# Закуска

Антон Павлович Чехов

## Антон Павлович Чехов. Закуска

Был пасхальный канун. За час до заутрени зашли за мной мои приятели. Они были во фраках и белых галстухах.

– Очень кстати, господа, – сказал я. – Вы поможете мне убрать стол… Я человек холостой, бабенции у меня не полагается, а посему… помощь дружеская. Плумбов, давай стол отодвинем!

Приятели двинулись к столу, и через какие-нибудь пять минут мой стол уже изображал собой аппетитнейшую картину. Окорок, колбасы, водки, вина, заливной поросёнок… Убрав стол, мы взялись за цилиндры: пора! Но не тут-то было… Кто-то позвонил…

– Дома? – услышали мы чей-то хриплый голос. – Входи, Илья, не бойся!

Вошёл Прекрасновкусов. За ним робко шагал маленький, чахлый человечек. У обоих под мышками были портфели…

– Тссс… – сказал я приятелям. – Язык за зубами!

– Рекомендую! – сказал Прекрасновкусов, указывая на чахлого человечка. – Илья Дробискулов! На днях к нам поступил, к нашему лику причислился… Да ты не конфузься, Илюша! Пора привыкнуть! А мы, знаете ли, шли, шли, взяли да и зашли. Дай, думаю, зайдём, праздничные возьмём, чтоб завтра не беспокоить…

Я сунул обоим по синенькой. Дробискулов сконфузился.

– Так-с, – продолжал Прекрасновкусов, заглянув себе в кулак. – Вы уж уходите? А не рано ли? Давайте-ка посидим минуту… отдохнём. Садись, Илья, не бойся! Привыкай! Закусок-то сколько, закусок! А? Закусок-то! Мне окорок напоминает один анекдот…

И Прекрасновкусов, пожирая мои закуски, рассказал нам похабный анекдот. Прошло четверть часа. Чтобы выжить гостей, я послал своего Андрюшку на улицу прокричать «караул». Андрюшка вышел и кричал минут пять, но гости мои ни гугу… И внимания не обратили, как будто бы «караул» не их дело…

– А долго ещё ждать разговенья! – сказал Прекрасновкусов. – Теперь ещё грешно, в то бы мы, Илюша, того… по единой… А что, господа, не пропустить ли нам по одной? Ведь водка постная! А? Давайте-ка!

Идея пришлась моим приятелям по вкусу. Подошли к столу, налили и выпили. Закусили селёдочкой, а на скоромное только взглянули. Прекрасновкусов похвалил водку и, желая узнать, какого она завода, выпил другую. Илюша сконфузился и тоже пожелал узнать… Выпили, но не узнали.

– Славная водка! – сказал Прекрасновкусов. – У моего дяди свой винокуренный завод был. Так вот, у дяди-то, была, так сказать…

И гость рассказал, как с дядиной «обже» на каланче свидание имел. Мои приятели окружили его и попросили рассказать ещё что-нибудь… Ещё раз выпили. Дробискулов очень ловко захватил рукавом кусочек колбасы, взял его в носовой платок и, сморкаясь, незаметно положил в рот. Прекрасновкусов съел кусок пасхи из творога.

– А я и забыл, что она скоромная! – сказал он, глотая. – Надо её запить…

Говорят, что в полночь звонили к заутрене, но мы не слышали этого звона. В полночь мы ходили вокруг стола и спрашивали себя: что бы ещё выпить… этакое? Дробискулов сидел в углу и, конфузясь, глодал заливного поросёнка. Прекрасновкусов бил кулаком по своему портфелю и говорил:

– Вы меня не любите, а я вот вас… ллюблю! Честное и блаагородное слово, ллюблю! Я куроцап, волк, коршун, птица хищная, но во мне все-таки есть настолько чувств и ума, чтоб понимать, что меня не следует любить. Я, например, вот взял праздничные… Ведь взял? А завтра я приду и скажу, что не брал… Разве можно любить меня после этого?

Дробискулов, покончив с поросёнком, победил свою робость и сказал:

– А я? Меня ещё можно любить… Я образованный человек… Я ведь не своим делом занялся. Не моё это дело! Я к нему и призвания никакого не имею… Так только, пур манже! Я… стихотворец… Н-да… В пьяном виде протоколы в стихах составлю. Я и гласность люблю. Не нравятся мне газеты только за то, что в них пристрастия много. Я не разбирал бы там, кто консерватор, кто либерал. Беспристрастие – первое дело! Консерватор нагадал – бей в морду; либерал напакостил – лупи в харю! Всех лупи! Моя мечта – газету издавать. Хе-хе… Сидел бы я себе в редакции, морду бы надувал да конвертики распечатывал. А в конвертиках всякое бывает… всякое… Хе-хе-хе… Я распечатал бы, прочёл бы да и… цап его, сотрудника-то! Нешто не любопытно?

В три часа гости взяли свои портфели и ушли в трактир, беспорядков искать. От закуски моей остались одни только ножи, вилки да две ложки. Остальные шесть ложек исчезли…