– Мне мерещатся всякие картинки! – с порога заявил Петя, едва зайдя в кабинет психотерапевта.

Психотерапевт, полный бородатый мужчина, восседал за столом и сосредоточенно что-то записывал.

– Присаживайтесь, молодой человек, – сказал он, не поднимая головы.

Петя сел, положил на стол карточку из регистратуры, МРТ головного мозга и выписку из больницы.

– Итак, – врач наконец поднял взгляд на пациента, – для начала здравствуйте.

– Здравствуйте, – буркнул Петя.

Психотерапевт внимательно изучил Петину выписку из больницы.

– Черепно-мозговая. Средней степени тяжести, – прочитал он, – понятно.

Петю так и подмывало спросить, что именно ему понятно, но он промолчал.

– Ну, давайте знакомиться, – продолжил врач, – меня зовут Борис Анатольевич, я буду вас наблюдать некоторое время. Как же вас так угораздило, Петр Ильич? Написано – ДТП. Машина сбила?

– Сам упал, – ответил Петя, – с мотоцикла.

– Мда… и шлем не помог?

– Я без шлема был.

– Никто больше не пострадал кроме вас?

– Нет. Я один был.

Борис Анатольевич сокрушенно покачал головой и что-то записал в карточке.

– Что же вы так поздно ко мне пришли, Петр Ильич? Выписались из больницы месяц назад, а пришли только сейчас?

– Сначала все хорошо было, – угрюмо ответил Петя.

– Черепно-мозговые травмы, тем более такие как у вас, практически никогда не остаются без последствий, – психотерапевт погрозил Пете пальцем, – и не всегда эти самые последствия проявляются сразу же, бывает, что проходят недели, и даже месяцы, прежде чем травма напомнит о себе. Головные боли беспокоят? Сон нормальный?

– Боли иногда беспокоят, но не сильно, как у всех. Если погода плохая. Сон нормальный.

– Аппетит?

– Аппетит тоже нормальный.

– А теперь давайте-ка разбираться с тем, что вас беспокоит. Как вы сказали – видите картинки? Какие картинки? Как часто?

Петя подумал с минуту.

– Иногда несколько дней ничего не вижу, ну, в смысле, картинок не вижу. А иногда они мне целый день мерещатся, одна за другой.

– Что это за картинки, Петр Ильич?

Петя снова задумался. Вот как объяснить нормальному человеку то, для чего и слов-то не подобрать.

– Можно я пример приведу лучше?

Борис Анатольевич кивнул.

– Я к вам сейчас шел в поликлинику. По улице. Мне навстречу велосипедист ехал. А за мной какая-то бабуля шла. Велосипедист мимо меня проехал, и тут я слышу за спиной – грохот, крики. Ну, я сразу понял, что он эту бабулю сбил. Обернулся, смотрю – а ничего этого не было, понимаете?

– То есть, слуховые галлюцинации тоже присутствуют? – уточнил Борис Анатольевич.

– Получается, присутствуют, – согласился Петя.

– А еще какие картинки у вас бывают?

– Ну, например, иду я по улице, вижу женщину с коляской, в ней ребенок. И я вижу, как этого ребенка похищают у матери вместе с коляской. Или человек переходит дорогу, а я вижу, как его машина сбивает. Или как кто-то с лестницы падает, с самого верха.

– Я так понимаю, вы все эти образы видите только на улице?

– Все равно где. Когда вижу других людей, я про них эти картинки вижу. Хотя… не только про людей. Я на выходных был у друга на даче – я там про дом картинку увидел. Кто в нем раньше жил. А потом друг рассказал, что все так и было, как я увидел.

– А как вы увидели?

– Увидел семью, которая распалась. И поэтому дом продали.

Борис Анатольевич потер виски и снова стал что-то записывать.

– Какая длительность у этих… видений? – спросил он, – Минута, пять минут, доля секунды?

– Скорее доля секунды. Я как-то в один момент это все вижу, будто мне фотографию показывают.

– Петр Ильич, получается, что вы видите только негативные ситуации, где происходит только плохое?

– Ну да, – Петя вздохнул, – иначе я бы к вам и не пришел. У меня иногда такое ощущение, что я чувствую эмоции других людей, но это не специально, не по заказу, это само собой получается, неожиданно. Чувствую их настроение, вижу их страхи. Ничего хорошего я ни разу не видел. Одно плохое.

– И началось это именно после аварии?

– Недели три назад это началось.

– Понятно, – снова протянул Борис Анатольевич, – у невролога были?

– Был. Вчера.

– А, да, вижу, есть запись, – Борис Анатольевич пролистал карточку, – это очень хорошо, Петр Ильич, что вы так хорошо отслеживаете свои галлюцинации, это поможет нам выбрать наиболее подходящую терапию.

– Доктор, пропишите мне что-нибудь, чтобы я ничего этого не видел, – попросил Петя, – невозможно уже смотреть.

