыжая! – с уважением отметил Рейгар.

Девушка, которую всё ещё била нервная дрожь, немного приосанилась и двинулась дальше. Рейгар, постоянно оборачиваясь и заглядывая во все комнаты в поисках врагов, следовал за ней. Но больше в доме никого не было. Легаты быстро отыскали нужную комнату и начали рыться в ящиках, ища украшение. Всё это время Рейгар не переставал вслух восхищаться богатством и роскошью хозяйки.

– Ты только посмотри! Да у неё ни одной обычной тряпки! Все золотом расшиты, – медведь с грустью посмотрел на свои зашитые брюки. – А это что? Часы? Вот скажи мне, зачем в часы вставлять драгоценные камни? Часы нужны, чтобы время смотреть, а не чтобы выпендриваться ими перед всеми! «Смотрите, у меня часы из чистого золота, а сверху на них налеплены алмазы и рубины! Показывают ли они время? Ой, нет! Про это мастер забыл!». Как же глупы бывают люди.

– Ищи лучше подвеску, чтобы эти глупые люди нас не сцапали.

– Да ищу я, ищу. Просто я тут подумал, Венус, ну вот почему… Тихо!

За дверью послышался шум: голоса и топот множества ног, которые явно приближались к двери, за которой притаились легаты.

– Черт! – тихо выругался Рей. Он налег на дверь, в которую уже ломились стражники, не давая ей открыться. Но даже такой гигант долго сдерживать толпу не мог.

– Венус! Окно! Прыгай, это всего второй этаж!

– Но как же ты?

– Со мной ничего страшного не случится! А ты отправляйся к Энею, расскажи ему, что тут произошло.

Ещё секунду поколебавшись, Венус всё же распахнула ставни и выпрыгнула из окна. Досчитав до десяти и посчитав, что этого времени должно было хватить Венус, чтобы скрыться из виду, Рейгар отпрянул от двери. Четверо стражников тут же ворвались в комнату, ещё с десяток толпились в коридоре. Парень боролся с невероятным желанием начать хорошую драку, испытав себя и этих трусов-стражников, которые никак не смели подойти к Рейгару, который был раза в два больше каждого из них, но легат помнил наказ тана, поэтому просто склонил голову и выставил перед собой руки.

– Я сдаюсь. Валяйте, связывайте меня и ведите куда нужно.

Стражи неловко переглянулись.

– Фирс… иди, свяжи его.

– А чего это сразу я? Иди сам!

– Нет, ты иди! Я старше по званию, я приказываю тебе!

– Ага, генерал без году неделя! Ты видишь, какой он здоровый? А если он только притворяется смирным, а сам убьёт первого, кто подойдет к нему?

Рейгар не выдержал:

– Да, да! Бойтесь меня и трепещите! Вы и не представляете, скольких ваших я перерезал!

– Не, ну ты слышал! – переходя на визг, заныл один из стражей. – Я точно не пойду!

– Пропустите меня, трусы, – раздался тихий голос из-за спин стражей. Воины подвинулись, и к Рейгару вышел тоненький миниатюрный воин. На вид ему было не более четырнадцати лет, но когда страж начал вязать руки Рею, тот подивился силе этого малыша.

– Вяжи покрепче! Не забывай, я очень опасный преступник! – притворно устрашающе прошептал Рейгар. Стражи у двери, казалось, верили каждому его слову и испуганно шарахнулись. Но малыш лишь дернул веревки, затягивая их покрепче, и сказал:

– Стой уже смирно.

Наконец, когда Рейгару было уже сложно стоять от многочисленных веревок, которыми его опутали, стражи осмелились приблизиться к нему.

– Ну здоровый!

– Наверняка, маньяк, или ещё что похуже!

– Может, это он прирезал Мальдеру?

– Да нужна ему больно была эта девка! У него наверняка жертвы поважнее были!

– Ох, и наградят нас за него!

Рей с отвращением смотрел на этих трусов, называвших себя стражами спокойствия, и слушал их разговоры. «Ну, хоть они не вспоминают Венус, и то ладно. Может, они и не заметили её». Но как только медведь увидел прорывавшегося сквозь толпу стражников воина, охранявшего задний вход, который тащил за собой упирающуюся Венус, на душе у него стало совсем тоскливо.

– Вот! Она с ним была! Они вместе меня избили!

– Что?! – гаркнул Рей. – Ври, да не завирайся! Не трогали мы тебя!

– Да? А это что? – страж задрал рубашку, и на обнажившемся пузе все увидели несколько больших свежих кровоподтеков.

– Не знаю, может, это ты с лестницы свалился! Мы тут не при чем! – вновь зарычал медведь.

Страж отпустил Венус, которая тут же грохнулась на пол, и вплотную подошел к легату.

– Да кто тебе поверит, выродок? Ты же убийца, вор. Таким, как ты, не место среди нас.

Рейгар уже давно чувствовал, что коготь на его шее начинает греться, а сейчас он нестерпимо жёг кожу на груди, и воин не мог противиться ему.

– А таким, как ты, не место среди стражей! – гаркнул Рейгар, и стражника оттолкнуло невидимой силой, и тот грохнулся на пол возле взвизгнувшей Венус. Тут же на Рея набросились почти все стражи, повалив его с ног и больно колотя.


***

Анагон и Инвер уже с полчаса нервно кружили вокруг здания тюрьмы в поисках заднего входа. Но его не было.

– И как мы поступим? – Инвер оглядывал главный вход, прикидывая из шансы на незаметное проникновение. Несколько минут назад из тюрьмы, смеясь и гогоча, вышла толпа галифаксов, что-то восторженно обсуждая, и отправилась в ближайшую пивную. А до этого та же толпа стражей вошла в тюрьму, таща за собой двух узников.

– Я думаю, выход у нас только один. Точнее, вход.

– Ты хочешь пройти сквозь главный вход? Как ты себе это представляешь?

– Пока смутно. Но, прошу тебя, поверь мне. Я пойду первой. Как только подам сигнал, заходи.

– Ты собираешься драться? Эней же сказал, никаких убийств!

– О, нет. Драться сегодня я не хочу.

Инвер напряженно следил, как Анагон зачем-то распустила волосы и немного взлохматила их, расстегнула ещё две верхние пуговицы на рубашке, с силой ударила себя по щекам, от чего те зарумянились, а глаза влажно заблестели. Наконец, проделав все эти манипуляции, кошка сказала:

– Ну, пожелай мне удачи, волк.

И улыбнулась недоумевающему Инверу. Но улыбнулась не своей обычной открытой улыбкой, а как-то по особому, хитро, как-то… по-женски. Инвера от этой улыбки бросило в жар, и он лишь выдавил.

– Ну… да, давай.

Кошка быстро поднялась по лестнице и, дернув на себя тяжелую, массивную дверь тюрьмы, вошла внутрь.

– Не знаю, что уж у неё на уме, но надеюсь, что она не прогадает.

Волк уселся у входа и начал ждать, пытаясь прислушиваться ко всему, что происходит внутри, но толстые стены не пропускали ни единого звука.

Человек, не привыкший к тому, что в здании тюрьмы всегда стоял глубокий полумрак, наверняка бы потерялся бы в первые минуты своего пребывания здесь. Но Анагон, как и всё кошки, прекрасно видела в темноте и тут же заметила приближающегося к ней толстого стражника. «Что же, могло было быть хуже».

– Кто здесь? – притворно испуганно воскликнула Анагон, оглядываясь по сторонам, будто пытаясь увидеть хоть кого-нибудь. На самом же деле она искала глазами ключи, и, найдя их висящими на противоположной стене, тут же успокоилась и «заметила» стража.

– Ах, страж. Вы! Вас-то мне и нужно! Я хотела… ах! – ноги Анагон внезапно подкосились, и она упала прямо на стражника. Тот кое-как подхватил её и усадил на стул.

– Что, что с Вами? – голос стража звучал испуганно. – Вам плохо?

– Ах, мой дорогой, мне плохо с тех самых пор, как я связалась с этим… с этим… – кошка начала очень правдоподобно всхлипывать. – Он же просто жить не давал. И вот теперь – он в тюрьме! Ах, ну за что мне это всё!

Кошка вновь покачнулась, угрожая упасть в обморок.

– Стойте, подождите! Я принесу Вам воды! – страж хотел было побежать за водой, но Анагон вцепилась ему в рукав и, близко-близко наклонив своё лицо к его лицу, прошептала:

– Ты надолго? Не бросай меня надолго!

– Я… я на пять минут, я сейчас!

Кошка оттолкнула его и бесчувственно раскинулась на стуле. Как только страж скрылся за поворотом, она вскочила, сцапала со стены связку ключей и начала искать нужный.

– Так… первый этаж… сначала один, потом тринадцать – тринадцатая камера… вот!

Она сняла со связки ключ с маркировкой 1-13, повесила остальные обратно на стену и подбежала к двери.

– Мяу! – тихо мяукнула она в приоткрытую дверь. Тут же на пороге появился Инвер. Анагон сунула ему в руки ключ и подтолкнула в сторону коридора.

– Так, вот, держи, это тот, который нам нужен. Иди в левый коридор, в правый ушел страж. Быстрее, он скоро вернется. Я снова подам сигнал, когда можно будет выходить.

Волк кивнул и убежал в один из коридоров.

Когда страж вернулся со стаканом воды, Ан всё так сидела на стуле, тяжело облокотясь на его спинку.

– Лучшие годы своей жизни ему посвятила, понимаешь? Всё для него, всё… а он в ответ… ах, я так несчастна. Вы принесли мне воды? Искренне благодарю Вас. Как мало в наше время настоящих мужчин, с которыми не страшно, которым можно доверять. Я думаю, Вы из их числа.

Страж приосанился. «Лесть. Она всегда действует на мужчин, которые сами не знают себе цену. Даже скучно».

Внезапно, не допивая воды, Анагон отбросила стакан в сторону и упала к ногам стража.

– Брошу вас, отведите меня к нему! Я… просто посмотрю на него и спрошу его – не стыдно ли тебе, не стыдно? Я ради тебя… просто, просто посмотрю, прошу, не откажите мне!

– Да, да, я, конечно… как зовут его, говорите?

Кошка испуганно прикусила язык. «Почему я об этом не подумала?».

– Он… он никогда не называл никому своего настоящего имени. Мне он говорил, что его зовут Кранк, друзья называли его Фай, а когда мы с ним впервые встретились, он сказал мне, что он Кв-нар. Есть ли кто-нибудь с такими именами у вас в тюрьме?

Страж задумался, потом порылся в каких-то бумагах.

– Да, есть, – ответил он наконец. – Есть и Кранк, и Фай. Только Кранк – мигалец, а Фай – ария. Ваш… – страж замялся.

– Мой бывший друг. Мой узурпатор, – с придыханием произнесла кошка.

– Ваш… бывший товарищ, он кем был?

– Он… – кошка забегала глазами. – Он был…

– Вы не помните, кем был ваш друг – мигальцем или арией?

– Помню, помню, конечно… просто мы так давно не виделись… его так давно схватили. Он был мигальцем, мигальцем, конечно.

Страж взял со стены ключи и двинулся в сторону левого коридора. Хмыкнув, он заметил:

– Но этого Кранка схватили не так-то давно. А вы говорите, что давно…

– Потому что я опять всё перепутала! – засмеялась Анагон. «Увести, увести его из левого коридора!». – Он, конечно, был арией. Ах, у меня совсем всё плохо с головой! Это всё от переживаний! – Анагон, преодолевая отвращение, облокотилась и прижалась к потному стражу. – И некому помочь мне. Ведь я теперь так одинока… красива и одинока.

Страж поднял руку и обхватил кошку за талию. «Слава Единому, никто этого не видит. Ах, Инвер, я тут такое терплю, не подведи меня».

– Ну, иногда так бывает, что кто-то рядом, а его не видно… или как-то так, – напряженно хмурясь, откликнулся страж. Анагон непонимающе скривилась.

– Вы хотите сказать – иногда мы не замечаем того, кто совсем рядом?

– Да… или как-то так.

– Вы такой начитанный, наверное! – восхищенно выдохнула Анагон.

Они пошли по правому коридору. Кошка чуть обернулась и, незаметно щелкнув пальцами, высекла маленькую искорку, которая полетела назад по коридору, гонимая потоками воздуха. Уже за поворотом она разгорелась в маленькую птичку и отправилась на поиски Инвера.

Наконец страж остановился у одной из камер и начал искать ключ.

– Тут он сидит. Уже пару месяцев.

– Ах! Пару месяцев я его и ищу!

Стражник открыл камеру и жестом пригласил кошку зайти.

– Он не опасный, он в кандалах, не бойтесь, заходите.

Кошка проверила клинок за поясом и не без страха зашла в камеру. Тут же дверь за ней захлопнулась, и ключ, повернувшись два раза, запер её. Анагон обернулась и бросилась на прутья решетки.

– Что Вы делаете? – девушка всё ещё пыталась играть роль, но будучи запертой в клетке, это получалось у неё не очень.

– Я… наверное ловлю преступницу. Если Вы не преступница, тогда простите, но если преступница, тогда я не извиняюсь. Вы странно себя ведете, а всех странных надо сажать за решетку. Мне так сказали делать, и я делаю, потому что я не совсем тупой, как все думают.

– Я! Я так не думаю! Вы вовсе не глуп, наоборот! Поэтому не глупите, какая из меня преступница, я просто девушка! Выпустите меня, и я обещаю… – кошка понизила голос и томно прошептала. – Вы не пожалеете, что приняли такое решение.

Страж на секунду замялся. Анагон тем временем прикидывала варианты спасения. «Если я его сейчас ослеплю, и он упадет, смогу ли я дотянуться до ключей? Вряд ли».

– Нет, нет, я не буду Вас выпускать. Вдруг Вы преступница? Нет, это было бы плохо, – стражник двинулся прочь по коридору, продолжая бормотать себе под нос.

– Стой! Ну куда же ты? Остановись!

С тихим стоном кошка опустилась по стене и села на пол. «Главное – из всего делать выводы, как говорил Динар. Из этой ситуации вывод какой? Соблазнительница и актриса из тебя никакая, Анагон. Но ничего. Страж из этого парня ещё хуже». Девушка обратилась и, легко пройдя между прутьями решетки, побежала к выходу.


***

–… вот, захожу я в камеру – а там темно, как в подземелье. И тут меня валит на землю этот оболдуй! – волк показал на хохочущего Рея. Венус рядом тихо сипела от смеха. – Я еле уговорил его слезть с меня.

– Ну откуда мне было знать, что ваше задание – это вытащить нас из тюрьмы!

Анагон покачала головой.

– Да, Эней затейник… такую историю закрутил. Аплодирую стоя!

– Благодарю, Анагон, – тан внезапно вошел в переулок, в котором спрятались легаты. Он был воодушевлен и с радостной улыбкой оглядел воинов. – Я крайне доволен вами, всеми. Анагон, Инвер – сработано крайне слаженно. Рейгар, Венус – похоже, вы всё-таки смогли поработать в команде.

Рейгар стыдливо склонил голову.

– Да, но мы всё же всё провалили… попались галифаксам и подвеску не добыли.

– Не попасть в тюрьму вы не могли, так как это было необходимо мне. А насчет подвески… ты так уверен, что вы не добыли её? – с этими словами он улыбнулся ещё шире и кивнул Венус. Девушка задрала рукав, и все увидели намотанный на её запястье шнурок с янтарным сердцем на конце. – Наша Венус не так проста, как кажется.

– Молодец, – шепнул Инвер и крепко сжал её руку. Девушка чуть покраснела.

Тан обвел взглядом всех четверых:

– Я думаю, вы достойны награды. Все в «Черную лилию», я плачу!

– Отлично! – проревел Рейгар и, схватив Анагон за руку, побежал вперед.

Волк неодобрительно покачал головой, глядя ему вслед.

– Если быть совсем честным – он меньше всех заслужил награды.

Тан несогласно покачал головой.

– О, нет. Тут ты ошибаешься. Рею пришлось сегодня хуже всех. Он мог запросто раскидать всех стражников, но сдержался, потому что таков быть приказ. Он был близок к тому, чтобы Криком разорвать того подлого вруна-стража – но вновь удержался от кровопролития, потому я так сказал. Представляешь, чего стоит сдерживаться нашему бойцу?

Волк согласно кивнул:

– Я не знал об этом. Тогда конечно – он достоин неплохого ужина!

Тан улыбнулся. Затем достал фигурку филина и засвистел. Через пару минут Джфара уже сидел у него плече, а Эней привязывай к его лапе подвеску, которую выкрали Венус и Рейгар, и записку.

– Что написано в письме?

– Что я, благородный неизвестный, нашел подвеску госпожи на Зеленом бульваре и спешу вернуть её. Награды не требую, возвращаю по доброте душевной.

– Но ведь подвеску выкрали ребята!


Художник: gretatsittser – Цитцер Грета Владимировна


– А до этого она потеряла её. Где-то дня три назад.

– Потеряла? На Зеленом бульваре? – недоверчиво прищурился Инвер.

– На бульваре… или где-то ещё… у госпожи столько этих подвесок, она и не упомнит все.

Эней хитро улыбнулся и подкинул филина в воздух. Легаты следили за птицей, пока та не скрылась за крышами домов, а когда вновь обернулись к тану, тот уже скрылся.

– Идем? – Инвер предложил волчице свою руку.

– Идем, – Венус накрыла ее своей ладошкой.


…

Анагон вернулась намного раньше остальных легатов. Сославшись на головную боль, она вышла на улицу, оседлала своего коня и помчалась домой. В доме горело всего одно окно на первом этаже – в комнате тана.

«Надо зайти и поблагодарить его».

Когда кошка вошла в комнату, тан, сидящий за столом у окна и что-то быстро пишущий, даже не обернулся. Девушка несмело замерла на пороге:

– Эней? Я войду?

Тан дернулся, быстро осмотрел свой стол, судорожно попытался собрать все бумаги в кучу, но, в конце концов выдохнул, и обернулся к Анагон:

– Да, конечно, проходи. У меня тут немного бардак… не обращай внимания.

Комната ректора была обустроена крайне просто: кровать, два стула – один у кровати, на другом за столом сидел тан, приоткрытое окно, занавешенное синей занавеской, дубовый шкаф да лампа на столе. Легатка подошла ближе к тану. Тот попытался незаметно закрыть собой бумаги, раскиданные по столу и полу вокруг него, но кошка всё же заметила, что было написано на одной из них, и удивленно приподняла бровь.

– Мертвый язык? Вы переводите с мертвого языка?

– Ммм… немного. Не особо получается.

– А могу я посмотреть, что Вы перевели?

– Нет! – резко, почти грубо возразил ректор. Легатка немного опешила и отступила. – Я же сказал, у меня не получается. Что ты хотела?

– Я пришла поблагодарить Вас. Ребята ещё остались в «Черной лилии».

– А ты почему вернулась так рано?

– У меня разболелась голова, я решила приехать домой и пораньше лечь спать.

– Тогда доброй ночи, – тан вновь обернулся к своему столу. Кошка почувствовала, что она пришла не вовремя.

– И Вам, тан.

Как только девушка вышла за дверь, тан выдохнул и ещё раз внимательно осмотрел свой стол. Множество бумаг – старых, разваливавшихся от древности, и совсем новых, только что исписанных неразборчивым почерком тана, со множеством исправлений и сносок. Воин устало протер глаза кулаками.

– Как же всё достало.

Тут в дверь вновь постучали. Ректор раздраженно крикнул:

– Сет? Заходи, зачем стучишь.

Анагон возникла на пороге. В руках девушка держала пушистого рыжего кота.

– Нет, это снова я, тан. Этот кот сидел у Вашей двери. Это Ваш?

Блондин чуть улыбнулся, глядя на довольную морду кота, повисшего на руках у девушки.

– Да, можно сказать, мой. Неси его ко мне.

Девушка отдала кота в руки тану, но оттуда он тут же соскочил и вспрыгнул на стол, развалившись под лампой прямо на ворохе бумаг. Анагон запустила длинные пальцы в густую шерсть кота. Животное напряглось, но движения девушки были так аккуратны, что кот совсем расслабился, превратившись в бесформенный комок шерсти, и замурлыкал. Легатка хихикнула:

– Он такой забавный. Не знала, что у Вас есть кот.

– Он гуляет сам по себе. Приходит, когда хочет, уходит, когда надоест мне.

Кот тихо заворчал.

– И, кажется, всё понимает, о чем я с ним говорю.

Анагон указала на хвост кота, изогнувшийся под неестественным углом:

– У него хвост сломан.

Тан кивнул:

– Да, я видел. Подозреваю, он изувечился в драке с каким-нибудь другим котом. Он вообще боевой! – тан потрепал кота за ухом. Тот недовольно мявкнул, рассерженный таким фривольным обращением и спрыгнул со стола.

– Ну вот. Вы его рассердили. Нельзя так грубо с котом. Они ласку и уважительное отношение ценят, уж я-то знаю. Киса, иди ко мне, кис-кис-кис! – девушка присела на пол и начала звать кота, но тот лишь рассерженно фыркнул и вспрыгнул на подоконник, демонстративно отвернулся и начал умываться. Анагон хотела уже встать, но рисунок, валяющийся возле её ноги, привлек её внимание. – Ой, тут портрет…

Она взяла рисунок в руки и начала разглядывать. Юная девушка смотрела на неё с листа бумаги. Синие глаза её были широко распахнуты, рот чуть приоткрыт. Светлые короткие волосы развевал ветер. Легкое платье облепила тонкую фигурку девушки, обнажая её неестественную худобу.

– Кто это? – зачарованно разглядывая красавицу, спросила Анагон.

Эней, так же разглядывавший портрет из-за спины кошки, внезапно осипшим голосом, ответил:

– Её звали Жизель.

– Звали? Что случилось?

– Она умерла.

– Охх, – со стоном выдохнула Анагон. – Я не знала.

Повисло напряженное молчание. Кот перестал умываться и внимательно, совсем по-человечески наблюдал за Энеем. Тан забрал рисунок из рук кошки.

– Она была Вашей сестрой?

– С чего ты взяла?

– Вы очень похожи.

– Нам часто так говорили, – Эней улыбнулся воспоминаниям. – Но нет, мы не были родственниками.

Кошка понизила голос до шепота:

– Вы любили её?

Тан отвернулся. Они с котом встретились глазами, и Анагон отчего-то показалось, что вот ещё немного – и кот заговорит. Но кот лишь зевнул во всю пасть и вновь стал умываться.

– Иди спать, Анагон. Уже довольно поздно.

– Простите, если я влезла не в своё дело, – девушка чувствовала себя очень неудобно. – Доброй ночи.

– И тебе.

Когда шаги девушки на лестнице затихли, кот спрыгнул с подоконника, обратившись в рыжего воина с красными полосами на щеках. Он подошел к тану, внезапно осунувшемуся, и дружески похлопал его по плечу.

– Я, пожалуй, в другой раз зайду, Эней.

Тан кивнул. Когда воин уже собирался закрыть за собой дверь, ректор вдруг очнулся.

– А ты зачем приходил?

– Я ездил к Варрахе, помнишь, я рассказывал о ней?

– Единственная носительница древнего языка? Ты нашел её?

– Не совсем, – рыжий замялся. – Она умерла. Я разговаривал с её внуком, но ни он, ни его отец не владеют древним языком. Придется расшифровывать самим.

– Как и раньше, впрочем. Я понял, иди. Я ещё поработаю.

– Не засиживайся допоздна!

Тан кивнул, спрятал потрет во внутренний карман жилета, сел обратно за стол и просидел за переводом до самого рассвета.

## Клир IX

Утром следующего дня на столе в гостиной легаты обнаружили записку от Энея.

– Это новый приказ, – возвестил пришедший первым Инвер. Он выглядел веселым, хоть под глазами и залегли темные круги. – Мы отправляемся в … не могу разобрать. Ну и почерк у нашего тана, еще хуже, чем характер!

Анагон протянула руку. Она тоже выглядела очень сонной.

– Позволь? – девушка вчиталась в каракули, наспех выведенные на клочке бумаги, вырванном из прошлогоднего календаря. – Мор… Моршплайтш какой-то. Надо полагать, это какое-то поселение.

– Миршплайтш, – исправил девушку тонкий голосок за спинами легатов. Воины резко обернулись. Инвер обнажил клинки.

– Ну-ну, молодой человек, это ни к чему. Я не собираюсь на вас нападать, а даже если бы напал, вряд ли вы бы это заметили, – говорящего не было видно, и легаты недоуменно вращали головами, пытаясь найти говорившего.

– Кхм… возможно, кто-нибудь все-таки догадается посмотреть вниз? – насмешливо пропищал голосок.

Все четверо опустили головы. Венус ахнула и залепетала:

– До чего же ты милый! – она опустилась на колени и встала через секунду, аккуратно держа в руках гномика, настолько маленького, что Венус по сравнению с ним казалась гигантом-силачом.

– Но-но-но, девушка! Попросил бы без этих ваших… нееежностей! Поставьте меня, лучше на стол, вот так, благодарствую, – гномик важно отряхнулся, поправил своими маленькими мышиными ручками поясок с блестящей золотой пряжкой, перехватывающий его живот. Он был не больше ладони Рея в высоту и примерно с его же ладонь в ширину. Его зеленый костюмчик, богато украшенный золотыми вставками, ботиночки с загнутыми кверху носами и широкополая остроконечная шляпа подтолкнули Анагон к определенному выводу.

– Вы – кфархф? Гном-золотодобытчик?

Гном, явно польщенный тем, что к нему обратились на Вы, пригладил длинную смольную бороду, подкрутил усы, шаркнул ножкой, снял шляпу и чуть поклонился девушке.

– Именно так, юная леди. Кфарфх Шрентельпешн, из дома Храфстунгов.

– Я – Анагон Эрмегард, из поселения Рун, легатка Конора.

Кфарфх одобрительно кивнул и обернулся к остальным легатам, ожидая, что они тоже представятся.

– Рейгар.

– Инвер.

– Венус.

Гном многозначительно хмыкнул, бросив на Анагон быстрый взгляд исподлобья. Девушка поняла его и смущенно пожала плечами.

– Но довольно пустой болтовни, господа. Вы понимаете, что не просто так я здесь, вдали от своего поселения, и не просто так ваш тан отправляет вас туда с заданием. Вы так и не дочитали до конца его записку, но то, что там написано, я могу пересказать сам. Миршплайтш, поселение кфархфов –гномов-золотодобытчиков, откуда я родом, вчера ночью подверглось нападению.

– Кто же посмел напасть на вас? – Венус растягивала слова, словно говорила с маленьким ребенком, и глупо улыбалась.

– «Черная рука», – прочла Анагон в записке. – Воры, браконьеры, грабители, мародеры … убийцы.

– Именно. Банда «Черная рука», не показывавшаяся несколько лет после смерти ее главаря, Крокодила, вновь в деле. Ее возглавил названный сын Крокодила, Белый, воспользовавшись царящим ныне беспределом. Несколько месяцев нам удавалось сохранять свое месторасположение в тайне, но вчера они нашли нас. Множество храбрых кфарфхов нашли вчера свою смерть. Да, мы пытались сражаться, но вы же понимаете, насколько не равны силы. Большинство кфархфов сидят сейчас, наверное, на большом складе, связанные по рукам и ногам, и ждут своей участи. Если, конечно, уже не дождались.

– Что ж мы тогда сидим здесь и чешем языками? Надо ехать! – вскочил Рей, готовый, казалось, в любую секунду сорваться с места и побежать в Миршплайтш. Гном улыбнулся его готовности.

– Подожди, воин. Ты же даже не знаешь, куда ехать и кто встретит вас на месте.

– Вы укажете нам путь, а про врагов расскажете по дороге! Я пошел седлать лошадей! – Рей выбежал из комнаты.

Гном покачал головой, но, как показалось Анагон, не с осуждением.

– Молодость! Вечно она куда-то спешит, – но было видно, что гном это говорит лишь для виду.

