# Два крыла

Нина Дианина

В одном из магических миров девушке, которую ещё во младенчестве взяла из приюта графская семья, начинает сниться странный сон. Как отразится этот сон на её судьбе?

Глава 1

Этот сон преследовал меня весь этот последний год с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

В течение долгого времени мне снились отдельные сцены, которые за год, как осколки мозаики, в конце концов сложились во вполне понятную картину, в стройный логический сюжет.

Этот длинный удивительно реалистичный сон начинается с того, что я стою в своей спальне у высокого балконного окна и сверху смотрю на светлые песочные дорожки, петляющие в красивом хорошо ухоженном саду.

Окно открыто. Тонкие занавеси цвета топлёного молока рядом со мной чуть колышутся от легкого сквозняка. Солнце уже высоко. Его лучи пронзают листву насквозь. Ажурный рисунок теней от листьев постоянно меняется под малейшим дуновением ветра.

Всё так привычно, будто тысячи раз я просыпалась, подходила к окну, а оно показывало мне этот знакомый до всех мелочей пейзаж.

Хлопает дверь, я поворачиваюсь и вижу девушку, одетую в форменное коричневое платье с белым передником и тёмными волосами, прикрытыми белым кружевным чепчиком. Откуда-то я знаю, что это Релита, моя личная горничная.

– Релита, что там слышно? – поворачиваюсь я к ней, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Всё то же, госпожа, без изменений, – громко говорит она, а потом подходит ко мне со спины и громко шепчет:

– Бежать вам нужно, госпожа! Казмир, мой жених, обслуживал вашего кузена и услышал обрывок разговора. Вас убьют сегодня. Обоих.

Она тихо всхлипнула.

– Где мой брат Кори?

– В своих покоях.

– Что с ним?

– Слуги говорят, что вчера у него был лекарь. Сегодня разрешили зайти его личному камердинеру. Ваш брат серьёзно ранен, но вроде бы в сознании.

Глубокое отчаяние охватывает меня. Как это бывает во сне, это чувство заполняет меня полностью. Чистое незамутнённое безграничное отчаяние с леденящим оттенком страха.

Я боюсь не за себя, а за моего любимого брата Кори, с которым мы родились в один день. Его серьёзно ранили, когда он вчера защищал меня.

За себя я почти не волнуюсь. Знаю, что наша родовая магия позволит мне ускользнуть из моего плена без особых затруднений. Но Кори бросить я не могу.

– Давайте я помогу вам привести себя в порядок, – несёт мне платье Релита.

Она помогает мне одеться, а потом берёт расчёску, и я сажусь перед большим овальным зеркалом в оправе в виде вьющихся вокруг него мелких бронзовых листочков.

Во сне оттуда на меня глядит юная привлекательная девушка. Я вижу длинные белокурые локоны, светло-серые глаза, овальное лицо, длинную шею и нежно розовые губы. Она одета в серое платье голубоватого оттенка с небольшим вырезом, отделанным тонким кружевным воротничком. Свободные рукава, изящные браслеты на тонких запястьях, изысканные украшения.

Красивая, гордая, высокородная.

– Не надо сложной причёски, Релита. Косу и потуже.

Откуда-то знаю, что эта девушка я сама. Пленница, запертая в своих покоях.

Я продолжаю смотреть на себя в зеркало как бы со стороны. Ни тени улыбки, ни намёка, что девушка сознаёт свою красоту и привлекательность. Она похожа на окаменевшую статую.

Я знаю, о чём думает эта незнакомка, глаза которой внимательно изучают меня с той стороны стекла. Её, то есть, мои мысли сейчас не здесь, а с моим братом, самым близким мне человеком.

Кроме этого тёмного моря отчаяния во мне плещется чувство опасности.

Там, во сне, для меня ясно, что над нами обоими нависла угроза близкой смерти. Я знаю, что опасаться нужно моего родственника, угрюмого и жестокого кузена. Сейчас мы с братом полностью в его руках.

Чтобы составить план действий необходимо узнать, что с Кори. Может ли он передвигаться, насколько пуст его магический резерв. Да и вообще разговор с ним меня бы сейчас успокоил. Вдвоём мы наверняка что-то придумаем.

Я выхожу в мою просторную гостиную вместе с Релитой.

Во сне многие детали расплываются, но мельком всё равно отмечаю резную изящную мебель из светлого дерева, кресла и диван с обивкой в сиреневых тонах.

Я неслышно ступаю по мягкому узорчатому ковру и наблюдаю, как Релита делает мне последний поклон, поворачивается и открывает дверь в коридор. В приоткрывшуюся щель я вижу обращённый на меня взгляд мрачного усатого охранника, а потом Релита выходит, начиная прикрывать дверь и скрывая от меня охранника.

Всё, пора!

Я делаю глубокий вдох, тяну к себе свою магию, и… мир застывает. Релита неподвижно стоит у открытой двери в той самой позе, в которой её застала остановка течения времени.

Ни секунды терять нельзя. Мои магические способности ещё плохо развиты, надолго остановить время я не смогу.

Я быстро подхожу к двери и выскальзываю в коридор. Охранники застыли в странных позах, не закончив движение.

Один удар сердца, и я подбегаю к покоям брата. Слава Богу, они не заперты. Видимо, наши тюремщики не опасаются, что мой раненый брат может убежать.

Чтобы открыть и закрыть дверь в момент действия моей магии нужно приложить серьёзное усилие, но я справляюсь. Всё, дверь закрыта, можно отпустить время. Мир оживает.

Я прислоняюсь к двери, тяжело дыша, и слышу, как хлопает дверь в мои покои, а потом лёгкие шаги Релиты.

Уверена, что никто не заметил ни моего исчезновения из собственных покоев, ни того, что открывалась дверь в покои брата. Для всех я нахожусь там, в своей гостиной, где оставила меня личная горничная.

Я бегу в спальню. Там на кровати, весь бледный, лежит Кори.

Первый же взгляд на него подтверждает мои худшие опасения. Магический резерв у него почти опустошён, его живот и часть груди обмотаны повязкой, сквозь которую на правом боку проступает кровавое пятно. Быстро вылечить я его не смогу, а ходить в таком состоянии он вряд ли сможет.

Кори открывает глаза и молча смотрит на меня затуманенным взглядом. Он очень похож на ту девушку в зеркале: юный, златокудрый, красивый, только очень бледный и слабый. Постепенно его глаза проясняются.

– Сестрёнка, – шепчет он и улыбается. – Я так рад, что ты пришла.

А потом его улыбка меркнет.

– Только я сейчас как обуза. У меня ни магии, ни сил.

– Ничего! Зато они есть у меня. А ещё у меня есть план.

Во сне я знаю, что в кабинете Кори за угловым шкафом есть тайный проход. Я не помню точно, куда он ведёт, однако сейчас это не важно. Просто на данный момент это единственное место, где можно просто спрятаться. Сейчас для меня главное – спрятаться. Исчезнуть. Остальное решим потом.

Я иду в кабинет Кори и вдавливаю ничем не приметный нарисованный цветок на расписных обоях. Громада шкафа легко отходит в сторону. Становятся видны ступени в довольно широкий проход, уходящий в темноту, и камень освещения на стене справа.

Я прикладываю руку к камню. Проход освещается чередой очень тусклых, покрытых пылью, светильников, расположенных внизу, почти на полу. Света достаточно, чтобы пройти и не споткнуться, но совершенно недостаточно, чтобы рассмотреть что-то ещё кроме ступеней.

Меня наполняет радость. Главное сейчас – спрятаться и переждать.

Неслышно ступая, я на цыпочках перетаскиваю на ступени прохода простыню и подушку, чтобы поудобнее уложить в проходе раненого Кори. Потом переношу туда графин с водой с туалетного столика от кровати и всё мало-мальски полезное для длительного сидения в каменном пыльном мешке.

Брат смотрит на моё мельтешение с кровати, почти прикрыв глаза. У него нет сил даже на то, чтобы говорить.

Открываю окно и рядом с подоконником бросаю кусок окровавленной повязки в слабой надежде пустить погоню по ложному следу.

Всё готово. Теперь самая тяжёлая и ответственная часть – нужно отвести Кори в проход и закрыть за собой дверь.

Я поднимаю брата с постели, подныриваю ему под руку, обхватываю его за пояс двумя руками, и мы очень медленно идём в его кабинет.

Кори старается не наваливаться на меня всем своим весом, но выходит плохо. Вернее, совсем не выходит. Он бледен, мокрые от испарины волосы прилипли ко лбу, но брат упрямо переставляет ноги, удерживая себя в сознании из последних сил. Господи, как бесконечно далеко оказался кабинет от спальни!

Нам осталось дойти до открытого прохода несколько метров, когда Кори теряет сознание и начинает падать. Удержать его у меня не хватает сил. Я успеваю только подложить руку, чтобы он не стукнулся головой об угол стола. Он без чувств лежит передо мной на ковре, и меня начинает охватывать отчаяние.

Нет, нельзя сдаваться! Я подхватываю его, бессознательного, за подмышки и волоку по полу дальше. Шаг, ещё шаг, ещё…

Я уже готова обрадоваться, но внезапно тишина кабинета сменяется глухим шумом голосов и металлическим звоном оружия за стеной. Видимо, в гостиную брата входят вооруженные люди.

Боже мой, мне не хватило времени! Нет! Решение приходит мгновенно.

Я делаю глубокий вдох, тяну магию, и звуки стихают. Мир снова остановил свой бег.

Теперь сдвинуть Кори с места безумно тяжело. Но сантиметр за сантиметром я тащу его к темноте открытого прохода.

Сознание мутится от усталости, когда, наконец, я затаскиваю брата внутрь. Мой магический резерв практически на нуле. Осталось сделать последнее дело – закрыть за собой дверь. Тогда шкаф встанет на своё законное место и нас никто не найдёт. Чёрные мушки пляшут перед глазами. Из последних сил я тяну тайную дверь на себя. Тяжело так, будто пытаюсь повернуть кусок скалы.

Медленно, очень медленно она двигается в нужном направлении, однако вместе с этим чёрные мушки в моих глазах разрастаются и превращаются в одну сплошную чёрную пелену. Почти в бессознательном состоянии, с трудом понимая, что происходит, я тяну и тяну этот проклятый неподъемный кусок дерева уже на чистом упрямстве. Сердце заходится от усилий, беспамятство накатывает волной.

Щелчок, свидетельствующий о том, что дверца встала на своё законное место, и проход закрылся, звучит уже где-то на краю моего сознания.

Всё удалось, мы в безопасности. Я отпускаю себя и лечу в эту блаженную темноту, которую дарит мне сон.

Глава 2

Этой ночью мне пришлось прожить тот кусочек из мозаики сюжета этого странного сна, когда я бегаю из спальни в кабинет, собирая вещи, а потом подхожу к кровати «брата» и внимательно смотрю на него, перед тем, как начать приподнимать, чтобы вести в кабинет.

Перед глазами до сих пор стоит бледное красивое лицо «моего брата» с правильными благородными чертами. Он взмахивает своими тёмными пушистыми ресницами, его серые глаза слегка ободряюще улыбаются, хотя на губах залегла страдальческая складка. Я улыбаюсь в ответ и наклоняюсь поцеловать его в лоб…

Опять этот сон!

Я выплыла из приятной сонной дремоты и открыла глаза.

Самое удивительное, что к моей реальной жизни этот сон не имеет никакого отношения. Просто ни одной деталью! Откуда он взялся? Да и тот образ, который я каждый раз принимаю в этом сне в этом сне, далёк от моего настоящего облика.

Я соскочила с кровати и подошла к зеркалу, стоящему в углу моей спальни.

Из высокого старого облупленного по краям зеркала в деревянной оправе на меня смотрела высокая худощавая девушка с тёмной растрёпанной со сна косой, карими немного раскосыми глазами и лукавой улыбкой, прячущейся в уголках пухлых губ. Тонкая шея, торчащие ключицы, длинные пальцы на чуть крупноватых для девушки кистях рук.

Я переступила босыми ногами на холодном полу. Белая старенькая сорочка на девушке в зеркале колыхнулась. В приоткрытое окно доносилось восторженное утреннее щебетание птиц. Пичуги радовались наступлению нового замечательного дня.

Здесь, в настоящей жизни, родовитость у меня совсем маленькая. А точнее, совсем никакая, потому что я сирота. Брата у меня нет ни с серыми, ни с карими глазами. Если и есть кто из родственников, то мне об этом неизвестно.

Много лет назад меня из столичного приюта взяла на воспитание графиня леди Карлейла и с тех пор уже семнадцать лет я живу в семье графа Адинежского на правах воспитанницы.

Личной горничной мне не полагалось. С одеждой я прекрасно справлялась сама. А остальные бытовые проблемы мне помогали решать служанки графини, включая приборку моих маленьких покоев, состоящих из гостиной, спальни и маленькой туалетной комнаты.

Я умылась, оделась и переплела косу.

День, похоже, сегодня будет жаркий. Париться в строгом наряде не хотелось, а корсет при моей фигуре только дань приличиям. Его обязательно носить только на балах. В домашней обстановке можно о нём забыть. Поэтому я выбрала лёгкое голубое приталенное платье с короткими рукавами и юбкой колокольчиком до щиколоток

Мои платья были проще, чем у Люжены, дочери леди Карлейлы. Честно говоря, меня в глубине души радовало, что фигуры у нас настолько разные. Все эти финтифлюшки, бантики и розочки, весьма обожаемые Люженой, уместно смотрелись на ней, пухленькой фигуристой блондинке, однако на мне выглядели очень смешно. Разница в фигурах позволяла мне при переделке платьев конструировать их по своему вкусу.

Хм, а ведь та девушка из сна, она ведь куда больше была похожа на Люжену, чем на меня. Может, это её сон я вижу? Да и братья у неё есть. Два старших – Бранжен и Притен, плюс младший Дарниел. Вот только брата-близнеца её возраста у неё нет.

Я сбежала по лестнице в малую столовую, где обычно завтракало графское семейство, и где у меня было за столом своё законное место как у воспитанницы.

Малая столовая была расположена очень удачно – на восточной стороне замка. Утро здесь чувствовалось во всей своей красе. Утренние лучи через широкие окна заливали светом этот небольшой зал с массивным длинным столом посередине. Немногочисленная резная мебель из тёмного дерева, камин из бордового в золотых прожилках мрамора и даже наборный пол, выложенный из мраморных осколков разных оттенков, в таком ярком освещении только выигрывали, позволяя рассмотреть на них тщательно продуманные мастерами изгибы и линии узоров.

Как и следовало ожидать, на общий завтрак явились далеко не все из графского семейства и близкого окружения.

Во главе стола восседал сам граф лорд Дийрен Адинежский, солидный крепкий широкоплечий мужчина в самом расцвете сил с немного грубоватыми чертами лица.

Дай Бог ему здоровья в его шестьдесят пять! Многие аристократы, одарённые магически, жили в активном состоянии до ста лет и даже больше, так что править графством, надеюсь, ему предстояло ещё долго.

Я была благодарна лорду Дийрену за ровное отстраненное доброжелательное отношение ко мне. Он не пытался из меня сделать аристократку, не следил за моим образованием, не мучил нотациями и не выговаривал за мелкие промахи. Всё это удовольствие доставалось его взбалмошной импульсивной дочери Люжене.

Я для него была всего лишь любимой воспитанницей его жены. Этого ему было достаточно.

Милорд Дийрен почти не вмешивался в мою судьбу, но, без сомнения, ценил, что его любимица Люжена в моём лице рядом с собой имела здравомыслящую опору и дополнительный пригляд, удерживающий его дочурку от воплощения в жизнь её часто плохо обдуманных планов.

Только леди Карлейла решала, чему меня учить и во что одевать.

Эта красивая статная светловолосая женщина с тонкими чертами лица на завтраке появлялась крайне редко, а предпочитала завтракать в своих покоях. Вот и сегодня её не было.

Престарелый дядюшка графа и пара дальних родственниц графини тоже были в отсутствии.

– Доброе утро, милорд,– поклонилась я, усаживаясь на своё место.

– Добрый день, Маруша!

– Добрый день, Бранжен!

Второй сын графа, что-то буркнул мне в ответ, не глядя на меня.

Вообще-то, у нас с ним отношения не очень. Брат Люжены Бранжен старше её, а значит и меня на восемь лет. Красивый светловолосый молодой мужчина, который стать взял от отца, а тонкие черты лица от матери. Однако эффект от такого удачного сочетания не всегда заметен. Светлые ресницы и брови лишают его лицо чёткости. Оно кажется блёклым до тех пор, пока Бран не вскинет на собеседника взгляд ярко-синих глаз.

Он уже взрослый мужчина, помогает отцу управлять графством и совсем скоро на долгие годы уедет в столицу на королевскую службу. Говорят, у него, как и у Притена, хорошие магические способности. Значит, будет учиться в магической академии, а потом станет магом на службе его величества.

Почему-то последние несколько лет мы с ним постоянно ссоримся. На данный момент у нас затишье. Он не замечает меня, я не замечаю его, благопристойность соблюдена. Только изредка наши взгляды перекрещиваются, словно шпаги, а потом опускаются, продолжая это шаткое перемирие.

Вот с Притеном, самым старшим братом и наследником, отношения у меня просто замечательные. Он старше меня на шестнадцать лет и с самого моего появления относился ко мне как к дополнительной маленькой сестрёнке: тискал нас обоих с Люженой как кукол, вытирал сопливые носы и детские слёзы, а последние годы во время своих редких появлений в замке, баловал, чем мог.

Сейчас он был в отсутствии. Служба в столице в королевской гвардии в течение нескольких лет для графских сыновей была обязательной.

Это понятно и логично. В столице высокородный отпрыск и себя покажет, и людей посмотрит, и военного опыта наберётся. Королевство у нас спокойное, но войны и попытки переворотов иногда случаются. Ко всему прочему у Притена был хороший магический потенциал. Так что в столице он обучался в магической академии, закончил её с отличием и уже несколько лет состоял на службе в должности боевого мага. Миледи волновалась за него, но вида не показывала. Хотя, может, и показывала, но только своему мужу и в тиши своей спальни.

Дарниела, самого младшенького, тоже ждёт служба, но до неё ещё очень далеко. Ему всего одиннадцать. Я его люблю, он мне как младший братик. Дарн, Дарник, маленький любознательный одуванчик с волнистыми светлыми выгоревшими почти до белизны волосами, которые постоянно норовят распушиться. Дарника постоянно заставляют приглаживать эти несолидные пушистые волны.

Он тоже присутствует за столом вместе со своим воспитателем, господином Коргом. Возможно, я ничего не понимаю в воспитании, но мне порой хочется разорвать этого господина за его занудство и постоянные нравоучения на ровном месте. Представляю, как этот зануда надоел Дарну своими указаниями и советами.

Я поприветствовала Дарниела и его воспитателя и уселась за стол.

По столовой плыли, переплетаясь, запахи кофе и свежей выпечки. Что у нас тут сегодня? Творожная запеканка, фрукты, пирожки с разными начинками.

Дарниел грустно ковырялся в бурой кучке овсянки у себя на тарелке, с завистью поглядывая воздушное творожное сладкое суфле. Когда зануда Корг отвернулся, я ободряюще подмигнула Дарни. Мальчик улыбнулся мне уголком рта и слегка кивнул в ответ.

После завтрака я побежала к Люжене. Её я, конечно же, застала ещё в постели.

Спальня единственной графской дочери была светлой и просторной. Ощущение лёгкости и пространства создавали воздушные голубые и сиреневые рисунки отделки, а большой красивый, с синими узорами, пушистый ковёр перед кроватью был привезён откуда-то издалека по приказу графа, желающего побаловать свою любимицу.

– Маруша, что там у нас сегодня новенького? – девушка отбросила одеяло и сладко потянулась. Меня она не стеснялась, также как я и её. Мы были почти как сёстры.

Ну ещё бы, с двух лет вместе. Слава Богу, характеры у нас оказались, хм… как бы это выразиться, дополняющие друг друга.

Люжена фонтанировала идеями, а я сразу видела их слабые места и частенько удерживала её от необдуманных действий. Да и что греха таить, не раз спасала от крупных неприятностей. Чего стоит только её влюблённость в какого-то случайно забредшего пару лет назад в замок дальнего бедного родственника, желание сбежать и обвенчаться с ним. Ох уж эти дамские романы о великой любви! Ох уж эти романтические фантазии неопытных девиц. Слава Богу, удалось обойтись без вмешательства её матери.

Я улыбнулась подруге:

– Да всё то же. Милорд в добром здравии, Корг всё также кормит Дарни ненавистной овсянкой, а Бран как всегда готов стукнуть меня по голове, чтобы я не портила ему аппетит.

Люжена засмеялась. О нашем тайном противостоянии с Браном она знала и частенько прикрывала меня, защищая от особо ядовитых стрел своего брата.

Она соскочила с кровати, рывком отодвинула тяжелые занавеси, распахнула окно, и яркий свет вместе со щебетанием птиц и запахом цветущего сада хлынул в комнату.

Люжена закружилась по мягкому ковру. Её золотые волосы разлетелись в разные стороны, а белая кружевная сорочка надулась колоколом.

Я вспомнила Бранжена. Внешне брат и сестра были очень похожи, оба светловолосые, синеглазые, с тонкими чертами лица. Однако в отличие от Брана Люжену сразу, с первого взгляда можно было назвать красавицей. Благодаря женским ухищрениям светлые брови и белые пушистые ресницы молодой графини стали тёмными, от этого черты её лица казались чёткими, а вся внешность яркой и привлекала внимание.

– Марушечка, как хорошо, что через неделю, наконец, приедет Притен! – пропела она.

– Он не один приедет, а с невестой, – усмехнувшись, напомнила я. – Судя по рассказам и письмам Притена, она вроде неплохая, а вот что там на самом деле?

– Притен не мог выбрать вредную дуру, – возразила Люжена. – К тому же с ним кроме невесты приедут ещё два друга. Свободных, неженатых, между прочим! А через две недели бал по случаю моего дня рождения! А потом через две недели твой день рождения! Отличный месяц складывается!

Я засмеялась. Каждый год день рождения Люжены – это большой праздник для всей округи и хороший повод для местной знати выразить своё почтение графской семье.

Дату моего дня рождения назначила сама графиня, потому что в приюте, откуда меня взяли, точной даты моего рождения, никто не знал, а на вид я была возраста её дочери.

– Что тебе снилось сегодня? – спросила Люжена, остановившись передо мной.

– Да опять то же. Снова тот самый сон. Я и мой раненый брат Кори убегаем в потайной ход. Ты знаешь, у меня до сих пор перед глазами лицо этого моего «брата» стоит. Слушай, у вас с ним в чертах явно есть что-то общее.

– Значит, и с Браном. Я же тебе говорила, что, скорее всего, ничего этот сон не значит. На самом деле, это ты за день на нашу семейку так насмотришься, вот она тебе в таких сложных сюжетах даже ночью снится!

В гостиной зазвякала посуда. Горничная расставляла для своей госпожи расписные фарфоровые чашечки и тарелочки на маленьком круглом столике для завтрака.

К счастью, существенная разница в статусах наших отношений с Лю не портило. Я прекрасно понимала пропасть, лежащую между родной дочерью графа и воспитанницей графини, взятой из приюта, и на первые роли не претендовала. Наоборот старалась помочь Люжене там, где ей было тяжело.

Она была лидером, а я следовала за ней, не будучи ни серым кардиналом, ни послушным подчинённым. Я с самого раннего детства была в нашей паре верным другом, надёжным тылом и здравым смыслом.

Люжене нравились приключения и путешествия. Мне же больше нравилось читать, считать и разбираться в хитросплетениях политических интриг прошлого, листая исторические хроники, благо библиотека в замке была богатейшая.

Магический резерв у неё был больше. Однако наши способности по-разному проявлялись в разных разделах магии.

Я была сильнее в бытовой и защитной магии, а Люжена любила атакующую. Мне легче подчинялась водные и воздушные заклинания, а она предпочитала огонь и землю. Ментальная магия нам почти не давалась, но это и понятно. Мы были слишком молоды для манипуляций с чужим сознанием.

О пространственной магии я не могла даже мечтать. А ведь это так удобно – создавать порталы туда, куда тебе нужно. Эта магия проявлялась только у тех, в ком текла королевская кровь, да и то далеко не у всех. Строить пространственные порталы своими силами были способны лишь несколько сильных магов нашего королевства. Ясное дело, все обладатели таких потрясающих способностей были в магическом сообществе на особом счету. Остальные менее талантливые жители просто пользовались портальными артефактами разной степени сложности.

Так что у меня не было никакой надежды когда-либо построить хоть коротенький портал. А вот Люжена спала и видела, как однажды эта способность в ней проснётся. Да, Бранжен пространственной магией не владел, зато у Притена эта способность уже давно проснулась. Их отец герцог Дийрен был дальним родственником короля и нёс в себе королевскую кровь.

Я махнула Люжене рукой:

– Ты собирайся, встретимся на занятиях.

Да, у нас с ней были общие учителя, мы вместе с Люженой грызли гранит науки в объёмах, полагающийся благородным девушкам. Его нам давали учителя и наставницы, сменяющиеся одни за другими по мере нашего взросления.

– Хорошо, – кивнула Люжена, оглядела меня задумчивым взглядом и произнесла:

– Слушай, у меня тут есть идея…

Не-е-ет… Все наши неприятности начинаются с этих слов!

– Что на этот раз? – покосилась я на этот генератор безумных идей. – Надеюсь, мы не будем ловить лягушек в пруду и подкладывать их невесте Притена? Или разбираться, кто сильнее лёд или огонь?

Люжена хихикнула.

Пару лет назад мы, две неопытные малолетние дурочки, решили это проверить. Встали в гостиной напротив друг друга и, собрав все свои магические силёнки, с разных сторон со всей безответственностью подростков запустили под потолок боевые заклинания. Я – ледяную стрелу, а Люжена – огненный шар. Кто сильнее мы так и не поняли, потому что клубы густого горячего пара заполнили всю гостиную, от которых мгновенно промокла вся мебель, шторы и одежда на нас с Люженой.

– А что, неплохо тогда вышло, – ухмыльнулась она. – Наша ошибка была только в том, что мы затеяли эту дуэль в любимой маминой гостиной. Вот все набежали и расквохтались. Хорошая мысль сейчас это повторить! В следующий раз просто выйдем на открытое место без мебели. Надо же нам тренироваться, опыт нарабатывать.

Она тряхнула своими золотыми локонами.

– Но на сей раз будем тренировать не атакующую, а бытовую магию. Сделаем тебя блондинкой.

– Зачем? – удивилась я и поморщилась. – Тебя что, мой вид не устраивает?

– Устраивает. Только я хочу, чтобы ты ничем не отличалась от нашей блондинистой семьи. Нужно, чтобы эта невеста сразу поняла, что ты входишь в наш круг и не задирала перед тобой нос.

Я подарила Люжене благодарный повлажневший взгляд.

Приятно, чёрт подери. Пропасть между нашими статусами гигантская, подруга знает это, однако пытается сделать так, чтобы я меньше эту пропасть замечала. Вот за это я Люжену и люблю.

Сделать меня блондинкой на несколько часов нам не составляло труда. Само по себе это заклинание не забирало много сил. Сложнее была задача сделать возобновляющееся заклинание, чтобы оно держало заданный цвет столько, сколько понадобится и при этом не тратило много резерва.

Но кроме простой боязни магических экспериментов со своей шевелюрой, я не хотела быть блондинкой по психологическим причинам. Меня совершенно не смущало моё положение воспитанницы. Претила мысль, что за этой шуткой со сменой цвета волос досужие кумушки могут заподозрить у меня желание казаться ещё одним членом графской семьи.

– Нет уж, Лю, лучше останусь со своими тёмными волосами.

– Тогда я буду брюнеткой, – упрямо сжала губы Люжена. – Будем походить друг на друга как сёстры.

– Ага, особенно у нас будут похожи твои большие синие глаза и мои слегка раскосые карие, это точно, – засмеялась я.

– Да неважно! Думаю, мама будет не против. Это ведь не навсегда.

Да, это было важно, чтобы миледи была не против. В вопросах внешнего вида, приличий и этикета графиня была непререкаемым авторитетом.

Глава 3

После занятий мы пошли к леди Карлейле, и она, к большому неудовольствию Люжены, своё разрешение на длительную смену цвета волос нам не дала. Аргумент был простой – наша уже подготовленная к праздникам и приёмам одежда подобрана к нашему натуральному цвету волос.

В глубине души я была даже рада. Эксперименты над нашими причёсками перед такими важными событиями, как приезд Притена и празднование дня рождения, внушали опасения. Простое заклинание смены цвета волос на несколько часов это одно, а вот начать осваивать более сложное циклично возобновляющееся заклинание стоило в более спокойные свободные от праздников и встреч времена.

Графиня посмотрела на хмурую морщинку на чистом лбу любимой дочери и в качестве компенсации предложила нам после занятий съездить на конную прогулку. Хмурая морщинка на лбу Люжены мгновенно расправилась.

– А на озеро можно? А кто с нами поедет?

– Можно. Хорошо, завтра прогуляйтесь на озеро. Я попрошу Бранжена вас сопровождать. Ну и, конечно, ещё будут охранники, – благосклонно улыбнулась графиня.

Лю запрыгала от восторга. Конная прогулка на озеро в компании с Браном означала полдня свободы от условностей. Одним нам выезжать на прогулки запрещалось, только с охраной. А охрана строго блюла указания начальства не позволять нам лишнего. Когда же Бран был с нами, ответственность за наше поведение перекладывалась на него, а быть свободным от условностей он тоже очень любил.

Полдня скачек наперегонки, купания в озере и множество других забав, которые, без сомнений, придут в голову Люжены. Конечно, она была в восторге!

Я стояла рядом и тоже улыбалась детскому восторгу Лю. Мы переглянулись с леди Карлейлой, и она немного виновато пожала плечами, как бы говоря:

– Ну да, балую я её, что поделать!

На следующий день утром перед занятиями нас навестил Бран.

Я ещё издали увидела, как он идёт по галерее к библиотеке, где мы обычно занимались.

Мне он, в общем, нравился. Ладно скроен, умён, не сидит без дела, а помогает в управлении обширным хозяйством, причем строгий отец даже хвалит его порой во время семейных трапез. Значит, точно заслуживает похвалы.

Всё хорошо, да вот только, если бы не его язвительные замечания, заставляющие меня всё время огрызаться и быть настороже. Устаёшь всё время ожидать, что тебя сейчас в чём-то упрекнут или повернут ситуацию так, что придётся оправдываться.

Бран приблизился. Да, хорош этот графский средний сынок. Серая рубашка, синий расшитый жилет, чёрные брюки, заправленные в низкие сапоги, в общем, весь наряд подчеркивал его стройную фигуру.

Он вскинул на нас взгляд и, стараясь выдержать строгий тон, произнёс:

– Ну что, малявки, уговорили матушку на прогулку? Только меня от дел отрываете с вашими капризами.

Однако в его синих глазах плясали довольные чёртики. Ему самому явно хотелось оставить все дела и отправиться с нами к озеру, чтобы вдоволь напрыгаться как подростку.

Лю подскочила к брату и изобразила из себя примерную девочку:

– Бран, братик дорогой! Мы всё организуем, возьмём корзину с едой, будем вести себя хорошо, ты ни о чём не пожалеешь!

Бранжен приобнял сестру за плечи, посмотрел на меня, и его синий взгляд немного потемнел. Он открыл рот, хотел, наверное, что-то язвительное мне сказать, но промолчал и просто кивнул.

После обеда мы маленьким отрядом чинно выехали из ворот замка, провожаемые завистливыми взглядами его обитателей, занятыми повседневной суетой и подготовкой к достойному приёму Притена.

* * *

– Слушай, Бран, – сказала Люжена, задумчиво глядя в чистое безоблачное небо, – а когда ты уедешь в столицу на службу? Ну и на учёбу, конечно.

Она перевернулась на живот, взметнув фонтанчики песка, и вопросительно смотрела на брата.

Мы уже напрыгались, набегались, накупались, наелись и снова накупались. Теперь наша маленькая компания, почти не шевелясь, расслабленно лежала на тёплом песке, наблюдая, как солнце готовится к закату и постепенно приближается к далёкой зелёной полосе деревьев, виднеющейся на другом берегу озера.

Пляж с белым мелким песком, на котором мы лежали, был совсем небольшим и по краям ограничивался природными высокими каменными валунами. На валунах с обеих сторон этого укромного маленького пляжика сидела наша охрана, бдительно следя за нашей безопасностью.

Упрямая Люжена всё-таки воплотила свою идею в жизнь и сделала меня блондинкой, пусть даже и на короткий срок. Заклинания хватит на пару часов, домой я вернусь уже в обычном виде, а Лю избежит упрёков матери о непослушании. Зато Люжена успокоится, её идея будет всё-таки воплощена!

Бран поморщился, увидев как сестра меняет цвет моих волос с тёмных на светлые, но ничего не сказал.

Слава Богу, на сегодняшний день Бранжен оставил свою язвительность и не изводил меня насмешками. Он шутил и смеялся вместе с нами и вёл себя как обыкновенный молодой мужчина, попавший в девчачью компанию.

Несложное заклинание туманного морока сейчас служило нам вместо купальных костюмов. Да, оно у каждого из нас потихоньку тянуло из магического резерва, зато дарило абсолютную свободу движений.

Это заклинание позволяло нам купаться и загорать голышом. Однако нашей наготы никому не было видно, потому что с ног до шеи мы, как в кокон, были окутаны тонкой пеленой клубящегося непроницаемого для посторонних глаз тумана. Прекрасная замена закрытым нелепым купальным сорочкам и костюмам, которые приходилось использовать людям без магических способностей.

Теперь Лю вопросительно смотрела на брата, выглядывая из своего туманного кокона.

Мы с Браном были окутаны такой же клубящейся серебристой пеленой. Он лежал рядом с сестрой на спине, подложив руки под голову и раскинув ноги. Его золотые волосы волной перетекали в песок. Я лежала чуть поодаль, положив голову на покрывало. Не люблю, когда песчинки набиваются в волосы.

– Пока не знаю, когда уеду, – ответил он. – Наверное, через пару лет, когда Притен с женой вернутся из столицы и будут здесь жить.

– А если жена Притена не захочет жить в нашем замке? В столице ведь лучше?

– Она знает, что выходит замуж за наследника. Со всеми правами и обязанностями. Да и пока отец в силе можно по очереди жить то здесь, то в столице. Опять же портальные артефакты никто не отменял. Порталы – это очень удобно для перемещений.

Он повернул голову и посмотрел на сестру, мимоходом мазнув по мне взглядом.

– Лю, а тебе говорили, что за друзья с ним приезжают кроме невесты?

– Нет. А что, они какие-то особенные?

– Не знаю, можно ли их назвать особенными, но необычные точно.

– Расскажи, что знаешь! – ткнула его кулачком в бок Люжена.

Бран поймал её за руку.

– С Притеном обещали приехать два его друга по службе и учёбе в магической академии. Один них принц, младший сын короля, а другой командир его боевого звена маг шестой ступени.

– Ого, – цокнула языком Люжена, – какие у Притена друзья! А принц молод? Красив?

– Хочешь влиться в королевскую семью? – засмеялся Бран. – Да ты с твоим характером и необычными идеями весь королевский дворец на уши поставишь.

– Ну и что? Зато будет весело, – пожала плечами Люжена.

– А ты, – внезапно обратился ко мне Бранжен, – тоже хочешь замуж за принца и ставить на уши королевский дворец?

– С чего ты взял? – смутилась я от его прямого взгляда, а потом взяла себя в руки и поглядела ему в глаза. – Я – нет. Мой статус и происхождение заставляют забыть о дворцах.

– А если бы не статус? – прищурился он.

– А если бы не статус, то… – я сделала длинную театральную паузу, – то тоже нет.

– Но почему? – удивилась Люжена. – Быть наверху и повелевать! Да замечательно! Можно делать всё, что хочешь, а все будут выполнять любой твой приказ!

– Лю, это ты у нас огонь и земля, вулкан другими словами, можешь разнести непокорных одним дыханием! А я вода и воздух. Дождь, туман, водопад…

– И грозовое облако… – вдруг сказал Бран и улыбнулся. – Оно, кстати, тоже наверху.

– Да, и облака, и тучи. Только они не на самом верху, а между небом и землёй. Над ними солнце, огонь.

Люжена покачала головой.

– В общем, я поняла. С блеском побеждать коварных недоброжелателей и интриганов при дворе – это не твоё.

– Не моё, можно и так сказать. Лю, ну какая из меня принцесса? Я приказывать не умею, и бодаться с придворными мне будет скучно.

– Бран, – повернулась я к парню, – так ты не ответил, он какой, этот младший принц и тот второй друг?

– Принц старше нашего Притена года на три-четыре. Ему немного до сорока. Он не женат. Глава департамента магической охраны короля.

– Такой старый? – округлила глаза Люжена.

– Лю, – укоризненно посмотрел на неё брат, – вообще-то знание генеалогических деревьев знати нашего королевства для графской дочери обязательно! Приеду, выскажу свои замечания вашему наставнику.

– Не надо, Бран! Я всё помню! Только то, что в книгах у меня отдельно, а тут реальные люди! Я помню, помню!

Она заученно, как на уроке, произнесла:

– Принц Алькоридеж, младший сын короля Кондурсена третьего, герцог Кортейский.

– Молодец! – фыркнул Бран. – Засчитано. Ничего наставнику не скажу.

– А тот второй? – посмотрела я на него.

– Что, интересно? – Бран покосился на меня и отвёл взгляд. – Вот тот второй для тебя подходит больше. Барон Грендер Доплейль. Он не имеет хорошей родословной, выбился в люди сам, благодаря своему уму и способностям. За особые заслуги ему пожалован титул барона.

Он помолчал и добавил:

– Он ещё известен как маг Серая смерть.

Я ойкнула, а Люжена зажала рот от испуга. Имя барона Доплейля нам ничего не говорило, а маг Серая смерть был в народе хорошо известен. Человек, который время от времени осуществлял публичные казни по приказу короля. Пусть казнил он убийц, злодеев и разбойников, в чьей вине не было никаких сомнений, но и сам палач, магически уничтожая преступников, внушал людям страх.

– Как это папа разрешил принимать его в нашем доме? – сморщила нос Люжена.

– Вот сама у него и спроси. Или своего любимого Притена, почему у него такие люди в друзьях. Или самого барона Серая смерть спросишь. Он ведь у нас неделю будет гостить. Вы подружитесь, будете вместе чаёвничать, гулять, может быть, даже поедете купаться на озеро, – насмешливо произнёс Бран.

Люжена возмущённо фыркнула, однако приходилось признать, что брат прав. И гулять придётся, и беседовать, и улыбаться.

Я поднялась с песка. Небо потихоньку наливалось чернильной синевой. Пора было ехать в замок.

Я взяла своё платье и отошла за один из больших камней, оделась и сняла с себя заклятие туманной пелены.

Когда вышла, поправляя складки на платье и отряхивая прилипшие песчинки, Бран, уже полностью одетый, сидя на покрывале, заканчивал натягивать на себя сапоги, а Люжена, с охапкой своей одежды только что юркнула в другую щель между валунами.

В этот момент всё и произошло.

Я сделала шаг к покрывалу, и совершенно неожиданно вокруг моего тела возникло голубоватое сияние.

Руки, ноги, платье, всё словно обвела яркая мерцающая линия, которая голубыми искрами повторяла мой силуэт.

Я потрясённо ахнула и поднесла руки к лицу, стараясь понять, что это.

Бранжен поднял на меня взгляд, и его глаза округлились от удивления. Он прыжком поднялся на ноги и сделал ко мне шаг навстречу.

Эта искрящаяся линия вдруг стала быстро расширяться, и вокруг меня образовалось яйцо голубого светящегося прозрачного тумана, по которому пробегали крохотные молнии. Теперь мне всё вокруг виделось сквозь голубоватую клубящуюся пелену.

Портал! Точно! Вот где я это видела! Такие же крохотные молнии и сияющий туман были у порталов. Только они были похожи на большие плоские светящиеся зеркала, а тут я сама была центром портала.

Бран прыгнул ко мне и, схватив меня за руки, попытался выдернуть меня из этого странного магического яйца. Однако произошло всё наоборот: я качнулась к Брану вместе с сиянием, яйцо увеличилось и охватило и его тоже.

Я услышала крик охранников, а потом заметила ошеломлённое лицо Люжены, которая выглядывала из-за валуна, держа платье в руках.

Это длилось несколько секунд.

Потом яйцо пару раз полыхнуло яркими вспышками, как-то судорожно вздрогнуло и заискрило, будто ему на что-то важное не хватало сил. Затем этот странный портал всё же собрался с силами и сверкнул так, что на мгновение ослепил меня.

Подобно тому, как это обычно бывает при переходе через порталы, мгла на мгновение окутала нас, возникло тошнотворное чувство падения, а потом сверкающая серебристая скорлупа яйца схлопнулась, и мы с Браном оказались в совершенно незнакомом месте, всё ещё вцепившись друг в друга.

Глава 4

Двое мужчин стояли на круглой крытой террасе, находящейся на вершине высокой башни, похожей на большую каменную иглу. Через арочные проёмы между колонн террасы далеко внизу были видны плотные ряды крохотных домиков из белого камня, улицами убегающие вдаль. Дальше за домами зеленела долина, а совсем на горизонте дымкой темнела горная гряда, переходящая в чернеющее небо.

В арках с восточной стороны было видно, как на тёмно-фиолетовом небе уже начинали перемигиваться звёзды, в то время как с западной стороны ещё сиял закат, окрашивая облака во все оттенки розового.

– Ничего! – мужчина тяжело дышал, уперевшись обеими руками в край большого массивного стола, испещрённого линиями. Светлая прядь, выбившаяся из схваченных сзади в хвост волос, прилипла ко лбу. Капелька пота текла по переносице. – Пусто!

Сложное заклинание и ритуал, которые он только что завершил, вытянули из него все силы.

– Аль, – глубоким низким голосом произнёс второй, с сочувствием глядя на друга, – уж не совсем пусто. Кое-что мы всё-таки узнали. Аль, принц, ваше высочество, не стоит отчаиваться!

– Кое-что! – раздражённо процедил светловолосый. – Это не кое-что, а крохи, Грен! Ритуал, который я готовил целый год, не дал почти ничего! А ведь сейчас было самое лучшее время – закат перед ночью новолуния.

Кареглазый брюнет с широким лбом и блестящей над правым виском седой прядью, которого назвали Греном, сделал шаг и успокаивающе положил руку светловолосому мужчине на плечо. Принца от слабости била дрожь, слишком много сил было потрачено им на этот сложный магический ритуал.

Грен, барон Грендер Доплейль, был сильным магом и тоже выложился, помогая другу совершить этот ритуал поиска и заклинание перемещения, но основная нагрузка падала на принца, как кровного родственника.

Барон отошёл к балюстраде, окружавшей террасу, принёс оттуда два стула, бережно усадил друга на один из них, а сам сел рядом на другой.

Аль измученно откинулся на высокую спинку стула, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его шёлковая рубашка шоколадного цвета была покрыта бурыми пятнами пота, пуговицы на груди расстегнулись, воротник был перекручен и смялся.

– Грен, прости, я просто использовал твою силу, не посвящая тебя в детали, хотя основные факты ты знаешь, – произнёс он устало, не открывая глаз. – Я обещал тебе после ритуала объяснить всё подробнее.

– Да, хотелось бы, – согласно кивнул барон.

– Так вот, девятнадцать лет назад в королевстве была попытка захвата власти. Ты можешь даже не знать о ней, отец и мои старшие братья за три дня расправились со смутьянами.

– Я знаю, – пробормотал друг. – Продолжай.

– Однако мы, младшие, я и моя сестра – двойняшка Альмирелла в тот момент находились в нашем загородном поместье и попали в руки нашего кузена Кленса, затеявшего весь этот кошмарный переворот. Считается, что она погибла, а я смог спрятаться и выжил. Это и так, и не так.

Барон Грендер внимательно смотрел на друга, не прерывая его.

– Уже прошло девятнадцать лет, как сестра ушла, спасая меня нашей родовой магией. Однако она ушла, а не погибла!

Хотя да, она спасала меня, не жалея своей жизни! Да, как принцесса она умерла.

Барон молчал, лишь вопросительно подняв брови, ожидая продолжения этих весьма противоречивых слов.

– Однако Мири спасала меня, не зная, что смерть такого как она мага не может наступить в момент действия нашей родовой магии. Умирает только её тело, а её память и магическая сущность не исчезают, а переносятся другому человеку. Я тоже тогда этого не знал, мы с ней были слишком юны и неопытны.

Принц открыл глаза, расслабленно вытянул ноги и уже более спокойно сказал:

– Это потом отец объяснил мне, что если в момент действия нашей родовой магии жизнь тела прервалась из-за полного опустошения магического резерва, то магическая сущность просто переносится в другой чистый разум и начинает расти сызнова в теле новорождённого ребёнка. Так что Мири сейчас, наверное, жива. Ей сейчас девятнадцать лет. Теперь у неё другое тело, другая жизнь, другие родители, другие кровные родственники, и живёт она, наверное, в той долине, где было расположено наше имение. Отец говорил, что не стоит вмешиваться. Она нас теперь не помнит, может оказаться любой внешности, характера и родословной. Мири перестала быть принцессой. Единственное, о чём можно говорить наверняка, это её возраст. Это всё.

А тело самой принцессы Альмиреллы после ухода похоронено в нашем родовом склепе.

Прости, Грен, но никаких подробностей о том, как действует наша родовая магия, я не открою. Это к нашим поискам не относится.

– Тебя до сих пор грызёт чувство вины, – заметил барон Грендель. Его карие глаза смотрели на принца с сочувствием. – Может, стоит смириться? У неё теперь другой жизненный путь.

– Возможно! – Серые глаза принца потемнели. – Возможно. Но я не могу оставить всё как есть. Я хочу найти её и заставить вспомнить меня!

Эти последние годы я много времени провёл над книгами, искал способ и нашёл этот ритуал, в котором ты согласился участвовать.

– Да уж, видимо, именно эти поиски и упорство заодно сделали тебя одним из самых сильных магов королевства.

– Наверное. Не знаю, – отмахнулся мужчина. – Ты не можешь себе представить, что это такое, когда ты, почти теряя сознание, опираясь на хрупкое девичье плечо, бредёшь к потайному ходу и падаешь в темноту беспамятства. А потом приходишь в чувство и видишь себя уже внутри потайного коридора, в полной безопасности, отделённый от преследователей закрытой дверью, а рядом находишь мёртвую сестрёнку, умершую от полного опустошения магического резерва. Она дотащила меня, бесчувственного, но сил для своей жизни у неё не хватило.

– Как вы спаслись? – Аль вздрогнул, и Грен понял, что невольно сделал другу больно и исправился. – Как ты спасся?

– Я пролежал в убежище полтора дня, периодически теряя сознание, а потом меня… нас нашёл отец. К тому времени с переворотом было покончено, и Кленс уже был схвачен.

Принц невидящим взглядом смотрел вдаль и вряд ли замечал красоту заката или розовые облака, купающиеся в последних лучах солнца. Башня, где находились маги, будто летела по наливающемуся чернильной темнотой небу.

Аль повернулся и прямо посмотрел в глаза другу.

– Весь этот год я пытался пробудить нашу с ней связь. До её восемнадцати лет это было просто невозможно. Я не знаю, как именно мои попытки проявлялись в её нынешней жизни, какие неожиданные для неё мысли и обрывки воспоминаний приходили ей в голову. А сегодня мы с тобой совершили последнюю часть ритуала, на который я возлагал столько надежд и… ничего!

– Да почему ничего-то! – возмутился барон и его низкий бархатный голос прокатился по всей террасе. – Нет, Аль, я понимаю, ты ждал полного успеха. Но заклинание сложное, ритуал малоизученный, нужно совпадение многих факторов одновременно. Да и вероятность вмешательства кого-то постороннего в этот тонкий процесс велика. Ты же не знаешь, кто с ней сейчас, и что с ней происходило в момент проведения ритуала.

