Название книги:

Брестские ворота

Автор:
Николай Дмитриев
Брестские ворота

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Дмитриев Н.Н., 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2014

Сайт издательства www.veche.ru

Брестские ворота

Теперь, когда мы нашу армию реконструировали, когда насытили техникой, когда стали сильны, мы можем перейти от обороны к наступлению…

Речь т. Сталина 5 мая 1941 года

В банкетном зале Кобринского ДКА стол ломился от выставленных на него бутылок и тарелок с закусью. Товарищи командиры, вкусив за последний год кое-каких прелестей западной жизни, кутили на широкую ногу. Был даже приглашён повар из местных, служивший раньше в имении Радзивилла. Теперь бывший панский слуга время от времени выглядывал из подсобки и, видя, во что превращается с таким тщанием сервированный стол, только сокрушённо качал головой.

Причина была уважительная. Новый комкор, воевавший ещё в Испании, получил очередное звание, и по этому поводу началась гульба. Натура у командира корпуса была широкая, он желал, чтоб на столе всего было вдоволь, чтобы песня и чтоб до утра. В такой обстановке в общем-то строгий генерал становился рубахой-парнем и собравшиеся на торжество командиры чувствовали себя вольно.

Начальник политотдела, судя по его побагровевшему лицу, тоже уже изрядно «принял на грудь», но идейно-сосредоточенной установки не терял и, встав, провозгласил тост:

– Товарищи! Я предлагаю выпить за доблестную Красную армию, про которую наш любимый вождь товарищ Сталин сказал: «Красная армия есть современная армия, а современная – армия наступательная». И это наша армия уже доказала всему миру! Ура, товарищи!

Сидевшие в зале основательно подвыпившие командиры нестройно закричали «Ура!», и одновременно с разных концов стола донеслись громкие реплики:

– На Халхин-Голе японцев расколошматили!..

– А в Польшу-то, в Польшу как!

– И Финляндии тоже показали кузькину мать!

Услыхав последнюю реплику, сидевший в самом конце стола молодой, курносый майор заметил:

– Ага, особенно финнам…

– Что вы имели в виду? – сразу насторожился начальник политотдела.

Курносый майор поднял голову и «на голубом глазу» ответил:

– Линию Маннергейма, товарищ бригадный комиссар. Финны строили свои доты, строили, а мы их взяли и раздолбали!

– А, да-да… – заулыбался начальник политотдела, а комкор, неожиданно трахнув кулаком, рявкнул:

– И, между прочим, танками!.. Танки теперь у нас. А вот в Испании…

Генерал оборвал себя на полуслове, потом, привлекая к себе внимание, замахал руками и неожиданно сочным баритоном начал:

– Броня крепка и танки наши быстры! И наши люди мужеством полны!

– В строю стоят советские танкисты, своей великой Родины сыны! – дружно подхватили все сидевшие за столом, и громкое пение, сотрясая оконные стёкла, заполонило зал.

Воспользовавшись тем, что певуны перестали жевать и отложили вилки, повар, всё время следивший через боковую дверь за ходом банкета, дал команду к перемене блюд. Несколько официанток стайкой вошли в зал и начали быстро убирать стол. Тем временем песня была допета, и командиры, чтобы не мешать прислуге, повылезав из-за стола, начали или прогуливаться по залу, или, собираясь группками, обсуждать на несколько повышенных тонах свои проблемы.

В одной из таких групп был и курносый майор. Он стоя держал себя левой рукой за портупею и, раскачиваясь из стороны в сторону, пытался в чём-то убедить майора-артиллериста. Два других, тоже майоры, были соответственно пехотинец и лётчик. Сам курносый был танкистом, и получилось так, что в углу собрались представители сразу четырех родов войск.

Надо заметить, что сразу четыре майора сошлись в своём углу не совсем случайно. Просто среди приглашённых на банкет они оказались самыми младшими по званию и, хотя языки у всех порядком развязались, субординация оставалась в силе, только в разговоре между собой они чувствовали себя на равных.

Вот и сейчас, под преувеличенно внимательными взглядами собеседников, курносый майор, не отпуская левой рукой портупеи, довольно фамильярно правой взял артиллериста за рукав, украшенный золотым шевроном, и сказал:

– Нет, правда, танки, это сила. Мой комбриг говорил, он в Испании был, наши итальянские «Ансальдо» одной левой делали!

– И что, их пушки наши танки тоже не брали? – сухо поинтересовался майор-артиллерист.

– Ну почему же… – курносый майор немного смутился. – Брали, конечно. Зато в Финляндии, это я уже сам видел, через финские укрепления наши новые танки прошли – и хоть бы что!

– А дальше? – не унимался майор-артиллерист.

– Ну, было… – курносый майор сбавил тон. – Если пулемётами финны нашу пехоту отрезали, тогда конечно…

Он не договорил, и инициативу в разговоре сразу перехватил майор-артиллерист:

– Вот и я о том, пока артиллерия укрепления вражеские не разобьёт, ни танкам и ни кому другому хода вперёд нет.

– А мы что же, лишние? – рассмеялся лётчик. – Танки-то по небу не пустишь.

– Ну, вы другое дело, – улыбнулся курносый майор, и вслед за ним заулыбались и остальные.

– Вот я спрошу вас, – лётчик тоже расцвёл в улыбке. – Если тысяча самолётов налетит на объект, на земле что-то останется?

– Ну а если тысяча танков пойдёт в атаку, врагу тоже мало не покажется, – вступился за свой род войск курносый майор.

– Было такое, – кивнул лётчик. – Я на Халхин-Голе был, знаю. Про Байн-Цаган слышали?

– Конечно, слышали, – дружно закивали головами майоры. – Байн-Цаганское побоище![1]

– Да, – мечтательно сказал курносый майор. – Тяжёлая артиллерия как ударит, а потом танки прорыва вперёд пойдут, а уж потом сотен пять «бет»[2] по автобану и скорость километров семьдесят!

– Лихо, – согласился майор-пехотинец. – И без пехоты?

– А вы на грузовики садитесь и следом, – дружески подтолкнул пехотинца курносый майор.

– Ну, тогда полный «банзай», – рассмеялся лётчик и кивнул артиллеристу. – А вам остаётся «на передки» и потихоньку-полегоньку следом.

– Да уж, – со смехом согласился артиллерист и, краем глаза заметив, что сервировка стола закончена, поторопил товарищей: – Пошли, зовут.

Пока участники банкета с шумом и прибаутками вновь рассаживались, начальник политотдела встал и постучал кончиком ножа по фужеру.

– Товарищи! Вы все видите, какой за последнее время стала наша родная Красная армия. У нас прекрасная авиация, могучие танки и мощная артиллерия. У нас прекрасная пехота, и наши бойцы доказали это в войне с Финляндией, когда они бесстрашно шли в атаку и по земле, и по морскому льду. И всё это у нас есть благодаря заботам нашей родной Коммунистической партии и её великого вождя товарища Сталина. Так выпьем ещё раз за здоровье нашего любимого товарища Сталина!

Все сидевшие за столом дружно вскочили на ноги и с торжественным видом стали чокаться друг с другом. Увидев, что банкет снова вошёл в колею и сервировка стола сохраняет вид, повар, исподволь наблюдавший за происходившим, удовлетворённо кивнул головой и, прикрыв дверь, направился не в подсобку, а спустился вниз и через чёрный ход вышел во двор.

Немного освоившись в ночном сумраке, он углядел топтавшуюся в стороне фигуру и тихо позвал:

– Пан-товажищ, вам что?

Человек вышел из темноты к свету и, разглядев форму лейтенанта, повар повторил вопрос:

– Чего желаете?

– Водки «Московской», бутылку, – коротко бросил лейтенант.

– Это можно, – кивнул повар. – Пройдёмте.

Он завёл лейтенанта в коридор и поднялся наверх, а командир, быстро оглядевшись по сторонам, шмыгнул в туалет. Там, став над умывальником, он принялся тщательно мыть руки, а когда дверь сзади хлопнула и он увидал в зеркале, что вошёл подполковник, лейтенант достал флакончик одеколона и побрызгал себе на шею.

Резкий запах распространился сразу, и вошедший подполковник покрутил головой:

– Французские?

– Они самые, – подтвердил лейтенант.

– Из Парижа?

– Нет, Кракова, – ответил лейтенант и, спрятав флакон, повернулся. – Принесли?

– Да, держите, – подполковник вытащил из кармана и передал лейтенанту аккуратный пакет, завёрнутый в холстину и прошитый суровой ниткой.

В это время до них донеслось, как там, наверху, чей-то приятный тенор, не фальшивя, выводил:

А вчера прислал по почте два загадочных письма:

В каждой строчке, только точки, догадайся, мол, сама…

– Что это? – лейтенант посмотрел на потолок, от которого, как казалось, шёл звук.

– А это товарищи командиры до кондиций дошли. Вот их на лирику и потянуло, – полковник криво усмехнулся.

– Здесь тоже только точки? – лейтенант прикоснулся к накладному карману гимнастёрки, куда он уже спрятал пакет.

– Нет, – коротко отрубил полковник. – Время всяких там точек кончилось.

– Это верно, – лейтенант приложил руку к козырьку. – Разрешите идти?

– Идите и будьте осторожны.

– Ясное дело.

Лейтенант выскользнул в коридор, где его уже ждал повар, молча вручивший ему бутылку. Не говоря ни слова, оба прошли к двери, повар выглянул первым, осмотрел двор и кивнул лейтенанту, который вышел наружу, секунду постоял и неслышными шагами, будто растворился в ночной темени…

 
* * *

Явка белорусских подпольщиков-националистов была в неприметном домике на окраине Кобрина, у железнодорожной колеи. Сейчас, направляясь туда, шагал тот самый лейтенант, который вчера ночью в туалете ДК получил пакет, прошитый суровыми нитками. Только сегодня лейтенант был не в военной форме, а в штатском платье и выглядел он теперь как местный пролетарий.

Прохожих тут было немного, но возле станции торчал усиленный военный патруль, поэтому бывший лейтенант, решив, что ожидается очередной воинский транспорт, от греха подальше свернул в боковую улочку и глухими проулками вышел к одноэтажному дому, спрятавшемуся за обсаженным кустами штакетником.

Возле калитки мнимый пролетарий потоптался с минуту, оглядываясь по сторонам, потом зашёл во двор и, уже не задерживаясь, поднялся на крыльцо, где коротко, два раза с точно выдержанным интервалом крутанул флажок дверного звонка.

Судя по всему, открыл ему сам хозяин – вальяжный мужчина с холёным интеллигентным лицом. Вот только, как и гость, одет он был нарочито по-простому. Пропустив визитёра в переднюю и закрыв за вошедшим дверь, хозяин вместо приветствия строго спросил:

– Пан «восьмой», как всё прошло?

– Нормально, – ответил гость и с затаённой улыбкой поздоровался: – Витам[3], пан «первый»…

– Витам, – отозвался хозяин и, жестом пригласив идти следом, прошёл в комнаты.

Надо заметить, что странное обращение по номерам было изобретением самого хозяина – в миру бывшего адвоката Геннадия Аксютчица – и преследовало цель до какой-то степени обезопасить членов подпольной группы, вынужденных по стечению обстоятельств собираться вместе. Так по крайней мере в случае провала или случайного ареста подпольщики в большинстве своём могли только описать внешний вид сообщника. Именно так рассуждал сам адвокат, которому, между прочим, весьма импонировал присвоенный ему подельниками первый номер.

В гостиной их ждало ещё шестеро. Рассевшись вокруг круглого стола, подпольщики мирно пили чай из фарфоровых чашек. Тут же на столе потрескивал угольками и парил дымком серебряный самовар с монограммами, в розетке которого грелся цветастый заварной чайник. Столь мирная атмосфера больше подходила уютному вечеру, а не середине рабочего дня, но конспираторам, видимо, это не приходило в голову. А может, испытывая в душе немалый страх перед надвигающимися событиями, они просто глушили его самым что ни на есть простым занятием.

Усадив новоприбывшего за стол и самолично подав ему чашку с чаем, адвокат встал и, звякнув ложечкой по самоварному крану, начал:

– Панове, не секрет, что мы стоим на пороге событий, призванных в корне изменить нашу действительность. От нас требуется одно – проявить решительность и оказать всю возможную помощь нашим друзьям, которая, я уверен, будет оценена по достоинству.

– Хотелось бы, – скептически заметил крепкий седоусый мужчина с ещё сохранившейся военной выправкой, задумчиво помешивая чай ложечкой.

Адвокат неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал, а, выдержав паузу, продолжил:

– Когда это произойдёт… – на слове «это» адвокат сделал особое ударение, и все поняли, что речь идёт о немецком вторжении, – то нашим друзьям обязательно понадобится помощь при создании тутейшей[4] администрации.

– Дай-то бог, – вздохнул номер «четвёртый», малоприметный тщедушный человек неопределённых лет в старомодном пенсне. – Нам бы хоть бы и так, а иначе же всё одно. В лучшем случае – Сибирь…

– Не надо, не надо так говорить! – адвокат театрально замахал руками. – Мы много делаем, и я убеждён, немцы пойдут на создание санационного кордона, и тогда у нас определённо появится шанс создать наше независимое государство. Может быть, даже и в давних пределах. От Вильно и до Луческа…

Увлекшись, адвокат задрал голову вверх и явно представлял себе столь лучезарные перспективы, когда скрипучий голос номера «третьего», человека средних лет, по виду дельца, прервал застольную речь:

– Это, пан «первый», пока что неопределённые перспективы, а я предлагаю сейчас поговорить о конкретных делах.

– Что вы имеете в виду? – быстро спросил адвокат.

– Я имею в виду связь. Смею напомнить. В Гайновке был схвачен немецкий резидент. Он держал голубиную станцию. У нас же нет и этого. Радиостанцией нам пользоваться запретили, курьеры при каждом переходе подвергают риску себя, а заодно и нас всех, а потому я хотел бы получить ответ, как скоро, как вы изволили выразиться, «это» начнётся?

– Точной даты я вам, естественно, назвать не могу, – адвокат немного замялся. – Но вы и сами понимаете, речь идёт о самом ближайшем времени. Что же касается связи, пан «пятый» имеет на этот счёт самые точные инструкции, и, поверьте, тут никаких голубей не будет. Так, пан «пятый»?

Широкоплечий мужчина лет сорока, в котором, несмотря на городскую одежду, так и проглядывал крепкий сельский хозяин, молча кивнул. А адвокат, получив такую поддержку, продолжил:

– Установка такая – немцы скоро перейдут Буг. Сбывайте советские деньги, покупайте продовольствие, ткани, кожу. Сохраняйте завезённое русскими имущество.

«Четвёртый», судя по всему, тёртый делец махнул рукой.

– Это и так ясно. У магазинов и без нашей установки очереди. Продукты нарасхват. Но лично меня беспокоит другое.

– Что именно? – адвокат насторожился.

– Вы сказали, немцы скоро перейдут Буг. А если его перейдут русские?

– Как это? – несколько растерялся адвокат.

– А вот так… Или сами начнут, или немцы их не одолеют, и тогда русские прямиком пойдут на Варшаву. Тогда что?

За столом повисла насторожённая тишина, и только по прошествии какого-то времени номер «седьмой», по облику типичный лабазник, горестно крякнул:

– Думайте что хотите, панове, а нам остаётся одно: ждать. И советую запастись всем как следует. Кушать, пане меценасе[5], каждый день тоже что-то надо…

– Ждать мало! Надо действовать! – решительно вмешался молчавший до сих пор номер «восьмой» и, повернувшись всем корпусом к седоусому, спросил: – Каково ваше мнение, пан капитан?

Cивоусый, которого назвали капитаном, немного подумал, а потом негромко, рассудительно сказал:

– По сути, большое преимущество получит тот, кто начнёт первым, а это зависит от степени готовности. Что же касается дальнейшего, то там начинают действовать совсем другие факторы.

– Какие же? – вежливо поинтересовался адвокат.

– Дальше играет роль снаряжение и обученность войск. О немцах я говорить не буду, здесь всё и так ясно.

– Да, с немцами ясно, – перебил капитана «третий», – а как вы оцениваете готовность русских?

– Боеготовность оценить не могу, а по поводу боеспособности соображения есть…

– И какие же? – поторопил опять замолчавшего капитана адвокат.

Капитан как-то внутренне сосредоточился и заговорил, словно отвечая самому себе.