– Вы так говорите, будто Вы такой старик. Но по Вам не скажешь, что Вы намного старше… ммм… допустим, моего отца.

Кфархф посмотрел прямо в глаза девушки.

«Эти глаза… это глаза очень старого и очень мудрого человека. Они… как будто все видели и всё знают. И про тебя тоже. Хотела бы я, чтобы когда-нибудь на меня из зеркала посмотрели эти глаза. Ах, было бы у нас побольше времени, я так хочу с ним поболтать».

Мысли вихрем пронеслись в голове Анагон. Видимо, они нашли отражение в ее глазах, потому что гном вновь чуть заметно кивнул.

– Теперь ты понимаешь, что я намного старше, чем выгляжу. И за это время я научился разбираться в людях, я думаю. Мне было бы интересно с тобой поговорить, Анагон.

Девушка низко склонила голову, пытаясь скрыть свою дикую радость.

– Разумеется, Шрентельпешн.

Воины вышли на улицу. Гном был чуть выше травы и практически терялся в ней из-за своего зеленого костюма. При каждом его шаге на него обрушивался дождь из капелек росы, скопившихся на травинках. Как ни странно, костюмчик гнома ничуть не вымок. «Наверняка, какая-нибудь специальная ткань, которая не сыреет даже в подземельях», – подумала кошка.

Рей уже оседлал лошадей и теперь выводил их за ограду. Анагон подошла к нему, внимательно осмотрела его работу, указала на несколько слабо подвязанных подпруг, и они вдвоем стали подтягивать упряжь. Инвер обернулся к кфархфу.

– А на чем Вы добрались сюда? И как поедете сейчас? Я могу предложить Вам ехать вместе со мной на моем коне.

Гном улыбнулся и благодарно кивнул.

– Спасибо, Инвер. Но в этом нет необходимости, – поймав недоуменный взгляд парня, Шрентельпешн поспешил пояснить. – У меня своя… кхм, «лошадь».

Золотодобытчик достал из внутреннего кармана маленькую черную фигурку какого-то животного, с длинными ушами и тонкими ногами, оканчивающимися копытами. Гном поднес фигурку ко рту и тихонько подул в нее. Та ответила тихим мелодичным переливом.

– Призывной свисток, – догадалась Венус. – Как у тана.

– Да, ты абсолютно права, Венус.

– Только я никак не могу понять, что это за животное? – девушка склонилась к гному, пытаясь получше рассмотреть фигурку, но никак не могла вспомнить зверя с такими длинными ушами и копытами. Она вопросительно посмотрела на гнома. Тот покачал головой и, обернувшись, стал смотреть куда-то в сад. Инвер прислушался, и до его чутких ушей донесся звук стука маленьких копыт. Через пару секунд на поляну перед домом выскочил…

– Зайчик! – воскликнула Венус.

– Олень, – возразил ей Инвер.

– Осел? – предположил Рей.

Действительно, у маленького существа, выбежавшего на поляну, был пушистый рыжий мех и длиннющие уши, которые существо мгновенно поворачивало в сторону говорившего. Но еще у этого странного зайца были тонкие ноги с копытами, а на лбу, спрятавшись в мехе, росли два малюсеньких рога, раздваивающихся на конце. Животное повело носом, осторожно подбираясь к легатам. Гном погладил его по голове.

– Ну же, Чифир, смелее! Они не причинят нам зла, – Чифир фыркнул и принялся сосредоточенно щипать траву.

– Кто он? – Инвер кивнул на зверька.

– По-нашему, по-кфархфски, его название звучит как криллинайт. Как это звучит на общем языке, я не знаю.


Художник: Кочергина Юлия Владимировна


– И вы на этом ездите? – скептически приподнял бровь Рейгар. Он присел около зверька, но сделал это слишком резко, и Чифир сиганул за спину к гному.

– Ну что ты делаешь, неуклюжий. Ты испугал его, – Венус тихонько засвистела, встав на колени. Зверек не сразу, опасливо косясь на Рея, вышел обратно. Венус засвистела еще громче, и зверек направился к ней. Девушка осторожно протянула к нему руку, ладонью вверх, показывая, что у нее нет ничего, что могло причинить вред зверьку. Чифир стал сосредоточенно обнюхивать руку. Девушка тихонько засмеялась

– Щекотно…

Чифир прижал уши, и, казалось, вот-вот снова убежит, но любопытство взяло верх, и он остался, и даже позволил девушке себя погладить.

– А что вас удивляет, молодой человек? Безусловно, Ваш вес криллинайт не выдержит, но мы, гномы, передвигаемся на них с теми же удобствами, что и вы на лошадях. А теперь, когда все технические моменты улажены, предлагаю отправиться в путь.

Чифир оказался на редкость проворным зверьком. Лошади, конечно, поспевали за ним, но темпа сбавлять было нельзя. Через два часа езды кфархф объявил, что они выехали на главную гномью тропу, ведущую в поселение. Легаты, разумеется, не разглядели ее, но поверили на слово. Еще через пятнадцать минут они наткнулись на оставленный лагерь. Вчера вечером тут жгли костер и ели оленя. Дрова еще тлели. Вся поляна была испещрена следами. Инвер спрыгнул с лошади и, обратившись, принялся обнюхивать поляну.

– Два человека… нет, три, – сообщал он, не прекращая внюхиваться. – Два мужчины и женщина. Еще… запах… коровы.

– Что?! – дружно удивились всадники. – Ты уверен?

– Я уверен в своем носе.

– Может, они ее где-то украли? И гонят с собой до какого-нибудь поселения, что там приготовить?

– Возможно. Но это не все. С ними еще кто-то маленький и тяжелый – очень глубокие следы, видите? Но запаха он не оставляет.

– Это все? – уточнила Анагон.

– Я чую еще кого-то, но следов не вижу.

Из кустов раздался голос Венус:

– Потому что он сидел поодаль. И, по-моему, это гигантский паук, – девушка вышла на поляну с гигантским мотком паутины на руке. – Там все кусты в этой красоте. И еще одна плохая новость: он плотояден и охотился самостоятельно. Там несколько кроликов.

Рей нахмурился.

– Значит, шестеро. Не пора ли рассказать, что они могут? Вы же видели их? – воин обратился к гному. Тот, казалось, замялся.

– На самом деле… Я столкнулся только с одним. Точнее, с одной, с девушкой. Она пыталась загнать нас в сарай, но я выскользнул в последний момент. Она что-то дико лепетала, будто звала кого, но больше ничего не делала, даже оружия в руках не было.

– Значит, она сильна и без оружия. Это плохо. Получается, что кроме того, что врагов больше чем нас, мы ничего не знаем, – подытожил Инвер. – Далеко еще до поселения?

– Минут двадцать на криллинайте.

– Значит, спешиваемся, ребята, и идем пешком. Вы, Шрентельпешн, можете продолжать ехать. Обращаемся, согласны?

Вместо ответа воины превратились в зверей. Кфархф цокнул языком при виде лоснящихся мускулистых животных. Чифиру, однако, такое превращение не понравилось, и он попытался рвануть в кусты, но сильная рука гнома и его грозный окрик заставили олененка остановиться. Поняв, что сбежать не удастся, он, приняв грозный вид, наклонившись и выставив вперед рожки. Анагон не выдержала и фыркнула при виде этого уморительного зрелища. Ноги Чифира подкосились от страха, и он растянулся на земле. Кое-как Шрентельпешн заставил его встать.

– Рей, иди позади. Ты не самый неприметный. Ан…– не успел волк закончить, как кошка бросилась вперед в кусты. – Хмм… Венус, поезжай рядом и охраняй Шрентельпешна, я пройду через лес. Нужно предупредить возможную засаду.

И вновь не договорил Инвер, как боевой клич кошки прервал его. Рей грозно зарычал, и воины едва успели отпрыгнуть в стороны, как медведь прыгнул вперед, ломая на своем пути кустарники.

Анагон гарцевала перед огромным черным пауком. Он был просто омерзителен: склизкий, зловонный, со рта его капала пена, сжигающая траву. Тварь тихонько рокотала, раскачиваясь из стороны в сторону и готовясь к нападению. Один раз паук уже попытался отравить кошку, плюнув в нее, но Анагон успела отпрыгнуть, и слюна прожгла ствол дерева. Сейчас паук накапливал новую порцию яда, и девушка боялась даже думать о том, что будет, еще паук не промахнется. Вся трава вокруг этой гадины была залита мерзкой липкой и скользкой жидкостью, из-за которой лапы кошки постоянно разъезжались, снижая ее скорость и ловкость. Через кусты прорвался Рей. Чуть взглянув на поляну, он тут же все понял и кивнул кошке. Медведь приложил лапу к груди, накрыв коготь, и стал медленно, с шумом втягивать в себя воздух. В ту же минуту паук откинулся назад, приготовившись выплюнуть очередную порцию яда. Анагон предупреждающе заворчала, привлекая внимание Рея.

В одну секунду паук изрыгнул новый комок ядовитый слизи, а медведь раскрыл пасть в страшном оскале. Девушка догадалась, что он крикнул. Паук отлетел назад, врезался в корявый дуб. Раздался хруст панциря, и животное осталось лежать неподвижно. Где-то впереди, за деревьями, пронесся дикий крик. Медведь опустился на четыре лапы и обратился. Кошка последовала его примеру.

– Рей, ты как? – парень тяжело дышал, со лба катился пот. Девушка начала стирать его, не переставая гладить медведя по волосам.

– С-спасибо, – он остановил ее руки и понес их к своим губам. – Все в порядке. Но я так испугался за тебя.

Анагон растерянно замолчала. Рей улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

Кусты вновь зашевелились, и показался черный волк. Ребята отпрянули друг от друга.

– Кто… – Инвер увидел труп паука и кивнул. – Ясно. Я приказал Венус чуть поодаль охранять гнома. Сейчас позову ее.

Он обернулся к кустам и тихонько завыл. Другой, более высокий вой был ему ответом.

Когда Венус и гном вышли на поляну, Инвер продолжил.

– Одного мы победили. Как думаете, остальные уже знают об этом?

– Когда паук умер, там, – Анагон указала рукой, – раздался какой-то дикий крик. Думаю, они уже в курсе.

– Тогда стоит поторопиться. Нам лучше начать бой на открытом пространстве. Рей, ты как?

– Порядок! Идем.


Художник: Немировский Арсений Фархатович


Волк кивнул, и легаты двинулись дальше. Спустя некоторое время, гном шикнул.

– Теперь идите тише. Еще несколько деревьев, и откроется деревня. Я пойду в обход. Пока вы их занимаете, я попробую освободить остальных кфархфов. А там мы уже придумаем, как вам помочь.

– Будьте аккуратны, Шрентельпешн, из дома Храфстунгов, – поклонилась Анагон.

– Удачи и Вам, Анагон Эрмегард, – гном стукнул Чифира по ребрам и скрылся в траве.

– Не спокойно мне за него, – призналась девушка. – Какой-то он …

– Маленький? – подсказал Рейгар. – Не волнуйся, он взрослый кварвз, и не будет делать ничего необдуманного. Все будет хорошо.

– Кфархф, – машинально и рассеянно поправила Анагон.

– Тихо! – скомандовал Инвер. – Мы должны появиться внезапно…

– Так-так-так, а вот и вы.

Голос за спинами легатов заставил их вздрогнуть. Не оборачиваясь, Инвер прорычал:

– Значит, заметили.

– Вас сложно было не заметить, – голос приблизился.

Легаты развернулись и обнажили оружие.

– ОН! Это он убил Розу! – завизжала высокая темная женщина, с черными взлохмаченными волосами, указывая пальцем на Рея. – Убьем его первым!

– Значит, ту склизкую мразь в лесу звали Роза? – Рейгар перехватил секиру покрепче.

Инвер тем временем внимательно рассматривал врагов и прикидывал их шансы на победу. Женщина, как-то связанная с пауком, эльф, человек с бычьей головой и странный кусок земли, с глазами и ртом. Четыре врага стояли перед ними. «Их же было шестеро. Паука мы победили, но где еще один? Нюх не мог меня обмануть. Нет еще одного парня». Женщина-паук явно решила разобраться с Реем, но Инверу этого не хотелось. Здоровенный воин с бычьей головой пугал его. Голову его венчали массивные витые рога, а в руках он держал палицу, которая в длину была чуть меньше Венус. Единственный, кто мог бы с ним справиться, – Рей.

– Рей, – тихо шепнул волк. – Бык твой.

Легат напряженно кивнул. Анагон положила руку ему на плечо. Медведь наклонил голову и прикоснулся к ней щекой. Девушка вздохнула.

– Инвер. Мой – эльф? – в ее голосе слышалась неприкрытая тревога.

– Нет. Паучиха. Она попробует напасть на Рея. Прикрой его.

– Да, – глаза Анагон вновь засветились странным блеском, который немного пугал Инвера.

– Венус, отвлеки ушастого. Я приду на помощь, как только смогу, – Инвер старался не смотреть на насмерть перепуганную девушку. Он боялся представить, что может случиться, если эльф окажется слишком сильным, и он, волк, не успеет придти на помощь, еще не справившись с загадочной глиной, судя по всему, обладавшей разумом и готовой сражаться. С первого взгляда эльф не внушал такого опасения, как бык: худощавый, высокий, тонкий, лук за спиной и нож-игла за поясом. «Но первое впечатление так часто бывает обманчивым. Интересно, что о нем думает Анагон? Она как-то сказала, что ее первое впечатление никогда не обманывает».

– Надоело.

Голос прозвучал, как эхо в горах, отовсюду, он прижимал к земле, от него хотелось убежать. Легаты невольно стали оглядываться. Враги рассмеялись.

– Какие бравые соперники нам достались! – пропел эльф высоким детским голоском.

– Венус, – шепнула Анагон. – Возьми клинок. Мне он без надобности сейчас, а тебе может пригодиться.

– Но я не…

– Лун-арравад! – над легатами взлетел огромный огненный лев и устремился к врагам. Бык и эльф бросились врассыпную, глиняный воин ушел под землю, и лишь паучиха осталась на месте. Она плюнула в льва ядом, но слюна испарилась ещё не долетев до цели. Еще немного, и паучиха поджарилась бы, но вот она взмахивает правой рукой, которая у нее очень странная – длинная, покрытая маленькими черными волосинками, с тонкими пальцами, – из ладони вылетает тонкая белая нить, цепляется за ветку дерева, и через секунду паучиха уже сидит на этой ветке. Правда, вверх ногами, но целая и невредимая.

– Очень полезная атака… – пробормотал Инвер, кивнув Анагон и оглядываясь в поисках земляного человека. Внезапно что-то схватило его за ногу.

– Здравствуй.

Земля под ногами волка обрела лицо и крепко держала его ногу. Волк вскрикнул и пытался бежать, но неуспешно.

– Куда.

Бык протяжно замычал и бросился на Анагон. Та обратилась и проскользнула у него между ног. Паучиха уже слезла на землю и изготовилась к следующей атаке на Рея.

– Нет, дорогуша, твой враг – я! – Анагон размахивала кнутом, желая связать им врага, но он был слишком прыткий, и кошке никак не удавалось прицелиться.

– Аазарарар… тогда я сначала прикончу тебя, а затем того мерзавца! Роза, аразазаз!

Некоторое время девушки гарцевали перед друг другом, уворачиваясь от атак. Паучиха плевалась склизкой жижей и пыталась приклеить Анагон к земле, выстреливая в неё сетями паутины, выпускаемой из рук, но каждый раз девушка успевала отпрыгнуть. Вся поляна покрылась мерзкой слизью, но ни разу паучиха не попала в кошку.

– Что-то ты мажешь, подруга! Соберись! – поддразнивала ее кошка, хорохорясь и снова и снова щелкая кнутом. На самом деле, с каждым прыжком дышать ей становилось все труднее, а перед глазами висела белая пелена. «Ядовитые пары? Наверняка».

– Не волнуйся, азароза, я никогда не мажу! – с хитрой улыбкой прошипела паучиха и облизнулась.

– Что? – кошка на всякий случай решила отпрыгнуть подальше, но не смогла. Ноги намертво прилипли к слизи. Девушка потеряла равновесие, упала и не смогла подняться. Липкое, тягучее вещество крепко держало его. «Если я рванусь посильнее, то возможно вырвусь, но оставлю здесь половину волос и руку. Не вариант».

– Я попала! Азаррр, ты видишь, я попала! – захлопала в ладоши хозяйка паука. Желваки её задвигались – она готовилась отравить кошку.

– Вижу… я тоже… попала…

– Получи же, аразароаза!

Плевок. Анагон успела отвернуться, и поэтому яд попал на шею, а не на лицо. Дикая, жгучая боль. Время будто остановилось, и ничего нет кроме этой боли. Нечеловеческий крик вырвался из груди девушки. Рейгар обернулся, но он ничего не может сделать, он сам еле выдерживает мощные атаки быка.

«Рей. Она же убьет его».

Пламя вспыхивает в глазах девушки.

Нет. Анагон не даст ей этого сделать. Ах, зачем она отдала Венус клинок… От его пламени расплавилась, испарилась эта ядовитая субстанция, так крепко держащая Анагон.

«Пламя. Все же так просто. Только как же, руки-то прилипли…».

Ответ пришел сам собой.

«Но я никогда прежде не проделывала такого. Что, если у меня не хватит сил?»

«Тогда Рей погибнет», – ответил кто-то. Анагон зашипела:

– Лун-нул! Самовоспламенение!

В одну секунду девушка превратилась в пылающий факел. Яд и слизь испарились и отпустили её. Шатаясь, девушка встала.

Она – Пламя. Она разрушает, она же и созидает.

Она – Огонь. Ее почитают, ее пытаются подчинить.

Она – Жар. Она убивает, она же и дает Жизнь.

Рывок – и она встала. Она светится изнутри, будто в душе у нее горит очаг. Волосы стоял дыбом, они огненно-красные. Глаза пусты.

Прыжок – и она возле паучихи. Та что-то лепечет, плюется в нее, но яд испаряется, даже не долетев. Нити, которые женщина пытается выпустить из руки, оплавляются и падают на землю.

Хлопок – и перед Анагон лишь горстка пепла.

Боль возвращается. Нестерпимая, жгучая боль. Тихий вскрик – и девушка падает на землю. Она больше не Пламя. Она просто раненый легат.


***

Эльф оценивающе оглядел с ног до головы рыжую воительницу, хмыкнул и нарочито долго зевнул.

– А ты ведь совсем не умеешь драться, верно? – наконец произнес он.

Венус испугалась и возмутилась одновременно. «Можешь, фехтовать я и не умею, но стреляю отменно», – подумала она и тут же выпустила в надменного воина две стрелы подряд, чтобы тот точно не смог увернуться. Эльф хмыкнул и махнул рукой куда-то в сторону. Стрелы тут же изменили свою траекторию и вонзились в дерево.

– Я же говорил.

«Что… Он Владелец Воздуха! Я в него никогда не попаду… Что же делать?» – девушка начинала паниковать.

– Убегай, – фраза прозвучала так неожиданно, что Венус растерялась на мгновение и переспросила.

– Что? Я не расслышала.

– Расслышала. Я сказал – беги, спасайся. Твои друзья уже покойники, с Розой, Мёрдом и големом еще никто не справлялся. Но тебе я даю шанс выжить.

– Почему? – изумилась Венус. «Значит, Инвер сражается с големом? С ожившей лавой?»

– Мне от твоей смерти никакой выгоды не будет, лишь стрелы новые вырезать да клинок чистить.

– Ты убиваешь только ради выгоды?

– А как иначе? Я же наемник. Мне платят деньги – я убиваю, граблю, похищаю. Ничего личного, я считаю это правильным.

Венус передернуло от услышанного. Она впала в оцепенение, из которого ее вывел нетерпеливый голос:

– Так что ты решила?

Девушка обнажила клинок Анагон и побежала вперед.

– Значит, ты выбрала смерть.

Тонкий длинный клинок эльфа рассек руку девушки. Брызнула кровь, и легатка, вскрикнув от боли, выронила оружие. Теперь ей оставалось лишь отступать под градом молниеносных ударов воина. Вдруг за спиной возникла преграда. Она уперлась в дерево. Эльф уже занес руку для последнего удара. Венус зажмурилась, но успела заметить, что рука воина сильно дрожала, а во взгляде вовсе не было уверенности.

Прошла секунда, другая, а Венус, живая, всё ещё стояла, прижавшись спиной к дереву и закрыв глаза.

«Чего же он медлит? Почему не бьёт? Или он решил поиздеваться надо мной? Или боится? Неет. Он же предлагал мне бежать – он слишком великодушен для этого. И слишком силен. Почему тогда он не…».

Легатка осторожно приоткрыла один глаз. Эльф стоял перед ней, опустив оружие. Он заговорил, и в голосе его сквозили нотки неуверенности.

– Ты считала себя лучницей, верно? У меня… такой принцип, если так можно сказать. Убивать цели только тем оружием, которое предпочитают они, – говоря это, он спиной пятился назад и снимал со спины лук. – Мне кажется, это справедливо. С особым удовольствием я подсыпаю яд в вино всяким трусам.

Он отходил все дальше и дальше. Проходя мимо лужи стоячей воды, оставшейся здесь с последнего ливня, он на секунду остановился и, поправив длинные вьющиеся волосы, улыбнулся своему отражению. И тут Венус все стало понятно. Она чуть выпрямилась и громко сказала:

– Ты фальшивишь.

От удивления эльф перестал натягивать тетиву и чуть приоткрыл рот. И совсем неуверенным голосом переспросил:

– Что?

– Ты расслышал, – колени у Венус дрожали так сильно, что ей трудно было даже стоять. О том, чтобы увернуться или спрятаться, виляя между деревьями, не было и речи. – Ты врешь. Ты никогда в жизни никого не убивал.

– Откуда ты знаешь? – с неприкрытой обидой в голосе воскликнул эльф.

– Значит, я угадала? – Венус тяжело выдохнула. Сейчас все для нее кончится. Даже такой трус и врун, как этот эльф, не простит ей такого оскорбления.

– Ты! Ты обманула меня! – чуть ли не завизжал парень. Только сейчас девушка обратила внимания, что, несмотря на высокий рост, присущий всем эльфам, воину совсем немного лет, возможно, он даже ее возраста. – Теперь ты точно умрешь! Понятно?

– Куда яснее… – Венус почему-то стало смешно, и она прыснула, а затем и вовсе расхохоталась. «Это нервное, это все от переживаний».

– Почему ты смеешься? Ты же сейчас умрешь! – он в отчаянии опустил лук и вопрошающе смотрел на заливающуюся легатку.

«Сейчас бы убежать или наоборот, напасть, но ноги совершенно не слушаются».

– Да ну тебя! – эльф вновь резко вскинул лук и уже натянул тетиву. Венус видела, как трясутся его руки и дрожат от обиды губы.

«Сейчас».

Нечто, похожее на камень, влетело в лоб воину и отскочило обратно. Эльф ахнул, выронил оружие и начал с силой тереть глаза.

Вокруг тяжело опиравшейся о дерево Венус прыгал Чифир.

– Чифир, как ты вовремя. Но сейчас лучше убегай, – криллинайт будто понял ее, качнул маленькой головкой и прыгнул в кусты. У легатки тут же появились силы и она, оторвавшись от дерева, двинулась в сторону эльфа. Тот уже стоял на коленях и все также яростно тер глаза. Лицо его покраснело, и, как показалось Венус, слегка припухло. «Неужели у него аллергия … на шерсть?». Ветер дул от нее к парню, и воительница решила проверить свою догадку. На несколько мгновений она обратилась. Как только порыв ветра донес до легата ее секрет, тот не переставая начал чихать. «Но с быком этим… Мёрдом, он же как-то ладит?». Девушка выжидала, обратившись в человека и держа наготове лук. Она понимала, что сейчас, возможно, пропускает наилучшую возможность расправиться с эльфом, и что другой может уже не представиться. Но ей не хотелось убивать этого мальчишку.

«Отнять у другого жизнь так просто. Гораздо сложнее сдержаться и сохранить ее. Подожду, посмотрю, что он будет делать. У него точно аллергия, а значит, должно быть и лекарство».

И вот эльф полез в карман за чем-то. Венус начала натягивать тетиву, и как только парень вытащил руку с зажатым в ней пузырьком, она выстрелила. Стрела пронзила руку воина и разбила пузырек. Парень плаксиво закричал и вновь схватился за лицо. Венус осмелела окончательно и подошла вплотную к эльфу. Тот вскинул голову, продолжая стоять на коленях, и со злобой уставился на нее маленькими красными воспаленными глазами.

– Чего стоишь? Прикончи меня уже! Прекрати мои мучения!

– Может, довольно пафосных фраз? Я уже знаю, что за ними ничего не стоит. Ты просто маленький глупый мальчишка, возомнивший себя непонятно кем.

– Это не пафосная фраза! Без этого лекарства, – он указал кровоточащей рукой на осколки пузырька, – я умру максимум через час. Но перед этим я выцарапаю себе глаза! Неужели в тебе нет ни капли сочувствия? – и он расплакался.

У Венус сжалось сердце. Она понимала, что этот мальчик мог воткнуть нож в спину ей или Инверу, или кому-то еще. Но сейчас он стоял перед ней на коленях на траве, плакал и задыхался от своей ужасной аллергии.

– Ты дал мне шанс спастись. Теперь я хочу дать такой шанс тебе.

– О чем ты? – он не переставал рыдать. – Мой единственный шанс… вот он! – он вновь тыкнул пальцем в осколки и разлившуюся жидкость, уже практически впитавшуюся в землю.

– Ошибаешься. Как тебя зовут? – Венус положила руки мальчику на голову. Несколько браслетов засветилось.

– Ушастый.

Хотя парень не мог ее видеть – глаза окончательно заплыли и закрылись – девушка поспешила спрятать улыбку.

– А дома тебя как звали?

Эльф, только что переставший плакать, вновь засопел, но справился с собой и почти не дрожащим голосом ответил:

– Ваалар.

– Красивое имя. А меня Венус зовут. Венус Венга.

Парень зевнул во весь рот.

– Венга? А за тебя много денег бы дали, – он вновь зевнул и стал клониться набок. Браслеты Венус и ее усыпляющее заклинание делали свое дело.

– Так, чтобы я больше подобных рассуждений не слышала! Ничего, там, где ты проснешься, из тебя всякую ерунду выбьют.

– А где я…

– В Доме Гризотты, – Венус вдруг вспомнила о приюте на окраине Конора. – Тебе там самое место.

– Я не протии… – парень почти заснул и проглатывал окончания. – Но он же не отпусти…

– Кто он? – Венус отняла руки.

Но эльф уже крепко спал. «Что ж, надеюсь, я смогу выполнить обещание». Какая-то мысль не давала покоя девушке, но она никак не могла ее сформулировать. Легатка стала вспоминать разговор с эльфом и тут…

– Инвер сражается с ожившей лавой!


***

Инверу действительно приходилось туго. Он не мог обратиться из-за жуткой боли в ломающихся костях. Но и выдернуть ногу он тоже не мог. То, что на первый взгляд казалось твердой землей, оказалось чем-то тягучим и липким, и никак не отпускало Инвера.

Хруст. Еще одна кость.

– Что же… ты… такое, – прохрипел волк. Ответа не было. Воин вновь ударил противника мечом, хотя знал, что это бесполезно – лезвие либо отскакивало от него, либо проходило как по воде, не причиняя никакого вреда, не оставляя даже след.

– Кто ты? – Инвер стиснул с силой зубы, чтобы не завыть. Пот заливал глаза, волк смахнул его и оглядел поляну и к своему удивлению увидел только Рея и быка. Ни Венус, ни Анагон, ни их противников не было видно.

– Я. Сын. Благроя.

Ответ прозвучал неожиданно, и голос вновь звучал отовсюду, так что волк не сразу понял, что это ответили на его вопрос. В глазах стало темнеть, от боли думалось с трудом, но Инвер сжал кулаки и усиленно вспоминал, где он слышал слово Благрой.

«Город? Нет. Правитель какой-то? Тоже нет. Река? Вроде, нет. Вулкан… вулкан».

– Подожди… – язык не слушался волка и заплетался. Перед глазами прыгали красные и черные круги. – Ты сын вулкана? Но как такое возможно?

– Моя. Мать. Человек. А. Теперь. Прощай.

И боль усилилась десятикратно. Голем стал взбираться по ноге все выше, ломая кости и сминая мышцы.


Художник: Немировский Арсений Фархатович


– Гхрра! СТОЙ! – но противник продолжал свое движение. Инвер упал на колено свободной ноги и, тихо сипя, чуть не провалился в глубокий обморок. Но внезапно приятная прохлада коснулась Инвера и вырвала его из объятий сна. Голем, уже добравшийся до бедра, остановился и замер. Инвер почувствовал, что насквозь вымок. Поток ледяной воды окатил его с ног до головы, заставив дрожать крупной дрожью.

Зрение возвращалось медленно, но волк чувствовал, как маленькие заботливые руки гладят его по голове, шее и спине, и как с каждым их касанием к нему возвращаются силы.

– Венус… – она коснулась его лица. Он наклонился вперед, все еще ничего не видя, и тяжело упал на нее.

– Тише, тише, – в ее голосе слышалась тревога. – Инвер. Ты слышишь меня?

Воин кивнул.

– Тебе нужно выдернуть ногу. Пока она внутри этого голема, я ничем не могу тебе помочь, его тело блокирует всю мою магию.

Волк раскрыл глаза. Все цвета были будто немного приглушены, а контуры предметов будто двоились.

Он посмотрел вниз. Застывшее тело голема, а вокруг – большая лужа воды. Волк постучал по телу. Никакой реакции, лишь глухой звук в ответ.

– Он застыл, не бойся. Это был голем, лавовый человек. Не знаю, откуда он здесь, но он больше не оживет.

– Вода… – прошептал Инвер.

– Я окатила его несколькими десятками литров ледяной воды. От воды лава застывает, – она приобняла Инвера за плечи и встала позади него, не давая волку упасть. – От твоей ноги там мало что осталось, но все же попробуй выдернуть ее.

Девушка достала из колчана стрелу и протянула ее парню.

– Будет очень больно. Возьми ее в рот и сожми зубами. Боль это не облегчит, но терпеть станет легче.

Волк сделал, как она сказала. Затем оперся на нее спиной, и свободной ногой стал отталкиваться от земли, пытаясь вытащить вторую ногу.

Но безрезультатно.


***

Когда сражение началось, Рею даже казалось, что он сможет его выиграть. Бык был не такой быстрый, как парень, и не пользовался рогами, которых легат опасался больше всего. Но теперь Рей изменил свое мнение.

Бык обладал той же чудовищной способностью к регенерации, что и Инвер. Рана от первого тяжелого удара секирой в грудь, практически раскроившего быка пополам, сейчас чуть розовела под слоем густой шерсти.

Восхищал и запас сил этого существа. Рей сипел и всхлипывал при каждой новой атакой, которые становились все слабее, и при каждой попытке увернуться. Бык лишь чуть раздувал огромные ноздри.

«Какое же у него слабое место?», – думал Рей, с отчаянием наблюдая, как еще одна огромная рана на боку быка, быстро затягивается и покрывается коричневой корочкой. «Я уже еле держу секиру, меня хватить еще атаки на три, а потом нужно будет уворачиваться. Что же там волк говорил?… «Но если мне отрубить голову я, конечно, умру». Кажется, так. Но этот зверь меня не подпустит к своей шее, по крайней мере, один я с ним не справлюсь – у меня слишком мало сил. Где же Анагон с ее магией?… Подождите-ка… магия».

Внезапно бык рванул вперед, размахивая булавой. Парень приготовился отразить удар, выставив перед собой секиру, но что-то пошло не так. В последнюю секунду, когда оружие уже должно было скреститься, бык подпрыгнул и обрушил на Рея всю чудовищную мощь своих рогов. Удар пришелся в грудь. Парень упал и тяжело закашлялся. На землю закапала кровь. Он поднял голову и увидел, что бык разбегается для следующего удара. Все вокруг двоилось и прыгало, Рей плохо понимал, где небо и где земля, почему ели растут вверх ногами и куда делся бык. Опершись одной рукой о землю, второй он нащупал под изорванной и насквозь мокрой рубашкой коготь. Тот был ледяным и неприятно жег руку.

«Конечно, на что я надеялся. Меньше часа прошло после того, как я крикнул. Дух еще не вернулся в него».

Внезапно парень почувствовал какое-то движение слева. Он резко развернулся, все еще стоя на четвереньках, и увидел в паре лиг от себя рога несущегося на него быка. Еще секунда, и тот нанесет последний удар.

Секунда. Светло-голубая искра вспыхнула перед глазами парня, и бык тяжело повалился к его ногам. До нюха медведя донесся запах бычьей крови, от которого того тут же замутило.

– Приперся… наконец… – прохрипел Рей, с неподдельной радостью глядя на фигуру высокого блондина, выбегающего на поляну.


***

Эней на ходу послал молнию в быка, и даже не оглянулся удостовериться, достигла ли она цели. Он знал наверняка – достигла.

Тан подлетел к волкам.

– Голем? – только и спросил он. Тан говорил сухо и резко, голос его напоминал звон, какой стоит в поле перед тем, как разразится ужасная гроза.

Инвер уже впал в забытье и беспомощно висел на руках девушки. Та, сгибаясь под его тяжестью, слабо кивнула.

– Да. Я окатила его водой, он застыл, но мы не можем вытащить ногу. Его никакое оружие не берет.

Блондин нахмурился и стал тереть ладони одну о другую, как будто они у него замерзли. Затем вскинул руки над камнем и прошептал:

– Мин-ту-скай! – из ладоней вырвался сноп искр, напоминающих маленькие молнии, и ударил в голема. Инвер протяжно застонал, не приходя в себя, но нога его была свободна, – камень рассыпался на мелкие песчинки.

– Слушай внимательно, Венус, – Эней схватил и больно сжал ее руку. – Найди остальных, приведи их в чувство, так, чтобы они могли бежать, и сматывайтесь отсюда как можно быстрее. Бегите к дому. Если я не вернусь к вечеру, уходите в город и там просите защиты у галифаксов. Скажите, что это я вас направил, тогда вам не откажут. Ты поняла меня? Ты сможешь это сделать? – тан еще сильнее вцепился в девушку. Та еле сдержалась, чтобы не крикнуть.

– Поняла! Смогу! Пустите меня! – она вырвала руку. На запястье уже наливались синяки.

– П-прости, – тан почувствовал себя неловко, но тут вновь взял себя в руки. – Беги быстрее. Запомни: если что – ищите защиты у галифаксов. И ещё. Если вы все же будете уходить, пусть Анагон сожжет дом. Дотла.

– От кого будут защищать нас галифаксы? Кто этот последний бандит? Мы его не видели, – задавая последние вопросы, Венус безрезультатно пыталась привести в чувство Инвера.

Эней молчал, яростно кусая нижнюю губу и внимательно озираясь кругом. Он видел, где сражалась Анагон – трава в том месте была выжжена, а стволы деревьев обуглены, но самой Анагон он не видел и это ему не нравилось. Он видел, как медленно поднимается Рей, цепляясь за кору дерева, и как он выходит на открытое пространство. Он, казалось, говорил сам с собой, – Эней уже замечал раньше за ним эту слабость. Но вглядевшись тан понял, что легат смотрит прямо ему в глаза и что-то говорит именно ему.

«Бегите», – прочел Эней по губам. Не поворачивая головы, Рей посмотрел куда-то себе за спину. Легат дрожал, как от холода и шел крайне медленно. В конце концов, он дошел до середины поляны и развернулся лицом к тану и волкам.

«Простите». Он сложил ладони в рупор, но не успел сотворить заклинание. Тан щелкнул пальцами, и ровно в лоб легату прилетела маленькая молния, которой, впрочем, оказалось достаточно, чтобы вырубить воина.

Эней поднял голову и внимательно вгляделся в небо. Внезапно стали сгущаться тучи, и тан нахмурился.

– Венус… остановись.

Девушка уже почти дотащила Инвера до первого ряда деревьев, окружавших поляну, но послушно остановилась.

– Только попробуй ее тронуть, и я прикончу эльфа, – обратился к кому-то Эней. – Хотя тебе, наверное, все равно.

– Вы… – Венус хотела спросить, с кем он разговаривает, но ее прервали.

– Ты прав, – раздался за спиной девушки тихий мужской голос, и из-за ее спины вышел невысокий, ниже Венус, юноша. Девушка тут почувствовала, как по телу прошла дрожь, как от мороза. Воин был очень похож на арию, но что-то подсказывало девушке, что белизна его кожи и длинных волос объясняется не этим. Он скосил глаза на Венус, когда поравнялся с ней, и та увидела, что зрачков у этого странного воина нет, но есть серая радужка, отливающая серебром. Губы юноши жутко потрескались, но были такими же белыми, как и все остальное. Оружия Венус не заметила.

Воин на секунду задержался около Венус, и прошел дальше, мимо тана, на другую сторону поляны.

– Ты прав, – повторил воин. – Ушастый мне ни к чему. Как и девчонка. Я наблюдал за битвой. В сражении она ничего не стоит со своим теплым сердцем. А вот ты мог бы быть мне полезен. Да и не только мне – всей касте.

– Ты опять за своё… – закачал головой Эней. – Мы уже обсуждали это. И не один раз. И мне помнится, каждый раз мне удавалось доказать, что я не буду тебе полезен, – где-то далеко раздался удар грома, и тан чуть улыбнулся.

– Почему же ты такой упрямый!

– Белый. Я знаю, что те, кто узнает тайны Слуг, должны либо присоединиться к ним, либо умереть. Ты дорожишь мной, поэтому каждый раз пытаешься склонить на свою сторону. Но я не хочу этого. Я не стану Слугой, но и умирать мне пока рано. Давай расстанемся, ты прекратишь меня преследовать, а я никому не расскажу ваших тайн.

Белый воин молчал. Инвер тихонько застонал, и Венус поспешила помочь ему прийти в себя. Тан прервал молчание.

– Я не скажу никому, что видел тебя здесь. Выдам только этих бандитов, а легатам сотру память. Даже здоровяк не вспомнит, что ты использовал его. Только объясни мне, зачем ты напал на это поселение? Что тебе сделали кфарфхи?

– Я знал, что ты поселился где-то неподалеку, и что если тут что-то случится, ты первый прибежишь на помощь. А кфарфхи мне ничего не сделали. Просто мне нужно было понять, как будет вести себя моя банда, если им представится случай поживиться. А эти гномы достаточно безобидны, с ними и дети справятся. Я прикончил одного лишь взглядом по дороге сюда. Думаю, он сбежал во время облавы, – воин выжидающе посмотрел на Венус. Та низко склонила голову над волком, делая вид, что занята лечением. На грудь Инвера упало несколько слез.


Художник: Вышеславцева Анастасия Сергеевна


– Ясно. Ты все тот же хладнокровный убийца, каким я тебя знал. И ты думаешь, после твоих слов у меня появится желание стать Слугой?

– Если ты им не станешь, ты умрешь.

– До тебя не достучаться, – Эней откинул назад волосы. – Значит, мы вновь будем сражаться.

– Да. Но… – воин замолчал и посмотрел куда-то в кусты.

– Что еще? – встрепенулся Эней.

– Я позаботился о том, чтобы ты не сбежал, как в те разы. Длинная русая девчонка – твоя легатка?

Венус испуганно посмотрела на Энея. Тот со злостью сжал кулаки и ничего не отвечал.

– Знаю, что твоя. Так вот. Попытаешься сбежать – и она рассыплется на миллионы снежинок. Ты видел уже это заклинание в действии и знаешь, что ледяной северный ветер тут же подхватывает эти снежинки и разносит их по всей северной земле. Даже ты не успеешь поймать их. А даже если поймаешь, то они растают у тебя в руках. У тебя же теплое сердце.

Совсем рядом вспыхнула молния, и тут же раздался гром. В ту же секунду тан побежал вперед, оттолкнул тело Рея под сень деревьев и напал на воина. Он двигался очень быстро и наносил удары один за другим, но Белый успевал отражать их. То и дело с их рук сыпались искры, они сцеплялись и вновь отпрыгивали друг от друга. А вокруг бушевала стихия. Небольшое одинокое облако, сопровождавшее легатов, пока они бежали на задание, превратилось в ужасную грозовую тучу, которая заволокла все небо. Молнии вспыхивали каждую минуту, и сразу же вслед за ними раздавались оглушительные удары грома.

Венус наконец удалось привести в чувство Инвера. Благо, он тут же смог выслушать девушку и начать думать.

– Ты понимаешь, что мы не можем уйти? – наконец спросил он. – То есть, ты, конечно, можешь идти, но я останусь.

Венус долго смотрела ему в глаза и с обидой ответила:

– Ты вообще думаешь, что говоришь?

– Ты не понимаешь? Анагон и Рей сейчас не в состоянии сражаться, и если этот белый победит, то вместе с таном он убьёт и их.

– Я все понимаю. Это ты не понял. Куда же уйду без тебя?

Инвер приоткрыл рот от удивления, потом благодарно кивнул и взял Венус за руку.

– Спасибо. За все, что ты сделала сегодня для меня.

Раздался крик Энея. Белому удалось приморозить его к земле, и он готовился нанести следующий удар, который, скорее всего, оказался бы смертельным для неподвижного тана. Инвер с силой ударил кулаком по земле, и перед белым воином возникла каменная стена, которая и встретила удар. Стена обрушилась, но пока воин готовился к следующей атаке, Эней успел освободиться и отпрыгнуть на другую сторону поляны, к легатам.

– Венус! Я что тебе сказал?! – заорал тан, перекрикивая шум взбесившегося дождя. – Бегите! – он выжидающе посмотрел на Инвера, но тот помотал головой.

– Мы можем помочь Вам!

– Вы очень поможете мне, если уберетесь отсюда, прихватив Рея!

Огромная глыба льда, упавшая откуда-то сверху, вдруг скрыла тана. Венус вскрикнула.

– Раздавил…

– Нет! – Эней вспрыгнул на глыбу сверху. Рядом с ним в землю вонзилась молния. Еще несколько сантиметров и она бы попала прямо в тана. «Черт! Я перестаю контролировать бурю».

Белый, воспользовавшись замешательством, призвал еще одну глыбу, но она упала где-то в лесу, лигах в пятнадцати. Он зарычал от досады. Тан заметил этот промах. «Он тоже слабеет. Скоро мы оба повалимся тут без сил». Он понял обе руки и закричал через бурю:

– Белый! Если мы продолжим так сражаться, то оба свалимся, но победителя так и не будет!

– Что же ты предлагаешь?

Тан заколебался, но взглянув на легатов, тихо шепнул:

– Дуэль.

По лицу его пробежал страх, когда он произнес это слово. Белый, прочитавший слово по губам, задумался на секунду, а затем расхохотался.

– Ты ведь понимаешь, что ты только что выбрал неизбежную смерть для себя и для твоих легатов?

– Кто знает.

Белый, распаляясь все больше, громко хмыкнул:

– Пф! У меня есть Имя. А что есть у тебя?

Эней зажмурился. Его длинные волосы совершенно вымокли и прилипали к лицу. Тяжелый от воды плащ тянул вниз, руки жгло от холода. Молнии больше не слушались его, и вонзались в землю то тут, то там. Стихия вышла из-под контроля. Сквозь шум бури он вдруг услышал, что его кто-то зовет.

– Эней…

Он обернулся и увидел легатов. Инвер лежал на земле, подтянув под себя то, что раньше было ногой. Венус сидела рядом с ним на коленях. Оба смотрели на тана.

– Эней, – волчица заговорила. – Ты до сих пор не понял, что есть у тебя?

Тан склонил голову.

– Я это понял совсем недавно, Эней. Девочки объяснили мне, – волк улыбнулся и еще крепче сжал руку Венус. Ту самую, на которой виднелись синяки от узкой ладони тана. Венус стиснула зубы, но даже не попыталась высвободиться. – С тех пор, как мы попали в Вашу группуу, мы больше не узники, не сбежавшие дети, не бездомные оборванцы. И Вы больше не одинокий воин, пытающийся забыть свое прошлое. Мы семья, и мы жизни друг за друуга положим.

Тан несколько раз моргнул. Он нервно кусал губы, которые уже превратились в окровавленный кусок мяса. Затем откашлялся и ледяным тоном ответил:

– Нет, Инвер. Мы с вами не семья и никогда ей не будем.

Венус сморщилась, как от удара и тихо заплакала. Инвер с глухим рычанием рванул когтями землю, оставив три глубокие борозды. Эней отвернулся от легатов, и на долю секунды его лицо выразило нечто, похожее на раскаяние. Но он тут же справился с собой и обернулся на врага.

Белый, казалось, только этого и ждал. Он прыгнул на месте, и от него по поляне стала расползаться волна холода, такого лютого, что его можно было видеть. Прибитая дождем к земле трава мгновенно жухла и покрывалась инеем. На стволах деревьев появился морозный узор, а листья превратились в льдинки, звенящие и бьющиеся друг о друга.

Но самое странное произошло с дождем. Капли заледенели прямо в полете, но не упали, а остались висеть в воздухе. Ветер перестал. Казалось, даже молнии оледенели и стали прозрачными, чуть светящимися сосульками.

Наступила тишина. Два врага стояли друг напротив друга и молчали. Никто не решался начать дуэль, этот обмен двумя сильнейшими атаками, которая обязательно унесет жизнь одного из них.

– Белый… – тан внезапно осип.

– Закончим, – так же глухо отозвался белый воин. – Правда, я так и не понял, что у тебя есть такого, что ты находишь в себе смелость идти в этот бой.

Тан не отвечал. Затем резко выдохнул и громко спросил:

– Ты сказал, что у тебя есть Имя! Так назови себя! – с этими словами он бросился вперед.

Застывшие капли дождя резали его по лицу и рукам, рвали одежду.

– Меня…

Тан с силой сжал кулаки и побежал еще быстрее.

– Зовут…

Последний рывок. «Лишь бы успеть».

–… – белый воин распахнул рот в страшном крике, но его не услышали. Две ярчайшие вспышки – на небе и на земле. Молния, разрезавшая небо на две части от горизонта до горизонта, и в то же мгновение – треск и оглушительный раскат грома, от которого, казалось, содрогнулся весь Алиот, и который заглушил слова Белого.

И Эней. Он превратился в блуждающий сгусток энергии, ослепительно белый искрящийся шар, пронзивший насквозь грудь Белого. Воин упал, бешено вращая глазами. Он не понял, что произошло.

Эней упал рядом, но смог подтянуться и подползти к Белому.

– Что…– голос был такой слабый, что тан с трудом различал слова.

– Ты проиграл, Белый.

– Но ты… – пробитая грудь практически не понималась. – Что тебе помогло… я чувствовал, там что-то… что-то забытое…

– Ты чувствовал тепло. А помогло мне то, что ты много лет назад отдал в обмен на Имя.

– Аахх, – воздуха не хватало.

– Венус еще может попытаться спасти тебя. Но захочешь ли ты жить теперь, узнав главную тайну Слуг?

Белый сморщился, из последних сил резко замотал головой и затих. Тут ливень вновь обрушился на землю, и засверкали молнии.


***

В двух соседних спальнях, за закрытыми дверями, боролись за жизнь Анагон и Инвер.

Рей мерил шагами коридор. Он вспомнил, как очнулся и увидел тана, склонившегося над трупом беловолосого мужчины, чуть неподалеку – Венус и Инвера. И как ужаснулся, поняв, что не видит Анагон. Ее нашли кварфхи, прокопавшие за ночь подземный туннель из сарая, где их заперли. Рей вспомнил, как не сдержал крика, когда увидел, что случилось с девушкой. Как на крик прибежал Эней и увел его. Кварфхи что-то говорили ему, благодарили за помощь, но Рей их не слышал, все его мысли были там, за деревьями, рядом с кошкой. Воин увидел, как на поляну вынесли тело какого-то кварфха, пронзенное острой как бритва и не тающей сосулькой, как прыгал вокруг тела маленький полузаяц, полуолень, но все это он видел будто во сне. В голове металась лишь одна мысль – что с Анагон?


Художник: Щербакова Милена Владиславовна


Из комнаты, где лежал Инвер, раздался нечеловеческий крик волка и тут же отчаянный шепот Венус, просящей того не плакать. Дар волка – быстрая регенерация – в этот раз обратился против него. Кость срослась неверно, и теперь Венус ломала ее заново, но ее сил явно было маловато. Рей, чтобы хоть как-то отвлечься от темных мыслей об Анагон, вошел в комнату к волкам.

Инвер лежал на измазанном кровью и потом дощатом полу, засыпанном разными травами, и тихо скулил, зажав в зубах деревянный брусок. Венус сидела рядом на коленях в окружении трав, баночек, тряпок, и, качаясь из стороны в сторону, терла запястье.

– Я… кажется, вывих. Нужно быстрее… – от усталости она не могла даже нормально говорить.

– Где? – Рей опустился на колени с другой стороны от волка и осторожно взял его за изломанную ногу. Тот тут же взвыл. – Прости, брат, но надо потерпеть.

Инвер уставил на него свои безумные закатывающиеся глаза, алые от полопавшихся капилляров. Венус справилась с болью и переставила руки Рея на нужные места.

– Три раза придется ломать. Готов?

Рей напряженно кивнул. Инвер задышал чаще и вновь заплакал.

– Давай! – скомандовала Венус. Раздался мерзкий хруст костей, и комнату наполнил крик волка. Венус тут же скинула руки Рея и приладила к ноге воина несколько деревяшек, крепко примотав их тряпкой.

– Теперь здесь. Нет, чуть ниже.

Снова хруст костей и душераздирающий вопль. Волк с силой сжал зубы и сломал зажатый во рту брусок. Венус тут же сунула ему другой и так же, как и в первый раз, перемотала ногу.

– Последний раз. Вот здесь.

Рей сломал ногу, но Инвер не закричал. Венус испуганно обернулась. Грудь воина еле поднималась, он был без сознания.

– Нет, Инвер, нет! Не уходи от меня! – волчица влила ему в рот жидкость из какой-то склянки, и парень, закашлявшись, очнулся, но глаза не открыл. – Инвер, ты меня слышишь? Ты здесь?

Волк чуть кивнул. Девушка выдохнула и вновь обратилась к ноге. Она ощупала ее сверху донизу, нахмурившись, но потом удовлетворенно кивнула.

– Можешь переложить его на кровать? Аккуратно!

Рей уложил внезапно полегчавшего Инвера и отошел к дверям. Венус еще немного повозилась с ногой, укладывая ее в нужное положение, вновь напоила парня какой-то жидкостью, и вслед за Реем вышла из комнаты, прошептав что-то напоследок. Медведю показалось, что это была молитва.

– Что с Анагон? – воины замерли у дверей, прислушиваясь. Там было тихо.

– Не знаю. Я не заходил.

Венус кивнула и приоткрыла дверь.

– Только не оба сразу! Венус, заходи.

Рыжая, закрыв дверь перед разочарованным Реем, увидела Анагон, лежащую на кровати, и, казалось, мирно спящую, но девушка с ужасом поняла, что не видит, чтобы грудь больной хоть немного поднималась и опадала. Эней сидел на полу возле нее, обхватив голову руками. Здесь тоже лежали лекарства, но гораздо меньше, и почти все они были незнакомы Венус.


Художник: Щербакова Милена Владиславовна


– Она умерла? – едва дыша спросила волчица.

Тут же в комнату ворвался Рей.

– ЧТО?! – он подбежал к кровати, споткнувшись по дороге о никак не отреагировавшего тана. – Анагон!

Судорожный долгий вдох был ему ответом, и девушка вновь замерла.

– Жива. Жива! – Рей упал на колени и ткнулся лбом в руку девушки.

– Потише, – шепотом попросил Эней. Венус поняла, что тан еле сидит от усталости. Она подошла поближе и заглянула через плечо Рея. Шея и нижняя часть лица девушки были прикрыты одеялом, но Венус помнила, в какой ужас пришла, когда увидела отвратительно разъеденную плоть вместо шеи и плеча Анагон.

– Яд. Вы вывели яд?

– Я влил в нее несколько литров дроновой воды. А рану протер жировиком, смешанным с триспером.

– Триспер! Он же жутко жжет!

– Она даже не плакала.

– Она вообще в сознании?

– Я не могу понять. У нее нет сил даже дышать. Венус… – тан поднял голову. Девушка подошла к нему. – Я понимаю, что ты устала, но все же попрошу остаться здесь. Ей может понадобиться твоя помощь.

– Конечно, тан-ректор. Я понимаю.

– Не уверен, что ты понимаешь, – тан быстро взглянул на Рея, по-прежнему уткнувшегося в бок кошки и, казалось, ничего не замечающего, и потянул Венус за один и браслетов. Та опустила глаза.

Браслет с черепом и скрещенными костями. Она помотала головой.

– Нет. Я не буду.

Рука тана безвольно упала, вновь опустил голову на грудь.


Художник: Щербакова Милена Владиславовна


– Тогда уходи. И ты тоже, Рей. Я послежу за ней.

– Но я не устал! Я могу сам…

– Уходи! – угрожающе просипел тан, искры осыпались с его волос.

Волчица потянула воина за шиворот, и они вышли из комнаты. В комнату через окно тут же влез рыжий воин и склонился над больной.

– Состояние тяжелое, но стабильное. Но мне кажется, пока рано утверждать, что она выживет.

– Когда ждать кризиса?

– Я думаю, через двое суток все решится. А сейчас спи, Эней. Я послежу за ней.

– Спаси… – и тан упал на пол, совершенно обессиленный.


***

Кризис наступил ночью вторых суток. Уже утром Анагон начала метаться в постели, не приходя в сознание, и срывать с шеи повязку. Венус весь день крутилась возле нее, протирая лоб и руки мокрыми тряпками. К вечеру у девушки начался жар.

Рей, ушедший утром на охоту, возвращаясь столкнулся в дверях с таном, который с обеспокоенным видом выбегал из него с двумя пустыми ведрами.

– Что?

– Анагон, – бросил тан и скрылся за калиткой. Рей откинул двух пойманных им зайцев в кусты и рванул на второй этаж. Он остановился у двери, не смея зайти. Наконец, он толкнул дверь и зашел и тут же поскользнулся на чем-то. Опустив глаза вниз, воин увидел тряпку, пропитанную кровью. Он обратился к кровати. Венус что-то ласково, но очень устало шептала, вливая в рот кошки жидкость из красного пузырька. Анагон давилась и никак не могла проглотить лекарство. Повязка с шеи слетела, и Рей сморщился от вида сожженного куска мяса, сочившегося кровью.

– Эней… – Венус обернулась и увидела, кто зашел в дверь. – А, Рей. Подойди!

Парень подбежал к кровати.

– Сейчас я затолкну ей в рот кое-какие травы. Ты подержи ей челюсть, чтобы она не выплюнула их.

Вблизи зрелище оказалось еще более пугающим. Анагон ежесекундно распахивала невидящие глаза, которые тут же закатывались, но Рей все же кивнул и с силой сжал челюсти девушки кошки, когда Венус ловко засунула ей в рот какие-то травки.

– Осторожнее, синяки останутся! – она вдруг помрачнела и начала мешать что-то в сосуде.

– Что случилось? – спросил парень, когда Анагон все-таки проглотила лекарство, безвольно растянувшись на кровати, и он смог освободить руки. – Почему ей стало хуже?

– Это не удивительно. При таких ранениях обязательно должен наступить переломный момент, после которого станет ясно, будет человек жить или умрет.

– Ты знала, что ей станет хуже?!

– Разумеется.

Рей был в ярости.


Художник: Щербакова Милена Владиславовна


– Ты знала и ничего не делала? Гуляла, болтала с Инвером, зная, что Анагон будет так мучиться?! Ты больная? – воин не выбирал выражений, и Венус даже немного отступила назад, не прекращая взбалтывать жидкость в сосуде.