– Да. Ты прав. В идеале, магия перенесла бы её сюда на пару секунд и потом вернула обратно. Мы хоть образ бы её увидели и местность на карте, откуда она появилась бы. А потом её можно было бы легко найти. Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что заклинание начинает работать, образ начинает воплощаться и вроде бы как появился отсвет портала, а в нём силуэт девушки, кажется, со светлыми волосами. А потом он исчез.

– А сейчас точного образа мы не имеем. Что-то её удержало там, где она была. Или кто-то. Или кто-то вмешался в созданный нами портал и изменил направление. Вариантов масса и теперь бесполезно строить догадки. Однако согласно знакам, оставшимся после ритуала на столе, мы теперь знаем, где она сейчас живёт, и на какой территории образовался наш портал.

Замечу, что место это весьма удачное. Это графство Адинеж, откуда родом наш друг Притен. Если ты не забыл, мы через несколько дней туда собираемся в гости.

– Да уж, очень кстати. Надо подумать, как использовать это совпадение.

Барон Грендер помолчал, наклонил голову и спросил равнодушным голосом, за которым принц почувствовал живой интерес.

– Аль, ответь мне честно, а что ты будешь делать, когда найдёшь её, и твоя сестра всё вспомнит? Она же теперь тебе совершенно чужая, ни капли королевской крови, возможно простолюдинка. Крестьянка, например. Может и на колени перед тобой упасть.

– Как что? Она войдёт в нашу семью! Например, как воспитанница.

– Крестьянка, без соответствующего воспитания? Будет жить во дворце? На правах приживалки? Да её придворные сожрут и не подавятся.

– Ей не обязательно жить во дворце. Я её обеспечу. Будет жить в достатке в провинции.

– А замуж ты за кого её выдашь? За меня, к примеру, выдал бы, будь я не женат?

Принц резко повернул к нему голову, но ничего не ответил.

– Вот то-то, Аль. А ведь я теперь, милостью короля, барон, прекрасная партия для любой крестьянки или другой незнатной девушки, а ты уже оскорбился, что бывший простолюдин посмел даже подумать о браке с твоей сестрой, – саркастически скривил Грендер свои узкие губы. – Ну да, какой мезальянс, маг Серая смерть и принцесса Альмирелла.

– Прости, Грендер. Ты прав, конечно. Я прекрасно к тебе отношусь, сам это знаешь, однако для меня она всё та же принцесса Альмирелла. Мне надо привыкать к мысли, что я для неё посторонний.

Он упрямо сдвинул брови.

– Но всё же не отступлюсь. Я должен убедиться, что у неё всё хорошо, и она довольна жизнью.

– Аль, теперь ты ей посторонний. Сам жениться на ней можешь, если она благородной крови.

– Нет! – отрицательно качнул головой принц. – И не говори мне этого, Грен. Она мне сестра и точка. Мне даже подумать об этом стыдно – жениться на сестре! Если не удастся её найти, всех ныне девятнадцатилетних вычеркну из списков невест, чтобы избежать такого совпадения.

– А почему ты не взял под контроль всех девиц нужного возраста в королевстве, Аль?

– А зачем? Девицы и девицы, живут своей жизнью, кто из них несёт в себе память Мири – не угадаешь, пока эту память не разбудишь. Да и записи, что делают в храмовых книгах о дате рождения, часто не совсем точны. Тем более непонятно, в какого ребёнка переходит эта память погибшего мага: то ли рождающегося в этот момент, то ли только собирающегося родиться через неделю-другую, а может уже родившегося, лежащего в колыбели с чистой памятью.

Принц вздохнул и наклонился над столом, разглядывая знаки и линии.

– Ты прав и в том, что наша поездка к Притену теперь весьма кстати.

– Это точно, – Грендер встал, подошёл к краю террасы и оглядел открывающийся перед ним с башни вид.

Совсем стемнело, внизу на улицах зажглись жёлтые светлячки окон и фонарей, делая город уютным и праздничным. Столица, закончив работу, готовилась к своей бурной ночной жизни.

– Да и сестре Притена тоже девятнадцать, – добавил барон задумчиво.

Глава 5

Я в полном недоумении подняла глаза на Бранжена, который ошеломлённо осматривался поверх моей головы, всё ещё крепко держа меня за плечи.

Он опомнился первым, взглянул на меня и с тревогой спросил:

– Ты как? Всё в порядке?

Я кивнула и медленно повернула голову, озираясь по сторонам.

Солнце всё так же устало падало за горизонт, только теперь не было ни валунов, ни озера, ни пляжа. Они исчезли, будто смытые гигантской волной.

Мы оказались на какой-то горе, у которой будто колоссальным ножом срезали вершину, и теперь стояли недалеко от края этого большого плоского, покрытого камешками и лишайником, среза.

Было видно далеко-далеко. Ветер радостно лохматил нам волосы и полоскал подол моего платья.

Вокруг никого не было.

Бран сделал шаг назад, и напряжённо стал изучать окрестный пейзаж, не отпуская моей руки.

Его светлые брови почти сошлись на переносице.

– Портал! Всё-таки портал! – сказал Бран в конце концов. Он повернулся ко мне и испытующе прищурился. – Что ты такое сделала, чтобы он возник, да ещё и такой странный, объёмный, в виде шара?

– Ничего, – буркнула я, пребывая в растерянности.

– Артефакт какой-то случайно использовала? Или, может… нарочно?

Бранжен сжал губы и подозрительно уставился на меня.

Сквозь растерянность во мне колыхнулось раздражение. Сама ещё толком не пришла в себя от случившегося, а тут эти обвинения!

Я вырвала руку, шагнула назад и совершенно непочтительно прошипела:

– Ты с ума сошёл, Бран! Какие портальные артефакты! У меня их отродясь не было! А если ты намекаешь, что я специально купила дорогущий артефакт, чтобы вот так остаться на ночь глядя с тобой наедине, то и я то же самое могу намекнуть! Ты нарочно меня сюда притащил?

Бранжен смутился.

– Извини. Я просто растерялся.

– Извиняю. Но больше не стоит разговаривать со мной в таком ключе. И таким тоном. Сама ничего не понимаю и… где мы? – я жалобно посмотрела на него. – Солнце почти село, скоро ночь, что мы будем делать?

Он вздохнул, ещё раз огляделся и сказал:

– Не бойся, малявка, решим. Маги мы или кто?

Бранжен встряхнулся. Похоже, он принял эту особенную ситуацию и уже обдумывал варианты, как из неё выйти. Выражение его лица изменилось и буквально за пару секунд из юного шалопая, который недавно прыгал и бесился с нами на озере, он превратился в молодого мужчину, ответственного за свои поступки, окружающих его детей и слабых женщин. Наверное, для него я была ребёнок и слабая женщина в одном лице.

Он охлопал карманы своего жилета, а потом с довольным хмыканьем вытащил несколько кристаллов.

– Ну, слава Богу, есть несколько вестников. Сможем сообщить отцу, в какую ситуацию мы неожиданно вляпались.

Он сел на плоский камень и наговорил сообщение на кристалл вестника сначала для отца, а потом задумчиво на меня посмотрел, вздохнул, взял другой вестник и начал наговаривать сообщение для Люжены. Мысленно я зачла ему это в плюс. Эти вестники одноразовые, у нас их всего несколько штук, но Лю сейчас, без сомнения, сходит с ума от страха и тревоги.

Скорее всего, она даже не успела толком одеться, слишком мало времени прошло с момента нашего переноса, и сейчас Лю торопится и трясущимися от волнения руками натягивает на себя платье.

– Хорошо, что с ней осталась охрана, – как-то отстранённо подумала я, глядя на собранного решительного Бранжена. Мой разум ещё находился в каком-то ступоре, будто в вязком киселе, тормозящем все мои эмоции, не давая ясно мыслить.

– Хорошо, что с Люженой осталась охрана, – эхом повторил мужчина, будто подслушав мои мысли. Он встал, подошёл ближе и заглянул мне в лицо.

– Ты как себя чувствуешь, Маруша? Признаюсь, вид у тебя ошалелый. Да и волосы твои…хм… какого-то неопределённого оттенка.

– Да, в общем, в порядке, – пробормотала я. Понятно, что время заклинания закончилось и сейчас золотистая коса начнёт превращаться в привычную мне шоколадную.

Цвет моих волос сейчас беспокоил меня в последнюю очередь. Ну, да, некоторое время побуду пегая. Понять, где мы и что будем делать на ночь глядя, вот вопрос поважнее.

– Вестник отцу я отправил, но на этом всё. Больше я сделать ничего не могу. У меня нет портального артефакта, не озадачился его взять на озеро. Хорошо хоть вестники в кармане оказались.

– Ведь портальные артефакты наверняка есть у графа! – я с надеждой посмотрела на задумчивого мужчину.

– Отец не сможет к нам перейти порталом и забрать нас прямо сейчас, потому что я не могу сказать точно, где мы находимся,– вздохнул Бранжен. – Пока только догадываюсь, в каком районе королевства оказались. Да и то пока полностью не уверен, может, и ошибаюсь.

Будем искать ближайшую деревню или поселение, там поймём, куда нас, собственно, так неожиданно занесло.

– Хороший план, будем искать, – пробормотала я.

– Удачно, что хоть одеться успели, – фыркнул Бран. – Хороши мы были сейчас с тобой босиком, нагишом и без кристаллов вестника. В общем, повезло нам!

Он криво улыбнулся.

– Пошли искать убежище на ночь.

Я кивнула. Да страшно подумать, что было бы, возникни портал на десяток минут раньше.

Солнце уже почти закатилось. Длинные тени наливались холодом. До меня внезапно дошло, что спасать нас никто не примчится, а впереди длинная холодная ночь в незнакомом месте без крыши над головой.

Я поёжилась.

– Пошли вон к тем камням. Может, пещеру какую найдём, – сказал Бран, повернулся и большими шагами пошёл от края горы вглубь каменистой равнины.

Я поспешила за ним следом, благодаря судьбу, что на мне сапожки для конной прогулки, а не привычные туфельки.

Мы шли недолго, но темнота ночи быстро сгущалась. Когда мы подошли к большим камням, было уже совсем темно.

– Давай я пущу заклинание на поиск воды? У меня магия воды хорошо откликается, – предложила я, когда мы остановились у валунов.

– А зачем?

– Если ручей обнаружим, хотя бы попьём. Да и сориентируемся хоть немного.

– Ты права. Я помогу. А потом воздушный поиск запустим. Действительно неплохо бы сориентироваться.

Вода откликнулась от нас в десятке метров. Бран зажёг на ладони светляк, небольшой шарик магического огня для освещения, и мы, огибая валуны, прошли этот десяток метров и услышали тихое журчание.

Ручей был пару ладоней шириной и был почти незаметен среди серых камней. Без магии мы вряд ли его бы нашли.

Я двумя ладонями зачерпнула воду и поднесла ко рту. Она была очень холодная и вкусная, совершенно непохожая на тёплую, чуть отдающую тиной, воду из озера.

Рядом присел Бран.

– Давай всё же запустим и воздушную волну. Нам бы хоть деревья какие-нибудь или кустарник найти. На голых булыжниках ночевать не хочется. На укрытие или пещеру уже и не надеюсь, – сказал он.

Мы запустили волну, и по отклику стало понятно, что в той стороне, куда течёт ручей – открытое пространство, видимо, русло обрывалось водопадом. А вот в противоположном направлении воздушная волна разбивалась чем-то очень похожим на деревья.

– Пошли, – протянул мне руку Бранжен, вставая. – Будь осторожна. Не хватало ещё тут упасть на скользких камнях.

Я ухватилась за его горячую и крепкую ладонь, и мы двинулись вдоль ручейка вверх по его руслу, теряющемуся в мокрых камнях. На другой ладони Бран нёс магический светляк, который слегка освещал нам дорогу и не давал этой узкой ленточке воды, вьющейся змейкой, совсем спрятаться в темноте.

Света этого маленького магического огненного шарика было откровенно мало, я постоянно спотыкалась, однако прекрасно понимала: тратить магический резерв в незнакомом месте, да ещё и привлекая к себе внимание ярким светом, было бы неразумно.

Довольно долго мы шли, медленно пробираясь между валунов, а потом вышли на открытое пространство.

Тут было гораздо светлее. Ночное небо сияло россыпью звёзд. Чуть дальше справа несколько больших тёмных ветвистых силуэтов закрывали собой эту звёздную роскошь.

Деревья! Мы дошли до деревьев!

Я услышала, как рядом обрадованно вздохнул Бранжен:

– Ну, наконец-то, хоть что-то, чтобы не спать на камнях!

Он, не отпуская моей руки, шагнул вперёд, к деревьям, и трава сразу обвилась вокруг наших ног.

Мы дошли до ближайшего дерева. Бран обернулся ко мне и, мерцая глазами, отражающими свет магического шарика, сказал:

– Жди тут! Я осмотрюсь. Никуда не уходи! – он погасил светляк, ухватился за широкую низко свисающую ветку, её тень качнулась, и исчез.

Я стояла в темноте, прижавшись к стволу широкого кряжистого дерева, похожего размерами на небольшой такой домик, только покрытый жёсткой корой, и пыталась осознать, что произошло.

Такой замечательный был день, особенно после того, как выехали на озеро, и вот такой странный резкий поворот: я стою тут дрожащая, голодная, в темноте, неизвестно где, в компании с мужчиной, пусть даже и знакомым, но способным нанести моей репутации ущерб в глазах всех кумушек графства. Хотя стоит признать, компания надёжного мужчины для меня сейчас благо. Я представила, что перенеслась бы сюда одна, без Бранжена, без вестников. У меня сжалось сердце. Не факт, что я сама смогла выбраться из этого безлюдного места, так бы и закончила свою жизнь от голода, пытаясь спрятаться от холода. Да и вряд ли меня вообще смогли бы отыскать.

Перед моим внутренним взором мелькнул образ поросшего травой скелета, свернувшегося калачиком, с остатками тёмных волос на черепе и в сгнивших от времени лохмотьях. Почему-то воображение решило пощадить мои новые кожаные сапожки и оставило их на скелете в хорошем состоянии. Их стало безумно жаль.

Я тихо всхлипнула.

Портал этот, будь он неладен, внушал серьёзную тревогу! А если бы он возник на озере буквально на пять минут раньше? Когда я начала переодеваться? Да никто бы и не заметил, что меня давно за валунами нет.

Откуда он взялся так внезапно! А если он появится снова, да и ещё в совсем неожиданный момент, когда никого рядом не будет? Вот сейчас, например!

Нет, с деревом меня перенести не сможет. Я обняла ствол, вцепилась в кору спасительного дерева и прижалась к нему всем телом. Сзади послышался шорох. Что-то зашуршало за моей спиной.

О Господи, тут же и ночные животные могут быть! И змеи!

Сверху что-то громко хрустнуло. Я замерла. Мысленный взор услужливо нарисовал мне испачканную в крови морду оскаленного зверя, пирующего над моими останками.

Ужас сковал меня настолько, что даже стон не смог вырваться.

Недалеко от меня на землю с ветки мягко спрыгнула большая тёмная тень.

– Маруша, ты где? – спросил знакомый голос.

Бранжен! Какое счастье! Нахлынуло облегчение. Не помня себя, я шагнула к нему, обняла его за пояс и крепко прижалась, дрожа и с трудом сдерживая слёзы.

– Эй! Ты чего? – удивлённо пробормотал он, осторожно обнимая меня в ответ. – Ну, прости, малявка, я не хотел тебя испугать! Не думал, что тебе так страшно.

– Там шуршало! – оправдываясь, пробурчала ему в грудь и отстранилась. – Извини. Там шуршало, я думала, это что-то опасное. Зверь или змея.

Стало стыдно. У страха глаза велики. Какой-нибудь суслик зашуршал, а я навыдумывала и обниматься с сыном графа полезла. Да он теперь меня насмешками замучит!

– Всё, успокойся, – встряхнул он меня за плечи. – Лезем на дерево, подальше от холода и шуршания твоего. – Давай, цепляйся.

Он подсадил меня на толстую нижнюю ветку, а потом забрался сам.

Несколько минут мы карабкались вверх.

– Ну вот, – наконец удовлетворённо произнёс Бран, усаживаясь и зажигая светляк, – здесь и переночуем.

Я огляделась. Мы оказались на достаточно широкой бугристой поверхности размером с узкую детскую кровать, образованную двумя большими почти сросшимися ветками с тонкими веточками по краям.

– Как? Тут? Вдвоём? – щёки опалило жаром. Нет, мы с Люженой однажды переночевали на сеновале на одном покрывале вместе с сыном конюшего, рассказывая страшные сказки. Но мы были почти детьми. Да и потом всем сильно попало за это.

А сейчас я уже взрослая, а Бранжен мужчина! Моя репутация!

– Да, малявка, придётся спать тут, вместе, в обнимку, иначе замёрзнем и свалимся. Вдвоём спать теплее. Тогда моей магии на обогрев хватит на всю ночь. Не бойся, твоя репутация не пострадает. Никому не скажу. Клянусь.

– И дразнить меня не будешь!

– Не буду. Клянусь! – он поднял на меня сверкнувшие от светляка глаза, и я почему-то поверила и присела ему под бок.

Некоторое время мы повозились, устраиваясь поудобнее. Ровно вытянуться Брану, как высокому мужчине, не получилось, в результате он полусидел, а я, немного согнув ноги, лежала, прижавшись к его левому боку и положив голову ему на плечо.

По бокам торчали ветки, поэтому свалиться с этого узкого ложа во сне мы не могли.

– Ну что, – голосом, в котором была слышна улыбка, произнёс Бран, когда мы устроились и затихли. – Будем рассказывать страшные истории?

Вспомнил про нашу детскую шалость! Так и знала!

– Не будем! И без этого страшно, – буркнула я недовольно.

Хотя страшно уже не было. Бран запустил вокруг нас кокон из теплого ветра, да большое горячее мужское тело у меня под боком воспринималось как печка. Я быстро согрелась. Стало тепло и уютно. От камзола Брана, в который я почти уткнулась носом, пахло каким-то терпким незнакомым мне, однако приятным, ароматом.

Вокруг царила тишина, нарушаемая только шелестом листвы, отзывающейся на летающий вокруг нас на просторе ветер. Сквозь качающиеся листья виднелось ночное небо, сверкающее искрами звёзд всех размеров и оттенков. Было потрясающе красиво.

Я слышала мерный стук сердца Бранжена под своим ухом, этот звук почему-то очень меня успокаивал. Сама не заметила как заснула.

Глава 6

Аль шёл к покоям отца по украшенным цветами, картинами и архитектурными изысками коридорам дворца и раздумывал, зачем он понадобился отцу утром? Ведь они собирались встретиться днём вместе с другими магами на совещании по безопасности, однако явившийся к нему личный камердинер короля со всей вежливостью торжественно заявил, что «его величество ждёт его высочество принца в своих покоях на завтрак».

Слуга распахнул дверь в строгую, выдержанную в синих тонах королевскую гостиную, и принц увидел отца за столом, накрытым для завтрака на двух персон. Отец ценил комфорт, но не позволял лишним вещам и украшениям проникнуть на его территорию. В гостиной находилось лишь всё необходимое для комфортного пребывания: добротная мебель из выбеленного дерева, да стояли у стен несколько светильников виде белых шаров разных размеров. Синие узорчатые шторы и занавеси прикрывали эркер, а над пустой полкой камина из белого мрамора висело зеркало, отражающее отсутствие в гостиной милых безделушек, так любимых женщинами.

Кондурсен был в свободной утренней одежде: бежевые брюки, мягкие сандалии, а сверху накинут халат. Но даже такая одежда не давала забыть, что это король в самом расцвете зрелости. Давно ушла юношеская стройность, но ей на смену пришла сила и мощь. Наверное, седина уже тронула его светлые волосы, но она пока пряталась в этих ещё золотистых прядях, небрежно схваченных сзади в низкий хвост.

Они были похожи с сыном. Разница была только в выражении глаз.

Взгляд короля давил своей властностью и подчинял.

– Садитесь, ваше высочество, – кивнул он сыну на соседний стул. – У нас с вами будет важный разговор, касающийся нашей семьи.

Слуга вышел, и король накинул на свою гостиную магическую защиту от прослушивания.

– О чём вы хотели поговорить со мной, отец? – вопросительно поглядел на него принц, присаживаясь рядом и подвигая к себе кофейник.

О твоём вчерашнем ритуале, – Кондурсен покосился на сына, не прекращая завтракать.

– Вы же провели его вчера с Грендером? Почему ты мне не сказал, что собираешься его провести, сын? Нет, мне докладывали, что ты ищешь способ вернуть Мири и даже нашёл описание ритуала пробуждения нашей родовой памяти. Но о том, что ты готовил его целый год и всё же решился провести, я догадался только вчера.

– Кто сказал?

– О твоих желаниях и намерениях – конечно, твои болтливые фаворитки. Но, признаюсь, я переоценил степень их осведомлённости и недооценил твоё упорство и скрытность.

А вчера доложили, что ты уединился на магической башне. А потом по остаткам магии на ритуальном столе я понял, какой именно ритуал вы проводили.

– Ты сам потом поднимался на башню?

– Да.

– И что теперь? – упрямо вздёрнул подбородок принц.

– Ты добился того, чего хотел? – ответил вопросом на вопрос отец, одарив его тяжёлым взглядом. – Увидел кто это?

– К сожалению, нет.

– Что же, можно сказать, я доволен.

– Почему? Но почему? – вскинулся Аль. – Мы с тобой никогда не говорили об этом, но я знаю, что вы с мамой тоже тяжело переживали эту потерю.

– Поэтому и не говорили, что тяжело это вспоминать. Но сейчас придётся. Ты ешь, ешь, день впереди длинный, полный забот. А пока ешь, объясни мне, чего именно ты хочешь добиться своим пробуждением памяти принцессы Альмиреллы у чужой нам девушки, которая сейчас полна своей жизнью и своими интересами, не подозревая о той силе, которая в ней живёт.

– Я хочу наладить ту связь и любовь, которая была между нами с сестрой. Хочу, чтобы Мири вернулась ко мне.

– Хорошо, Кори, это желание понятно. Хотя ты явно обманываешь сам себя. У тебя связь была с сестрой: принцессой, ровней, дочерью твоих родителей. А та девушка уже не принцесса, не наша дочь и никогда сестрой тебе не будет. У неё есть свои собственные родители и семья. Она нам не кровная родственница, объявить её дочерью я не могу. Самое большее – её величество может взять её воспитанницей. Ты думаешь, для них обоих это будет счастьем? Тебе не кажется, что пробудив в девушке память Мири, сестру ты себе не вернёшь, а только внесёшь сумятицу и в нашу жизнь, и в жизнь незнакомых тебе людей?

Принц заметил, что отец, забывшись, назвал его старым детским именем Кори. Видимо, действительно, его серьёзно волнует ситуация с этим ритуалом.

– Мы заберём Мири во дворец и выдадим замуж за высокородного! – сказал он и примиряюще коснулся руки отца.

Кондурсен устало потёр переносицу.

– Мальчик мой, я прожил долгую жизнь и многое видел. Поверь мне, я достаточно точно вижу дальнейшее развитие событий.

Во-первых, эта неизвестная девушка обладает своими собственными способностями, характером, предпочтениями, чувствами, родственниками. В ней будет только часть от Мири.

Во-вторых, из-за такого особого внимания с нашей стороны её примут за мою незаконнорожденную дочь со всеми вытекающими последствиями и репутационными издержками для нашей семьи. Как думаешь, как мы, твои родители, будем выглядеть после такого скандала? Как примут её жёны и родственники твоих старших братьев? Если ты забыл, твой старший брат и наследник женат на принцессе, а средний на наследной герцогине.

В-третьих, если мы объявим её воспитанницей твоей матушки, то жить ей придётся во дворце и общаться с фрейлинами и прочими прожжёнными интриганками. Не думаю, что ей это будет по вкусу. Мири, помнится, не особо жаловала двор.

Четвёртое, любой брак с высокородным в таких условиях будет мезальянсом. Уж не знаю, какая родовитая семья решится на брак своего сына с простолюдинкой. Вот и представь, какая жизнь её ожидает.

В нашем окружении я вижу только одного человека, который удовлетворял бы этим противоречивым условиям – это твой друг барон Грендер Доплейль, бывший простолюдин и сильный маг. Я бы, конечно, после его развода мог бы и титул графа ему дать, меня этот брак устраивал бы. Но… – король покосился на сына, – ты уверен, что хочешь, чтобы она от безысходности и отсутствия выбора, вынужденно вышла замуж за мага Серая смерть?

Принц сжал зубы и только бегающие на скулах желваки выдавали его состояние.

– Она поступит в Магическую академию и потом поступит к нам на службу.

Король откинулся в кресле.

– Уготовил для неё службу и работу? Даже не спросив саму девушку, хочет ли работать? Замечательно! А дальше? Даже твоя на мой вкус чересчур самостоятельная и независимая подруга Берелолла выходит замуж, – Кодурсен поднял палец, – за ровню, между прочим. Кстати, учёба в магической академии Мири не привлекала, она предпочитала личных наставников. Хочешь, насильно девушку туда затолкать, против её желания?

– Тогда я её обеспечу и отошлю жить в провинцию. Ей не придётся жить во дворце.

– Поверь, Кори, от этого эти проблемы не исчезнут, а только приобретут другой окрас. Её просто сочтут твоей содержанкой, а муж сделает вид, что поверит в её оправдания, однако будет коситься на собственных детей и корить твоим вниманием всю жизнь.

Статус! Подумай, какой статус ты ей придашь таким вмешательством в её жизнь? Вот что важно понять.

Есть ещё один серьёзный аспект, про который ты, похоже, решил не вспоминать. Возможно, ты этим ритуалом уже разбудил в девушке нашу тайную родовую магию, которую начинала осваивать Мири – умение останавливать время. Однако, представь, насколько опасной эта магия может быть в нечистоплотных руках. Девушку просто могут заметить и использовать. Так что будем надеяться, что твои заклинания над ритуальным столом действительно не сработали.

Принц побледнел.

Кондурсен протянул руку, успокаивающе положил сыну на плечо и устало проговорил:

– Я знаю, как вы были близки, но ведь и мы с твоей матерью любили её не меньше. После её… такого внезапного и нелепого ухода мы думали об этом ритуале, но после долгих обсуждений решили оставить всё как есть. Поверь, это было непростое решение. Можно сейчас вытянуть память моей дочери на поверхность чужой личности, однако эта девушка никогда не станет Мири, я не получу любимую дочь, а ты сестру обратно. Проявится только её память, да магическая сущность переплетётся с чужой личностью.

Эта нынешняя девушка никогда не станет прежней принцессой Альмиреллой.

– Ты знаешь, отец, ритуал не получился, да. Но, признаюсь тебе, что кое-что мы с Греном всё-таки смогли. Мы узнали, где именно находится сейчас девушка с сущностью Мири.

Король молча вопросительно смотрел на сына, ожидая продолжения.

– Она находится в графстве Адинеж. Я видел отблеск её образа. Мне показалось, что у неё светлые волосы.

Принц задумчиво смотрел в пространство, вспоминая смутный силуэт, который держался всего лишь мгновенье.

– А что, если она богата и знатна? Да той же дочери графа Дийрена через пару недель исполняется девятнадцать лет, и она блондинка!

Король хмыкнул.

– Вероятность того, что сущность Мири попадёт в дочь графа крайне мала, но всё-таки она есть. Но ты ведь и так туда собирался в гости вместе с графом Притеном?

– Да, через неделю.

– Ну вот и разберёшься на месте. Тебе ведь на девушке с сущностью Мири и жениться можно, тем более обзавестись семьей тебе давно пора. Маг ты сильный, справишься с силой жены.

– Отец! Да ты что? Она же мне сестра!

Кондурсен грустно усмехнулся.

– Она тебе не сестра, а дочь графа Дийрена! Моя дочь Альмирелла лежит в фамильном склепе.

Он вздохнул.

– Вот видишь, даже сейчас уже путаница. Вот езжай и разберись в той каше, которую ты заварил.

Глава 7

Я проснулась от громкого щебетания каких-то маленьких пичуг. Ствол закрывал нас от ярких утренних лучей, которые сияли в кружеве листьев, поэтому и рассвет мы благополучно проспали. Воздух уже прогрелся, свежий тёплый ветерок слегка касался моего лица.

Я лежала, свернувшись калачиком и поджав под себя ноги. Моя голова покоилась на груди Брана, а он сам сладко спал, по-хозяйски обняв меня одной рукой. Его ладонь вольно расположилась на моей попе, покрытой смятыми складками платья.

Ночь прошла… хм… сложно.

Мой первый опыт ночёвки в одной «постели» с мужчиной оказался весьма неоднозначен.

Признаюсь, что чувствовать рядом сильное тёплое мужское тело, дарящее ощущение безопасности, было очень приятно. Однако было так узко и тесно, что за ночь я сто раз успела заснуть и проснуться, потому что никак не могла улечься поудобнее.

Я привыкла спать одна в свободной сорочке и мягкой постели. А тут в бока впивались твёрдые бугры и наросты, тело постоянно затекало, а одежда тянула в груди и поясе.

Зато Бран, видимо, чувствовал себя вполне комфортно.

Один раз я проснулась от сонного поцелуя и звука его голоса, произносящего чужое женское имя. Слава Богу, продолжения ласк не последовало.

Я мысленно злорадно улыбнулась. Теперь можно дразнить молодого графа, тщательно скрывающего свои постельные привязанности. По произнесённому во сне «Лемма» я узнала, кто из служанок сейчас ходит у него фаворитках. Вот уж никогда сама не догадалась бы. Конспиратор!

Я приподняла голову.

– Да что ты крутишься всё время! – раздался хрипловатый со сна недовольный голос Бранжена. – Спать с тобой невозможно, всю ночь вертелась. Как с тобой муж будет спать, с такой непоседой? Наверняка не будет высыпаться, как я сегодня.

Вот умеет же их светлость с самого утра потоптаться на настроении!

Я села и с возмущением посмотрела на Брана, однако мой возмущенный взгляд пропал впустую. Он не дошёл до адресата, потому что его светлость произнёс всё это, не открывая глаз.

– И не сопи мне тут, как рассерженный ёжик, потому что я прав! – он повернулся на бок и только сейчас открыл глаза. – С добрым утром, малявка!

Он вкусно, с хрустом, потянулся, вдруг улыбнулся и подмигнул мне:

– Живы, не свалились, вода есть, значит, у нас всё хорошо и утро доброе. Подожди, сиди здесь, я сейчас.

Бран гибко подтянулся на ветке, низко свисающей над ним и исчез в кроне дерева. Было слышно, как он хватается за ветви и поднимается всё выше и выше.

Я села, удобно прислонившись к стволу, и даже немного задремала. Беспокойная ночь давала себя знать.

Бран спрыгнул сверху неожиданно. Он удобно уселся передо мной, обхватив толстую ветвь ногами.

– Ты опять спишь, соня! – оглядел он меня. Я молча подняла брови, и под моим вопросительным взглядом Бран продолжил:

– Если три новости, хорошая и две плохих.

– Давай хорошую.

– Мне кажется, я знаю, где мы находимся. Это небольшой горный кряж между долиной, где находится наше графство и столицей.

– Теперь давай первую плохую.

– Отсюда я не смог разглядеть никакого жилья вблизи. Только далеко что-то вроде есть.

Я вздохнула.

– А теперь вторую.

– Мы находимся на горе, а поселение внизу в долине.

– И? – я вопросительно посмотрела на мужчину.

– Это значит, что нужно спускаться вниз. А вот есть ли тут удобный спуск – это вопрос. Давай спускаться, малявка. Вода пока есть, еду найдём, выберемся.

Он помог мне спуститься.

Холодная вода найденного нами ночью ручейка стала единственным блюдом на нашем завтраке.

При ярком дневном свете эта плоская скошенная вершина большого холма, на котором росли мощные кряжистые деревья, на одном из которых мы переночевали, выглядела куда более гостеприимной.

Бран долго осматривался и даже прогулялся куда-то за валуны, откуда мы пришли вчера. В конце концов он определился с направлением, и мы отправились на поиски хоть какого-то селения. В кармане у молодого графа лежало всего лишь два вестника. Это означало, что только два раза мы можем сообщить о себе и нашем местонахождении, а потом придётся рассчитывать только на себя и свои силы.

Мы несколько часов шли по какой-то каменистой равнине к зелёной полосе, виднеющейся где-то вдали. По уверениям Брана, там начнётся пологий спуск и растительность, в которой даже может водиться еда.

Я шла чуть сзади, смотря под ноги и изредка поднимая взгляд на уверенную широкую спину молодого графа. Да, чем-чем, а благородной осанкой он обзавёлся. Ровная спина и ни намёка на сутулость.

Солнце медленно, но верно поднималось всё выше и выше. Мои коричневые кожаные сапожки покрылись слоем серой каменной пыли, подол, обросший пыльной коркой, противно хлопал по ногам. Я уже была близка к тому, чтобы, не обращая внимания на приличия, подоткнуть его повыше.

Кроме голода появилась и жажда. От ручья мы сразу ушли, воды набрать было не во что, а намоченный мной утром кружевной платочек высох.

Разговор давно расклеился. Бранжен пытался было сначала язвить и насмешничать, но постепенно усталость и пересохший от жажды рот взяли своё. Теперь мы молчали.

Я мало-помалу отставала, несмотря на то, что Бран явно сдерживал свой шаг.

В конце концов, он повернулся и критически оглядел меня с ног до головы. Видимо, вид у меня был настолько усталым и жалким, что он решил помочь. Он взял меня за руку и потянул за собой.

– Малявка, держись. Дойдём до тени, отдохнёшь. Если не дойдёшь и упадёшь тут, сама себе не позавидуешь. Наверное, там и вода есть. Видишь, зелень сочная.

Когда мы наконец дошли, я упала без сил в тени у первого же дерева.

Бран плюхнулся рядом.

– Передохнём чуть-чуть, и ты пустишь заклинание на поиск воды. Вода сейчас важнее еды. Хотя я надеюсь, что возле воды и еда обнаружится.

Я молча кивнула. Всё и так было понятно. Магический резерв зависит от физического состояния тела. От голода и жажды снижается уровень резерва.

Поэтому сильные маги и держат своё тело в хорошем состоянии. Дело тут совершенно не в желании нравиться противоположному полу. Просто в слабом телесном сосуде магия плохо держится и расходуется на заплатки. А привлекательный внешний вид зрелых магов и магинь – это только следствие их заботы о поддержании своего резерва.

– Ты только не вскидывайся сразу, но если ты совсем раскисла, я могу тебе немного сил в резерв подкинуть, – голос Бранжена звучал серьёзно и устало, никакой насмешки. Его светлость на этот раз не ёрничал, а просто протягивал руку помощи. Это примиряло с самой сутью предложенного: Бран предлагал передать чуть-чуть магической силы поцелуем. Такой способ обмена энергией между женщиной и мужчиной был самым простым технически, а вот психологически… Нет, настолько сближаться с этим мужчиной мне не хотелось. Для меня поцелуи означали куда большее: симпатию, влечение, а самое главное, доверие. Ну, не верю я ему, насмешнику!

– Нет, Бран, спасибо, справлюсь. Сейчас немного посижу и сплету заклинание на поиск воды.

– Ну, как скажешь, – устало сказал Бран и затих.

Я повернула голову. Он сидел рядом, закрыв глаза.

Усталый, пыльный, со слипшимися на лбу светлыми волосами и сухими от жажды губами. Наверное, я такая же. Надо брать себя в руки.

Я запустила поиск.

Вблизи ручья не оказалось, увы. Много воды обнаружилось где-то глубоко под нами, видимо, какие-то подземные источники.

Я пустила поиск ещё раз, на этот присматриваясь даже к самым слабым сигналам водной сети.

Уф… вроде недалеко или родник есть, или что-то похожее. Меня сейчас устроит даже лужа.

Я вышла из транса, в котором разглядывала сеть, раскинутую поисковым заклинанием, и наткнулась на внимательный взгляд.

– И что там?

– Почти ничего, однако, что-то мокрое, с водой, недалеко есть.

– Тогда поднимайся, пойдём искать твоё мокрое. Если напьёмся, остальное приложится.

Мы потратили ещё полчаса на поиски воды.

Когда Бран оттащил в сторону несколько тяжёлых камней с того места, на которое я ему указала, открылась влажная земля, а на ней маленькой прозрачной слёзкой пробился пульсирующий родничок.

Бран выкопал ямку поглубже, и она быстро наполнилась водой, перемешанной с землёй и песком.

– Подожди, осядет, напьёмся.

Эх, ну и воля у него! Я сама была готова упасть на колени и припасть губами к этой мокрой субстанции.

Постепенно всё наладилось. Мы напились.

Пока искали воду, заметили, что в траве шуршит какая-то местная живность, похожая на мелких крыс.

От голода брезгливость отступила, я уже мечтала о такой крыске, зажаренной на вертеле, даже её розовый хвост уже не смущал.

Бран попробовал поставить пару силков, но умение ставить ловушки на крыс явно не было его сильной стороной. Графский сынок получал еду прямо на стол, а охотился, наверное, с егерями на кабанов да оленей, да исключительно на праздничных охотах, специально организованных для графских гостей.

Закончилось всё тем, что Бран чертыхнулся и задействовал свою огненную магию. В результате через полчаса явно обозлённый молодой граф появился из-за деревьев, неся за хвосты несколько крысиных тушек разной степени обугленности, и швырнул их на землю.

Я благоразумно промолчала и воздержалась от шутливых замечаний. Голодный Бран, вынужденный расходовать свой магический резерв на ловлю крыс, плохая мишень для насмешек, взорваться может.

Его светлость, не поднимая глаз и не говоря ни слова, кинул мне свой кинжал, развёл костёр, а я очистила тушки от шкуры и насадила на веточки.

После еды, когда каждая косточка этих мелких грызунов была основательно обсосана, стало немного полегче. Очевидно, не только мне.

Бран уселся у ствола ближайшего дерева, откинул голову, закрыл глаза и, похоже, даже задремал. Злобная складка у его рта разгладилась, появилось даже подобие улыбки.

Я подошла, села рядом и тоже закрыла глаза.

Да, эти несколько последних часов здорово сблизили нас с Браном. Впервые мы общались напрямую. За все эти годы я разговаривала с молодым графом только в присутствии Люжены, графини, или кого-то ещё. Не помню, как он вёл себя раньше, до подросткового возраста, но, все последние годы его насмешки вводили меня в краску и раздражение. Он словно оттачивал на мне своё остроумие.

Теперь я увидела его с совершенно другой стороны. Вредный, конечно, но заботливый.

– Ну как, ты готова дальше двигаться? – и голос у него стал нормальный, без этого налёта сарказма, от которого хочется стать кактусом и выставить все колючки.

– Давай ещё немножко посидим и пойдём. А ты знаешь, куда идти?

– Точно не знаю, только приблизительное направление. Нужно спуститься вниз в долину.

– Уходить от воды не хочется.

– Да, это верно. И взять её с собой не в чем. Глины я тут не заметил, слепить бутыль для воды не из чего.

– Был бы ручей, пошли бы вдоль него. Вода всё равно вниз течёт. Значит, нам по пути, – пошутила я.

–А ведь ты права, – неожиданно громко сказал Бран.

Я открыла глаза и удивлённо посмотрела на него.

– Ты же можешь отследить эту тонкую подземную водную жилу, из которой берёт начало наш родничок? Она же, наверное, неглубоко идёт. Вот и пойдём вдоль неё, пока можно. Какая-никакая, но надежда, что без воды не останемся.

– Хорошая идея!

Вторую половину дня мы шли по пологому склону от одной группы деревьев к другой вдоль, не отклоняясь от этой крошечной водной жилки. Кое-где встречались дички и ягодные кустарники с мелкой россыпью ягод, которые мы с жадностью обрывали.

Ниточка подземного русла сплелась с другими, и в один прекрасный момент она вышла на поверхность ручейком, который ясно указывал нам направление движения.

Людей нам не попадалось вовсе.

Хорошо ли это или плохо, я не знала. Встретить кого-то и хотелось, и было страшно. Одинокие путники всегда были хорошей добычей для любителей лёгкой наживы.

Трава становилась всё выше и выше. Идти в ней становилось всё труднее. Оказывается, утренний путь по каменистой, лишённой зелени равнине был не таким уж и тяжёлым.

Солнце было еще достаточно высоко над горизонтом, когда мы набрели на запруду, перед которой собралось маленькое естественное озерцо размером с небольшую купальню: три шага в длину, три шага в ширину.

Вода была чистейшая. На дне, как сверкающие самоцветы, лежали разноцветные камешки. Лучи света играли и преломлялись в озерце так, казалось, можно рассмотреть каждый камешек как под лупой.

Я опустила ладони в воду, с наслаждением напилась, а потом вытащила ярко-зелёную искру и поднесла к глазам. Красивый камушек! Да только в моей руке он быстро высох и превратился в обыкновенный осколок зеленоватого булыжника.

Вода чистая, но не просто холодная, а ледяная. Надежда спокойно поплескаться исчезла, однако непреодолимое желание смыть пыль, пот и грязь, накопленные за этот день, никуда не делось. Плескаться в такой воде не смогу, но вот прыгнуть в эту ледяную купальню на пару секунд, ополоснуться и выпрыгнуть, силы воли у меня хватит.

Можно, конечно, Брана попросить нагреть воду, да что-то сомневаюсь я, что он пойдёт мне навстречу.

Его светлость в отличие от меня не камешки в озерце рассматривал. Он внимательно и сосредоточенно оглядел всё вокруг и обнаружил тропку, уходящую куда-то в сторону.

– Ну вот, – радостно провозгласил он, – почти дошли. Все тропы ведут к жилью.

Сегодня вряд ли дойдём, поздно уже, да и место для ночёвки нужно найти, а завтра точно будем на месте. Узнаем, где мы точно, и нас заберут.

Бран наклонился над водой, зачерпнул её ладонями и жадно напился, а потом стащил рубашку, и, довольно фыркая и разбрызгивая вокруг сияющие хрустальные капли, стал плескать воду на себя.

– Ух, хорошо! Ух, замечательно! Ещё одну ночь, малявка, промучаемся, а потом обратно в замок! – и уже тише добавил, – Надеюсь.

Его светлость нарушал все нормы приличия. Я в первый раз увидела молодого графа раздетым и так близко. Наверное, мне стоило отвернуться, но я не могла оторвать глаз от его стройного гибкого тела, от вида сильных мускулистых рук и чуть золотистой кожи.

Бран обернулся и поймал мой ошарашенный взгляд.

Он выпрямился и теперь стоял и молча, слегка улыбаясь, смотрел на меня. Мокрые пряди свисали ему на лоб, щёки порозовели, намокшие светлые брови и ресницы стали темнее, а лицо ярче.

Сердце пропустило удар и потом быстро затрепыхалось в груди. Я вдруг совсем другими глазами увидела Бранжена и в первый раз осознала, что брат моей подруги – молодой красивый сильный мужчина. Не зря горничные в замке сплетничают о нём с восторгом и придыханием.

Он сделал ко мне шаг. Я опомнилась, отвела глаза и отвернулась.

– Ну, извини, малявка, забыл о приличиях, – ухмыльнулся Бран. – Мы вроде решили забыть о них до нашего возвращения в замок. Совместные ночёвки ведь тоже не вписываются в правила. Но не бойся, я постараюсь, чтобы твоя репутация не пострадала. Так что расслабься, всё будет хорошо. А пока… Хочешь сполоснуться?

Я молча покачала головой. Из головы вдруг вылетели все слова.

Что это со мной? Только что мечтала окунуться в эту ледяную хрустальную прозрачность со сверкающими камешками на дне!

Я спохватилась и пожала плечами:

– Хочу, конечно, но не при тебе же.

– Могу отвернуться, – подмигнул Бран. – А впрочем, просто отлучусь, посмотрю, куда ведёт тропа. Не боишься одна остаться?

– Если ненадолго, – пробурчала я. Одной оставаться тоже не хотелось. – Тут вроде никого нет. Ты ведь не уйдёшь далеко?

– Нет. Буду тут рядом. Поищу место для ночёвки и поймаю что-нибудь на ужин. Так что не меньше получаса можешь плескаться в одиночестве.

Когда он ушёл, я помедлила немного, но потом решилась окунуться полностью, подталкивая себя тем, что купаться в такой ледяной воде стоит пока тепло. Солнце ведь клонится к горизонту, скоро наступит вечер и опять будет прохладно.

Я стянула сорочку, бельё и платье, которые уже пахли потом, и выпрямилась. Ветер ласково обдувал моё разгорячённое усталое и раздражённое потной одеждой тело.

Боже мой, как хорошо!

Я критически осмотрела себя: гладкая кожа, плоский живот, небольшая грудь, стройные ноги. Себе я, в общем, нравилась.

– Интересно, моя нагота также ошеломила бы Брана, как меня его тело? – пролетела мысль. – Вряд ли. Его голой девушкой не удивишь, к нему из служанок очередь. Лемму наверняка рассмотрел во всех ракурсах.

Неожиданно я разозлилась, и эта злость без раздумий толкнула меня в сияющую самоцветами ледяную хрустальность. Холодная вода обожгла тело не хуже кипятка. Кожа загорелась от этого кипящего холода, который мгновенно вышиб из моей головы все мысли.

Через пару мгновений я выскочила из ледяной купели полностью свежей, взбодрившейся и полностью забывшей о молодом графе. Надо запомнить этот прекрасный метод для прочищения мозгов!

Бран вернулся достаточно быстро. Как выяснилось, недалеко на тропе, бегущей вдоль ручья после запруды, он обнаружил хорошее место для ночёвки, причём обустроенное человеческими руками.

Это оказалось небольшое полукруглое пространство в скале, что-то вроде высокого зала без одной стены. Три его стены закрывали от ветра, а нависающий перед ним скальный выступ создавал защиту на случай дождя.

Ко всем удобствам прилагалось широкое каменное ложе из выступающего из стены природного плоского валуна, засохшая охапка травы на нём и остатки кострища. Чёрный закопчёный потолок не оставлял сомнений, что этим залом достаточно часто пользуются.

Да, по сравнению с нашей предыдущей ночью, здесь нас ждал практически постоялый двор. Главное, чтобы хозяева этого двора не пришли ночью и не оказались слишком агрессивными.

Около кострища лежала пара подпалённых перепёлок и кучка маленьких пёстрых яиц. Да на этом постоялом дворе и столовая есть!

– Это наш ужин, я по дороге добыл, – гордо сказал Бран, поймав мой взгляд.

После ужина мы рядом лежали на ворохе свежей душистой травы на каменном ложе. Угли костра уже подёрнулись пеплом. Пещера была слабо освещена красноватыми всполохами засыпающего огня. Мы, в основном, молчали, только время от времени лениво перебрасывались фразами, глядя на причудливые, теряющиеся в темноте, разводы закопчённого потолка и край ночного испещрённого искрами ночного неба, видного за скальным козырьком.

Говорить было особо не о чем. Завтра наше путешествие закончится. Всё вернётся к тому, что было.

Да, мы очень сблизились с Бранженом за это время. Хотя вряд ли это что-то изменит в моей жизни, если, его светлость, конечно, язык придержит и, чтобы не испортить мне репутацию, расскажет о наших приключениях только отцу и матери. Возможно, теперь Лемму буду избегать.

– Слушай, – после долгого молчания вдруг сказал Бран, когда я уже начала было засыпать, – а что ты хотела бы делать дальше? Какой бы жизни себе хотела?

– Не знаю. Вернее, не знаю точно, как выразить словами, – я зевнула. – Мне не стоит что-либо сейчас хотеть. Я зависима от твоих родителей. А вдруг моё жгучее желание не совпадёт с их планами на меня? Может, загорюсь уехать в дальние страны, а они захотят, чтобы я как можно дольше оставалась рядом с Люженой и удерживала её от опрометчивых фантазий и безумных идей.

– Ну, а всё-таки? Хоть что-то ты в своём будущем видишь?

– Знаешь, в моём положении удобнее не конструировать в своём уме возможное будущее, а рассуждать о том, чего именно я не хочу и потом пытаться этого избежать.