– Меня этот вопрос интересовал с самого первого дня появления русских здесь. И вот к какому выводу я пришёл. Командиры их, офицеры, значит, не то, вовсе не то…

– Значит, против немца куда им, – сделал вывод адвокат и тут же уточнил: – А отчего так?

– Да потому, что их, как и раньше, по социальному признаку отбирают, – криво усмехнулся капитан. – Только раньше дворян брали в офицеры, а теперь из самой что ни на есть черни….

– Ну, положим, и тогда всяких брали, – вмешался очкарик, внимательно следивший за рассуждениями капитана. – Помните, была песенка: «Раньше был я дворником, звался я Володею, а теперь я прапорщик, ваше благородие»…

– Во-во, именно то, – согласился капитан. – Только теперь, как мне кажется, уже все такие…

– Но мы же знаем, – молчавший до сих пор делец по очереди посмотрел на собравшихся. – У русских здесь много войска. Очень много.

– Тут вы правы, – капитан отхлебнул из чашки давно остывший чай. – Если они всё, что тут собрано, даже толпой пустят вперёд, я не уверен, устоит ли немец…

– Значит, балансируем на грани? – сделал вывод адвокат.

– Для нас другого выхода нет, – капитан поставил чашку на стол и развёл руками. – Дальше уже, как получится…

– А, между прочим, может получиться всякое, – увлечённый, видимо, какими-то своими мыслями, очкарик вдруг оживился. – Помните это?

 
Восстав из попела козацкой руины,
Мы кликнем до сынов славянской родыны.
Кидаем у Днипро ненависть братню дику
И создадим втроём империю велику.
 

– Чьи это стихи? – заинтересованно спросил номер «третий».

– Кулиш, современник Шевченко, – ответил очкарик.

– Нет, это не для нас, – возразил «третий» и заключил: – Нам это не подходит, если уж и возрождать, что так это великое княжество Литовское, Литву-Беларусь.

– Ну, такое вряд ли возможно, – сокрушённо покачал головой делец и грустно закончил: – Нам бы хоть что-нибудь…

Чаяния людей, сидевших здесь за столом, были, в общем-то, разные. Одним мерещилось возвращение старого, другим хотелось просто спокойствия и благополучия, третьим, наиболее радикальным, казалось возможным создание собственного, пусть карликового государства, под названием Беларусь, но в одном они были едины: кто угодно, лишь бы не такие страшные Советы…

* * *

Главная резидентура абвера[6] с условным названием «Восток» укрылась в старой, ещё русской помещичьей усадьбе. Облупленный двухэтажный дом с мезонином, позади которого теснились службы, прятался в густом заросшем саду, и от ворот к подъезду шла одна-единственная усыпанная гравием и поросшая жухлой травой дорожка.

Всё кругом казалось заброшенным, но если кто-нибудь из местных оказывался поблизости, то неизвестно откуда возникал здоровенный лесник в шляпе с тетеревиным пёрышком и злобной овчаркой на поводке. Внимательно оглядев заявившегося, он действовал по обстоятельствам. Простых мужиков без всяких церемоний гнал взашей, а людям почище объяснял, что пан никого не принимает и вежливо выпроваживал.

Изредка к воротам усадьбы подъезжала неприметная легковушка, где обычно сидел кто-то в штатском, скорее всего, пан управляющий, но порой у крыльца можно было увидеть сразу два автомобиля. Зато по территории усадьбы никто не разгуливал, и ни единого человека при погонах или других знаках различия в последнее время там тоже не замечалось.

Резидентура уже давно работала в режиме военного времени, потому абверовцы, размещавшиеся до недавнего времени в городе, где хоть и легко проводить конспиративные встречи, но зато трудно уберечься от слежки, стараясь избежать лишних глаз, на особый период перебрались в глубинку, обосновавшись в этом старом имении.

И если кругом царила тишина и кажущееся спокойствие, то в самом доме жизнь так и кипела. На первом этаже разместился узел связи, там же были комнаты персонала. Под крышей спряталась мощная радиостанция, пока работавшая только на приём, а на втором этаже, в бывших панских апартаментах, обосновалась секретная часть.