– Пропишем, Петр Ильич, пропишем обязательно. Алкоголем, кстати, балуетесь? Может наркотики?

– Наркотики – никогда не пробовал даже. Алкоголь – очень редко, я же водитель.

– Это вы правильно, хвалю! После такой травмы, кстати, алкоголь вообще противопоказан, вы в курсе?

Петя уныло кивнул. Психотерапевт задал еще несколько вопросов, потом долго записывал что-то в карточке. Петя разобрал слова «посттравматическое расстройство» и «шизофреноподобный психоз», ужаснулся и пожалел, что вообще сюда пришел. Борис Анатольевич, словно уловив его настроение, улыбнулся и ободряюще сказал:

– Ничего страшного. Я выписал вам рецепт, купите эти таблетки, пропить нужно целый курс, там в аннотации почитаете. Через месяц забудете о своих картинках. А ко мне – милости прошу на следующей неделе.

Петя вышел на улицу, на яркое июльское солнышко, и пошел в аптеку. На светофоре горел красный свет, и Петя остановился. Рядом стоял мальчик лет десяти, на поводке он еле удерживал маленькую собачку, которая что есть силы рвалась перебежать дорогу. Внезапно у Пети перехватило дыхание – он явственно увидел, как этот мальчик неподвижно лежит на дороге, весь в крови, рядом дергается собачка и валяется синий мобильный телефон с треснутым стеклом.

В этот момент мальчик вытащил из кармана точно такой же, как видел Петя, синий телефон и посмотрел на время. Зажегся желтый свет. Собачка снова рванула поводок, и мальчик сделал шаг вперед. Плохо понимая, что делает, Петя схватил мальчика за шиворот. В ту же секунду мимо, на бешеной скорости, пронеслась «Скорая помощь» с мигалками. Люди на переходе оторопели, но, слава Богу, никто еще не начал переходить дорогу. Собачка заскулила и ткнулась мальчику в ноги. Петя выпустил из рук воротник детской куртки и посмотрел на спасенного ребенка. Мальчик глядел на него расширенными от удивления глазами, похоже, он даже не понял, что произошло. Потом дернул за поводок и быстро перебежал через дорогу вместе со своей собачкой.

Ни в какую аптеку Петя не пошел. Он сел на первой попавшейся скамейке и закурил.

– Так, – сказал он себе, – это все правда. Я все это видел. Я спас ребенка от смерти. Это было на самом деле. Это было.

Посидел, покурил, успокоился. Немного получилось взять себя в руки. Вспомнил, что у друга на даче он тоже все верно угадал про семью, которая продала дом. У них были проблемы с детьми, один сын был наркоман, другой – художник, который уехал жить заграницу. И в итоге родители остались одни – никому не нужными стариками.

Вывод получался неутешительный. Получалось, что после аварии, Петя обрел некий дар, и мог с помощью этого дара даже предотвращать трагедии. Другой вопрос – как с этим жить? Постоянно видеть вокруг боль и смерть – мучительно. Практически невыносимо. Так и с ума сойти недолго.

– И будет у меня тогда самый настоящий «шизофреноподобный психоз», – подытожил он. Поднялся со скамейки и пошел в аптеку.

На несколько дней картинки оставили Петю в покое. А потом он снова стал свидетелем несбывшейся трагедии на детской площадке. Несбывшейся потому, что в этот раз поверил своему видению и подошел к мамаше, которая болтала по телефону, не обращая внимания на свою дочь.

– Вы бы сказали девочке, чтобы не бегала рядом с качелями, – просто сказал он, – так можно сотрясение мозга получить.

Мамаша, не задавая вопросов, тут же стала звать своего ребенка, и Петя потихоньку покинул площадку.

Упаковка таблеток так и осталась нераспечатанной.

Ровно через неделю после первого визита, Петя снова зашел в кабинет психотерапевта.

– О, Петр Ильич, здравствуйте! – узнал его врач.

– Здравствуйте, – улыбнулся Петя, протягивая ему карточку.

– Как ваши картинки? Появляются?

– Нет, – соврал Петя, – как начал пить таблетки, картинки совсем пропали.

– Так быстро? – удивился Борис Анатольевич, – Что ж, значит, все было не так серьезно, как мне показалось! Я очень рад! Однако, как я верно назначил вам именно этот препарат!

– Да, теперь меня вообще ничего не беспокоит.

– Так и запишем, – Борис Анатольевич принялся строчить что-то в карточке, – если все хорошо, ко мне можете больше не приходить. Но если у вас возникнет хоть малейшее подозрение, что галлюцинации возвращаются, сразу бегите в поликлинику!

– Обязательно! – заверил его Петя.

Врач закончил писать и протянул Пете руку.

– Тогда всего доброго, не ездите больше без шлема!

– Ни в коем случае.

Петя пошел к двери, но на пороге обернулся и сказал:

– Борис Анатольевич, не подскользнитесь сегодня нигде.

И закрыл за собой дверь.