– Во-первых… – Рей сжал кулаки, и девушка отступила еще на шаг назад. – Во-первых, выражайся приличнее. Во-вторых, Инвер тоже болен, и я была нужна ему. А в-третьих, я не гуляю просто так. Все эти травы, – лисица развела руками, показывая на усыпанный травинками, листиками и цветочками пол. – Я собрала специально для Анагон. А сейчас, будь добр…

Кошка захрипела и неестественно выгнулась дугой. Изо рта ее потекла пена, а руками с выпущенными когтями она начала расцарапывать покрытую тонкой корочкой рану на шее, из которой тут же брызнула кровь.

– Нет! Держи ее! – Венус толкнула дверь из комнаты, и поток свежего воздуха ворвался внутрь. – Где же…

– Я здесь, – оттолкнул ее Эней, поставив ведра, полные воды, на пол и, подойдя к кровати, схватившись Анагон за руки, не давая той раздирать кожу дальше. Рей пятился всё дальше и дальше, пока не натолкнулся спиной на стену. Тут он замер, не зная, что ему делать. Он чувствовал, что он тут лишний, но не мог уйти, поэтому просто стоял и трясся, наблюдая, как Венус носится по комнате, ища какую-то траву.

– Да где же ты! – воскликнула она, чуть не плача. Внезапно в голове парня возник образ маленького растения, с лиловым стеблем и длинными узенькими листьями. Он почуял его запах и, наклонившись, раскопал такое же растение среди трав, валявшихся на полу.

– Это оно?

Венус только облегченно с надрывом выдохнула и, выхватив травинку из рук парня, засунула ее в сосуд.

– Венус! – взревел Эней. Анагон вывернулась и вцепилась ему зубами в руку, но тан не отпускал ее, хотя из глубокой раны на руке текла темная кровь.

– Минуту… – девушка вылила содержимое сосуда, который взбалтывала все это время, в ведра, принесенные блондином, и подтащила их к кровати. – Сейчас!


Художник: Щербакова Милена Владиславовна


Тан запрыгнул на изголовье кровати, рывком поднимая Анагон и сажая ее себе на колени. Он заломил ей руки и раскрыл рот. Девушка рычала и брыкалась. Венус зачерпнула из ведра ставшую белой воду маленькой чашечкой и влила ее в рот Анагон. Та попыталась выплюнуть ее обратно, но тан задрал ей голову еще выше, так, что кошке пришлось проглотить. Венус зачерпнула еще и действие повторилось. Так, потихоньку, чашка за чашкой, он влила в нее оба ведра. Конечно, половина расплескалась, что-то девушке удалось выплюнуть, но в целом Венус была довольна.

– Отпускайте.

Тан спрыгнул с кровати, и в ту же минуту Анагон вырвало черной густой массой. Она хрипела и задыхалась, и никак не могла остановиться. Венус испугалась и сделала было шаг к девушке, но та вскинула голову, обвела всех безумным взглядом и, откинувшись на кровати, затихла.

Страшная тишина повисла в комнате. Воины перестали дышать, чтобы услышать дыхание Анагон. Но было тихо. Легатка стеклянными глазами смотрела в потолок и не шевелилась.

Тан несмело двинулся вперед. Он весь трясся, но наклонился над телом и ткнулся лбом в лоб кошки. И тут же почувствовал слабое, но теплое дыхание на своих губах. Он несмело улыбнулся. Венус завыла и, рыдая, хотела выбежать из комнаты, но врезалась в непонятно откуда взявшегося Инвера. Тот обхватил ее одной рукой и, придерживаясь другой за стену и прихрамывая, увел.

Рей медленно съехал по стене на пол и остался сидеть. Эней оторвался от мирно сопящей кошки и вышел в коридор, вернувшись через минуту с тряпкой и ведром. Он стал убираться, а Рей все сидел и сидел, глядя прямо перед собой.

В соседней комнате Венус, уже успокоившись, меняла повязку Инверу. Она была бледна, руки у нее тряслись, но девушка аккуратно, слой за слоем, наматывала белый бинт на ногу парня. Тот держал ее за плечо.

– Ты молодец. Ты спасла ее.

– Я так испугалась, когда не услышала ее дыхания.

– Я тоже испугался. Но теперь всё позади, так ведь?

– Да. Я думаю, теперь она пойдет на поправку, – она надорвала концы бинта и завязала их. – Готово. Тебе что-то еще нужно?

Инвер улыбнулся и помотал головой. Венус кивнула, и направилась к себе в комнату, где заснула тревожным, но таким долгожданным сном.


***

Анагон очнулась утром третьего дня.

Всё это время Рей не отходил от ее кровати ни на шаг, прекращая своё бдение лишь во время сна. Венус приносила ему еду дважды в день, меняла повязку на быстро заживающей, но все еще остающейся отвратительной ране Анагон, и тут же возвращалась к Инверу, который стал разрабатывать сломанную ногу. Эней уезжал и приезжал, но никто из легатов не спрашивал, куда и зачем.

Солнце уже обогнуло верхушку ели, закрывавшей половину окна спальни кошки, и заглянуло в комнату, осветив осунувшееся лицо спящего Рея. Тот сморщился и, чихнув, проснулся. Два черных глаза уставились на него с другого края кровати.

– Ан! – радостно воскликнул парень и неуклюже вскочил – ноги онемели от долгого сидения. Кошка слабо усмехнулась. – Ты вернулась.

Девушка согласно прикрыла глаза, но открыла их снова нескоро – она все еще была очень слаба. Взгляд ее снова подернулся пеленой и она уснула.

Вечером этого дня она еще раз ненадолго проснулась и даже отчиталась обрадованной Венус о своем самочувствии. На следующий день вернулся тан и полчаса о чем-то беседовал с кошкой, выдворив недовольного Рея из комнаты и закрыв дверь. Парень пытался было подслушать, но грозный окрик блондина заставил его отказаться от этой затеи и отправиться на охоту.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил тан, как только убедился, что их разговор никто не услышит.

– А Вы как думаете? – Анагон отвернулась и уставилась в стену. Она еще не видела своей раны – Венус не давала ей вставать или брать зеркало, – но по реакции Рея, который оставался в комнате, когда рыжая меняла повязки, она понимала, что выглядит ужасно. – Дайте мне зеркало.

Тан замялся, но все же кивнул. Кошка осторожно открепила повязку и посмотрела в зеркало. Глаза у нее тут же заблестели, она закусила губу и напряженно засопела.

– Тебе плохо? – обеспокоился тан. Девушка не ответила и отдала зеркало обратно. – Я понимаю, тебе больно это видеть. Но ты воительница и должна понимать, что ранения и шрамы неизбежны.

Кошка зло блеснула глазами, но ничего не сказала. Блондин продолжил.

– Думаю, тебе будет интересно узнать, с кем и почему мы сражались. Я уже рассказал об этом Венус и Инверу. Рей не захотел оставить тебя. Если он захочет, расскажешь ему потом сама. Задание я получил от галифаксов, как впрочем, и все остальные. Что было сказано в письме, ты знаешь. Вы отправились с квархфом в поселение, а я решил побродить неподалеку, для страховки, хотя и был уверен, что уж с бандой, избравшей своим противником гномов, вы справитесь. Но пока я бродил я нашел много того, что меня напугало. Замороженные на лету птицы, обледенелые стволы деревьев, пожухлая от мороза трава – и это в середине лета. Я поспешил к поселению, но все же припозднился, еле-еле успел спасти Рея, но тебя уже не было видно, а Инвер валялся с раздробленной ногой. Но я успел к появлению главаря, – тан замолчал.

– Кто он? – просипела кошка. – Я его не видела. Лишь чувствовала… холод. Ужасный холод, мне казалось, он замораживает даже моё сознание, мои мысли.

– Это был Слуга Зимы, – понимающе кивнул тан. – Возможно, ты слышала о них, ты же северянка.

Но Анагон отрицательно помотала головой.

– Слуги Зимы… как бы тебе объяснить, кто это. Инвер и Венус видели его, поэтому мне было проще объяснить им. Слуги – это особый клан воинов, который избрал своими покровителями Зиму и Холод. Это один из самых сильных кланов с жесткой внутренней дисциплиной. О них мало кто знает, еще меньше тех, кто их видел, а уж тех, кто знает, как их зовут, вовсе нет.

Девушка непонимающе склонила голову.

– Чтобы стать настоящим полноправным Слугой нужно совершить обмен. Ты отдаешь Зиме своё теплое сердце, а она в ответ дарит тебе Имя. Имя – сильное заклинание, благодаря которому ты можешь убить любого, стоит только назвать его. Единственное условие – тот, кого ты хочешь убить должен спросить, как тебя зовут. Просто так никто в здравом уме не станет этого делать, поэтому большинство Слуг учатся телепатии, силе Внушения, некоторые из них – Дельфиниумы. Вот с таким страшным воином нам пришлось сразиться.

– Есть неувязочка, тан. Если их клан так скрытен, то откуда Вы столько о них знаете?

Эней склонил белокурую голову и усмехнулся.

– Ты все правильно поняла, Анагон, хотя и не слышала нашего с ним разговора. Я тоже должен был стать Слугой, но передумал. И поэтому Белый так искал встречи со мной. Я ведь узнал главную тайну Слуг, ту, которую даже мудрейшие из них не смогли разгадать.

Анагон в знак уважения склонила голову. Тан, отчего-то рассмеялся.

– Это не слишком сложно, Анагон. Думаю, каждый, чей разум не затмило желание обладать невероятной силой любой ценой, даже ценой собственного сердца, может разгадать эту тайну. Еще вопросы?

– С кем сражался Инвер?

– Голем. Ожившая лава. Сын вулкана и человека.

– Как это возможно? – непонимающе скривилась Анагон. Тан пожал плечами.

– Я и сам не понимаю. Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался. Но зато теперь мы знаем, как с этим сражаться. Достаточно вылить на чудище несколько литров воды, как это сделала Венус.

– Лава застывает от воды. Но почему он не застыл от воздуха?

– Он наполовину человек и дышал воздухом, как ты или я. Но я тебя, похоже, утомил.

Кошка протестующее замотала головой, но тан положил руку ей на плечо. Затем задумчиво перевел взгляд на ожог.

– Можно я кое-что попробую?

– Валяйте. Хуже тут уже не будет, – девушка устало прикрыла глаза.

Ладонь тана чуть засветилась, и стал слышен тихий непрекращающийся звон. Анагон почувствовала легкое покалывание и как кожа, стянутая кровавой коркой, начала распрямляться. Затем холодок пробежал по всему ее телу, выравнивая старые шрамы и ожоги.

– Так-то лучше, – тан протянул девушке зеркало, и та, не без страха, – заглянула в него.

Идеально ровная кожа. Ни ожога, ни царапины – ничего не напоминало о том, что несколько минут назад здесь был просто кусок мяса.

– Эней… – растроганно прошептала девушка, оторвала взгляд от зеркала, но тана в комнате уже не было.

## Клир X

– Эней сказал, что мы сегодня свободны.

Анагон уже была в гостиной и возвестила вошедшим легатам распоряжение тана. Прошло полторы недели, и девушка полностью поправилась и восстановила силы. Инвер каждый день тренировался с Венус, разрабатывая ногу, но легкая хромота никак не проходила. Венус боялась, что она останется на всю жизнь.

– Чем займемся? – Инвер вытягивал и вновь сгибал в колене ногу, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Этому упражнению его научила Венус.

– Я бы хотела побродить по лесу, может, найду что-нибудь стоящее, – Венус завязывала хвост, который бы не цеплялся за ветки.

– Тогда я читать пойду, – будучи на базаре, Анагон присмотрела несколько книг и некоторые из них пополнили её библиотеку.

– Рей, есть предложение, – Инвер тряхнул головой, отвлекаясь от ноги. – Может, возьмем лошадей и … ну… поносимся по окрестностям? Джигитовку устроим?

Венус тут же возразила.

– Инвер, я не думаю, что это хорошая идея. Ты недавно перенес серьёзную травму. Я не разрешаю тебе.

Рейгар удивленно присвистнул.

– Вот уж да! Венус командует нашим волком? Чего-чего, а этого я никак не ожидал.

Инвер зло зыркнул на парня и медленно обернулся к Венус. Даже Анагон стало не по себе от его строгого взгляда, а уж Венус и подавно. Она испуганно съёжилась и, побледнев, отступила на несколько шагов назад.

– Ты не разрешаешь мне? – тихо спросил легат, но Венус почувствовала, что за внешним спокойствием волк скрывает обиженное самолюбие и желание поставить ее на место.

– Я… – пискнула девушка. – То есть я имела ввиду, тебе нужно быть аккуратнее. Я, конечно, тебя вылечила, но…

– Спасибо тебе за это, – перебил её лепетание волк. – Но теперь позволь мне самому решать, что я буду делать.

– Д-да, конечно, Инвер. Прости.

Легат кивнул. Черты лица его тут же смягчились, и он даже чуть улыбнулся Венус, которая низко-низко опустила голову и нервно кусала губы. Затем он встретил взгляд Анагон, в котором уважением поборолось с чем-то, похожим на страх и поспешил отвернуться.

– Так что, – обратился он уже к Рейгару. – Ты согласен? Поборемся?

– Звучит заманчиво! Это будет соревнование с достойным соперником. И достойная победа! Я согласен.

– Это мы еще посмотрим, победитель недоделанный!

Легаты, смеясь, побежали к конюшне, толкаясь в дверях и хватая друг друга за одежду.

– И вам пока, ребята, – задумчиво сказала Анагон. Венус неуверенно оглянулась на неё. Кошка с участием встретила её взгляд.

– Что такое, Венус? Ты хочешь поговорить?

Рыжая уже открыла было рот, но вдруг, обежав девушку быстрым оценивающим взглядом, замотала головой и вышла из комнаты, оставив кошку в полном недоумении.


***

– Не бойся, нападай, я увернусь! – подбадривал Инвер Рея. Они приехали на огромное поле и, обнажив оружие, уже несколько минут гарцевали друг против друга.

– Ты так уверен? – оскалился Рей.

– В любом случае – переживу.

Рей опустил глаза и присмотрелся к ноге Инвера, которая лежала в стремени немного неестественно. Инвер проследил за его взглядом.

– Не бойся, со мной все в порядке. А вот тебе придется нелегко, увалень. Думать надо было, прежде чем соглашаться, – и волк сделал первый молниеносный выпад, с удовольствием отметив, что, несмотря на вынужденное бездействие в течение довольно долгого времени, он в прекрасной физической форме.

– Можно вопрос?

– Спрашивай.

– Ты ведь проще остальных переносишь боль, так? Тогда в первый день, в гостиной, ты сказал об этом.

– Так. Я смог выучить заклинание, которое охраняет меня от слабой боли, вроде головной или боли в мышцах. А сильную боль я чувствую не так остро, как вы.

– Но умереть от ран он можешь?

– Конечно! Все мы смертны. Я думал тогда, после схватки в поселении кфархфов, я умру от боли, когда ты мне кости ломал. Я, кстати, так и не сказал тебе «спасибо». Медведь, я серьёзно обязан тебе.

Рейгар пренебрежительно дернул плечом.

– Пустяки. Ты нужен нам, Инвер. Без твоих мозгов нам пришлось бы плохо. Но если уж за тобой должок, тогда отвечай на мои вопросы, идет?

– Валяй, – нехотя ответил волк.

– У тебя огромный запас сил. И раны и переломы исцеляются очень быстро. Это тоже какое-то заклинание? Просто, если это так, то я тоже хочу его выучить!

– Нет. Быстрая регенерация – это дар моего Рода. У нас все очень быстро исцеляется, все раны почти мгновенно затягиваются и практически невозможно нанести такой удар, который бы оставил незаживающий след. Нет, как я говорил, если мне отрубить руку обратно она не отрастет. Но в остальном на мне все заживает, как на … – он запнулся. – Дурацкое выражение.

– На собаке?

– Не люблю это сравнение. Нельзя волка сравнивать с собакой.

– Они же вроде родственники и так похожи.

– Похоже – да не одно и то же! У собак нет той чистоты крови, которая есть у волков. И нет характера. Они продали себя людям. Они стали зависимы от них. Знаешь, что самое мерзкое для волка? Сойтись с собакой. Нарушить чистоту крови.

– Как интересно. Можно ещё один вопрос? Последний.

– Валяй, – повторил волк, немного нахмурившись. Он никому ещё не раскрывал так много своих секретов.

– Я так понял, что ты не Обращающийся?

– Ты так решил, потому что я разговариваю в облике волка?

– Да, и еще ты часто говоришь про Род. Обычно Обращающиеся не живут родами или племенами.

– Все верно. Мой истинный образ – скорее образ волка, чем человека. Но это не роднит меня с Заарконцами. Просто моя стая умеет обращаться в людей.

– А, и детей в окрестности пугают не человеком, обращающимся в зверя, а зверем, обращающимся в человека?

– В округе, где живет племя волка, нет человеческих детей. И потом… мне кажется, везде боятся зверей в облике человека, и не только дети. Или я не прав? – Инвер вскрикнул и погнал своего коня галопом по полю прочь от Рея, жестами предлагая ему следовать за собой.

– Как всегда, – ухмыльнулся Рей и бросился вдогонку, горя желанием вышибить заносчивого друга из седла.


***

Полная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и веток под ногами Венус и далекими пересвистами птиц, царила в лесу.

Тишина. Как же Венус её любит! В детстве, в поместье, полном детей, слуг, нянек, родственников, лошадей, собак, соколов, о ней можно только мечтать.

Девушка обернулась вокруг себя. Большинство растений и их свойства она знала и не обращала на них внимания, но один цветок, синий с лиловой каемкой по краям лепестков, привлек её внимание. Он казался знакомым, но девушка не смогла вспомнить его название, хотя почему-то была уверена, что он не ядовит. Венус сорвала один и, размяв между пальцами, вдохнула тяжелый, приторный аромат.

Второй лепесток она съела, но ничего не почувствовала. Посидев с минуту прислушиваясь к своим ощущениям, но так ничего и почувствовав, Венус хмыкнула и резко встала. Перед глазами все поплыло. Девушка схватилась за дерево, чтобы не упасть. Внезапно за кустами обозначился силуэт человека.

«Человек! Даже двое! А я в таком виде».

Она поспешно присела и постаралась спрятаться за цветами люпина.

«Можно было бы обратиться, но я ещё плохо умею это делать, и вдруг это охотники. Ладно, потому затаиться и переждать».

Между тем люди подходили все ближе. Это были два парня, лет семнадцати, о чем-то горячо спорившие.

– … ну уж нет, Свен, так просто ты её не получишь! Она моя девушка!

– Ха, насмешил, дееевушка она его! Ну да! Смирись, Селена не любит тебя!

– Ты-то откуда знаешь? Как будто она тебе это сказала!

– Представляешь, сказала! Она сказала, что любит меня!

– Не радуйся, мне она сказала то же самое! И между прочим, я её молодой человек, и за такие слова, за эту клевету ты можешь неплохо получить от меня!

– Только болтать и умеешь! А я подтверждаю свои слова делом! Поэтому Селена и выбрала меня!

– Не веришь? Не веришь, что я могу выбить из тебя твою заносчивость? И отучить врать?

– Нет! Не верю! Потому что ты слабак, Бран!

– СЛАБАК?!

– Да!

– Получи!

С этими словами Бран молниеносно выхватил из-за пазухи короткий кривой нож и вонзил его в бок своего товарища. Кровь закапала на цветы. Венус едва удержалась от крика. Раненый резко выдохнул, медленно перевел взгляд с Брана на клинок и с тихим стоном упал. Убийца, казалось, только сейчас осознал, что натворил.

– Свен… Свен, нет, прости меня, Свен!

Он упал на колени и попытался растормошить товарища, но конечно это не помогло. Он зажимал рану, но кровь все текла и текла. Свен побледнел. Бран закрыл ему глаза. Вдруг неподалеку послышались голоса.

Тогда он поднял его на руки, перекинул через плечо и убежал, не переставая повторять «Свен… Свен…».

Подождав немного, Венус хотела уже встать, хоть и была немало ошарашена сценой, невольной свидетельницей которой стала. Тут вновь раздались шаги. На всякий случай девушка схватилась за лук. Но то, что она увидела заставило её отпустить оружие и открыть рот.

К ней направлялась ещё одна Венус. Вот она вышла на полянку, оглянулась вокруг и, увидев цветы, на которых только что лежал Свен, склонилась к ним. Зная теперь страшную тайну, которую они скрывают, Венус едва сдержала приступ тошноты, когда вторая Венус проглотила лепесток. Тут же все вернулось на свои места – девушка была одна, сидела на корточках возле цветов, зажав между пальцами стебель. Но теперь она тут же различила в траве застывшие капли крови.

Венус вспомнила название цветка.

Некрофос. Цветок Памяти.


***

– Удобно?

Анагон, зацепившись ногами за широкий сук, висела вниз головой и читала. Её распущенные волосы чуть касались земли. Подошедший Рей невольно удивился выбранной позе.

– Очень. Кровь приступает к голове – соображаешь лучше, – она наконец оторвалась от книги и обратила внимание на парня. Волосы у того спутались, а рубашка была насквозь мокрой от пота. Он тяжело дышал, а по щеке текла тонкая струйка крови.

– Инвер зацепил?

– Вроде того. Юркий. Слишком много машет мечом, но иногда все-таки попадает, – с видом знатока поделился своими наблюдениями Рей, оттирая пот, затекающий в глаза и рот.

– Ты не загнал случаем Хигира? – ответила на это Анагон, доставая из сумки платок и передавая его Рею.

– О, спасибо! Сколько же у тебя их там?

– Пока хватает, – улыбнулась девушка. – Но ты мне уже должен парочку.

Рей улыбнулся в ответ.

– Хорошо, я запомню. Хигира? Нет, не загнал. Да мы почти не ездили на лошадях-то. В самом начале я вышиб волка из седла, и мы сражались на земле, а лошади ускакали. Инвер, кстати, назвал своего коня Гром.

– Довольно распространенное и скучное имя.

– Я тоже так сказал. Я предлагал ему назвать лошадь Валоросом, что на моем языке значит «непобедимый». Но ему больше понравилось имя Гром.

– Если уж ты такой ценитель имен, помоги мне назвать лошадь. У меня было несколько идей, но ни на одно из них лошадь не откликается.

– Как насчет Мирисс? Красавица. Или Гурен? Победа.

– Хм. Все это как-то бездушно. Многие так называют своих кляч, не на языке Шептальщиков, конечно, но все эти Звездочки, Молнии и Ветерки уже так надоели. Я очень люблю свою лошадь. Я хочу ей особенное имя. О, как будет «любимая» на твоем языке?

– Карис… – Рей резко выдохнул и забегал глазами. – Ой, что это я… это будет… ммм… это будет Рикинайса. Да, Рикинайса.

– Мда, ну и слово. Сложновато вашим влюбленным. Каждый раз такое заковыристое обращение. На общем языке все проще. Мой любимый Рей, я так рада, что наши пути пересеклись! – засмеялась Анагон.

– Я… тоже рад… – Рейгар побледнел и нервно сглотнул.

– Ах, пылкий влюбленный из тебя никакой, но шутку понял, молодец, – Анагон, смеясь, раскачивалась на дереве. Рей, постепенно приходил в себя. «Шутку… ну да».

– Как будет «тьма» на твоем языке? Я подумала об ее окрасе.

– Миясс.

– Миясс так Миясс.

Вдруг Анагон нахмурилась:

– Кстати, надеюсь, он жив?

– Кто?

– Инвер. Ты сказал, что вышиб его из седла. С ним все в порядке?

– Конечно, он жив и почти здоров! – дерево, на котором читала Анагон, стояло на самом солнцепеке, и Рею становилось все жарче и жарче. Наконец, он произнес:

– Ты не будешь возражать, если я сниму рубашку?

Девушка зарделась и, подтянувшись и сев на ветке, тем самым отвернувшись от Рея, пробормотала:

– Ты мог бы это сделать в другом месте.

Парню тоже вдруг сделалось совсем неудобно, но он нашелся:

– Тогда знаешь что? Пошли на реку! Тут недалеко.

– Угробить меня решил? Я не умею плавать. Не забывай, я кошка, притом огненная.

– Я научу тебя! И у меня будет уважительный повод раздеться, – и парень испуганно прикусил язык. – Ой, что я …

Анагон широко распахнула глаза, обронила «ну знаешь ли…» и обратившись, спрыгнула с дерева и побежала.

– К реке, – прошептал Рейгар. – Пощади! Мне и так жарко! – крикнул он вдогонку.


***

Инвер стоял по пояс в воде и, набирая воду в ладони, спускал её себе на голову. Бок ещё болел от удара Рея – со всей медвежьей силы помноженной на скорость лошади удар тупой стороной секиры был значительным даже для него. Волк глубоко вдохнул и нырнул. Долгое время находиться под водой для него никогда не представлялось сложным, но в этот раз уже на второй минуте ему резко перестало хватать кислорода, а вода стала жгуче ледяной. Он усиленно заработал руками и ногами, и все же сумел вынырнуть.

– Инвер!

На берегу стояла Венус, испуганно прижимая руки к груди. Ещё не совсем соображая, что происходит, волк тряс головой, стараясь вылить из ушей воду.

– Прости, пожалуйста, я не знала, что ты здесь. Я думала это…

– Этот парень?

Инвер указал на тело в камышах. Подойдя ближе, Венус узнала Брана.

– Да… как ты… и где второй?

– Покойника я закопал. А этот пусть так пока полежит. Он выскочил, как черт из табакерки – глаза горят, бегают кругом, сам весь дрожит. Я сначала не понял, что с ним такое? То ли сумасшедший какой, то ли ещё что. А потом кинжал в руке увидел, да ещё и кровь на нем, так сразу все понял. Думал – угробит он меня. У меня же оружие на берегу, – волк замолчал и почему-то начал оттирать от воды кольцо, то самое, одно из четырех, что он купил когда-то на базаре в Коноре и раздал легатам. – Знаешь, что интересно? Это не я его убил.

– А кто? – тут же заозиралась Венус, в поисках убийцы.

– Нет, тут больше никого, – покачал головой воин. – Мое кольцо как будто воспламенилось, когда он выбежал. Вспыхнуло черным светом. Палец жгло, как от огня. Я под воду его сунул, но не помогло. А потом, когда этот уже в воду вошел и ко мне близко-близко подошел, вылетел дракон.

– Сам? Ты не вызывал его?

– Нет. Гордыня просто выскочила из кольца, одним махом разодрала этому парню живот и спряталась обратно.

– Это странно.

– Да, очень. Я хочу спросить Энея, когда мы вернемся домой, что он думает по этому поводу. Но сначала надо что-то сделать с телом.

Волк, нахмурившись, посмотрел в камыши. Венус вспомнила сцену, случайно увиденную в лесу, и, поджав губы, сказала:

– Он заслужил такой участи.

– Я так и подумал, – кивнул воин, не став её ни о чем расспрашивать.

Венус отошла к телу и приложила зеркальце ко рту Брана. Стекло запотело.

– Он жив! Только… – Венус продолжала ощупывать парня, лицо её делалось все темнее и темнее. – Он долго не протянет. И я не могу ничего сделать.

Тут волк заметил, что разговаривая они кричали, потому что Венус сидела на берегу, а он все ещё стоял в реке. Он отряхнулся и подошел к ней.

– И что ты будешь делать?

– Я – то же, что сделал бы всякий гуманный врачеватель на моем месте.

Она опустила голову. Легат проследил за её взглядом и увидел, что она со страхом смотрит на браслет из темного дерева, на котором были вырезаны скрещенные кости и череп. Инвер напряженно кивнул.

– Не бойся. Я рядом.

– Да! Ты не уходи, пожалуйста. Я просто никогда раньше этого не делала. Мне страшно.

– Я здесь, – парень положил руку девушке на плечо.