Здесь властвовали начальник первого отдела абвера полковник Шольц и майор Ханзен из второго отдела, занимавшийся организацией шпионажа и диверсий. Оба они в короткие минуты отдыха любили уединиться в бывшем господском кабинете, где ещё уцелел камин и вообще вся обстановка напоминала доброе старое время.

Правда, сейчас они уединились не в кабинете, а в просторной гостиной, где на столе была расстелена большая карта, утыканная флажками, и полковник, стоявший рядом, крутил в руках только что переданный спецслужбой пакет, завёрнутый в холстину, прошитую суровой ниткой.

 

Майор Ханзен подошёл ближе и коротко спросил:

– Что, курьер прибыл?

– Да, – кивнул полковник.

– Рисковое дело, – вздохнул майор.

– Что поделать… – отозвался полковник и начал внимательно изучать нитяную прошивку. – Так… Вроде никто не трогал…

Полковник перочинным ножом срезал нитку и, вытащив из непромокаемого пакета стопку мелко исписанных листиков, попросил:

– Помогите мне, майор. Сделаем сверку.

– Слушаюсь…

– Начнём… – Полковник Шольц взял верхний листок. – Пинск. Артиллерийский полк 28-го корпуса, окружной артсклад, штаб Пинской речной флотилии.

Майор посмотрел на флажки, воткнутые в кружок с надписью Пинск, и подтвердил:

– На месте…

– Район Высокое, Волчин, Каменец, 49-я стрелковая дивизия.

– На месте…

– Кобрин, управление 14-го мехкорпуса.

– На месте…

Так в течение почти получаса полковник Шольц перебирал исписанные листки, а майор Хансен сверял по карте полученную информацию с прежними данными. По окончании чтения полковник Шольц сложил бумажки и констатировал:

– Пока новых поступлений нет, передислокации частей тоже… Будем считать, что русские ещё ничего не заподозрили.

– Будем считать, – эхом отозвался майор Хансен.

Какое-то время оба офицера молча изучали карту, а потом Шольц ткнул пальцем в чётко вырисованные обводы бастионов Бресткой крепости и всего прилегающего укрепрайона.

– Здесь… Здесь ключ к успеху…

Майор наклонился к карте, зачем-то посмотрел на воткнутые там флажки и уточнил:

– Тут дислоцированы две стрелковые дивизии, расквартированные в самой крепости, и ещё танковая дивизия прямо на берегу реки, в пределах возможного обстрела…

– То-то и оно… – вздохнул полковник. – Для удара по Брестской крепости нами собрана вся дивизионная и корпусная артиллерия, и ещё Гудериан дал три дивизиона мортир, девять лёгких батарей и три тяжёлых батареи большой мощности. При удаче мы эти три дивизии русских захлопнем, как в мышеловке…

– Да, – согласился майор, – если в последний момент они их не выведут.

– По нашим данным, им это запрещено, – тихо заметил полковник.

– Согласен, – майор кивнул, но тут же возразил: – А если командиры дивизий прикажут выходить своей властью?

– Возможно, – после некоторой заминки согласился полковник и тут же с нарочитой бодростью добавил: – Но, думаю, справимся. Главное опередить русских. Фельдмаршал Клюге намерен нанести удар по линии Брест – Пружаны – Барановичи…

– Ну, для нас-то главное, чтоб наши сведения не «скисли»[7] и чтобы наш «источник Р»[8] уцелел, – заключил Хансен.

– Да, вы правы, «белого»[9] материала мало, – согласился полковник и предложил: – Пойдёмте в кабинет, думаю, мы заслужили небольшой отдых…

В кабинете полковник первым делом подошёл к старинному, явно оставшемуся от прежних хозяев поставцу, достал оттуда бутылку кюммеля с парой рюмок и, выставив всё это на инкрустированный перламутром столик, пригласил:

– Подсаживайтесь, майор…

Майор не заставил себя упрашивать. Под привычное: «Прозит»… – они не спеша выпили и некоторое время сидели молча, смакуя напиток.

Однако мысли обоих были настолько заняты предстоящим делом, что полковник, не в силах говорить ни о чём другом, озабоченно поинтересовался:

– Скажите, майор, вы уверены, что в нужный момент связь сработает?