– Тогда, чего же ты не хочешь?

– Ну, наверное, не хочу быть далеко от вашего семейства. Можешь не верить, но я рассматриваю себя как часть вашей семьи. Что-то вроде бедной дальней родственницы.

Я покосилась на Бранжена, но не заметила насмешки в его глазах. Он внимательно слушал, глядя в потолок, и из меня вылетело невольное признание:

– Я ведь люблю вас всех.

Бран всё же хмыкнул:

– И меня, конечно.

– И даже такого язвительного и вредного тебя, – не давая себя перебить дальнейшими насмешками, сразу продолжила. – Не хочу замуж по расчёту.

– Ну, конечно, каждой девушке нужна большая романтическая любовь! – не удержался от шпильки Бран.

– Не обязательно. Я говорила о корыстном холодном расчёте. Любовь, конечно, здорово, но, мне кажется, уважения и симпатии с обеих сторон мне было бы достаточно, чтобы построить крепкую семью.

– А ещё что «не хочешь»?

– Не хочу оставаться наивной дурой и неумехой. Научиться хочу чему-то интересному и важному.

– Ага. Всё-таки хочешь что-то!

– Тут ключевое слово «что-то», – вздохнула я. – Нет у меня чёткого понимания, чему учиться. Магия у меня средняя. Хорошо бы попасть в столицу в Магическую академию. Там, наверное, в новой обстановке и новом окружении стало бы понятнее, куда двигаться. Но к чему мечтать об академии, если не я свой путь определяю. Нет, если бы у меня было острое желание попасть в академию, наверное, уже предприняла какие-то шаги и с леди Карлейлой поговорила бы.

Но желание, это как любовь. Возникает не благодаря логике, а спускается в голову непонятно откуда. Насильно захотеть или полюбить нельзя. Как искра вспыхивает – и раз! Тебе, например, хочется купить красное платье! Или уехать куда-то в толпу незнакомых недоброжелательных людей, чтобы для чего-то освоить сложные заклинания!

– Желание как любовь? Хорошая мысль! – Бран повернулся и опёрся на локоть, глядя на меня с интересом. – А вдруг тот странный портал означает, что у тебя портальная магия проснулась? Тогда тебе прямая дорога в академию даже без особого желания. Пространственных магов слишком мало, и они на особом счету в королевстве.

Его лицо было близко, я видела только его силуэт, однако ощущала его взгляд, и это меня ужасно смущало. До меня долетело его тёплое дыхание.

Вот ведь, вредина, чувствует это и явно наслаждается моим смущением!

Бранжен снова улёгся на спину и, как ни в чём ни бывало, продолжил:

– Если ты начала генерировать порталы, то в любой момент можешь сгенерировать ещё один. Значит, надо всё время держать тебя за руку, чтобы ты в одиночку в неконтролируемом портале не исчезла.

Он нащупал мою руку и переплёл пальцы. Его ладонь была горячей и чуть шершавой.

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, вспыхнуло нестерпимым жаром, а потом вернулось и громко забилось у самого горла, выдавая мой испуг.

– Бран, ты что делаешь? Зачем ты… Не надо.

Прошло некоторое время, и только потом я догадалась вытянуть ладонь из сильных горячих пальцев и уголком глаза посмотрела на Брана.Он лежал, задумчиво глядя в потолок. На фоне красноватых в отблесках потухающего костра стен темнел его профиль.

– Спи. Надеюсь, завтра мы будем уже дома, – наконец тихо сказал Бран, больше не промолвил ни слова и уже не пытался взять меня за руку.

Глава 8

Ночью похолодало, пошёл сильный ливень, который стих к утру, однако оставил после себя плотное покрывало закрывших небо низких тёмных грозовых облаков и мелкий моросящий дождик.

Мы стояли под козырьком и готовились к выходу. Завтрак у нас не занял и минуты, потому что его просто не было.

Морось была нам не особо страшна, потому что с ней можно было справиться простым заклинанием отклонения брызг. Оно, конечно, тянуло магический резерв, но совсем немного. Промокнуть от этой мороси сразу в начале пути совершенно не хотелось.

Хуже было то, что тропа от ливня раскисла, камни стали скользкими, и вероятность упасть, подвернуть ногу или разбить коленку выросла в разы. Я представила, что придётся часами идти по такой скользкой раскисшей тропе и мысленно застонала.

Бранжен покосился на меня. Видимо, мой мысленный стон прорвался наружу реальным звуком.

– Маруша, не бойся, всё будет хорошо, – он засунул руку в карман и неожиданно всунул мне в руку кристалл вестника. – Я подумал, будет лучше, если у каждого из нас будет вестник.

Его голос звучал равнодушно, но и так было понятно, что за этим стояло «вдруг я пропаду/свалюсь в пропасть/попаду под камнепад, тогда сама доберёшься и расскажешь, что случилось».

Я кивнула. Да, это честно.

Мы вышли под морось и продолжили путь, шагая уже по тропе. Даже не знаю, как бы шли без неё, потому что даже так наша скорость приближалась к черепашьей. Дорога шла под уклон, ноги скользили и расползались, обувь быстро промокла от луж. Заклинание отклонения воды действовало только на брызги.

Один раз тропа раздвоилась. Бран решил следовать вдоль ручейка, который в конце концов влился в горную речку, шум которой был слышен издалека. Дальше мы шли уже вдоль сильного стремительно скользящего по валунам потока хрустально прозрачной воды, с шумным плеском огибающей и перепрыгивающей пороги, что она не в силах была сдвинуть.

Мы шли уже несколько часов. Я чертовски устала и давно уже перестала оглядываться по сторонам, а только бездумно шагал за Браном, наступая туда, где он только что прошёл.

Толчок в какую-то высокую и твёрдую преграду заставил меня остановиться и включить мозги.

Оказалось, преградой стала широкая напряженная спина моего спутника.

Я осторожно выглянула из-за его плеча.

А вот и люди! На тропе мы были уже не одни. Впереди метрах в десяти лицом к нам друг за другом, растянувшись в ряд, стояла группа мужчин, рассматривая нас с большим интересом. Их жадный интерес мне очень не понравился. Он был как-то липкий и злорадный, будто смотрели на необычного забавного зверя, попавшего в силки.

Мужчин было пятеро. Все они были в простой одежде: рубахи, жилеты, свободные штаны, заправленные в сапоги, но крестьянами назвать их язык не повернулся бы. Одежда была не светлой, как принято в деревнях, а тёмной, удобной, чтобы спрятаться в тени. Все они были подпоясаны широкими поясами, и у каждого на поясе висел кинжал. У пары из них за плечами висели большие мешки, а в них явно топорщились арбалеты.

Тропа была слишком узкой, кто-то должен был уступить дорогу.

Да уж, это задача для Брана: взять правильный тон и вывернуться из этой ситуации без потерь. Ох, ваша светлость, не слишком ли ты молод для разрешения таких скользких ситуаций?

Мужчина, шедший первым, раскрыл свой щербатый рот, сверкнув отсутствием переднего зуба, и хотел было что-то выкрикнуть, но его опередил громкий властный голос Брана:

– Стойте, где стоите! Ближе не подходите. Я маг и спалить вас мне не составит труда!

Я выдохнула. Впечатляюще! Достойный сын своего отца. Я и не замечала раньше, что у них голоса похожи.

Видимо, за последние годы насмотрелся, как граф твёрдой рукой рулит графством! Бран явно взял верный тон. У мужчин мерзкие улыбочки-то поувяли.

Хотя, конечно, Бранжен их просто испугать пытается. Всю пятёрку сразу спалить ему в такой сырости и голодному не по силам. Да и стоят они неудобно, друг за другом. А у них кинжалы, которыми они не преминут воспользоваться при первой же опасности. Да и вообще, может, их куда больше пяти, просто эти первые идут.

Даже если мирно разойдёмся, то и потом будет не легче, они останутся у нас за спиной и прекрасно могут через некоторое время напасть сзади.

Страх прокатился по телу холодной волной и сжал сердце. И что с ними делать, гнать впереди себя вниз?

Похоже, Бран решал ту же задачу.

Вперёд вышел крепкий бородатый мужчина, до этого шедший в середине. Шедшие впереди него так услужливо уступили ему дорогу, что сразу стало ясно, кто у них главный. Одет, вроде, побогаче, сапоги получше. Из-за спины Брана я разглядела какие-то украшения на поясе и кинжале.

– Не будем ссориться, господин хороший! Мы местные люди, идём по своим делам, никому не мешаем. Разойдёмся, и вы о нас забудете, – голос был мягкий, успокаивающий, да только взгляд слишком цепкий. Думаю, он уже оценил и дорогие сапоги Брана, и его помятое состояние.

Он сделал осторожный шаг вперёд, но был остановлен резким, как удар хлыста, возгласом молодого графа:

– Стоять! – и потом более тише и спокойнее, – Местные, говоришь. Сейчас разберёмся. Как называется ваше поселение?

– Колтиши, – мужчины почему-то переглянулись.

– Какой город с управой рядом?

– Грумбор.

– К какому графству принадлежит?

– Адинеж.

О как! Мы оказывается тут по краю родного графства путешествуем!

– Всё слышала? – тихо проговорил, повернув ко мне голову, Бран.

– Да, – шепнула в ответ. Теперь лишь бы живыми до этого поселения добраться, а там можно и вестника графу посылать.

– Сколько идти до ваших Колтишей по этой тропе?

– Пару часов, господин. При такой погоде часа три.

– Разворачивайтесь, покажете нам дорогу!

Мужчины недовольно заворчали.

Понятно, Бран решил за спиной эту компанию не оставлять. Интересно, послушаются или нет?

Главарь хотел что-то возразить, но Бран кинул ему в ноги маленький огненный шарик как предупреждение. Шарик попал в лужу, и зашипел, исходя струйкой пара.

Мужчина что-то тихо сказал своим спутникам, они развернулись и начали медленно спускаться вниз, туда, откуда только что пришли.

– Маруша, держи свою ледяную стрелу наготове, – проговорил Бран, чуть шевеля губами и не сводя с шагающих впереди мужчин глаз, – не доверяю я им совсем. Что-то на крестьян они не очень похожи.

Через некоторое время мы прошли очередную развилку.

Почти сразу за ней скачущий по камням горный поток влился в широкую стремительную реку уже без порогов.

Мужчины, уже растянувшиеся поодиночке, а не группой, не задумываясь, один за другим свернули направо и пошли по высокому, нависающему над быстрой рекой каменистому берегу.

Бран чуть помедлил, но пошёл следом. Выбора особого не было. Куда ведёт тропа налево, мы не знали, а оставлять этих вынужденных попутчиков за спиной всё так же не хотелось.

Я из любопытства бросила в воду реки поисковое заклинание. Да, река уже достаточно глубокая с сильным течением. Эх, будь мы на лодке, понеслись бы стрелой и быстро нашли бы на какое-нибудь поселение вдоль реки! Жаль, ситуация у нас совсем другая.

Мы прошли после развилки буквально сотню метров, когда я услышала слабый шорох сзади, а затем сильный толчок отшвырнул меня от берега прямо в мокрую траву, растущую между камней. Я вылетела с тропы, с трудом успев подставить руки, сумела сохранить от ссадин лицо, однако рассекла об острые камни ладони и больно стукнулась локтем.

Когда я села и выглянула из травы, всё было кончено. Брана сбили с ног, и теперь он, очумело тряся головой, стоял посередине тропы на четвереньках, почти утыкаясь лицом в мокрые и раскисшие сапоги подошедших мужчин. Вся пятёрка стояла вокруг него, насмешливо переговариваясь. Один из них опирался на толстую палку. Видимо, тот, кто шёл первым, успел обежать тропу, подкрасться сзади и ударить Брана этой деревяшкой. Они местные, знают здесь каждый кустик и удобный поворот, вот и воспользовались.

Меня, видимо, посчитали неопасной и просто отшвырнули.

Главарь сунул свой грязный сапог Бранжену прямо в лицо, вроде как для поцелуя, и его спутники засмеялись.

А меня тоже заставят… что? Ужас вымел все мысли из моей головы.

Черноволосый мужчина повернул голову, ухмыльнулся и громко сказал, глядя прямо на меня:

– Догулялась, птичка.

Хотелось пустить в него заготовленную ледяную стрелу, и стереть эту гадкую ухмылку, но моя слабая магическая атака ничего бы не решила. Их слишком много.

Бран в этот момент тоже поднял голову и тоже посмотрел на меня. Не знаю, что он сейчас чувствовал, но от взгляда на его грязное лицо и свисающие кровавыми прядями волосы отчаяние затопило меня настолько, что стало трудно дышать.

Господи, что делать?

Что-то незнакомое слегка толкнулось в солнечное сплетение изнутри и стало вытягивать воздух из лёгких. Я судорожно вздохнула и вдруг… мир остановился. Стало абсолютно тихо.

Как в моём сне.

Я увидела застывшие в полёте брызги, главаря, замершего при повороте головы, Брана в луже с остановившимся взглядом… Всё остановилось кроме меня. Это было потрясающе.

Надежда всколыхнулась в моём сердце и тысячи мыслей водопадом хлынули в голову, пытаясь ответить на простой вопрос: что я могу сделать? Что?

Если вспомнить мои возможности во сне, то двигаться могу только я. Передвижение любого предмета требует серьёзных усилий. Поэтому ни разоружить мужчин я не могу, ни Брана вытащить подальше. Возможно, что сам Бранжен после такого удара ходить пока не в состоянии.

Планы спасения один за другим вспыхивали в моём мозгу, но все они были слишком авантюрными, чтобы закончиться удачно.

Задача была понятна: нам нужно сбежать, а вот решение никак не находилось. Что делать?

Я попыталась успокоиться и взять себя в руки.

– Хорошо, не будем усложнять. Самое простое и понятное – надо спрятаться. Главное, не растрачивать зря магический резерв, а там разберёмся. И кинжал, мне нужен кинжал!

Я подбежала к замершим как статуи мужчинам и потянула кинжал у главаря.

Рукоять медленно выползла из ножен. Я потянула кинжал в сторону.

Да уж, как принцесса своего брата тогда тащила в остановившемся мире – непонятно. Видно, любила его очень. Кинжал – всего лишь небольшой кусочек металла, а перемещаю его, будто повозку с камнями за рукоять тяну.

Мир упирался, не давая мне произвести в нём изменения в момент остановки.

Резерв как-то быстро начал снижаться, хотя я смогла оттянуть этот небольшой кусочек острого металла всего лишь метров на пять.

Нет, так не пойдёт. Мне самой надо спрятаться в первую очередь, а кинжал оставлю там, куда смогла его перетащить. Когда отпущу мир, он упадёт в траву, потом найду и заберу.

Я большими прыжками помчалась от берега вверх по склону и залегла за большим валуном метрах в пятидесяти. Обзор оттуда был хороший.

Ну что, как остановить мир я вроде поняла, а вот как запустить его снова? Я коснулась неизвестной магии внутри солнечного сплетения и вдохнула…

Получилось… Вернулись звуки: шум реки, шорох ветра, а и потом крики мужчин, которые я расслышала даже на таком расстоянии.

– Где она? Куда она исчезла? Ищите, она где-то тут!

Банда искала меня, не отходя далеко от тропы. Предполагали, что я спряталась в траве, даже в воде с берега меня высматривали и Брана пока не трогали. Видимо, его непричастность к моему исчезновению была очевидна.

Пока они меня искали, я огляделась. Что-то высокое белело вдалеке. Да это башня храма!

Я пригляделась. Точно, деревня, и совсем рядом, всего в нескольких километрах. Она стояла на другом берегу той быстрой реки, вдоль которой мы двигались и поток нёс свои воды как раз в ту сторону.

Сомнений не было: от храма из белого камня тянулась и пряталась за зеленеющими кронами деревьев череда потемневших от времени домов с мокрыми крышами. Моста вблизи я не обнаружила. После развилки повернули мы от деревни, а не к ней. Похоже, эти бандиты совсем нас не в деревню вели.

Так, не отвлекаться! Что там у этих бандитов происходит? Я осторожно выглянула из-за камня.

Ещё мечутся и не знают, что делать. Да, неожиданная задачка для них. Моё исчезновение спутало им всю логику обычного поведения.

Вот окажись я на месте главаря, выгребла бы у Брана все деньги, забрала бы все ценности, включая сапоги, связала, чтобы не догнал и снова пошла туда, куда они шли. Когда много непонятного, лучше держаться от этого подальше, пока не разберёшься. Целее будешь!

Нет, осторожность явно не их конёк. Отпускать Брана они не спешат.

А он, хоть и сидит ещё на земле, однако, судя по осанке, уже пришёл в себя. Видимо, тоже просчитывает варианты и гадает, куда же я делась и что делать. Главаря подпалить своей магией он может, но и кинжал в бок от соратников в такой ситуации получить легко, слишком они близко. Вот и арбалет один из них уже держит в руках, собирается взвести.

Так, похоже, связывать Брана собрались, в руках у одного появилась верёвка.

Решение пришло внезапно, будто луч света осветил мой разум. Скачущие в тревоге мысли как будто разом остановились и из своей толпы вытолкнули мне на обозрение одну, самую толковую и ясную.

Несколько секунд я рассматривала её со всех сторон и особых недостатков не нашла.

Так, план действий у меня готов. Главное, чтобы магического резерва хватило. Как быстро расходует его моя неожиданно открывшаяся новая магия, я пока толком не разобралась. Хорошо, буду действовать по этому плану.

Я взвизгнула и чуть привстала из-за камня, изображая испуг. Вроде как увидела змею, случайно себя обнаружила и снова спряталась в надежде, что не заметят.

Мужчины повернули в мою сторону головы и почти синхронно шагнули в мою сторону.

Давайте, идите, не стойте, ловите меня!

Что-то в приказном тоне прокричал главарь и трое направились к моему валуну. Жаль, что не четверо. Бран тоже встал и, подняв голову, смотрел в мою сторону. Ещё один бандит, остался стоять около него, оперевшись на палку, хотя, тоже отвлёкся на меня.

Пора!

Я нащупала незнакомую магию внутри солнечного сплетения, выдохнула… и мир опять остановился.

Пробежать мимо застывших мужчин было делом нескольких секунд. Все они как статуи смотрели в одну точку, туда, где только что была я.

В этот раз мне было тяжелее. Мир вокруг меня вздрагивал, пробуя мою магию на прочность, а она вытекала из меня, как из прохудившегося сосуда.

Всё! Иначе я полностью выдохнусь. Поток времени вырвался и побежал вперёд.

Я не медля ногой вышибла палку из-под опирающегося на неё бандита, который не ожидал такого внезапного нападения, и метнулась к краю берега, крича:

– Прыгаем в реку, Бран, скорее! Скорее!

Какая удача, он понял мою идею почти сразу и рванулся ко мне.

В последний момент я успела заметить, как глаза главаря засветились пониманием. Мужчина зло улыбнулся, потянулся к поясу за кинжалом, однако его пальцы встретили пустоту, и он в недоумении отвёл взгляд.

Этой секунды хватило Брану, чтобы достигнуть края, схватить меня за руку и прыгнуть в стремительно несущийся под нами поток.

Мгновение полёта с замиранием сердца, и мы рухнули в ледяную воду. Тело окатило обжигающим холодом. Глубины реки хватило, чтобы не переломать ноги, хотя дно под подошвами сапог я почувствовала, оттолкнулась от него и выплыла на поверхность.

Бурное течение уже унесло нас далеко от места событий, арбалет был нам уже не страшен. Кажется, вырвались.

Мелькнула голова Брана, пытающегося вырваться из течения. Теперь главное, поскорее попасть на берег пока совсем не замёрзли.

Но вырваться из сильных лап потока и выгрести на сушу у меня пока не получалось, да и у Брана, похоже, тоже. Мимо со страшной скоростью пролетал берег, а зацепиться за него не было никакой возможности.

Впереди показались какие-то мостки. Значит, это мы уже до деревни донеслись с ветерком.

Я изо всех гребла к мосткам, надеясь зацепиться, но тщетно. Ухватиться за скользкие брёвна мне не удалось, а лишь здорово о них приложило сначала боком, а потом и головой, в результате я чуть не задохнулась и невольно нахлебалась ледяной воды.

Меня понесло дальше, лишь заметила, что сзади с мостков на меня таращится какая-то женщина с корзиной белья.

Точно, деревня совсем рядом. Унесёт ведь от неё, опять добираться придётся.

Наверное, осознание этого факта придало мне сил. Да и Бран в этот момент оказался рядом и толкнул меня к каменистой косе, намытой быстрым течением.

Ноги ощутили дно. Скользкое, бугристое, но уже можно было встать и наполовину вырвать своё тело из водного потока.

Подошвы скользили, вода пыталась утащить меня с собой. Я понимала, что необходимо удержаться и сделать эти несколько шагов до берега. Если я упаду, меня опять снесёт течением.

Шаг, ещё шаг… Вода теперь доходила мне только до колен. Я медленно выходила на берег, поток отпустил моё тело, стремясь куда-то дальше, однако в наказание лишал своей быстроты и лёгкости. Возвращалась тяжесть земли и воздуха. Последние шаги по мокрым скользким от мха круглым булыжникам дались мне с трудом. Тело не слушалось, на ногах будто висели гири.

Сзади послышался плеск. Я повернула голову. Недалеко от меня на берег выбирался Бран.

Обрадоваться я просто не успела, потому что в этот момент поскользнулась, и, не успев подставить руки, со всего размаху лицом упала на камни, ударившись всем, чем можно.

Последнее, что я помню, это вспыхнувшую острой болью скулу, хруст в подвернувшейся ноге, горизонтальный мир с булыжниками у меня перед носом и улетающую мысль:

– Вижу, значит, глаз не вышибла.

Глава 9

– К вам можно, ваше высочество?

Аль услышал этот голос, оторвался от бумаг и вернулся в действительность.

Он откинулся в кресле и оглядел своё сегодняшнее поле боя. Стол кабинета был завален стопками отчётов, разложенных по направлениям, показавшимися ему чем-то интересными. Он сознательно взялся просмотреть эту гору донесений агентов из провинций, чтобы загрузить свою голову и не думать ни о проваленном ритуале, ни о девушке, в которой почти проснулась Мири. Вот поедет в графство, где теперь она живёт, и спокойно разберётся, что к чему. Тем более теперь можно запустить и поисковое заклинание. Точно оно не сработает, но существенно сузит область поиска.

Камзол висел на спинке соседнего кресла. Аль застегнул верхнюю пуговицу на рубашке и привычно пригладил золотую волну волос. Молодая графиня Берелолла пришла очень вовремя, пора ему сделать перерыв.

– Заходи, Лола!

Она вошла к нему в кабинет, чуть постукивая каблучками.

Принц довольно прищурился. Ему каждый раз при встрече было приятно смотреть на эту красивую, сильную, умную женщину. Аль знал её уже десять лет. Она пряталась за образом хрупкой взбалмошной придворной пустышки. Он сам порекомендовал её на учёбу на специальный охранный факультет Академии высшей магии после окончания Магической академии, а потом и на работу в департамент магической защиты. Он прекрасно видел её настоящую сквозь этот придуманный образ.

Хотя, может быть, и наоборот: Лола сама давала ему рассмотреть её настоящую, иначе он, как и все видел бы только эти рыжеватые кудри, убранные в высокую причёску, доверчивый взгляд голубых глаз и капризно надутые алые губки и удивлялся беспечному и вздорному характеру. Свой внушительный магический резерв она прятала под амулетами, а её высокородное происхождение с лёгкостью объясняло все якобы причуды, безумные траты и частые отлучки.

Лола вошла в кабинет, привычно поплотнее закрыла за собой дверь и дальше уже без всяких церемоний уселась на ближайшее кресло.

– Притен попросил передать, что сегодня порталом отправляется в замок. Один.

– Сегодня? – удивился принц. – Мы же собирались вместе через неделю отправляться! С тобой. Ты у нас главное отвлекающее блюдо для родственников – невеста!

Лола молча красноречиво закатила глаза. Аль знал, что его друга графа Притена она искренне любила и собиралась провести с ним остаток своей длинной магической жизни, как любящая жена и мать его детей, однако напоминание о свадьбе, родственниках и прочих церемониях выводили её из себя.

То, что Притен был старшим сыном и наследником, по мнению Лолы, вообще шло ему, как будущему мужу, в большой минус. Она предпочла бы, чтобы её муж был шестым или седьмым сыном у графа Дийрена, а лучше вообще племянником. Чтобы никаких прав на графство у него не было, но зато и никаких обязанностей тоже. Но, что есть, то есть, поэтому сильной независимой магине пришлось смириться с наследным статусом жениха и начинать привыкать к мысли, что надо будет бросить все дела и ехать знакомиться с новыми родственниками, которые устроят свадьбу на всё графство.

– Мы и поедем через пять дней, как собирались, – ответила она. – Только втроём. Притен уже будет нас ждать там.

– А с чего у него такая спешка? Что-то случилось?

– Нет, вроде ничего серьёзного. Его отец попросил, ему там нужна срочная помощь по хозяйству. Мой… будущий муж, – слово «жених» не смогло выбраться из её пухлых губок, Лола его просто проглотила, – сейчас срочно доделывает все дела и раздаёт ценные указания. Свободного времени у него совсем нет, поэтому Притен просил меня извиниться перед тобой и передать, что сожалеет и что будет с нетерпением ждать нас в назначенное ранее время.

Аль кивнул и улыбнулся. Каждый раз, когда он видел молодую графиню Берелоллу, у него повышалось настроение. На фоне стен, заставленных шкафами из тёмного дерева, она со своими отсвечивающими рыжиной волосами, чуть золотистой кожей и лукавой улыбкой, спрятавшейся в уголке губ, казалась лучом яркого тёплого солнышка, случайно залетевшим к нему в кабинет.

– Принято.

– Ну, с официальной частью покончено, а теперь неофициальная, – Лола села поудобнее в кресле и расправила складки своего расшитого золотыми узорами ярко-оранжевого платья.

– Жаль, что у нас не сложились отношения, когда она ещё была юной студенткой Магической академии, – подумал принц, любуясь этой очаровательной женщиной.

Да, когда он увидел Лолу в первый раз, то был уже сложившимся магом и, работал в столичной Магической академии простым преподавателем бытовой магии, прикрываясь этой должностью для тайного отбора самых способных студентов для департамента магической охраны королевства. Именно этот отбор был его основной целью, а не обучение нерадивых шалопаев простейшим заклинаниям.

Лола тогда быстро его раскусила и спряталась под личиной красивой глупой куколки. Видимо, и его принадлежность к королевской семье также её оттолкнула. Прошло десять лет и его другу Притену повезло больше. Он как-то умудрился приручить эту очаровательную и умнейшую женщину.

За эти десять лет за спиной Лолы уже остались два брака. Один был фиктивным. Так Берелолла пыталась вырваться из-под опёки родного отца, который совершенно не одобрял её поведения и самостоятельности. А вот второй был по безумной любви, но продлился очень недолго. Оказалось, что счастливые браки нуждаются не только в любви, но и в уважении. Как Лола сумела влюбиться в того мужчину, который ни во что не ставил женщин и считал их существами, созданными для подчинения, оставалось загадкой. Может, большую роль сыграло, что он единственный, кто с первых шагов не рухнул под весом сокрушительного очарования молодой графини, а в ней проснулся охотничий азарт? У Аля не было ответа.

Как и не было ответа, какие аргументы она приводила, когда добивалась развода. Тем не менее, она смогла развестись. Её брак признал недействительным сам король, и это зафиксировали в храме.

Теперь Лола снова невеста.

– Аль, может, расскажешь мне, почему ты с позавчерашнего вечера ходишь как набухшая грозовая туча? – подруга вопросительно посмотрела на него. – Что-то случилось? – и, не давая ему времени, чтобы увильнуть от сути вопроса, сразу добавила:

– Я разговаривала с Греном. Он сказал, что это твои секреты, в которые посвящать меня не собирается. Что мне лучше спросить у тебя напрямую. Вот, спрашиваю.

Она прищурилась и задумчиво, рассеянным взглядом посмотрела на принца.

Аль чуть поморщился. Он знал этот сканирующий, якобы отсутствующий, взгляд. От молодой графини не спрячешься. Она сильный эмпат. Даже сквозь экранирующие амулеты способна считать его эмоции. В отличие от пассивных, воспринимающих, эмпатов, эта сильная магиня ещё и сама может воздействовать на эмоции людей.

– Да нормально всё. Мы просто проводили важный поисковый ритуал. Он не получился. Вот я и расстраиваюсь.

– Знаешь, Аль, – шевельнулась в кресле Лола, – в чём проблема эмпатов, когда они пытаются что-то объяснить?

– В чём?

– В том, что очень трудно перевести в слова те эмоции, которые приходят к нам от другого. Одновременно человек чувствует не одну какую-то эмоцию, а их плотно сплетённый колыхающийся клубок. Мне тяжело выразить словами, что точно ты сейчас чувствуешь, раздражение или усталость, потому что кроме этого в тебе много всего сейчас клубится, включая симпатию ко мне. Мне легче общаться образами или символами. Я ведь специально подобрала точные слова для вопроса. Спросила, не «как твои дела», а почему ты себя чувствуешь «как набухшая грозовая туча».

Принц усмехнулся и отвёл глаза. Да, подходящие слова нашла, именно так он себя и чувствует: тяжело, сумрачно, туманно, куда-то ветер судьбы его несёт, однако непонятно куда, и в какой ливень этот груз, лежащий на его душе, выльется.

– Интересно, как Притен выносит то, что он настолько сильно открыт для своей невесты, – подумал он. Вслед прилетела мысль: – Надо бы зайти в лабораторию к артефакторам и взять другой защитный ментальный артефакт, этот не справляется.

Женщина легко поднялась с места:

– Можешь ничего не говорить, если не хочешь. Слова и формулировки больше нужны не мне, а тебе самому для понимания ситуации и себя самого.

Я, как проверенная годами подруга, была готова принять на себе часть ливня из этой грозовой тучи. Но если ты против, я ухожу.

– Не сердись, Лола. Не убегай, сядь, пожалуйста. Мне просто нечего особо сказать. Рассказываю тебе как на духу: мне нужно найти одну девушку, тот ритуал на это и был направлен. Он не получился. Пока я не знаю, что буду делать дальше.

– Она преступница?

– Нет, но может ею стать.

– Она уже что-то натворила?

– Не знаю. Вряд ли успела.

– Ты знаешь её имя?

– Нет.

– Знаешь, где она живёт?

– Нет, точно не знаю. Только графство.

– Замечательно! – фыркнула магиня. – Зачем она тебе нужна, ты, конечно, не скажешь.

– Нет, не скажу.

– Хоть что-то конкретное про неё известно?

– Да. Что ей около девятнадцати лет, и она живёт в графстве Притена.

– Что, и это всё?

– Ну… ещё похоже, что волосы светлые.

– Ты сам-то веришь, что с такими исходными данными можно найти человека?

– У меня в запасе есть ещё одно поисковое заклинание, которое, я надеюсь, приведёт нас к ней. Опять же я рассчитываю на вашу помощь. Твою, как эмпата, в частности. Не сомневайся, эта девушка особенная. Я верю, что её необычность проявится.

Неожиданно Лола засмеялась.

– А я боялась, что умру от скуки за эти две недели визита к родственникам. Однако, чувствую, нам будет чем заняться в графстве у Притена. Кстати, его сестре Люжене через две недели исполняется девятнадцать лет и у неё светлые волосы как у брата.

– Я знаю. С ней мы точно познакомимся в первую очередь.

Глава 10

Барон Грендер Доплейль шёл от короля по длинным роскошным коридорам дворца и обдумывал сложившуюся ситуацию.

Да, его немного покоробило нежелание принца видеть его женой девушку, носящую магическую силу принцессы Альмиреллы.

Нельзя сказать, чтобы барон оскорбился или затаил на друга злобу. Скорее удивился и озадачился, а потом понял, что в отличие от принца он, Грендер Доплейль, видит ситуацию лучше и яснее. Чувство вины и боль потери мешает другу правильно оценивать происходящее. Принц бессознательно пытается вернуть себе сестру, не желая замечать, что на этот раз Мири уже не будет принцессой и правила жизни для неё будут совсем другие.

Грен уже даже немного жалел эту несчастную девчонку, носящую в себе магическую сущность и память Альмиреллы.

Зря принц затеял этот ритуал возвращения памяти, зря пытался вернуть замену Мири в благородное общество. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Сам барон Грендер Доплейль был сыном лавочника и выбрался из низших слоёв благодаря целеустремлённости и своему редкому по силе магическому дару. Теперь он был вхож в узкий круг магов, приближённых к королю, и ему не требовалось особого разрешения находиться во дворце в любое время суток. Но косые завистливые взгляды придворных преследовали его до сих пор. Так что барон прекрасно мог представить, что ждёт во дворце эту простолюдинку. Да даже если она окажется дочерью баронета, её сочтут выскочкой и будут травить и травить, пока не уничтожат её.

Сын лавочника прочувствовал это всей своей шкурой, даже обладая таким преимуществом, как сильный магический дар. Такой судьбы этой неизвестной девочке не желал, даже, если она сама по наивности мечтала попасть в королевский дворец.

Баронство ему было пожаловано только через пару лет после того, как король приблизил его к себе. Грен полной ложкой нахлебался презрения от высокородного окружения его величества. Даже королева его не жаловала, что уж говорить о её фрейлинах.

Ситуацию не изменила даже женитьба барона на девушке из одного почти разорившегося старого рода по совету короля. Наоборот, с течением времени стало понятно, что после женитьбы презрение перешагнуло порог его дома и оказалось внутри.

Тогда Грен надеялся, что заключил с обедневшим родом выгодную сделку для обеих сторон. Его дети должны были унаследовать графский титул матери и войти на равных правах в высшую знать королевства, а семейство его жены получало солидный денежный куш.

Не вышло. Надежда не оправдалась.

Грен старался об этом не думать, но из ряда потенциальных невест на роль любящей жены он выбрал именно Териссу, потому что просто влюбился. Он не хотел замечать его истинного к нему отношения, а дал простор надежде и воображению.

Ему хотелось видеть серьёзность за молчаливостью этой красивой стройной темноволосой девушки, за её желанием держаться на некотором расстоянии от него – девичью застенчивость, а за её вспыхнувшим румянцем лицо в момент его предложения выйти за него замуж – радостное волнение.

Да уж, вспоминать, как он был слеп тогда, сейчас было просто стыдно. Терисса не лгала, а просто молчала. Не было обмана, всё лежало на поверхности.

Интересно, поверил бы он тогда, если бы перед свадьбой Лола попыталась открыть ему глаза и сказала, что его невеста чувствует к нему только сильнейшее отвращение и ненавидит за то, что ей приходится собой платить за долги рода?

Самое смешное, что, скорее всего, он не поверил бы даже Лоле, сильнейшему эмпату королевства и подруге, которая никогда его не обманывала.

Ну что же, за ошибки нужно расплачиваться, и чем серьёзнее ошибки, тем плата весомее.

Невыносимо было вспоминать их первую брачную ночь и ту неделю разочарований, наступившую для него после свадьбы.

В первую брачную ночь после свадебных торжеств его молодая жена старалась быть ласковой, однако он, со своим пылающим от любви и нежности сердцем уже тогда почувствовал, что она вздрагивает от его прикосновений совсем не от стыдливости. Он старался не сделать ей больно, хотя сам сходил с ума, сгорая от страсти. В ту ночь не хотелось допускать даже мысли, что она отворачивается и закрывает глаза не от застенчивости, а от нежелания видеть его рядом.

Для него их близость была актом любви. А для неё, скорее всего, актом узаконенного насилия.

Потом, в спальне, после того океана нежности, который он испытал и хотел им поделиться со своей юной женой, после того как брак был консумирован и уже ничего нельзя было повернуть назад, барон встал, чтобы принести молодой жене вина и оглянулся, чтобы обласкать её взглядом.

Картина, которая пред ним предстала, навсегда врезалась ему в память и в дальнейшем всплывала перед его мысленным взором как напоминание о собственной слепоте.

Тогда в свете свечей Грендер увидел прекрасное обнажённое женское тело, распростёртое перед ним на белокипенных простынях, и лицо его молодой жены с плотно сжатыми страдальчески опущенными уголками губ. Она повернулась лицом к стене и зажмурила глаза, чтобы не видеть мужа, стоящего перед кроватью. Именно в это мгновение мелькнула мысль о совершённой им непоправимой ошибке, но в ту ночь Грен смог отогнать её на задворки сознания.

Однако мысль вернулась позже. Холодность Териссы в постели, надменность, которая стала звучать в тоне молодой жены после свадьбы, нежелание видеться без прямого приказа или просьбы – всё это за медовый месяц приоткрыло ему глаза и немного охладило его пыл.

Грен наконец догадался, что его молодая жена не хочет с ним разговаривать и прячет себя и своё тело от его пылких взглядов совсем не от застенчивости, а от брезгливости и презрения.

Он впервые задумался о том, что до его эффектного появления перед её родителями, Терисса могла любить ещё кого-нибудь и даже взаимно. Скорее всего, благодарность за выплату гигантских долгов к нему испытывали только родители, а весь период сватовства дочь просто терпела его присутствие, поддавшись на их уговоры. Наверное, она чувствовала себя племенной кобылой, которую продают за деньги какому-то мужлану.

Однако консумация брака произошла, невеста оказалась невинна, повода для развода или каких-то претензий к её семье не было.

После женитьбы в надежде на увеличение семьи Грен купил большой дом в столице. Терисса отремонтировала его так, что сделала из него игрушку, предмет для зависти и подражания. Но это не спасло её от презрительного отношения столичных снобов, которые задавали тон в высшем обществе. Она всё так же оставалась женой изгоя.

Терисса прекрасно ощущала это презрение, и, конечно, всё своё раздражение и неудовлетворённость такой жизнью, она изливала на мужа. Пару лет они жили совместно, но семейная жизнь не задалась.

Детей у них не было. Сначала не хотела она сама, возможно, бессознательно желая отомстить и не дать его детям титул. А потом уже не хотел он.

Те месяцы совместной жизни они избегали друг друга и разговаривали только через слуг.

Позже Грен набрался решимости и обратился к королю с просьбой о разводе.

Король посоветовал на тот момент простое решение: не разрывать связи с этим старинным родом, просто отослать жену в провинцию, а самому жить прежней жизнью. Возможно, за годы что-то изменится.

Грендер совет принял. Поговорил с женой, и ему показалось даже, что она обрадовалась такому решению. Он купил ей поместье в графстве её родителей и остался жить в своём роскошном особняке один.

С тех пор в жизни барона Доплейля была только работа. Конечно, если не считать посещений тайного дома свиданий для знатных господ, где его обитательницы не особо обращали внимание на титул. Там Грендер снимал накопившееся физическое напряжение.

К сожалению, тоску по любви и верности, по дому, где тебя любят и ждут, простыми возвратно-поступательными движениями было не снять. Оставалось только загнать эту тоску в дальний уголок души и стараться сделать вид, что такого уголка в его душе просто нет.

Сегодня барона к себе в кабинет вызвал король.

Аудиенция была короткой.

– Вы проводили с моим сыном ритуал, – не поднимая головы от бумаг произнёс король. – Жаль. Это твоя ошибка, что ты не сообщил мне об этом заранее. Я бы запретил. Но сделанного не воротишь.

Его величество поднял на Грендера взгляд:

– Аль сейчас не вполне отдаёт отчет в своих действиях. Им движет чувство вины. Присмотри там за ним, когда поедете с визитом к графу Адинежскому. Ты человек опытный.

Грендер удивлённо поднял брови на это заявление.

– Да, – слегка улыбнулся в ответ на его удивление король, – ты немного со своей женой пообщался, вот и набрался опыта. Женатые видят больше холостяков.

На данный момент видишь больше моего сына, оцениваешь точнее.

Надеюсь, твоё присутствие рядом с принцем поможет ему принять правильное решение и не запутать ситуацию ещё больше.

Аль вполне способен задурить найденной им девочке голову красивыми словами и несбыточными надеждами. Она, конечно, не моя дочь, но… и чужой я её назвать теперь не могу.

Присмотри за ней тоже. Можешь идти.

Барон уже взялся за ручку массивной двери, когда его догнал голос короля:

– До отъезда подготовь мне отчет твоей инспекции Южных островов. И не забудь, после твоего отпуска тебя ждут очередные приговорённые. Публичное наказание уже объявлено.

Грендер повернулся:

– Я помню, Ваше величество. Не беспокойтесь, вернусь вовремя.

Он поклонился и вышел.

Глава 11

Мне кажется, что первый раз я очнулась ещё на берегу. Смутно помню лицо Бранжена, нависшее надо мной, его руки, заботливо поддерживающие меня, его мокрый, колючий, пахнущий потом камзол под моей щекой. Кажется, он что-то с отчаянием в голосе мне что-то говорил, и его пальцы гладили моё лицо. Скорее всего, он стирал с моей разбитой скулы кровь.

– Наверное, я здорово покалечилась, если Бранжен в таком расстройстве, – проплыла в голове вязкая мысль, однако всё кружилось перед глазами, звуки уплывали, потом в какой-то момент с ними уплыло и сознание.

Второй раз я очнулась от осторожных прикосновений к моему лицу.

Минуту я приходила в себя с закрытыми глазами, слушая звуки, пытаясь по ним понять, что происходит и только потом решила открыть глаза.

Веки смогли открыться на одном глазу и то лишь до узкой щёлочки.

Глядя на мир через эту узкую щель, я поняла, что лежу где-то на лавке, похоже, в деревенском трактире. Под голову мне заботливо подложена подушка, а рядом сидит незнакомая женщина в простом платье и мокрой тканью осторожно вытирает мне лицо и руки.

Это от её заботливых прикосновений я очнулась.

Где-то недалеко слышались мужские голоса, и среди них ясно слышался уверенный голос Бранжена. Он отдавал какие-то распоряжения.

Я вздохнула.

– Ой, очнулась девонька! – воскликнула женщина, увидев мой приоткрытый глаз, и крикнула куда-то в сторону. – Господин, она очнулась.

Мгновенно голоса стихли, послышался какой-то скрип и шуршание и на месте женщины возник Бран.

– Господи, как ты меня напугала! Ты как себя чувствуешь? Что болит?

Таким взволнованным брата Люжены я ещё не видела.

– Где мы? – просипело у меня из груди.

Бран наклонился ко мне:

– Мы добрались до деревни, я связался с отцом, скоро нас заберут. Деревня и на самом деле называется Колтиши. Представляешь, ради нас отец вызвал Притена из столицы раньше времени. Теперь брат сделает портал в город Грумбор, а потом возьмёт там местного мага, который подробно изучил все окрестности и знает месторасположение этой деревни, и они переместятся уже сюда, прямо на деревенскую площадь перед храмом. Отсюда заберут нас сразу в замок. Ты, главное, не волнуйся, Марушенька!

Всё это Бран говорил быстрым каким-то горячечным шёпотом, со странным выражением лица, на котором можно было одновременно прочитать и отчаяние, и боль, и надежду.

Что-то с ним не то, уж слишком глаза синевой сверкают, будто… сдерживает слёзы? Он что, почти плачет, глядя на меня? Как он меня назвал? Марушенька? Ушам своим не верю. Неужели со мной всё так плохо?

Я провела языком: зубы на месте.

Попыталась пошевелиться. Всё болит, но, вроде шевелится, и руки, и ноги. Платье сухое. Видимо, Бран высушил, не пожалел резерва для бытового заклинания сушки одежды.

– Что со мной?

– Ничего страшного, поверь, маленькая моя. Могло быть гораздо хуже. Не утонула, руки-ноги не сломала, только головой сильно ударилась.

Он что, меня утешает вместо того, чтобы насмехаться над моим нелепым падением? На него это совсем не похоже.

– А с глазами у меня что? – прогнусавила я. – Не вижу ничего толком.

Бран как-то ненатурально улыбнулся:

– Да ничего особенного, ударилась, вот всё и… опухло.

– Не могу носом дышать.

– Конечно, он у тебя сейчас кровью забит. Ты же и носом… тоже ударилась, – он запнулся, – и лбом тоже.

– Да… Это… когда мы мостки проплывали… приложилась.

– Тебе сейчас согревающий отвар принесут.

Бран повернулся, и кто-то подал ему кружку, из которой поднимался лёгкий парок. Он наклонился и, приподняв мне голову, стал аккуратно поить чем-то тёплым с ягодным вкусом.

Если бы я могла, вытаращила бы глаза от удивления. Такой заботливости в Бранжене раньше не наблюдалось.

Чёрт, что же случилось, если он так со мной носится?

Он бережно опустил мою голову на подушку и тихо сказал:

– Вот так, Марушенька, держись, осталось ещё чуть – чуть. Сейчас я тебя в соседнюю комнату отнесу, там есть кровать, уложу тебя поудобнее.

Бран взял меня на руки и куда-то понёс. На его руках было очень уютно.

Глаз закрылся сам по себе, и в этот раз темнота была ласковой и безопасной. Видимо, отвар был не только согревающий, но и успокаивающий, и сонный. Моё сознание уплыло на границу между явью и сном и уже оттуда отстранённо отметило звук открывающейся двери, шум шагов, радостный возглас Бранжена, отдавшегося гулом в его груди, к которой было прижато моё ухо.

Потом рядом появился голос Притена:

– Ого… Ничего так приложилась.

– Это ещё кровь стёрли, – прогудело мне в ухо из груди Брана, – до этого ещё хуже выглядело.

– Не будем тянуть. Я открою портал в замок прямо сейчас. Её переоденут и вымоют уже дома, – это опять Притен.

– А как она портал перенесёт?

– Нормально перенесёт. Здесь ей всё равно ни к чему оставаться. Дома о ней лучше позаботятся.

Прошла ещё минута каких-то разговоров и распоряжений, во время которых Бран всё также держал меня на руках.

А потом громкий голос Притена:

– Разойдитесь и прижмитесь к стенам!

Бран крепче прижал меня к себе и шагнул вперёд. Возникло знакомое тошнотворное чувство падения, что бывает при переходе через порталы. Моё сознание соскользнуло с границы реальности и полностью погрузилось в темноту.

В следующий раз я очнулась уже в своей спальне. Всё так же открывался всего лишь один глаз, которым и увидела, что рядом с моей кроватью сидит с вышиванием Кея, личная горничная Люжены.

Я пошевелилась, подняла ко лбу руку и нащупала повязку.

– Ой, барышня, вы пришли в себя. Сейчас побегу скажу об этом её светлости!

Кея подскочила и мгновенно исчезла за дверью.

Я села на постели и попыталась разобраться в ощущениях. Вроде ничего особенно ужасного не чувствую. Только ноет лицо, будто стянутое маской, плотно перевязана левая нога и чем-то липким намазан лоб под повязкой.

Я подняла руку и хотела ощупать то место на лице, где должен был находиться глаз, который отказывался открываться.

– Ох, Маруша! Не трогай ничего! Ложись быстро, тебе лежать нужно! – влетевшая в мою спальню Люжена заставила меня вздрогнуть и плюхнуться обратно на подушку.

– Пить хочется. – проскрипела я.

Люжена подскочила и подала мне кружку, стоящую на приставном столике.

Из тёплой кружки, которую я осторожно обхватила ладонями, тянуло чем-то сладким и очень ароматным.

От отвара сразу стало легче. Я откашлялась.

– Расскажи мне Лю, давно я тут валяюсь и что за это время произошло? – говорить теперь получилось без труда. Мой голос звучал почти нормально, всего лишь с лёгкой гнусавостью, будто при насморке.

Люжена пожала плечами и села рядом, глядя на меня каким-то странным взглядом:

– Да день всего. Вот как вчера Бранжен принёс тебя в беспамятстве, так тут и уложили. Ты сутки почти и проспала. Лекарь тебя смотрел, сказал, что ты переохладилась, да нахлебалась воды, ударилась, но кости все целы, опасности никакой нет. Синяки сойдут, отёки рассосутся, глаза откроются. Ты ногу подвернула, но это тоже ничего страшного. Он наложил повязку. Держать два-три дня ногу в покое и уже выходить сможешь.

Она отвела подозрительно заблестевший взгляд и бодро добавила:

– Если захочешь, конечно.

Её взгляд очень напомнил мне сверкавший влагой синий взгляд Бранжена, когда он смотрел на меня в деревенском трактире. Я испугалась.

Что такое невыносимо жуткое они видят на моём лице, если не могут сдержать слёз?

– Лю, помоги мне добраться до туалетной комнаты, пожалуйста.

– Тебе нужно лежать!

– Если я сейчас не дойду до туалетной комнаты, то лежать я буду в мокрой постели. А с твоей помощью, я на ногу наступать не буду.

– Ну хорошо.

Мы медленно поползли к туалетной комнате.

Моя военная хитрость удалась. Когда мы ползли мимо высокого старого овального зеркала, стоявшего у стены, я скомандовала:

– Стой! – и повернулась к нему.

Боже мой! Действительность превзошла все мои смелые ожидания.

На моём теле, облачённом в белую ночную рубашку, красовалась чья-то чужая жуткая голова.

Белая повязка закрывала ей лоб, оставляя сзади тёмные нечёсаные пряди. Под обоими глазами красовались большие чернильно – фиолетовые синяки.

Левая скула, покрытая кровавой коркой, распухла и своим шарообразным надувшимся отёком полностью закрыла левый глаз. Нос тоже распух. Лицо от отёка казалось перекошенным.

Щёлочка, которой я потрясённо взирала на это безобразие, отсвечивала краснотой лопнувших на правом глазу прожилок.

Я покачнулась и вцепилась в плечо Люжены. Слов не было. Даже дыхание и то пропало от ужаса.

– Прекрати, – строго прикрикнула на меня подруга, уловив моё состояние. – Это всё временно. Ничего не сломала, нос цел, зубы на месте! Возьми себя в руки! Вон, мазей полный столик, будем тебя лечить. Всё быстро сойдёт. Бран рассказал немного о вашем путешествии, всё могло окончиться куда хуже! Не только синяками.

Её окрик помог. Я выдохнула.

Да, если это плата за то, что мы снова дома, то я согласна потерпеть. Брана могли убить, а меня… наиграться и тоже убить, только попозже. Так что перетерплю.

Когда мы выползли из туалетной комнаты, я уже полностью пришла в себя.Ничего страшного. Посижу в своих покоях безвылазно, книжки почитаю.

– Лю, а можно сделать так, чтобы ко мне никто кроме лекаря не приходил?

– А я?

– Тебе тоже можно, ну и леди Карлейле, конечно, тоже, – я шевельнула губами в попытке изобразить улыбку на своей перекошенной физиономии. – Ты уже всё видела, весь этот кошмар, тебя больше напугать нечем.

– А Брану с Притеном можно? – лукаво улыбнулась Люжена. – Они ведь тоже «всё видели» и могу тебя заверить, что испугались сильнее тебя. Особенно Бран. Видела бы ты, как и с каким выражением лица он тебя нёс!

– С каким?

– С испуганным и виноватым. Никому не отдал, сам бережно так тебя донёс и очень осторожно на кровать уложил. Вы там что, помирились, наконец?

– Можно сказать и так, – пробормотала я, откинувшись на подушку. Внезапно вспомнилась его горячая рука, сжимающая мои пальцы в той пещере. – А что у вас тут было, расскажи? Представляю, что за переполох поднялся.

– Да не особо переполох, – ответила Люжена, – Скорее, мучительное ожидание. Бран же почти сразу вестников и мне, и отцу прислал. Сказал, что опасности нет, но где вы находитесь неясно. Сказал, что когда точно узнает, где вы, пришлёт вестника, тогда можно будет вас забрать.

Хорошо, что брат мне отдельного вестника сразу послал, я чуть успокоилась.

А то, представь, картину маслом: вы куда-то порталом исчезаете, охранники попрыгали с камней ко мне, орут, пытаются меня защитить от чего-то. Я стою перед ними голая с платьем в руках, что делать непонятно, что говорить отцу тоже.

Люжена хмыкнула, видимо, переживая эту ситуацию ещё раз.

– Ладно, я пошла, там портниха ждёт. Тебе теперь везёт, на занятия ходить пока не нужно. Я бы с удовольствием с тобой поменялась местами, если бы не грядущее празднование моего дня рождения. Вот это единственное, что остановило бы. Синяки на моём празднике были бы некстати.

– А приезд невесты Притена?

– А что невеста? Она не за меня замуж выходит. Ей-то что, с синяками я или красивая. Наоборот, ей будет удобнее, если не выйду из своих покоев и не буду под ногами мешаться, – Люжена немного помолчала и вдруг улыбнулась и выпалила: – У меня идея!

– М-м-м! – я закрыла глаза.

– Я буду ходить в маске!

– Когда?

– Да всегда до праздника! Велю сшить красивую, кружевную, чтобы закрывала верхнюю часть лица. И в конце праздника на балу её эффектно сниму!

– И зачем?

– Не знаю, забавно, – пожала плечами Люжена, – опять же, через несколько дней и нога у тебя пройдёт, и отёк уменьшится. Думаю, в маске вполне можешь на людях появляться. Зачем тебе взаперти сидеть? Вот и будем ходить в масках вместе.

Она прошлась по спальне медленной танцующей походкой, закрывая верхнюю часть лица ладонью со слегка растопыренными пальцами, сквозь которые лукаво поглядывала на меня.

– Ладно, – остановилась она и опустила руку. – Я подумаю. Только, наверное, мама будет против. Да и постоянно носить на лице тряпку, пусть даже кружевную, быстро надоест.Мне пора, пойду. Позже ещё забегу.

Ой, ты же , наверное, есть хочешь. Я пришлю к тебе Кею, она тебя покормит.

Люжена убежала по своим важным делам, а я откинулась на подушки. Предстояло решить важный вопрос: стоит ли кому-то рассказывать о внезапно открывшемся у меня умении останавливать мир? Стоит ли знать об этом даже Люжене и леди Карлейле, которым доверяла?

Без сомнений, всё, что я скажу графине, она передаст графу Дийрену. Она не сможет утаить эту новость от мужа.

Совершенно неясно, как это отразится на моей судьбе. В его глазах из безобидной воспитанницы я вполне могу превратиться во врага, способного проникнуть в каждый угол замка и подслушать каждый разговор. Не отошлют ли меня подальше по первому же поводу?

А если я смолчу, то надо придумать, как логически объяснить все события, произошедшие на глазах у Брана на берегу.

Глава 12

– Бран, давай ещё раз по порядку, только пусть все послушают уже с твоими комментариями. Общее понимание, что с вами случилось за эти два дня, и почему Маруша в таком состоянии, у меня уже есть. Теперь обсудим детали.

Граф решил устроить семейное совещание в уютной гостиной своих покоев. Мебель здесь была мягкая, удобная, с красивой обивкой в тёмно-бордовых тонах и с изящными резными чуть изогнутыми ножками.

Леди Карлейла устроилась у чуть приоткрытого окна на узком невысоком диванчике. Её шёлковая белая шаль, расписанная цветами пастельных тонов, свисала со спинки диванчика, одним концом почти касаясь пола.

В центре за круглым наборным столиком рядом с отцом на креслах с высокими спинками сидели сыновья Притен и Бранжен. Люжены не было. Отец посчитал, что своё любопытство дочь вполне достаточно удовлетворит, расспрашивая саму Марушу.

– Всё было как обычно, – начал рассказывать Бранжен. – Я говорил уже, мы купались в озере. Охрана как всегда сидела над пляжем на валунах. А потом Маруша переоделась и вышла из-за камня уже одетая. Вот тут силуэт у неё и заискрился.

То, что это был портал – я уверен. Все характерные признаки, кроме одного. Он был не плоский, как зеркало, а объёмный, и охватил, как в кокон, сначала Марушу, а потом, когда я схватил её за руки, то и нас обоих.

– Я читал о таком, – вмешался Притен. – Сам, правда, не видел начала образования такого портала, только результат. Такой пространственный захват возникает при ритуальном переносе. Это когда участник ритуала захватывается без его вмешательства, а часто и без ведома, и переносится в нужное место.

– То есть, по сути, не участник, а жертва? – спросил граф.

– Можно и так сказать. Жертва, потому что в этом случае человек объект ритуала, а не участник. Опять же, смотря какие цели ставились магами, совершающими заклятия и создающими такой портал. Возможно, это была жертва, у которой надо что-то забрать, чтобы достичь ведомой только магам цели.

– Жизнь? – выдохнул побледневший Бран.

– Да что угодно. Может, и жизнь. Может, и часть жизненной силы. Может, магию и магические способности. Маруша у нас сильный маг? Помнится, у неё были вода и воздух на первом месте. Что-то изменилось?

– Нет. Всё так и есть. У неё средний уровень, ничего особенного, да и то, если будет свои способности развивать дальше.

– Тогда не знаю, что от неё было нужно, – пожал плечами Притен. – Возможно, её захватили случайно, как первую попавшуюся жертву с нужными данными? А, может, их целью была Люжена.

– Люжена тоже пока не блещет сильным магическим потенциалом. Может, нужна была девственность?

– Тогда почему Маруша не оказалась на ритуальном столе вызывавших её магов? – подала голос леди Карлейла, – Как получилось, что и мой сын оказался захвачен?

– Вот тут всё ясно, мама, – повернулся к ней Притен. – Бран, когда схватил Марушу за руки, включился в этот процесс и сбил весь ритуал .У магов не хватило сил для переноса их двоих. Скорее всего, поэтому эту двойную жертву не донесло до жертвенного алтаря и выбросило раньше.

– Удачно выбросило, – пробурчал Бран. – Могли ведь и со склона скатиться, там рядом был обрыв.

– Продолжай, Бранжен, – прервал его бурчание отец. – Заметил ли ты ещё какое-либо проявление такого портала?

– Нет. Ни искры, ни намёка. Я ведь тогда думал, что это в Маруше какая-то неконтролируемая пространственная магия стала проявляться. Ведь известно, что после восемнадцати у магов начинают появляться дополнительные способности. Но потом посмотрел – магический резерв у неё полон, значит, не расходовался вообще. Значит, не её был портал.

Дальше я уже рассказывал: шли, пытались добыть воду и пропитание, нашли пещеру. А потом встретили пятерых, явно, – Бран хмыкнул, – не крестьян. А вот потом… Даже и не пойму, что именно было странным.

Мы шли по тропе, один из бандитов смог обойти нас с Марушей и зайти со спины. Он ударил меня по голове палкой, я упал. Тогда же они могли меня сразу убить.

Дийрен заметил, как после этих слов жена прикрыла лицо ладонью, но не издала ни звука, не желая прерывать сына.

– Марушу оттолкнули с тропы в сторону, в траву. Я поднял голову и только увидел её растерянное лицо, выглядывающее из травы. Моргнул, и она куда-то исчезла, наверное, пригнулась и спряталась. У меня тогда так гудела голова, будто били в колокол. Я ничего толком не соображал.

– И что же тут странного? – удивился Притен.

– Странное тут то, что бандиты сразу стали её искать, однако не нашли! А их было пятеро! Правда, двое стояли около меня, сторожили. Но трое мужчин искали её вокруг достаточно долго и внимательно, обошли каждый кустик или ямку. Я за это время даже пришёл в себя. У меня в голове перестало гудеть, а всё кругом перестало кружиться. Я уже был в состоянии видеть, что творится вокруг и начать размышлять. Вот сидел и обдумывал, как лучше использовать магию, чтобы и самому вырваться, и Марушу не оставить у них в руках. Прыгнуть в реку с высокого берега мне показалось самым удачным решением.

Я пустил водный поисковичок. Да, река была достаточно глубокой, чтобы не переломать при прыжке ноги. Был бы я один, то просто подпалил этих мерзавцев, стоящих рядом со мной, а потом прыгнул. Хотя… их было пятеро и все вооружены, а один вообще с арбалетом. Могли и помешать, наверное.

В общем, в момент, когда нашлась Маруша, я сидел весь в напряжении и перебирал в голове планы спасения.

– Что значит «нашлась»?

– Был какой-то крик за валуном, метрах в пятидесяти. Кричала женщина. Мне показалось, что я увидел её там. Получалось так, словно она каким-то образом смогла хорошо спрятаться в траве, улизнуть из-под носа банды вверх по склону и затаиться там за валуном, а потом случайно себя выдала. Трое из банды туда и направились по склону, чтобы схватить её и уже отошли на достаточно большое расстояние, как тут она и появилась.

– Что такое «появилась»? Где?

– То и значит. Я уловил движение рядом с собой, повернулся и увидел Марушу уже рядом, буквально в паре метров от меня. Она, оказывается, была тут, а не за тем валуном, куда бежали те трое. Маруша уже успела выбить палку у одного из моих охранников, подлетела к берегу и закричала, мол, Бран, прыгаем в реку скорее! Главарь не успел среагировать, когда я сразу же подскочил к краю берега, схватил её за руку и прыгнул, потому что тоже думал о реке. Меня уже ничего не сдерживало, и никто не мог ткнуть мне под рёбра кинжал, арбалетчик просто не успевал прицелиться.

Граф чуть покачал головой. Сын сыпал опасными деталями и не замечал, насколько мать переживает, слушая такие подробности его путешествия. Надо будет потом сделать ему внушение.

– Что, опять порталом переместилась? – заинтересованно спросил Притен. – Неужели у Маруши портальная магия проснулась в результате переживаний?

– Не знаю. Но вроде нет. Не думаю, что портал, Притен. Характерного портального свечения я не заметил. Где она пряталась и откуда потом выскочила, для меня до сих пор загадка, а расспросить не было возможности.

– А что у неё с резервом? Если не было портала, то не было и расхода.

– Трудно сказать. Сразу посмотреть я не мог. Однако потом, когда мы доплыли и выбрались на берег, поглядел: резерв у неё был ополовинен, даже больше. Скорее, можно сказать, что осталась всего одна четверть.

– Она просто могла использовать магию, пытаясь выбраться на берег, пока вы плыли, – заметил граф, задумчиво постукивая пальцами по лакированной крышке наборного столика. – А потом было что-то странное?

– Нет. Потом она просто подскользнулась на камнях, когда выходила из воды, упала и ударилась лицом. Дальше вы знаете.

– Ну что, будем подводить итоги, – задумчиво протянул граф и оглядел своё семейство.

– Первое. Марушу пытались использовать в ритуале. Пока неясно, именно её тянули на алтарь, или она заменила собой Люжену, а может быть, просто под руку по ряду параметров попалась. Не исключаю, что целью могла быть и Люжена. Притен, организуй им, пожалуйста, противопортальные артефакты.

– Отец, такие артефакты и магический резерв снижают.

– Ничего, перетерпят. Второе. Пока мы не разобрались толком в том, что произошло, не стоит распространяться о происшедшем.

– А что говорить людям? – спросила с диванчика Карлейла. – Извини, Дийрен, но отмалчиваться – только внимание привлекать.

– Можно говорить, что Бран случайно запустил портальный артефакт, в результате не успел сконцентрироваться на точке выхода, поэтому она тоже оказалась случайной.

– Замечательно! – пробурчал Бран. – Я буду выглядеть полнейшим идиотом, который не умеет обращаться с артефактами.

– Перетерпишь, сын. Третье. Интересно, как объяснит эти странные события сама Маруша.

– Это я беру на себя, – поднялась с диванчика графиня. – Вы её только испугаете.

Граф тоже встал с кресла, показывая, что всё сказано.

– Да, Притен, через несколько дней прибывают твои друзья. Думаю, им тоже пока не стоит говорить. Даже твоей невесте. Тем более для посторонних ничего особенного не произошло.

– Да, – скривился уже на пороге гостиной Бранжен, – ничего особенного. Только глупый младший братишка баловался с портальным артефактом и случайно его запустил, болван.

Притен успокаивающе положил ему руку на плечо.

– Бран, тебя утешит, если взамен я тебя научу очень интересному редкому воздушному заклинанию. Я описание недавно в королевской библиотеке нашёл.

– А что оно делает?

– Можно магически сделать себе что-то вроде распахнутых крыльев из воздуха и на них планировать на большие расстояния.

– А летать?

– В смысле, махать ими как птица? Можно, но получится перелететь только на несколько метров, расход магии при таком движении очень большой.

– Ну хорошо. Хоть так. – улыбнулся Бран и дружески хлопнул брата по плечу. – Можешь считать, утешил.

Глава 13

В назначенный день и час Притен открыл портал, связавший портальные площадки королевского дворца в столице и графского замка в Адинеже.

Первой из портала яркой бабочкой выпорхнула Лола, за ней степенно вышел Грендер. Аль вышел последним, если не считать слуг, которые тащили за ними саквояжи с одеждой.

Принц невольно, почти сразу же, отыскал за Притеном тоненькую девичью фигурку с золотыми как у брата волосами. Она стояла поодаль вместе со вторым братом у балюстрады портальной площадки. Ветер колыхал подол её длинного голубого платья, доходившего почти до туфелек.

Аль поймал себя на мысли, что ему хочется сразу же миновать Притена, которого он видел всего лишь неделю назад, и подойти к этой пока незнакомой ему девушке, взять за руки и рассмотреть её поподробнее.

Но приличия есть приличия и не пристало принцу их нарушать.

После взаимных приветствий, улыбок и дружеских похлопываний по плечу наступило, наконец, время представления гостей семейству.

– Разрешите представить, – произнёс Притен, поворачиваясь к балюстраде, – мой младший брат Бранжен. Моя младшая сестра Люжена.

Аль жадно глядел на подошедшую и чинно поклонившуюся ему девушку. Красивая, безусловно. Золотые волосы, синие чуть насмешливые глаза, яркие чётко очерченные губки. Чем-то похожа на Мири, но этого можно было ожидать, отец с графом в дальнем родстве. Однако черты лица всё же другие, другая фигура. Кажется, Мири была чуть выше. Этот ли силуэт он успел заметить в портале над ритуальным столом?

Аль краем глаза заметил, что Лола удивлённо подняла на него глаза. Видимо, он опять полыхнул эмоциями сквозь свои защитные амулеты. Надо брать себя в руки.

Он поклонился Люжене, взирающей на него с любопытством, и улыбнулся. Ну, конечно, ей девятнадцать, всё интересно и внове. Он для неё столичный гость, принц, друг её брата и новый мужчина в её окружении.

Ему ужасно захотелось узнать, чем в течение года в ней проявляются его попытки вытащить из неё память Мири? Снами? Видениями? Двойной памятью?

Принц тут же одёрнул себя. С чего он взял, что именно в этой девушке поселилась магическая сущность его сестры? Потому что девушка ему внешне понравилась, она высокородная и её происхождение разом решило бы все описанные отцом проблемы?

Да, это было бы самым простым решением для всей ситуации и позволило бы приблизить её к королевскому двору без особых пересудов. А если это не она?

Аль сделал шаг назад и повернулся к Притену.

– Надеюсь, мы сможем засвидетельствовать своё почтение и твоему отцу?

– Да, сейчас он нас ждёт в кабинете, потом вам покажут ваши комнаты. К вечеру будет ужин в вашу честь.

Притен взял невесту под руку, и они пошли впереди, поглощённые друг другом.

Лола и тут не изменила себе. Для знакомства с семьёй жениха она выбрала платье ярких тонов. Жёлтый шёлк тёплого оттенка обтягивал её стройную фигуру сверху и расходился волнами к щиколоткам. Замысловатый орнамент струился по поясу и по краю платья, придавая наряду изысканность.

Лола выглядела как экзотический цветок или бабочка, случайно залетевшая в графский замок.

Весь ужин Аль краем глаза рассматривал Люжену, искал в ней признаки Мири, одёргивал себя, старался отвлечься, однако через некоторое время ловил себя на том, что опять пристально рассматривает девушку.

К концу ужина он просто разозлился сам на себя, понимая, что не в состоянии успокоить свои плещущие через край эмоции. Свой вклад в этот душевный раздрай Аля невольно внёс и Грендер, который удивлённо поглядывал на него с другой стороны стола. Он, похоже, прекрасно видел всё, что творилось с Алем и то, что его метания видны другу, злило принца ещё больше.

Закончилось всё тем, что Аль отговорился усталостью и после ужина сразу покинул общество, оставив всех в небольшом недоумении.

Грендер пришёл к нему через час.

– Ну и что это было? – сказал он, усаживаясь в кресло и вопросительно глядя на принца. – Ты же знаешь, что эта девочка, дочь графа Дийрена, всего лишь одна из многих, кто может нести память твоей сестры. Девятнадцатилетних девушек в этом графстве сотни.

– Я знаю, – виновато опустил глаза Аль, – но внешне она немного похожа на Мири. Каждый раз, когда я смотрел на неё, мне казалось, что она вдруг скажет что-то такое, по которому мне всё сразу станет ясно. Какую-то фразу или шутку, которые были понятны только нам с Мири.

Вот я постоянно и ждал этого, спохватывался и снова ждал! Как дурак!

Аль в растерянности вскочил с кресла и стал мерить гостиную большими шагами. Грен молча смотрел на него, не проявляя никаких эмоций.

– А потом просто разозлился на самого себя и снова стал напоминать себе вот то, что ты мне сейчас сказал. Говорил себе, что эта девочка мне посторонняя, что она, скорее всего, одна из многих, что это только короткий эпизод в моих поисках! Что Люжена не помнит и никогда не вспомнит меня, как Мири.

А потом снова смотрю на неё и забываю о том, что себе только напоминал. Снова жду, что появится какой-то признак или в чём-то проявится то, что мы с ней близки.

Не так близки, конечно, как с Мири, – вздохнул принц. – С принцессой Альмиреллой у нас было много общего, потому что мы росли вместе. Не так, как-то по-другому. Будто это общее есть внутри неё, несмотря на то, что мы знакомы только несколько часов. Жду и жду каких-то особых, только мне понятных слов, хотя прекрасно вижу, что Люжена и по манере говорить, и по движениям другая. И улыбается она совсем по-другому.

Аль выговорился и снова рухнул в кресло, а потом поднял голову и жалобно посмотрел на друга.

– Ну, и что ты по этому поводу можешь мне сказать?

– Что своими эмоциями ты запутал всё, что мог. Сам запутался, скоро и девочку эту запутаешь. Она невесть чего может вообразить из-за твоих странных взглядов на неё, – Грен покачал головой. – А как ты вообще собирался дальше искать свою Мири уже здесь в замке?

– Поисковым заклинанием. Оно небольшого радиуса действия, несколько десятков километров. Я поэтому им и не пользовался, из столицы им всё королевство не охватишь.

– Поиск на базе чего, интересно? По крови нельзя. По пряди волос нельзя, волосы Мири для нынешнего носителя её магии чужие. По личному предмету нельзя. Все вещи, которые остались после твоей сестры, не будут работать, потому что не принадлежат новому носителю её памяти. По вещам принцессы не найдёшь другую девушку.

– Я нашёл поисковое заклинание на подобие магии.

– А что за магия будет базовой?

– Моя родовая, конечно. В этом графстве она может быть только у меня и у Мири. Думаю, ритуальный стол есть у Притена, позаимствуем.

– Надеюсь, ты не побежишь завтра прямо с утра запускать поисковое заклинание? – вздохнул Грендер. – Аль, возьми себя в руки. Ты принц всё-таки, представитель короля здесь в провинции. Прояви внимание к хозяевам замка!

Завтра Притен организует что-то вроде прогулки для Лолы и всей семьи. Ещё и какие-то гости будут, приближённые к графскому дому. Мне совсем не обязательно с ними прогуливаться, репутация у меня сам знаешь какая. А ты принц, представитель королевской семьи как никак.

Громкий стук в массивную дубовую дверь покоев принца заставил их обернуться. Они не успели ответить.

Дверь открылась почти сразу же, и, отодвинув камердинера, пытавшегося ей помешать, вошла Лола, раздражённо стуча каблучками.

– Извини, Аль, позволила себе зайти. Знаю, что ты, не спишь и с тобой Грендер, – Лола сощурилась и строго смотрела на принца, однако он уловил в её взгляде отблеск сочувствия. – Смотрю, ты уже немного успокоился. Ну, объясни мне теперь, что тебе надо было от сестры Притена?

Аль виновато поёжился. Её зеленые глаза сверкали явным укором.

– Что, так было заметно?

– Успокойся, ничего особенного для всех. Но это было очень заметно мне! – она яростно выделила это «мне». – Что с тобой. Аль? Эти поднимающиеся и стихающие волны любви, ожидания, разочарования, злости и всё это одновременно! Да эти колыхания чуть не свели меня с ума! Что за странные чувства у тебя к сестре Притена? Что у тебя с ней? Почему Притен не знает?

– Да потому что я вижу её первый раз в жизни, Лола! Поверь! Помнишь, я говорил, что ищу девушку?

– Да.

– Сегодня мне за столом постоянно казалось, что это она.

– И заметь, Лола, – насмешливо протянул Грен, – никаких оснований для этого у Аля нет. Никаких. Только совпадение по возрасту. Просто ему очень захотелось, чтобы Люжена оказалось той, которую он ищет, и его поиски закончились бы прямо на первой кандидатуре. Здесь и сейчас, и не выходя из замка.

– Тогда оставь её в покое! – взгляд Лолы немного смягчился. – Если сам не можешь справиться, то могу завтра помочь во время прогулки.

– Наведёшь эмоции?

– Да у меня сил не хватит поддерживать тебя в спокойствии весь день! Не забывай, на меня ещё будет идти поток эмоций всех гостей, которые примут участие в этой увеселительной прогулке. Да я просто с ума от вас всех сойду и задохнусь!

Так что просто выдам тебе из своих запасов на завтрашнюю прогулку один очень хороший успокаивающий амулет. На один день. Чтобы ты Люжену и её родителей своим пристальным вниманием не озадачивал. Забыл, что ты у нас холостяк и твой интерес могут неправильно истолковать?

Сейчас же могу просто слегка тебя успокоить, чтоб не булькал так громко. Приглушу одну самую беспокойную эмоцию. Согласен?

Принц кивнул. Лола прикрыла глаза и сосредоточилась. Через минуту в душе у него вместо беспокойства постепенно разгорелась искра радости. Будто облака разошлись, и проглянуло солнце.

Ему сразу стало легче. Аль с благодарностью протянул к подруге руку. Он порядком устал за эту неделю ожиданий и сомнений.

– Что ты сделала, Лола? Объяснишь? Что убрала? Тревогу? Злость?

– Ты говоришь о следствиях! Если не убрать источник, твоё беспокойство опять вспыхнет через пять минут после моего ухода.

– Что тогда убрала?

– Надежду! Не убрала, а существенно снизила. Совсем её убрать невозможно, – вздохнула Лола. – Ты надеешься и заранее испытываешь страх, а из-за этого начинаешь злиться. Боишься, что надеешься напрасно. Тревожишься, что найдёшь не то, чего хочешь. Или найдёшь и потеряешь. Боязнь разочарования заставляет замирать твоё сердце заранее, а потом злиться на себя за этот страх, потому что повода по сути и нет ещё! Без надежды ты просто принимаешь события такими, какие они есть, без проекций на дальнейшее и без разочарований.

Чувствуешь, как полегчало? Потому что на данный момент всё у тебя хорошо и даже замечательно и ты, сквозь оплётшие тебя паутиной ожидания, наконец это почувствовал.

Аль грустно улыбнулся и согласно кивнул головой.

– Теперь ты всего лишь снова просто молод, здоров, сыт, любим, полон магией и рад, что напал на след, однако уже не ждёшь, что Люжена та самая единственная, нужная тебе. Она стала для тебя просто симпатичной девушкой, с которой ты сегодня познакомился, а завтра в её очаровательном обществе поедешь на прогулку. Ведь так?

Принц прислушался к себе и в своей памяти увидел Люжену, не как вероятного носителя памяти Мири, а как привлекательную юную девушку в голубом платье, которая встречала его у портала. Принц внезапно проникся её прелестью и очарованием. Настроение сразу поползло вверх.

– Так.

– Ну вот, на вечер, чтобы спокойно заснуть, тебе хватит этой помощи.

Грен, а ты завтра поедешь на прогулку?

– И не подумаю. Что я там не видел? Как от мага Серая смерть шарахается местная знать и косится на милорда Дийрена, спрашивая себя, зачем он меня пригласил? Да у меня вся жизнь сплошные такие прогулки.

Я сюда ехал отдохнуть от высшего общества. Уж лучше в библиотеке посижу с бокалом выдержанного адинежского, да в саду погуляю. У меня из окна видны весьма привлекательная увитая какой-то зеленью беседка и прудик, по которому лебеди плавают. Клумба там рядом, да скамья там просто мечта утомлённого столичной суетой жителя.

А за принцем, Лола, ты завтра приглядишь, чтобы местное население не пугал. Да и амулет твой ему поможет.

– Хорошо, спасибо, друзья. Завтра я буду в порядке.

Принц пришёл в благостное состояние духа, и жизнь окрасилась для него в светлые тона. Действительно, всё хорошо!

Лола с сочувствием посмотрела на него, покачала головой и потянула Грендера за собой к выходу. Она не удержалась и уже в дверях повернулась, и, оглядев Аля, иронично хмыкнула на прощание.

Вечер для принца закончился в хорошем настроении. Он шутил с камердинером, помогающему ему укладываться, и удивлялся своему сегодняшнему поведению.

Когда Аль улёгся в постель, и камердинер затушил светильники, перед его внутренним взором вдруг возникла Люжена.

– Ничего удивительного, что она мне будет сниться, – уже в полусне подумал мужчина. – Я сегодня только на неё смотрел и только о ней и думал! А её профиль успел изучить до малейшей чёрточки.

В этой тёплой дремотной темноте девушка смотрела на него своими синими, как у брата, глазами и улыбалась. А потом смешно сморщила нос и сдула прядку со лба, чем привела принца в какое-то щенячье умиление.

Когда он уже совсем сознанием стал соскальзывать в глубину сна, рядом с образом Люжены вдруг совершенно неожиданно возник образ Мири. Она медленно возникла рядом с Люженой.

Это был даже не точный образ сестры, который нарисовала бы его память, а ясное знание, что это она. Но рассмотреть её Алю не удавалось. Образ прятался за туманной пеленой, и сам будто бы был соткан из колышущей постоянно меняющейся голубоватой дымки.

Две девушки, одна реальная, а другая будто созданная из струящегося тумана, взялись за руки и переглянулись.

– Где ты, сестра? – хотел спросить принц, но, видимо, это мысленное усилие оказалось чрезмерным для границы между сном и явью, на которой он балансировал. Ответа он не услышал. Его сознание потухло, и он погрузился в темноту.

Глава 14

После нашего приключения я безвылазно сидела в своих покоях и потихоньку приходила в себя, магически помогая себе восстанавливаться и чуть убыстряя регенерацию. Нога через пару дней меня почти не беспокоила, а к отёкшему лицу я привыкла, хотя к зеркалу старалась не подходить. Эта жуткая чужая физиономия, внимательно глядящая на меня из глубины зеркала, наводила на меня панику. Через три дня один глаз был уже почти в норме, если не считать окружающего глаз фиолетового синяка, расцветшего жёлто-зелёными разводами, и открылась щёлочка на втором. Теперь можно было смотреть на мир двумя глазами.

Так что, в общем, я чувствовала себя уже достаточно хорошо, только на половине лица ощущала отёк, напоминающий что-то вроде толстой ватной маски, которую приходится носить не снимая, и лучше её не трогать.

День шёл за днём, здоровье улучшалось, а вот настроение у меня оставляло желать лучшего. Я отчаянно скучала, хоть и читала книги, которые приносила мне Люжена.

В душе шевелился червячок стыда: в первый раз в жизни я бесстыже наврала своей благодетельнице, леди Карлейле. Рассказывая о наших злоключениях, сказала, что провалилась в узкую трещину, заросшую травой, в которой смогла затаиться от бандитов. Потом просто выскочила, когда кто-то закричал на склоне и отвлёк внимание этой пятерки. Кто кричал – не знаю. Бран схватил меня за руку, и мы прыгнули в реку.

Звучало правдоподобно.Графиня мне вроде бы поверила.

А что другое она могла предположить? Версия про спонтанно созданный мной портал не выдерживала никакой критики, а других версий просто не было. Бран, похоже, как смог, но всё же со своей стороны довольно внятно объяснил произошедшее, и наши истории совпали.

Бранжен, кстати, не появлялся совсем, в отличие от Притена, который несколько раз стучался в дверь моих покоев и делал попытки зайти и лично проконтролировать, как идёт моё выздоровление. Я послала Кею сказать Притену, что очень рада знать, что он в замке, что очень благодарна за моё спасение, и что сожалею, но не могу пока его принять по понятным причинам. Дарник тоже стучался в мою дверь, но пугать ребёнка и показывать ему моё плачевное состояние не хотелось.

От отсутствия Бранжена в череде пытающихся навестить меня больную, честно говоря, неприятно ныло в душе. Мы с ним очень сблизились за те два дня приключений и, наконец, стали дружески разговаривать. Он отбросил свои непрерывные насмешки, а я перестала отвечать ему встречными шутками тем же язвительным тоном. За время проведённое вместе я почувствовала себя рядом с ним по-настоящему защищённой. А теперь внимательный и заботливый Бран исчезнет, и мы вернёмся к прежнему противостоянию?

Я была к этому ещё не готова. Перед мысленным взором постоянно всплывала картина, отпечатавшаяся в моей памяти там у запруды: вода, поблёскивающая под солнцем, его стройное гибкое тело и ореол разлетающихся сверкающих капель. Рука ещё хранила ощущение его горячих пальцев, переплетённых с моими там в пещере.

Однако большей частью мои мысли крутились вокруг моей новой магической способности – останавливать время. Восстанавливался и рос мой растраченный в приключениях магический резерв, а вместе с ним росло желание разобраться со своими новыми возможностями.

На третий день своего вынужденного заключения я решилась поэкспериментировать с остановкой мира. Оказалось, что если в этом состоянии я просто перемещаюсь сама, но никакие предметы не передвигаю, то резерв хоть и снижается, но незначительно. Любая попытка сдвинуть какой-то предмет в застывшем мире будто открывает во мне какие-то шлюзы и из меня потоком начинают уходить запасы моей магической энергии, и чем массивнее и тяжелее передвигаемая вещь, тем быстрее пустеет резерв.

На следующий день я провела короткий эксперимент в присутствии Кеи. Когда остановился мир, обошла замершую горничную по кругу, снова в той же позе встала на то же место перед её глазами, где и была до остановки и запустила мир снова.

Кея моргнула, но не изменилась в лице и никак не показала, что увидела что-то необычное, а продолжала щебетать, рассказывая мне замковые новости дальше. Я встала перед ней и остановила мир ещё раз, но второй раз это далось куда труднее. Мир трепетал, пытаясь вырваться из-под моего контроля, да и резерв стал уменьшаться гораздо быстрее.

Мне пришёл на ум мой давнишний сон. Получается, что если я проскользну мимо Кеи в тот момент, когда она выходит от меня и закрывает дверь, то и не заметит моего отсутствия и будет в полной уверенности, что я нахожусь в своих покоях. Мало того, никто меня с моей распухшей физиономией не увидит! Я смогу, наконец, выйти и посмотреть, кто где и что делает! Увидеть, что делает Бранжен, и с кем он.

Наверное, с Леммой. От этой мысли сердце предательски ныло.

Естественно, в день приезда невесты и друзей Притена к гостям я не вышла, хоть любопытство меня и мучило. Масла в огонь подлила Люжена, на которую его высочество принц с первого взгляда произвёл большое впечатление.

Она явилась ко мне перед ужином с блестящими от возбуждения глазами.

– Ох, Маруша, как жаль, что ты его не видела! Он такой… такой…

– Красивый? – подсказала я насмешливо.

– Красивый, само собой. Красивый не вообще, а именно мужчина! Да, красивый, сильный, уверенный в себя мужчина и маг! Вот! Он необыкновенный!

– Он что, сразу какое-то сильное заклинание бросил?

– Нет! Просто магической силой от него повеяло. Правда и от его друга барона Грендера тоже.

– Это который Серая смерть?

– Да, он. По его виду и не скажешь, что он магический палач. Обыкновенное лицо, седая прядь в тёмных волосах светится. Увидела бы в столице на улице, внимания бы не обратила. Ничего особенного, если только голос. Он у него особенный, такой глубокий, низкий, бархатный.

А вот принц Алькоридеж совершенно необыкновенный! Одет потрясающе. Как с картинки того модного журнала, который нам недавно прислали. Представь, тёмный, в глубокую синеву камзол, такого же оттенка брюки, выглядывает ворот голубой шёлковой рубашки с небольшим стоячим воротничком, замшевые короткие сапоги и золотые волосы! Почти такие же, как у нас с Браном, только чуть светлее оттенок.

А ты бы видела, как он на меня смотрел!

– Эй, а кто мне недавно говорил, что ему почти сорок лет, и он слишком старый?

Люжена сморщила нос и фыркнула:

– Ну да, ошибалась. Могу я ошибиться или нет? Тем более, наши сорокалетние мужчины в Адинеже выглядят куда старше его и какие-то отвратительные. Да и он всего лишь на несколько лет старше моего любимого Притена.

– Люжена, очнись. Влюбиться в королевского сына плохая идея.

– Хорошая.

– Да ему, наверное, с детства король невесту присмотрел. Он, без сомнений, уже помолвлен с какой-нибудь принцессой!

– Во-первых, он не помолвлен. Я специально в королевском справочнике порылась на этот счёт. А во-вторых, что ты сразу про замужество? А вот просто романтические отношения с принцем тебя не привлекли бы? Чтобы вы смотрели друг другу в глаза, а весь мир останавливался и ждал, когда вы наглядитесь!

Я фыркнула. Возразить особо было нечего. Действительно, замужество никуда от нас не денется, а вот что такое настоящая любовь, хотелось бы почувствовать.

– А невеста, графиня Берелолла, тебе как?

– Не очень. Какая-то глуповатая. Щебечет что-то постоянно. Хорошенькая, конечно. Да и с Притеном у неё явно полное согласие. Видела бы ты, как он в неё вцепился прямо на портальной площадке, чуть не забыл нас принцу представить. А ведь его высочество посмотрел на меня ещё до представления таким пронзительным взглядом!

Люжена закатила глаза от восторга. Она ещё долго и сама щебетала как та самая непонравившаяся ей невеста Притена, а потом и вовсе выпорхнула готовиться к ужину в честь гостей.

Однако любопытство моё она всё-таки разбудила. Захотелось посмотреть на этих необыкновенных друзей Притена. Поэтому вечером я всё-таки решилась покинуть мою комнату, чтобы украдкой, не привлекая к себе внимания посмотреть на гостей.

На моём ночном столике уже лежали несколько красивых разноцветных кружевных масок, которые велела сшить для меня Люжена на случай, если я вдруг захочу наконец выйти.

Вот и захотела.

– Ну, наконец-то, – сказала Кея, когда я её попросила помочь мне с платьем и причёской. – Ноги ходят, руки работают, незачем взаперти сидеть. Можно ведь и гулять, и в сад ходить, и в библиотеку вашу любимую. Жизнь-то продолжается! На конюшне жеребёнок народился, забавный такой! А лицо можно под маской этой красивой спрятать. Все всё равно знают, какое у вас настоящее лицо.

– Как, все мои синяки видели?!

– Да нет, наоборот! Никто ваших синяков да отёков не видел. Помнят, какая вы на самом деле красавица.

Я вышла из своих покоев, когда ужин уже начался, и тихонько прокралась на галерею. Там было небольшое слуховое окошко, замаскированное под витраж и оттуда открывался обзор в большую столовую, где ужинала графская семья вместе с гостями.

Лорда Дийрена и леди Карлейлу я увидела со спины, а остальные сидели ко мне боком, их можно было рассмотреть в профиль.

Сухощавый широкоплечий мужчина в тёмной одежде, с тёмными же зачёсанными назад волосами с седой прядью на виске – это, видимо, и есть маг Серая смерть. Да, действительно, у него обыкновенное лицо: высокие скулы, нависшие надбровные дуги, тёмные чёткие брови, довольно большой нос. Однако в целом его черты производили приятное впечатление.

Невеста Притена, хорошенькая рыжеволосая куколка в ярком платье, сидела рядом с женихом, что-то щебеча. Рядом явно счастливый Притен.

Напротив сидел Бранжен, такой же как прежде, до нашего приключения. Только теперь я смотрела на Брана совсем другими глазами. Из брата близкой подруги он превратился для меня в привлекательного мужчину.

Он был прекрасно одет, вёл себя как всегда: улыбался, участвовал в общей беседе, наверное, шутил. Отсюда, от этого маленького витражного окошка под потолком, я слышала только шум голосов и отдельные возгласы, о чём именно ведётся беседа, мне не было слышно.

Я смотрела на его светлые волосы, на его движения, на улыбку, предназначавшуюся не мне, и сердце у меня тоскливо сжималось. Да ещё и Лемма прислуживала за столом! Как это мне раньше было незаметно, каким взглядом она смотрит на Брана?

Принца я тоже видела в профиль. Действительно, красивый интересный мужчина, только немногословный и какой-то сумрачный.

Люжена смогла взять себя в руки и ничем своего интереса к принцу не выказывала.

Самое странное, что его высочество мне постоянно кого-то напоминал, и это при том, что я толком не могла рассмотреть его лица. Будто я уже где-то видела его, и даже долго рассматривала.

Он что, приезжал к нам раньше, когда я была ребёнком? Может быть, я тогда была слишком мала и поэтому его не запомнила?

Нет, вряд ли. Тогда его бы его не принимали как в первый раз.

Я смотрела на принца и недоумение во мне всё росло. У него какие-то очень знакомые жесты, движения, поворот головы, будто смотрю на ещё одного члена семейства, которого привыкла видеть за столом десятки лет.

Ужин закончился. Ох, сейчас все расползутся по коридорам! Встречаться нос к носу ни с кем не хотелось, ни с хозяевами замка, ни с охраной, ни с прислугой.

Я поспешила обратно в свои покои. Мне было о чём подумать. Завтра надо заканчивать со своим добровольным заточением, пойти в библиотеку и поискать что-нибудь о магии остановки мира, почитать о королевской семье и перестать, наконец, думать о том, что Бран так ни разу и не зашёл ко мне поинтересоваться моим самочувствием!

Глава 15

С самого начала Грендер Доплейль рассматривал этот визит в Адинеж как кратковременный отпуск, даже поручение короля присмотреть за его отпрыском не изменило этого отношения.

Маг просто устал и приехал в тихое место отдохнуть от этих утомивших его игр и интриг высшего света, от которых было невозможно увернуться. Приходилось в них в той или иной мере участвовать, как магу, приближённому к королю. Редкий по силе дар воздушной и пространственной магии и вынес его с низов на самую поверхность высшего общества. Однако Грен просто не смог влиться в этот спаянный столетиями монолитный слой высокородных, хотя и предпринимал какие-то попытки гармонизировать свой двойственный статус. Его женитьба на Териссе, девушке из старинного благородного рода, была одной из таких попыток, и закончилась она неудачно.

После того как Терисса удалилась подальше от мужа в купленное специально для неё поместье, сорокалетний Грендер по закону женатый, а по факту холостяк, решил оставить эти утомительные попытки войти на равных в высшее общество, уединился и ограничился общением только с теми, кого считал своими друзьями. Таких было немного. Все они стали ему близки ещё во время учёбы на специальном охранном факультете Академии высшей магии. Друзья не кичились своим происхождением, уважали друг друга за магические способности, а не за удачу родиться в семье с длинной родословной.

О том, что Аль является младшим сыном короля, Грендер узнал не сразу, только через пару недель после знакомства. За это время они успели сдружиться и даже поучаствовать в одной из совместных операций по обезвреживанию кримагов: криминальных магов, преступающих законы королевства.

Грендер закончил специальный факультет Магической академии, работал в департаменте магической охраны уже с десяток лет и знал не понаслышке об противостоянии между магами и кримагами. Оно длилось уже давно и было похоже на непрекращающуюся тайную войну.

Преступный мир полон соблазнов. Лёгкая нажива сбивает с пути даже закончивших Магическую академию, но в основном, всё же кримагами становились самоучки и недоучки. Даже небольшие магические способности дают магам большое преимущество в криминальной среде.

Грендер вспомнил публичную казнь, которая ждёт его через неделю и усмехнулся. Хорошо, что никто не знает, что происходит с теми, кто восходит на помост. Это видит только он, один из самых сильных воздушных магов королевства, кого в народе считают палачом. Это он создаёт вокруг приговорённых мощный, поистине устрашающий воздушный вихрь, который больше всего похож на серую воронку смерча. Из-за этого серого вихря, после которого от людей остаются только несколько валяющихся на помосте балахонов, у него такое прозвище: Серая смерть. Мало кто знает, что после этой демонстрации силы и мощи королевского правосудия, маг Серая смерть долго чувствует себя опустошенным и неделю восстанавливает магический резерв до активного уровня.

Вот поэтому у барона Доплейля даже мысли не было разделить с местной знатью организованную в честь принца прогулку. Он давно предпочитал уютное одиночество.

Гостевые покои, которые ему выделили, Грена вполне устраивали: добротная тёмная мебель, отделка интерьера красивыми узорчатыми тёмно-зелёными тканями и лёгкие светлые слегка колыхающиеся от ветра тонкие занавеси на окнах.

Окна его покоев выходили на восток, поэтому поутру Грендера разбудили солнечные лучи, пробравшиеся к нему на подушку из приоткрытой щели в шторах.

Личный камердинер, мужчина средних лет, был не болтлив и услужлив. Через несколько минут он принёс барону завтрак, помог одеться, а после завтрака проводил в библиотеку, которая находилась в угловой башне замка. Там, в уединённом уголке, спрятанным от чужих глаз книжными шкафами, Грендер обнаружил пару замечательных удобных кожаных кресел, а рядом с ними небольшой низкий круглый столик. Через стеклянную балконную дверь с этого места открывался прекрасный вид на замковые ворота, парк и окружающие окрестности.

Именно отсюда, удобно расположившись в одном из кресел и рассеянно перелистывая несколько выбранных им книг и журналов, барон наблюдал суматоху, связанную со сборами, а потом и отъездом на прогулку многочисленной компании местной знати. Среди них Грен заметил и принца, и Лолу, и всё графское семейство в полном составе. Поехал даже мальчик – младший сын графа Дийрена.

Барону показалось, что после их отъезда замок как-то вздохнул, успокоился, затих и расслабился.

А вместе с ним расслабился и Грендер. Он впал в состояние тихого созерцательного покоя, когда мысли бегут и перескакивают по собственному желанию. Остаётся только за ними следить и удивляться тому извилистому пути, который они выбирают.

Грен вспоминал своё детство, вспомнил, как отец случайно обнаружил у него способности к воздушной магии, потом его мысли перескочили на годы учёбы в Академии, а потом он вспомнил, как познакомился с Лолой.

Грен хмыкнул про себя. Почему-то Лолу он всегда видел насквозь и никогда не обманывался насчет её образа взбалмошной глупышки. Может, стоило за ней поухаживать? Вот её точно вопросы высокородства беспокоили во вторую очередь. Она бы умудрилась втянуть его в высшее общество, несмотря на то, что все эти многочисленные бароны, маркизы, графы и их жёны оказывали бы ей упорное сопротивление. Но Лола бы, без сомнений, победила бы. Лет через двадцать пять.

– Интересно, а могло у меня что-нибудь сложиться с Териссой, если бы я не свалился ей на голову как жених? – внезапно подумал он. – Жил бы рядом, ухаживал, она привыкала бы ко мне, мы что-то обсуждали бы, гуляли бы, она выражала бы своё настоящее мнение и, возможно, у нас обнаружились бы одинаковые взгляды. Смогла бы она ответить на моё чувство и полюбить меня?

От медленно текущих мыслей его отвлёк какой-то звук, раздавшийся у него за спиной. Похоже, в библиотеке он был уже не один.

Барон повернул голову.

У распахнутого книжного шкафа на верхней ступени стремянки спиной к нему неподвижно стояла девушка и вглядывалась в открытую книгу, которую держала в руках. Грендер не видел её лица, зато он прекрасно видел тёмную косу до пояса, тонкую талию, изящные щиколотки. Ему бросился в глаза хорошо различимый ему снизу край белых кружев нижней юбки, видневшийся из-под подола синего платья.

Незнакомка не шевелилась. Она не замечала его, видимо, была поглощена чтением. Некоторое время он просто любовался её фигуркой и вдруг, в продолжение предыдущих размышлений о своём неудачном любовном опыте, подумал:

– А могла бы эта девушка полюбить меня? Такого как я есть сейчас, сорокалетнего, не то барона, не то простолюдина, мага Серая смерть с жуткой репутацией? Похоже, общее у нас есть: она любит читать, да и магические способности у неё наблюдаются.

Что, если бы мы встречались с ней здесь, разговаривали на разные темы и у нас действительно нашлись бы общие интересы и взгляды? Смогла бы она полюбить меня, а я её?

Пока он размышлял, девушка положила толстый том на ступеньку и потянулась за другим, но не рассчитала усилие. Стремянка наклонилась на бок, и, постепенно наращивая скорость, стала падать.

Грен подскочил вовремя. Девушка упала ему на руки, под ноги ему рядом со страшным грохотом свалилась стремянка, а сверху, прошелестев страницами, шлёпнулась книга.

Грен с любопытством заглянул в лицо незнакомки и невольно поперхнулся от неожиданности. Её лицо почти полностью скрывала тёмно-синяя кружевная маска, открывающая только красиво очерченный розовый рот. Лоб, нос, щёки – всё было скрыто под тёмным кружевом.

– Осторожнее, милая девушка! Стремянка не лучшее место для экспериментов с балансом, – произнёс он, всё ещё держа незнакомку на руках и с некоторым ошеломлением рассматривая свою добычу.

Девушка молчала, сверкая одним карим глазом из прорези маски. Второго почему-то не было видно.

– У неё что, ещё и один глаз? – удивился про себя Грен, а вслух произнёс:

– Позвольте представиться, барон Грендер Доплейль. А как зовут вас, милое дитя? Не помню вас вчера за ужином. Вы хранительница библиотеки в замке?

Это обращение он употребил сознательно, надеясь, что этим подтолкнёт её говорить.

Провокация удалась. Девушка сразу среагировала на произнесённое им «милое дитя». Она мгновенно очнулась от замешательства и шевельнулась у него на руках.

– Отпустите меня, пожалуйста, господин барон, – раздался её мелодичный голос, за которым пряталось тщательно скрываемое негодование.

Грен послушно поставил её на ноги. Она сразу сделала шаг назад и первым делом коснулась лица, проверяя на месте ли маска, а потом почтительно поклонилась.

– Спасибо за своевременную помощь, господин барон. Было бы очень грустно сломать ногу или руку в родной библиотеке. Меня зовут Маруша. Я воспитанница леди Карлейлы. Меня вам не представляли, потому что я не вхожу в семью милорда, – она ещё раз поклонилась и добавила: – Я вообще думала, что все уехали, и никого в библиотеке не встречу.

– Вот видите, как хорошо, что я тут оказался.

Она в первый раз улыбнулась. Маска закрывала только верхнюю часть лица, поэтому как в улыбке слегка изогнулись её розовые губы. Грен увидел превосходно.

Он поднял книгу, которая шлёпнулась сверху на упавшую стремянку.

– Типы магии и области их применения, – прочитал Грен на обложке. – И как вам эта книга? Это написал мой наставник в академии. Вы нашли то, что хотели?

– Нашла, в общем.

– А какие типы магии вас интересуют?

– Конечно мои. Воздушная и водная.

– Если вам нужно помочь и что-то объяснить, с удовольствием помогу. Я воздушный маг с большим опытом.

– Да, я знаю, мне говорили.

По этой фразе Грену стало ясно, что его мрачная репутация этой юной девушке уже известна.

Повисло молчание. Он с любопытством смотрел на неё. Ну что же, да, он маг Серая смерть, что есть, то есть. Эта милая девушка уже это знает и выбор за ней: уходить или остаться. Помогать ей в этом щекотливом для него выборе Грену не хотелось. Пусть сделает его сама.

Однако девушка не убежала сразу, а осталась стоять перед ним, раздумывая. Молчание затягивалось.

Наконец, она решилась: немного присела в полупоклоне и произнесла:

– Я была бы очень благодарна, если бы вы разъяснили мне несколько тем, касающихся магии. Вы ведь не только про воздушную можете рассказать?

– Не только, – улыбнулся Грендер. – Может, мы расположимся вон там у окна в креслах и спокойно обсудим то, что вас волнует?

Девушка согласно кивнула головой.

– Наверное, будет интересоваться лечебной магией, – подумал маг, – усаживая её в соседнее кресло и усаживаясь рядом.

Он вопросительно посмотрел на свою неожиданную собеседницу:

– Итак, что вы хотели узнать, дорогая Маруша?

Девушка удивила его тем, что её интересовала совсем даже не лечебная магия. Она стала расспрашивать его о воздушной, пространственной, о порталах, а потом о том, как могут соединяться разные типы магий.

Её знания соответствовали знаниям студентов первого года обучения магической академии. Невозможно было даже сравнивать их со знаниями мага шестой ступени, которым он являлся. Приходилось искать объяснения её уровня.

Однако потихоньку Грендер увлёкся. Мужчину воодушевил огонь интереса, сверкающий в единственном глазе, видимом ему в прорези маски этой внезапно попавшей в его размеренную жизнь девушки. Он, как мог, старался упростить свои объяснения. Ему захотелось, чтобы юная неопытная магиня поняла всё правильно. Грен старался: искал слова и образы, чтобы доступно донести до неё свою мысль.

Внезапно за спиной у них что-то грохнуло. От неожиданности Маруша подпрыгнула на кресле.

Грендер обернулся.

Его камердинер с грохотом поднял с пола упавшую стремянку и потом обратился к нему:

– Время обеда, господин барон! Куда прикажете подавать?

– Как? Уже обед? – всполошилась его собеседница, подскакивая с кресла. – Спасибо, господин Грендер, за время, которое вы мне уделили. Вы прекрасно объясняете. Мне многое стало гораздо понятнее.

– Вы выяснили все вопросы, которые хотели? – Грену внезапно стало грустно от осознания, что она сейчас исчезнет, и его жизнь вернётся в прежнюю колею. Ему отчаянно захотелось, чтобы завтра он точно также сидел вместе с ней в кресле, и что-то очень нужное объяснял этой девушке в простом синем платье с кружевной маской на лице.

Небо смилостивилось над ним.

– Нет, не все, – виновато пожала плечами она. – В той книге, которая упала, про типы магии меня заинтересовала последняя глава.

– Какая же?

– Глава о родовой магии. Эта глава слишком короткая, в ней почти ничего по существу не описано. Одни общие слова.

– Если хотите, мы можем точно также посидеть после завтрака здесь вместе. Я поделюсь с вами тем, что знаю по этому вопросу.

Наградой ему был взгляд, просиявший из прорезей маски.

– Это было бы очень любезно с вашей стороны, господин барон!

– Тогда до завтра. Утром, здесь же, я буду ждать вас.

Она убежала, неслышно ступая мягкими домашними сандалиями.

Грендер откинулся в кресле и улыбнулся.

Разговаривать с девушкой, у которой, скорее всего, искалечено лицо, было очень легко. Из-за своей явно уродливой внешности она не пыталась ему понравиться простыми женскими приёмчиками и ужимками, которые наводили на него тоску.

В течение нескольких часов увлёкшей его беседы Грен слышал только её голос и видел только жесты маленьких ручек с тонкими запястьями. Маска сыграла свою роль и уберегла его от привычных оценивающих взглядов, выражений страха, презрения или, напротив, женского кокетства и томных взоров в желании понравиться ему, состоятельному влиятельному мужчине.

Может, графиня из-за уродства девушки приютила её и объявила воспитанницей? Головка у этой воспитанницы, как заметил Грен, работала очень хорошо. Девушка чётко формулировала свои вопросы и даже при своём начальном уровне магического образования объяснения мага шестой ступени схватывала быстро.

– Надо бы узнать о Маруше поподробнее у Притена , – подумал барон. – Интересно, какую судьбу ей наметила графиня? Жаль, если всего лишь выгодное графу замужество, где её, без сомнений, затопчет семейство мужа из-за отсутствия красивого лица.

Однако спокойно и подробно расспросить Притена о своей новой знакомой, свалившейся ему на руки в библиотеке, толком не удалось. За ужином было неудобно, а позже нагулявшиеся и уставшие обитатели замка и их гости почти сразу же расползлись по своим покоям. Однако пока друзья после ужина сидели в гостиной и лениво обсуждали прошедший день и прогулку, Грендер успел узнать от Притена основное: что Маруша живёт в замке с младенчества, все в семье её любят, она ровесница и подруга Люжены, у них общие занятия и учителя, и да, бедная девушка скрывает под маской покалеченное лицо. После этого в их разговор вмешалась Лола и утянула жениха в сторону своих покоев.

Грендер задумался. Надо ли сказать Алю о том, что в замке кроме дочери графа есть ещё одна девятнадцатилетняя особа? Да ещё и с искалеченным лицом?

Ладно, это не к спеху, подождёт. Тем более начинать всё равно нужно с поискового заклинания. Зачем гадать да выдумывать? Может, заклинание покажет, что носительница королевской магии живёт вне замка.

Оставшись в одиночестве после ухода Притена, Грендер поднял голову и осмотрел гостиную. Принц один сидел у окна в кресле с высокой спинкой и любовался закатом.

Солнце уже почти прикоснулось к горизонту. Облака, окрашенные во все мыслимые и немыслимые оттенки розового, очень живописно, будто птицы, собрались на краю темнеющего неба, провожая светило на ночь.

Грен пригляделся. Ну конечно! Аль не столько любовался закатом, сколько следил в стекле приоткрытого окна за отражением сидящей у него за спиной Люжены.

Девушка сидела в компании какого-то гостя и вела с ним какой-то философский спор. Разрумянившаяся Люжена горячилась, что-то доказывала, гость улыбался, кивал головой, но, видимо, всё-таки возражал, вызывая поток новых аргументов со стороны девушки.

Барон поднялся и пересел к принцу.

– Любуешься? – спросил он, не уточняя на кого любуется друг. – Как прошла ваша прогулка?

– Да прекрасно прошла. Поездили по красивым местам, побеседовали, развлеклись.

– Удалось ли пообщаться поближе с дочерью графа? Что-то прояснилось?

– Удалось. Ничего не прояснилось. Теперь думаю, когда бы найти время запустить поисковик. Но завтра мы едем в Адинеж посмотреть на градоначальника, продемонстрировать всему городу благоволение короля и позволить ему показать свою преданность нашему дому. А я ведь говорил отцу, что надо ехать инкогнито! Но он упёрся, мол, раз ты уж посещаешь это графство для посещения друга, то изволь поработать на пользу семье!

– Тогда ты едешь в Адинеж, я остаюсь тут, – усмехнулся Грендер. – терпи, происхождение тебя обязывает, а меня нет.

– Да помню я, помню, что ты у нас на этой неделе просто на отдыхе, счастливчик!

– С тобой поедут Лола и Притен. Лола там отвлечёт всё внимание на себя.

– Это точно. Может, всё-таки сегодня запустим поисковое заклинание? Для ясности. Тем более время подходящее.

– А что, Люжена уже не занимает твои мысли? – улыбнулся Грен.

Неожиданно Аль взглянул на друга как-то затравленно и растерянно произнёс:

– Наоборот. Нужно меня как-то от неё отвлекать. Я же вчера так замечательно заснул и выспался. А с утра опять свалился в странное возбуждённое состояние, но уже как-то по-другому.

На этой прогулке я наконец перестал в Люжене искать Мири, а в результате просто увидел, какая она… замечательная красивая девушка.

Грен, я сначала сдерживался, чтобы никто не заметил моего особого к ней расположения, а потом плюнул и стал оказывать ей знаки внимания, как и все окружающие мужчины.

Ты знаешь, мне кажется, я ей тоже понравился. Не как принц, а как… просто мужчина. И… по-настоящему, искренне. Я наблюдал её целый день. Она такая юная и живая. В ней преобладают противоположные магии: огонь и земля, представляешь? В ней нет ничего от Альмиреллы. Люжена совсем другая. Она маленький вулканчик. Ты знаешь, неожиданно… я … рад.

Принц как-то беспомощно и виновато отвёл глаза, и Грендер вдруг понял, что у Аля по сути нет никакого опыта в любовных делах. Все всегда в нём видели принца, представителя королевской семьи, и, соответственно, всю свою жизнь он прожил в этом коконе почтения. Он был воспитан так, чтобы постоянно держать стену между собой и окружающими женщинами, чтобы не попасть в щекотливую ситуацию.

Да уж, опыт посещения домов свиданий для знатных господ вряд ли можно назвать опытом настоящей искренней любви. Наверное, за эти годы кто-то ему искренне нравился. Однако, скорее всего, в его любовные отношения всегда вмешивались корысть и меркантильные интересы со стороны женщин, да и сословные барьеры сыграли свою роль. Принц всегда был лакомым кусочком. Возможно, в нём так никто и не увидел просто мужчину, которого можно полюбить и не думать о последствиях. А, может, и увидел, однако принц и сам не смог разглядеть любящее его сердце в этой дворцовой круговерти.

Видимо, только с сестрой Аль чувствовал себя свободно, доверяясь ей без оглядки, поэтому так упорно и ищет сейчас её, не обращая внимания на недовольство отца.

– Хорошо, давай запустим поисковик сегодня вечером, если ты не устал за день. Заклинание несложное, всё должно получиться, только план замка и карту окрестностей нужно попросить у Притена для привязки к местности,– сказал Грендер, потом помолчал и добавил: – Знаешь, Аль, не напрягайся ты так. Не нужно себя отвлекать от дочери графа. Зачем? Просто получишь удовольствие от общения с девушкой, которая тебе понравилась. Это ведь так замечательно, влюбиться и быть любимым.

Пока Грен произносил эти слова, он вдруг понял, что это говорит и себе тоже. Он сам уже ждёт того замечательного момента, когда завтра будет сидеть и разговаривать с девушкой, которая ему самому понравилась.

– Смешно, – подумал он, – женщины с таким упорством тратят силы на то, чтобы их лица были красивыми и привлекательными для мужчин, а мне понравилась та, у которой лицо скрыто маской и не имеет значения, что под ней.

Даже наоборот, её дефект, скорее всего, убрал его привычные защитные барьеры в общении, сделал его более открытым.

– А могла бы Маруша полюбить меня? – спросил он себя. – Смог бы я полюбить её такую, с её искалеченным лицом?

Пока он думал эту внезапно посетившую его мысль, он уже знал ответ на второй вопрос.

Да, он мог бы её полюбить. Её уродство избавило его от обычного женского кокетства и жеманства, что постоянно отталкивало его в женщинах. Маска на лице уберегла его от вежливого лицедейства уверенных в своей привлекательности женщин.

Мало того, приходилось себе признаться, что, любовь уже затронула его краешек его сердца. Ему оказалось достаточно мелодичного голоса, живого ума и искреннего интереса к тому, что он говорит. Получается, что в его прежней жизни до их встречи, ему настолько не хватало такого простого и искреннего общения, что сейчас он не в силах от него отказаться. Ни форма её носа или глаз, ни цвет её волос или происхождение не играет для него никакого значения.

Грендер вздохнул. Вот так всё просто с его стороны. А что почувствовала она, кроме благодарности за хорошую лекцию?

Глава 16

Сама не понимаю, что меня заставило поддаться на предложение господина Грендера Доплейля, мага Серая смерть обсудить некоторые неясные для меня аспекты воздушной магии.

В народе Серой смертью пугали детей. Ну как же, магический палач! Страшное неизвестное зло!

Раньше я и сама его представляла гигантским мужчиной с чёрной бородой и длинными тёмными развевающимися по ветру волосами, который в момент казни машет руками как мельница, громовым голосом творит заклинания и, жутко хохоча, наслаждается своей магической силой, создавая серый смерч, уничтожающий приговорённых прямо на помосте.

В действительности оказалось, что в его облике не было ничего зловещего. Обыкновенный мужчина среднего роста и сухощавого телосложения с низким спокойным голосом. Это барона я видела вчера в столовой рядом с невестой Притена, а седая прядь у него на виске, про которую мне рассказала Люжена, вообще исключала какую либо ошибку. Так что я позорно свалилась со стремянки прямо на руки именно ему, в этом не было никаких сомнений. Да, это тот самый барон Грендер, маг Серая смерть.

В первую минуту, близко увидев его лицо, я напряглась, тем более уловила его несуразное по отношению к девушке в маске, закрывающей лицо, обращение «милая». Бран всё-таки своими вечными шуточками натренировал меня слышать почти незаметные насмешки.

Однако, мужчина, предлагая мне помощь, совсем не походил на злодея и какими-то грустными глазами смотрел на меня так внимательно, как на меня ещё никто из мужчин не смотрел. Многочисленные обитатели нашего замка видели во мне или ребёнка, или прислугу, или, напротив, одну из хозяйских родственниц, разговаривая уважительно и с опаской.

Притен глядел как на младшую сестрёнку, Бран с постоянной лёгкой насмешкой, граф со снисходительной нежностью, а молодые люди, приезжавшие в замок с визитом к Люжене, даже беседуя со мной, смотрели сквозь меня.

Наверное, я сделала шаг навстречу и попросила барона помочь разобраться в воздушной магии, потому что почувствовала, что барон Грендер Доплейль первый увидел во мне именно меня настоящую, минуя статус и симпатичную внешность, которой сейчас у меня просто нет.

Уже потом, усаживаясь рядом с ним в любимое кресло графа у окна, я додумалась, что можно расспросить барона и об остановке мира. Наверняка маг Серая смерть, который разбирается в сложных магических вопросах куда больше меня, знает об этой способности.

Да и о королевской семье он может знать больше, чем написано в официальном бюллетене за этот год. Именно за ним я тянулась, когда не устояла стремянка.

Слава небесам, я не ошиблась. Господин Грендер оказался прекрасным учителем и собеседником. Он объяснял мне сложные для меня темы простыми словами. Его внимательный взгляд, красивый уверенный голос и спокойные интонации подталкивали меня спрашивать и спрашивать. Я увлеклась: стала задавать вопрос за вопросом. Мне показалось, что вот так быстро и легко можно разобраться во всём непонятном, что накопилось и не давалось мне за несколько лет занятий воздушной магией. Рядом с ним магия стала казаться мне не тяжеловесным и неподъёмным, как раньше, а чем-то красивым, волшебным и вполне доступным. Это было настоящее чудо!

Он смотрел на меня, рассказывал и постепенно начал улыбаться. Это была совсем другая улыбка, более открытая, более радостная, без примеси печали. Внезапно я поняла, что хоть барон старше меня, однако по возрасту совсем молодой, такой же как Притен, хотя у него есть седая прядь. Интересно, что он пережил, если у него появились седые волосы?

Мне показалось, что он смотрел на меня как на человека, с которым интересно беседовать. Ему было всё равно, что у меня закрыто маской лицо. Скорее всего, он решил, что лицо у меня изуродовано давно, и я привыкла носить эту маску постоянно.

Ему было важно не моё лицо, а мои мысли, рассуждения, что я говорю и что думаю, интересен ход моих размышлений. Он придумывал слова и образы, специально для меня, чтобы мне было понятнее.

Это было так приятно.

Несколько часов пробежали, как несколько минут. Только когда явился его камердинер и сообщил, что уже время обеда, я пришла в себя и осознала, что так ничего и не узнала ни про магию остановки мира, ни про его высочество принца Алькоридежа.

Когда господин Грендер предложил встретиться завтра и продолжить нашу беседу здесь в библиотеке, я обрадовалась.

Да что там лукавить, была в полном восторге, хотя и постаралась его скрыть. Очень хотелось верить, что ему понравилось разговаривать со мной.

Когда я вернулась в свои покои, то потрясённо рухнула в кресло. До меня только что в полной мере дошло, с кем я в таком восторге беседовала несколько часов, забыв обо всём. С главным магом-палачом королевства! Человеком, именем которого пугают детей! Простолюдином, который стал бароном благодаря заслугам перед королём, и нет сомнений, что это за заслуги!

Стоп! А что это за заслуги? Что я вообще кроме слухов знаю о бароне? Не могу поверить, что этот немного печальный человек, беседуя с которым я не замечала пролетающих часов, жесток и кровожаден.

Не могу поверить, чтобы я так ошибалась!

Но как узнать о нём поподробнее? Спросить Притена? Его невесту? Ответят ли они? Как-то спровоцировать их и подслушать, что будут говорить?

Я хмыкнула. Быстро же мои новые способности сделали из меня какую-то потенциальную шпионку. Скоро ведь и к шпионским реальным действиям перейду. Интересно, та девушка, сестра Кори, магические способности и память о последних минутах которой проснулись во мне, она добывала сведения тайно с помощью своей особенной магии?

Внезапно, я осознала, что встреча с бароном Доплейлем и эта долгая беседа с ним в библиотеке полностью изменили моё мироощущение.

За эти часы я стала другой, намного более уверенной в себе. Куда-то пропали мои страхи и скованность. Я почувствовала себя свободной и перестала стесняться того, что приходится носить маску. Да, неудобно, но это не стыдно и временно!

Беспокойство по поводу отсутствия Бранжена ушло куда-то на задний план. Я будто бы очнулась от морока. Не приходит, значит, занят более важными делами, как и раньше. Да до нашего совместного приключения только бы радовалась его отсутствию, и что он не теребит меня своими язвительными замечаниями! А тут вдруг почему-то распереживалась. Тем более, я прекрасно знаю, где он сейчас – на прогулке со всем семейством.

А Лемма в его постели по ночам… Что Лемма? Она была и раньше, только я не знала, что это именно она. Теперь знаю. Но по сути ничего ведь не изменилось.

Да уж, какая неожиданная и плодотворная встреча у меня произошла с утра. Много вопросов, много ответов и опять вопросы, но уже совсем другие.

Теперь нужно разобраться не только в том, почему мне принц кажется хорошо знакомым, но и за что получил свой титул барон Доплейль.

Начну-ка я с простого – спрошу Притена, а уж дальше решу, что делать.

Однако расспросить Притена не удалось.

Вечером я пошла к его покоям, в надежде застать его там, однако увидела молодого графа с невестой ещё издали, не доходя до них. Они неспешно шли по коридору, одна стена которого была украшена картинами, по которым можно было проследить историю рода. Прит что-то увлечённо рассказывал невесте, указывая на эти изображения рукой.

Я совсем было собралась подойти к ним поближе, когда эта парочка, не замечая меня, вдруг остановилась у одной из картин и начала страстно целоваться.

Неловкая ситуация! Оставалось только юркнуть в ближайшую нишу. Мешать я им не хотела и совершенно не понимала, как себя вести.

Они оторвались друг от друга и пошли дальше по направлению к своим покоям, а когда приблизились, я услышала, как графиня Берелолла произнесла:

– Тебе не кажется, что наши друзья темнят насчёт девушки, которую ищут у тебя в графстве по исключительно по деловым соображениям?

– А что не так?

– Уж не знаю, что у них там за деловые соображения, но у них у обоих сегодня эмоции в розовом свете.

– Что это значит?

– Конечно, эмоции не имеют ни цвета, ни запаха, это только образ, попытка передать то, что я чувствую. Это значит, что от них обоих веет влюблённостью, любовным интересом.

Я навострила уши.

– Подчеркну, от обоих: и от одного, и от другого, – продолжила графиня, уже почти поравнявшись с нишей, где затаилась я. – Они что, уже нашли здесь эту девушку и дружно в неё одновременно влюбились? Нет, я понимаю, с принцем всё было ясно на прогулке, он млел от твоей сестры, а вот наш непробиваемый Грен…дер?

На последнем слове она резко повернулась к моему временному убежищу и сделала движение, чтобы откинуть скрывающую меня ткань драпировки и заглянуть внутрь!

О небеса! Если она чувствует эмоции, то и мои для неё сейчас как яркий фонарь в нише, где никого не должно быть! Она сейчас меня увидит! Будто я специально подслушиваю! Какой позор!

Я среагировала мгновенно. Выдохнула, и по моему приказу мир остановился и позволил мне выскочить из своего убежища незамеченной, проскользнуть мимо застывших фигур Притена и его невесты и укрыться за мраморной статуей в следующей нише подальше.

Всё, можно отпускать.

Время снова побежало вперёд, и мир вокруг меня ожил. Графиня Берелолла, видимо, сделала тот самый последний шаг и осмотрела нишу, где я только что была.

– Странно… – услышала я её удивлённый возглас. – Могу поклясться, что только что отсюда фонило острым интересом и через мгновение его будто щелчком выключило. Будто кто-то только что был здесь и растворился в воздухе. В первый раз такое ощущаю…

Я осторожно выглянула.

Притен повёл свою невесту, бурно выражающую недоумение, дальше по коридору. Он ей что-то ласково говорил на ушко, обнимая за талию.

Уф, какое счастье, я избежала такого позорища! Что за репутация у меня была бы в замке, после того как меня застали бы за подслушиванием!

Я сидела в полумраке за статуей, пытаясь выровнять колотившееся в груди сердце.

Да, Притен говорил, что его невеста чувствует чужие эмоции, но чтобы вот так, видеть всех как на ладони?! Надо иметь это ввиду.

Через некоторое время я пришла в себя и начала соображать.

Что там графиня Берелолла говорила насчёт принца, что «млеет от твоей сестры»?

Это что, принц влюбился в Люжену? Вот это поворот! Совсем как в романе!

Однако бежать к Люжене и осчастливливать её такими потрясающими новостями всё же не хотелось. Да и что я могла сказать? Откуда знаю о чувствах принца к ней? На прогулке меня не было, на ужине тоже. Ах, невеста Притена в коридоре обмолвилась, когда я их подслушивала? Очень мило.

Если честно, также совершенно не хотелось ни рассказывать, ни слушать от Люжены восторженный бред про её замечательного «принца на белом коне» с описанием каждого его шага на прогулке. Ой, принц сказал это… Ой, принц так посмотрел… Принц думает то, принц считает сё… Это скучновато. Интереснее даже, какой масти у него была лошадь на прогулке! У нас конюх шутник ещё тот. Мог для полноты картины и белого жеребца специально вывести принцу.

Я ещё не успела выйти из ниши, когда вдруг до меня наконец полностью дошла фраза, сказанная невестой Притена: от обоих веет влюблённостью. Обоих! Она что, говорила и о бароне тоже?

От удивления я снова присела на постамент статуи.

А в кого тогда влюбился барон? Неужели как Бранжен, приглядел какую-то девушку из прислуги? Что, такие постельные отношения тоже можно рассматривать как влюблённость? Почему-то стало грустно. Не хотелось в это верить.

Надо остыть и не выдумывать. Вот ещё поговорю с господином Грендером завтра, задам свои вопросы, разберусь, что к чему. Почему бы не спросить у него напрямую, за какие заслуги ему пожаловано баронство? Даже если он уйдёт от ответа, по его реакции многое можно будет понять.

Я совсем было уже собралась выйти из своего убежища, как снова услышала шаги, осторожно выглянула из-за статуи и сразу же шарахнулась назад. По коридору шли главные герои моих размышлений, принц Алькоридеж и барон Грендер! Я присела и скорчилась, спрятавшись за постамент. Как удачно, что на мне тёмное платье!

Куда это они, интересно, так деловито и целенаправленно направляются? Я прислушалась. Судя по разговору, они шли к Притену и сейчас беседовали о тонкостях произношения какого-то поискового заклинания.

Когда они скрылись из вида, я задумалась. Здравый смысл говорил мне, что надо просто пойти в мои комнаты, но любопытство не дремало и толкало меня пойти за ними. Где находятся покои наследника, мне было прекрасно известно.

Я выглянула из-за угла. Маги пробыли у Притена буквально пару минут, потом вышли и направились дальше, сопровождаемые его камердинером, шедшего рядом с ними с какими-то бумажными рулонами в руках.

Да, да, да! Мне сотню раз говорили, что не стоит приличной девушке совать свой нос в дела мужчин. Да я и сама порой повторяла это Люжене, но… но было очень интересно, что именно затеяли эти двое «с эмоциями в розовом цвете».

В общем, я стала следить за ними дальше.

Они направились в угловую башню и поднялись наверх по широкой круговой каменной лестнице, которая прилегала к стене.

Всё понятно, мужчины шли в алтарную комнату, где находился ритуальный стол. Там обычно проводились магические действия общего порядка.

Я бывала в этом помещении и раньше. Его, скорее, можно было назвать алтарным залом. Несколько колонн, подпиравших высокие своды, ночью уходящие в темноту, небольшие витражные окна под потолком, каменный круг алтаря у западной стены с выбитыми на нём в строго установленном порядке магическими символами, а над ним витраж, то же с символами.

Если магический ритуал проводили вечером, то солнце, закатываясь за горизонт, заставляло вспыхивать рисунки на витраже. Это было очень красиво и, что важно, усиливало творящуюся магию.

Посередине алтарной комнаты стоит большой дубовый ритуальный стол, испещрённый тщательно выверенными линиями, а в углу прячется пара шкафов с ритуальными принадлежностями. Вот и вся обстановка.

Я стояла на лестнице у подножия башни, смотрела наверх и мучилась от раздутого до предела любопытства. Мужчины наверху в алтарной комнате разговаривали, что-то обсуждали, их голоса гулко разлетались по залу. Что они там собрались делать?

Внезапно меня пронзила насквозь мысль: я просто могу там присутствовать! Остановить мир, проскользнуть мимо явно собирающихся творить заклинание мужчин, встать за колонну и тогда сама увижу всё, что они затеяли! Там ведь нет графини Берелоллы, которая смогла бы определить моё тайное присутствие по свету бурлящих во мне эмоций! Удержаться от соблазна увидеть всё своими глазами я была уже не в состоянии.

Мир подчинился моему магическому приказу, остановился и затрепетал, пытаясь вырваться из-под моего контроля. Я большими прыжками заскакала по каменным ступеням наверх, миновала замершего с поднятой ногой камердинера, влетела в алтарную комнату и шмыгнула мимо застывших у ритуального стола мужчин, краем глаза успев заметить, что на столе лежала развёрнутая карта графства.

Вот зачем они к Притену заходили, за картой!

В этот момент мир вырвался и побежал вперёд. Удержать его надолго второй раз за вечер у меня уже не хватало сил. К счастью, я уже стояла в полумраке за колонной и от стола, на котором маги зажигали несколько красных ритуальных свечей, меня не было видно.

– Так, всё готово! – послышался голос барона Грендера. – Теперь, Аль, нужна только твоя кровь. Извини, но сейчас помочь я тебе не смогу, чтобы не сбить поиск. Заклинание будет искать человека с такой же магией как у тебя. Моя магия исказит поиск.

Я осторожно выглянула. Принц в этот момент стоял ко мне боком и наклонился над столом, рассматривая карту. Длинная прядь волос выбилась из его завязанного сзади хвоста и в свете свечей казалась золотой.

Вдруг без малейшей тени сомнения я поняла, что точно знаю, как именно принц уберёт эту мешающую ему прядь и не ошиблась. Он привычным хорошо знакомым жестом завернул эту прядь за ухо. Откуда мне это известно?

– Да, я знаю, – откликнулся принц другу. – Будет достаточно, если ты проследишь, в какой район графства уйдет маячок и посмотришь селение, где живёт теперь девушка с памятью Альмиреллы.

Кто живёт? Какое знакомое имя! Невеста Притена говорила, что они ищут девушку. Значит, вот как её зовут Альмирелла! Но почему я так хорошо его знаю и … в моих мыслях вдруг возник образ девушки из моего сна, смотрящей на меня из зеркала. Это что, была она? То есть я?

Вся картинка щелчком вдруг собралась воедино. Принцесса Альмирелла! Умершая в раннем возрасте дочь нынешнего короля Кондурсена! Как я могла забыть, мы же изучали генеалогию древних семейств королевства! Именно раненого принца я видела в своём сне, только в очень юном возрасте. Тогда он был намного моложе даже Бранжена.

Да, без сомнений, это был принц Алькоридеж! Как я во сне его называла? Кори! Точно!

Только в этот момент осознания происходящего я увидела в этом красивом мужчине, стоящего у ритуального стола того раненого, обмотанного кровавыми тряпками юношу, который тогда во сне грустно смотрел на меня и называл себя обузой.

Как я могла забыть его? Во мне будто рухнула плотина, и далёкие воспоминания детства и юности хлынули на меня потоком. Вот мы оба стоим перед отцом, и он строго нам что-то выговаривает. Вот мы на прогулке во дворцовом саду с наставником, и Кори ловит для меня стрекозу. Эти события наполнили мою память, будто я во сне прожила жизнь принцессы и только сейчас внезапно вспомнила этот невероятно длинный и наполненный событиями сон.

Но я не могу быть принцессой Альмиреллой! Она умерла много лет назад! Значит, её память и магические способности почему-то перенеслись ко мне? Получается, это меня они ищут своим поисковым заклинанием?

А зачем? Что они собираются делать со мной, с носителем памяти принцессы? Я же не принцесса и никогда ею не буду.

Сердце у меня заколотилось как безумное. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги подкосились, и я без сил опустилась на пол за колонной.

Между тем, принц начал говорить заклинание. По всему алтарному залу разнёсся его глубокий уверенный голос, произносящий сплетённые между собой в точном порядке звуки заклинания, похожие на таинственные слова, эхом отражающиеся от стен.

Через минуту всё стихло. Я почувствовала, как в зале сгустилась сила, и от стола стала разворачиваться пелена тонкой поисковой магической паутины.

Я рискнула снова потихоньку выглянуть из-за колонны.

Стены и своды алтарной комнаты терялись во мраке, однако лица мужчин были освещены расставленными по краю ритуального стола красными свечами. Принц стоял над картой, держа в руке небольшую чашу, над которой колебался едва различимый для меня огонёк голубого пламени. Он водил этой чашей над картой и огонёк то уменьшался, то вытягивался вверх и становился ярче. Барон стоял рядом и, наклонившись, всматривался в карту.

– Да никаких сомнений, твоя кровь указывает на замок и его окрестности, – сказал он, наконец. – Она где-то совсем рядом!

– Разложи план замка! Скорее! – приказал принц почти шёпотом. – Действие поисковика заканчивается, но, может, успеем понять, где именно в замке она находится сейчас!

Барон быстро начал расстилать другой рулон бумаги даже прежде, чем принц закончил говорить. Рука с чашей поплыла над планом замка. Мне было видно, как над строго определённым местом вырастал и становился выше этот мерцающий в чаше голубой огонёк.

Принц остановил руку с чашей над тем местом, где огонёк вытянулся в длинный голубой лепесток. В это же мгновение лепесток рассыпался сверкающими искрами и исчез.

Барон наклонился над планом, ничего не сказал, а только как-то странно фыркнул и что-то тихо проговорил.

Принц долго рассматривал план замка с недоумением на лице, а потом поднял голову и с тоской в голосе произнёс:

– Грен, у нас что, опять ничего не получилось? Поисковик указал сюда! На башню, в которой мы сейчас находимся. То есть человек с магией, подобной моей, находится здесь в алтарной комнате. Нас тут двое. Ты исключаешься, значит, это я сам.

Барон молчал, а я сжалась за колонной, ожидая его ответа. Он ведь очень умный, может и догадаться обыскать алтарную комнату! А хватит ли у меня сил сбежать, применив остановку мира в третий раз?

– Не расстраивайся, Аль, – раздался наконец спокойный голос барона, – не всё так плохо, как тебе представляется.

– Но магия не нашла в замке никого кроме меня! – возразил принц. – Получается, я единственный с такой родовой магией на всё графство.

– Да, это было бы так, если бы мы здесь были одни. Но кроме нас тут находится ещё один человек, не считая камердинера Притена, конечно.

Услышав это, я сжалась в комок. Он что, знает, что я сижу тут? И давно?

– Не может быть! Я сам осмотрел алтарную комнату, здесь никого не было до нашего прихода.

– Тем не менее, он здесь. Я только что запустил маленький воздушный поисковик до стен этой комнаты, и он обнаружил кое-кого, кто спрятался за этой колонной…

С этими словами барон Грендер неожиданно сделал пару больших шагов и оказался за колонной, осветив моё убежище светом ритуальной свечи, которую взял со стола. Увидев меня, сидящую у его ног на полу, он застыл и только изумлённо поднял брови.

Глава 17

Когда Грен увидел, кто скрывается за колонной, его охватила оторопь.

У его ног всё в том же синем платье, что он видел на ней утром, съёжившись в комок, сидела Маруша и сверкала на него глазами из прорезей своей всё той же своей тёмно-синей кружевной маски.

Девушка была жутко испугана, это не вызывало сомнений. Она прижала руки к груди, подобрала по себя ноги и не замечала, что из-под сбившегося подола платья виднелась нижняя юбка.

– Господи, как она здесь оказалась? – ошеломлённо подумал он в первый момент, а потом вдруг осознал, что именно означает её присутствие здесь, в алтарной комнате. Эта вторая мысль поглотила всё. Получается, именно Маруша – носительница памяти принцессы Альмиреллы?

В бароне разом большой волной всколыхнулась жалость к этой милой девушке с ясным умом и искалеченным лицом, которой судьба уготовила попасть прямиком в эту банку с пауками под названием высшее общество.

Грен заставил себя быстро собраться и прийти в себя.

– Нет, я не оставлю её один на один с королевской семьёй, – подумал он. – Прости, Аль, но в этой нелепой, неоднозначной и опасной для Маруши ситуации я на её стороне. Ты можешь затуманить её разум обещаниями, в которые и сам поверишь, но я-то намного лучше представляю, что за встреча ждёт простолюдинку в вашем роскошном дворце.

Барон ободряюще улыбнулся испуганной девушке, галантно, как на балу, протянул ей руку, услужливо помог встать, а затем положил её ладошку на сгиб своего локтя и успокаивающе положил сверху свою ладонь.

Они вышли к принцу из-за колонны, шагая с достоинством, как будто на королевском приёме в высшем обществе.

– Ваше высочество, позвольте представить вам Марушу, воспитанницу леди Карлейлы, – торжественным тоном провозгласил барон, – Маруше девятнадцать лет. Леди взяла её из приюта ещё во младенчестве.

В полутёмном алтарном зале повисла оглушающая тишина.

У принца округлились глаза, и, по всей видимости, перехватило дыхание. Он попытался что-то сказать, но у него из горла вылетело лишь какое-то сдавленное карканье.

Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем принц смог взять себя в руки. Затем он откашлялся и вполне внятно прокаркал хриплым голосом:

– А почему на ней эта маска?

– У неё искалечено лицо, поэтому она вынуждена его скрывать, ваше высочество, – ответил Грендер таким лёгким и непринуждённым тоном, будто отвечал, почему у девушки жемчужное ожерелье на шее, а не рубиновое.

Барон не удержался и хмыкнул про себя:

– Да уж, Аль, неожиданный для тебя поворот. Можно нарисовать себе в мыслях прекрасные картины вновь обретённой родной сестры, но когда действительность выдаёт тебе во второй раз не принцессу, а безродную, да ещё и искалеченную чужую девушку, тут растеряешься.

При этом мужчина успокаивающе сжал маленькую ладошку, лежащую у него на локте. Маруша покосилась на него. Он чуть заметно подмигнул ей краем глаза, пытаясь ободрить и показать, что он на её стороне, что не всё так страшно и никто не будет кидать ей в лицо обвинения в подслушивании, да и вообще в шпионаже, и не потащит бросит в каменный подвал, обвиняя в преступлении против короны.

– Думаю, она та, которую вы, ваше высочество, с таким упорством ищете уже целый год, – продолжил барон официальным тоном, и уже тише, без всякого официоза, продолжил: – Надеюсь, теперь ты доволен, Аль, и знаешь, что делать.

– А это точно она? – беспомощно спросил принц уже нормальным голосом.– У неё ведь тёмные волосы!

– Да, точно, тёмные, – с чуть заметной иронией сказал барон, – а не золотые, как у тебя. Да и профиль, хм, совсем не такой, что тебе почудился во время ритуала. Но твой поисковик указал на эту башню. Нас здесь четверо. Меня и камердинера, что ждёт нас на лестнице, без сомнений, можно исключить. Так что решать вам, ваше высочество, – бодро закончил он.

Брови у принца упрямо сдвинулись, и он неожиданно качнулся в сторону девушки, протягивая руку к её лицу.

– Я хочу, чтобы она сняла маску!

Однако барон быстро среагировал, сделал шаг вперёд и заслонил собой сжавшуюся от ужаса Марушу.

– Думаю, не стоит пугать искалеченную девушку ещё больше, Аль. Она и так явно тебя боится. Вряд ли её внешность что-то тебе скажет. Она не близкая родственница ни тебе, ни Мири, никаких фамильных черт ты в её лице ты не можешь найти.

– Как же я узнаю, что она носит способности Мири?

– Не знаю. Это тебе знать, как именно ты собирался это проверить. Как действует твоя родовая магия, знаешь только ты. Может, стоит спросить её что-нибудь?

Барон сделал шаг в сторону, и девушка снова оказалась перед принцем, который уже немного пришёл в себя.

– Маруша, ты помнишь как … – он задумался, – как звали твоего любимого пони?

Мужчины оба с интересом уставились на девушку.

– Моего? У меня никогда не было своего пони, – дрожащим от волнения голосом тихо ответила она.

Его высочество досадливо сморщился.

– Ну, не твоего, а…

Принц вдруг замолчал, лицо его сморщилось, как от боли, он отвернулся и схватился за голову руками.

– Да, вот и мне интересно, какого пони в своей жизни воспитанница графини Маруша вообще может помнить. Аль, – Грендер положил руку другу на плечо, – может, поисковик и определил её как носитель, но ведь память Мири в ней могла и не проснуться, или проснуться не полностью. Другими словами, девушка может вообще не ответить толком ни на один твой вопрос, однако это ничего не докажет. Вообще ничего. Нет никаких доказательств ни за, ни против, кроме указания магического огня поискового заклинания.

– И что же нам сейчас делать? – глухо спросил принц, не поворачиваясь, а потом почти простонал: – Не могу поверить, что это она.

– Сейчас, сию секунду, думаю, ничего не нужно делать, кроме как взять себя в руки и успокоиться. Предлагаю взять паузу, подумать до завтра, осмыслить произошедшее, чтобы не пожалеть потом о содеянном, – успокаивающе сказал барон другу, а потом повернулся к девушке, и произнёс, глядя ей прямо в глаза:

– Маруша никому ничего не скажет, правда?

Она согласно кивнула головой.

– Но вот и хорошо, умница. Аль, – снова обратился он к принцу, – сейчас мы поступим просто: ты сейчас отдашь план и карту камердинеру Притена вместе с массой благодарностей в адрес его хозяина. Этот камердинер ещё ждёт нас и мается там на лестнице в алтарную башню. Он будет сопровождать тебя обратно. Аль, прошу тебя, сейчас ты расстроен и на нервах. Тебе стоит пойти к себе и не выходить оттуда до завтра. Вот до завтра обдумаешь всё, что вышло в результате твоего магического эксперимента и появятся дельные мысли.

А я провожу Марушу до её покоев и тоже пойду к себе. Обсудим всё уже завтра вечером на свежую голову после вашей поездки в Адинеж. Её ведь нельзя отменить, город ждёт посланника короля.

– Да, ты прав. Надо все обдумать… Опять же, может, стоит с Притеном посоветоваться,– задумчиво протянул принц.

– А насчёт самой Маруши не беспокойся, она живёт в замке, я за ней пригляжу,– добавил Грендер.

Принц, глубоко погружённый в размышления и явно не осознавая, что делает, просто по привычке, аккуратно сложил план и карты, повернулся и направился к двери, мазнув по стоявшей рядом с бароном девушке рассеянным взглядом.

Всё сложилось совсем не так, как ему мечталось.

Когда принц Алькоридеж ушёл, Грендер повернулся к Маруше:

– Теперь мы можем поговорить спокойно, без излишних эмоций, которые усложняют эту и без того весьма сложную ситуацию.

Девушка безмолвно стояла перед ним. В первый раз Грен пожалел, что на ней маска. Без мимики лица тяжело было угадать, что она испытывает, хотя слегка прикушенная нижняя губка и сжатые у груди кулачки выдавали, что она в напряжении.

– Маруша, – с лаской в голосе произнёс он и вдруг неожиданно даже для самого себя отпустил свои внутренние барьеры, позволяя себе говорить то, что шло из самого его сердца, – дорогая моя девочка, придётся пока на веру принять, что я на твоей стороне.

Он очень осторожно взял её за плечи.

– Не бойся. Пожалуйста, не бойся меня. Я всё объясню, почему и что произошло, почему я сейчас на твоей стороне. Прости, пожалуйста, принца, он не злой, а только слишком ошеломлён сейчас. Ему не хватает моральных сил, чтобы держаться в рамках приличий.

Грендер немного опомнился, когда почувствовал, что она слегка отшатнулась назад, и понял, что и сам вылез из всех возможных приличий.

– Простите, Маруша, я забылся. Можно я буду обращаться к вам на ты?

– Да, наверное, это будет лучше, – послышался ему тихий ответ, но её голос звучал уже увереннее.

– Спасибо. Если хочешь, тоже можешь звать меня на ты и по имени. Меня зовут Грендер, Грен. Только, боюсь, это отразится на твоей репутации не в лучшую сторону, – его голос зазвучал немного насмешливо. Однако было ясно, что эта насмешка направлена на самого мужчину.

– Я… Да, я буду звать вас Грен, когда мы будем одни, – послушно, как ученица, кивнула она.

– Тогда… стоило сказать: я буду звать тебя Грен, – улыбнулся мужчина.

Маруша тоже шевельнула краешками губ. Это была всего лишь тень улыбки, но он почувствовал себя победителем.

– Я предлагаю поговорить не завтра, а сейчас. Это принцу нужно обдумать, какую кашу он заварил, а нам обдумывать ничего не нужно. Я мог бы тебе объяснить всё, чему ты была сегодня свидетельницей, а ты бы мне ответила на мои вопросы. Ну, конечно, на какие захочешь ответить.

– Хорошо. Только я не хочу разговаривать здесь, – она зябко повела плечами и оглянулась. Грен только в этот момент понял, как девушке страшно и неуютно здесь, в этом мрачном алтарном зале. Темно, холодно, свечи отбрасывают на серые каменные стены причудливо двигающиеся жуткие тени, да ещё и одна в компании с мужчиной.

– Да и мужчина этот – я, маг с жуткой репутацией кровавого палача, – фыркнул про себя Грендер. – Надо уводить её поскорей отсюда.

– К вам в покои я не пойду. Может, опять посидим в библиотеке? – предложила она просительным тоном.

– К тебе. «К тебе» в покои я не пойду, – чуть улыбаясь, исправил он. – Да, ты права, ни к тебе, ни ко мне в покои идти не стоит. Да и в гостиных нам обязательно кто-нибудь помешает. Библиотека, да, прекрасное место для разговоров! Будем считать, что наша встреча, которую мы наметили там завтра утром, просто состоится немного раньше. Договорились? Ну что, идём?

– Да! – она уже сама доверчиво положила ладошку на сгиб его локтя и от этого нехитрого движения по его душе прокатилась волна радости.

– Господи, да ты, парень, кажется, действительно влюбился, – вдруг пробилась у него мысль сквозь эту розовую пелену удовольствия.

– Да, похоже, что влюбился, – пронеслась другая мысль в ответ. – В кого же ещё можно влюбиться, как не в неё?

Глава 18

На маленьком столике сбоку от меня стояла пара изящных фарфоровых чашечек и сливочник из «Осеннего сервиза», в котором обычно подавали кофе гостям. Я прекрасно знала этот сервиз. Он был весь расписан переплетёнными между собой золотыми и бордовыми осенними листочками разных форм и размеров. Ещё бы мне его не знать. Несколько лет назад мы с Люженой расколотили из него блюдечко, когда решили рассмотреть его поподробнее и скопировать с него роспись, потом сбежали и со страхом ждали строгого выговора.

Барон Грендер приказал горничной, встретившейся нам в коридорах замка, принести нам кофе в библиотеку. Кофе и сладостей для этой милой барышни, так он сказал. Вот нам и принесли кофейник и эти знакомые мне чашечки, а ещё тарелочку с воздушными ванильными пирожными, которые я так любила.

Яркое солнечное утро сменилось на тёплую ласковую ночь. Снова парк, теперь нарядно освещённый магическими шарами, манил прогуляться по своим дорожкам.

Мы опять как утром сидели в тех же самых креслах у балконной двери и смотрели через стекло на те же самые деревья и клумбы, только теперь библиотека утопала в темноте, чуть разбавляемой тусклыми светильниками, а на столе между чашечек уютно устроилась свеча в золочёном подсвечнике.

Ничего не изменилось и изменилось абсолютно всё.

Я покосилась на барона. Начинать разговор самой не хотелось. Всё-таки до конца веры ему не было, хотя приходится признаться, что весь день и весь вечер вёл он себя безупречно.

– Грендер, – покатала я его имя на языке. – Грен. Ему подходит. Интересно, решусь ли я называть его так?

Барон посмотрел на меня и произнёс:

– Маруша, давай начнём прояснять непонятные вопросы? Мне хочется, чтобы ты мне доверяла, поэтому я предлагаю задавать вопросы по очереди. Я – тебе, а потом ты мне, если они возникнут. Предлагаю отвечать по возможности честно, чтобы ещё больше не запутать всё. Если нельзя будет ответить, просто не отвечаем. Договорились?

Я согласно кивнула головой и воодушевилась. Появилась возможность получить ответы на те вопросы, что занимали меня целый день.

– Кто начинает? – спросил он.

– Можно, я?

Что они там делали в алтарной комнате, можно было не спрашивать, это было ясно: искали носителя памяти и способностей сестры принца Альмиреллы. Поэтому, перепрыгнув через этот вопрос, я сразу спросила то, что интересовало меня в первую очередь.

– Что вы хотите сделать с носителем памяти принцессы?

Барон как-то насмешливо хрюкнул, а потом, не удержавшись, засмеялся.

– Один твой вопрос и мой заготовленный первый вопрос сразу получил ответ. Вижу, что ты поняла всё, что происходило в алтарной комнате. А раз уж ты сформулировала его так чётко, то я теперь не сомневаюсь, что носителем являешься именно ты и уже в какой-то форме ощутила в себе память принцессы. Так что об этом можно уже не спрашивать. Сейчас тебя страшит уготованная тебе участь. Я прав?

Я кивнула.

– Хм, я сэкономил пару вопросов! Это радует! Итак, отвечаю, как обещал, честно. Его высочество и сам не знает, что теперь делать. Он очень любил свою сестру, принцессу Альмиреллу. Надежда возродить хотя бы частицу Мири затмила его разум. Он работал над ритуалом целый год, пробудил в тебе эту частицу и сегодня, наконец, опомнился и увидел, что ты – далеко не она. Теперь Аль не знает, что делать дальше. Брать тебя ко двору, или купить дом и выделить содержание, или предпринять что-то ещё. Однако оставить всё как есть он уже не может.

А его мечты, видимо, заканчивались на том, что незнакомая ему девушка с золотыми волосами, похожая на юную Альмиреллу, бросается ему на шею со словами, как хорошо, брат, что ты меня, наконец, нашёл. А тут ты с тёмными, да ещё и в маске, и пытаешься спрятаться от свалившегося на тебя счастья.

Поверь, никто ни мучить, ни убивать тебя, чтобы перенести память принцессы другой девушке не собирается. Однозначно, ни смерть, ни пытки тебе точно не грозят. Даже за подслушивание благородных особ. Но встреча с королём тебе точно обеспечена. Теперь мой вопрос?

Я кивнула.

– Как ты оказалась в алтарной комнате? Ты не могла знать, что мы решим этим вечером заняться поиском. Мы и сами этого не знали и решили это буквально за полчаса перед этим.

– Простое любопытство, – маска скрыла мои явно заалевшие щёки.

Я не стала рассказывать про мои прятки с невестой Притена. Да и рассказывать про мои новые способности не хотелось. Похоже, это и была та самая тайная родовая магия королевской семьи.

Поэтому просто сказала, что случайно встретила их в коридоре и из-за любопытства проследовала до алтарной комнаты. А там…

Тут я запнулась.

– Мы договорились отвечать честно, поэтому, как именно я прокралась за колонну, рассказывать не буду. Давайте считать, что я навела морок на вас всех, и вы не заметили, как я прокралась за колонну. Вы удовлетворены ответом? Теперь мой вопрос.

Барон согласно кивнул.

– Почему носитель именно я? Леди Карлейла забрала меня из столичного приюта совсем маленькой. Не знаю даже, кто меня туда привёл.

– Не знаю. Знаю только, что момент её смерти и твоего рождения связаны. Однако не знаю, почему сущность принцессы выбрала именно тебя из сотен новорожденных девочек. Как ты почувствовала её в себе?

– Этот последний год мне стали сниться сны. Мозаика из разрозненных кусочков, но все они постепенно собрались во вполне связную картину: её последний день перед смертью. Сегодня я в первый раз увидела принца, и он мне показался почему-то очень знакомым. Собственно, из-за этого я и пошла за вами. Всё было так загадочно и непонятно.

О том, что воспоминания всей жизни принцессы нахлынули на меня потоком уже в алтарной комнате, я не стала упоминать. Эти воспоминания уже смутным клубком теснились в моей голове, пытаясь уложиться вместе с моими собственными.

Не хочу ничего сейчас вспоминать и ни с кем обсуждать! Мне нужно время, чтобы самой разобраться со своей двуликой памятью. Так, теперь мой вопрос.

– Почему вы на моей стороне? Я безродна, бедна, уродлива. Почему? Потому что вам хочется особых отношений с тенью принцессы Альмиреллы?

В этот момент я внимательно смотрела на барона и поэтому заметила, как по лицу мужчины пробежала гримаса боли. Его губы сжались, прищуренные глаза смотрели в пустоту. Это предположение о корыстном интересе к принцессе, похоже, было ему неприятно.

– Нет, не поэтому, – прозвучал его глухой голос, – мне достаточно особых отношений с принцем. Да и с королём у нас тоже особые отношения.

Небеса, я, кажется, его серьёзно обидела!

– Грен…дер, – выдавила вслед торопливо, – прости, не хотела тебя обидеть, просто я не понимаю почему?

– Именно потому, что ты безродна, бедна и уродлива, – он уже взял себя в руки и со спокойным выражением лица повернулся ко мне. – Прости, ты сама употребила эти слова. Потому что когда-то давно я тоже был таким же, правда, без маски. Но по сути всё то же. Неуклюжий некрасивый юноша без денег, безродный, всего лишь сын мелкого лавочника, однако с хорошими магическими способностями. Высшее общество меня долго пережёвывало и фактически выплюнуло. Мне просто не хотелось бы, чтобы с тобой произошло то же.

– Только из-за этого вы поссорились с принцем?

– Ну не преувеличивай, не поссорились, а слегка разошлись во мнении. А во-вторых, почему эта причина не кажется тебе убедительной?

Я пожала плечами.

– Где я и где принц!

– Ты очень привлекательная девушка, Маруша, даже в этой маске, – сказал барон, а потом тихо добавил: – Ты мне очень понравилась. Этой причины достаточно?

Я обомлела. Это что, из-за меня от барона веяло влюблённостью? Не говорите мне, что влюбился он в меня! Неужели? От этого неожиданного признания я смутилась и сумела лишь согласно кивнуть головой.

– Теперь мой вопрос, – уже громким и уверенным тоном, как ни в чём не бывало, произнёс барон. – Что у тебя с лицом и можно ли твой дефект вылечить?

– Вообще-то, это два вопроса, – смущенно улыбнулась я. Его забота была приятна, но… обсуждать синяки и моё опухшее от удара лицо совершенно не хотелось. – Не беспокойтесь, всё хорошо, меня лечат, у нас очень знающий лекарь в замке. Я надеюсь, что через некоторое время можно будет снять маску. А можно личный вопрос?

– Обо мне? Да, конечно. Но я догадываюсь, о чём ты хочешь спросить. Я женат, детей у меня нет. Но с женой у меня не сложилось, поэтому мы уже пару лет живём порознь. Я в столице, а она в своём поместье в графстве отца. Наша семья – яркая иллюстрация к толщине сословных барьеров. Я сын лавочника, барон милостью короля, а она из старинного рода. В результате мы так и остались по разную сторону этого барьера, каждый на своей стороне.

– Нет, у меня был совсем другой вопрос.

Про то, что он женат, но жена живёт где-то далеко от столицы, и детей у них нет, со мной уже поделилась Люжена, в перерывах между восторгами, охами и ахами насчет принца.

Я вздохнула, набралась мужества и произнесла: – Как получилось, что ваша работа убивать людей?

Барон удивлённо поднял брови. Такого вопроса он явно не ожидал.

– Да, я понимаю, – торопливо добавила я, – это преступники, убийцы, но всё же…

– Почему ты хочешь это знать? Что тебе до моей работы?

– Потому что… я не верю, что вы…

– Что не вы, а ты, – перебил мужчина с кривой усмешкой. – Ты не веришь, что я что? Маг Серая смерть? Но это так!

Внезапно мне теперь стало обидно.

– Да! Я знаю твоё прозвище! – резко ответила я, мгновенно разозлившись. – Но не верю, что ты жесток! Мы договорились на ответы! А ты, если не хочешь отвечать, не отвечай! Я же не так просто спрашиваю. Я хочу разобраться! Кто ты и почему так живёшь!

Ох, зачем я так кричу? Ведь барон прав! Действительно, почему, почему мне это так важно? Настолько, что на меня даже накатили слёзы от обиды.

Вдруг я услышала скрип его кресла и почувствовала, что мужчина встал передо мной, наклонился и взял мои руки, лежащие у меня на коленях.

Я подняла голову.

– Прости. Не хотел обидеть. Моя работа – это часть большой государственной тайны. Прошу тебя, Маруша, верь мне, я наказываю, но никого не убиваю.

Он потянул к себе мои руки и очень бережно поцеловал тыльную сторону каждой ладони, глядя мне прямо в глаза.

Я просто утонула в его взгляде, сверкающем от неровного пламени свечи. В этих немного печальных глазах читались нежность, любовь, надежда и неуверенность одновременно.

Его глаза притягивали и манили. Никто на меня ещё так не смотрел.

Я замерла. Хотелось чем-то не менее прекрасным ответить на эту волну нежности. Совершенно потерявшись в чувствах, не сводя с него взора, я встала с кресла. Наши лица оказались очень близко.

Он осторожно положил руки мне на талию, слегка притянул к себе, наклонился и очень ласково поцеловал.

Библиотека вокруг меня исчезла. Осталось только ощущение его тёплых губ, его нежных осторожных рук, близости его горячего тела, которое я чувствовала даже сквозь одежду, да громкий стук моего трепещущего сердца.

Я положила руку ему на грудь и поняла, что его сердце тоже заходится в сумасшедшем ритме, и мне почему-то стало от этого радостно.

– Маруша, милая моя девочка, – прошептал он, и обнял меня уже по-настоящему, сильно прижав к себе и полностью заключив в кольцо своих сильных рук.

Теперь, когда я прижималась к его груди щекой, то хорошо слышала быстрый стук его сердца. Почему-то этот звук делал меня счастливой. Хотелось стоять так вечно, обнявшись, ничего не говоря и ничего не объясняя.

Ой, мамочки, что же я делаю-то? Однако оторваться от него не было сил.

Грендер спохватился первым. Он мягко отстранился и снова заглянул мне в глаза.

– Ты мне веришь, Маруша, девочка моя дорогая?

– Да.

– Верь мне, верь. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Помни это.

Редкие громкие хлопки, которые раздались у меня за спиной, прозвучали, как гром среди ясного неба.

Я вздрогнула и обернулась.

В нескольких метрах от нас, прислонившись плечом к шкафу, стоял Бранжен и, скривив губы в подобии улыбки, издевательски нам аплодировал.

– Великолепно! Прекрасно! Какая сцена! Я восхищён! Какие актёры! Какой спектакль! – восклицал он насмешливым голосом, приближаясь к нам и не переставая хлопать. – Я и не подозревал, какая ты великолепная актриса, Марушенька! Надо же, за один день, да ещё и в маске, умудрилась окрутить одного из лучших магов королевства!

Я потрясён! Воплощаешь свои планы? Помнишь, ты мне говорила, когда мы вместе с тобой лежали рядом, мол, хорошо бы попасть в столицу в Магическую академию. Ну, ясное дело, теперь попадёшь! Без сомнений!

Я оглянулась на Грендера и увидела его искажённое лицо. Мужчина словно окаменел.

– Не верь ему, пожалуйста, он всё врёт, всё не так! – меня охватило отчаяние. Моё прекрасное мгновение закончилось таким позором!

– Да в чём же я вру, Марушенька! Всё истинная правда, сама знаешь! Вспомни, сама же это говорила, когда мы были вдвоём. Помнишь?

А вы, господин барон, тоже хороши. Женатый человек, а позволяете себя шашни с воспитанницей хозяйки замка.

Бранжен перестал хлопать и уже смотрел только на барона. Издевательская улыбка исчезла с его лица и теперь в сверкающем взгляде Брана полыхала ярость.

Я беспомощно взглянула на барона и почувствовала, как он выпрямился. Мужчина стоял слишком близко, чтобы можно было видеть его глаза, но у губ легла жёсткая складка.

Господи, он ведь сейчас поверит в эту ложь! Ну да, это не ложь, мы ведь правда с Бранженом лежали тогда в пещере вдвоём и рассуждали о том, что бы мне хотелось в будущем. Так что это правда, лживая правда!

– Я сам разберусь, что мне делать! И… спасибо за подсказку, господин Бранжен. Я – то гадал, чем именно заинтересовать Марушу, чтобы она со мной поехала в столицу. Магическая академия! Точно!

Он в этот момент стал напоминать матёрого пса, на которого лаял, заливаясь, но опасаясь подходить ближе, молодой щенок.

Барон наклонился ко мне и, не сводя глаз с Бранжена, произнёс:

– Маруша, дорогая, ты правда хотела бы учиться в Магической академии, или этот господин выдумывает?

– Правда. Да, я об этом говорила ему, но по-другому поводу!

– Не надо оправдываться. Мне достаточно твоего желания.

Грендер взял мою руку и положил себе на сгиб локтя, успокаивающе прижав сверху ладонью. Мы снова стали похожи на ту пару, которая торжественно вышла к принцу из-за колонны в алтарной комнате.

– Отойдите, господин Бранжен, – очень весомо и уверенно произнёс барон, а потом учтиво повернулся ко мне: – Вы не против, если я провожу вас до ваших покоев, Маруша?

Бран с исказившимся лицом отошёл в сторону. Мы с бароном солидно, не торопясь, вышли из библиотеки и пошли по коридору в сторону моих покоев.

Я искоса поглядела на Грендера. Его губы были всё также сжаты в одну нитку.

– Грен, пожалуйста, не верь ему! Хоть это и правда, но всё совсем не такая, как он говорит! Он передёргивает. Мы просто говорили о будущем!

Барон сжал мои пальцы:

– Вот и ты верь мне. Верь, что у нас с тобой всё будет хорошо.

Он вдруг улыбнулся с такой же нежностью, как улыбался мне раньше, там в библиотеке, и мне сразу стало легче.

Глава 19

Грендер проводил Марушу до самых покоев.

Он не стал целовать её на прощанье, хоть и очень хотелось коснуться губами её розовых губок.

Однако торопить события было нельзя. И так слишком быстро многое произошло. По своему жизненному опыту барон знал, что всё должно созреть и само определиться. Маруша должна сама сделать осознанный выбор, а не случайно качнуться к нему, подстёгиваемая его настойчивостью и бешено несущимися событиями.

Поэтому, оказавшись у дверей в её покои, Грендер просто посмотрел ей в глаза, улыбнулся и пожелал спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Грен, – сказала она тихо в ответ, наклонила головку в прощальном поклоне, повернулась и ушла.

От ощущения близости, которая возникла между ними, у него наступило состояние какой-то восторженной радости с оттенком эйфории. Оно началось ещё там, в библиотеке. Этот молодой щенок, второй сын графа, лишь слегка на время затуманил эту радость, зато подсказал ему одно из возможных направлений дальнейших действий.

Действительно, почему бы Маруше не поступить учиться в столичную Магическую академию? Он живёт в столице и тогда будет с ней рядом.

Грендер, стараясь утихомирить поднявшийся ураган эмоций, направился к себе. Разум говорил ему, что не надо спешить, нужно всё обдумать, обсудить и с принцем, и с Притеном, да и с графом, как опекуном Маруши. Однако сердце пело на все голоса от распирающей его нежности и заглушало все разумные мысли.

Только одно было ясно: всё запуталось ещё сильнее.

Теперь не только принц, но и Грен не мог просто так отпустить эту девушку. Сделать предложение руки и сердца прямо завтра он не мог, не имел морального права. Пусть они с Териссой фактически разошлись, однако барон всё-таки женатый человек в глазах высшего общества.

– Хотя это был бы такой прекрасный надёжный способ связать себя с Марушей покрепче, – подумал он, – пусть даже Аль был бы против. Предложение и помолвка, да, но ещё не свадьба. Некоторое время для раздумий для них с Марушей. Если за это время Грен осознал бы, что ей противен, можно было бы отыграть всё назад.

Ох, он опять торопится. Чувства чувствами, но захотела бы сама Маруша связать своё имя с магом Серая смерть даже помолвкой? Да и захочет ли она оторваться от семьи графа и уехать в столицу? Может, у неё уже есть здесь сердечные привязанности.

Грендер вспомнил белого от ярости сына графа. Что-то эта ярость очень смахивает на ревность. Вероятно, он опять наступает на те же грабли, что и с Териссой, и у Маруши пылкий роман с этим молодым графом?

По её реакции что-то не похоже. Хотя… Возможно, он опять полностью ослеп? Она такая удивительная, что, даже будучи неблагородной и некрасивой, вполне может иметь в замке серьёзных поклонников из обитателей замка.

Противный червячок сомнения зашевелился в душе, выгрызая в радости тёмные пятна.

А ведь еще и у короля могут быть свои планы на внезапно возникшую девушку с его родовой магией в крови. Ох уж эта загадочная магия, с помощью которой можно беспрепятственно проникать туда, где тебя не ждут. Как сказала Маруша? Будем считать, что эта магия – морок? Хорошо, я-то буду, мне всё равно, а вот что будет считать его величество Кондурсен, который точно знает, что это за «морок», а ведь от воли короля полностью зависит его развод с Териссой.

* * *

Принц в это время тоже не отдыхал в своих покоях, как обещал Грендеру. Сначала Аль бездумно шёл по полутёмному коридору за камердинером. Когда слуга зашёл в покои Притена, принц просто механически остановился, не сознавая, где находится. Зато камердинер прекрасно сознавал, кто именно идёт за ним, и сообщил об этом своему господину. Удивлённый Притен выглянул и с удивлением обнаружил растерянного друга, полностью погружённого в себя, задумчиво подпирающего стену напротив двери в его комнаты.

– Аль, ты собираешься зайти?

Принц поднял на него глаза, вынырнул из своих мыслей и явно с трудом понял, где он находится, кто его спрашивает и о чём.

А потом лицо его просветлело, и он с облегчением выдохнул:

– Притен! Мне нужно посоветоваться.

– Тогда тебе стоит зайти.

Принц зашёл в гостиную и упал на ближайший стул.

– Мне нужно посоветоваться. Я знаю, Грендер сказал, что лучше это сделать завтра, на свежую голову, но… завтра это завтра, а мне просто жизненно необходимо обсудить это сегодня. А то я с ума сойду, занимаясь самоедством.

Из спальни выглянула Лола в мягком халате ясного персикового цвета и со свободно заплетённой на ночь пушистой косой. Этот халат при всей своей лёгкости и воздушности, никакой фривольности в образе невесты наследника не допускал. Пояс был туго затянут на тонкой талии, а изысканное кружево, выглядывающее из-за ворота, закрывало её шейку даже больше, чем обычные платья.

– О небеса, Аль, кто тебя довёл до такого состояния? – удивлённо всплеснула она руками. – Да на тебе ещё и мой успокаивающий амулет болтается!

– Сам. Прекрасно справляюсь сам, – грустно улыбнулся принц.

Притен пододвинул поближе другой стул и вопросительно посмотрел на друга, ожидая объяснений такого странного поведения.

Лола на некоторое время скрылась в спальне, а потом появилась уже с заколотой на макушке косой. Она прошла и села в кресло, стоявшее напротив принца:

– Амулет мой сними и отдай. Я хоть почувствую толком, что с тобой творится.

Аль протянул ей амулет и почувствовал, что его начинает бить дрожь. Эмоции начали трепать тело.

– Ох… мученически вздохнула Лола, – Потерпи, сейчас сниму лишнее.

Она прикрыла глаза и сосредоточилась. Прошла пара томительных мгновений, и принцу стало легче.

– Ну, что ты у меня убрала на этот раз? – устало спросил он.

– Сожаление. Не убрала, а снизила. Это как надежда наоборот. Если вчера тебя мысли несли вперёд, и ты боялся, что что-то не исполнится, то сегодня ты цепляешься за прошлое. Мысленно перебираешь события и решения прошлого в поисках, где ты ошибся. Это бесполезное занятие вытягивает силы и топит тебя в волнах прошлых сомнений и эмоций.

Согласись, теперь ты вполне можешь справиться со своим нынешним настроением и в состоянии конструктивно мыслить.

– Чтобы я без тебя делал, Лола? – улыбнулся принц.

– Не знаю, – Лола пожала своим персиковым плечом и с ироничной улыбкой посмотрела на него. – Наверное, довёл бы весь замок до нервного срыва своими метаниями. После сегодняшней прогулки, где ты так активно ухаживал за Люженой, представляю, как закипели мозги у её родителей.

Она перевела глаза на Притена.

– Тебе так не кажется, милый? Наверное, тебе стоит поговорить завтра с отцом на этот счёт, чтобы он не воспринимал всерьёз эти метания. Хорошо бы и с девушкой на этот счёт поговорить.

– Итак, – протянула она, поворачиваясь к принцу, – Аль, ты ещё готов с нами что-то обсуждать, или тебе и так уже хорошо?

Принц прислушался к себе. Мысли перестали делать зигзаги. В них наступила ясность. Да, наверное, лучше всё обсудить.

– Всё просто, – произнёс он. – Мы с Грендером пустили поисковое заклинание на графство и получили результат.

– А, вы для этого у меня карту брали! – согласно кивнул Притен. – А кого вы искали?

Принц замер, глядя перед собой. Стоит ли рассказывать, кого именно и почему он ищет уже целый год? Хотя семья графа, в которой Маруша живёт на правах воспитанницы, явно будет втянута в эту историю. Значит, и Притен будет в курсе. Да и Лола. Аль чувствовал, что ему просто жизненно необходимо было высказаться.

– Мы искали девушку, которая является носителем памяти и магической сущности моей сестры принцессы Альмиреллы, – выдохнул он.

Лола с интересом посмотрела на него, однако пока тоже молчала, ожидая продолжения рассказа.

– И вы нашли её в графстве? Поздравляю! – обрадованно заулыбался Притен. – А план замка зачем брали?

– Я надеялся, что если у меня хватит сил, и она окажется в замке или его окрестностях, то задействую и план замка. Маячок указал бы точное местонахождение. Тогда вычислить её было бы очень легко.

– Значит, она оказалась в замке, – Лола не спрашивала, а утверждала.

– Да.

– Ого! – удивлённо поднял брови Притен, – твоя сестра живёт в нашем замке? И кто это?

Лола увидела, как по лицу принца пробежала гримаса.

– Да в том-то и дело, Притен, что моя сестра умерла! А у тебя в замке живёт девушка, в которой спит моя родовая магия и память Мири. Я в таком состоянии, потому что вот сегодня вечером это, наконец, полностью осознал. Моя сестра умерла много лет назад!

А эта девушка на неё совершенно не похожа! Она другая совсем! Мне теперь кажется, что я из этой девушки сделал монстра с памятью сестры!

Аль закрыл лицо руками.

Лола растерянно переглянулась с женихом, и Прит осторожно положил руку на плечо друга.

– Ну так уж и монстра! – успокаивающе произнёс он. – У нас в замке нет монстров. Так кто это?

Аль оторвал руки от лица.

– Это Маруша, воспитанница твоей матери, такая темноволосая девушка с искалеченным лицом.

Притен покосился на принца и осторожно улыбнулся:

– Ну какой же она монстр? Очень милая умная девушка.

Аль досадливо махнул головой.

– Да я не в смысле красоты, хотя и в этом смысле тоже. В смысле, ненормальности, два человека в одном теле – это созданная мной химера. Кто она теперь? Кем нам её считать?

– Марушей! – пожал плечами Притен.

– Принцессой! – воскликнула Лола.

Эти возгласы прозвучали одновременно.

– Вот именно, – грустно произнёс Аль, – я об этом и говорю. Ладно, отставим в сторону эмоции, правда, Лола? Основной вопрос, что делать дальше. Грендер уверен, что девочку во дворец брать нельзя, даже если отец даст ей титул, потому что в высшем обществе её заклюют.

– Да, вполне вероятно, – согласно кивнула Лола, – если у неё характер не как у меня.

Её жених усмехнулся.

– Ты единственная. Таких женщин, как ты, больше нет.

– Притен, а какую судьбу твой отец планировал Маруше? – с интересом спросил принц.

– Не знаю точно. Раньше, вроде бы, он планировал выдать замуж Люжену и там же присмотреть пару для Маруши, чтобы они были рядом. Они ведь с детства вместе воспитываются и очень хорошо ладят.

Аль осмотрел друзей.

– Вы понимаете, что к сложностям морального и психологического характера добавляется тема секретности. Маруша будет владеть нашей родовой магией, хоть и не сможет передать её детям. Поэтому в эту путаницу ещё вмешается отец. Не удивлюсь, если он объявит Марушу воспитанницей её величества.

– Зачем тогда мы тут сидим и планы обдумываем? – скривилась Лола. – Его величество сам всё решит.

Аль покачал головой.

– Мы можем подсказать ему хорошее решение. Притен, как ты думаешь, как к этой новости отнесётся твой отец?

– К тому, что Маруша наполовину своей памяти принцесса?– усмехнулся друг. – Наверное, удивится.

– Как ты думаешь, кто-нибудь из ваших высокородных в графстве, может жениться на Маруше?

– Жениться может, а вот изгоем она будет всё равно. В лицо ей будут улыбаться, но не забудут то, что она всего лишь воспитанница и взята из приюта.

– Аль, тебе полегчало? – вдруг спросила Лола.

– Да, – удивлённо ответил он, – а что?

– Знаешь, не люблю пустых разговоров. Начинать надо с сообщения этой сногсшибательной новости отцу Притена, услышать, что скажет он, как видит эту ситуацию. Как-никак он опекун нашей внезапной найденной носительницы родовой королевской памяти. Потом сообщить его величеству. Мы сейчас можем только нюансы случившегося обсуждать. Поэтому, иди-ка ты к себе. Амулет я тебе ещё на день оставлю, но не больше. Постоянно сбивать свои эмоции амулетами – плохая идея.

Да и меня прекрати эксплуатировать. В конце концов, я отдохнуть сюда к жениху приехала. Справляйся всё-таки сам.

Она подняла руку, чтобы поправить причёску. Звякнули браслеты. Рукав её халата упал вниз, открывая выше локтя белую гладкую руку с тонким запястьем. Аль вдруг вспомнил, что когда он пришёл, Лола была уже в спальне и запоздало смутился.

– Спокойной ночи, Аль, – спокойно произнесла она, вставая. – Я вас покину с вашего разрешения.

Она ушла. Притен виновато посмотрел на принца.

– Извини, но она права. Ты выговорился, Лола тебе помогла, а обсуждать нам пока нечего. Слово за моим отцом, а потом за твоим.

– Не совсем так. Слово за моим отцом, а потом за твоим. Я перед разговором с милордом должен понимать, что мы с его величеством решим для Маруши. Видеть её рядом, или купить дом, дать денег и отослать, а, возможно, у отца на неё другие планы. Слушай, не говори пока отцу ничего. Хотя бы ещё несколько дней.

А завтра после поездки в Адинеж, от которой я не могу отвертеться, откроешь мне портал во дворец. Я поговорю с отцом и вернусь. А послезавтра можно будет уже поговорить с милордом. Мы будем разговаривать в твоём присутствии. В вашем с Лолой.

– Хорошо.

– Ох, Притен, как тебе с Лолой повезло. Завидую тебе всё сильнее.

С этими словами Аль встал.

– Да я сам себе уже давно завидую, – прищурился Притен.

– Спокойной ночи.

Уже на пороге Аль оглянулся, и, увидев внимательный взгляд друга, улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, всё уже хорошо. Лола не только сильная магиня, но и настоящая волшебница.

Принц закрыл дверь и пошёл к своим покоям. Светильники, похожие на большие голубые груши, висели вдоль стен, указывали дорогу и не давали коридору погрузиться в полную темноту.

Аль выговорился, и ему стало легче. Они ничего не решил, но, спасибо Лоле, сожаление не тянуло из него силы и не путало мысли. Он уже не мучился вопросом, зачем он затеял всё это.

Грен был прав. Надо ложиться спать, а завтра многое прояснится.

Когда Аль уже улёгся в постель, и камердинер пожелал ему спокойной ночи и потушил светильники, то окончательно расслабился. Поток образов вынес на поверхность памяти забытую за последний час сегодняшнюю прогулку и смеющееся лицо золотоволосой девушки, за которой он ухаживал сегодня целый день, ловя на себе завистливые взгляды соперников. Постепенно её образ вытеснил все остальные. Он снова видел, как она двигается, жесты, слышал её голос, вспоминал, что она его сегодня спрашивала и что ей было интересно. Тёплая темнота начала затягивать его сознание в свою бархатную глубину.

В этой темноте за яркой солнечной Люженой он ясно увидел тёмную фигуру Маруши, которая вдруг беззвучно облаком надвинулась на него и оказалась совсем близко, лицо в лицо. Аль посмотрел в прорези маски и увидел там такие родные и хорошо забытые смеющиеся глаза сестры. Ощущение счастья плеснулось в нём волной, которая окончательно смыла его в глубину сна.

Глава 20

Утро у всех в замке началось по-разному. Истопник затопил большую плиту графской кухни ещё на рассвете. Затем сторожевые маги прошлись по замку, осматривая охранные заклинания, заодно погасили магические светильники. Главный повар начал гонять свою армию кухарок, посудомоек и поварят чуть попозже. Потом сменились караулы, и ночная охрана из коридоров и со стен замка потекла отсыпаться в казарму, стоящую в глубине замкового двора. Вместе с этим забегала прислуга, готовясь к подъёму господ. Из дальнего флигеля вышел Главный садовник, сухопарый старик, в котором только седая борода и чуть согнутая спина выдавали его преклонный возраст. Громким скрипучим голосом он начал раздавать указания, посылая своих подчинённых, нагруженных лопатами и тележками, во все уголки сада и парка. К тому времени и на псарне, и в конюшне уже давно кипела жизнь.

К завтраку замок был полностью уже проснувшимся.

Грендер сидел за столом в малой столовой, которая в это утро была заполнена людьми больше, чем обычно. Кроме семьи графа и гостей Притена, в замке остались ночевать некоторые знатные люди из графства, присутствующие вчера на прогулке.

Сегодня на завтраке собрались только мужчины. Дамы предпочли завтракать в своих покоях.

Грен искоса поглядывал на принца. Аль в своём тёмно-зелёном, отделанным золотым шитьём камзоле, сегодня выглядел собранным. В нём не было заметно даже капли той растерянности, которая овладела им вчера в алтарной комнате.

Это и радовало, и настораживало. Похоже, Аль уже пришёл к какому-то чёткому решению.

Почему-то Грен заволновался. Эйфория, которая вчера вечером полностью охватила барона, не исчезла, но ушла на задний план.

Вчера он пообещал Маруше, что ей не грозит ни смерть, ни застенки, но сегодня с утра на свежую голову понял, что этот вариант тоже не исключается. А если его величество Кондурсен решит, что жизнь одной юной чужой ему девушки стоит сохранения тайны королевской родовой магии? Что Грену тогда делать?

– Аль, ты что-то решил насчёт вчерашнего?

– Нет, ничего особенного. Я заходил потом к Притену. Лола немного привела меня в чувство. Без сомнений, надо сначала поговорить с отцом.

Грендер внутренне сжался. Вот оно, это решение. По сути, носительница магической принцессы найдена, и теперь барон просто посторонний человек, и его мнение никого не интересует. Королевская семья будет решать судьбу Маруши. Без него.

Нет, теперь Грен не мог этого допустить!

– Когда ты собрался разговаривать с его величеством?

– Да вот сегодня вечером мне Притен откроет портал. Тебе же перед казнью нельзя, резерв надо экономить. Собираюсь вернуться сегодня же.

– Да. Мне тоже нужно во дворец. Возьми меня с собой.

– А когда обратно?

– Как получится, но, надеюсь, что тоже с тобой.

– Грен, ты же не едешь с нами в Адинеж? – принц прищурился. – Слушай, может, пообщаешься с… – Аль замялся. Назвать девушку именем сестры у него явно не повернулся язык, – с этой Марушей, воспитанницей графа? Тем более вы вроде уже знакомы. Расспросишь, составишь своё мнение. Со мной она наверняка будет чувствовать себя скованно и может даже постараться что-то утаить. Сознаюсь, я вчера от ошеломления взял с ней неправильный тон в общении.

– Хорошо. – Грену вздохнул немного посвободнее. Его планы совпадали с просьбой принца, а составленное им мнение может повлиять на решение короля. Уже легче. Слава небесам, сегодня ему не надо ехать в Адинеж с принцем. За день станет яснее, что делать.

Сейчас пока непонятно, что лучше для Маруши – чтобы она скрыла, что память принцессы уже проснулась, или всё же проявила королю сущность его дочери, чтобы пробудить в нём отцовские чувства?

Грен посмотрел на Притена, сидевшего недалеко от графа.

– А ведь и у графа Дийрена изменятся планы насчёт будущего Маруши, – со всей ясностью осознал он. – Одно дело просто безродная воспитанница, зависящая от твоей милости, а другое – девушка, обладающая королевской родовой магией и приближённая к королю. Можно её выдать за нужного человека. Интересно, на каких условиях граф теперь отдаст королю Марушу?

Барон перевёл взгляд с Притена и натолкнулся на синий взгляд его брата. Бранжен смотрел на него с неприкрытой ненавистью.

Грендер удивился. Вчера, на эмоциях парень злился, это понятно. Сейчас-то отчего такая сильная ненависть?

– Как к сопернику, – пролетела мысль. – А ведь очень похоже. Судя по оправдывающемуся лепету Маруши, с её стороны нет никаких любовных отношений, а вот что там за интерес со стороны графского сынка к воспитаннице матери? Это ещё вряд ли Притен успел поведать ему об изменении в статусе Маруши! Ох, как всё вокруг неё закрутилось!

– А Люжена сегодня едет с вами?

– Да, – принц попытался скрыть радостную улыбку, осветившее его лицо, – поедет всё семейство и местная знать. Нашим дамам захотелось прогуляться по модным салонам и кондитерским, раз уж представилась такая возможность.

Сборы и отъезд знатной компании в Адинеж Грендер снова наблюдал из кресла у стеклянной балконной двери библиотеки, одновременно надеясь, что Маруша, как вчера, заглянет к нему в библиотеку.

Наконец стих цокот копыт, улеглась суета, закрылись ворота, обитатели замка проводили хозяев и разошлись по своим делам. Барон совсем было собрался отправиться по коридорам к её покоям, но вдруг увидел девичью фигурку, мелькнувшую на дорожках парка.

Через полчаса он нашёл Марушу в каком-то закоулке оранжереи, стоящей в глубине парка. Девушка, стоя над лотками с цветочной рассадой и указывая на цветы рукой, что-то объясняла двум мужчинам в простой запачканной землёй одежде. Мужчины что-то спрашивали, кивали головой, снова переспрашивали, а потом аккуратно, под присмотром Маруши, погрузили лотки на тележку и повезли их куда-то, обогнув Грендера, стоявшего у них на дороге.

Когда шум их шагов и скрип тележки стихли, Грен приблизился к девушке. Она подняла голову и, наконец, увидела его. Он с нетерпением ждал её первой реакции. Как она его встретит сегодня? С испугом? С вежливым равнодушием? Может, обрадуется? Как жаль, что лицо у неё скрыто под маской и не видно мимики.

Грендер усмехнулся про себя, не спуская с неё глаз. Вчера его всё устраивало, а сегодня уже хочется большего: понимать нюансы её настроения.

Маруша стояла и смотрела, как он подходит. Сегодня она была в светло-зелёном платье, с рукавами чуть ниже локтя, немного свободном сверху, но облегающем её тонкую высокую фигуру в талии. Оно доходило до щиколоток, широкими складками падая вниз чуть ниже пояса.

Грен подошёл совсем близко. Маруша улыбнулась, как-то качнулась к нему, вроде бы хотела подойти, но потом остановилась и присела на скамью, стоящую рядом и почти скрытую пышными кустами, усыпанными мелкими жёлтыми цветочками.

Грендер ждал, что девушка первая проявит своё отношение, каким-то жестом, или интонацией подтвердит, что ему не почудилась та тонкая ниточка настоящей симпатии, протянувшаяся вчера между ними.

Однако он не выдержал, сел рядом на скамью и первым произнёс:

– Как ты сегодня?

Эта фраза связала сегодняшний день со вчерашним и напомнила, что они уже на ты. Грен с удивлением понял, что сегодня может прочитать эмоции по её лицу. Её маска сегодня скрывала намного меньше. Она теперь закрывала только глаза, оставляя нос и чистый лоб открытыми. А в прорезях этой светло-зелёной, в цвет платью, маски блестели два глаза, а не один.

– Я дурак, – грустно подумал Грен. – С чего я взял, что она уродлива с детства? Её повреждения на лице, скорее всего, временные. Упала, может, неудачно. Она же говорила, что её лечат и скоро можно будет снять маску, а я не вдумался. Маруша наверняка красива, и у неё много поклонников.

– Я хорошо. Почти хорошо, – она снова улыбнулась, однако её напряжённая поза, руки, прижатые к груди, говорили об обратном. Грендер это уловил сразу.

– Маруша? Что случилось, радость моя? – мужчина отбросил все свои размышления и взял девушку за руки, заглядывая в прорези маски. Вдруг он с тревогой увидел, как её глаза набухли влагой, а из-под маски выкатилась большая слеза. Девушка вытянула свои ладошки из его рук, закрыла лицо, уткнулась ему в плечо и горько зарыдала.

– Маруша, девочка моя, что случилось за это время? – всполошился Грендер, обнимая сотрясающиеся от рыданий хрупкие плечи. – Скажи мне, прошу тебя! Я не могу тебе помочь, если не знаю, что происходит!

– Ко мне сегодня утром приходил Бранжен! – донеслось до него сквозь рыдания. – Он сказал, что если я опять с вами буду, то он всем скажет, что я с вами… с вами… что я ваша любовница…

Последние слова она сказала совсем неслышно.

Грендер погладил девушку по волосам и грустно усмехнулся. О, если бы все проблемы ограничивались только неприязнью Бранжена, всё было бы так просто.

Мужчина осторожно приподнял лицо девушки. Ткань маски промокла от слёз.

– Эта солёная мокрая тряпочка на лице тебе не мешает? Может, снимешь?

Маруша беспомощно вздохнула, всхлипнула и опустила голову.

– Соль будет кожу под маской разъедать, – осторожно напомнил Грен и потянулся к завязке, коснувшись волос. – Можно?

Она нерешительно кивнула и торопливо добавила:

– Я отвернусь. Вы не смотрите!

– Мы что, опять на вы? Ты мне снова не веришь?

– Не смотри, хорошо? – она подняла на него жалобный взгляд.

– Хорошо.

Грен одним быстрым движением развернул девушку и прижал её к своей груди спиной.

– Так хорошо?

– Да, – она кивнула уже уверенней. – Только нас могут увидеть!

– Не увидят, я закрыл этот угол туманным мороком.

Он потянул за завязки, и маска упала девушке на колени. Маруша вытянула из-за рукава маленький кружевной батистовый платочек и стала приводить себя в порядок, старательно отворачивая от Грена своё личико и не замечая, что щекочет его волосами.

– Рассказывай, что случилось, из-за чего этот океан слёз? Я понял, что Бранжен тебе угрожал. Он тебя оскорблял? Обзывал?

– Нет, просто он был жутко зол. Бран не оскорблял меня, он шипел и приказывал. Чтобы я не приближалась к тебе. Чтобы тебе не позволяла приближаться. Иначе…

Она опустила голову.

– Ты расстроилась от чего? От угроз? От его тона?

– Не знаю. От всего. Он хороший. Заботливый, – она вздохнула. – Был. А теперь может про меня гадостей наговорить и испортить мне жизнь в замке.

– А он тебе нравится? – тихо спросил Грен, наклонившись к её ушку.

– Да, – пожала девушка плечами. У барона сжалось сердце. Однако Маруша сразу бесхитростно добавила: – Только мы с ним постоянно ссоримся. С Притеном намного легче.

Грендер улыбнулся. Это совсем не то чувство, которого стоит опасаться.

– Ох, Марушенька, у нас с тобой проблемы намного больше, чем недовольство его светлости Бранжена.

– Что случилось? – она забылась, развернулась в его руках и повернулась к Грену лицом.

Он замер. На него глядели два блестящих чуть раскосых карих глаза в жёлто-фиолетовом обрамлении уже сходящих синяков.

Маруша вздрогнула, увидев его застывший взгляд, промедлила мгновение, однако отворачиваться не стала.

– Я страшная? – спросила она шёпотом, на глазах покрываясь красными пятнами смущения.

Грен осторожно погладил её заалевшие щёки.

– Ты страшно красивая, – он с улыбкой смотрел на её юное лицо с ещё мокрыми от слёз ресницами. Сердце у него таяло от нежности. Он не выдержал и крепко прижал девушку к себе, с наслаждением ощущая её встречное движение.

– Маруша, наверное, я тороплю события, но точнее было бы сказать, это события торопят меня. У нас есть несколько часов, чтобы всё обсудить, а потом всё понесётся ещё быстрее.

– Тогда давай обсудим, – просто сказала она и положила голову ему на плечо, опустив лицо вниз. – Ничего, что я так? Мне так удобнее, я без маски тебя всё-таки стесняюсь.

– Ничего, даже замечательно. Мне нравится. Тем более, так тебе меня лучше слышно, а сейчас очень важно, чтобы ты меня понимала.

Грендер стал в деталях рассказывать о сложившейся ситуации, описывая её со всех точек зрения заинтересованных сторон: короля, принца, графа Дийрена.

Маруша очень быстро разобралась, чем именно ей угрожает приобретение памяти и магических способностей принцессы.

– Получается, что в такой странной ситуации, когда моя родовая магия и принадлежность к королевской семье будет тайной за семью печатей, мне придётся я всю жизнь слушать, что я безродная выскочка, – подвела Маруша черту. – Даже пожалованный королём титул меня не спасёт, а даже наоборот. То, что король меня не отпустит далеко от дворца – тоже нет никаких сомнений. Всю жизнь буду под контролем. И это в лучшем случае!

В худшем – меня никогда не отпустят из дворца. Из его подвалов. До самой смерти.

Голос её дрогнул.

– Вот только я не понимаю, почему ты говоришь, что у нас проблемы. Пока все проблемы только у меня. Тебя-то за участие в ритуале король ведь наказывать не будет.

Грендер вздохнул. Как ей объяснить, что теперь он не мыслит жизни без её присутствия?

Как сказать, чтобы она поверила?

– Маруша, события торопят. Только прошу, верь мне. Есть ещё заинтересованная сторона.

– Кто это?

– Это я, – выдохнул он ей прямо в ухо. – Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Итак, слушай мой план. Вечером мы с Алем вечером пойдём к королю. Будем обсуждать, что делать. Я хочу предложить королю определить тебя в Магическую академию под наш с Алем присмотр. Ты ведь хотела учиться там?

– Да! – ответила она радостно.

– А потом…

Грендер постарался взять себя в руки, чтобы от волнения не задрожал голос и закончил: – Потом король будет сомневаться, а я предложу ему такой план: я развожусь и делаю тебе предложение, мол, тогда ты всегда будешь всю жизнь под моим присмотром. Он наверняка согласится.

Барон почувствовал, как девушка закаменела в его руках и торопливо сказал:

– Не бойся, это только предложение, помолвка. Она тебя ни к чему не обяжет. За меня необязательно выходить замуж. Однако помолвка даст мне право жениха – защищать и опекать тебя. Иногда от помолвки до свадьбы могут пройти годы. Вот за эти годы ты и сама поймёшь, что тебе делать и как жить. Клянусь, я отпущу тебя, если ты раздумаешь выходить за меня замуж. Есть только одна преграда для этого плана…

– Что это? – прошелестела она чуть слышно.

– Твоё нежелание связывать себя с именем мага Серая смерть. То, что ты была невестой Серой смерти, будут знать все и, возможно, попрекать этим. С другой стороны, моя репутация не потребует от тебя объяснений, почему ты разорвала помолвку.

– А если я откажусь?

– Марушенька, тогда я просто не знаю что делать! Всё решит король. Мне нечего будет предложить ему взамен, даже если его решение будет жестоким и мне не понравится.

Наступило молчание.

– Только тебе надо будет решить вопрос о нашей возможной помолвке прямо сегодня до вечера. Уже вечером я буду говорить с королём и должен понимать, на чём настаивать, – извиняющимся тоном произнёс Грендер.

– Но почему? – она решительно подняла лицо и теперь глядела ему прямо в глаза.

– Что почему?

– Почему ты пытаешься связать нас пусть даже на короткое время? Я не понимаю. Зачем я тебе? Такая вот побитая, в синяках, без роду – без племени, без денег и с неопределённым будущим?

– Ну, – печально улыбнулся он, – будущее вообще неопределенно ни у кого, а про всё остальное… Маруша, я не знаю как, однако всего за день ты стала для меня родной. Теперь я просто не могу теперь оставить тебя без защиты!

Грен уже не замечал синяков и разводов вокруг глаз, а видел только два блестящих карих омута, куда его затягивала какая-то неведомая сила.

Поцелуй получился долгим и сладким.

– Девочка моя, я люблю тебя. Пожалуйста, пусти меня в твою жизнь и разреши оберегать тебя.

Глава 21

Так позорно разревелась я от нервов. К появлению в оранжерее Грендера они уже были натянуты как струны. Первое же ласковое прикосновение и вызвало этот неконтролируемый поток слёз. Если бы кто-то дёрнул посильнее, да резким грубым словом, то, наверное, у меня была бы истерика с криками, воплями и хлопаньем дверей. А тут, спасибо тактичности барона, всего лишь тихие слёзы.

Вчера, когда мы распрощались с ним на пороге моей гостиной, и я закрыла за собой дверь, его тихая нежность и ласка будто бы остались со мной, окутывая мои мысли и чувства.

В этом коконе нежности забылся принц, на мгновение брезгливо поджавший губы при моём появлении из-за колонны. Забылся появившийся в библиотеке неожиданно, как черт из табакерки, злой Бранжен, которого я в таком взбешённом состоянии вообще увидела в первый раз. Я забыла о Люжене, не думала о том, что могла бы сказать по поводу моего поведения леди Карлейла или милорд.

Мне было хорошо и спокойно в этой ласке, которой укутал меня барон Грендер своим прощальным взглядом.

Но стоило мне только потушить светильники, улечься в кровать и постараться заснуть, сознание захлестнула волна чужих воспоминаний. Как только мой разум расслабился, память принцессы Альмиреллы попыталась занять своё место в моей голове. Эти воспоминания не стирали и не заменяли мои прежние, а строили с ними новую общую конструкцию, не перемешиваясь, а сплетались, создавая нечто общее.

Несколько часов я лежала в темноте без сна, а перед моим мысленным взором проплывали эпизоды из жизни принцессы, которые разворачивались в моей памяти во всех деталях.

То я, будучи ребёнком, играла в детские игры с другими хорошо одетыми детьми, то сидела на тёплых руках у кормилицы, то, будучи подростком, с братом Кори с крыши угловой башни подглядывала за тренировками гвардейцев, то сидела с наставником на занятиях среди массивных тёмного дерева книжных шкафов в королевской библиотеке, то, уже будучи взрослой девушкой, задыхаясь от пыли, из-за тяжёлой портьеры подслушивала разговор отца с матерью о моём будущем. Тысячи ранее неизвестных мне мелочей из жизни королевской семьи обрушились на меня, тысячи её тайн и мелких секретов, сотни сцен из придворной жизни, все выводы и наблюдения, все привычки и опыт, накопленные принцессой за её девятнадцать лет вплетались в мою личную память.

Внезапно я обрела семью и родителей. Король Кондурсен теперь воспринимался мной как отец. Я вспомнила его уроки по овладению нашей родовой магией. Да, того самого умения останавливать мир. За эту ночь я узнала об этой магии достаточно и без книг, теперь со мной были наставления отца.

Кроме родителей и братьев в моей памяти теперь поселились близкие и дальние родственники, двоюродные тётушки и троюродные дядюшки. Её наводнили многочисленные события, происходящие при дворе много лет назад.

В моей памяти теперь жил пони, о котором вчера спрашивал принц. Я уже знала, что моего пони звали Рыжик из-за потрясающего красивого оранжевого окраса. Мысленным взором я видела сцену, когда-то произошедшую в покоях королевы. Тогда на плече у нашей матери плакал обожаемый мной старший брат, красавец, наследник и кронпринц Коднер, вынужденный расстаться с любимой девушкой и жениться на далёкой принцессе во имя политических соображений и высоких государственных интересов. В моей памяти появилось симпатичное лицо одного из молодых гвардейцев, охраняющих покои принцессы. Я узнала, что этот юноша нравился принцессе куда больше сына советника, постоянно оказывающего ей знаки внимания, но она запрещала себе даже думать об этом гвардейце.

К утру от усталости и переизбытка впечатлений моё сознание провалилось в какое-то подобие сна.

Меня вытащила из него пришедшая с поручением от миледи горничная. Миледи просила сходить в оранжерею и проследить, чтобы в её любимую клумбу были высажены именно те цветы, которые мы с ней позавчера обсуждали.

Да, просьба была понятна. У нас неплохие старательные садовники, но точно воплотить ландшафтные замыслы миледи для них бывает сложновато. Обязательно что-нибудь перепутают.

Я умылась, рассмотрела себя в зеркало и порадовалась почти полному отсутствию отёка. Он стал почти незаметен. Уже полностью открылся второй глаз, и явно побледнели фиолетовые разводы у переносицы. У нас прекрасный лекарь и мазь у него чудодейственная! Но долго хорошее настроение не продержалось.

Слава небесам, я уже успела одеться, однако выбранную маску ещё держала в руках, когда раздался стук в дверь и ко мне в гостиную ворвался Бран.

Сразу скажу, таким я его не видела никогда. Потемневший от гнева, горящий синий взгляд, рука, судорожно сжимающая рукоять кинжала на поясе. Я отшатнулась за высокую спинку стула. Мне показалось, что и этот стул Бран сейчас отшвырнёт со своего пути.

Его светлость в своей ярости забыл о каких-либо приличиях. Не было даже намёка на вежливость. Ничего этого не было. Были только приказы.

– Сегодня ты не посмеешь встречаться с этим человеком. Даже близко к нему не подойдёшь. И не позволишь ему подойти к тебе. Ни шагу в библиотеку. Обедать будешь в своей комнате. Если узнаю, что ты была с ним, я ославлю тебя на весь замок. Всем скажу, что я застал вас в пикантной ситуации и ты его любовница. Посмотрим, как изменится к тебе отношение моих родителей! – Бран не произносил слова, он их шипел и выплёвывал.

Если бы это происходило даже только вчера утром, Бранжен добился бы своего. Я бы просидела в своих покоях весь день, не желая раздувать конфликт, а потом вечером поделилась бы своими переживаниями с миледи и попросила бы защиты от нападок Брана.

Да. Если бы это происходило вчера.

Но эта ночь изменила меня. Нет, мой характер не поменялся на более жёсткий характер принцессы, я всё так же чувствовала себя Марушей. Но её опыт как-то по-другому расставил акценты на моей собственной личности. Я почувствовала себя увереннее и перестала прятаться под маской боязливой тихони. Эта многогранная двойная память оставила меня воспитанницей леди Карлейлы, но Мири будто сделала меня смелее. Пришло понимание, что сейчас в моей полной власти не подчиняться этим оскорбительным приказам Брана. Память принцессы шепнула, что непоправимой и окончательной может быть только смерть, а всё остальное может найти свой путь, свои решения. Сложные дворцовые интриги, приводящие совершенно к неожиданным для наблюдателей результатам были тому доказательством.

Бранжен, наконец, замолчал и перестал выдавать свои приказы и теперь испытующе глядел на меня. Не знаю, что он ожидал, возможно, покорности, слёз, просьб о прощении, испуганного согласного кивка или всего вместе. Но сейчас за моей спиной стоял опыт принцессы.

– Уйди! – сказала тихо, глядя в яростную синеву его взгляда.

– Что? – как-то растеряно произнёс он.

Всё во мне сжалось. Сердце замерло, а потом подпрыгнуло и заколотилось о рёбра, выпрыгивая из груди, но глаз я не отвела.

– Уйди, Бран. Не лезь в мою жизнь! Лемме своей приказывай!

Ещё мгновение Бранжен как-то растерянно глядел на меня, а потом его светлые брови опять гневно сошлись на переносице.

– Я предупредил! – с этими словами он развернулся и ушёл, на прощание хлопнув дверью так, что с тумбы рядом упал подсвечник.

Я без сил опустилась на стул. Такой громкой ссоры у нас ещё не было.

– А вдруг он из вредности на самом деле начнёт распускать про меня гадкие слухи? Да ему особо и говорить никому не придётся, только намекнуть своим друзьям детства Стиву да Рону, которые помогают ему вести дела графства тут в замке. А если Бран решит сообщить графу? Ему и врать не нужно. Как не верти, мой поцелуй с бароном, он застал, – зажужжали мысли в моей голове, как надоедливые мухи.

Завтрак прошёл мимо моего сознания. Чем в этот раз меня кормили на кухне, я даже не заметила. Вот в таком нервном состоянии и отправилась в оранжерею и в результате почти сразу расклеилась, увидев внимательный взгляд Грена.

С ним я почти сразу успокоилась. Было очень уютно сидеть в его сильных руках, прислонившись спиной к его широкой груди. Барон подробно обрисовал мне, какая судьба ждёт меня во дворце. Моя память услужливо вытолкнула на поверхность воспоминания принцессы об непрерывных дворцовых интригах и травле неугодных или недостаточно высокородных. Да, сомнений нет, даже при благосклонности короля меня объявят выскочкой низкого происхождения и объявят мне тайную войну за спиной короля.

А потом Грендер начал делиться со мной своими размышлениями, планами и неожиданно я получила предложение о помолвке. События начали стремительно разворачиваться сами собой, не требуя моего вмешательства, и в результате, барон снова поцеловал меня.

Поцелуй на этот раз был долгим и опьяняющим. У меня просто не было сил оторваться от этих ласкающих меня губ.

– Ой, мамочки, что я делаю? Я же знаю его всего один день! – эта мысль всё же могла пробиться сквозь моё одурманенное поцелуем сознание. Голова кружилась, а сердце билось в груди птицей. – Что он обо мне подумает?

Я задохнулась и оторвалась от него, чтобы вздохнуть.

– Девочка моя, я люблю тебя. – услышала тихие слова и подняла на мужчину свой затуманенный взор. На меня, не мигая, смотрели чуть грустные карие глаза, в глубине которых плескался океан любви и нежности, и я тонула, тонула, с наслаждением тонула в этом океане, не желая выплывать.

О небеса! Неужели так бывает? Этот мужчина вошёл в мою жизнь всего пару дней назад, а я уже близка к тому, чтобы вручить ему в руки свою судьбу и провести с ним всю оставшуюся жизнь.

– Пожалуйста, пусти меня в твою жизнь и разреши оберегать тебя, – барон, не отрывая взгляда, ласковым движением убрал прядку с моего лба.

Я просто не успела ничего ответить. Совсем рядом раздались голоса.

Один из них, громкий и раздражённый, можно было узнать сразу. Это был голос Бранжена, который мгновенно привёл меня в ужас. Откуда он тут взялся? Он же должен был уехать вместе со всеми!

Из тупичка, где стояла наша скамья, укрытая цветущими кустами, не было другого выхода, кроме как по дорожке, по которой Бран к нам приближался.

Сейчас нас с Грендером скрывала пелена туманного морока, которой маг скрыл нас от посторонних взглядов, но преградой она не была, пересечь эту туманную пелену не составляло труда.

О небеса! Бран был совсем близко! Ещё несколько шагов и он увидит нас с Грендером вдвоём, уединившихся за мороком вопреки его приказам и что угодно может навыдумывать! Дурацкая ситуация! Вот ярости и козней со стороны Брана мне сейчас и не хватает!

Грен вскочил со скамьи, встал передо мной, закрывая своим телом, и движением руки развеял пелену туманного морока.

На краткое мгновение буквально в пяти шагах передо мной мелькнули золотистые волосы молодого графа. В этот момент я, видимо, от охватившей меня паники, действуя уже только на рефлексах, без какого-то осознанного обдумывания ситуации, опять сделала остановку времени.

Наступила полная тишина. Стихли все звуки. Растворился голос Бранжена и сразу исчез страх.

Я аккуратно обошла застывшие на дорожке мужские фигуры. Защищающая меня поза, решительное выражение лица, упрямо сжатая линия рта и зло прищуренные глаза у Грендера мне понравились. Бранжена я рассматривать не стала. Только отметила, что сзади шёл, а вернее, застыл его приятель Рон, долговязый носатый парень с рыжеватыми волосами, схваченными в хвост кожаным шнурком. Ну конечно, Бран вёл за собой моральную поддержку и нужного для обвинений свидетеля.

Был большой соблазн встать за ними сзади, послушать, что они скажут, обнаружив барона одного на скамье и не застав меня, уединившуюся вместе с ним, в пикантной ситуации. Было бы истинным удовольствием полюбоваться на их разочарованные физиономии.

Но это лишнее. Возвращаться в оранжерею и любоваться на раздражённого моим непослушанием Брана я не собираюсь. Лучше сбежать подальше.

Меня здесь нет и не было! Слава небесам, Рон оставил приоткрытой дверь в оранжерею, и мне не составило труда выскользнуть наружу в парк.

Я выдохнула, время снова побежало вперёд. Вернулись звуки. Шум ветра, щебет птиц и шуршание листвы окутали меня плотным звуковым коконом.

Нет, возвращаться в оранжерею не буду. Пойду-ка лучше помогу работникам высадить цветы в клумбу в правильном порядке, как поручила мне миледи, да заодно подумаю над предложением барона.

Мне о многом нужно поразмыслить. Помолвка и защита такого сильного и влиятельного мага – это хорошо, но кроме этого обязательно нужно найти своё место в столице рядом с королевской семьёй. В том, что король далеко не отпустит девушку с такими ценными способностями как мои, сомнений не было. Вот только не хочется закончить свои дни в королевских подвалах, если король воспримет меня как угрозу.

Может, самой опередить события и предложить себя в качестве шпионки? А что, магия-то у меня крайне выгодная для такой деятельности. Скажу, что, мол, я родовую магию освоила, многое из жизни принцессы вспомнила, однако никому ничего не расскажу, ваше величество!

Хм…неправильно. Принцесса во мне улыбнулась и покачала головой. Да, не стоит делать намёков, что я многое о королевской семье теперь знаю.

Лучше так: мало что помню о жизни во дворце, но родовая магия у меня проявилась в полной мере. Мол, я не принцесса и никогда ею не буду, однако хочу служить родному королевству, дорогой отец. Да поведать какое-нибудь трогательное общее воспоминание, чтобы он расчувствовался.

Замечательно! Осталось только решить, как попасть на приём к его величеству. Вдруг он решит меня устранить не глядя? Только по докладу Кори.

Нет, не верю. Отец обязательно захочет посмотреть на ту, кто носит память его дочери.

Кстати, а почему собственно я должна решить всё сегодня до вечера? Видимо, сегодня вечером принц с Грендером порталом во дворец и отправятся, чтобы доложить о результате поисков.

Второй важный вопрос: что мне делать с предложением руки и сердца барона. Не буду врать себе, очень хочется сказать «да». Пока находится всего лишь один аргумент сказать «нет». Один, но чрезвычайно весомый: Грендер Доплейль – королевский палач, с которым я знакома с ним всего один день.

У меня есть несколько часов на размышления, вот и буду думать. Причем нужно всё обдумать в одиночестве. Надо сначала самой разобраться в себе и ситуации, а потом будет ясно, в каком направлении двигаться и на чью поддержку можно рассчитывать. Люжену я люблю и не сомневаюсь, что она меня любит. Однако мою судьбу решает не она, а её отец. Очень большой вопрос, как он отнесётся к тому, что я теперь такая ценная особа, носительница королевской родовой магии. Может, упрётся и оставит в своих руках как козырь. Расположение нашего графства очень выгодное. Король с графом ссориться из-за меня не будет.

Думай, Маруша, думай, память принцессы тебе в помощь!

Глава 22

Грендер стоял и ждал приближения Бранжена, раздражённый голос которого разлетался по всей оранжерее. Маруша замерла на скамейке у него за спиной. Она вся сжалась и побелела от ужаса, когда услышала знакомый голос. Глаза её округлились, синяки на бледном лице сразу стали ярче и засияли фиолетовыми гигантскими кляксами вокруг глаз.

Грендер стоял, смотрел на подходящих мужчин, готовился к потоку ярости, криков, обвинений и одновременно раздумывал о том, не использовать ли ему эту ситуацию, чтобы сегодня же поговорить с графом Дийреном и попросить у него руки Маруши. Ничего не сообщая графу Дийрену о ритуале и о роли в нём Маруши, просто использовать вот эту компрометирующую ситуацию, в которой их застал его ревнивый сын.

А что, хорошая мысль! Жаль только, что начинать разговор с графом придётся не с предложений руки и сердца, а с уверений о близком разводе.

В этот момент Бранжен остановился перед ним, вытянул шею, чтобы заглянуть барону за спину, и совсем было открыл рот, чтобы разразиться рассерженной тирадой, как вдруг выражение его лица совершенно изменилось. Оно стало каким-то неуверенным и растерянным. Его спутник тоже как-то вопросительно взглянул на молодого графа.

– Чем обязан? – спросил озадаченный этими метаморфозами Грендер, стараясь не показать своего удивления.

Некоторое время Бранжен стоял перед ним молча, а потом решительно шагнул в сторону и, ломая ветки стоящих на его дороге кустов, обошёл вокруг каждый куст и скамью со стоящим рядом Грендером.

Только следуя за ним взглядом, барон понял, что именно ввело его светлость в такое замешательство: Маруши на скамье не было!

На лице Грена, закалённого в придворных интригах и каверзных ситуациях, не дрогнул ни один мускул, хоть он и сам был весьма ошеломлён таким необъяснимым в этом тупичке исчезновением своей визави.

– Чем обязан? – повторил он, встречая молодого графа высокомерным взглядом. – Вы кого-то ищете? Может, вам стоит помочь в поисках?

Ирония, явно прозвучавшая в последних словах, заставила растерянного Бранжена собраться, кинуть на мага злой взгляд синих глаз. Однако приходилось признать, что обвинить мага не в чем.

– Прошу прощения, господин барон! Меня ввели в заблуждение, – буркнул молодой граф, изобразив подобие вежливого поклона. Он резко повернулся и широкими шагами, зло скрипя каблуками по песку дорожки, пошёл к выходу.

Когда стихли шаги мужчин, Грендер снова опустился на скамейку.

– Так вот как она действует, эта тайная королевская магия, – задумчиво покачал он головой. – Видимо, вчера Маруша точно также попала за колонну. Она назвала это мороком, но это что-то совсем другое. Я не почувствовал ни колебания воздуха, ни даже тени тумана или пелены, ни даже малейшего искажения пространства рядом с молодым графом, как это бывает при любом мороке. А ведь уйти Маруша могла только пройдя по этой дорожке мимо своих преследователей. Она просто исчезла и всё. Будто бы ушла в невидимый и неощущаемый мной портал. А вчера, напротив, так появилась за колонной в алтарной комнате.

Грен долгое время сидел на скамье в одиночестве и ждал, что Маруша таким же волшебным образом появится снова. Но её не было. Значит, испугалась графского сына и убежала из оранжереи совсем.

Остаток дня барон провёл в библиотеке. Он приказал принести себе туда кофейник и тарелку с выпечкой и с наслаждением погрузился в исследование сокровищ графской библиотеки. Он перелистывал каталоги в поисках малоизвестных фолиантов, с помощью стремянки покорял вершины книжных шкафов, где лежали сокровища мысли, накопленные человечеством за столетия, и даже отыскал редкую книгу, которая считалась утерянной. В общем, Грендер приятно и с пользой провёл время в библиотеке до самого возвращения из поездки принца. Однако краем сознания Грен всё же постоянно ожидал услышать рядом с собой лёгкие шаги Маруши и шелест её платья.

Но её не было.

Барон услышал шум подъезжающих карет и цокот копыт у главной лестницы замка, вынырнул из этого книжного моря и осознал, что уже вечер. Совсем скоро они с Алем отправятся во дворец докладывать его величеству о результатах ритуала и от того, что они скажут королю, зависит судьба Маруши.

* * *

От замка до Адинежа было недалеко, всего час спокойной езды. Кавалькада из нарядно одетых всадников длинной змеёй растянулась по каменистой дороге. Торжественный выезд графской семьи в город вместе с гвардейцами и сопровождающей его знатью выглядел впечатляюще и послужил развлечением для окрестных жителей. Впереди гордо с графским бело-синим штандартом ехали гвардейцы в синей форме, за ними следовала знать на хороших лошадях в красивой расшитой золотом и серебром одежде. В середине кавалькады упруго покачивались кареты, из которых выглядывали нарядно одетые дамы.

Притен задумчиво смотрел на нарядного принца в парадном чёрном камзоле, расшитом золотой нитью по вороту и обшлагам. Его высочество, согласно регламенту, ехал впереди рядом с графом на красивом гнедом жеребце.

Притен, как наследник, следовал чуть сзади и всю дорогу до Адинежа размышлял о том, что может измениться в жизни его семьи с изменением статуса Маруши. Интересно, как отнесётся к этому факту отец?

Прит сожалел, что вчера дал прямое обещание не рассказывать отцу о произошедшем ритуале ещё пару дней. Да, опрометчиво. Сегодня наследнику очень хотелось обсудить с графом последние события. Теперь-то стало понятно, что за необычный портал утянул тогда Брана с Марушей. Оказалось, это был просто незавершённый ритуал Аля. Принц магически тянул Марушу к себе, а Бран, ухватив её за руки, вмешался и исказил направление.

В этой утренней суматохе Притен не успел поделиться своими мыслями даже с Лолой.

К сожалению, её тоже не было рядом. Она ехала в карете вместе с леди Карлейлой и Люженой. Графиня желала пообщаться с будущей невесткой в неформальной обстановке, по-родственному.

Притен улыбнулся. В способности его невесты произвести самое благоприятное впечатление он не сомневался.

Вчера он всей душой сочувствовал другу, однако не успел вдуматься в его моральные терзания, потому что в спальне ждала Лола. А вот сегодня с утра пришло понимание, что это внезапное появление в их семье носителя родовой королевской магии означает совершенно новую ситуацию: особое отношение короля и, как следствие, изменение всех дальнейших планов.

Притен с детства считал Марушу членом семьи. Да, не сестра ему, а что-то вроде дальней любимой родственницы. Теперь эта бедная дальняя родственница приобретает какой-то новый статус. Какой? Пока непонятно. Поэтому и необходимо было обсудить сложившуюся после ритуала ситуацию и посоветоваться.

От его глаз не укрылось раздражение Бранжена на завтраке. Однако то, что это не просто раздражение, а с трудом сдерживаемая ярость, Притен понял только тогда, когда уже в замковом дворе во время сборов от Бранжена шарахнулась Лола, пробурчав:

– Господи, а я ещё надеялась здесь отдохнуть в доброжелательной атмосфере!

Она пошла и решительно отобрала свой амулет у принца. В ответ на вопросительный взгляд Притена, невеста вздохнула:

– Это мой личный защитный амулет. Мне он сейчас нужнее. Аля он просто успокаивал, а меня будет успокаивать и защищать от всплесков эмоций окружающих. Не знаю, что там за проблемы у твоего брата, но сейчас он просто полыхает яростью и отчаянием одновременно.

Она помолчала и добавила:

– И всё это в красном цвете. Очень похоже на ревность.

Притен глазами поискал в кавалькаде Бранжена. Его не было видно, наверное, едет где-то в конце. Интересно, с чего вдруг у брата такой клубок эмоций? Поссорился с одной из служанок, и она его разозлила до такой степени? Ярость тогда понятна, а вот с чего вдруг отчаяние и ревность?

Может, с Браном тоже стоит посоветоваться? Да и новость о том, что Маруша теперь на особом положении, наверняка отвлечёт Бранжена от его личных переживаний. Очень вероятно, что это событие сыграет свою роль и в его судьбе.

Притен заметил светловолосую голову брата в толпе всадников, когда они уже почти подъехали к Адинежу. Поговорить спокойно уже не было никакой возможности.

В целом торжественная встреча с главой Адинежа удалась. Принц сделал все положенные ему по статусу приветственные жесты и выразил всю благодарность, которую надо было выразить от лица короля. Главы гильдий, солидные мужчины, с большими нагрудными знаками, отражающими род их занятий, красовавшимися на их нарядных тёмных камзолах, тоже выразили своё почтение короне.

Притен, как наследник, несколько следующих часов находился рядом с отцом, участвовал в разговорах и обсуждениях, старался вникнуть в текущие дела и проблемы гильдий и даже заслужил несколько благосклонных взглядов отца.

Закончилось всё обедом в большом отделанном лепниной двухэтажном доме главы Адинежа. Повара были на высоте, прислуга услужливая и расторопная, хозяин дома счастлив, что всё прошло чинно и благородно.

После обеда несколько поредевшая процессия потянулась в обратный путь.Часть знати осталась в городе.

Приближался вечер. Жара спала, прохлада уже начинала прятаться в тенях. Лёгкий ветерок обдувал разгоряченное лицо. Ехать было приятно. Принц возвращался довольным выполненной миссией.

Мыслями он уже был во дворце. Теперь, покачиваясь в седле, он обдумывал доклад о поездке, а также, что скажет отцу о результате ритуала. Может, стоит девушку сразу с собой во дворец захватить? Нет, не стоит. Появление девушки в маске только привлечет ненужное внимание. Да и причина нужна, чтобы получить разрешение от графини. Аль решил, что сегодня вечером только расскажет, что ритуал сработал, и послушает, что на это скажет отец.

У Притена на обратном пути снова не было возможности толком поговорить с Лолой, она опять ехала в карете. Зато Бранжен на этот раз был совсем недалеко. Он проехал рядом с братом, явно стремясь быстрее попасть в замок.

– Бран, что случилось? – приостановил его Притен. – Что с тобой? Почему ты так зол сегодня? Это, кстати, заметно было не только мне.

– Личное, – буркнул Бран, придержав лошадь и стараясь не встречаться с братом глазами, – это только мои дела. – У тебя что-то важное? Мне нужно побыстрее в замок. Может, потом поговорим?

Притен заколебался. Его новость требовала вдумчивого обсуждения, а брат куда-то торопился. Однако события так быстро закручиваются, а Бран не последнее лицо в семье и должен знать, что происходит в замке.

– Важное. Лучше сейчас. Потом нам помешают.

Бранжен вздохнул, но уже медленнее поехал рядом.

– Что случилось? – тоном, в котором не было никакого интереса, спросил он.

– Начну издалека. У принца была сестра принцесса Альмирелла.

– Да, я помню, умерла в юности.

– Да, умерла, но её магические способности перешли другой девушке.

– Да? Как интересно, – равнодушным тоном, думая о чём-то своём, сказал Бран.

– Та, кто владеет королевской родовой магией, живёт в нашем замке.

– Да? И что? – мысли Брана явно витали где-то далеко, и Притен разозлился.

– Мозги свои прочисти! – рыкнул он на брата. – Совсем отупел? Повторяю ещё раз для слабо соображающих: девушка, с особыми магическими способностями, которой интересуется королевская семья, живёт в нашем замке.

– Наверное, не девушка, а женщина! Принцессе Альмирелле столько лет, сколько принцу, они же двойняшки были, – Бран, наконец, вдумался в эту новость и теперь старался понять, что тут интересного. – Ну живёт и что? Заберёт эту женщину король к себе, да и дело с концом. Кто там, прачка, служанка, кухарка?

– Не женщина, а девушка. Она молодая, ей девятнадцать всего.

Только в этот момент до Бранжена дошло. Он оглянулся на карету, где ехала Люжена, и лицо у него вытянулось.

– Это что, поэтому принц уделял Люжене столько внимания эти два дня?

– Дурень, спроси, как её зовут сначала! Тебя понесло в другую сторону! – не выдержал Притен и закатил глаза: – Это Маруша. Ма-ру-ша!

Притен пропел это по слогам, как для слабоумного, и вдруг увидел, что брат побледнел, и потом почти сразу же на его щеках и шее расцвели красные пятна какого-то лихорадочного румянца.

– Что это значит для Маруши? – тихо спросил Бран.

– Не знаю, всё от его величества зависит,– испытующе покосился на него Притен. – Но варианта два. Либо король её спрячет подальше, либо приблизит, даст титул и сделает королевской воспитанницей. Видишь ли, дальнейшая судьба Маруши зависит и от нашего отца тоже, как опекуна.

– Так вот почему этот гнусный палач так вцепился в неё! – неожиданно звенящим от напряжения голосом произнёс Бранжен. – И зачем только ты пригласил его в замок, Прит!

Притен напрягся и выпрямился в седле.

– Ты о ком?

– О твоём… друге, – зло выплюнул последнее слово Бран, – о маге Серая смерть!

– Не смей о нём говорить в таком тоне, он мой друг, ты ничего о нём не знаешь!

– Может, это ты не знаешь? – сверкнул глазами Бранжен. – Я вчера застал его в библиотеке с Марушей. Они целовались!

Знаешь, после случайного переноса я провёл с ней два дня рядом и могу тебя заверить, что Маруша очень боязливая, осторожная и целомудренная девушка. Так что это была явно его инициатива. Отослал жену подальше и развлекается, мерзавец! А теперь получается, что не просто так, а с далеко идущими планами, чтобы связать себя с королевской семьёй!

Притен покачал головой.

– Ты несправедлив к нему. Ничего о нём не знаешь и просто по-мальчишески злишься. Связь с королевской семьёй у него уже есть. Вон она, рядом с твоим отцом едет, – старший брат глазами указал младшему на принца. – Принц у него в друзьях, а король в покровителях. Может, ему Маруша просто понравилась. Она же очень умная и милая девушка. Ты-то сам, как я смотрю, даже ни разу не навестил её во время болезни.

– Она не пускала к себе никого, – буркнул Бран.

– Так ты даже не пытался.

– Я не пытался, чтобы не морочить ей голову и не портить жизнь.

– Что это значит?

– Это значит… – Бран замялся, – это значит…

Он беспомощно смотрел на Притена, а потом всё же решился произнести:

– Это значит, что я уже несколько лет, как дурак, влюблён в неё и совершенно не знаю, что с этим делать! – быстро выпалил он и сжал кулаки.

Затем вздохнул и покосился на донельзя удивлённого таким признанием старшего брата.

– Ну конечно, ты ничего не замечал. Немудрено, ваша светлость в отсутствии всё время! А теперь кроме своей невесты вообще никого не замечаешь! Да, честно говоря, я сам старался, чтобы мои чувства никому не были видны. Вообще никому. Даже ей.

Таких откровений Притен не ожидал. Хотя Лола так и сказала, отчаяние, ревность, а красный цвет эмоций в её описаниях – это любовь.

– Да, – грустно усмехнулся Бран, видя вопрос глазах брата, и уже более спокойным голосом продолжил:

– Я и сам не заметил, как влюбился. Ей тогда исполнилось семнадцать, и она как-то мгновенно расцвела. Вот с тех пор и мучаюсь. А что я могу ей предложить кроме тайной любви и своей постели? Кто бы мне позволил жениться на безродной воспитаннице матери, взятой из приюта? У меня среди служанок половина замка любовниц, а я сохну по Маруше, с которой мы постоянно спорим и ссоримся. Наверное, я пытаюсь этими насмешками и своим поведением её отогнать, или себя за уши от неё оттащить, чтобы не испортить ей репутацию.

Прит, ты не поверишь, у меня голова кругом шла, когда те две ночи, когда нас порталом унесло, она доверчиво спала там рядом со мной! Да я чуть с ума не сошёл, когда у меня на глазах она упала на берегу на эти камни и лежала вся там в крови.

А теперь появляется этот, – Бран поморщился и процедил сквозь зубы: – великий маг и морочит Маруше голову! Да, я знаю, он твой друг и ты хорошо к нему относишься!

Бранжен жестом заставил замолчать Притена, готового защищать друга от нападок.

– Да, его не держат сословные рамки, несмотря на то, что титул у него есть. Но, Прит, твой друг уже женат! Он ничего не в состоянии Маруше предложить, так же как и я! Может только испортить ей репутацию и судьбу! Поэтому пусть держится подальше.

– Он может развестись, – осторожно заметил Притен. – По сути у него сейчас фиктивный брак, детей нет, и король пойдёт ему навстречу. Они подходят друг другу по происхождению. Даже если Маруше пожалуют титул, никакая благородная семья не примет её на равных. Всю жизнь за спиной у неё будут шептаться и козни строить. Муж всегда будет помнить об её происхождении.

– Да, никакой старинный род не примет её, и муж всегда будет помнить об её происхождении… – задумчиво эхом повторил Бранжен и вдруг застыл, словно какая-то удивительная мысль спустилась к нему свыше. Он выпрямился и совершенно неожиданно для Притена счастливо улыбнулся. – Да, никакая семья не примет кроме нашей!

Прит, я! Я теперь могу жениться на ней! Если король приблизит её и даст ей титул, родители могут и разрешить мне на ней жениться. Маруша ведь почти член семьи. Какое счастье, что я не наследник!

Притен покачал головой.

– А если король заберёт и спрячет её? Давай уж я буду говорить открытым текстом. Король может просто уничтожить её, посчитав свою родовую магию опасной в чужих руках. Маруша ведь не принцесса, в ней не течёт королевская кровь. Она королю чужая.

– Я уверен, что король не сможет забрать Марушу на растерзание, если она будет моей невестой. Они с отцом заинтересованы в хороших отношениях между собой и договорятся. Тогда тем более, королю будет выгоден наш брак с Марушей. Она будет здесь под присмотром.

– Вас не примет местное общество. Все же помнят, кто она и откуда взялась, – попытался утихомирить брата Прит.

– Ну что значит, не примет? В гости не позовёт? Да плевать. Это тебе нужно, чтобы тебя в местном обществе приняли после ухода отца. А я, второй сын, переживу косые взгляды. Да и Маруша не стремится завоёвывать местное светское общество.

Поселимся в поместье, что досталось маме в приданое. Буду тебе помогать вести дела графства, – Бранжен сияющими синими глазами подмигнул брату.

– Ты же учиться в Магической академии ещё собирался, забыл? – улыбнулся такому энтузиазму Притен. – Хотел жить в столице, ходить по кабакам, вести студенческую разгульную жизнь. У тебя были большие планы!

– Не забыл. Мы поедем учиться вместе с Марушей. А кабаки хороши, когда дома тебя никто не ждёт. Да и королю в столице будет удобнее приглядывать за своей новой воспитанницей.

Некоторое время они ехали молча. Бранжен, явно про себя любуясь нежданно возникшими перед его мысленным взором потрясающими перспективами, с лёгкой улыбкой отрешённо глядел вдаль.

– Да уж, вот это поворот!– ошеломлённо размышлял Притен, искоса глядя на улыбающегося своим мыслям брата. – Кто бы мог с утра предположить такое? Оказывается, Бран давно влюблён в Марушу, а я и не догадывался! Да и родители наверняка ничего не знали.

– Сегодня же поговорю с отцом! – первым нарушил молчание Бранжен, когда они уже почти подъехали к воротам замка.

– Бран, я опрометчиво дал обещание Алю, что ничего не скажу нашему отцу, пока он не обсудит результат ритуала с его величеством, – уныло вздохнул Притен.

– А когда он собрался говорить?

– Сегодня вечером я открою ему портал во дворец.

– Вот и не нарушай своего обещания, – усмехнулся Бранжен.– Я-то никаких обещаний принцу не давал. Согласись, нашему отцу выгоднее, чтобы Маруша стала воспитанницей, а не исчезла в королевских подвалах. Поэтому он должен подготовиться к этому важному разговору. Тут я на его стороне.

И ещё есть один аспект, в котором, думаю, ты, Прит, тоже заинтересован.

К тому времени они уже въехали на замковый двор и остановились. Притен вопросительно поднял брови и ждал продолжения фразы.

– Знаешь, твоему другу его высочеству Алькоридежу явно понравилась Люжена, а ведь ему давно пора жениться. Хорошо бы, если отец смог увязать эти два вопроса вместе. Принц третий сын, ему не обязателен династический брак, а хорошие родственные связи с нашим сильным пограничным графством королю будут только на руку. Тебе ведь не помешает, если твоя сестра станет принцессой? – тихо сказал ему Бранжен, указав ему глазами на принца, который уже спешился и первым делом направился к карете, в которой ехали Лола и Люжена с матерью.

– А ведь он прав! – про себя согласился с братом Притен. – Интересная мысль! Надо поскорее обсудить эту идею с Лолой.

– А что хочет сама девушка? – первым делом насмешливо поинтересовалась Лола, после того как выслушала от жениха новости последнего дня, сидя у него на коленях в их покоях. – По твоему выражению лица ясно, что этот вопрос вас с братом не интересовал вообще. Напомню, что целовалась она вчера не с твоим братом, а с Грендером, от которого тоже тянет влюблённостью!

Она спрыгнула с колен жениха. Рядом со спальней находилась просторная ванная комната отделанная зелёным испещрённым золотыми прожилками камнем и графиня знала, что там после поездки её дожидается большая круглая ванна из белого мрамора, полная тёплой воды и длинный ряд кувшинчиков с мылом и душистыми маслами.

Лола, размышляя, стала одну за другой задумчиво расстёгивать ряд золотых пуговок на своём золотисто-коричневом платье, направляясь в ванную. У Притена от этих медленных неторопливых движений её длинных пальцев голова пошла кругом, и семейные проблемы поползли на задний план.

– Похоже, что вы с Бранженом решили, что Маруша без лишних слов свалится в руки твоему брату как переспевшая груша, себя не помня от счастья, – Лола иронично хмыкнула. – А вот я в этом очень сомневаюсь. У неё теперь память и опыт принцессы. Они наверняка влияют на её ум и, следовательно, на логику решений.

Тебе не кажется, что стоило бы поинтересоваться о взглядах на собственное замужество у неё самой? Да и мне уже интересно познакомиться с этой уникальной особой поближе.

Глава 23

После моего побега из оранжереи от Брана я полдня я провела с помощниками садовника, рассаживая цветы на большой клумбе у фонтана в точном соответствии с замыслами леди Карлейлы.

Это занятие меня немного отвлекло. Сначала работники вяло ковыряли землю, делая вид, что усердно работают, в результате своим поведением заставили меня изображать строгую надсмотрщицу и контролировать каждый их шаг. Память принцессы, которую с детства учили повелевать, помогла быстро найти правильный тон. Дело медленно, но верно пошло на лад. Помощники садовника забегали, начали стараться, прислушиваясь к моим словам и выполняя мои указания.

Оказывается, не такая уж я и робкая тихоня! Мой голос может звучать и громко, и властно, и ободряюще, и с призывом, и безапелляционно, направляя подчинённых мне работников к нужному мне результату.

Действительно, у меня никогда не было опыта управления. Да и откуда бы он у меня взялся? За меня всегда всё было решено. А теперь в меня влился этот опыт принцессы, который я уже ощущаю как часть себя.

Издалека заметила, как Грендер шёл к замку от оранжереи. Кажется, он тоже меня заметил.

Нет, подходить не буду! Мне нужно подумать без его влияния, иначе его нежный взгляд и ласковые слова будут на меня влиять, нет никаких сомнений.

Мне нужно всё обдумать одной!

Еще часть дня я занималась текущими делами. Обычные рутинные заботы, не требующие какой-то особенной игры ума, позволили мне одновременно размышлять над тем, что последние сутки происходило со мной. Вечер приближался. Необходимость что-то решить начинала давить всё сильнее и сильнее.

Надо всё-таки отодвинуть все дела, найти укромный уголок и всё спокойно обдумать, иначе мне никогда так и не выпутаться из этого клубка спутанных мыслей и чувств.

Неожиданно пришло понимание, что очень важно, где именно я буду при этом находиться. Это место должно дать гармонию моим ощущениям, дать сил, чтобы связать воедино мои прошлое, будущее и настоящее, чтобы детские страхи и не цеплялись за колёса моей судьбы.

В своих комнатах? Нет, они тянули меня в прошлое, в прежнюю Марушу, которой я уже не была. В библиотеке? Так Грендер наверняка там. В парке? Оранжерее? В конюшне на сеновале, где мы детьми прятались с Люженой? Нет, нет и нет.

Я чувствовала, что за эту ночь изменилась. Получается, моя первая задача найти в замке такое место, где, уединившись, почувствую себя свободной, хозяйкой своих решений. Там мои мысли потекут в правильном направлении.

Я долго ходила по дорожкам парка и коридорам замка, доверившись своему внутреннему чутью. В конце концов, оно повело меня куда-то наверх, и в результате оказалась сначала пыльном чердаке, а потом вылезла через чердачное окно на крышу, на широкий деревянный козырёк и поняла, что больше ничего искать не нужно.

Я удобно уселась на козырьке, вытянув ноги и спиной прислонившись к раме приоткрытого чердачного окна, сняла надоевшую маску и подставила лицо гулявшему по крыше тёплому ветру.

Вот оно, моё место!

Отсюда было видно далеко-далеко. Замковый двор и вся долина лежали передо мной как на ладони. Вдаль убегала светло-серая лента дороги, начинающаяся от ворот замка, пестрели разноцветные лоскуты полей, до самого горизонта расстилался зелёным покрывалом лес. Мне показалось, что в дымке на западе можно даже разглядеть башню храма в Адинеже.

Самое главное, вокруг меня простиралось небо! Прекрасное, глубокое, покрытое тонким просвечивающим кружевом перистых облаков. Ласковый ветерок подул мне в лицо, откидывая выбившиеся пряди. Я взглянула вдаль и сама стала облаком, летящим по этому бескрайнему, звенящему силой и магией, пространству. О, небеса, какое блаженство!

Почему мои чувства не приводили меня сюда раньше? Высота никогда не пугала меня. Это Люжена всегда её боялась, поэтому мы всегда избегали высоких мест. Получается, её страх лишал меня такого наслаждения?

Самое смешное, что Лю совершенно не возражала бы, если бы время от времени я в одиночку любовалась этим видом с крыши, лишь бы её сюда не тянула. Выходит, я сама добровольно спряталась в её боязни, не давая своей сущности поднять голову?

Вспомнилось, как Бранжен на пляже назвал меня грозовым облаком. Поразительно, но оказывается, что этот высокомерный тип знает меня лучше, чем я сама!

Сначала я просто бездумно сидела, привыкая к новым ощущениям.

Постепенно меня снова охватили воспоминания, и на сей раз я не делила их на свои или чужие. Теперь они все были мои. Взором я скользила вдаль, а мыслями оглядывала две случившихся со мной жизни и внезапно поняла, почему именно мне досталась сущность и память принцессы.

Ответ был прост. Мы были очень похожи по своей сути. У нас был один и тот же характер, структура личности и способы самовыражения. Её магическая сущность, покинув тело Мири, среди тысяч нарождающихся в тот момент личностей нашла наиболее похожий сосуд и заполнила его.

Мы с принцессой были очень похожи во всём, кроме внешности, да только разное воспитание вылепило из нас, на первый взгляд, совершенно разных людей.

Мири учили быть принцессой, а меня хорошей воспитанницей и подругой, однако наша суть, жизненная основа, была одна.

Её учили повелевать, а меня учили подчиняться.

Её учили, бороться со своими страхами и неуверенностью, говорить громко и властно, а во мне поощрялось желание оставаться в тени и не повышать голоса.

Мири учили влиять на людей, использовать ситуацию и чужие промахи, а меня учили не прекословить и не выделяться.

Мири не любила приёмы и торжественные выходы, однако её научили манерам, умению себя подать и привили чувство стиля. Она знала, как блистать на балах, а я училась манерам вместе с Люженой и на балах старалась не выделяться. Оттачивать своё умение себя подать было совершенно не на ком и негде.

Мири учили не забывать, что она принцесса, что вокруг неё клубятся интриги и никому нельзя доверять. В итоге она доверяла только брату. Вокруг меня не было никаких интриг, всё было ясно и понятно, моё особое промежуточное положение в замке избавило меня от участия в склоках и разборках замковой обслуги и удалило от выяснения отношений между господами, поэтому я была открыта и доверчива.

Мы с Мири были как две половинки одного целого. Она тогда, девятнадцать лет назад, и я вчерашняя, до ритуала, слились в одно целое. Было приятно осознать, что нынешняя «я после ритуала» сама себе очень понравилась.

Сидя на крыше, осознавая в себе опыт двух таких разных жизней, я почувствовала себя полноценной многогранной и многоцветной личностью и могла при желании повернуться к миру любой гранью. У меня будто появились два крыла. С их помощью я могла лететь в любом направлении.

Я провела на крыше в размышлениях несколько часов. День уже близился к закату, когда далеко на дороге появилась тёмная ниточка: принц с сопровождающими возвращался в замок из Адинежа.

Я улыбнулась, вспомнив своё подглядывание в столовой. Как же можно было не узнать его, моего любимого брата?!

Кори, мой любимый брат принц Алькоридеж. Нас с ним связывало многое. Я заставлю его вспомнить и признать меня и не позволить отцу совершить непоправимую ошибку, убрав меня с дороги, как неизвестную опасность. Теперь у меня не было сомнений, что смогу найти к брату ключ, и он не отшатнётся от меня, как отшатнулся вчера.

Нет, безусловно, принцессой Альмиреллой я больше не буду никогда. Я навсегда останусь Марушей, темноволосой девушкой с раскосыми карими глазами и непонятным происхождением. Даже при наличии титула на мне будет висеть вечное клеймо безродной выскочки. В этом Грендер совершенно прав. Однако у меня есть неплохой шанс снова стать для Кори близким человеком, войти в семью и найти своё новое место в жизни.

Тёмная ниточка приблизилась и увеличилась. Скоро всадники будут в замке. Пора идти.

Теперь я знала, как следовало поступить сегодня вечером.

Но сначала надо поговорить с Грендером. К этой встрече тоже нужно подготовиться.

Я спустилась в свои комнаты, подошла к шкафу и стала перебирать платья. Выбор не особо велик, но он есть. В результате на мою постель легло платье глубокого черничного цвета, которое я когда-то перешила из платья Лю в соответствии со своими вкусами. Оно когда-то показалось Люжене слишком закрытым и строгим, несмотря на обилие светло-сиреневых кружев и розочек. А мне напротив, понравилась его строгость фасона, цвет и качество самой ткани. Эта нежная ткань бережно касалась моей кожи, струилась и падала мягкими складками и. Под возмущенное фырканье Люжены я спорола все розочки и кружева, но зато пустила эти кружева по подолу, слегка удлинив его, соответственно моему росту. Часть кружев пошла на отделку выреза и рукавов.

Теперь это платье показалось мне самым подходящим, строгим, но нарядным. В моем наборе разноцветных масок нашлась одна, цветом подходящая к оттенку кружев.

Я оделась, подошла к зеркалу, переплела косу и заколола её на затылке. Тёмноволосая стройная девушка в красивом фиолетовом платье с изысканными кружевами , которую показало зеркало, мне понравилась. Даже её светло-сиреневая, в тон кружев, маска выглядела не пугающе, а загадочно.

Грендер, как я и предполагала, нашёлся в библиотеке. Когда я вошла, он уже собирался уходить и стоял у стола, складывая книги в стопку, чтобы хранитель библиотеки потом разложил всё по порядку.

Он был всё в той же одежде, что и утром. Тот же коричневый камзол из дорогой ткани почти без украшений, бежевая рубашка и тёмно-коричневые брюки, заправленные в низкие мягкие сапоги.

Увидев меня, барон тепло улыбнулся, от чего я почувствовала себя гораздо увереннее.

– Маруша, – сказал он, приближаясь, – как ты? Не буду спрашивать, как тебе удалось исчезнуть из оранжереи прямо из-под носа Бранжена. Видимо, точно также как ты попала в алтарную комнату под носом у нас с принцем? Я видел тебя потом около клумбы, где ты очень уверенно руководила отрядом боевых садовников. Всё хорошо?

Он протянул мне руку.

– Да, всё хорошо, – я вложила свои пальцы в его ладонь. – Как там Бран? Сильно ругался? Жаль, я не могла увидеть его разочарованного лица.

– Нет, не ругался, но разочарованное лицо удалось на славу! – фыркнул он, улыбаясь, а потом посерьёзнел и тихо спросил:– Уже вечер. У тебя есть, что мне сказать? Ты пришла к какому-то решению?

– А почему именно до вечера ты хотел бы получить мой ответ?

– Потому что вечером Притен откроет нам портал во дворец и Аль расскажет о тебе его величеству.

– А ты зачем идешь во дворец?

– Чтобы попытаться повлиять на решение короля, если оно мне не понравится. Так что ты надумала? – повторил он вопрос.

Я сделала шаг к нему ближе и, глядя прямо в глаза, сказала:

– Грен, я доверяю тебе и поэтому скажу честно. Этой ночью во мне стала просыпаться память сестры принца. Она проснулась полностью, и эта память меняет меня. Я чувствую, себя птицей, у которой выросло второе крыло: опыт, знания, умения и жизненный опыт принцессы Альмиреллы. Теперь у меня два крыла и есть возможность взлететь!

Я смотрела мужчине в глаза и поэтому увидела, как он слегка нахмурился, и небольшая морщинка легла у него между бровей.

– Нет, ты не понял, – я провела пальцем по его лицу, разглаживая морщинку, – мне не захотелось объявить себя принцессой или обрести титул и блистать во дворце. Взлететь для меня – значит жить насыщенно, полезно и интересно. Жить полной жизнью, не прячась за графской семьёй, понимаешь? Не дай его величеству сделать роковую ошибку, не дай ему заточить меня в тюремных подвалах или совсем уничтожить. Я ведь теперь воспринимаю его как отца.

Грен порывисто привлёк меня к себе и зарылся в мои волосы.

– Верь мне, сделаю всё, что могу.

– Я доверяю тебе. Если для моей защиты понадобится говорить о нашей помолвке, можешь сказать. Сейчас главное, остаться живой. А потом… будем решать дальше.

– Да, хорошо, что ты это понимаешь, – вздохнул он мне в волосы. – А что ты собираешься делать дальше, оставшись живой?

– Жить. Стать сильной и уверенной в себе. Не сестрой принцу, ею я никогда ему не буду, а близким человеком, как раньше. Он же теперь мне как брат. Я помню все наши с ним детские проказы. Дело совсем не в титуле. Ты ведь и сам это знаешь.

Да и, признаюсь, родовая королевская магия – это совершенно удивительная сила, ты сам мог убедиться. Не пропадать же этому! Так что хотелось бы начать мою новую жизнь с учёбы Магической академии. Я должна осознать границы своих возможностей.

Грен сильно прижал меня к себе, и я услышала, как быстро бьётся его сердце.

– И тебя не смущает помолвка с магом Серая смерть? – прошептал он мне на ухо.

– Нет. Ты же сказал, что не убиваешь. Я тебе верю. А потом, надеюсь, наступит время, когда со мной можно будет поделиться вашей с королём важной государственной тайной.

Я отстранилась и поглядела ему в глаза.

– Я хочу сказать принцу несколько слов прямо перед переходом, поэтому приду вечером на портальную площадку. Надеюсь, мои слова помогут ему определиться в отношении ко мне.

Надо ли говорить, что перед расставанием я не удержалась и коснулась его губ своими. Грендеру оказалось мало этого лёгкого касания моих губ. Он целовал меня так жадно, словно боялся, что это в последний раз. Этот поцелуй был страстным и ласковым одновременно.

Уже выходя, на пороге библиотеки, я оглянулась. Грен смотрел мне вслед с надеждой и отчаянием.

Через час Притен под руку с графиней Берелоллой, принц и Грендер появились в арке портальной башни. Я уже ждала их, стоя у балюстрады из белого камня, что огибала место портала широким в несколько метров ровным кругом.

Когда они вошли, у меня в глазах защипало от нахлынувших эмоций. Передо мной стояли трое красивых гордых статных мужчин в самом расцвете сил и молодости, и каждый из них был очень дорог мне.

Я не хочу никого из них терять!

– Маруша? – вопросительно приподнял бровь Притен. По его взгляду стало понятно, что он знает и про ритуал, и кто оказался носителем памяти принцессы.

– Я только хочу сказать его высочеству несколько слов. Личных. Наедине. Разрешите?

Ветер, гуляющий по портальной площадке, колыхал подол моего фиолетового платья и пытался растрепать волосы.

Притен покосился на принца. Тот обозначил кивком своё согласие и сухо произнёс:

– Только недолго. Несколько минут. Сейчас самое лучшее время для создания портала.

Притен, графиня и Грендер деликатно отошли немного в сторону, чтобы не мешать нам разговаривать.

Я подошла к принцу ближе. Под маской не было видно черт моего лица, сейчас это играло мне только на руку. Принц с вежливым любопытством смотрел на меня.

– Я только хотела сказать… Кори, брат, я вернулась! Среди тысяч девушек ты всё-таки нашёл меня, – произнесла я, потом мгновение помолчала, наблюдая, как после этих слов выражение его лица становится ошеломлённым, улыбнулась и медленным напевным голосом добавила: – Ты сердцевинка моей половинки, а я…

Принц с округлившимися глазами вместе со мной закончил этот маленький, давно придуманный нами стишок: – а ты сердцевинка моей половинки.

Это были наши заветные слова, которые мы с ним сочинили ещё в детстве и повторяли друг другу уже в юности, стараясь утешить, когда кому-то из нас было больно и страшно, когда грызла тоска и было необходимо чувствовать чью-то безусловную веру и любовь.

Лицо у него стало растерянным, а в глазах заполыхала надежда. Принц, не отрываясь, смотрел мне в лицо, пытаясь отыскать ещё какое-либо доказательство того, что через меня с ним говорила давно потерянная сестра.

Засияло голубое марево портала, освещая площадку и нас холодным магическим светом.

– Пора – окликнул нас Притен.

– Иди, Кори, тебе пора! – я решилась погладить его по щеке, и он не отшатнулся. – Пожалуйста, постарайся убедить отца, что моё нынешнее существование не несёт короне никакой опасности. Я буду ждать тебя здесь.

– Хорошо, – пробормотал принц и повернулся к порталу.

Грендер уже стоял рядом с сияющим голубым зеркалом, глядя на нас. Они вдвоём шагнули в портал один за другим, затем портал схлопнулся, сияние погасло и на портальной площадке сразу стало темно.

– Мне кажется, нам пора познакомиться, – раздался мелодичный женский голос, и графиня Берелолла подошла ко мне поближе. – Прит, представь меня, пожалуйста.

Глава 24

Грендер не знал, что Маруша сказала Алю, но, видимо, что-то очень личное, потому что когда они вышли из портала, глаза у принца сверкали, а лицо горело лихорадочным румянцем.

– Она всё вспомнила, Грен! – громко и возбуждённо сказал он, когда друзья пошли по коридорам дворца. – Ты же с ней разговаривал днём, что она тебе сказала?

– Тебе стоит сначала успокоиться. Ты привлекаешь внимание, – сказал барон, уловив направленные на них любопытные взгляды прислуги и придворных, мимо которых они шли.

– Ты прав! Пойдём ко мне. Мне нужно успокоиться перед тем, как мы пойдём к отцу.

Когда друзья вошли в его покои, принц плотно закрыл дверь и, забыв обо всех тщательно прививаемых ему манерах, плюхнулся на ближайшее кресло

– Что она тебе говорила днём, пока мы были в Адинеже, Грен? – сверкая глазами, нетерпеливо спросил он.

Барон прошёл и сел недалеко от Аля, в своё любимое кресло. Висящее над камином, большое зеркало с готовностью отразило их обоих.

Грену нравились покои принца. Строгость красного дерева здесь в нужных пропорциях была смешана с золотом роскоши, а кресла из коричневой, бордового оттенка, кожи, стоящие у маленького круглого столика, были весьма удобными.

– Она сказала, что этой ночью у неё полностью проснулась память принцессы, – спокойно стал перечислять он. – Что теперь она помнит всю жизнь Мири, как свою собственную. Что сейчас воспринимает вас как семью. Тебя как брата, а его величество Кондурсена как отца. Что у неё проснулась родовая магия, и поэтому она боится, что король воспримет её как опасность.

– Да! – раздражённо стукнул по подлокотнику кожаного кресла Аль. – Так оно и будет. Отец первым делом будет рассматривать её как опасность. С нашей родовой магией недруг, оказавшись во дворце, может незаметно проникнуть в любое место и принести непоправимый вред. Может даже расправиться со всей семьёй и сменить власть. Поэтому мы, обладатели этой магии рода, даём королю клятву верности на крови, но сейчас в Маруше нет королевской крови! Она не может дать полноценную клятву, поэтому отец и будет опасаться её.

– Я так понимаю, что теперь ты обратил на саму Марушу внимание? Вчера ты просто от неё шарахнулся и даже толком не поговорил.

– Это было вчера. Я просто растерялся, – смутился принц. – Какая-то нелепая искалеченная девушка вчера что-то робко лепетала и была совершенно не похожа на сестру. А сегодня… Сегодня она сказала мне то, что могла сказать только Мири, и вела себя как Мири. Её маска скрывала черты, и мне было легче ощутить, что под этой маской и новой внешностью находится когда-то потерянная мной сестра.

– Но всё равно это не принцесса и не сестра тебе по крови, – упрямо произнёс Грендер. – Она воспитанница графа Дийрена. Что в этой ситуации ты собираешься делать, Аль? Твои прежние планы отослать её в деревню и снабдить деньгами или поселить во дворце и сделать её воспитанницей королевы кажутся теперь… хм… непродуманными что ли.

– Говори прямо, глупыми они кажутся, – уныло кивнул принц. – Теперь хорошо бы отца уговорить, чтобы не опасался её и просто отдал под мой присмотр.

– Может, всё-таки под наш присмотр? – Грендер выделил интонацией слово «наш».– Я повторюсь, она теперь не принцесса, а я барон. Я предлагаю объявить нашу помолвку и спрятать её за моей спиной. Безусловно, это возможно только после моего развода. Нам нужно добиться разрешения его величества и на развод, и на помолвку.

– А что потом, ты что, действительно решил на ней жениться? – Аль удивлённо посмотрел на друга.

– Смотрю, если раньше я был недостоин девушки с магической сущностью твоей сестры, то теперь она стала меня недостойна, Аль? – иронично хмыкнул Грендер. – А потом будем думать, ваше высочество! Наверняка придут другие задачи. Но это будет потом! Сейчас нам бы с ближайшими проблемами справиться и добиться отсрочки приговора.

– Какого приговора?

Грендер укоризненно посмотрел на друга:

– Аль, ты же сам сказал: отец в первую очередь будет рассматривать её как опасность. А ведь опасности стараются удалить подальше или вообще уничтожить! Наша задача защитить Марушу, не дать приговорить её к смерти. Что ты можешь предложить отцу, Аль, если он сочтёт её опасной? Свои слёзы, уговоры, или ещё что повесомее? Есть ли у тебя рычаги воздействия на отца и захочешь ли ты их применять?

Принц растерянно молчал.

– Ну вот, а я готов сделать всё, что могу, чтобы его величество оставил эту девушку в живых. Применить все возможные рычаги, находящиеся в моих руках. Дать все клятвы и поручительства, которые может потребовать от меня его величество.

– Но почему вдруг ты вступаешься за мою сестру? Да так, что готов поссориться из-за неё с королём? – принц недоверчиво оглядел Грендера.

– Оставь свои подозрения, Аль, – грустно улыбнулся в ответ на его подозрительный взгляд Грендер. – Ответ очень простой. Я познакомился с ней, в первый же день, когда она ещё была просто воспитанницей графа Марушей. Мы пару часов беседовали с ней в библиотеке, и я… наверное, снова влюбился и почувствовал, как от любви может биться сердце. Уже тогда, в первый же день, я подумал, чтобы хорошо бы, чтобы мы с ней были вместе. Чтобы она стала моей женой и жила в моём доме.

А потом, когда там, в алтарной комнате, увидел её за колонной, то был удивлён не меньше тебя. Позже, когда стало понятно, что именно Маруша несёт в себе память Мири и вашу родовую магию, то, прекрасно зная жёсткость и подозрительность его величества, понял, какая опасность ей угрожает. Вот тогда просто испугался. За неё, за её судьбу.

Мы сегодня разговаривали с ней, Аль. Она теперь обладает двойной памятью. Но я успел её узнать до того, как в ней проснулась память принцессы и могу тебя заверить, что мысли и намерения у неё тогда были лишены какой-либо злобы или коварства. Только любопытство и любознательность юности.

Да, я хочу объявить её своей невестой, и уже в статусе жениха буду защищать не только от короля, но и от всей высокомерной знати. А потом, если Маруша захочет связать со мной, магом Серая смерть свою судьбу, то женюсь на ней.

Принц, озадаченный таким неожиданным признанием в мгновенно вспыхнувшей любви, сделанным его постоянно сдержанным и скупым на эмоции другом, откинулся в кресле.

Грен усмехнулся, глядя на его ошеломлённое выражение лица.

– Ты веришь своей сестре, Аль?

– Да.

– А я верю Маруше. Видишь, мы верим обеим её ипостасям, значит, не сомневаемся в ней самой. Я сделаю всё, чтобы она продолжала жить дальше. Она хочет поступить в Магическую академию, пытается разобраться в своих новых возможностях. Я хочу быть рядом и помочь ей найти своё место в этой жизни. Даже если потом она решит покинуть меня и пойдет своим путём.

Друг мой, прошу тебя, помоги мне. Эта девушка не представляет опасности и достойна жизни, Аль, – тихо закончил он.

Принц некоторое время молчал, размышляя. Наконец, он хлопнул рукой по подлокотнику и выпрямился:

– Хорошо. Я понял. Не стоит гадать, что решит отец. Мы просто сейчас пойдём к нему и всё выясним. Возможно, всё не так страшно и у него свои вполне оптимистичные планы на её жизнь. Думаю, даже их личная встреча уже будет нам в помощь. Без сомнений, Маруша словами может подтолкнуть отца увидеть в ней Мири, как заставила меня заглянуть внутрь её памяти.

Они вышли из покоев принца, однако прошло ещё не менее часа, прежде чем вошли в кабинет его величества. Сначала их отвлекли внезапно проведавшие об их возвращении, придворные, подчинённые и куча мелких дел и забот, накопившаяся за время их отсутствия.

Позже пришлось немного помаяться, сидя в креслах просторного зала королевской приёмной. Король через секретаря передал, что примет их через десять минут.

Наконец секретарь вежливо распахнул перед ними высокую тяжёлую дверь. Первым в знакомый кабинет, заставленный вдоль стен высокими книжными шкафами, вошёл принц. За ним через несколько шагов последовал Грендер.

Король Кондурсен сидел за массивным практически пустым письменным столом, находившимся у дальней стены от входа. Лишь одна папка с бумагами примостилась на краю стола, да в центре столешницы одиноко лежал исписанный лист, похожий на донесение, который его величество, видимо, только что отложил в сторону.

– С чем пожаловали? – взгляд короля прошёлся по вошедшим мужчинам. Друзья переглянулись, обоим показалось, что его величество чем-то очень недоволен.

Принц коротко рассказал о поездке в Адинеж. Король задал несколько уточняющих вопросов, а потом произнёс:

– Хорошо. С твоей поездкой всё ясно. Что там с результатом ритуала, сын?

– Мы нашли девушку, в которую перешла магическая сущность Мири.

– Рассказывайте.

Аль в нескольких фразах описал Марушу, её положение в замке и закончил словами:

– Ваше величество, я хотел бы взять её под свою опеку. Отец, в ней нет коварства. Я чувствую в ней Мири. Мы можем воспитать из неё новую сильную магиню, преданную короне. Она сейчас как чистый лист, на котором можно нарисовать шедевр.

Грендер тоже готов принять участие в её судьбе.

– И как, интересно, ты собрался брать её под опёку? Начнём с того, на каком основании ты забрал бы её из замка? – тяжёлый взгляд короля перешёл на барона. – Какие идеи у вас, господин барон?

– Я мог бы попросить руки у её опекуна, если вы разрешите мой развод, и уже на правах жениха забрать её в столицу.

– Куда? В свой дом? Так она тебе не жена.

– Учиться и жить в Магической академии. Граф мог бы передать своё опекунство вам или её величеству.

– Как интересно, – иронично сказал король. – Вижу, вы всё продумали кроме одного.

Он внезапно замолчал, а потом рявкнул:

– Не подумали, что болтать меньше нужно!

– Что это значит, ваше величество? – покраснев от возмущения, спросил принц.

– Это значит, что ты за своим языком уследить не можешь! – вспылил Кондурсен. – Да я до твоего доклада знал всё, что ты мне сказал! Думаешь, откуда?

– Ваши агенты в замке, наверное?

– Да, мои агенты! И доклад был от главного – графа Дийрена! – прорычал он, а потом вздохнул, помолчал и уже более спокойно продолжил: – За полчаса до твоего прихода я получил вестника от него, а в нём его предложения в связи с такой странной запутанной ситуацией. Сын, я не ожидал, что ты настолько болтлив! – снова раздражённо повысил голос король. – Всё, что касается членов королевской семьи нужно держать в тайне! Иначе в наши планы попытается вмешаться кто-то ещё. Слава небесам, граф – мой союзник и ищет взаимную выгоду, а не строит козни. А с таким оружием в руках, как эта девушка, козни получились бы великолепные! Ты сам знаешь силу нашей родовой магии.

У Грена от скверных предчувствий похолодело в груди.

– А что он предлагает, ваше величество?

– Как вы догадываетесь, теперь так просто граф девушку уже не отдаст. А ещё он сообщает, что эта прекрасно воспитанная, красивая, замечательная во всех отношениях девушка очень ценный подарок судьбы для обеих наших семей. А потом намекает, что, если я возьму её в воспитанницы и дам ей титул, то его второй сын граф Бранжен может жениться на ней, несмотря на мезальянс. Этим мы укрепим связь наших домов.

Вот так-то, господин барон! Ваше предложение о браке с этой девушкой несколько запоздало. Теперь на её руку претендует граф Бранжен!

Так что, сын, на этом чистом листе собираются писать граф Дийрен с сыном. Сейчас-то это, может быть, и выглядит неплохо, но всё равно это не объединение родов. Это просто договорённости. Да и оставлять в чужих руках девушку с нашей родовой магией не выход. В этом вы правы, она чистый лист, на котором за десятки лет на нём можно написать всяких гадостей и сделать её нашим врагом.

Однако не похищать же её из замка! – пробурчал Кондурсен. – Ссориться с графом очень не хочется. Его пограничное графство – прекрасный щит всего королевства.

Он нахмурился и молчал, явно перебирая в голове варианты.

– Отец, может, тебе стоит поговорить с ней? Вот прямо сегодня перейти порталом в замок и убедиться, что под новой внешностью к вам вернулась дочь? Тогда многое встанет на свои места.

Принц посмотрел на бледного, кусающего губы, Грендера, вспомнил его вопрос «что ты можешь предложить отцу, Аль?» Вспомнил, как его пронзило чувство радости и доверия к девушке, которая перед порталом спела ему такую родную и почти забытую считалочку. Внешность этой девушки для Аля уже не имела значения. Неважно, что волосы у неё не золотые, а тёмно-каштановые. Это просто очередная игра в иллюзии, в которую они когда-то играли. При воспоминании о золотых волосах в его мыслях всплыл прелестный образ Люжены, а потом на ум пришёл сон, где две девушки, которых он хотел видеть счастливыми, Люжена и Мири, стояли рядом, держась за руки.

И он решился.

– Ваше величество, если позволите, мне кажется разумным такой вариант действий. Я… женюсь на дочери графа Люжене. Согласитесь, мне уже давно пора жениться, а брак с Люженой укрепит ваш союз с графом Дийреном и даст возможность забрать Марушу в столицу. Обсуждение помолвки и свадьбы будет прекрасным поводом посетить замок и побеседовать с Марушей.

– Ого, – поднял брови король. – Такого самопожертвования я не ожидал. Я рассматривал такой шаг, этот брак меня вполне устраивает, но не хотел тебя принуждать к женитьбе. Во имя чего вдруг такая жертва с твоей стороны?

– Наверное, во имя любви, отец! – улыбнулся Аль. – Грендер влюблён в Марушу, я… да, надо себе признаться, мне очень нравится Люжена. А ещё я очень хочу, чтобы Мири была рядом и снова ощутить её любовь.

Король громко хмыкнул.

– Любовь, да. Серьёзный аргумент. Хорошо. Я подумаю. Но если носительница памяти Мири будет жить в столице, посещать дворец и обучаться в академии, вы обещаете мне обеспечить полный контроль за всеми действиями и перемещениями этой Маруши на ближайший десяток лет. Я должен быть уверен, что именно мы будем писать на этом чистом листе, – уже спокойно сказал он и повернулся к Грендеру. – Да, кстати, господин барон, вы уже заручились её согласием на помолвку? Может, девушка спит и видит, как выйти замуж среднего графского сына?

– Заручился, ваше величество, но…

– Что опять за «но»?

– Это было до того, как граф решил выдать её за своего сына.

– Ладно. Думаю, этот вопрос решится сам собой в ближайшие дни. Посмотрим, что будет делать граф, если я не дам его воспитаннице титула. Послушаем, что скажет сама девушка. Вы сегодня собираетесь вернуться в замок к графу Дийрену?

– Да, – слаженно хором ответили, стоящие перед ним мужчины и с улыбкой переглянулись.

– Воля ваша, господа, но, думаю, ни сегодня, ни завтра с этой девушкой поговорить вам уже не удастся. Её удалят от вас, пока мы с графом не решим все спорные вопросы насчёт неё.

Думаю, завтра я пошлю вестника Дийрену, а послезавтра прибуду с визитом лично.

Зато я завтра смогу увидеть Люжену! У неё скоро день рождения.

Аль беззаботно улыбнулся. Он принял решение, и ему стало легко и весело. Сегодня открылась новая неизвестная страница его книги жизни и на этой странице рядом с ним красовалась золотоволосая девушка с заразительным смехом и огненным характером. Маленький юный вулканчик.

– Только, сын, умоляю тебя, держи язык за зубами, – чуть поморщился Кондурсен. – Никаких объяснений с Люженой. Дождись моего визита и окончательного разрешения этой спорной ситуации. Всё. Можете идти.

Когда они вышли в коридор, и дверь приёмной за ними закрылась, Грендер положил Алю руку на плечо:

– Поздравляю. И… спасибо. Я не думаю, что это была жертва с твоей стороны, но решение, принятое так вовремя, разрубило этот затягивающийся узел. Теперь у Маруши будет всё хорошо.

– А что будешь делать ты?

– Я? Ничего. Только ждать. – криво улыбнулся барон.

– Чего?

– Её решения. Может, она захочет остаться в графской семье и стать графиней. Или просто уговорит вас с его величеством отпустить жить и учиться в Магической академии под присмотром. Моя помощь ей больше не нужна.

Ты же понимаешь, что у мага Серая смерть нет никаких прав вмешиваться в жизнь этой необычной девушки и на чём-то настаивать.

Глава 25

Лола стояла рядом с мужчинами на портальной площадке и даже сквозь амулеты ощущала оттенки их эмоций. От Грендера отчётливо тянуло любовью, тревогой и печалью, а от Притена шёл очень лёгкий, едва заметный, аромат нежности.

– Ярко-оранжевые хризантемы у Грена, один белый пион у Притена, – подумала она.

В который раз графиня поблагодарила небеса за свой дар ощущать чувства окружающих, хотя трудно объяснить словами долетающие до неё чувства. Порой от интенсивности их потока ей становилось тяжеловато и начинала болеть голова.

На взгляд Лолы эмпатия была самым ценным из даров ментальной магии. Чтение мыслей считалось более выгодным для мага, но по её опыту, люди часто даже в мыслях обманывают сами себя. А вот чувства не лгут. Слова порой оказываются лишь дымовой завесой, а мысли лишь фантазиями и надеждами. Решения приходят из сердца, поэтому истинные причины поступков сильному эмпату видны как на ладони.

Когда они поднимались по лестнице к порталу, от Аля эмоциями не пахло. Его амулеты вполне справлялись. Их силы хватало, чтобы закрыть чувства своего хозяина. Даже когда он увидел темноволосую девушку, стоящую балюстрады, Лола почти ничего не ощутила с его стороны. Так, что-то неопределённое, словно лёгкий сухой ветерок подул. Однако после того как она наедине сказала принцу несколько слов, произошёл взрыв и защита амулетов не справилась.

Даже на таком расстоянии Лола почувствовала долетевшую до неё вспышку недоумения, быстро превратившуюся в сияющую волну тоски, радости и надежды.

Так, сияющим и фонтанирующим, Аль и ушёл в портал

Лола смотрела на напряжённо застывшую в углу портальной площадки девушку. После погасшего сияния портала всё вокруг стало казаться темнее. Девушка в своём фиолетовом платье с сиреневой маской на лице выглядела нереально, будто материализовалась из сгустившихся сумерек.

Они познакомились, и Маруша графине понравилась. Она была очень юной, в ней не было суеты. Девушка не носила никаких защитных амулетов, и с её стороны шло какое-то ощущение гармонии.

Лола сразу взяла ситуацию в свои руки.

– Маруша, давайте пошлём за чаем и пирожными и посидим в нашей гостиной? Поболтаем, да получше познакомимся. Как ты смотришь на это, Прит? – переглянулась она с женихом.

Девушка стояла в нерешительности.

– Мы в курсе ритуала и того, кто стал носителем памяти принцессы, Маруша, – сразу разгадал причину её сомнений Притен. Он улыбнулся и подмигнул ей как заговорщик:– Предлагаю всё обсудить в спокойной обстановке, а я закажу принести твои любимые воздушные ванильные пирожные. Надеюсь, их испекли сегодня ради нас, дорогих гостей.

Девушка улыбнулась, а Лола кинула последний камешек на чашу весов:

– Это удивительно! Очень интересно, как вы видите свою жизнь дальше. Такой поворот в жизни безусловно надо всесторонне обсудить. Притен, как очень умный, опытный и любящий вас человек, что-нибудь хорошее посоветует. А я вам расскажу, как я стала магиней шестой ступени.

– Шестой ступени! – искренне восхитилась Маруша. Волна её восхищения, окатившая Лолу, была ясной, чистой, прозрачной, без какой-либо горчащей примеси зависти.

Воздушные пирожные на кухне нашлись. Чаепитие накрыли не в гостиной Притена, а на небольшом балконе, заросшем вьюнками и плющом. Там стоял небольшой круглый полированный столик, вокруг которого теснились светлые плетёные кресла с мягкими разноцветными подушками на сиденьях.

Лола не стала сразу расспрашивать девушку. Сначала она сама рассказывала о своей жизни, о своей учёбе в академии, давая Маруше привыкнуть и освоиться. Притен изредка вставлял свои насмешливые комментарии, Лола также шутила в ответ. Они вспоминали забавные истории, веселились и наслаждались обществом друг друга.

В конце концов заговорили о ритуале. К тому времени Лола с Марушей уже перешли на ты.

– Маруша, про ритуал мы знаем и про то, что ты оказалась носительницей памяти принцессы. А как ты себя теперь чувствуешь? Как принцесса или как воспитанница?

Маруша помолчала и улыбнулась.

– И как принцесса, и как воспитанница. Я теперь могу быть, кем пожелаю. У меня есть опыт жизни и на первых ролях среди знати, и вторых ролях среди простолюдинов. Ведь моя жизнь в замке всё-таки сильно отличалась от жизни Люжены. Воспитанница – это не любимая единственная графская дочь. Надеюсь, Притен, ты это понимаешь. Поверь, у меня нет никаких претензий. Я благодарна миледи Карлейле. Сейчас я воспринимаю его величество как отца, а принца как брата. Одновременно люблю Люжену как сестру.

Сейчас я могу сравнивать жизни Мири и Маруши, и многие события для меня предстали с других ракурсов и стали объёмнее. Я стала многограннее, будто обрела свою вторую потерянную половину.

Лола внимательно посмотрела на Марушу. Действительно, она совершенно не напоминала робкую неуверенную в себе воспитанницу. Её осанка была идеальной, а интонации, поза и жесты были выверенными, привитыми длительными занятиями по этикету, и больше соответствовали принцессе.

Лола задала свой главный вопрос:

– Ты изменилась, стала другой. Наверное, изменились и планы?

– Да у меня их и не было. Моя жизнь была связана с Люженой, зависела от решений миледи, и меня это устраивало.

– А сейчас? – Притен испытующе посмотрел на девушку.

– Сейчас я уже не могу быть тенью Люжены. Грендер сказал… – тут она немного запнулась, – Грендер сказал, что у меня есть возможность поступить в Магическую академию. Но для этого нужно, чтобы милорд меня отпустил под чей-то присмотр. Поэтому он предлагает помолвку. Как временное решение.

Притен переглянулся с Лолой. О чувствах Грендера он догадывался, но о уже предложенной помолвке не знал.

– А что сама ты хочешь.

– Я? Хочу разобраться в себе, в своих возможностях, которые передо мной открылись.

Магическая академия для этого самое лучшее место.

– Для этого ты даже готова связать своё имя с магом Серая смерть? – решила спровоцировать Марушу Лола и получила в ответ волну искреннего возмущения.

– Да! Готова. Он не давит на меня, не ставит условия, а предлагает. Обещает помощь и защиту. А потом отпустить, если ничего не сложится. И он мне нравится, – совсем по-девчачьи запальчиво закончила она. Лола ощутила, что принцесса совсем ещё девчонка, ей на самом деле ещё даже нет девятнадцати лет.

– Но, Маруша, – покачал головой Притен, – кроме Грендера теперь у тебя могут быть другие поклонники и другие способы попасть в академию.

– Например?

– Ну, например, его величество оделит тебя титулом и мой отец, не желая упускать тебя из семьи, выдаст тебя за Бранжена.

К Лоле прилетел настолько спутанный клубок эмоций Маруши, что она не смогла даже понять, что там преобладает.

– Притен, ты смеёшься надо мной? Или просто издеваешься? У нас с Браном постоянная война. Да он изведёт меня придирками и презрением, если снизойдёт до помолвки.

– Ты ошибаешься, Маруша. Он хорошо к тебе относится. Очень хорошо. Он так себя вёл, потому что не хотел навязывать свои чувства. Он ведь не мог на тебе жениться. А теперь ситуация изменилась.

Девушка замолчала и задумалась. От неё потянулось чувство интереса, любопытства, слегка окрашенные в лёгкий розовый цвет, но с болотными пятнами ревности.

– Ого, – подумала графиня, – отношения у Маруши со вторым сыном графа не такие простые, как казалось.

– Прит, а что Грендер делает с приговорёнными? – внезапно задала неожиданный вопрос Маруша. – Он сказал, что никого не убивает. Я ему верю, но всё-таки что? Я никому не скажу.

Маруша с мольбой посмотрела на Притена и он, переглянувшись с Лолой, сдался.

– Хорошо. Чтобы успокоить тебя я расскажу. Но это действительно важная государственная тайна.

Настоящих главарей и жестоких убийц, как и раньше, судят и лишают жизни на тюремных виселицах. А вот рядовых членов банд, мелких воров, людей которых соблазнили лёгкой наживой или втянули в тёмные дела, наказывают особым образом.

В один из дней объявляют публичную казнь для таких вот запутавшихся. Она, кстати, будет через несколько дней.

Представь, перед собравшимся на площади народом на широком помосте приговорённые встают в ряд, и Грен создаёт сильнейший воздушный смерч. Это смерч начинается с маленькой воронки, а потом усиливается и поднимается всё выше и становится всё шире. Серая гудящая от напряжения пелена скрывает приговорённых людей от охваченной ужасом толпы, а в это время внутри смерча на помосте Грен создаёт портал и потоком воздуха одного за другим вталкивает приговорённых в этот портал. Когда смерч стихает, на помосте остаётся лишь один Грендер, маг Серая смерть, и несколько сорванных этим сильным воздушным потоком тюремных балахонов.

Но основная тайна заключается в том, куда именно ведёт этот портал.

– А куда? – с округлившимися от любопытства глазами спросила девушка.

– Очень далеко, как говорится, за горами – за морями лежат несколько больших островов, – распевным голосом, словно сказочник, рассказывающий сказку, продолжил рассказывать Притен, а потом засмеялся и добавил уже с обычной интонацией. – Они называются Южные острова, принадлежат нашему королю и обладают ценными ресурсами. Жителей и рабочих рук там не хватает. Люди всегда нужны, поэтому новоприбывших распределяют по посёлкам, где они начинают новую жизнь. Острова, по размерам, как среднее графство с поселениями. В нём есть все службы, охрана, школы, лекари. Только вместо графа там управляющий от короля.

Сначала, конечно, за бывшими преступниками присматривают, а потом большинство из них втягивается, находит своё место и живёт обыкновенной жизнью. Для этих приговорённых – это шанс начать всё сначала. А для оставшегося населения в столице – воспитательная мера, показательное уничтожение провинившихся.

– Но тогда получается, что на острове большинство мужчин!

– Нет, одинокие женщины тоже туда попадают, только не с помоста публичной казни, а куда более незаметно и по желанию. Да и жёны приговорённых могут последовать туда за мужьями.

Южные острова слишком далеко и добраться оттуда своим ходом практически невозможно, поэтому про этот архипелаг и про то, что там живут бывшие приговорённые, никто не знает. Порталы туда могут открывать только немногие маги королевства. Грен один из них.

Маруша на несколько минут задумалась, а потом выпрямилась в кресле и снова превратилась в принцессу.

– Спасибо, Притен. Всё стало ещё яснее. Я так понимаю, что предложение мне руки и сердца Бранжена может поступить только при наличии у меня титула? – совсем по-королевски произнесла она. – Давайте этого титула сначала и дождёмся. Думаю, его величество, ещё триста раз подумает, давать ли мне его в ближайшие годы. Уж больно запутанная ситуация.

Зато барону Грендеру я нужна любая. Даже искалеченная. Даже раньше была нужна, до ритуала.

Лолу окутало сверкающее розовыми искрами облако благодарности, симпатии и доверия.

– Согласитесь, это дорогого стоит, – продолжила между тем Маруша. – Тем более, барон единственный, кто будет соответствовать мне по статусу. Не забывайте, я даже при наличии титула навсегда останусь безродной выскочкой. Однако рядом с Грендером я чувствую себя сильной. Мне хорошо рядом с ним.

Прости, брат, – подумал Притен, глядя, как на последних словах девушка очень мило покраснела, – но, похоже, выбор уже сделан, и не в твою пользу

* * *

Когда я вернулась в свои покои от посиделок на балконе у Притена, в моей гостиной на столике стояла большая хрустальная ваза с большим букетом бордовых георгинов.

Я подошла к столу. Лепестки георгинов геометрически правильно разбегались из середины цветка. Эта природная чёткость линий всегда меня завораживала.

У вазы лежал конверт, запечатанный золотым вензелем. Этот вензель был мне прекрасно знаком.

Я распечатала конверт.

«Прости меня, я виноват. Дай мне второй шанс».

Букет был от Бранжена.

В памяти мгновенно вспыхнули сцены из нашего незапланированного путешествия. Вспомнилась его насмешливая, но постоянная забота, горячая рука, синий взгляд и то волнение, которое испытала, глядя на него у запруды. В памяти выплыло его отчаяние и ласковое «Марушенька», когда я с разбитым лицом лежала на лавке в той деревне.

Сердце предательски сжалось, в глазах защипало, и слёзы, большими солёными каплями, потекли у меня по щекам.

Только в этот момент я осознала, насколько крутой поворот сделала моя судьба. Всё полностью изменилось. Исчезла старая основа, на которой покоилась моя жизнь в замке, разрушились привычные связи и отношения, рухнуло наверняка распланированное для меня графом Дийреном будущее. Прежняя Маруша исчезла навсегда. Теперь и милорд, и миледи будут относиться ко мне совершенно иначе. Наверное, и Люжена тоже.

С этого дня мне придётся выстраивать совершенно новую линию своей жизни, искать новую опору, оценивать всё с совершенно другой точки зрения.

В тот вечер я заснула на мокрой от слёз подушке.

На следующий день в замке началась суматоха и беготня. Неожиданно для всех замок решил посетить с визитом король. Об этом мне с горящими глазами сообщила прилетевшая утром ко мне в покои Люжена.

Этот день до прибытия короля я от волнения помню смутно.

Король и его сопровождающие прибыли на портальную площадку ближе к вечеру. Сначала его величество долго беседовал с милордом Дийреном в его кабинете, а потом они послали за нами с Люженой.

Мы с ней чинно вошли в кабинет друг за другом. Люжена, как и полагается графской дочери, впорхнула первой, а я шла следом.

Уж не знаю, какое впечатление мы произвели на его величество, но выглядели полной противоположностью друг другу.

Золотоволосая белокожая Люжена в светло-голубом атласном платье со сверкающим ожерельем на открытой шее, яркая и радостная как огонёк и я, темноволосая, кареглазая, в тёмно-синем платье с воротничком стоечкой и рядом уходящих вниз до пояса перламутровых пуговок. Маленькая грозовая тучка с капельками жемчужных серёжек, подарком леди Карлейлы на восемнадцатилетие. На мне уже не было маски. Оставшиеся малозаметные следы от синяков были заботливо замаскированы кремом и пудрой.

Король подошёл ближе и остановился перед нами. Внезапно он испытующе посмотрел на меня и провёл по волосам жестом, что был мне прекрасно знаком. Это был один из тайного языка жестов, которым отец обучал нас с Кори в детстве. Затем добавил движение кистью руки. Это означало вопрос:

– Всё в порядке?

Я особым почти незаметным жестом руки ответила:

– Всё хорошо.

Отец стоял передо мной так близко. В дорогом, расшитом серебряными нитями синем камзоле, высокий, сильный, властный и такой родной! Я с трудом удержалась от того, чтобы броситься к нему.

Глаза предательски заволокло влагой, и я опустила взгляд.

– Я приветствую вас, Люжена. Приветствую вас, Маруша. – пророкотал он. – Надеюсь, мы найдём общий язык и подружимся.

Аудиенция была закончена. Этим же вечером было объявлено о предстоящей помолвке Люжены с принцем Алькоридежем.

Я покинула замок через портал вместе с его величеством этим же вечером. Миледи Карлейла на прощанье тепло обняла меня на портальной площадке.

– Не забывай нас, – шепнула она.

По прибытию во дворец король привёл меня в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Мы наконец остались вдвоём.

Предательская слеза всё-таки покатилась у меня по щеке.

– Мири? – вдруг услышала я тихий голос рядом.

Его величество стоял передо мной и в его повлажневших глазах читался вопрос.

– Папа, – сказала я, мгновенно забыв весь этикет и все свои планы. – Это я, твоя Мири! Я вернулась! У меня другое лицо, другая судьба, но моя память и магия со мной.

Слёзы градом потекли у меня по лицу.

– Я знаю, что не могу тебе дать клятву на крови, у нас теперь неродная кровь. Но, пожалуйста, верь мне. Я никогда не принесу тебе вреда и не обману твоё доверие.

Помнишь, ты говорил, что наша магия – очень сильное и мощное оружие. Что мы можем незаметно попасть на любые обсуждения, военные советы, подсмотреть карты планируемых сражений, прочитать раскрытые на нужной странице секретные документы. Что можно подслушать важные разговоры и раскрыть заговор.

Папа, поверь мне. Я снова с тобой. Если надо, мы проникнем на все военные советы и раскроем все заговоры.

Я всхлипнула. Отец шагнул вперёд и прижал меня к себе.

– Дочь, любимая моя девочка. Я ругал Аля, когда он затеял этот ритуал. А теперь готов признать, что он был прав. Самое главное, что ты жива. Ты будешь жить с нами во дворце. Остальное приложится и образуется.

Я подняла голову и улыбнулась ему сквозь слёзы.

– А можно мне сначала поучиться в Магической академии? Без титулов и не будучи ничьей воспитанницей? Я хотела бы, не привлекая ничьего внимания, сначала разобраться, кто я сейчас и в чем моя сила или слабость. Да и навыки общей магии стоит подтянуть до достойного уровня

Отец засмеялся.

– Можно. Я даже рад такой просьбе. Удивительно, но то, что ты сейчас не принцесса играет тебе только на руку. Я тебе завидую. Избежишь излишне пристального внимания к своей персоне и сэкономишь массу времени на пустых разговорах.

Он взял меня за руку и сказал:

– Пойдём обрадуем твою мать. Я ей ещё ничего не говорил. Просто боялся обмануться.

Эпилог

С тех памятных дней прошёл целый год.

Я теперь живу и учусь в Магической академии. Через пару недель после этих событий мне исполнилось девятнадцать лет, и у меня появилось право жить отдельно от опекуна.

Эту пару недель до своего дня рождения я провела во дворце. Её величество явно была счастлива меня видеть, однако косые завистливые взгляды придворных дам предупреждали о том, что моя жизнь во дворце лёгкой не будет.

Грендер был глубоко прав, пытаясь уберечь меня от этого постоянного негласного противостояния со знатью. Вряд ли я вышла бы из него победительницей. Насмешливые шепотки за спиной, тщательное отслеживание моих промахов и ироничные комментарии под маской сочувствия сделали своё дело: я пока решила держаться подальше от королевского двора.

Через две недели меня зачислили в академию. Слава небесам, моих средних магических способностей хватило для сдачи экзаменов, и отцу не пришлось зачислять меня туда приказным порядком. Теперь я живу тут в академии на общих правах в женском крыле общежития и занимаю две комнаты, полагающиеся мне как студентке.

Честно говоря, они, по сути, мало отличаются от тех покоев, что я занимала в замке. Изменился лишь пейзаж за окном.

Хотя, конечно, я лукавлю, разница есть. Мои комнаты свежеотремонтированы, а мебель у меня совершенно новая. Об этом лично позаботился Аль.

В ответ на мои возражения, что, мол, не стоит так выделять меня из толпы первокурсниц, он просто передал академии деньги и велел отремонтировать все комнаты женского крыла, учитывая личные предпочтения студенток в интерьере.

Теперь у меня в гостиной и спальне светло-голубые стены с золотым рисунком, светлая мебель, золотистые занавеси и новые круглые белые светильники, развешанные по всем углам. Один из них висит над большим новым зеркалом в моей спальне.

Почти в один день вместе со мной в академию поступили два крепких парня.

Мы с ними быстро, как новички, сдружились и стали ходить на занятия втроём. Со временем я догадалась, что магическую степень они уже давно получили в каком-то другом месте, а учиться со мной второй раз сюда их отправил отец для моей поддержки и охраны. Но я не в претензии. Теперь делаю вид, что ни о чем не догадалась. Мне нравятся сложившиеся с ними отношения, и я не хочу ничего менять. Они весёлые парни, хорошие друзья и сильные маги.

За этот год я осознала, что мои способности ведут меня прямиком на королевскую дипломатическую службу. Отец с этим согласился. Так что через год меня ждёт интересная учёба на специальном факультете дипломатической магии.

Интереснейший факультет, между прочим. В своё время там училась и Лола. Кроме изучения истории, политики и общих предметов, там обучают ментальным приёмам и методикам управления сознанием, а по индивидуальным программам обучаются менталисты и эмпаты. У меня тоже будет индивидуальная программа и вести её, скорее всего, будет Аль.

Этот год мы с братом часто виделись. По вечерам он приходил ко мне порталом прямо в гостиную, чтобы не афишировать перед моими сокурсницами свои посещения. Мы много разговаривали, постепенно снова привыкая друг к другу.

Обычно он приносил коробку пирожных с королевской кухни, я заваривала кофе в маленьком металлическом кофейнике, мы пили кофе и часами беседовали.

Он рассказывал, как жил эти годы, я рассказывала о себе.

Мы говорили также об истории и политике. Брат шаг за шагом вводил меня в курс политических дел и объяснял мне причины тех изменений, которые произошли в королевстве и вокруг него за последние годы.

Он рассказывал мне известные исторические факты, и я осознала, насколько ещё мало знаю.

А ещё мы говорили о Люжене. Алю хотелось больше узнать о своей невесте.

Их помолвка была объявлена ещё тогда, год назад, прямо на празднике, посвященном её девятнадцатилетию.

Сама же свадьба состоялась совсем недавно. Золотоволосая Люжена в своём белом пышном, сверкающем искрами платье выглядела бесподобно.

Я присутствовала на свадьбе в статусе бывшей воспитанницы леди Карлейлы и, когда подошла поздравлять молодых, не выдержала, вышла из рамок приличий и крепко, искренне обняла Люжену, шепнув ей:

– Лю, я так рада за тебя. Твоя мечта исполнилась, ты теперь принцесса. Не сомневаюсь, ты там во дворце им шороху наведёшь.

Люжена шепнула в ответ:

– Наведу, не беспокойся. Приезжай ко мне полюбоваться.

Перед Алем я просто присела в поклоне, но во взглядах, которыми мы с ним обменялись, светились и радость, и счастье, и восторг, и обожание. Мы, как и прежде, стали очень близки с братом и, как и раньше, полностью доверяли друг другу.

Теперь, будучи уже женатым, не он ко мне приходит порталом в гости, а, напротив, время от времени забирает меня к ним в их с Люженой гостиную. Мы втроём там прекрасно проводим время. После свадьбы Лю без страха нырнула в придворную жизнь и теперь отвоёвывает себе место в этом море, полном зубастых хищников. Она делится с нами впечатлениями, Аль помогает ей разобраться в новых для неё отношениях, а я слушаю их и тихо радуюсь, что живу не во дворце, а в общежитии Магической академии.

Между нами с Лю ничего не изменилось, мы по-прежнему рады видеть друг друга.

На их свадьбе я повидалась с Притеном. Он по-братски обнял меня и попенял, что я редко заглядываю к ним с Лолой в их столичный дом с визитом.

Лолы на свадебных торжествах не было. Она, как сильный эмпат, избегала свадеб с их плещущими через край эмоциями. От бурного потока всеобщей радости и восторга, а местами и чёрной зависти, её не спасали даже самые сильные амулеты.

К тому же на этот раз у неё был серьёзный повод отсутствовать. Лола тому времени уже полгода как была женой Притена, и ей надо было беречь маленького наследника рода графов Адинежских, которого она уже носила под сердцем.

Рядом с Притеном мне было хорошо и уютно, как и раньше. А вот с Браном всё было куда сложнее. На свадьбе Люжены он сверкал на меня своими синими глазищами, а я не знала, как себя вести в его присутствии.

Тот последний проведённый мной в замке день, после получения его букета и записки, мы почти не виделись, а назавтра я и вовсе уехала из замка. Да и что мы могли сказать друг другу? Даже если Бран испытывал ко мне какие-то тёплые чувства, о которых говорил тогда на балконе Притен, предложить мне свои руку и сердце Бранжен всё равно не мог. Я всё также была безродной, титула у меня не было, а он всё также оставался графским сыном. Такого мезальянса ни граф, ни окружающая его знать, не допустили бы.

Люжена мне сказала, что Бран добивается у отца разрешения поступить в этом году в к нам в академию.

В глубине души я рада. Всё-таки, несмотря на наши распри и нынешние запутанные отношения, я скучаю по нему. Возможно, жизнь в столице и обилие красивых девушек вокруг расставит всё по своим местам? Бран отвлечётся от своих чувств ко мне, я перестану видеть в нём несостоявшегося жениха, и мы с ним наконец помиримся? Может быть.

Хотя неясно, как в академии у Бранжена сложатся отношения с Грендером, ведь теперь барон, кроме всех прочих обязанностей, преподаёт на факультете воздушной магии.

Он не говорил, но я уверена, что преподавателем в академии он стал из-за меня. Денег и забот у него и без академии хватает.

Грен никогда не повышает голоса, говорит тихо и вежливо, однако студенты его боятся и трепещут перед ним. Он единственный среди преподавателей, кому студентки не строят глазки, а оббегают его, встретившись в коридоре. Имя и репутация закрывают его как панцирем.

Наша фиктивная помолвка с Грендером отпала за ненадобностью. Защита от короля мне была не нужна. Скорее даже наоборот, весь год приходилось отбиваться от перехлёстывающей через край заботы его величества.

Однако у меня в расписании два раза в неделю стояли индивидуальные занятия по воздушной магии. Точнее стоило бы их назвать не занятиями, а свиданиями. Мы что-то обсуждали, беседовали и делились впечатлениями. Ну и целовались, конечно. Полтора часа пролетали как одно мгновение.

Я обожала вечера, когда Грен порталом приходил ко мне в комнату вместе с Алем. Они приносили всякие вкусности, и мы устраивали пир. Мужчины рассказывали мне истории из своей жизни, шутили и веселились. Я смеялась и болтала вместе с ними и испытывала моменты настоящего счастья.

Иногда в свободные дни мы с Грендером выбирались на прогулку. Его пространственная магия позволяет посетить красивейшие места нашего королевства. Недавно мы полдня провели у моря, а месяц назад были в горах.

Неделю назад Грен полностью закончил все дела со своим разводом и стал по-настоящему холостым, а значит, мог сделать мне настоящее, а не вынужденное обстоятельствами, предложение руки и сердца.

Но пока он молчит, хотя ещё тогда, год назад, объяснился мне в любви и не забывает это повторять.

Аль весь год наблюдал за развитием наших отношений, не вмешиваясь и не подталкивая нас друг к другу. Вчера он шепнул мне по секрету, что Грен купил помолвочное кольцо и теперь просто не может решиться сделать последний шаг. Ведь я теперь «умница, красавица и немножко принцесса», а он «всего лишь барон Серая смерть».

А я тоже пока молчу, но для меня уже всё определено. Упускать этого влиятельного мага, красивого сильного мужчину с бархатным голосом, подходящего мне по статусу ненаследного барона, влюбившемуся в меня даже в маске, я не намерена.

Скажете, слишком расчётливо? Но это ведь только слова, внешний слой моего решения, аргументы для объяснения действий себе, брату, отцу и окружающим. Однако все эти слова вторичны.

Первично то, что я за этот год приросла к этому сильному заботливому мужчине и уже не вижу своей дальнейшей жизни без него. Хочу быть с ним и в горе, и в радости, быть хозяйкой в его доме, проводить с ним ночи, задыхаясь от страсти, и нарожать ему столько детей, сколько он захочет.

Он делает меня лучше, увереннее, сильнее, а мне хочется сделать его счастливее. С ним рядом мне удаётся даже то, что не удавалось раньше.

Может, это и есть та самая любовь, о которой мечтают все женщины?

Мне кажется, что сама вечность сплела наши судьбы. Кто я такая, чтобы мешать ей?

КОНЕЦ

* * *

В оформлении обложки использована фотография из личного архива автора.