Венус сняла с рук все браслеты, кроме одного, того самого, с черепом и скрещенными костями. Затем выровняла дыхание и приложила руки к лицу умирающего. Тот слабо дернулся и открыл глаза. Венус вскрикнула, но рук не отвела. Через несколько секунд браслет ярко вспыхнул и погас. Зеркало, которое Венус вновь поднесла к губам парня, осталось прозрачным.

– Он просто уснул. Так действует этот браслет, – Венус надевала остальные.

– Ты молодец, – пробасил Инвер. Ему тоже было немного не по себе от того, что сейчас сделала эта пугливая рыжая девочка. Чтобы разрядить обстановку он спросил:

– Искупаться не хочешь?

– Пожалуй, в другой раз. – Венус тоже была не прочь сменить тему, но купаться ей не хотелось, хотя бы в целях собственной безопасности – у владелицы воды дрожали колени и руки, а живот сводило от страха. – Где ты забыл рубашку?

Действительно, Инвер стоял лишь в насквозь промокших штанах.

– Мне ее Рей разодрал в клочья.

Венус хмыкнула и многозначительно приподняла бровь.

– Что? Ах, ты … – Инвер засмеялся. – Нет, ты неправильно поняла. Мы просто дрались, он зацепил меня своей секирой, один рывок и – прощай, рубашка.

– Жаль.

– Ничего, еще найду.

Венус поразилась количеством шрамов на спине и груди парня. От маленьких точечек, оставленных кончиком клинка до огромных красных полос и уродливого шрама на спине, оставленного Беа. Форма этого шрама что-то напоминала Венус, но Венус не могла вспомнить что.

– Откуда этот шрам? – Венус провела пальцами по самому алому и большому следу, начинающемся у основания шеи и заходящем под рукой на спину. Венус не обратила на него внимания, когда лечила волка после сражения с ведьмой и даже позднее, после голема. – Он ужасен.

– С медведем столкнулся. Неприятное воспоминание. И напоминание, – Инвер тоже прикоснулся к шраму.

– Я неплохой целитель. И я знаю, что от такой раны… Получив такую рану ты не смог остаться живым. Не было бы ни одного шанса. Ткани даже не начали бы восстанавливаться, а ты бы уже истек кровью, несмотря на твой дар. Те, что у тебя на спине – просто пустяки по сравнению с ним.

– Но я жив, – Инвер прикусил губу и чуть отодвинулся от девушки. Та заметила это, но все же спросила.

– Как? Это невозможно. Рана слишком глубока, медведь обязательно занес бы туда болезнь. И слишком много крови!

– Почему бы просто не порадоваться, что я остался жив?

– Да, действительно. Почему бы и нет, – Венус вздохнула. Разумом она понимала, что он не может сейчас стоять здесь и что эти новые шрамы – это раны, нанесенные Реем несколько минут назад, которые уже почти затянулись. «Эта регенерация… она невероятна». Но Венус чувствовала, что Инверу не нравилось об этом говорить.

Тут они услышали голоса со стороны небольшой осыпающейся скалы, нависшей над рекой. Можно было предположить, что когда-то отсюда прыгали в воду, желая показать чудеса акробатики. Вот и теперь на скале появился силуэт девушки. Она стремительно бежала к краю обрыва, но перед самой пропастью остановилась. Зато её спутник этого не сделал и столкнул девушку вниз. Та, несколько раз кувыркнувшись в воздухе, вошла в воду почти удачно. Вынырнула она лишь через несколько минут, заставив тем самым поволноваться и Венус с Инвером и своего спутника, который подошел к краю обрыва и лег там, напряженно вглядываясь в воду. Девушка вынырнула и тут же отправила в сторону парня огромный огненный шар. Парень вскочил и выбросил вперед руку. Из яркой алой вспышки вылетел дракон и, поглотив шар, исчез.

– Что мне подсказывает, что это … – задумчиво начала Венус.

– Анагон! Рейгар!

Парень и девушка обернулись. Анагон замахала рукой. Рей рыбкой нырнул с обрыва и почти без всплеска вошел в воду, вынырнул и, широко загребая руками, подплыл к Анагон. Та что-то сказала ему, от чего Рей смущенно пожал плечами, и почти брассом двинулась в сторону Инвера и Венус. Рейгар плыл чуть позади.

Вскоре они выбрались на берег и подошли к остальным легатам. Анагон отряхнулась по-кошачьи, забрызгав при этом Венус.

– И что это сейчас было? – улыбался Инвер.

– Рей пытался научить меня плавать, – девушка фыркала и отплевывала воду.

– Мне кажется, получилось, – промямлил Рей, неуверенно пожимая плечами.

– Молчи лучше. А то я запущу ещё один шар, побольше, и тогда дракон тебя не спасет.

– Кстати, Рей, как вообще мог придумать натравить дракона на Анагон? – нахмурился Инвер.

– Я не натравлял! Я ничего не делал! Просто кольцо внезапно задрожало, и дракон сам вылетел! – он обернулся к девушке. – Правда.

– Я верю. Ты не выглядишь пустоголовым. Настолько.

– Насчет дракона. Я же тоже не хотел его выпускать, – волк обернулся к Венус. Та вскинулась:

– И мой тоже! Я вспомнила. Ещё утром. Я только чуть углубилась в лес – сошла с тропинки, и Страх тут же вырвался и загрыз гадюку, подползшую ко мне. И исчез.

– Получается, все они в какой-то момент защитили нас. Кроме Жестокости.

Все обернулись к Анагон. Та расчесывала волосы.

– Значит, я просто очень самодостаточная. Или же мой дракон настолько ленив, что даже падение не плавающей хозяйки с обрыва в реку его не тронуло!

Все засмеялись.

– Как же так получилось, что ты не умеешь плавать? – спросил Инвер.

– На Севере не особо теплые водоемы. Плавают там в основном на кораблях или лодках, но мое поселение находилось далеко от каких-либо морей. Зато у нас есть минеральные пещеры с теплыми озерами. Вода там доходит максимум до пояса, но как же там прекрасно. Представьте: на улице метель, стужа, а там… трава зеленеет, теплые камни и такая мягкая, почти живая вода. Как я мечтаю побывать там еще хоть раз!

Внезапно Анагон напряглась и стала похожа на гончую, поймавшую след зайца. Легаты замолчали, и в наступившей тишине услышали.

– Крики. Женщина плачет.

Обратившись, Анагон и Инвер бросились вперед. Рей и Венус побежали следом в обычном облике.

Выбравшись из перепутанных кустов малины, кошка и волк увидели пренеприятную картину. Два здоровых парня, высоких и широкоплечих, судя по цвету кожи и одежде – из земель Мигаль, схватили девушку. Пока один связывал ей руки за спиной, второй рылся в её сумке. На появление легатов они не обратили никакого внимания.

– Эй, вы! Отпустите её! – прорычал Инвер.

Один из мигальцев наконец увидел легатов и, отбросив сумку в сторону, потянулся за оружием – изогнутым хопешем, золотым полумесяцем блестевшим у него на поясе.

– Кадж, ты посмотри, какие милые зверушки! Как думаешь, сколько за их шкуры дадут?

Анагон и Инвер переглянулись. Волк чуть кивнул, и легаты приняли свой обычный облик. Но даже так Инвер был ниже меньшего из мигальцев головы на две.

Девушка плакала и то молила о помощи легатов, то взывала к милосердию грабителей. Мигалец, державший её, устал слышать крики девушки и сильно встряхнул её, усадив на землю. Девушка замолкла, и лишь плечи её тихо вздрагивали.

– Бессердечные хамы! Отойдите от неё! – выступила вперед Анагон, держа перед собой ярко пылающий клинок. Левую руку отчего-то нестерпимо жгло, но кошка терпела, сжав зубы.

– Иначе что? Поцарапаешь нас, блоходавка? Или твой дружок позовет своих шавок? А?

– А ну заткнись! – Инвер выхватил оба меча и сделал выпад. Металл ударился о металл, хопеш выбил сноп искр, и воины отпрянули друг от друга, изготавливаясь для следующего выпада. Инвер краем глаза, что второй мигалец медленно достаёт из ножен широкий кривой меч и начинает обходить Анагон. Но кошка стояла на месте и, будто бы не замечая опасности, яростно терла руку.

– Анагон! – мигалец попытался воспользоваться тем, что противник отвлекся, и ударил, но волк среагировал молниеносно, и хопеш оставил лишь узкий порез на щеке легата. – Не стой! Он сзади!

Девушка обернулась, отпрыгнула в сторону за секунду до того, как кривой меч мигальца со свистом разрезал воздух на том месте, где она только что стояла.

– Не стой, дерись! – вновь крикнул волк, наступая на своего врага.

– Стой, Инвер.

Парень с удивлением посмотрел на Анагон. Даже мигальцы на мгновение опустили оружие, ожидая, что будет делать девушка. Та загородила легата, встав напротив грабителей. На губах у нее играла неуверенная улыбка.

– Что ты задумала? Анагон? Что ты хочешь? – недоумевал Инвер, перехватывая мечи поудобнее. Кошка с трудом сглотнула, а затем просипела высохшими губами.

– Мой дракон… он тоже хочет… – она испуганно оглянулась на волка и вскинула руку.

– Анагон, нет!

– Я ничего не могу… Элементаль – вира!


***

Когда Рей и Венус добежали до места, то увидели лишь два окровавленных трупа. Девушка, которую спасли легаты, схватила свою сумку и, бормоча что-то невразумительное про драконов, быстрым шагом пошла прочь. Инвер попытался её остановить, чтобы узнать, не нужна ли ей помощь врачевателя, но девушка вскрикнула и убежала вглубь леса.

Венус, от страха и отвращения заткнувшая сама себе рот рукой, осматривала трупы. Рейгар, хмурясь, пнул ближайшего мигальца ногой и спросил:

– Что тут произошло? Кто их в фарш перерубил?!

– Раз, два, три, четыре, пять – Жестокость вышла погулять… – Анагон дрожала крупной дрожью, зубы её громко стучали. Девушка была белее снега.

– Эти выродки напали на девушку. Анагон все сделала правильно, – сказал Инвер неуверенно и положил руку ей на плечо. Легатка, дернувшись, скинула её.

– Нет. Это было слишком жестоко даже для них. Я действительно ужасна. Эней прав.

– Нет! Ты не могла ничего сделать! Ты не могла остановить дракона, – увещевал ее Рейгар.

Она покачала головой, отошла от легатов и, всматриваясь в лес, сказала:

– Возвращайтесь домой. Я немного поброжу тут.

– Анагон, не думаю… – начал было Рейгар, сжимая и разжимая кулаки. Лицо его приняло зеленоватый оттенок. Даже этому атланту было не по себе от зрелища разодранных в клочья мигальцев.

– Возвращайся к завтраку, – перебил Рея Инвер. Ему же самому волк шепотом приказал следить за девушкой, и они с Венус пошли в сторону дома. Рейгар, немного пройдя вслед за ними и убедившись, что теперь Анагон его не заметит, развернулся и пошел по пятам за девушкой.


***

– И не страшно?

Легаты шли друг за другом уже с час. Рейгар был уверен, что совершенно не заметен, и поэтому внезапная реплика девушка его смутила.

Анагон развернулась и прошептала что-то в кулак. Потом раскрыла ладонь, и с неё слетела бабочка. Бабочка тут же направилась к прячущемся за елью Рею и закружилась вокруг него. Легату пришлось выйти.

– Но как ты меня обнаружила? Я же скрыл движение воздуха. И ступал бесшумно.

– Ты теплый.

– Что?

– От тебя исходит тепло. Как и от любого живого существа. Его я и заметила. Но я спросила первая: тебе не страшно идти за мной, после того, как я изуродовала двух молодых парней?

– Они заслужили того, что ты с ними сделала. А я надеюсь, что не успел заслужить твою немилость.

Анагон засмеялась.

– Нет, что ты! Наоборот, – девушка вновь задумалась.

– Перестань переживать по поводу этих грабителей. Они в любом случае закончили бы свою жизнь скоро и не благополучно. Ты спасла эту девушку, да и Инвера тоже. А что не так с твоим драконом мы скоро выясним, и клянусь, исправим это. Не переживай, Ани. Я с тобой. И все будет хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Вдруг Анагон подбежала к медведю и нежно поцеловала его, тут же отпрянув и пряча лицо.

– Ты чего это вдруг? – безумно смутившись, прошептал Рейгар.

– Не знаю. Просто вдруг подумала, что очень люблю тебя.

Рей смешался, пробормотал нечто неразборчивое и предложил идти дальше. Кошка кивнула. Но идти молча ей не хотелось, поэтому она спросила:

– Расскажи мне еще что-нибудь. О себе. Мы уже столько пережили. Ну, мы все, четверо, а ничего не знаем друг о друге. Кроме того, что волк у нас практически бессмертный, у Венус золотые руки, ты у нас замечательный охотник, а я…– девушка замолчала и поджала губы.

Рейгар неуверенно коснулся её руки.

– А ты у нас просто самая замечательная.

Девушка расплылась в улыбке и чуть сжала ладонь воина.

– Это субъективное мнение.

– Возможно. Так что же тебе рассказать…

– Можешь просто говорить что-нибудь, что угодно. Терпеть не могу тишины. Не так… я боюсь тишины, – Анагон вспомнила тишину, царившую все три дня на пепелище. Животные и птицы, испугавшись огня, убежали из окрестностей поселения. И днем, и ночью ни один звук не нарушал страшной тишины места, где некогда слышался смех детей, окрики родителей, приказы кузнецов и ответы их подмастерий, где ржали кони, кудахтали куры и по очереди мычали две коровы – Лима и Кроко. А потом это все умолкло навсегда.

– Но ты же отправилась гулять в одиночестве?

– Я надеялась, что ты пойдёшь за мной.

Рей сделал вид, что отряхивает рубашку.

– Я не очень хороший рассказчик.

– Зато я хороший слушатель.

– Ладно. Чтобы тебе рассказать такого?… У меня была не очень насыщенная интересными событиями жизнь.

– Расскажи, как ты получил этот коготь. В тот раз ты был не очень разговорчив.

Парень снял амулет и протянул его девушке. Нахмурившись и кусая губы, он пробормотал:

– История не из приятных. Не думаю, что она отвлечет тебя.

– Пожалуйста.

– Ладно. Мне было восемь лет, когда я получил его.

Девушка широко раскрыла глаза. Она положила коготь на ладонь, которую он полностью покрыл.

– Но он же огромен! Значит, и медведь был огромным!

– И да, и нет.

Рей поднял с земли сук и, попросив у девушки кинжал, стал его затачивать.


Художник: Копылова Клавдия Игоревна


– Как я уже когда-то говорил тебе, чтобы в моем поселении тебя признали взрослым, нужно было доказать это славной охотой. Убить медведя и забрать у него коготь. В тот день я решил, что уже большой и сильный и могу завалить если не медведя, то уж волка точно. В деревне поздно заметили моё отсутствие – я уже довольно далеко ушел от Белой Черты.

– Черта?

– Мой отец – Крик деревни – выложил вокруг поселения полосу белыми камнями. Животные боялись этих камней и не переходили Черту – наверно, батька заговорил камни – но зато на своей территории они были полные хозяева.

Так вот. Я ушел, и единственным, кто мог меня догнать, был мой старший брат – Аггей. Через три дня он должен был отправиться на свою первую охоту. Настоящую, одобренную племенем, а не самовольную, как у меня.

Брат успел. Я наткнулся на медведицу и двух её медвежат возле ручья. Что-то крикнул и выстрелил из лука. Но что мои стрелы для владычицы леса … Она разозлилась. Я пытался убежать, но запнулся. Тут и подбежал Аггей и начал её отвлекать, что бы я мог сбежать и позвать на помощь.

Но он отвлекся, и медведица успела подрать его. Брат упал. Он был ещё жив, и зверю это не нравилось. Медведица раскрыла пасть, чтобы прикончить его, но не успела – я опустил ей на череп камень. Она упала на брата, окончательно доломав его.

В таком виде меня и нашли Крики.

Брата оплакали, а мне вручили коготь – ведь формально я убил ту медведицу.

Но этот коготь не с неё. Эти амулеты вручаются воинам, погибшим на первой охоте. Я позволил умереть наследнику – и я умер для племени.

Думаю, кто-то из своих сдал меня гурунам в рабство. Я их не виню, – парень размахнулся и бросил заостренный сук. Он глубоко, почти до середины, вошел в старый клен, с которого тут же слетел, дико каркая, ворон.

– Если тебя это успокоит, мой брат тоже погиб из-за меня.

Рей с удивлением посмотрел на Анагон.

– Вытащил меня из пожара, а сам не успел выбежать. Огонь убил его. У меня в деревне были только Владельцы Воздуха и Земли, поэтому Огонь оказался для всех смертельным.

Воин сочувственно вздохнул. Затем неуверенно спросил:

– Можно вопрос?

– Давай.

– Как ты думаешь… – он неуверенно замолчал.

– Что? Говори же, – нетерпеливо переспросила кошка.

– А впрочем… нет, ничего.

Девушка забежала перед воином, загородив ему дорогу, и, упершись руками в бока, возмутилась:

– Что значит – «ничего»? Договаривай уже. Сказал «а» – говори «б».

Рейгар попытался отшутиться:

– Да нет, правда, ничего. Я уже забыл что хотел спросить. Идем дальше.

Он попытался пройти вперед, но кошка вновь загородила ему дорогу.

– Нет, говори, – голос её звучал почти требовательно.

Рейгар тяжело вздохнул и скороговоркой выпалил:

– Ну хорошо. Я хотел спросить – как ты думаешь, почему твой дракон – Жестокость? Просто я не понимаю. Я никогда не замечал за тобой подобного греха.

Девушка мгновенно помрачнела и, склонив голову, отошла от легата. Тот почувствовал себя неловко.

– Если не хочешь – не отвечай! Я пойму.

– Нет, нет! – горячо возразила Анагон. – Знаешь, очень хорошо, что ты спросил. Мне и самой нужно понять, в чем тут дело. Только давай присядем где-нибудь, а то меня уже ноги не держат.

Они нашли старую раскидистую ель и устроились у её корней, под сенью тяжелых мохнатых лап. Анагон долго молчала, уставившись невидящим взглядом куда-то сквозь лес. Рей немного подождал, а затем, подняв с земли ближайший толстый сук, начал затачивать один из его концов привычными точными движениями.

Анагон обернулась на него, будто только что увидела. Рейгар, не отрываясь от своего занятия, спросил:

– Ну так что? Поняла?

– Нет, Рей, – тихо-тихо сказала девушка. – Я не понимаю. Я никогда не была ни с кем жестока, нет. Ты знаешь, я не люблю сражаться и убивать, но если мне приходится это делать, то мои враги умирают быстрой смертью. Я не мучаю их.

– А если подумать не о врагах. А как раз таки наоборот, о близких людях. О друзьях, к примеру. Всегда ли ты милосердна к ним?

Анагон удивленно приподняла бровь:

– Что ты имеешь ввиду? Я же не дерусь с ними, не пытаю.

Рейгар помотал головой:

– Нет, я не про это.

– Тогда я не понимаю тебя.

Легат отбросил остро заточенный сук и отдал Анагон клинок. Он тянул время, будто вспоминая что-то.

– Как бы не переврать. Я когда-то давно прочитал в одной книге, не помню уже автора, конечно. В общем, там было сказано: если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но если ты выбираешь между неправдой и жестокостью, выбери неправду. Как-то так. Что ты думаешь по этому поводу?

Девушка растерянно смотрела на легата, который улыбался, как ни в чем не бывало, и не знала, что сказать.

«Вот оно, вот оно. Я считала это справедливостью, но это настоящая жестокость. Я всегда рубила с плеча, всегда говорила людям правду, какой бы ужасной она ни была. Ах, если подумать… Скольких людей я ранила неосторожным словом. Я действительно жестокая».

Раздалось хлопанье крыльев. Тень пролетела над легатами и села на ветку.

– Джфара!

Филин согнулся, подцепил клювом и оторвал от лапы привязанный клочок бумаги и уронил на землю. Рей подошел и, подобрав бумажку, прочел в ней:

– Возвращайтесь. Пришло время перемен.

– Как-то слишком напыщенно, – сказала Анагон и испуганно прикусила язык. «Опять».

– Для Энея – в самый раз. Идём?

Ребята отправились в обратный путь, следуя за Джфарой.


***

Звезды ещё горели ясно, когда легаты вошли в гостиную. Помимо тана, Венус и Инвера там сидел мужчина, занявший место Анагон на камине.

На вид ему было лет 30. Длинные рыжие волосы были собраны сзади в хвост, по лицу, от щеки и дальше вниз по шее тянулись две ярко-алые полосы, но не шрамы. Скорее всего, рисунок был сделан хной и либо обозначал принадлежность воина к какой-то религии, либо это был родовой знак семьи. Левый рукав свободной грязно-белой рубашки болтался пустой. Остальная одежда также была небогатой и не очень опрятной. За пояс был заткнут короткий резной топор, поблескивающий черными искрами. Анагон узнала работу рунских мастеров и начала с большим интересом разглядывать мужчину.

– Рей Табард и Фелиса Инугами? – незнакомец приветствовал вошедших вопросом. Эней коротко кивнул. – Теперь все в сборе?

– Все в сборе. Но только меня зовут Анагон Эрмегард, – исправила девушка, продолжая разглядывать воина. – Вы ошиблись.

– Не думаю, – усмехнулся незнакомец.

Кошка удивленно склонила голову и начала внимательно вглядываться в неизвестного. Что-то знакомое было в его облике, но девушка никак не могла вспомнить, где видела его раньше.

– Я знаю тебя, как Фелису Инугами, дочь Роберта Инугами и Мелисс Дахаар. И большую любительницу лошадей…

– Конюх? – Анагон от удивления широко раскрыла рот, брови её, взметнувшие высоко-высоко, слегка подрагивали, а сама девушка никак не могла найти слов, чтобы выразить радость встречи.

– Значит, все-таки Фелиса Инугами?

Девушка подбежала к парню и крепко обняла его. Кое-как, одной рукой, Конюх повторил жест.

– Как ты тут… Как ты нашел меня?

Воин замялся.

– На самом деле, я тебя не искал, точнее, искал не только тебя. Если коротко – я большой друг Энея, а теперь – и его главный помощник. Об остальном вы сейчас узнаете от своего тана, – Конюх указал подбородком на блондина, и четыре пары внимательных глаз тут же уставились на Энея.

– Ещё кое-что, Конюх.

– Да?

– Это моё место,– девушка указала на камин. – Слезай.


Художник: Татьяна Васютина


Усмехнувшись, парень отошел от камина.

– Давно он пришел? – шепотом спросил Рейгар у Инвера. Он с недоверием поглядывал на однорукого воина. Волк, казалось, разделял его опасения.

– Мы вернулись – он уже был здесь.

Эней поднялся с кресла и сказал:

– Думаю, время начинать.

– Я принесу выпить? – предложил рыжий воин.

– Да, всё там же, в подвале.

– У нас есть подвал с выпивкой? – удивленно воскликнул Рей. Анагон щелкнула языком и разочарованно закатила глаза.

Конюх удалился. Эней обернулся к легатам и, вздохнув, начал.

– Человек, которого Анагон окрестила Конюхом, на самом деле Сет Сторм, Владелец Стихии Воздуха, сил Снов, Иллюзии и Паники, дельфиниум и мой друг. И завтра на рассвете вы отправитесь вместе с ним в самое продолжительное путешествие в вашей жизни.

– Куда?

– К острову Теней.

На лицах всех четверых легатов отразилось искреннее недоумение. Они переглянулись, и Рей высказал общую мысль:

– Но это всего лишь легенда! Его нет!

– Для всех, кроме вас четверых.

– Кроме нас? Чем же мы такие особенные?

– Сейчас узнаете.

Вошел Конюх с несколькими бутылками мутной коричневой жидкости. «Грог», – подумал Рей и принял бутылку из рук Сета. Его примеру последовали и Инвер и Венус.

– Не пью, – склонила голову Анагон.

– По случаю встречи можно!

– Нет. Не пью, – твердо повторила Анагон.

Сет растерянно посмотрел на Энея. Тот, нахмурившись, помотал головой.

– Как хочешь.

– Продолжим, – тан помог девушке откупорить бутылку. – Вы отправитесь к Острову Тьмы и там измените мир.

– Это он про тот остров, что, по преданиям, находится на обратной стороне Алиота? – шепотом спросил Рейгар у Анагон. Та вместо ответа громко заметила:

– Как же так, Острова Теней нет ни на одной карте!

– Не с того ты начал, Эней, – покачал головой Сет. – Послушайте сюда, ребятки. Вы четверо – избранные Первоочерёдным пророчеством.

Легаты растерянно переглянулись, и лишь Анагон кивнула со знанием дела.

– Я слышала об этом, – девушка напряглась, зажмурила глаза и по памяти прочитала. – «И явятся Четверо, и в жилах их будет течь Истина, а тело будет нести верность Земле, и вернутся к ним Забытые, и принесут Они свет на Малую Землю…» – кошка замолчала, забыв продолжение.

– «… и поднимется Малая Земля и скрываемое ей, и заплачут Те, Кто заставлял плакать других, и окончится Создание Мира», – закончил Сет.

– И вы решили, что эти Четверо – мы?

Конюх со страхом посмотрел на Энея, но тот ответил:

– Никто не может сказать наверняка, вы это или кто-то другой. Но вспомните, какой завтра день.

– 15, Месяц Густого Воздуха, – недоуменно произнес Рей.

– И день создания Конора, Столицы Юга.

– И мой день рождения, – улыбнулся Инвер. К его великому недоумению, тан удовлетворительно кивнул.

– Именно. Анагон – 29 Месяца Переменчивого Ветра, твой день рождения…

– И день основания Столицы Севера, Ландана.

Венус вскинулась:

– Я поняла – 19 Месяца Последних Вьюг – день Столицы Запада – Джаримеса.

– Думаете, в этом есть смысл? – приподнял бровь медведь.

– Да, Рей, родившийся в один день со Столицей Востока – Тьяго – 11 Месяца Первой Пыли. Вы родились одновременно с четырьмя Столицами мира.

– Знаете, сколько нас таких?

– Но не все носят на себе печать Столиц. Инвер, сними рубашку, пожалуйста.

– Что? – смутился Инвер.

– Сделай это.

Волк, хмыкнув, стянул одежду. На оголенной спине легаты увидели три рваных шрама – два были расположены параллельно друг другу, а третий – под небольшим углом. Легаты знали, что эти шрамы ему оставила Беа, но сейчас в рисунке ран они увидели кое-что ещё.

– Печать правителя Конора, – тан подошел к Венус.– Ты позволишь?

Девушка пожала плечами. Тогда Эней стал один за другим снимать с её правой руки браслеты, пока не обнажился странный, но уже давно затянувшийся шрам, удивительно напоминающий цветок лилии.

– Наш кот взбесился и разодрал мне руку, – объяснила девушка.

– Талантливый кот. Оставил знак Джаримеса.

– Никогда не замечала.

Венус начала надевать браслеты обратно. Рей, нахмурившись, начал закатывать штанину. На голени обнаружилась татуировка узников города Тьяго, состоящая из перечеркнутого крестом герба города – оскалившегося льва.

Тан обратился к Анагон.

– Но я не знаю, где твой знак.

– Не думаю, что он есть, – девушка грустно улыбнулась и подняла голову. – Не представляю, где он может быть. Уж я-то себя знаю.

Сет обернулся:

– Но как же так? Её ведь подтвердил дракон!

– Что? Причем тут дракон? – Анагон невольно накрыла рукой кольцо.

– Драконы должны были показать, что вы те самые Четверо. Помните, в Пророчестве говорится о «забытых»? Драконы не появлялись в Аналостане уже многие сотни лет, но теперь они вернулись. Они сами нашли вас, когда та старуха на рынке всучила Инверу кольца, а затем помогли в сложной ситуации, каждому в своей. Это был последний знак, указывающий на то, что вы – Избранные.

Инвер вспомнил, как оживился тан, когда парень рассказал ему, почему задерживаются Анагон и Рей. «Правда? Дракон сразился с ними?». «Да, и это не первый случай за сегодня. Остальные драконы тоже помогли своим хозяевам». Тан тут же призвал Джфару и отправил за легатами. Он был рад, если этот блондин может радоваться, и тут выясняется, что Анагон – не одна из Четырех.

– Я не знаю, почему так. Вспомните, её дракон был слеп. Может, дело в этом.

Легаты молчали. Вдруг Венус подошла к девушке и обняла её за шею. Та чуть зашипела, будто от боли.

– Что такое? – удивилась Венус. Кошка, напряженно нахмурившись, отодвинула воротник рубашки, и легаты увидели огромный, во всю шею, ожог.

– Но Вы же убрали его, тан, – Анагон казалась совсем растерянной. Она поднесла руки к лицу, и на обнажившейся коже правой руки воины увидели довольно уродливый ожог, но… в форме отпечатка лапы медведя. Именно в него обращался первый Правитель северного города. Рей засмеялся. Конюх и Эней удовлетворительно переглянулись. Анагон улыбалась.

– Медведь. Медведь с камина! Он раскалился и упал на меня во время пожара.

– Шрам. Тогда, после задания у поселения кфархфов, я сделал невидимым ожог от яда паучихи. Вместе с ним, видимо, скрылся и шрам.

– Но он снова проявился. Почему?

– Я снял все ваши заклинания. Побудьте самими собой последний раз.

– Жизнеутверждающе!

– Теперь без шуток, – Инвер зажмурился, затем с трудом открыл глаза. – Почему мы – разобрались, вроде. Конечно, это все очень странно и указания совсем неточные. И да, еще – как вы нас нашли?

– Это было довольно просто. – Сет хмыкнул. Эней нехотя признался. – Хотя нет, зачем я вру, это было очень сложно. В Пророчестве сказано, что явятся Четверо, которые будут хранить верность Земле. Четверо Избранных – четыре земли, Северная, Южная, Восточная и Западная. Я решил, что нужно будет искать по одному Избранному в каждой земле, и то, что у вас на теле появились гербы городов, лишь подтвердило мои догадки. В каждом городе и поселении, в каждом лесу и на каждой горе у меня были свои уши и глаза. В каждой из четырех земель мне нужно было найти легата, родившегося в один день со Столицей и носящего одно из четырех имен, указанных на оборотной стороне скрижали, на которой было написано Пророчество. Таких было лишь четверо, как ни странно. Здесь были серьезные проблемы с тобой, Анагон. Я искал мальчика, а вот как все вышло. Затем я должен был уберечь вас, не дать вам погибнуть, и, надо сказать, тут я немало повозился с Реем. Сделать так, чтобы вы оказались в моей команде, было самым простым. А потом появились драконы и развеяли последние сомнения, что я нашел не тех.

– Вы серьезно потрудились.

– Благо, в этом смысле Пророчество довольно ясно.

– Теперь – что нам надо делать? Почему вы решили что «Малая Земля» – это именно остров из детских сказок? – развел руками Инвер.

– А я не знаю эту сказку… – шепнула Венус.

– Если честно, то я тоже не очень хорошо её помню, – признался Рейгар. – Никто не напомнит? – он посмотрел на Анагон. Та вопросительно посмотрела на тана.

– Да, расскажи, пожалуйста. Думаю, у тебя лучше получится. Я просто добавлю кое-что, после чего вы поймете, почему мы считаем Остров – «Малой Землей» из Пророчества. Начинай, Анагон.

Кошка откашлялась и рассказала притихшим легатам:

– В одной детской сказке рассказывается об острове, который находится прямо на противоположной стороне Алиота, то есть прямо под нами. И на Острове на этом жили только самые отважные мужчины, самые красивые женщины…

– О, на такой остров я согласен идти! – захохотал Рейгар, но Анагон так зло сверкнула глазами, что воин пристыжено смолк.

– Дослушай! А потом иди куда хочешь! – искры заплясали на волосах девушки. – Так о чем это я. Там вот, самые благоуханные цветы росли на том острове, самые сильные и дружелюбные звери бродили в местных лесах. В общем, всё было сделано для того, что люди жили там и радовались жизни в мире и согласии друг с другом и с природой.

Но нашелся человек, которому такая жизнь показалась скучной. Ему захотелось острых ощущений, захотелось попробовать что-то новое. И он убил своего друга, убил и спрятал его тело. Но Остров почувствовал, что что-то случилось. И начали вять цветы, и болеть животные. И люди стали злыми и безжалостными. И тогда те, что сохранил в себе хоть немного человечности, решили бежать с Острова. Они построили большой корабль и пустились в долгое-долгое плавание, пока не достигли берегов Аналостана. Здесь они высадились и расселились по всему материку, и их потомки живут здесь до сих пор, и их потомки – мы, – закончила девушка.

Легаты продолжили хранить молчание. Каждый задумался над детской сказкой, пытаясь понять, как она относится к Пророчеству.

В комнату зашел Сет, покинувший её при первых словах кошки, и передал Энею какой-то сверток.

– Можете считать меня тупым, – наконец сказал Рейгар. – Но я всё равно до сих пор не понял, при чем тут Остров и почему мы вдруг должны туда отправляться.

Эней кивнул и, задумавшись на секунду, сказал:

– Анагон рассказала нам неполную историю.

– Это всё, что я знаю, – пожала плечами кошка.

– Я понял. Спасибо и на этом. Я же могу рассказать вам ещё о том, что когда наши так называемые предки покидали остров, они затопили его.

– Что? – воскликнула Венус. – Но там же оставались люди!

– Нет. Тех, кто там оставался, уже нельзя было назвать людьми.

– Кто же там был?

Инвер уже давно понял, каким будет ответ и поэтому даже не посмотрел на то, что тан достал из свертка. Испуганный вскрик Венус и чертыхания Рейгара лишь подтвердили его догадку.

На руках у Энея лежала небольшая тушка непонятного, но жуткого существа – грязно-синего, с длинными рваными крыльями и когтями. Его тельце будто покрывал тонкий слой зловонной слизи. Длинный липкий хвост оканчивался шипом.

– Ч-что это, черт возьми? – Рейгар закрыл нос пальцами и с отвращением морщился.

– Это залетело в комнату Энея и вцепилось ему в лицо, – пояснил Сет. – Благо, я был рядом, иначе бы эта тварь наверняка выцарапала ему глаза.

– Оно похоже на тех птиц, что напали на нас в лавке Благгорты, – шепнула позеленевшая Анагон. Ей это чудовище казалось не менее противным, чем остальным, но любопытство пересиливало, и девушка внимательно разглядывала непонятного зверя. Сет кивнул.

– Верно. И эта тварь, и те птицы – эти существа не отсюда. Они пришли с Острова. Они нашли дорогу сюда.

– Но тан же сказал, что Остров затопили! – возразила Венус.

– «И поднимется Малая Земля»… – пробормотала Анагон. – Как же они выживали столько лет под водой.

– Мы не знаем, – признался Сет. – Но то, что они остались живы спустя столько лет говорит о том, что они крайне сильные соперники.

– Тот лес, в котором проходило наше первое задание, – подал голос Инвер. – Мы думали, что его охватила какая-то болезнь, что он умер. Рейгар говорил, что раньше он был прекрасным, цветущим лесом, но мы видели, что с ним стало. Что вы скажете на это? Лес же не мог перебраться с Острова?

Сет сокрушенно покачал головой:

– Не мог. Он обратился после.

– То есть эта дрянь заразна? – часто задышала Венус. Рейгар отодвинулся от Энея, всё ещё державшего птицу на ладони.

– И да, и нет. Мы не можем понять, как она выбирает своих жертв, но их становится всё больше. По всему Аналостану. Везде появляются странные существа и нападают на людей, везде вымирают леса, отравляются и пересыхают реки, – воин резко выдохнул и обвел взглядом легатов, напряженно замерших. – Поэтому мы начали действовать.

– Как… как они называются? – запинаясь, спросила Венус.

– «Те, Кто заставлял плакать других» – так называет их Пророчество. В древних свитках они называются Порождениями. Мы думаем, это название подходит им.

– Подходит, – задумчиво произнесла кошка. Почувствовав подступающую к горлу тошноту, она тихо попросила. – Можете убрать это? Оно отвратительно выглядит.

– Конечно.

Тан спрятал чудовище и заговорил.

– Теперь стало ясно, почему мы думаем, что нужно отправляться на этот остров? Больше об этих тварях нет никаких упоминаний, нигде. Это – наша единственная зацепка и довольно серьёзная.

– Что теперь нам нужно делать? – быстро спросил Инвер. Он вдруг почувствовал, что силы стали стремительно покидать его.

– Завтра вместе с Сетом вы отправитесь к Лес-Всех-Дорог, чтобы получить следующие указания. Это будет первая часть вашего похода к Острову.

– От кого получить указания?

– Там увидите, – отведя взгляд, ответил тан.

– Лес-Всех-Дорог говорит не со всеми. Откуда Вы знаете, что он укажет нам путь?

– Просто знаю.

– Может, хватит загадок? Мы вправе знать! – развязно спросил Рейгар. Весь этот разговор пугал его намного больше, чем он хотел показать.

– Что если мы откажемся идти? – внезапно спросила Анагон. Сет удивленно приподнял бровь. Эней ответил:

– Тогда все старания мои и Сета и старания тех, кто оставил пророчества окажутся напрасными, а мир погибнет. Сет вам все объяснит. Завтра. А теперь спать. Уже поздно.

Тан двинулся в сторону двери. Рейгар попытался его остановить, но вдруг отшатнулся. Лицо его изобразило … испуг?

«Прости, Рей, я не хотел тебя пугать. Просто будет лучше, если я уйду сейчас».

У двери Эней остановился. Оглядев каждого легата по очереди, он сжал кулаки и, отбросив челку, произнес:

– Знайте: в конце пути вас может ожидать всё, что угодно. Вы можете погибнуть или могут погибнуть те, кто вам дорог. Но помните: даже самая слабая птица пролетает через пламя и не опаляет крыльев, если в её душе горит такое же пламя. Но если пламя утихнет, птица сгорит. Удачи, Клан Света!

С этими словами он вышел.

– Умеет он успокоить, – зевнула Венус. – Мне жутко хочется спать, несмотря на то, что я сейчас услышала.

– Мне тоже, – Рей клевал носом.

Инвер согласно кивнул. Анагон, прищурившись, следила за Сетом.

– А мне нет…

– Мне кажется, что будет лучше, если вы все сейчас отправитесь по спальням, а завтра на рассвете мы отправимся, и я отвечу на все ваши вопросы по дороге, – Сет ответил на взгляд Анагон. – Ведь вы едете?

– А у нас есть выбор после слов Энея? «Мир погибнет!», – передразнил ректора Рей и с треском врезался в косяк двери.

– Осторожно! – хором откликнулись легаты.

– Ничего, – смутился медведь. – Я просто на ходу засыпаю.

– Это все от переживаний. Такая новость! – попытался воодушевить его Сет и тут же съёжился под немигающим взглядом Анагон. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Легаты отправились наверх, по пути налетая на углы и друг на друга, и лишь Анагон, чувствовавшая себя необычайно бодро, вышла из дома. Следом вышел Сет.

– Прогуляемся вместе?

– Я не против, – Анагон смотрела на воина испытующе, и тот, забегав глазами, недовольно пробурчал:

– Было бы лучше, если бы ты отправилась спать.

– Было бы, – отрезала кошка.

Они вошли в сад и медленно пошли между кустами сирени. В ночной тишине звенели кузнечики, желтые огоньки светлячков то и дело вспыхивали в белых цветах. Где-то на окраине сада шуршала мышь, и чуткие уши котов могли различить каждое её движение. Чувствуя, что у него вот-вот заурчит в животе, Сет спросил:

– Сколько лет прошло?

– Почти десять лет, – тихо отозвалась Анагон. – Ты был там, после того, что случилось?

– Я случайно проезжал мимо, но увидев, что там творится… Я остался, пытался кого-нибудь найти, но безуспешно. Потом мы с Энеем узнали о Пророчестве, и я вновь ездил туда, искал зацепки, которые бы подсказали, где ты можешь быть. Я был уверен, что ты не погибла, но никак не мог отыскать тебя. А потом мне пришло письмо от моего друга-галифакса, что к ним на службу поступила девчонка, очень на тебя похожая. Так ты и нашлась.

– Да, доставила я тебе хлопот, – криво усмехнулась девушка.

Впереди следовал темный участок сада, дорожка стала еле различима, и Анагон выпустила двух ярких птиц, тут же осветивших путь. Сет гордо улыбнулся:

– В прошлый раз ты этого не умела.

– А у тебя было две руки, – оборвала его кошка, впрочем, ту же начавшая мысленно ругать себя: «Боже, я ужасна. Это было очень жестоко. Зачем я это сказала? Тупица». Сет нахмурился:

– Знаю. Это галифаксы. Я вступился за какого-то беспризорника… и получил, – Сет невольно потрогал обрубок руки. Кошка, желая подбодрить его и смягчить свою грубость, проникновенно сказала:

– Но я уверена, что ты и сейчас в рукопашной задашь жару любому из нас!

Сет рассмеялся.

– Спасибо, Фелиса. Однако я не хотел бы драться ни с кем из вас. Вы сильные воины, мне в любом случае не поздоровилось бы.

– Откуда знаешь, что мы сильные? Подглядывал за нами вместе с Энеем?– Воин смущенно кивнул. – Ладно уж. А кстати, откуда ты знаешь его?

– Мы с Энеем были легатами одного ректора. Сдружились в детстве и дружим до сих пор. Он мне помог однажды, и теперь я помогаю ему с вами.

Долгое время они шли молча. Сет все время порывался что-то сказать, но отчего-то не мог начать. Наконец, он собрался:

– Эней просил передать тебе кое-что. Он понимает, что был не самым примерным таном. И просит прощения. В первую очередь, у тебя. И Инвера.

– Эней никогда не попросил бы прощения. Не ври, – девушка удивленно вскинула брови. Чего-чего, а этого она не ожидала.

– Я не вру! И вообще, как ты со мной разговариваешь? – притворно-строго спросил рыжий воин.

– Ты мне ни тан, ни Правитель. Как хочу, так и разговариваю.

Она засмеялась, щелкнула недоумевающего воина по носу, обратилась и побежала, петляя между сиренью. Что бы она ни говорила, ей было важно то, что сказал Сет. «Первый раз я ошиблась в человеке. Эней совсем не бездушный и черствый. Видимо в его жизни тоже было много боли, вот он и закрылся ото всех».

Сет, вздохнув, тоже обратился. В рыжего кота, с длинными ушами, одно из которых было разорвано пополам, с длинной шерстью на задних лапах и сломанным хвостом. Он бросился вслед за кошкой. Они немного побегали по саду и, выдохшись, приняли обычный облик. Девушка облокотилась на забор. Сет поднял глаза к небу и произнес:

– Пора спать. Завтра начнется тяжелое путешествие. Надо быть сильной.

– Все равно не усну, – тут же возразила кошка. – Полнолуние. Да еще и новости такие.

Узкие щелочки зрачков глаз Анагон блеснули в полутьме.

– И грог я не пила… Что вы туда подмешали?

Конюх повел скулами.

– Знаешь, я сказал правду про Энея. Он действительно просит у тебя прощения. За все. И он просил тебе эту книгу передать.

На красной обложке довольно хорошо сохранившейся записной книжки было указано: «Сказки и легенды, собранные Анагоном Грантом, из(затертая неразборчивая надпись)».

– Хах, тезка. «Из»… откуда? Анагон Грант откуда? Может, навещу его как-нибудь. Тезка, да еще и пишет. Нам есть о чем поговорить.

– Не удастся, – вырвалось у Сета, и он тут же пожалел о сказанном.

– Почему же?

– Он живет слишком далеко. За Туманным островом. И у тебя не будет времени теперь.

– Хорошо. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос? – притворился парень. Но Анагон лишь закатила глаза:

– Что вы подмешали в грог? – Конюх прикусил губу. – Ладно, знаю, не ответишь. Не выдаешь друга. Я не думаю, что это было что-то вредное. Но эти все ваши секреты… Передай Энею, что я злюсь только из-за этого. За все остальное он прощен, – девушка улыбнулась.

Внезапно что-то закрыло девушке рот и нос, лишая способности дышать. Разум быстро покидал её. Она смогла лишь различить сильный запах мандоры. До её угасающего сознания долетел шепот. Потом она упала, и её облепила темнота.

«Спасибо, полунка».

## Клир XI

Проснувшись, Рей долго не мог понять, почему он лежит не на кровати, а около входа в комнату. Голова противно ныла, в горле пересохло. Потом воин вспомнил вчерашний грог, но это не прояснило ситуацию.

«Обычно меня так не выносит от алкоголя. Да я и немного выпил. Странно».

Он спустился в гостиную. Там в кресле сидел Инвер и качался вперед-назад, справляясь с головной болью.

– Доброе утро! – поприветствовал его легат.

– Как сказать, – буркнул волк, потирая виски.

– Да, согласен, прозвучало как издевка.

– Зачем Эней снял все наши заклинания? Даже моя нечувствительность к боли практически сошла на нет. Что за ерунда – «побудьте сами собой»? Я – это я, когда я не чувствую боли. А сейчас я – просто бесполезный больной.

Вошла Венус. Увидев смущенное лицо Инвера, обращенное к ней, она все поняла и, тряхнув браслетами, подошла и положила руки ему на затылок. Волк задрал голову и, улыбаясь, смотрел ей в глаза. Девушка покраснела и смущенно отвела взгляд.

– Интересно, Эней выйдет с нами попрощаться? – задумчиво спросила девушка. Парень тут же помрачнел и опустил голову, стряхивая её руки.

– Не дуумаю. Он слишком занят. Собой.

– Но должен же он сказать что-нибудь своим легатам! – неуверенно возразила Венус.

– Он все сказал вчера, а на большее наш тан не способен.

– Зачем ты так…

Рейгар дунул на ладонь, и с неё сползла маленькая полупрозрачная змейка и исчезла за дверью. Через несколько минут она вернулась, вползла парню в ухо и исчезла. Легат нахмурился и кивнул волку.

– Его нет в доме.

– Сбежал, – сплюнул Инвер.

– Может, ему новых легатов дали, – возразила Венус, но было понятно, что она сама не верит в то, что говорит.

Тут в комнату, громко хлопнув дверью, вошел Конюх.

– Всем привет! – бодро воскликнул воин. – Вы готовы?

– Да! – легаты потрясли сумками, в которые с утра уложили все самое необходимое.

– Тогда отправляемся прямо сейчас. Потом разогреет, будет тяжело ехать. А сейчас самое то.

– А Анагон? – спросил Рейгар, заглядывая за спину Сета, надеясь увидеть там девушку. Но её там не было.

– Она присоединится к нам позже, – отчего-то смутившись, ответил воин. – Когда успокоится.

Рейгар непонимающе наморщил лоб:

– То есть – «успокоится»? Что с ней? И где она?

Сет открыл было рот, но вдруг со стороны двора раздался крик Анагон:

– Я СПОКОЙНА!

Сет смутился ещё больше, но продолжил.

– Уже проснулась. Что ж, тогда идем. Нужно ещё оседлать лошадей – путь неблизкий.

Распахнулось окно, и в комнату впрыгнула вздыбившаяся кошка. Она громко зашипела на Сета и несколько раз ударила воздух костистой лапой. На улице раздалось конское ржание, и в открытое окошко просунулась голова Полулунницы, мерно жующей уздечку.

– Как ты… – Конюх изумленно ловил ртом воздух. Кошка громко рявкнула и хотела уже броситься на воина, но Рейгар быстро наклонился и поднял возмущенно шипящую Анагон на руки. Он мерно поглаживал её, пока шерсть кошки не улеглась, а хвост не перестал бешено мотаться из стороны в сторону. Анагон дернулась и обратилась, но Рейгар не расцепил кольца своих рук, удерживая девушку. Анагон недовольно дернулась, но смирилась.

– Дверь вынесла! – запальчиво крикнула она Сету.

– ИЗ КОНЮШНИ?

– А ГДЕ ТЫ МЕНЯ ЗАПЕР?!

По волосам Анагон бегали искры. Одежда была очень мятой, а из кармана торчал клок сена. Рей незаметно вытащил его.

– Ууспокойтесь. Не стоит так начинать пуутешествие, – Инвер по очереди заглянул в глаза ссорящихся. Сет смутился, а Анагон фыркнула и выбежала на улицу. Раздалось конское ржание, затем затихающий топот копыт.

– Что ж, если Анагон уже оседлала лошадей, то отправимся в путь? – предложил волк.

Легаты вышли из дома, сели на лошадей и выехали за пределы сада. Сет последний раз проверил замок на двери опустевшего дома и, оседлав крупного гнедого коня, подъехал к легатам. Воины двинулись прочь по тропинке, выложенной мелким белым гравием. В последний момент Венус обернулась и вгляделась в темные окна дома, будто высматривая кого-то.

– Надеешься, что он выйдет? – Инвер прищурившись смотрел на девушку.

– Да, – просто ответила та. – Мне все-таки кажется, что он не такой плохой, каким хочет казаться.

– Зачем ему это? Зачем казаться хуже, чем ты есть на самом деле?

– Вот этого я не знаю.

– Тогда едем.

Легаты ехали весь день, сначала по степи, потом через редкий перелесок, но уже к середине дня они въехали в полноценный, густой лес. Анагон так и не примкнула к ним. Лишь изредка она показывалась впереди на дороге, да на развилках сверяла путь, но тут же исчезала вновь. Один раз Рей догнал её. Они долго о чем-то говорили, и девушка вновь умчала. Когда наступило время ночлега, Сет отъехал от места остановки и долго звал девушку, но безуспешно.

– Я могу пойти поискать её, – предложил Рей. Он очень переживал за Анагон.

– Нет, ложись спать, с ней ничего не случится. Здесь безопасно.

Легаты собрались возле костра. Лошадей поставили вокруг. Расстелили лежаки, Конюх начал готовить ужин.

Венус подошла к своей лошади, достала что-то из сумки и сжала в руке. Затем подошла к Инверу, склонившемуся над костром и нацепила веревочку ему на шею.

– С днем рождения, волк! – шепнула она.

Удивленный Инвер поднялся в полный рост. На груди, на веревочке у него болтался странный мешочек с пришпиленным сбоку пестрым перышком кречета. Инвер взял его и положил на ладонь. В мешочке что-то сухо шуршало.

– Венус, это что? – волк пытался выразить одновременно и радость, и удивление, но его невыразительному лицу это было крайне сложно.

– Амулет. Я собрала самые сильные травы в округе и связала их в амулет. Постарайся никогда не снимать его. Он правда действует. Он будет оберегать тебя, – прошептала девушка и неуверенно погладила воина по плечу.

– Венус… Это так мило! Правда. Спасибо. Я не буду его снимать, – он наклонился к девушке и неуклюже приобнял. – Не думал, что кто-нибудь вспомнит.

– Гад ты, Инвер! – раздался за их спинами голос Рея. – Конечно, мы немного припозднились. Но ты сам понимаешь – все это путешествие немного нарушило наши планы. Ну, желаю тебе всего… и чтобы всё… и все…, – воин замялся. – Короче, это тебе! От меня и Анагон, – он протянул волку ножик, выкованный из необычной черной блестящей стали. Отсветы от костра вспыхивали на гладкой поверхности лезвия и тут же исчезали.

– Оу, вы уже делаете совместные подарки? – засмеялась Венус.

– Да нет же! То есть да… – Рей заскулил. – Не вгоняй меня в краску! Этот нож Анагон нашла на рынке. Он из той самой пресловутой рунской стали. Я только заговорил его.

– Заговорил?

– Зашептал, – пояснил медведь, но вновь увидев недоумение на лицах легатов, хмыкнул. – Точно, я же вам не рассказывал. Ну, как-нибудь в следующий раз. Мне кажется, или день рождения все-таки у Инвера? Хватит обо мне.

Инвер усмехнулся.

– А на что ты его заговорил?

– Этот нож никогда не причинит зла твоему другу. И нанесет смертельные раны врагу.

– Спасибо. Спасибо вам, все троим, – Инвер улыбнулся. – Это мой первый настоящий день рождения с тех пор, как … за последние несколько лет.

Это постоянная излишняя скрытность Инвера задела Венус, но та не подала виду. Вскоре Сет позвал их к костру, и легаты расселись вокруг огня, по очереди принимая из рук воина дымящуюся ароматную похлебку в широких деревянных мисках. То ли Сет действительно был отменным кулинаром, то ли легаты просто очень сильно вымотались за день, но с ужином было покончено за несколько минут.


***

На следующее утро первым, что увидел проснувшийся Рей, была Анагон, сидящая возле него скрестив ноги и вновь пишущая что-то в свой уже истрепавшийся блокнот в красной обложке. Он остался лежать неподвижно, не выдавая своего пробуждения и невольно любуясь девушкой. «Она такая одухотворенная, когда что-то сосредоточенно делает». Но его опять постигла неудача.

– Долго ты так лежать собрался? – не открываясь от книжки, спросила кошка.

– Ммм… доброе утро, – Рейгар открыл глаза.

– Доброе. Не получается у тебя незаметным быть.

– Но я стараюсь. Что в этот раз не так?

– Дыхание. Прости, но когда ты спишь, ты…, – она покраснела, – сопишь. А когда проснулся – дыхание сбилось. Все просто.

Начал просыпаться Инвер. Он сел и, протерев глаза, воскликнул:

– О! С возвращение, кошка!

– Спасибо. Рейгар был единственным, кого я смогла столкнуть с лежака.

Тут Рей обнаружил, что действительно лежит на земле и ему холодно, а Анагон расположилась на его лежаке.

– Ты же не против? – сверкнула глазами Анагон, но тут рассмеялась. – Шучу. Да, Инвер, с прошедшим тебя. Прости, не смогла присутствовать лично. Настроение не то было. Но ведь Рей передал тебе мои пожелания? Вчера весь день сочиняла, а потом пыталась втолковать ему, что сказать. Он ничего не может запомнить, такой глупый. Но я вроде добилась от него двух связных запомненных слов. Так он поздравил тебя?

Рейгар испуганно взглянул на Инвера. Тот закусил губу, а затем крайне неправдоподобно ответил:

– Безусловно. Он был очень… красноречив.

Рейгар облегченно вздохнул. Кошка прищурилась, внимательно вглядевшись в лица воинов, а затем махнула рукой:

– Конечно, вы все врете, но ты доволен, Инвер, и даже покрываешь этого растяпу, так что замнем.

Зевая, к ним подошла Венус.

– Всем доброе утро! Как вы думаете, долго нам ещё ехать?

– В обед мы въедем в Сизый лес, если поторопитесь. Доброе утро, – Сет прошел мимо и подошел к лошадям.

Волк начал складывать лежаки. Венус тушила костер, а Анагон отвязывала и отряхивала лошадей. Рейгар чуть отошел от них и, выбрав свободное местечко, отжимался. Анагон невольно залюбовалась игрой его мышц. Рейгар, заметив это, воодушевился и попытался отжаться на одной руке, чтобы произвести на Анагон ещё большее впечатление. Но мокрая от росы трава подвела его, и легат растянулся на земле. Анагон сделала вид, что не заметила этого, хотя внутри неё всё клокотало от смеха.

Часам к одиннадцати они действительно добрались до странного леса, окутанного серым, неприятно пахнущим и липким туманом. Деревья как будто покрылись налетом, слетающим от прикосновения. Венус громко чихнула несколько раз подряд.

– И этот лес тоже… – прошептал Сет. – Дальше лошади не пойдут. Да уже и недалеко осталось идти.

Легаты спешились. Лошади, оставшись без седоков, испуганно заржали, встали на дыбы и помчались обратно.

– Мы их увидим ещё? – Анагон провожала коней грустным взглядом.

– Вы ещё многое увидите.

Конюх предупреждающе поднял руку, призывая легатов к вниманию.

– Хочу сразу предупредить. Это очень странный лес. Вас могут преследовать странные запахи, звуки, чувства, даже видения. Каждому этот лес открывает что-то особенное. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, но это факт. Будьте аккуратнее, не совершайте глупостей. Нам нужно дойти до Камня всех Дорог. Он должен быть где-то здесь.

– Лес-Всех-Дорог, – задумчиво повторила кошка. – Ещё одна легенда, которая стала явью только для нас?

– Да.

– И он, как и в легенде, может открыть самый короткий путь в любое место на Алиоте.

– Именно так.

– Идем, – Инвер решительно шагнул под сень белесых деревьев. Венус, опасливо оглядываясь, потрусила следом. Рейгар замкнул шествие, на всякий случай взяв в руки секиру.

Деревья – одинаковые, уродливые, мертвые – сменяли друг друга, перемежаясь с кривыми, гнилыми кустарничками. От этой ряби Венус стало не очень хорошо, и она споткнулась, запнувшись о корень. Инвер развернулся и успел её подхватить.

–Аккууратно! – волк улыбнулся и не выпустил руки девушки.

Рейгар посмотрел на Анагон, записывающую что-то прямо на ходу. Она и не думала спотыкаться. Парень вздохнул, но прервал сам себя. Его внимание привлек какой-то шум. Рей напряг слух. Ветер донес до легата мелодию тихой, незамысловатой мелодии. «Кто может петь в этой странном лесу? Кому вообще придет в голову здесь гулять?». Он оглянулся на других легатов. Те шли, как ни в чем не бывало, будто не слыша звуков, доносящихся из чащи. «А ведь у меня не самый лучший слух из нас пятерых. Может, это и есть те странные звуки, которые, как говорил Сет, будут нас преследовать? Но тогда я обязан узнать, откуда они доносятся». Рей ещё раз обернулся и, удостоверившись, что на него никто не смотрит, шагнул в сторону, в тень деревьев, а затем, крадучись, побежал на звук по еле приметной дорожке.

Как только он скрылся за деревьями, Анагон подняла голову и посмотрела ему вслед. Она открыла было рот, что сказать об этом Сету, но передумала и показала вместо этого язык его спине.

Вдруг Венус резко обернулась и, склонив голову набок, начала к чему-то прислушиваться. Затем вопросительно посмотрела на Анагон.

– Что? – не поняла она.

– Ты не слышишь? – удивилась волчица. – Там ребенок. Кажется, он плачет.

Кошка обратилась в слух, но не услышала ничего, кроме шепота ветра в кронах серых деревьев. Венус сурово нахмурилась.

– Мы должны узнать, что там.

– Вряд ли Сет будет согласен… – неуверенно протянула Анагон, глядя в след рыжему воину. Тот шагал чуть впереди и не слышал разговора девушек. Венус решительно мотнула головой.

– Мне всё равно. Там ребенок, и он, кажется, в беде. Я должна ему помочь.

Инвер, до сих пор хранивший молчание, согласно склонил голову:

– Я иду с тобой. Анагон, скажи Сету… Ну ты придумаешь, что сказать ему.

Девушка фыркнула.

– Разумеется. Идите и возвращайтесь скорее, не теряйтесь.

Волки обратились и нырнули в кустарник, подняв столб серой пыли, слетевшей с сухих листьев. На шум обернулся Сет.

– Куда они? – как ни странно, в голосе его не было ни нотки суровости или злобы. Вопрос прозвучал рассеянно и устало.

Не смотря на это, Анагон покраснела и испуганно забегала глазами. Она ещё не придумала, что ответит воину, но тот, внезапно, сам пришел ей на помощь.

– Они что-то увидели, верно? Или почувствовали?

– Венус услышала. Она сказала, что там плачет ребенок.

– А ты не слышишь этого?

Кошка помотала головой.

– Нет. И Инвер не слышал, но он пошел вместе с Венус. Мне вернуть их?

– Не стоит, – Сет внимательно посмотрел на Анагон. Та внезапно почувствовала, как по спине её побежали мурашки, а зубы начало сводить от невыносимого зуда. Силясь понять, что с ней происходит, кошка нахмурилась.

– Что-то не так? – участливо спросил воин, продолжая следить за девушкой.

– Не знаю, – медленно произнесла девушка. – Я странно себя чувствую. Меня будто зовет что-то, но я не могу понять, что и куда.

Анагон поежилась. Она терпеть не могла неясность. Зато Сет удовлетворенно кивнул.

– Лес готов открыть тебе кое-что. Иди на зов.

– Но ты же сказал не поддаваться чувствам, что этот лес опасен.

– Для тех, кто не умеет слушать главное. Помолчи минуту и послушай.

Кошка послушно замерла. Несколько секунд ничего не происходило, а потом на девушку обрушилась лавина звуков. Пели птицы, рычали звери, кричали мужчины и женщины, шелестела трава, журчала вода… Какофония звуков накрыла Анагон с головой, но всё равно громче всего остального звучал тихий, но настойчивый голос, зовущий её куда-то. И как только девушка откликнулась на этот голос, остальные звуки смолкли.

– Я пойду? – тихо спросила Анагон, не смея нарушить благоговейную тишину, вновь опустившуюся на лес.

– Иди, – кивнул Конюх. – Мы увидимся позже.

Длинный кошачий хвост последний раз мелькнул между деревьями и исчез. Сет остался один.

– Странно, что этот Рейгар почувствовал зов первым. Возможно, я ошибался на его счет, Эней, и он действительно неплохой парень, – пробормотал воин. – Но я всё равно не доверяю ему. Есть в его глазах что-то дикое, нечеловеческое. Думай, что хочешь, но я боюсь за Анагон. И буду бояться, пока она будет так привязана к нему. Но ты, разумеется, считаешь мои опасения излишними, а меня самого мнительным дураком.

Казалось, воин что-то вспомнил. Чуть покопавшись, Конюх достал из нагрудного кармана какую-то маленькую вещь, чуть блеснувшую на скудном солнце, сел на землю и, вертя эту вещичку в руках, стал ждать.


***

Рей продирался сквозь жесткие колючие заросли. Репейники цеплялись к одежде и волосам. Но Рей чувствовал, что должен найти источник звука, точнее – пения, которое с каждым шагом звучало все ближе и ближе. Вскоре стало ясно, что поет мужчина. Поет низким, рокочущим голосом, долго вытягивая гласные, делая особый упор на букву «о».

Вырвавшись из объятий очередного колючего куста и отряхнувшись, Рейгар заметил силуэт человека, видневшийся сквозь ряд деревьев. Воин перехватил секиру поудобнее и вышел на небольшую полянку. В центре её, спиной к легату, на широком пне сидел мужчина. Оружие его – секира, очень похожая на ту, что Рейгар держал в руках, но намного большая по размеру, – лежала около него на земле. Воин замолчал, услышав шаги позади себя, но Рейгар уже понял, что за песню пел незнакомец и кем был этот незнакомец. Поэтому когда мужчина медленно обернулся к легату, легат уже смог взять себя в руки и лишь тихо-тихо шепнул:

– Отец!…

Высокий плечистый воин, лет сорока, встал при виде легата. Множество морщин испещряли его смуглое лицо, короткие рыже-каштановые волосы спутались, правую бровь пересекал белый шрам. Одет воин был весьма своеобразно: широкие штаны с множеством карманов, из которых торчали веточки и листочки различных растений, длинная светло-желтая мятая рубаха, сверху которой был накинут бурый плащ, а на груди у воина болтался алый коготь, вроде того, что носил у сердца Рей.

– Да, Рейгар. Это я.

Парень сделал несколько шагов ему навстречу. Глаза его влажно блестели, а губы скривились в неуверенной улыбке.

– Как ты меня нашел, отец?

Старый воин усмехнулся.

– Я знал, что встречу тебя.

Рейгар хотел спросить что-то ещё, но отец, оказывается, еще не закончил:

– Я знал, что прикончить тебя так просто не удастся, – щелкнул зубами воин.

Рей отшатнулся. Он сморщился, как от удара и, непонимающе хлопая глазами и открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, глухо прошептал:

– Что ты сказал? Прикончить?

– Именно. Понимаю, тебе непривычно слышать такие слова. Но и ты меня пойми. Да я думаю, ты и понял – мне нельзя было оставлять в селении монстра, – воин говорил сухим, официальным тоном, и это, наверное, пугало легата больше всего.

– Какого ещё монстра? Отец, ты о чем? – Рей опять двинулся вперед, но мужчина изогнулся и, подхватив свою секиру, встал и выставил оружие перед собой. Парень ошарашено открыл рот.

– Ты ведь совсем ничего не помнишь? О своём брате – Аггее?

– Он спас меня от медведя. И погиб, – Рей не понимал, к чему клонит отец.

– Значит, ничего, – воин низко склонил голову. Рею показалось, что в глазах отца блеснули слезы, и парень неуверенно пошел навстречу воину. Но мужчина внезапно выпрямился и, схватившись за коготь, гаркнул что-то в сторону сына. Тот отлетел и, ударившись о ствол, осел на землю. Кричавший побежал к нему и древком секиры прижал к земле, не давая пошевелиться. Плащ свалился с него и остался лежать посреди поляны.

– В тот день…надеюсь, ты помнишь тот день? – хрипел воин. Лицо его покраснело от напряжения – Рейгар отчаянно сопротивлялся, но никак не мог оттолкнуть отца. Руки и ноги его стали будто ватными и отказывались слушаться.

Рей судорожно кивнул.

– Отлично. Ты действительно решил поохотиться на медведя, без моего разрешения, без спроса. И Аггей отправился следом, чтобы вернуть тебя. Но только нашел он тебя уже над трупом медведя. Над трупом огромного черного медведя. Ты убил его Криком. Ты, восьмилетний щенок, Криком убил владыку леса! Ты превзошел основателя нашего селения – Великого Крика Вирала! Ты превзошел своего деда – Кайдена-смерча! Конечно, никто не должен был об этом узнать, а твой брат был очень болтливым.

Рей судорожно вздохнул. Кровь текла из затылка, заливаясь за ворот. Мысли путались, лицо отца прыгало и трансформировалось. Рейгар видел то своего отца, с вздувшимися на висках прожилками вен, то громадного рычащего медведя, тянущегося к его лицу, то своего дракона, Агрессию, обнажившего зубы в довольной ухмылке.

– Но ты тоже мог сболтнуть лишнего.

Рейгар что-то тихо прохрипел. Отец склонил голову и переспросил:

– Что? Зачем нужно было избавляться от тебя? Как ты не понимаешь, Рей! Ты был слишком силен! Слишком опасен! И слишком мал и глуп. Ты не мог контролировать свою силу. А я не мог положить жизнь на то, чтобы постоянно следить за тобой. Поэтому было нужно избавиться от тебя, и как можно скорее. Убивать тебя мне было нельзя – смерть двух сыновей в один день – я не смог бы этого вынести. Поэтому я изменил твои воспоминания, но мог быть уверен до конца, что ты не вспомнишь, как всё было на самом деле, и расскажешь об этом в поселении, пока я не придумаю, как избавиться от тебя. И – о, великий случай – я совершенно случайно наткнулся на начальника галифаксов. Мы встретились в Вароне, на ярмарке. Он пожаловался мне на участившиеся случаи пропажи людей. Я заинтересовался его рассказом. Несколько кружек эля – и вот я знаю примерное расположение убежища гурунов, которые, как думал тот галифакс, и стоят за всеми этими исчезновениями. Я встретился с их начальником. Разговор был недолгим. Он, как мне показалось, совсем не удивился моей просьбе.

Он замолчал, скрипнув зубами, а затем, резко приблизившись к лицу легата, жарко зашептал:

– Я надеялся, что ты сдохнешь в первый же месяц. Я был уверен, что ты сдох! Но нет! Ты жив. Но не волнуйся, я исправлю это прямо сейчас!

Мужчина размахнулся, но ударить не успел. Рейгар весь подобрался, невзирая на боль в груди, глубоко вдохнул и крикнул прямо в лицо отцу. Вождя деревни Крика будто оттолкнуло что-то невидимое. Он перелетел через голову и рухнул посреди поляны. В этот момент Рей, на негнущихся ногах, подбежал к своей оброненной секире и успел поднять её за секунду до того, как отец обрушил на него тяжелый рубящий удар. Секира ударилась о секиру, отец и сын сцепились. Рейгар всё больше отступал, не смея напасть на отца. А тот все наступал и наступал, размахивая тяжелым топором. Он все больше напоминал Рею огромного ярко-алого дракона – Агрессию.

«Что же это такое? Мой отец, как он мог! Он хотел убить меня! Но я ведь не сделал ничего плохого, то есть, почти ничего. Но ведь я был ребенком! Он хотел убить ребенка!»

Внезапно дикая мысль пронзила ум воина.

«Он просто боится меня. Боится до ужаса».

В глазах воина вспыхнул странный огонек. Черты лица резко обострились, темные круги под глазами стали ещё чернее. Крик заметил эту резкую перемену в настрое сына и тут же был вынужден отбивать мощную атаку справа. Рейгар начал наступать.

В конце концов, Крик устал. Удары его становились все медленнее, он старался не отбить выпад сына, а уклониться от него. Пот стекал с высокого лба воина и заливал глаза, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Рейгар следил за ним, как кошка следит за мышью: бесстрастно, почти лениво, сознавая своё превосходство и пряча в глазах непреодолимую жажду убийства. Рот его кривила брезгливая усмешка.

«Он хотел убить меня. Мой отец хотел убить меня. Как бы не так! Ты правильно делал, что боялся меня, папочка!».

Рей размахнулся и выбил оружие из рук отца. Секира описала плавную дугу и воткнулась в землю позади легата. Крик явно был обескуражен. На секунду он замешкался, но тут его лицо исказила ярость. С диким криком «я ненавижу тебя», он бросился на сына. Он размахивал кулаками и был максимально открыт для удара. Если бы Рей хотел, он мог одним взмахом секиры разрубить его пополам. Но он не сделал этого. Вместо этого он вновь начал отступать, внимательно следя за движениями отца, будто выжидая чего-то.

Вдруг старый воин оступился и, беспомощно раскинув руки, рухнул на землю. Рей медленно поднял над головой секиру. Руки его дрожали, и во взгляде вдруг появилась неуверенность.

«Ну же! Почему я не могу ударить? В чем дело? Да, это мой отец, но он хотел убить меня!».

«Но не убил же», – шепнул непонятно откуда взявшийся, чужой голос.

«Только потому, что испугался! Он трус! А я не трус».

«Да-да, конечно. Ты бравый воин, который рубит головы всем направо и налево, не разбираясь, что к чему. А он трус. Пожалей его. Вот уже почти десять лет он живет в постоянном страхе перед тобой. Он считает тебя монстром, наделенным страшной силой, но не умеющим контролировать её. Если ты убьёшь его сейчас, ты лишь докажешь, что опасения твоего отца верны, что он был прав. Докажи обратное. Ты ведь не зверь безжалостный, а всё же человек».

«Ты ведь не зверь, а человек, Рей», – повторил третий голос, но его Рейгар узнал сразу.

Глаза воина внезапно наполнились слезами, и он с отвращением отбросил в сторону секиру и бросился к отцу, поднимая его. Отец оказался в крепких объятиях сына. Силы будто оставили старого воина, и он беспомощно обмяк. Рейгар, с трудом выдерживая вес отца, быстро бормотал:

– Я не зверь, я человек, я человек, слышишь! Я понимаю и прощаю тебя, папа. Ты не мог поступить по-другому. Твой страх не позволял тебе поступить иначе. Ты слишком глуп для этого. Ты выбрал самый простой путь, который оказался совсем непрост.

Рейгар не мог больше удерживать на весу тяжелое тело отца. Он расцепил руки и упал рядом с ним на серую, сухую траву. Кровь все лилась и лилась из раны на пробитом затылке, но воин даже не пытался заткнуть её. Цепляясь за ускользающее сознание, Рейгар с грустной полуулыбкой смотрел на отца, который уже отдался власти Морфея и провалился в глубокий обморок. Рей моргнул – и перед ним лежал уже не отец, а мертвый дракон. Его Агрессия. Легат слабо нахмурился и попытался приподняться на локте, но силы внезапно оставили его, и тьма накрыла легата.


***

Венус нырнула в кусты вслед за Инвером. Несколько минут они просто бежали вперед, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Точнее, прислушивалась только Венус, а Инвер, так и не услышавший ничего, ждал, напряжённо оглядываясь по сторонам.

– Далеко ещё? – быстро спросил чёрный зверь. Венус обратилась и непонимающе покачала головой.

– Я не знаю. Мы как будто не приближаемся.

– Хочешь сказать, мы ходим кругами?

– Может быть… только не смейся!

– Говори.

– Может, это лес нас путает? Сет же сказал, что он необычный, заколдованный. Ну почему ты так смотришь? – с нескрываемым страхом в голосе спросила девушка.

Волк осклабился, всем своим видом показывая пренебрежение к страху Венус.

– Обычный лес. Просто он чем-то болен. Ничего сверхъестественного. Он даже запахи хранит. Я чую и тебя, и Анагон, и… там! – Инвер развернулся на месте и рванул через кусты. Девушка было последовала за ним, но внезапно услышала знакомый детский плач совсем рядом, но – в противоположной стороне.

– Инвер… я… Инвер! – позвала Венус, но голос её прозвучал глухо и тихо. Топнув ногой от досады, девушка зашагала в ту сторону, откуда доносился плач. Внезапно стало темнеть. Тени деревьев в полумраке оставляли на земле страшные узоры. Девушка заметила, что некоторые из них шевелились, при полном отсутствии ветра. Это заставило её задрожать от ужаса. Девушка пошла быстрее, надеясь выйти на свободное пространство. Внезапно плач прекратился, и в абсолютной тишине она услышала громкий голос.

– Девочки! Венус, Тая! Хотите, я расскажу вам сказку?…

Девушка пробежала вперед и, прячась за деревом, осмотрелась. Перед ней открылась полянка, огороженная частоколом, у дальнего её края стояла клетка, а в ней сидел маленький ребенок, в котором, приглядевшись, Венус разглядела свою младшую сестру – Таю.

– Тая… Таечка! – рыжая едва удержалась, чтобы не выбежать вперед.

Около клетки стоял ещё один человек. Женщина в длинном темно-синем платье читала вслух огромную черную книгу, с железной вставкой в виде дракона на обложке.

– Книга ужасов… мама! – прошептала Венус. В детстве, когда отец уезжал на охоту, мать семьи Венга доставала эту книгу и громко читала её, стоя под запертой дверью младших девочек. Те кричали, плакали, просили прекратить, но всё без толку. Как только отец возвращался, леди Мирра прятала книгу. Рассказам девочек никто не верил, их просили перестать болтать всякую чушь. Однако эта «чушь» очень сильно повлияла на характер девушек, росших боязливыми и замкнутыми.

– В одном лесу – совсем недалеко от нас – однажды поселился страшный зверь. Те немногие, что видели его, рассказывали о нем с ужасом и постоянно оглядываясь!

Тут Венус увидела, что около клетки начал сгущаться черный дым. С каждым словом сестры он рос, темнел и принимал форму того, о ком читала мама.

– Это был дракон! Огромный, темно-серый, с длиннющими когтями! От одного его взгляда можно было умереть!

«Она описывает Страх!» – пронеслось в голове у Венус.

– Но самым страшным было то, что он похищал маленьких девочек, затаскивал к себе в нору и там съедал!

При этих словах дракон бросился на клетку. Тая закричала и заплакала.

– Не смей! – Венус выбежала на поляну. Леди Мирра не обратила на неё никакого внимания, зато дракон отвлекся от Таи и стал медленно подползать к Венус. Та стояла ни жива, ни мертва. Она не знала, что делать. Ещё несколько шагов и дракон прыгнул. Девушка присела, скрестив руки над головой. Ящер опрокинул её и наклонил клыкастую зловонную пасть к самому лицу девушки.

«Вот и всё», – пронеслось в голове у Венус. Она попыталась изогнуться и вырваться, но змей крепко держал её когтистыми лапами.

–Венус! – раздался крик Таи. – Убей его! Ты шможешь!

– Тая…Нет, я… слабачка… я не смогу…

«Чтобы я больше не слышал таких слов. Никакая ты не слабачка и никогда не была ей!», – внезапно отчитал Венус низкий, рокочущий голос.

– Но я же… я же…

Дракон занес лапу для удара, который наверняка бы прервал жизнь Венус. Тая громко запищала и заплакала ещё громче.

– Ну попробуй, тварь! Сразись с избранницей Первоочередного Пророчества! – Венус размахнулась и ударила растерявшегося дракона кулаком в нос. Пока ящер приходил в себя, девушка отбежала к клетке с сестрой и закрыла её своим телом. Дракон, рассвирепев окончательно, вновь прыгнул на Венус. Та выставила перед собой руки, но не почувствовала удара. Дракон натолкнулся на невидимый барьер и отлетел, оглушенный. Он шипел и плевался чем-то, что прожигало землю. В глазах его блестела ненависть и читалось недоумение. Он попытался еще раз напасть на девушку, но вновь не причинил ей вреда.

– Я начинаю понимать.

Венус выпрямилась и встала в полный рост. Коленки еще тряслись, но внутри Венус ощущала странное чувство спокойствия и веры в то, что она хотела сделать.

– Дракон! Конечно, я боюсь тебя, но ещё больше я боюсь потерять свою сестру! Страх тебя – животный, свойственный только слабым существам. Страх за сестру – вполне человеческий и оправданный, страх существа, которое может и хочет защитить не только себя, но и людей, которые ему дороги, ты слышишь? Ты понимаешь меня?– голос вначале срывался, но с каждым словом становился все увереннее. Венус подошла вплотную к дракону. – Поэтому… Я НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ!

Дракона отбросило далеко назад. Он тут же как-то сжался, уменьшился, стал прозрачнее. Во взгляде появился страх, он засучил лапами, но что-то сковывало его движения.

– Я НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ! – Венус ещё дважды подошла к змею, и каждый раз его относило чем-то неведомым подальше от девушки. Наконец, он превратился в струйку дыма, которая понеслась по ветру и втянулась в книгу. Тут-то Венус и вспомнила про мать. Та, дико сверкая глазами, наблюдала за легаткой. Последняя подошла к ней.

– И тебя я тоже не боюсь. Надоело.

С криком, отдаленно напоминающим клекот ястреба, леди Мирра отшатнулась от Венус и бросилась в неё книгой. Та оказалась на удивление тяжелой и твердой, и больно ударила девушку в грудь, вышибив из неё дух. Венус пошатнулась и осела на землю.

– Спасибо, сестленка! – прокартавила Тая. Прежде, чем потерять сознание, Венус увидела, как клетка задрожала и рассыпалась на отдельные брусья. Ее белокурая сестра захихикала и, махнув девушке ручкой, убежала в лес.

– Тая! Стой!

– Мне пола! – закричала девчушка уже из чащи. – Но мы совсем сколо увидимся, Вени!


***

Инвер рванул вперед, следуя за странным новым запахом. Он бежал, почти не разбирая дороги, оставляя клочки шерсти на стволах деревьев и ветках кустов. Внезапно запах стал просто невыносимым. Инвер побежал ещё быстрее, но вдруг резкая боль пронзила заднюю лапу, и волк, перелетев через голову, упал.

– Капкан! Нет! – волк громко взвыл, разочарованный собственной глупостью.

«Попался в капкан, как какой-нибудь глупый… пес! Черт! Какой позор!»

Как назло лапа была та самая, которую в свое время сломал голем. Какое-то время легат пытался грызть капкан, но даже самые острые волчьи зубы ничего не смогут сделать с металлом. Тогда Инвер попробовал обратиться в человека, но вновь его постигла неудача. Рана не давала ему превратиться.

– Ладно, за мной вроде Венус побежала. Гадкий лес! Просить помощи у девчонки… – в сердцах он отшвырнул лежавший рядом камень. Но тот закончить свой полет не сумел. На лету его схватил другой волк, грязно-бурый, внезапно вышедший из-за деревьев и остановившийся перед Инвером.

Точнее, волчица.

– Это так на тебя похоже – злиться на своё бессилие. Здравствуй, Инвер, – волчица грациозно прыгнула и приземлилась рядом с раненым.

– Ты, Гера? – Инвер удивился встречи, но отнюдь не обрадовался. – Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, – волчица поминутно оглядывалась вокруг, будто ждала, что к ним подойдет кто-то еще. – Гуляю, наслаждаюсь видами.

– Я здесь не гуляю, как ты могла заметить, – оскалился Инвер.

– Да? – с издевкой переспросила Гера. – Ой, действительно, ты лежишь с зажатой капканом лапой.

– Тебя это не касается, – волк рванулся вперед и щелкнул зубами. Девушка попятилась.

– Злой ты. Ничуть не изменился.

– Зато я чистокровный, – сплюнул зверь. – В отличие от твоего дружка.

Гера с силой стиснула зубы.

– Отец не будет на это смотреть в День Встречи. Он будет смотреть лишь на то, чего добьётся каждый его ребенок. Кстати, ты не забыл? Остался месяц.

Инвер несколько раз моргнул, затем отвел взгляд и медленно произнес, будто не до конца веря в то, что говорит:

– Я, может быть, не придуу.

– Что? Ты же так хотел стать вожаком!

– У меня теперь планы намного крууче. Гера, очень многое изменилось за эти годы. Пуусть Харон и Фрея потешаться. Будет интересная и непредсказуемая борьба.

– Меня ты совсем не рассматриваешь?

– Ты сначала определись, с кем ты хочешь быть – с собаками или с волками, – прошипел Инвер.

«Где же Венус? Я уже почти не чувствую лапу».

Вдруг Гера шикнула, призывая его замолчать, и припала ухом к земле. Желтые глаза её, точно такие же, как у Инвера, округлились от страха, и она, поджав хвост, прошептала:

– Сюда идет Серый со своей стаей!

– Что? Серый? Что за глуупое имя?

– Во-первых, не «что», а «кто», и желательно с большой буквы, – раздалось слева. Голос был тяжелый и густой. – А во-вторых, мне очень интересно, как же зовут этого ценителя имен?

Дюжина волков разных размеров и окрасок окружила брата и сестру. Большинство из них припали к земле и ощерились. Остальные бегали вокруг и вынюхивали наличие других волков.

Инвер попытался подняться. Сильно припадая на лапу, он все же гордо вскинул голову и произнес:

– Я – Инвер из рода Догисталлов, сын Тагира, внук Кристана. Возможно, вы слышали о нашем Роде.

Слова его, однако, не произвели на стаю никакого впечатления. Волки переглянулись и пожали плечами.

– Не слышали, и нам это не интересно, – ответил за всех светло-серый волк. – Что ты делаешь на нашей территории? И почему ты разговариваешь с Герой?

При упоминании своего имени волчица склонила голову и еще сильнее поджала хвост. «Она боится его! Но почему?».

– Она моя сестра, мне кажется, я имею на это право.

– Но ты не имеешь права находиться на нашей территории и тем более дерзить мне, её хозяину.

Серый был примерно одного роста с Инвером, но значительно старше. Морду его испещряли многочисленные шрамы, а хвост висел неподвижно, как плеть. Скорее всего, он был сломан. Инвер подумал, что, не смотря на разницу в возрасте и опыте, он сам дерется лучше, и если бы не цепь, то смог бы поставить его на место.

– Что-то совсем непригодную территорию вы себе выбрали. Что же так? С остальных выгнали?

Волки предупредительно заворчали.

– Дерзости тебе не занимать. Стоишь тут, окруженный целой стаей, с лапой, зажатой в капкане, и все равно хватает смелости хамить. Но ничего, мы это из тебя быстро выбьем. Из сестренки выбили и из тебя тоже… – Серый насмешливо улыбнулся Гере.

– Гера, я не понимаю, – Инвер обратился к бурой волчице. Та потупила глаза. – О чем он говорит?

– Инвер, я не сказала. Я в стае Серого. Я, как и ты, случайно забрела сюда. Они сказали, что не отпустят меня. По крайней мере, живой.

– И ты испугалась и примкнула к стайке оборванцев, которые даже территорию не могут себе нормальную найти? Ну знаешь! Я так просто не сдамся, – он припал к земле и оскалился, обведя глазами волков. Серый хмыкнул:

– Как хочешь!

И чуть махнул хвостом. Тут же на Инвера сзади напал небольшой щуплый волк. Легат откинул его, чуть прикусив шею. Вожак обернулся:

– Хромой! Черный!

Два волка вышли вперед и попытались повалить Инвера, но и их постигла неудача. Черному легат разорвал ухо.

– Раз так… Ребята, прикончите его.

– Серый, нет! Ты не можешь! – Гера бросилась к лапам волка.

– Я – вожак. Я все могу.

Тут же на Инвера прыгнули волки. Много, штук семь. Он пытался отбиваться от них. В какой-то момент они отпрянули, осматривая непокорного. Гера сделала шаг ему навстречу.

– Братик…

Вновь развернулась к Серому и закричала:

– Не убивай его! Прошу! Отпусти! Он уйдет и больше никогда не вернется, обещаю! У тебя же есть я! Зачем тебе он?

– Гера, – прохрипел Инвер. – Не унижайся. – Внезапно он ощутил прилив радости. Его сестра пыталась защитить его. Его сестра, которую он постоянно унижал, попрекая этим связью с псом. Он поднял на неё глаза. Точнее, глаз – один уже заплыл от укуса противного толстого бурого волка. «Как же она похожа на Венус. Такая же доверчивая и такая же беззащитная», – воин вздохнул. – «Видимо, Венус все же удалось изменить меня, раз я готов принять помощь от девчонки». Рядом с Герой Инвер различил смутный образ огромного ящера. Казалось, его видел только Инвер. Волк улыбнулся, и ящер скорчился, будто от боли.

– Гера, – вновь позвал он. – Лучше помоги мне. Пожалуйста.

Дракон свернулся в клубок и задрожал.

Гера радостно кивнула, прыгнула к волку и, пережав цепь капкана, помогла ему освободиться.

– Спасибо! – Инвер поджал лапу. – Ты со мной?

– Брат, – шепнула Гера, а про себя добавила : «Как раньше, когда ты ещё не судил о людях только по чистоте крови».

Серый страшно завыл, и волки вновь бросились на брата с сестрой. Они же встали спина к спине и отбивали удары врагов, пока тяжелая лапа Черного не отправила Инвера в царство снов.


***

Анагон отстала. Инвер скрылся из виду. Кошка пыталась выследить его по запаху, но этот странный лес не хранил запахов. Девушка обратилась и крадучись пошла по тропинке, пока не наткнулась на развилку.

– Мда, а интуиция у меня, как у пня.

Она выбрала левую дорожку. Вскоре лес начал редеть и, наконец, превратился в лужайку, посреди которой рос широкий платан. Анагон прищурилась, уловив какое-то движение возле дерева. К платану цепями бы привязан мужчина, лет 35, порядочно избитый, в одежде, характерной для Сурской области. Возле него стоял другой юноша, с серыми волосами. Он крутил в руках клинок и, казалось, о чем-то серьёзно думал. Несколько секунд Анагон лишь мотала головой, не веря своим глазам, и шумно дышала. Наконец, она нашла в себе силы успокоиться и крикнула:

– Динар? Это ты? Дин!

Сероволосый обернулся. По лицу его пробежала тень сомнения. Девушка испугалась, что обозналась, что зрение подвело её, но воин радостно выдохнул:

– Ани!

Анагон вздрогнула. Ани… так её называли лишь родители, брат и Динар. Первых она потеряла, а последнего считала ушедшим навсегда. Много, много дней она не слышала этого имени и тут…

– Ани, я так рад тебя увидеть! Я надеялся, что встречу тебя, но не думал, что здесь. Как же ты выросла и похорошела, – продолжал говорить воин, приближаясь к девушке. Та стояла, не смея пошевелиться, боясь, что это сон, который развеется от одного её неосторожного движения.

Он обнял ее. Девушка прижалась щекой к его плечу и так стояла, зажмурившись, пока пленник не закашлялся, привлекая к себе внимание. Анагон открыла глаза. Пленник смотрел прям на нее. Легатке стало очень не по себе.

– Кто это, Дин? Почему он связан? – она оторвалась от воина.

– Анагон, это величайшее совпадение, что именно сейчас мы встретились. Этот человек сжег твоё поселение.

Девушка ахнула и побледнела. Потом подошла к пленнику и, схватив за волосы, задрала его лицо. Тот тихо зарычал.

– Кто ты и как тебя зовут? Врать нет смысла.

– Зачем тебе моё имя, – голос юноши оказался очень хриплым, а начиная говорить он случайно плюнулся кровью. – Если ты все равно убьёшь меня?

– Буду знать, за кого молиться.

Парень хмыкнул, но закашлялся от этого. Собравшись, он прохрипел:

– Бёр я. Бёр Аскен. С острова Талос. Ты на одежду не смотри, я только служил в Сурах. И я совершенно не понимаю, о чем мне говорил этот парень. Я не знаю ни тебя, ни его и никогда не был в поселении Рун.

Анагон на минуту зажмурилась, а затем медленно раскрыла слепые глаза. Они смотрели прямо в глаза Бёра. Тот начал учащенно дышать.

– Я так давно думала об этом моменте. Смотри. Смотри моими глазами.

Перед взором парня пролетели образы выжженной деревни, мертвых, обугленных людей, разрушенных зданий и маленькой девочки, бредущей по мертвой земле, поднимающей тучки пыли и отчаянно зовущей. Хоть кого-нибудь.

– Прошу…прекрати… зачем ты это делаешь…

– Зачем ты это сделал? Просто почувствуй все то, что чувствовала я. Узри все то, что видела я.

Динар подошел к Анагон и вложил ей в руку меч.

– Я хотел и мог бы это сделать сам, но думаю…

– Да. Это должна сделать я.

Девушка вновь обратилась к пленнику. Голос её срывался, но глаза оставались сухими.

– Зачем? Зачем ты это сделал? Что тебе сделала бывшие кузнецы?

– Вряд ли ты мне поверишь, но я не делал этого. Твой друг поймал не того. Я служил у галифаксов в это время. Правда, недалеко от твоего поселения, но я не жег его.

– Как ты думаешь, она поверит в это? – прорычал Динар.

– А какие у тебя доказательства, Дин? – теперь, когда первый приступ злобы прошел, Анагон задумалась. Парень, мягко говоря, опешил от такого вопроса.

– Я думал, ты доверяешь мне.

– Я не могу лишить человека жизни лишь из-за твоих предположений, если они ничем не подкреплены.

Воин уважительно склонил голову.

– Держи, – он протянул ей старый пожелтевший листок с затертыми, но ещё читаемыми словами. Анагон прочла:

Поручить Бёру Аскену.

Место: поселение Рун.

Способы: любые.

Цель: Анагон, младшая дочь, 9? лет отроду.

Приметы: дом на окраине, с медведем на фасаде.

Почитав последнюю строку, девушка пошатнулась. Динар поддержал её.

– Теперь ты веришь?

– Да, – прошептала Анагон. Через секунду она выхватила меч из рук друга, подбежала к платану и широко размахнулась. Бёр склонил голову и зашептал молитву. Анагон со страшной силой опустила меч и разрубила им…

Веревки. Они тихо зашелестели, опадая на землю, и за этим шелестом девушка различила чей-то протяжный стон, не похожий на человеческий. Бёр, больше ничем не поддерживаемый, упал и остался лежать.

– Анагон, что ты делаешь?

– Я поверила, Динар. Я поверила ему. Не знаю, кому и зачем это понадобилось, но его оклеветали.

– С чего ты взяла? – сероволосый воин был обескуражен.

– Тут ошибка. Анагон я стала только благодаря тебе, уже после пожара. До него я была Фелисой Инугами, дочерью Ричарда и Изольды.

– Вот как. Ты мне говорила, что тебя зовут Анагон.

– Для начала – я не могла тебе этого сказать, потому что я вообще не говорила, если ты помнишь. Ты просто перечислял имена, – Анагон начала чувствовать, что что-то не так. «Такие совпадения не могут быть случайными».

– Ты кивнула, когда я сказал «Анагон».

– Мама учила меня не говорить каждому встречному свое настоящее имя. А потом ты привык меня так называть, да и мне имя понравилось.

Динар, казалось, был сильно разочарован. Однако тут же по-собачьи отряхнулся и крикнул:

– Эй, ты! Радуйся, что Ан оказалась такой внимательной.

Бывший пленник, качаясь, встал. Длинная челка закрывала его глаза, и потому его внезапный смех стал для воинов неожиданностью.

– Да, мне несказанно повезло. А тебе не повезло. Тебе не повезло встретить именно меня. Жалкий лжец!

Лицо воина исказилось, кожа внезапно почернела, он весь осунулся и стал похож на одну из тех жутких птиц, что напали на легатов в лавке Благгорты.

– Что? – сероволосый подбежал к дереву, вырвал из него меч и замахнулся на Бёра. Тот загородился быстро подхваченной палкой и отразил удар.

– О Боже! Что происходит, Динар? – Анагон попыталась вмешаться, но Бёр повернулся к ней лицом и протянул свои длинные черные руки. Тогда девушка забежала со стороны Динара и повисла у него на руке.

– Дин! Что случилось? Объясни мне! – чуть не плача молила Анагон. – Я не понимаю!

Динар вновь замахнулся и чуть не ранил Бера, но тот отпрыгнул и взял разбег для новой атаки и оттуда прокричал:

– Ты должна быть мертва! Ты должна была сгореть вместе со всеми! Но он…

При этих словах Динар оттолкнул девушку и ударил её плашмя мечом. Оглушенная она отступила назад, оступилась и упала, сильно приложившись головой о камень. «Что же происходит? Динар!».


***

Венус очнулась в пещере. Тут было довольно сыро, слышались звуки капающей воды. Она поднялась, почувствовав боль в груди. Девушка тряхнула браслетами, и в темноте стало хорошо видно небольшое свечение вокруг кисти. Она приложила её к больному месту, и жжение начало угасать.

Венус услышала пение. Сначала тихое, но потом все нарастающее и нарастающее. Обернувшись в поисках звука Венус увидела девушку, примерно того же возраста, что она, с короткими черными волосами, невысокую, худенькую, с узкими плечами, которые покрывал плащ, постоянно шевелящийся. На шею были намотаны длинные бусы из самых разных камней.

– Здравствуй, Венус.

– Здравствуйте… простите, не знаю, как Вас зовут.

– Моё имя – Венга Олисиф, просто Венга. И – давай на ты, мы ведь одного возраста верно?

Венус неуверенно кивнула.

– Хотя нет, не верно. Сейчас мне было бы восемнадцать, а уж знаний у меня как у древней старухи. Но если уж я заключена в тело пятнадцатилетнего подростка, то беседу будем вести на равных.

– Простите?

– Ах, да, точно. Я забыла. Только не пугайся сильно, – при этих словах Венга прошла сквозь все-таки сильно испугавшуюся Венус.

– Эней же вам ничего не рассказал. Это на него похоже. Мы и сами толком ничего не знали, и вот что из этого вышло, – тут девушка поняла, что заговорилась сама с собой и горько улыбнулась Венус.

– Ты знаешь Энея?

– Да, и Сета, которого Анагон называет Конюхом – подходящее имя, кстати, – и саму Анагон, и распрекрасного Инвера, и Рея…

Когда Венга так отозвалась о Инвере, Венус вспыхнула. Венга хитро улыбнулась.

– Кто ты? И почему всех знаешь? И почему проходишь сквозь меня?

– Если коротко – я мертва. Я – легатка первого отряда Энея, который полностью погиб, выполняя предсказание Первоочерёдного Пророчества.

– Что? Это мы выбраны им!

– Я тоже так думала. Я, и Анагон, и Табард, и Дог. И Эней. Наши имена совпали с именами Четырех, указанных пророчеством. Тем не менее – мы погибли.


***

Дог подошел к Инверу и приложил руку к ране на ноге. След от капкана перешел и в человеческий облик.

– Странное у тебя имя, – заметил Инвер.

– Для кочевника Заарконских степей – самое то. Кстати, вас же тоже избрали по имени?

– Не совсем. Эней нашел нас по датам рождения, потом разглядел знаки столиц на теле, а затем на нас указали драконы. Про имена он ничего не говорил.

Дог молча перевязывал ногу. Инвер не знал, как расценивать это молчание, и счел нужным пояснить, но парень прервал его.

– Я понял. Нас искали так же.

Он надорвал бинт и завязал концы.

– Все знают текст лишь на передней части скрижали. На обороте же были указаны четыре имени – Дог, Табард, Венга и Анагон. Около последнего, кстати, стояла черточка. Эней объяснил это тем, что Анагон был единственным из нашей группы, кто имел в своем роду коронованную особу. С драконами, кстати, тоже что-то было, но как оказалось – все ерунда. Эней зачем-то влез в наше испытание и помог одолеть драконов. Как выяснилось, это делать было нельзя. Не те мы были. Эней все напутал, – с горечью прошипел Дог. – Самоуверенный дурак!

– Не очень-то ласково ты тана вспоминаешь!

– Я мертв. По вине Энея, который жив. Ты, кстати, тоже не очень-то его жалуешь, я-то знаю.

– Но все равно, спустя столько времени. Я, наверно, уже примирился бы.

– Ты – это ты, а я – это я.

Дог поднялся.

– Ерунда это все, – повторился парень. – Я про то, что время лечит. Ты же это имел ввиду?

Волк кивнул.

– Единственная заслуга времени – оно бесконечно. И любые твои проблемы ничто по сравнению с вечностью. Иногда эта мысль меня успокаивает.

Он шлепнул Инвера по ноге, отчего тот скорчился от боли. Дог усмехнулся.

– А ведь тан был так воодушевлен! Надо было видеть его лицо, когда Табард упал замертво. Эней приказал нам снять кольца. Кстати, у тебя моё. С черным ониксом.

– Черный оникс? Они же жутко дорого стоят! А та бабка продала мне за бесценок! Почти даром отдала.

– Ты же почти сразу понял, что это не простая старуха? Слишком резво она убежала. На самом деле, даже я не знаю, кто она. Она лишь исполняла Пророчество. Ей было нужно, чтобы эти камни оказались у вас.

– Всем постоянно что-то от нас нужно последнее время!

– Привыкай, воин Света. Теперь от тебя будет требовать целый мир.

– Глупо как-то, – волк задумался. – Стоп, ты сказал, что Эней попросил вас снять кольца? Их же нельзя снимать!

– С их помощью он хотел узнать расположение Леса-Всех-Дорог. Но Лес придирчив, ему наша жертва не пришлась по душе.

– То есть, чтобы Лес указал тебе путь, нужно принести ему что-то в жертву?

– Ну да, типа того.

– Но мы ничего не принесли ему!

– В этот раз Лес уже получил свою жертву.

– Это были вы?

Дог замялся.

– Н-нет. Не мы. Но это не важно! Мы же после испытания с драконами до этого камня шли пешком. Было тяжело, нам сильно досталось от этих чудовищ, но не о том речь. У основания камня – пустая табличка. То есть, Эней утверждал, что там указания, как попасть в пещеру. Что-то вроде «положи жизнь свою за жизнь всего мира, и обретешь вечную славу». Только мы этих надписей не видели! Мы слепо верили ему. И получили. Табард умер первым.


***

– На самом деле, я когда упал, не сразу отключился. Странное чувство было. Будто из меня что-то выходит. Что-то теплое и родное. Почему-то маму с сестрой вспомнил. Представляешь, семь лет не вспоминал, а тут вспомнил. А потом – ничего. Пустота внутри. И холодно. Одиноко. А потом я очнулся здесь. И вот уже 3 года я каждый день просыпаюсь здесь. Я, конечно, мог куда-то выбираться, но меня же никто не видит и не слышит кроме тебя. А бродить призраком по знакомым улицам… сначала меня это пугало, потом я втянулся, однако мне не нравится это занятие. Тут скучно, конечно, но с недавнего времени у меня есть ты! – Табард ослепительно улыбнулся.

– В каком смысле? – Рей отодвинулся ещё дальше. Он и так-то сидел на другой стороне пещеры, а тут и вовсе вжался в стену, выставил вперед секиру. Он опасался этого здорового парня, непонятно откуда взявшегося в этой непонятной пещере, куда он непонятно как попал. Выхода из неё он не видел.

– Не пугайся ты! Только в том смысле, что Эней набрал новую группу, и я должен стать твоим Хранителем.

– Хранителем?

– Что-то между советчиком и охранником. Сам знаю, что звучит глупо. Но все во имя Пророчества! – пафосно произнес Табард. Показалось, что он кого-то передразнивал.

– Почему ты? И я? А остальные?


***

Анагон хмыкнул.

– Да волнуйся ты! У каждого из вас есть Хранитель. Он выбран по стихии и имени.

– То есть теперь ты, как привидение, будешь всюду бегать со мной и говорить, что хорошо, а что плохо? – сморщила нос Анагон.

– Ни в коем случае, – открестился светловолосый. – Что хорошо и что плохо вы должны решать сами. Я лишь должен передать тебе Второе пророчество и следить, чтобы ты не наломала дров.

– Именно я?

– В особенности ты.

Анагон засмеялась.

– А что потом?

– Когда вы выполните Второе Пророчество и вновь встретитесь, вам нужно будет собрать как можно большую армию. Вместе с ней вы отправитесь на Остров и закончите битву с Теми, Кто Там Живет.

– Почему никто не называет их по имени?

– Их имя слишком ужасно. И его никто не знает.

– Допустим, – кошка нахмурилась, силясь понять все то, о чем говорил ей ария. – Но ведь идет гражданская война. Как в таких условиях мы соберем армию?

– Вы закончите эту войну.

– Как?

– Многое изменится после совершения Второго Пророчества. Вы сможете это сделать. Вы должны это сделать.

– Ладно. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Говори, что нам делать дальше.


***

– Сначала, Венус, я должна предупредить тебя. Никто не объяснит тебе смысл этих указаний. Для каждого они прозвучат по-своему. И что ты из них вынесешь – зависит только от тебя.

Венга вздохнула и закрыла глаза.

Табард повернулся к Рею спиной и сложил руки на груди.

Анагон запустил под потолок пещеры три ярких огненных шара.

Дог подошел к Инверу и заглянул ему в глаза.

Хранители заговорили. Тысячи голосов прошлого и будущего заговорили.

Время разлучит их. Сквозь тайны прошлого, беды настоящего и неясность будущего пройдя, через год они вновь соединятся, чтобы объединять и вести за собой. Тогда же умерший укажет им путь.

Легаты стояли и молчали. Анагон, вздрогнувшая на словах «время разлучит их» подала голос первой.

– Это всё?

– Да.

– Действительно, не очень ясно. Что за умерший?

Анагон закусил губу.

– Мы знаем не больше, чем вы.

– Но это кто-то из нас? Из нас Четверых?

– Не думаю. Но никто не знает наверняка.

Увидев, что девушка всерьез задумалась и огорчилась, парень сказал:

– Все же вы должны обсудить его вместе.

Анагон подошел к одной из стен пещеры и прикоснулся к ней. Камень раздвинулся, и в образовавшемся просвете Анагон увидела остальных легатов.

– Иди. Я больше ничего не могу сказать тебе. Моя роль исчерпана.

– Что теперь? Мы не увидимся больше?

– На все воля Единого, – воин покорно склонил голову.

– Ты прав. Спасибо тебе, Анагон.

– Тебе тоже. Я удостоверился, что еще не разучился говорить.

Девушка горько улыбнулась. Парень, казалось, хотел сказать что-то еще. Анагон вопрошающе склонила голову.

– Там, в твоем видении все было так запутанно. Лес принял тебя очень недружелюбно и постарался сделать все, чтобы усложнить тебе жизнь. Не думаю, что в видении этом была правда, хоть сколько-нибудь. Думай сама и отвечай на свои вопросы сама. Удачи.

Анагон задумчиво кивнула, отчасти успокоенная парнем. Действительно, видение сильно потревожило ее и, не ответив ни на один вопрос, задало множество новых.

– До встречи, – и она закрыла глаза.


***

– Вот и Анагон! Припозднилась ты! – услышала кошка голос Рея. Она открыла глаза. Легаты стояли у большого краеугольного камня, со всех сторон исчерченного непонятными письменами.

– Теперь все в сборе, – Инвер оглядел легатов. – Получили эти странные указания?

Все утвердительно кивнули. Венус тут же обратила внимание на ногу Инвера. Тот махнул рукой и шепнул:

– Пустяки. Не волнуйся.

– Ты угодил в капкан! – так же шепотом ответила Венус.

– Почти не болит! Дог подлатал меня там, в пещере. Вот что я думаю по этому поводу… – продолжил Инвер, обращаясь уже ко всем. – Там достаточно ясно сказано, что мы должны расстаться на год, закончить все дела и вновь собраться.

– И куда же нам идти?

– Указание – на вас самих, – прозвучало за их спинами.

– Конюх!

Рыжий воин вышел из-за камня.

– Да. Я рад, что все получилось. Теперь вы должны решить проблемы своего прошлого. Я уверен, что у каждого из вас есть нерешенные дела.

Анагон и Инвер мрачно кивнули.

– Можно вопрос? – задумчиво нахмурив брови, спросила девушка. – Как вы оказались в пещере? Что вы видели перед тем, как очутиться здесь?

Все замялись, не решаясь ответить. Уж слишком личное и ужасное показал им лес.

– Я так и думал, – Конюх кивнул. – Лес открыл вам свои тайны.

– Все, что мы видели – это правда? – Рей немного качался и не смотрел никому в глаза.

– Не обязательно. Лес мог открыть вам как правду, так и вымысел. Мог указать вам на ваши ошибки, объяснить поведение ваших знакомых, родных или наоборот, еще больше запутать вас. В любом случае, это было для того, чтобы вы лучше узнали сами себя. И победили ваших драконов.

– Что? Я, конечно, заметил, что сражался с драконом, но неужели я убил его? – Рей недоуменно посмотрел на кольцо. Он немного изменилось – камень стал блестеть сильнее, и дракон закрыл пасть и выглядел добрее.

– Нет, ни в коем случае. Вы победили лишь вашего… хм, «злого» дракона. Как говорил Эней, эти драконы были вашими самыми страшными пороками, темными мыслями, вашими недостатками. Вы победили их. Агрессия, Жестокость, Страх и Гордыня больше не потревожат вас, вы смогли сказать им нет. Вместо них вам на помощь придут Смелость, Справедливость, Мудрость и Гордость. Это не значит, что вы теперь идеальны, нет. Но вы сделали первый шаг к идеалу, самый сложный и самый важный.

Легаты улыбнулись. Каждый был уверен, что то, что им показал лес, было неправдой, его шуткой. А похвала Сета придала им сил и успокоила.

– Сначала вам лучше направиться в столицы земель, знаки которых указаны на ваших телах. Думается мне, они там неспроста.

– Отправляться надо прямо сейчас?

– Да. Не на что терять время. Все, что вы могли сделать тут, вы сделали. Эта пещера сама вас выведет куда следует. Будьте аккуратны, ребятки.

– А ты, Сет?

– Я буду ждать вас через год в нашем доме. Надеюсь.

Анагон подошла и обняла парня.

– Не говори так. Конечно же, мы увидимся. Так ведь?

Воин отвел глаза. Анагон почувствовала, что внутри у нее что-то сжалось от дурного предчувствия, но она поспешила отогнать плохие мысли. «Все будет хорошо. Мы обязательно встретимся. Обязательно».

Она перевела взгляд на Рея, и он широко улыбнулся.

– Береги себя, кошка.

– Береги себя, медведь.

Они не подошли друг к другу, но обоим показалось, что тот момент они были близки как никогда прежде. И как никогда больше не будут.

Венус подошла к Инверу, сняла один из браслетов, на котором были вырезаны два бегущих друг другу навстречу волка, и надела его ему на руку.

– Храни его. Это мой самый сильный браслет. Он защитит тебя, где бы ты ни был. И вернет …

Девушка обернулась ко всем.

– И вернет тебя к нам. Храни его и он будет хранить тебя.

– Как и амулет. Спасибо, лисичка.

В глазах у всех пятерых стояли слезы. Инвер сделал вид, что это песок попал ему в глаз. «Кого я обманываю? И зачем?» и волк достал из кармана тот самый платок, который когда-то одолжила ему Анагон. Наконец, Рей прервал молчание.

– Что нам делать?

Сет присел и закопал что-то в песок. Рядом легаты увидели четыре надписи на древнем, непонятном языке, начерченные прямо на земле.

– Что тут написано?

– Это имена. Дог, Табард, Венга и Анагон.

– И они не стираются от ветра? – усомнился Рейгар. Жестом Сет предложил ему стереть надпись. Рейгар махнул рукой, но ее будто оттолкнула невидимая сила. – Лес-Всех-Дорог бережет свои тайны. Здесь мы отдали последний приказ первой группе. Как мы ошибались… Но в этот раз ошибки не будет. Обещаю вам.

– Что было, то было, Сет, – Инвер положил руку на плечо Конюха.

Тот грустно кивнул. «Лучше бы этого не было».

– Выберите, куда вы пойдете. Решите, что хотите успеть сделать за этот год.

Легаты огляделись. Каждый почувствовал, будто что-то тянет его в лес, что-то зовет оттуда, из-за деревьев. Воины подошли к кромке леса и увидели едва приметные тропинки. На Анагон из чащи тут же пахнуло жаром и, кажется, гарью. Рей почувствовал холодный порыв ветра и услышал тихий шепот. Венус окутал влажный запах дождя и лилий. А Инвер просто шагнул в пустоту.

– Пока, Клан Света. До встречи.

– До встречи, – отозвались легаты.

## Эпилог

Как только последний легат скрылся в лесу, Сет набрал полную грудь воздуха, задрал голову и закрыл глаза. Когда голова начала кружиться, а в висках неприятно стучать, он выдохнул и присел. Конюх разгреб руками песок и вытащил оттуда серебряное кольцо с головой дракона и темно-оранжевым камнем.

– Эней. Я обещал им, что в этот раз ошибки не будет. Ты обещал это мне.

На песок упали две капли. Песок свернулся темными шариками.

– Я знаю, другого выхода не было. А ещё я знаю, что ты был моим лучшим другом.

Раздался тихий свист. Воздух слегка заискрился.

– Ты помнишь, когда мы впервые встретились, я чистил своего первого коня, Вихря, и пел. Ты подошел и спросил меня – научишь? Я протянул тебе щетку, а ты засмеялся. Оказалось, ты хотел научиться петь. А я ведь сам не умел.

Свист стал громче.

– Не умел, я говорю. Я не знал ни одной песни, кроме тех, что сочинял сам. Да и их-то я тут же забывал. Кроме этой.

Поднялся песок и закружился вихрем. В нем сверкали маленькие молнии. Сет запел.

Это была песня обо всем и ни о чем. Она была на древнейшем языке, на всех языках существующего мира и на тех, что возникнут через тысячи лет.

Трещины пошли по земле.

Сет пел о дружбе и предательстве, о грусти и радости, о жизни и смерти.

Кольцо Энея обратилось в огонь. Но не обожгло руки Конюха, по-прежнему сжимавшего его.

Нельзя было сказать, о чем не пел Сет. Он смеялся и плакал, кричал и шептал.

Вдруг песня оборвалась.

Сет встал на колени. Кольцо пеплом просыпалось сквозь пальцы и смешалось с песком. Воин подошел к Камню Всех Дорог. На нем виднелась пустая каменная табличка.

– Как ты говорил, что тут написано? Кажется, положи жизнь свою за жизнь всего мира? Ты все исполнил в точности. Пусть и со второго раза. Прощай, мой друг.


Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора Stipk – Семченко Анны Станиславовны.