– Думаю, да… – Хансен налил себе ещё кюммеля и пояснил: – Мы решили отказаться от всяких сложностей и предложили самое простое. Как только сигнал будет нами получен, на берегу Буга с нашей стороны загорится какая-нибудь хата. Знаете, пожар в селе – дело житейское…

– Разумно, – полковник кивнул и тоже взялся за рюмку. – А как с подтверждением?

– Точно так же. В селе на том берегу сидит «местный наблюдатель»[10], и он, запалив в ответ какой-нибудь сарайчик, передаст сигнал всем группам уже по местной связи…

– Что ж, неплохо… – согласился полковник. – Чем проще, тем лучше.

Какое-то время он ещё обдумывал услышанное, потом, видимо, под влиянием алкоголя, несколько расслабился и спросил:

– Скажите, майор, вы не против «заглянуть за угол»?[11]

– Отчего ж… Послушаю с удовольствием…

– Так вот… – полковник мечтательно посмотрел вверх. – Думаю, замысел превосходный. Судите сами. На Украине нас поддержат силы местных националистов, в Прибалтике тоже достаточно боевых отрядов, готовых к действиям. Как считаете, русские смогут организовать эффективное противодействие, имея полностью дезорганизованный тыл?

– Совершенно с вами согласен, такое невозможно, – оживился майор. – Тогда мы, имея, в общем-то, свободные фланги, всей мощью ударим по центру и прямиком пойдём на Москву!

– Да… – полковник вздохнул. – Жаль только, что в Белоруссии националистические силы недостаточно сильны.

– Это так, – подтвердил майор, но тут же уточнил: – Но мы это учли, и на главном направлении будут задействованы переброшенные туда в последний момент диверсионные отряды, да и местные силы отдельными группами будут нацелены на уничтожение линий связи.

– Вы уверены, майор, что эффект будет достаточный?

– Думаю, да, – на какой-то момент майор задумался, но потом тряхнул головой и вполне убеждённо заключил: – Судите сами. По нашим данным, на своей стороне русские не проложили военной кабельной связи, а считают, что им достаточно гражданских линий. А они, как вам известно, весьма уязвимы, и могут быть быстро парализованы.

– Так-то оно так… – полковник покачал головой. – Но не считаете ли вы, что это одно из подтверждений того, что русские намерены всей лавиной пойти вперёд?

– Вне всякого сомнения. И наша задача – опередить их.

– Это так… – полковник о чём-то думал, едва заметно кивая головой, а потом возразил: – А мы не упускаем того, что в случае необходимости русские воспользуются радиосвязью? Мы с вами, майор, отлично знаем, что у них сейчас даже в каждой роте есть по радиостанции.

– Такого сбрасывать со счетов нельзя, однако, по нашим данным, русские только-только начали подготовку, и им надо не меньше недели, чтобы согласовать все коды.

– Да, – полковник энергично кивнул. – Главное, опередить, и наша задача, майор, здесь, под Брестом, на какое-то, желательно как можно большее время, сделать миллионную русскую армию, хотя бы частично неуправляемой…

Хансен понимающе переглянулся с Шольцем, и майор опять потянулся за бутылкой…

* * *

Комфортабельный ЗИС-101 военного ведомства, изредка гудя клаксоном, не спеша катил по Садовому кольцу. На кожаных диванах салона, слегка отодвинувшись друг от друга, как бы соблюдая субординацию, сидели двое военных. Это были нарком обороны маршал Тимошенко и начальник Генштаба, генерал армии Жуков. Стекло, отделяющее салон от шофёра, было поднято до отказа, и тем не менее оба военачальника старались говорить не слишком громко.

Последнее время они оба были заняты почти по двадцать часов в сутки и сейчас наслаждались возможностью пусть короткого, только на время дороги, но всё-таки отдыха. Однако позволить себе отклоняться от главной задачи, они не могли, и потому их разговор был как бы добавлением к основной, поглотившей их целиком работе.

Шофёр ЗИСа чересчур резко притормозил, и оба пассажира качнулись вперёд. Тимошенко глянул в окно и, поняв, что ничего серьёзного не произошло, словно повинуясь какому-то внутреннему толчку, оставил только что обсуждавшуюся тему частичной передислокации войск и заговорил о, видимо, волновавшем его общем.

– Вот ты гляди, страна огромная, и фронт у нас со всех сторон…

Жуков посмотрел на маршала и, ничего не ответив, ждал продолжения, которое, в общем-то, не задержалось.

– И дальневосточный рубеж, и азиатский, и закавказский, и… – сделав короткую паузу, маршал вздохнул, – а тут ещё и Западный…

Жуков со свойственным ему деловым подходом сразу заметил:

– Главный пока для нас Дальневосточный.

– Оно-то так, – согласился Тимошенко. – А я вот думаю, а вдруг Гитлер с англичанами сговорится? Гесс ведь не зря летал…

Возможность нападения с юга и севера существовала так недавно, и потому Жуков убеждённо сказал:

– Ну, теперь, понятное дело, коалицию ждать не приходится, хотя…

– От них всего ждать можно, – Тимошенко сердито засопел. – Говоришь, ждать не приходится? А ну как, скажем, Германия, Япония и Англия снюхаются? А тут тебе ещё и США вдобавок. Вот и ломай голову…

– Ну, США вряд ли… – Жуков немного подумал. – А вот почему Гитлер в 40-м году отказался от высадки в Англии, вопрос. Сил не хватило? Или есть какая-то договорённость?

– Вот и я о том, – Тимошенко тяжело завозился на сиденье. – Где силы сосредоточивать? Запад или Дальний Восток?..

– Ну, с Дальним Востоком, считаю, более или менее ясно, – Жуков едва заметно улыбнулся.

– Считаешь, Халхин-Гола достаточно? – понял его мысль маршал.

– Не только, – Жуков откинулся на спинку сиденья. – Руки у японцев связаны. Они с Китаем воюют.

– Да, воюют, только война такая себе, вялотекущая…

– Вот и я про то, – оживился Жуков. – Сил у японцев маловато…

За окном автомобиля показалась краснокирпичная стена, и разговор враз оборвался, а ЗИС через какую-то минуту, сделав резкий поворот, въехал через Боровицкие ворота в Кремль. Формальности были сведены до минимума, и вскоре Тимошенко в сопровождении Жукова быстрым шагом вошёл в приёмную, где, как оказалось, уже был начальник Главразведупра генерал-майор Голиков.

Маршал глянул на генерал-майора, и тот, снизив насколько возможно голос, ответил на невысказанный вопрос:

– Приказано ждать…

– Понятно… – и пришедшие остановились рядом с Голиковым.

Насколько продлится ожидание, было неясно, и, чтобы не молчать, Тимошенко обратился к Голикову:

– Мы тут с Георгием Константиновичем по дороге толковали, а ну как англичане с немцами против нас повернут?..

Голиков немного подумал и ответил:

– Пожалуй, нет. Время другое. Вот год назад они, да, собирались. Франция всерьёз бомбардировку Баку планировала. Это с юга, а с севера экспедиционный корпус: англичане, французы и вроде даже поляки. Но, сами понимаете, случился Дюнкерк. Так что, считаю, не пойдут англичане на такое… – убеждённо заключил Голиков и сразу умолк.

В дверях приёмной появился секретарь Сталина Поскрёбышев и пригласил:

– Входите…

Комната секретаря была проходная. Встав за конторку, Поскрёбышев показал на следующие двери, где была ещё одна проходная комната. Сидевший там за столом генерал-лейтенант, приветствуя маршала, встал и молча показал на следующие двери.

Военные вошли в просторный кабинет с плотно зашторенными окнами и удивлённо переглянулись. Сбоку, за длинным столом, сидел Берия. Как и когда он оказался в кабинете, было понятно. Видимо, Сталин только что с ним что-то решал и приказал остаться, но спрашивать об этом шефа НКВД никто, конечно, не стал.

1Атака бригады Яковлева на гору Байн-Цаган.
2Танк БТ-7.
3Приветствую.
4Местной.
5Обращение к адвокату.
6Секретная служба.
7Устарели (жаргонное выражение).
8Агент на самом объекте.
9Сведения из открытых источников.
10Агент, живущий на месте.
11Предугадать события.

Издательство:
ВЕЧЕ
Книги этой серии:
Поделится: