Название книги:

Жёлтый саквояж

Автор:
Николай Дмитриев
Жёлтый саквояж

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Ни, я не хочу до постерунка. Ты узнай только, – замотал головой Остап.

– Да чего там, пошли, – Зяма ухватил Остапа за рукав и потянул: – Пошли, говорю!

– Та сказав, не пиду! – вырвался Остап.

– Сопротивляться! – Зяма выхватил из кармашка свисток и засвистел на всю улицу.

– Ах так! – спохватился Остап и, вырвавшись, бросился в ближайший проулок.

Зяма, который никак не ожидал этого, затоптался на месте, и, может быть, всё бы и обошлось, но на свист откликнулись другие постовые, а несколько милиционеров, увидев беглеца, сразу бросились за ним в погоню.

Остап метнулся в одну сторону, другую, но поняв, что дело «швах», выхватил ВИС и, не целясь, трижды пальнул вдоль улицы, а потом вильнул в какой-то заброшенный двор. Однако теперь, когда дело дошло до стрельбы, свистки залились со всех сторон.

Перепрыгнув через три или четыре ограды и выскочивши на тротуар, Остап начал затравленно озираться, как вдруг ему на глаза попалась такая знакомая вывеска: «Зайди». Видимо, ноги сами принесли его именно сюда, а думать времени не было, и Остап, перебежав улицу, влетел в кнайпу.

На его счастье в зале было пусто. Рива, одна стоявшая за шинквасом, покраснела и радостно всплеснула ладонями.

– Ой, Остап… Ты откуда?

– Оттуда! – Остап затравленно зыркал во все стороны. – Слышишь, свистят, это за мной гонятся…

Вид у взъерошенного парня был настолько красноречивый, что девушка, ни о чём больше не спрашивая, потянула его в тёмный коридор, на ступеньки.

– Куда это? – упёрся перед лестницей Остап, не желая идти на второй этаж.

– Ко мне, ко мне… – зашептала Рива и, преодолевая слабое сопротивление парня, затянула его в свою комнату, а потом бегом вернулась назад в зал.

Она встала к стойке как раз вовремя, потому что через минуту в кнайпу ввалились милиционеры во главе с Зямой, который на правах старшего крикнул Риве:

– Куда Остап делся?.. – Захеканный Зяма подскочил к шинквасу и, малость отдышавшись, добавил: – Я видел, он сюда побежал!

– Ну, вот тебе и на́! Я тут при чём?.. – умело изобразила рассерженную Рива и, спокойно взявшись перетирать стаканы, кивнула на задние двери: – Вскочил, головой мотнул, чкурнул дальше, а я думай тут, чего это он…

Очень напоминая своего дядю, Рива начала бесконечный монолог, но Зяма, уже не слушая девушку, крикнул милиционерам:

– Товарищи!.. За мной!.. Я знаю, где он!

Топая сапогами, погоня вслед за Зямой выбежала на задний двор и, одолев ограду прилегающего склада, затерялась между укрытыми брезентом ящиками с товаром…

* * *

Начальник горотдела милиции товарищ Шлихтер беспокойно ёрзал в своём плюшевом кресле, которое ему где-то добыли подчинённые.

Причин нервничать у него было предостаточно, тем более что в углу кабинета на простом венском стуле сидел капитан НКВД и время от времени исподлобья поглядывал на Шлихтера.

Почему столь высокий чин оказался здесь, Шлихтер догадывался. Ещё бы, после пальбы чуть ли не на базаре милиционеры устроили такую шумную погоню за стрелком, что взбудоражили весь Старый Город, а слухи об этом уже наверняка достигли предместий.

Конечно же и сам начальник немедленно учинил расследование случившегося и уже более или менее составил себе картину произошедшего, но неожиданное появление капитана НКВД ясно указало на то, что дело весьма серьёзное.

Первопричина всей этой суматохи, постовой милиционер из новонабранных Зяма Кац, вызванный на разбор к начальнику, почему-то задерживался, скорее всего, его просто не могли найти, отчего товарищ Шлихтер, нервничая, то и дело начинал нетерпеливо постукивать по столу пальцами.

Наконец входная дверь скрипнула, и в кабинет как-то бочком вошёл Зяма. Вид у него был самый что ни на есть обескураженный и, судя по всему, ничего хорошего от вызова к начальнику он не ждал. Вероятно, и милиционеры, зря бегавшие по Старому Городу, тоже высказались в его адрес, что конечно же Зяме радости не прибавило.

