# Бесы кружат

Ольга Демина

Большинство людей живет тихой размеренной жизнью, но порой в нашей жизни появляется шанс что-то изменить. Достаточно сделать лишь один шаг. Или, наоборот, не сделать.А может быть, и не стоит ничего менять? Возможно, шансы, которые предлагает нам жизнь – это происки некой враждебной нам силы?

Большинство людей живет тихой размеренной жизнью, но порой в нашей жизни появляется шанс что-то изменить. Достаточно сделать лишь один шаг. Или, наоборот, не сделать. А, может быть, и не стоит ничего менять? Возможно, шансы, которые предлагает нам жизнь – это происки некой враждебной нам силы?

## Бесы кружат

Татьяна Георгиевна была женщиной вдумчивой и крайне осторожной. Осторожной во всем – в словах, поступках и, более того, даже в мыслях. Как при таком раскладе ее угораздило выйти замуж – остается загадкой. Впрочем, спустя год после свадьбы, муж благополучно отошел в мир иной, оставив Татьяне Георгиевне трехкомнатную квартиру в центре города. И зажила Татьяна Георгиевна в этой квартире, как сказали бы в старину, наособицу. Работала она методистом в своем родном ВУЗе; ей посчастливилось занять эту должность сразу после получения диплома. В этом, конечно, ей помог будущий на тот момент муж, царствие ему небесное. Он был проректором института, и с его легкой руки, Татьяна Георгиевна координировала работу преподавательского коллектива вот уже без малого двадцать лет. За всю ее, спокойную и упорядоченную, жизнь не произошло ничего из ряда вон выходящего – такого, что могло бы нарушить ее душевное спокойствие. Хотя две истории все же приключились – 6 лет назад ее затопили соседи сверху, а три года назад умер ее кот Винсент, названный так в честь Ван Гога. Нового кота она не брала, хоть и предлагали не раз. Второй раз переживать смерть любимца, пусть и через много лет, Татьяна Георгиевна была не согласна. Так или иначе эти две истории она воспринимала как происки некой темной силы, противоположной Богу. У нее и выражение было для таких случаев – «бесы кружат».

Тем удивительнее, при таком образе жизни, была предпринятая ею поездка в крупный торговый центр. Случилось это 31-го октября, как раз в канун заморского праздника Хэллоуина. Про этот праздник Татьяна Георгиевна совершенно забыла, и теперь корила себя за это. По дороге в торговый центр ей навстречу постоянно попадались веселые молодые компании, замаскированные под нечистую силу. Торговый центр тоже был украшен к празднику – все пять этажей сверкали электрическими гирляндами, повсюду были развешаны тыквы и летучие мыши. Играла музыка, кое-где проводились конкурсы, и, конечно, народу было море. Вообще, она в такие места не ходила, предпочитала недорогие магазинчики рядом с домом. Но вчера коллега сообщила о грандиозной распродаже зимних сапог – качественных, и почти вдвое дешевле, чем обычно. Как тут было не поддаться искушению? Тем более, что коллега наглядно продемонстрировала покупку, притащила сапоги на работу.

Татьяна Георгиевна поднялась на лифте на самый верх, нашла заветный магазин, и была жестоко разочарована. Модели, попадавшие под акцию, были исключительно на каблуках, а каблуки она не признавала категорически. Для виду походив немного по торговому залу, она отправилась в обратный путь. Было безумно жаль потраченного времени, лучше бы холодильник разморозила – вторую неделю льдом зарастает.

В центре торгового зала были установлены прозрачные шахты с панорамными лифтами. Татьяна Георгиевна впервые ездила в таком лифте, и, надо сказать, натерпелась страху пока поднималась вверх. Возникало ощущение, что ты паришь в воздухе безо всякой опоры. Она уже зашла в лифт, собираясь ехать вниз, как в последнюю секунду в кабину с разбега ворвалась девушка.

– Успела! – радостно выкрикнула она.

Татьяна Георгиевна придала лицу постное выражение и отвела глаза. Как и все скромные люди, она не любила проявления эмоций на публике. Девушка наполнила маленькую кабину густым ароматом лилий, которые держала в руках. Сильных ароматов, как и сильных эмоций, Татьяна Георгиевна тоже не любила, поэтому девушка ей определенно не понравилась.

Лифт медленно поехал вниз по стеклянной шахте, и почти доехав до четвертого этажа, остановился. Татьяна Георгиевна с девушкой переглянулись. Потом, не сговариваясь, стали нажимать все кнопки подряд. Лифт не реагировал. Напротив них, в соседней шахте, точно также завис лифт, ехавший наверх. Ну, может быть, чуть выше. Только в нем было больше людей.

– Хорошо хоть прозрачный, – простонала девушка, прислоняясь к стеклянной стене, – боюсь замкнутого пространства.

Татьяна Георгиевна, не только не боялась замкнутого пространства, она его, пожалуй, любила, в нем ей было комфортнее находиться. Вот высоты она боялась, поэтому старалась не смотреть вниз. Хотя бы пол в лифте, слава Богу, был не прозрачный.

– Говорят, когда лифт падает, нужно подпрыгивать, и тогда в момент удара об дно есть небольшой шанс находиться в воздухе, – жизнерадостно сообщила девушка.

– Наверное, сейчас все починят, – неприязненно отозвалась Татьяна Георгиевна. Сквозь стекло было видно, как к ним бежит человек в костюме с бейджиком и рацией в руках, наверное, охранник. Подбежав, он принялся что-то им кричать, но толстое стекло заглушало слова. Девушка стала показывать ему жестами, чтобы он написал на бумаге, и, кажется, он понял. Снова убежал, а вернулся с листом, на котором было крупно написано «Ждать 15 мин».

Вокруг людей, зависших между этажами в прозрачных кабинах, уже собралась толпа. Видимо, лифт действительно пытались починить, потому что в какой-то момент кабина дернулась и проехала несколько сантиметров. Девушка бесцеремонно уселась на пол, вытянув ноги в высоких сапогах на каблуках. Она явно собиралась где-то отмечать сегодня Хэллоуин – лицо было искусно разукрашено черно-белым гримом, в длинные темные волосы вплетены какие-то бусинки и блестки, и в целом это выглядело довольно эффектно.

– Садитесь, тетя, – она приглашающе махнула рукой с алыми длинными ногтями, – неизвестно сколько висеть тут будем.

Татьяна Георгиевна проигнорировала приглашение, лишь тяжело вздохнула и подумала про неразмороженный холодильник.

– Лилии ваши совершенно не в тему, – с укором сказала она девушке, – запах сильный.

– Это да, – легко согласилась девушка и достала из сумки бутылку виски, – жалко здесь курить нельзя.

Татьяна Георгиевна лишь недоуменно покачала головой.

– Вы что, это пить собираетесь? Здесь? – спросила она.

– Хотите? – девушка протянула ей початую бутылку, – стаканов нет, но я не заразная, не бойтесь!

И когда Татьяна Георгиевна отказалась, продолжила:

– Давайте хоть познакомимся. Я – Варя, а вас как зовут?

– Татьяна Георгиевна.

– Вы, наверное, учитель? – спросила Варя.

– Почему вы так подумали? – удивилась Татьяна Георгиевна, – Не учитель, но в каком-то смысле, пожалуй, да.

– Ну, у вас вид такой – учительский! – Варя рассмеялась, – очки, прическа, выражение лица.

Татьяна Георгиевна пригладила волосы, которые неизменно собирала в строгий пучок на затылке.

– А что не так с моей прической? – осторожно спросила она.

Варя как раз сделала глоток виски, закусила шоколадной конфетой, и задумчиво уставилась на Татьяну Георгиевну.

– Все, – решительно ответила она, – но для учителя нормально.

Следующие несколько минут они молчали. Татьяна Георгиевна привыкала к запаху лилий вперемешку с запахом виски. Варя разглядывала свой грим в маленькое зеркальце.

– Будете отмечать сегодня? – наконец спросила Татьяна Георгиевна. Стало интересно, куда едет вся эта разукрашенная молодежь.

– Да, сегодня концерт в «Сталкере»!

– В «Сталкере»?

– Клуб такой. Там сегодня молодые группы играют. Ну, и тематическая вечеринка. По поводу Хэллоуина. Я так, просто за компанию иду. Там мой бывший в одной группе играет, проходки дал, – разговорилась Варя.

– Муж? – уточнила Татьяна Георгиевна.

– Ага. Второй.

– А… а сколько их всего?

– Бывших два, – снова рассмеялась Варя, – а нынешний один!

Только сейчас Татьяна Георгиевна заметила у нее на безымянном пальчике золотое колечко.

– Сколько же вам лет? – поразилась она.

– Старая уже. Тридцать восемь. Через неделю тридцать девять будет. Седьмого ноября.

Татьяна Георгиевна уставилась на нее во все глаза, пораженная совпадением чисел.

– Что вы так смотрите? – спросила Варя.

– Мне тоже седьмого ноября будет тридцать девять лет, – медленно произнесла Татьяна Георгиевна.

Варя и Татьяна Георгиевна словно по-новому взглянули друг на друга. Варя смотрела недоверчиво, как будто не могла поверить, что они одного возраста.

– Вот это поворот! Я думала вам за сорок, если честно. Ближе к пятидесяти, – призналась она.

– А я думала тебе… вам не больше тридцати.

– Да, – протянула Варя, – неловкая ситуация. Как же вы так?..

И запнулась, но суть вопроса Татьяна Георгиевна все равно уловила: как же вы так ужасно выглядите в свои тридцать восемь? Во имя спасения своего душевного спокойствия она стала срочно думать про неразмороженный холодильник, но получалось плохо. Варя тоже смущенно молчала. Потом сделала еще один глоток виски и повторно протянула его Татьяне Георгиевне, которая в этот раз не отказалась. Виски обжег горло, но по телу разлилось бодрящее тепло.

– Да, Варя, – задумчиво сказала Татьяна Георгиевна, – вот как-то так. Всю жизнь не пила, не курила, питалась правильно, а вот… И мужа у меня нет. Был один, и тот умер. И кот тоже умер.

– И что вы, совсем одна живете? – сочувственно спросила Варя.

– Совсем.

– Знаете, что, – Варя начала рыться в своей сумке и достала оттуда блокнот с ручкой, – вот вам мой телефон. Вас же Татьяна зовут? Так вот, Татьяна, придете домой, оденьтесь нормально, ну, не знаю, волосы распустите, и приезжайте в «Сталкер». Я вас там встречу у клуба. И выпьем с вами, и покурим, и мужа нового вам найдем. Надо же когда-то начинать, правильно?

Татьяна Георгиевна взяла листок с Вариным телефоном и адресом клуба, и в тот же миг лифт поехал. Едва они приехали на первый этаж, Варя схватила свои лилии и умчалась в туалет, крикнув на прощанье:

– Я буду ждать! Звоните!

А Татьяна Георгиевна, оглушенная и растерянная, поехала домой. Ее никогда прежде не приглашали в клубы, и никогда прежде она не пила виски из горла с незнакомой девушкой. Как там Варя сказала? Надо ведь когда-то начинать? А почему бы и нет, в конце концов, холодильник подождет. Татьяна Георгиевна была словно в тумане, ничего вокруг не замечала и не слышала. Возможно, виной тому был глоток виски.

Зайдя в квартиру, она сразу подошла к шкафу, распахнула дверцы. Варя сказала одеться нормально, но что значит «нормально» в ее понимании? Подумав, Татьяна Георгиевна достала из шкафа длинное черное платье, которое она одевала один-единственный раз по случаю траура. Платье было строгое, полностью закрытое, но для вечеринки нечисти сойдет. Распустила волосы. Достала косметичку, к которой не прикасалась уже несколько лет. В тушь пришлось добавлять воды, а остальная косметика была вполне пригодна для использования. Все же, талант разукрашивать себя – в крови у каждой женщины, как редко бы она этим не занималась. Через полчаса на Татьяну Георгиевну из зеркала смотрела симпатичная ведьмочка, правда в очках. Не колеблясь, она сняла очки и преобразилась окончательно. Повседневный черный плащ пришелся к траурному платью как нельзя более кстати. Татьяна Георгиевна глубоко вздохнула и вышла из квартиры. Она чувствовала себя Маргаритой из романа Булгакова, которая отправляется на бал сатаны. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного, ну, разве что перед экзаменами много лет назад. Пожилая соседка с нижнего этажа испуганно шарахнулась от фигуры, закутанной в черный плащ, и даже не поздоровалась. Скорее всего, не узнала.

На одном дыхании Татьяна Георгиевна доехала до клуба «Сталкер» и стала искать в кармане плаща листок с Вариным телефоном. Листок все не находился. И тут Татьяна Георгиевна вспомнила, что оставила его дома, на злосчастном холодильнике. Это был крах. Даже подумать о том, чтобы одной зайти в абсолютно незнакомое место, было немыслимо для Татьяны Георгиевны. Она стояла прямо у входа и беспомощно смотрела, как, так называемые, ведьмы и вампиры радостно заходят внутрь. Из клуба слышалась музыка и гул голосов. На улицу вывалилась развеселая компания.

– Эй, ведьмочка, поехали с нами! – задорно крикнули ей.

Татьяна Георгиевна поняла, что с нее хватит. Резко развернувшись, она почти бегом бросилась к метро.

Позже, сидя дома в любимом кресле, Татьяна Георгиевна пыталась осмыслить произошедшее. Сапоги. Лифт. Варя. Черное платье. Клуб. Что это такое было? Что за наваждение нашло на нее и заставило ехать непонятно куда и непонятно к кому? Еще и вырядилась как чучело. Татьяне Георгиевне было безумно стыдно за свой порыв. Стыдно за то, что представляла себя Маргаритой, что напугала соседку, что вообще показалась на людях в таком виде.

В который раз за день Татьяна Георгиевна вздохнула и прошептала:

– Бесы кружат… Не иначе, бесы…