Макс Димур
Гибискус для Лены

– Уважаемые пассажиры, занимайте обе стороны эскалатора!

Как сейчас раздражала Андрея эта фраза! Ему приходилось слышать её постоянно, и, хотя она произносилась приятным поставленным голосом, а не выстреливала резким пистолетным окриком, но раздражала и всё…

А как сладко и приятно, словно классическая музыка, будет звучать она в его ушах позднее…

Андрей стоял на ступенях эскалатора, едущего вверх.

Он расположился в правой части, а в его левое плечо постоянно толкались торопыги, с пыхтением поднимающиеся, мешая остальным и злясь, если кто-то неподвижно стоял слева.

Как человека, выросшего в провинции, недавно познакомившегося со столичным бытом, Андрея безмерно удивляла эта привычка. Казалось бы, самоходная лестница едет наверх, причём едет достаточно быстро. Зачем сначала устраивать давку у входа на эскалатор, в виде воронки, выстраиваясь строго в один ряд, а затем идти пешком, расталкивая невинных стоящих…

Очевидно, это была столичная традиция, освящённая десятилетиями! Наверное, смирно стоять слева было попросту неприлично, и каждый, ступивший на подвижные ступени, тут же увлекался этим порывом и начинал подниматься по едущему эскалатору… А стоило кому-нибудь остановиться, как его начинали сердито подталкивать сзади, и образовывалась сутолока.

Андрей ехал и молча не любил свою работу. Да, именно так. Нельзя сказать, что он работу ненавидел, но сильно не любил. Вслух, конечно, он редко высказывал свои сомнения и мысли, но внутренне сетовал постоянно.

Со стороны всё выглядело просто замечательно. Парень приехал в столицу из небольшого уральского городка, решив поступать в институт. Как делают это сотни тысяч других молодых людей, устремляясь в поисках счастья и карьеры в Москву.

Есть где жить. Андрея приютила дальняя родственница, даже трудно было сказать, чья именно, отца или матери. Да и комната была вполне пригодной для проживания, главное, бесплатной, тётка противная, но тоже пригодная для совместной жизни на одной площади, а вот институт…

Честно говоря, Андрей не собирался поступать ни в какой институт. Высшее образование он считал помехой к достижению успеха. На немногочисленных примерах знакомых он видел, что учёбой приличных денег не заработать, а для продвижения в жизни нужны пробивные способности, удача и, как он говорил, фарт… Да, и нужные люди. Люди с большими связями.

Документы в институт он сдавать не стал, а вместо этого стал искать работу.

Ему повезло. Так считали многие его знакомые. Он нашёл работу в московском метро. Теперь –то он знает, что это работа нашла его! Но тогда Андрей считал свою должность досадным пустяком, занятием, отвлекающим его от настоящих серьёзных дел.

Настоящие дела были на каждом шагу. Большой город притягивает к себе множество различных тёмных личностей и мрачных занятий, и щедро делится с теми, кто помогает этим сумрачным делам. И, конечно, жестоко наказывает неудачливых.

Пока Андрей не решался участвовать в чём-то незаконном, но постоянно об этом подумывал… Ему были нужны деньги. Больше деньги. Для чего? Зачем? Да просто так. Хотелось красивой столичной жизни, клубов, дискотек, девчонок.… А без хороших денег всё это недостижимо. И его удел – выпивать с парнями где-нибудь в подъезде…

Андрей ехал и молча не любил свою работу…

Сверху поступил вызов.

Надо было встретить и сопроводить до поезда очередного «ущербка», как называл их Андрей.

Он сам придумал это словечко, «ущербок», и презрительно называл им своих подопечных.

– И что они шляются по городу?– брезгливо распространялся он среди коллег и новых столичных друзей,– Сидели бы дома, нет, им нужно ездить, толкаться, мешать здоровым людям!

Коляски, ходунки, палочки, всё это было попросту неуместно как на ярких, ухоженных улицах, так и в метро, искренне считал Андрей. Столица, она – для здоровых! Для сильных, твёрдо стоящих на своих ногах. Для тех, кто знает, как добиться успеха и может его добиться!

Однако, его работа была связана именно с нездоровыми людьми…

Он должен был встречать людей с ограниченными возможностями и помогать им воспользоваться метро…

Как же его достали эти палочки и ходунки!

Квартирная хозяйка, Алевтина Павловна, вечно стучала по старому дощатому полу, то палкой, то ходунками, кряхтела, цеплялась за стены, но передвигалась, ходила по квартирке, делая это, в-основном, по ночам. Андрей сбегал на работу, и встречал там почти то же самое…

Он ненавидел и хозяйку, и всех остальных ущербков заодно.

Только то, что это была его работа, приносившая небольшие, но всё-таки, деньги, заставляло Андрея, сжав зубы, через силу, неохотно выполнять свои обязанности…

И вот – очередной «клиент».

Андрей поднялся по эскалатору, вышел из дверей. Ледяной осенний ветер сразу хлестнул его по лицу. Невдалеке он заметил коляску, фигурку в ней и работника социального такси, только что разгрузившего коляску и ожидавшего сотрудника метро.

Андрей приблизился к ожидавшим, поздоровался с водителем, сидящий в кресле повернулся к нему….

Это была девушка! В тот краткий миг Андрей успел заметить, что это была невероятно симпатичная девушка! Капюшон скрывал её лицо, но она повернулась, капюшон упал на плечи, причёска, схваченная заколкой, развалилась на ветру. На плечо девушки упала заколка. Большая красная заколка в виде цветка гибискуса. Хозяйка попыталась её подхватить, но осмелевший ветер внезапно подхватил заколку и швырнул через дорогу.

И такой ужас, такое отчаяние отразились в глазах девушки, что Андрей, не раздумывая, бросился за цветком.

Загудели клаксоны, резко затормозил автобус, а ветер продолжал своё дело.

Следующий порыв снова подбросил заколку, перекинул её через легковушку и….

И швырнул в кузов облезлой Газели, тронувшейся на зелёный свет.

Андрей бежал за ней, махал руками, получил на свой счёт множество гудков и выкриков из окон машин, но безуспешно…

Он вернулся к девушке и водителю, запыхавшийся, трясущийся от холода и возбуждения, очень разочарованный.

Его поразил взгляд девушки. Она была так напугана, словно наблюдала своего близкого человека на краю гибели…

– Не поймал,– разочарованно сказал он, наклонившись, чтобы перекричать ветер.

– Вы же могли пострадать.…Не стоило так рисковать.

– Мне просто показалось, что это очень важно для вас.

– Да, это заколка моей бабушки, но такой риск…Спасибо вам!

Андрей спустился с девушкой на лифте, всё ещё подрагивая от волнения, довёз её до перрона и помог въехать в вагон, передав на попечение своих коллег, которые должны были сопроводить пассажирку дальше, до места назначения.

Они расстались, перекинувшись по пути всего несколькими фразами.

И она помахала Андрею рукой, когда закрылись двери, поезд тронулся, и коллега Андрея стоял, крепко держа коляску за ручки…

И всё.

И такой пустяк. Такая странная встреча. Такое простенькое происшествие.

Но что-то произошло в нём.

Как? – спрашивал он себя. Как? Она такая молодая, такая красивая! Почему, за что ей это? Не должно, не может так быть! Не может быть она инвалидом! Нет, нет, это ненормально! Вот квартирная хозяйка имеет право быть инвалидом, старая, страшная, вздорная. А Лена… Он, почему-то твёрдо решил, что девушку зовут Леной. Хотя они не успели познакомиться.

Лена. За что это ЕЙ? Почему такая несправедливость? В чём виновата ОНА?

А в чём виноваты ОНИ? Те, кого он встречает, кому помогает спуститься, подняться, сесть в поезд…

И в ВИНЕ ли дело?

Ведь всего только миг, как когда-то говорил Михал Михалыч Жванецкий, отделяет НАС от НИХ. Всего секунда. Случайность, нелепая или роковая…

И всё. Ещё вчера ты полон сил и твёрдо стоишь на обеих ногах, а сегодня…

*************************************************

Коллеги и начальство Андрея заметили серьёзную перемену в нём.

Он стал совершенно по-иному относиться к работе. К людям.

Он стал задумчив в минуты отдыха и приветлив и весел в моменты общения с…

С Людьми.… С теми, кто, несмотря на своё состояние, едет куда-то, борется, делает что-то. Им всё невероятно тяжелее даётся, чем нам, но они делают это. Каждое движение, каждый сантиметр, это всё невероятно трудно. Но они не сдаются.

Когда кто-то из коллег позволил себе словечко, некогда придуманное Андреем, «ущербок», Андрей вспылил, вскочил, и только выдержка позволила ему не довести стычку до драки.

Почему? Почему ОНА? Как? Как можно ей помочь? Как Я могу ей помочь?

Он про себя беседовал с Леной и мечтал снова её встретить. Он нашёл водителя социального такси, привозившего девушку к метро. Тот вспомнил пассажирку, но не смог сказать, откуда он её забрал… Я десятки людей вожу в день, извини…

Андрей просил всех своих коллег сообщить ему, если девушка с приметами Лены снова появится в метро. И даже пару раз мчался туда, где якобы видели её, отпросившись с работы… Увы. Это была не Она…

Как она оказалась в этом кресле? Можно ли ей помочь?

А почему только ЕЙ? А как можно помочь остальным людям в ЕЁ положении?

И Андрей стал стараться. Он делал это совершенно искренне, представляя, что вот сейчас он встречает и провожает, поддерживает ЕЁ, улыбается ЕЙ…

И это заметили его клиенты, как теперь он их уважительно называл.

Нет, он никак не мог найти Лену…

И тогда Андрей начал спрашивать себя, а готов ли он сейчас встретить её? Чем он сейчас может ей помочь? Кто он такой сейчас? Что он такое сейчас?

Андрей стал учиться. Работать и учиться. Он начал готовиться к поступлению в ВУЗ. Метрополитен помог ему определиться и решить, чем он хочет и готов заняться в будущем…

Теперь ему стало не до компаний и девчонок. Он работал, учился, снова работал и снова учился. И искал. Искал ЕЁ…

Так прошла зима, и первые ручьи засверкали на солнце…

Андрей шёл на работу, улыбаясь морозному весеннему солнцу и вдруг, всего в нескольких минутах от работы, увидел цветущий гибискус…

Красный цветок расположился на торпедо усталой нечистой Газели, припаркованной у обочины.

Это был он! Тот самый цветок, унесённый осенним ветром тогда, в прошлой жизни!

Андрей прильнул к мутному потрескавшемуся лобовому стеклу. Он, точно он!

Как он нашёл хозяина Газели, как торговался, как купил у него заветный цветок, как прижал его к сердцу и ощутил тепло…

Андрей не помнил подробностей, он только знал, что что-то новое начинается в его жизни с возвращением волшебного цветка…

Теперь гибискус всегда был с ним. Андрей аккуратно сложил его, чтобы не повредить матерчатые лепестки, завернул в платок и носил на груди, под форменной курткой. Это был его талисман, его компас…

Отцвела весна, и пришло столичное лето…

Андрей неторопливо шёл домой. Наступал вечер, улицы озарились миллионами огней…

Он задумался, замечтался, засмотрелся на причудливо украшенный фасад старинного здания…

И вдруг натолкнулся на препятствие…

Препятствием была инвалидная коляска, неспешно катившая по краю тротуара, управляемая странно знакомым седоком…

Сердце сжалось от внезапного предчувствия, Андрей обогнал коляску, взглянул на…

Эти глаза. Их нельзя было забыть. И их взгляд говорил, что они тоже не забыли…

– Лена… Лена, твоя, ваша, твоя заколка у меня, я нашёл её! Вот же она… Смотри… Лена, я так тебя искал!

– Аня. Я Аня. Но это неважно. Как же я тебя ждала… А я поступила в архитектурный… Где ты был всё это время?…Где ты был…

*********************************************

Что дальше?

Андрей, точнее, теперь уже Андрей Петрович, занимает солидный пост в руководстве метрополитена.

Лена- Аня, как она сама называет себя порой, никогда не обижается, в отличие от других жён, когда муж называет её другим именем…

Она организовала небольшую архитектурную студию.

Заколка в виде гибискуса находится в самом почётном месте их дома, на камине…

Возможно, у них есть дети, но про это нам не известно.

Кстати, Лене- Ане больше не нужна коляска… Теперь она водит современный автомобиль…

А иногда они с мужем очень любят, оставив машину на парковке, прокатиться на метро или трамвае.

Почему?

Потому что в московском транспорте нет людей с ограниченными возможностями.

Ведь Москва…

Ведь Москва, она – для всех!