– Так… – Шлихтер строго посмотрел на мнущегося у порога Зяму. – Рассказывай, как ты сегодня отличился…

Милиционер потоптался на месте и начал:

– Остап этот, ну тот, что стрелять потом начал, подошёл ко мне, помоги, говорит, брата у меня арестовали. Я ему: «Пошли в отделение», – а он вырвался и бежать, а уж потом… – Зяма махнул рукой и потупился.

Всё это в общих чертах начальник горотдела, конечно, знал, и сейчас говорилось оно специально для энкавэдиста. Поняв это, тот немедленно вмешался в разговор и строго спросил:

– Значит, этот Остап, который обратился к тебе, тебя хорошо знает… Откуда?

– Так то… – замялся Зяма. – Как я в кнайпе работал… Он рядом квартиру снимал… Когда в гимназии учился…

– Ага, гимназист, значит… – энкавэдист неопределённо хмыкнул. – А фамилия его как?

– Фамилия?.. Его?.. С-час… – Зяма на секунду задумался. – А, вспомнил, Иванчук.

– Иванчук, значит, – заключил энкавэдист и строго посмотрел на Зяму. – А брата его Дмитра тоже знаешь?

– Откуда? – помотал головой Зяма. – Иванчуки же в Подгайчиках живут. Это только Остап в городе был…

– Ясно… Можете идти, – отпустил Зяму энкавэдист и обратился к начальнику горотдела: – Я, собственно, почему здесь. Мы вас запрашивали, там в оставшихся бумагах польского постерунка на Иванчуков ничего нет?

– Ах ты ж!.. – Шлихтер хлопнул себя по лбу. – С этой пальбой совсем забыл. Целое дело нашли…

Начальник полез в стол и, вытащив тоненькую картонную папку, передал её энкавэдисту. Тот немедленно раскрыл её, посмотрел и разочарованно протянул:

– Так тут же по-польски…

– А я читал уже, – оживился Шлихтер. – Там на Остапа Иванчука ничего нет, это на Дмитра, того, что вы запрашивали…

– Ну-ну, они ж, как я понял, братья, – встрепенулся энкавэдист. – Доложите в общих чертах…

– Состоял ваш Дмитро в КПЗУ, подтверждается. Только, как там сказано, – Шлихтер насмешливо хмыкнул. – После специальной обработки выбыл.

– Это что ж за обработка у них? – понимающе ухмыльнулся энкавэдист.

– Да такая, – рассмеялся Шлихтер. – Взяли полицианты кийки в руки и начали того Дмитра охаживать.

– Понятно… – энкавэдист задумался. – А как считаешь, товарищ Шлихтер, после такой серьёзной спецобработки мог тот Дмитро Иванчук стукачом стать?

– Вполне, – начальник отдела сразу посерьёзнел.

– Вот и я так думаю. Что-то подозрительно всё это… Слушай, – энкавэдист вместе со стулом придвинулся к Шлихтеру. – У тебя в этих Подгайчиках свой человечек найдётся? Чтоб, значит, всё выяснить, а?

– Само собой, – с готовностью отозвался Шлихтер и облегчённо вздохнул, поняв, что особого нагоняя за переполох со стрельбой в городе не будет…

* * *

Остап, затаившись, так и просидел в комнате Ривы до самых сумерек. Он слышал, как погоня, возвратившись в кнайпу, ещё долго шарила по разным закуткам, но в конце концов, так и не отыскав беглеца, убралась ни с чем. Больше всех был раздосадован Зяма, и сейчас, сидя на койке рядом с Остапом, Рива весело рассказывала, как всё происходило. Выслушав её до конца, Остап немного помолчал и, чтобы избежать лишних расспросов, тихо сказал:

– А ты красивая…

– Я знаю… – Девушка нарочно перекинула через плечо роскошные волосы и, намеренно распушив их, долгим взглядом посмотрела на парня. – А ты, разве нет?

– Ты так считаешь?.. – покачал головой Остап и неожиданно для самого себя догадался: – Так вот в чём дело… Тот Зяма, кажется, жениться на тебе хочет… То-то он на меня кинулся…

– Кидаться он может, куда угодно, а решать – всё равно я, – с каким-то особым выражением произнесла девушка.

– Так ты что, выходит, за него замуж не хочешь? – хмыкнул Остап.

– Да на что он мне сдался? Тоже мне красавец мокрогубый! И что из того, что еврей? – Рива тряхнула головой и широко раскрытыми глазами посмотрела на Остапа. – А мне, может, ты больше нравишься!

– Нет, Рива… – криво усмехнулся Остап. – Как у нас говорят, «нема пенёнзив, нема кохання»…[75] Пусть только совсем стемнеет, пойду я…

– Никуда ты не пойдёшь. Нельзя тебе сейчас идти, – всерьёз забеспокоилась Рива.

– Как это нельзя? – удивился Остап.

– Ищут тебя везде. И не милиция. Зяма сказал – НКВД…

– НКВД? – растерялся Остап. – А как же быть?

– А тут быть, – Рива подошла к двери и решительно повернула бывший в замке ключ.

– Как это тут?.. Что, вместе?.. И где? – никак не ожидавший ничего подобного Остап недоумённо глянул на девушку.

– А вот и посмотри на меня. Сам же сказал, что я красивая… – Неожиданно чуть приспустив с плеча платье, Рива подошла к Остапу. – Ну, как, нравлюсь?

– То правда… – Немного засмущавшись, Остап встал и отвёл глаза в сторону. – Но нельзя нам…

– Можно, милый. Можно… – Рива прильнула к Остапу. – Ты что, не понял? Не нужен мне тот Зяма или ещё кто. И пусть там ищут тебя. Мне всё равно, потому как сейчас ты мой… Мой…

Девушка всё сильнее прижималась к Остапу, и он сначала отстранился, а потом, потеряв голову, стал исступлённо целовать её шею и оголившиеся плечи…

Давно уже наступила глухая ночь, в комнате повисла серебристая полутьма, а сон так и не брал их. Смотрел в потолок Остап, закинув одну руку за голову, а второй крепко обнимая девушку. Тихонько лежала рядом с ним Рива и, выложив свои пышные волосы ему на грудь, нежно ласкала лицо юноши. А вокруг царила тишина, и время для них остановилось…

– Якось-то воно так дивно… – негромко сказал Остап. – Вроде кажется никого, кроме нас, нет… Только ты и я… А ты така жинка, така…

– Горячая? – подняла голову Рива.

 

– Нет, сладкая, – прижал её к себе Остап.

– А ты для меня найкращий. – Внезапно Рива сама поцеловала Остапа и страстно прошептала ему в самое ухо: – Любый, а ты бы мог жениться на мне?

– Взять замуж?.. – Остап начал задумчиво перебирать девичьи волосы. – Тебе как, сказать правду?

– Только правду… – вздохнула Рива.

– Если честно… Ещё вчера я сказал бы тебе нет… А сейчас… – Остап помолчал и закончил: – Сейчас я не знаю…

– Спасибо… Спасибо тебе, – жарко, словно решившись на что-то, заговорила Рива и вдруг предложила: – А давай мы с тобой в Америку уедем… Сбежим отсюда.

– В Америку? – усмехнулся Остап. – Хоть завтра… Возьмём билеты, сядем в вагон и – ту-ту-у-у-у…

– Да подожди ты. Какое ещё ту-ту… – Рива шутя шлёпнула Остапа по груди. – Я взаправду. Мы с дядей уехать хотим. Он говорит, тут жить нельзя…

– Ну. Если взаправду… – Остап задумался. – Америка, это я сгоден[76], неплохо. Только ты, дивчина, если кохаешь меня, зрозумить должна. Я тут народился, тут моя земля, а не в Америке. И не могу я никуда пойти. Кинуть её оцим…[77] А, да что говорить! Ты ничего такого не думай. Я зараз вроде раздвоенный. Щось таке меня и до тебе тянет. Ты зрозумий…[78]

– Я розумию… Я розумию… Так, Америка, то моя мечта… А ты… Ты мой… Сейчас мой, – потянулась к нему Рива, и всё снова поглотил бесконечный поток ласк, которые может дать только влюблённая женщина…

* * *

Рива, держа во вздрагивающих пальцах листок бумаги с написанными вразброс буквами, время от времени всхлипывала и судорожно сжимала рукой ворот ночной сорочки. На бумажке было крупно написано: «Спасибо». Из плохо прикрытого окна тянуло утренним холодком, а дальше, за стеклом, на скошенной крыше пристройки, по которой явно ещё затемно ушёл Остап, был хорошо заметен след от подошвы ботинка.

Всхлипнув последний раз, девушка тщательно вытерла глаза, оделась и спустилась вниз, в зал. Несмотря на столь ранний час, дядя уже был за шинквасом. Задумчиво перетирая стаканы, он посмотрел на племянницу и негромко спросил:

– Он ушёл?..

Выходит, дядя знал, что Остап ночевал в их доме, и, заметно порозовев, Рива потупилась.

– Ну, не надо так краснеть… – Дядя поставил сверкающий чистотой стакан на шинквас. – Старый Шамес всё понимает. Я знал, что ты его спрятала, и решил, пусть так будет, пусть у моей девочки останутся лучшие воспоминания…

– Почему воспоминания? – вскинула голову Рива. – Я знаю, он любит меня, и, может быть, мы поженимся…

– Э-хе-хе, – горестно вздохнул Шамес. – Пойми, у него свой путь. А у нас с тобой свой…

– Но почему? – загорячилась Рива. – Сейчас же всё по-другому. Вон, все говорят, что бывшая горничная, служившая у Тышкевичей, вышла замуж за красного офицера!

– Нет, я, конечно, понимаю, – Шамес горестно покачал головой. – У пани Тышкевич была вышколенная прислуга, и она не держала за горничную абы что, но всё-таки…

– Что всё-таки? – вскинулась Рива.

– А то, – сердито фыркнул Шамес. – Само собой, эту горничную можно даже любить, как женщину, но если такое происходит, то это значит, что всё снова валится в тартарары…

– Но я же и Остап это же другое, – убеждённо начала было Рива и вдруг осеклась.

– Вот именно, совсем другое, – продолжил за неё Шамес. – Ты, деточка, забыла, ведь за твоим красавцем гонится НКВД, а это, я скажу тебе…

Понимая, что дядя полностью прав, Рива сникла, опустилась на стул и тихо спросила:

– А мне что делать, дядя?..

– Нам, деточка, нам, – поправил её Шамес. – Я тебе уже не раз говорил и повторю ещё раз: нам надо уезжать…

– Куда?.. В Америку?.. Купить билет, сесть на поезд и ту-ту поехали, так?..

Сама не заметив, Рива с насмешкой повторила недавние слова Остапа и безнадёжно махнула рукой. Однако, к её удивлению, дядя внезапно оживился и уверенно заговорил:

– Ты считаешь, что твой дядька совсем дурной? Так, мне известно, да кое-кто из наших и впрямь подурели: и тот мишигене[79] Пинхас, и кто там ещё, собрались ехать в Варшаву, будто они там будут делать коммерцию… О, то будет ещё та коммерция! Это всё равно, что та политика, в которую тут ударились наши нензы, вроде твоего Зямы. Поверь, деточка, у этих амгаарецов[80] там будет такая же коммерция, как тут политика…

– Так что, дядя, – Рива с надеждой посмотрела на Шамеса, – мы и вправду поедем в Америку?

– Деточка, это будет очень и очень трудно, но твой старый дядька помнит, что у него не осталось никого, кроме вот этой взбалмошной девчонки. – Шамес показал пальцем на Риву, ласково улыбнулся и закончил: – И потому я хочу, чтобы у тебя была наконец спокойная жизнь и свой дом…

– А как же всё наше? – Рива обвела взглядом зал. – Это что, таки пропадёт?

– Ну, деточка, ну, зачем так плохо думать? – хитро сощурился Шамес и подмигнул Риве. – Я много видел и кое-чему научился. А эту кнайпу я давно продал.

– Что, ещё за злотые? – растерянно спросила Рива.

– Э, деточка… Ты не знаешь, – сощурился Шамес. – Когда-то была такая страна Россия, где даже последнему босяку платили золотом. И хотя такой державы больше нет, деньги её – есть! И за них, как и раньше, можно купить, что угодно и где угодно!

– Так, значит, мы всё-таки уедем?.. – ещё до конца не веря словам дяди, спросила Рива. – Куда?

– Куда?.. Пока в Одессу, – Шамес как-то сразу перешёл на деловой тон. – Твой шлимазл Зяма твёрдо обещал помочь с бумагами. А там, деточка, море, капитаны и ещё…

Шамес вдруг оборвал себя на полуслове, а в его взгляде вдруг возникло нечто такое, будто он впрямь уже видел перед собой море и фелюгу контрабандистов…

* * *

Когда ранним утром Остап, спрыгнув с крыши пристройки и выйдя за ворота склада, оказался на пустой улице, он понял, что его задержит первый же постовой. Побоявшись сразу идти в город, он выбрался задами к реке и там, подобрав хворостину, засел в кустах у смытой паводком водяной мельницы, изображая рыболова.

Просидев часа четыре, Остап решил, что опасности вроде как нет, и переулками зашагал в сторону предместья. Добравшись до нужного дома, он зашёл с чёрного хода и осторожно постучал в дверь. Хозяин открыл почти сразу и, едва увидав гостя, поспешно затянул его в коридор.

– Ну, наконец нашёлся, – встретивший Остапа Смерека дружески подтолкнул парня. – Давай, проходи, а то наделал шороху…

– А мне что, самому до криминалу[81] было идти? – отозвался Остап.

– Это, конечно, ни к чему, – сочувственно вздохнул Смерека. – Вот только стрелял ты зря.

– А что было делать? – загорячился Остап. – Вы ж сами мне сказали, как я того Зяму хорошо знаю, попробовать через него узнать, где Дмитро. Я ж думал, он трохи поможет, а он меня сразу в постерунок тащить вздумал…

– М-да, хлопче, может, ты и правый, однак нам, видверто кажучи[82], тот клятый гармидер[83] ни к чему…

– А, обойдётся! – беспечно отмахнулся Остап.

– Ну, может быть… Может быть…

Смерека испытывающе посмотрел на парня, словно проверяя, так оно или нет, а потом вышел из комнаты и через минуту вернулся в сопровождении того самого человека, с которым Остап встречался в доме отца Теофила после нападения их боёвки на польскую колонну.

– Вот, друже Змий, – Смерека показал на Остапа. – Это и есть тот самый молодец.

– А, друже Левко! – Змий, как старому знакомому, улыбнулся Остапу. – А ты ничего… Люблю таких видчаюг…

Остап внутренне напрягся, отчего-то решив, что Змий снова напомнит ему про давний промах, когда он упустил важного польского майора, но тот дружески усмехнулся.

– Пистоль твой небось и сейчас при тебе?

– Ясное дело, – Остап откинул полу пиджака и небрежно вытащил из-за пояса ВИС. – Вот.

– Ого, офицерский… – Змий весьма уважительно глянул на оружие. – Где раздобыл?

– Да у поляка забрал, – ответил Остап и пояснил: – Ну, у того, что до Дмитра по саквояж приходил.

– Он что, пистолем грозил? – быстро спросил Змий.

– Ну да, – кивнул Остап. – Иначе чего б Дмитро на него с вилами кидался…

Змий понимающе переглянулся со Смерекой, и Остап догадался, что разговор об этом был раньше. Следующий вопрос Змия только подтвердил догадку парня:

– А ты как думаешь, мог твой Дмитро всё-таки этот жёлтый саквояж подцупить?

Теперь Змий уже не улыбался, а просто сверлил Остапа испытывающим взглядом.

– Да как сказать… Непохоже это на него, – пожал плечами Остап. – И потом, я бы знал…

– Непохоже, говоришь… – Змий повернулся к Смереке. – Как я понял, пока у нас доступа к Дмитру нет?

– Нет, – подтвердил Смерека.

– Значит… – Змий на секунду задумался. – Надо попробовать отыскать поляка.

– А где его искать? – возразил Смерека. – Может, он уже чёрт те где. И потом, саквояжа-то у него всё равно нет.

– Не скажи, – покачал головой Змий. – Раз ищет, значит, на что-то надеется, а раз у Дмитра саквояжа нет, то…

Остап только теперь уразумел, что в саквояже могло быть что-то важное, но спросить не решился, а тем временем Змий обратился прямо к нему:

– Друже Левко, может, ты что знаешь про того поляка, который твоему брату пистолем грозил?

Остап наморщил лоб, старательно вспоминая всё, что рассказывал Дмитро, и вдруг радостно воскликнул:

– Есть, друже Змий! Есть. Дмитро ж письмо лётчика с того самолёта, что упал, отвозил Ковальской и у неё этого поляка видел. Может, он и сейчас там живёт.

– Или Ковальская знает, где он, – уточнил Смерека.

– Да, пожалуй… – согласился Змий и кинул многозначительный вгляд на Смереку…

* * *

На католическом кладбище было тихо. Последнюю неделю Остап ежедневно приходил сюда и, прогуливаясь жёлтыми от песка дорожками, размышлял. Тогда, дождавшись пока шум после городской стрельбы малость утихнет, Змий первым делом отправил Остапа на Яблоневую, к дому Ковальской.

Слежка оказалась удачной, и уже на второй день Остап увидел того самого поляка, довольно быстро выяснив, что он живёт у Ирины Ковальской. Доложив о полученном результате, Остап было подумал, что дело сделано, но где-то наверху решили иначе.

Вскоре после доклада Змий снова встретился с Остапом и приказал не только продолжать наблюдение, а при случае попробовать завязать с поляком знакомство. Зачем это нужно, Остап не понял, но к выполнению задания приступил с должным рвением.

Самым подходящим местом для такой попытки оказалось католическое кладбище, и вот те, кого он ждал, появились как раз сегодня. Спрятавшись за кустами, Остап нетерпеливо высматривал, когда же пани Ирена и тот самый поляк, скорее всего, судя по выправке, офицер, перестанут возиться у могилы Ковальского.

Наконец они закончили свои дела и не спеша пошли вместе к выходу. Остап выбрался из укрытия и, обогнав парочку другой дорожкой, вышел навстечу. То, что поляк узнал его, Остап понял сразу и потому весьма решительно предложил:

 

– Звиняйте, нех пани выбачить[84], но я должен переговорить с вами, пан… Пан?..

– Зенек, – вынужденно представился поляк и, наклонившись к своей спутнице, попросил: – Панна Ирена, подождите меня возле ворот, я быстро…

Ковальская бросила по-женски заинтересованный взгляд на Остапа, однако, ничего не сказав, быстро пошла вперёд, оставляя мужчин с глазу на глаз. Остап дождался, пока женщина отойдёт достаточно далеко, и только потом заговорил:

– Пане Зенек, я вижу, вы меня помните. Меня зовут Остап, а до вас я по делу моего брата Дмитра. Я извиняюсь, – Остап вежливо поклонился, – но мы все просим вас, если, конечно, пан согласен, забрать заяву. Вы не бойтесь, мы всё видшкодуемо[85], що б там ни було, мы коней продадим, хату, все…

– О чём это вы говорите? – искренне удивился Зенек. – Какое ещё такое заявление?

– Та про той, той… Чи чемайдан, чи саквояж, какой Дмитро вроде забрал. Мы всё прикинули, и вышло, кроме вас, некому скаржитысь[86]. Вы только скажите, что там було в том чемайдане, и мы все видшкодуемо, поверьте…

– Это что я пожаловался?.. – искренне удивился Зенек. – Куда я мог жаловался?

– Ну в полицию, чи той, у милицию…

– А она тут при чём? – рассердился Зенек.

– Так Дмитра ж, брата, прямо в селе заарестовали… Меня тоже хотели взять, но я втик. От мы и решили, что всё через тот ваш чемайдан…

– Так вот в чём дело, – наконец-то Зенек всё понял. – Нет, уважаемый, можете мне поверить, никуда я не жаловался.

– Тогда выбачайте[87], пане, выбачайте, – несколько суетливо стал извиняться Остап и неожиданно предложил: – Хотите, я вам ваш пистолет верну?

– Погодите-ка, – догадался Зенек. – То не вас, случайно, у базара поймать пытались?

– Так, пане, то я тикал, – нахмурился Остап.

– Понимаю… – Зенек задумался. – Ну вот что, уважаемый. То дела ваши. А я вас не знаю, и вы меня. А что касается пистолета, то его вообще никогда не было. Вот так, и на этом прощайте.

Зенек коротко кивнул и, обойдя стоявшего на пути парня, решительно зашагал к выходу. А Остап так и стоял на месте, пока кто-то не тронул его за плечо. Остап инстинктивно дёрнулся, но обернувшись, облегчённо вздохнул:

– То вы, друже Змий?.. Звидки?[88]

– Случайно… – ушёл от ответа Змий и, зачем-то осмотревшись по сторонам, быстро спросил: – Ну?.. Как?

– Ничего, – пожал плечами Остап. – Никуда не обращался. А про той саквояж, чи про то що там було, ни мур-мур…

– То, что он никуда и не думал жаловаться, понятно, – холодно усмехнулся Змий и поинтересовался: – А как на своего ВИСа зреагував?[89]

– Не чув, не був, не було…

– Ладно, зайдём с другой стороны, – заключил Змий, и в его глазах промелькнул хищный блеск…

* * *

Сгорая от нетерпения, Зяма топтался на месте и преданно посматривал на следователя НКВД, который, сидя за столом, неспешно перебирал какие-то бумажки. Наконец он оторвался от своего занятия и его вгляд упёрся в Зяму.

– Товарищ Кац, надеюсь, вы понимаете, как это важно?

– Да, – Зяма инстинктивно сглотнул слюну.

– Тогда приступим, – вздохнул следователь и, хлопнув по столу ладонью, гаркнул: – Давай!

Дверь тотчас раскрылась, и конвоир довольно бесцеремонно втолкнул в комнату заметно осунувшегося Дмитра. Следователь какое-то время смотрел на арестованного, а потом сухим, нудноватым голосом произнёс:

– Начинаем очную ставку. – Следователь поглядел на Зяму: – Товарищ Кац, вам знаком этот человек?

– Так, – с готовностью ответил Зяма. – Я его видел.

– Где? Когда? Расскажите подробно, – потребовал уточнить следователь.

– Он вместе с Остапом, ну тем… На подводе ехал… А когда? – Зяма подумал. – Та за пару дней до того, как наши пришли.

– Понятно… – следователь что-то старательно записал в протокол и обратился к Дмитру: – А вы, подследственный, знаете этого человека?

– Нет, не знаю, я его, пане-товаришу, ей-бо, не знаю… – отрицательно замотал головой Дмитро.

– Ну как же так? Сразу и не знаю? – укоризненно заметил следователь. – Человек вам сказал, как где и когда вас видел, а вы говорите, что не знаете.

– Я вам, пане-товаришу, правду кажу, – пожал плечами Дмитро. – Так, приезжали мы с братом в город. Так, крутился он возле кнайпы, той что на въезде, да, это я помню, а кто он, сказать не могу, не знаю.

– Хорошо, пусть так, – согласился следователь. – Но вот свидетель утверждает, что ваш брат приезжал, чтобы вступить в польское войско. Это так?

– Так, – кивнул головой Дмитро. – Только откуда он про то знает, мени невидомо.

– Смотри, какой упрямый… Всё подтверждается, а почему, сказать не может… – Следователь всё записал и повернулся к Зяме: – Скажите, свидетель, три дня назад вышеупомянутый Остап обращался к вам за помощью по факту ареста своего брата?

– Ну, ясное дело! – чуть не подпрыгнул Зяма. – Подходит ко мне и говорит: «Помоги», – а я…

– Достаточно, – остановил Зяму следователь. – Вы подтверждаете, что именно это стало главной причиной перестрелки с отрядом правоохранительных органов?

– Так об этом же весь город знает! – Зяма сорвался с места и подскочил к столу. – Да вы моих товарищей спросите!..

– Не горячитесь, свидетель, не надо… – следователь подсунул Зяме протокол. – Вот тут подпишите, и свободны.

Зяма ещё с полминуты зачем-то топтался у стола и только потом вышел, сохраняя на лице выражение исполненного долга. Следователь долгим вглядом отчего-то посмотрел ему вслед, вздохнул и, обращаясь к Дмитру, сказал:

– А с вами, подследственный, мы разговор продолжим, потому как для нас справедливость первое дело. – Дмитро сразу дёрнулся, но следователь предостерегающе поднял руку. – Не надо, подследственный, не надо. Я уже много слышал, теперь послушайте вы.

Следователь сделал длинную паузу, потом взял со стола лист бумаги и, чётко произнося каждое слово, начал читать:

– Гражданка Секлета Ващук, соседка подследственного, говорит, что видела, как к Иванчукам приходил какой-то человек. Потом произошла драка, и она слышала, как требовали вернуть какой-то саквояж. – Следователь аккуратно сложил листок в папку и посмотрел на Дмитра. – Ну а на это ты что скажешь?

– Так, пане-товаришу, тут така справа[90] вышла, – Дмитро как-то сразу успокоился и принялся обстоятельно рассказывать: – Я до дому вертався, ну как ещё война была. А у дороги самолёт сбитый горит. Я туда. А там лётчик пораненный. Просит: «Письмо передай». И помер…

– Да саквояж-то тут при чём? – нетерпеливо перебил Дмитра следователь.

– Так после той поляк заявился и вымагаты[91] почал: «Отдай ему якогось жовтого чемайдана». Пистолем грозил…

– Чемодан, говоришь? – заинтересовался следователь. – А что там, в том чемодане, такое было?

– А я откуда знаю? – Дмитро как мог постарался изобразить безразличие и добавил: —Да вы сами того поляка спытайте. Я его тут видел. На Яблоневой…

– Спросим… – строго сказал следователь и начал перечитывать протокол допроса…

* * *

Затаившись в кустах возле штакетника, Остап наблюдал за домом Ковальских. Свет в окнах давно погас, крыльцо утонуло в ночной темени, и было совершенно ясно, что никаких гостей сегодня Ирена Ковальская не ждёт.

Зачем Змий приказал и дальше следить за Зенеком, который отказался идти на какой-либо контакт, Остап не понимал, но последние три дня исправно отирался на Яблоневой, по возможности стараясь не примелькаться соседям.

Понимая, что сегодня ничего интересного не увидит, Остап уже собрался выбираться из своего укрытия, как его внимание привлёк нарастающий гул автомобильного мотора. И точно, вскоре по мостовой скользнул свет фар, и грузовик-фургон остановился рядом.

Совсем сжавшись под своим кустом, Остап тем не менее увидел, как из автомобиля выскочили несколько человек в военной форме, которые быстро прошли по дорожке к крыльцу, и кто-то из них начал требовательно звонить в дверь.

Через какое-то время в окнах загорелся свет, и после короткой задержки Ирена Ковальская, открыв замок, спросила:

– Кто то?

Военные грубо отпихнули женщину в сторону и скопом ворвались в комнаты. В самой дальней один из них углядел поспешно одевающегося Зенека и, криком созывая товарищей:

– Здесь он!.. Сюда!.. – кинулся на поручика.

Хотя Зенек никак не ожидал такого внезапного нападения, он мгновенно среагировал и, скатившись на пол, успел застегнуть брючный ремень, а потом, вскочив, бросился к выходу. На него тут же навалились со всех сторон, но Зенек дважды сбрасывал с себя нападавших, и они, едва не ломая мебель, летели в стороны.

Тут и Ирена, опомнившись, внезапно кинулась помогать Зенеку, и он чуть было не вырвался, но силы были слишком неравны, и после короткой, но ожесточённой свалки военные всё-таки одолели отчаянно сопротивлявшегося поручика.

В наступившей паузе, когда было слышно только тяжёлое дыхание, один из военных, увидев, как Ирена напрасно пытается сцепить разорванный пополам халатик, подал ей скатерть и вполне миролюбиво пробормотал:

– На, гражданочка, прикройся, а то вишь ты растелешилась совсем, нехорошо…

Эти слова, как плеть, подействовали на оцепеневшего было Зенека, и он, изо всех сил рванувшись, выкрикнул:

– Вы не имеете права!.. Я польский офицер!

Однако один из нападавших, который только что поднялся с пола и щупал окровавленную голову, едва услыхав это, с неожиданным остервенением кинулся на Зенека.

– Офицер!.. Польский!.. Сопротивляться!..

– Прекратить! – резко оборвал его старший.

– Ладно, не буду… – тот неохотно отпустил Зенека и, отходя в сторону, пробурчал: – Ишь, полячишко какой гоноровый… Хорошо хоть не вооружённый…

– Я сказал прекратить! – ещё раз гаркнул на него старший и приказал, показав на Зенека: – Его отвести в машину!.. А здесь немедленно обыск!

Всё это время, пока из так и оставленной раскрытой настежь двери дома доносилась возня да отдельные выкрики, Остап, скорчившись, сидел на месте, кусая от досады локти. Он прекрасно понимал, что все его старания пошли псу под хвост, и сейчас энкаведисты, а в том, что это они, Остап не сомневался, посадят арестованного Зенека в свой фургон, чтобы увезти в буцигарню[92].

И точно, два конвоира подвели Зенека к фургону. Один из них взялся отпирать дверцы, а второй держал арестованного. Однако до этого понуро стоявший Зенек вдруг резко дёрнулся, сшиб с ног конвоира и тенью метнулся в темноту. Остап инстинктивно рванулся следом, а конвоиры, услыхав шум в кустах, отвлеклись и потеряли время, дав возможность удрать обоим беглецам.

Слыша впереди стук «англиков»[93] Зенека, Остап сломя голову мчал следом и вдруг лицом к лицу столкнулся с поручиком, который притаился за углом дома. Остап раскрыл было рот, но жестокий удар в челюсть швырнул его на мостовую.

– Отдавай ВИС, пся крев! – и Зенек всем телом навалился на упавшего Остапа.

Пытаясь освободиться, Остап хотел было пояснить, как всё вышло, но где-то недалеко послышался приближающийся топот, и кто-то крикнул:

75Нет денег, нет и любви.
76Согласен.
77Оцим – этим.
78Пойми.
79Придурок.
80Плебеев.
81В тюрьму.
82Откровенно говоря.
83Беспорядок.
84Пусть пани извинит.
85Возместим.
86Жаловаться.
87Извините.
88Откуда.
89Отреагировал.
90Такое дело.
91Требовать.
92Тюрьму.
93Сапоги английского образца.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
ВЕЧЕ
Книги этой серии:
Поделится: