Название книги:

Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны

Автор:
Мирослава Чайка
Элитная западня. Часть первая. Чужие тайны

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Неожиданно аудитория начала наполняться еле слышным роптанием. Молодые люди ерзали на своих стульях, перешёптывались и оборачивались на старосту, а она, недоумевая, разводила руками. Вопросы, лежащие сейчас перед ребятами, совсем не соответствовали тем, которые Инга им «любезно» предоставила накануне. И только Ева понятия не имела, что готовила вся группа, она спокойно сидела и без всякого труда отвечала на один вопрос за другим, потом первая сдала свои листочки и еще успела помочь Лане. Спустя сорок минут Соловьева с большим подозрением посмотрела на эффектную, не вызывающую у нее особого расположения девушку, держа в руках ее работу, потом собрала в стопку сваленные кучей листы с тестами остальных студентов и вышла из аудитории. Что тут началось, казалось, в кабинете разорвалась мина и контузила поголовно всех. Молодые люди кричали, высказывали свое негодование старосте, некоторые даже швыряли тетради и ручки. А Инга, вся раскрасневшаяся, поднялась и громко, чтобы перекричать беснующуюся толпу, сказала:

– Я здесь ни при чем, просто кто-то настучал Соловьевой, кто-то рассказал, что у нас есть вопросы теста, и я даже знаю кто. Это наверняка ее сынок, он поэтому и не явился сегодня, чтобы мы его не растерзали.

Инга злобно сверкала глазами и сжимала руки в кулаки, а потом перевела взгляд на Еву, ища у нее поддержки. Но Ева, вознегодовав, встала со своего места и произнесла уверенным тоном:

– Как можно бездоказательно обвинять человека? Тема не мог этого сделать.

– А ты откуда знаешь, что он мог сделать, а чего не мог? Мы все здесь знакомы без году неделю, – пыталась выгородить себя староста.

Ева, конечно, могла сказать, что Тема допоздна сидел у нее дома, а потом отправился в гараж, из-за ссоры со своими родителями, потому что украл аккумулятор, но разве об этом расскажешь, поэтому она набрала полную грудь воздуха и звонко произнесла:

– Я уверена, что он не делал этого.

Вокруг воцарилась тишина, молодые люди постепенно начали успокаиваться и расходиться по своим местам, а Ева, собрав вещи, поспешила из аудитории.

Спускаясь по лестнице и поглядывая на экран телефона в надежде увидеть там сообщения от своего нового друга, она взволнованно шептала: «Ах, Тема, Тема, куда же ты подевался? Неужели проспал, когда здесь разворачиваются такие баталии, не хуже тех, про которые мы вчера учили». Через пару ступенек ее догнала Лана, она предложила подруге половину небольшой плитки горького шоколада и, подозрительно посмотрев на нее, спросила:

– Почему ты так уверенна, что Соловьев не рассказал своей мамочке про вопросы теста?

– Потому что он был у меня до самой ночи, а потом поехал в другое место, в общем, я не могу тебе рассказать, это его тайна, – уклончиво ответила Ева, чем очень расстроила Лану. Они обычно доверяли друг другу все свои секреты, и вот теперь какой-то малознакомый парень вмешался в их дружбу.

– Как ты можешь общаться с этим шутом, да еще, возможно, стукачом? – обиженно выпалила Лана и надула свои тоненькие губы.

– Лана, он хороший, с ним так весело, и я уверена, что всех подставил с тестом не он. Хочешь, в выходные соберемся у меня и вы сможете поближе познакомиться? Думаю, вы с ним подружитесь.

– Ну ладно, – ответила Лана, – только, чур, чтобы был торт, – добавила она, смеясь, и они быстро отправились в аудиторию, где их ждала лекция по этикету международного общения. Этот предмет вела эксцентричная пожилая дама с забавной шевелюрой, по всем признакам являющейся париком. Любимой ее присказкой было «С милым рай и в шалаше, если милый атташе», а лекции больше напоминали вечера воспоминаний. Сегодня она рассказывала, как была с дипмиссией в одной из стран Ближнего Востока и, отправляясь на рынок, носила в авоське вместе с фруктами пистолет, чем вызвала у студентов бурю эмоций.

Как солнце неумолимо движется к закату, подошел к концу еще один учебный день, и Ева, попрощавшись со своей подругой, вышла из университета на улицу, где ее ожидал настоящий сюрприз. Пройдя метров десять по пыльному тротуару, она услышала звук тормозов и, повернув голову, заметила поравнявшийся с ней черный автомобиль представительского класса. Окно машины медленно опустилось и перед Евой явилась сидящая за рулем Соловьева, дама жестом попросила девушку подойти.

– Ева, вы могли бы сесть ко мне в машину, мне нужно с вами поговорить.

Ева, конечно, бы ни за что не села в любую другую машину, остановившуюся сейчас перед ней, но ее приглашала сама заместитель декана и деваться было некуда. И как только захлопнулась дверца дорогого автомобиля и он начал движение, Валентина Ивановна, умело выкручивая руль на перекрестке, произнесла:

– Вы, наверное, заметили, что моего сына сегодня не было на лекциях?

– Да.

– Я хотела об этом поговорить, вы где живете?

– На Крестовском острове.

– Очень хорошо, я подвезу вас домой, – сухо процедила дама и, не давая возможности Еве прийти в себя от происходящего, продолжила: – Тема вчера сказал отцу, что останется у своей девушки, но у него нет никакой девушки, я это точно знаю. А сегодня мне начальник охраны Адам сказал, что вы накануне вместе с моим сыном покинули стены университета. Так вот, мы сейчас поедем к вам домой, вдвоем поднимемся в квартиру, и я заберу Тему. Иначе, зная его упрямство, я могу целый год просидеть в машине у вашей парадной, а он так и не выйдет.

Ева не знала, что сказать этой уверенной в своей правоте даме. Она смотрела на город, проплывающий за окном автомобиля, на лица куда-то торопившихся людей и размышляла о том, что мы часто не задумываемся о чувствах своих близких. Иногда сгоряча брошенная фраза может ранить так сильно, что боль обиды сложно будет стереть из памяти очень долго.

– Валентина Ивановна, я, конечно, буду рада пригласить вас в гости, но Темы у меня нет.

Дама не остановилась, она продолжала уверенно вести машину и даже не повернула головы в сторону Евы, а когда они подъехали к нужному адресу, она тяжело вздохнула и произнесла:

– Вам, юная леди, должно быть, кажется, что нет повода для волнения и то, что молодой человек не ночевал дома, совсем не страшно, возможно, это и так, но Артем поступил так в первый раз, и я пока не понимаю, зачем он все это делает.

– Так это же все для вас, он же вам и отцу хотел доказать, что может сделать что-то выдающееся. Этот робот, над которым он столько трудился, это все для вас, понимаете? – взволнованно и быстро, как будто переживала, что не успеет все высказать, начала объяснять Ева.

– Ах, девушка, если бы вы знали, сколько таких проектов было у моего сына, сколько его важных экспериментов мы пережили с мужем. Но сейчас у меня плохое предчувствие, сердце не на месте, у него же сахар.

– Что значит «сахар»? – удивилась Ева и от волнения почему-то начала расстёгивать пуговицы пальто.

– Сахар может повыситься, у него сахарный диабет, – сжимая губы от негодования, сказала Валентина Ивановна.

С ужасом Ева вспомнила, как вчера она угощала Тему пирогом с клубникой, мороженым и еще кучей других сладостей, а он все время просил пить и не мог напиться.

– Это опасно? – встревоженно спросила Ева. – Он ел вчера много сладкого.

Валентина Ивановна наконец заметила, как нервничает сидящая рядом с ней девушка:

– Ваши руки дрожат, такое проявление волнения неприемлемо для будущего дипломата. Лучшее, что можно сделать в критической ситуации, – это постараться быть полезным, – заявила она сухо. Ева в ответ сжала пальцы, пытаясь унять их предательскую дрожь, и сказала предельно спокойно:

– Вы правы, я, кажется, знаю, где он может быть. Конечно, я бы никогда не стала его выдавать, но, как и вы, очень беспокоюсь о нем. Он, должно быть, в гараже.

– В гараже?

– Да, в гараже деда, у него там лаборатория.

Когда Валентина Ивановна открыла двери обшарпанного старого гаража, от ее суровости и сдержанности не осталось и следа. Если дело касалось проблем ее сына, жесткости и непреклонности не оставалось места, хотя Тема, безусловно, с этим бы поспорил. Соловьева присела на край раскладного кресла и провела рукой по пылающему лбу юноши. Потом дотронулась до опухшей от собачьего укуса руки, тем самым разбудив Артема. Он приоткрыл затуманенные глаза, посмотрел на стоящую в широком залитом солнцем дверном проеме Еву и еле слышно сказал:

– А вот и принцесса Греза.

Соловьева, услышав слова сына, подумала: «Бедный мой мальчик, снова схватился за несбыточную мечту». Затем она перевела суровое лицо на Еву и процедила сквозь зубы:

– Об этом никому ни слова!

А Ева, чтобы не расплакаться, выбежала из гаража, так и не заметив на столе, заваленном упаковками от заказной еды, картонные коробки из-под пиццы, на которых была изображена та самая загадочная красная эмблема, которую они с Ланой обнаружили на форме сына миллионера, с золотым диском и буквами «ДП», расшифровывающимися не иначе чем «Добрая пицца».


Глава 4. Ящик Пандоры

 Александр не выносил суеты ни в каких ее проявлениях, все эти торопливые, беспорядочные действия и излишняя суматоха сразу портили ему настроение, поэтому по утрам он просыпался рано, полежав немного в постели, воссоздавал в памяти увиденные сны. Потом не спеша вставал и шел в душ, там мыл свои густые черные волосы шампунем, ополаскивал кондиционером, подсушивал и, как скрупулезная модница, втирал в них средства, придающие шелковистость и блеск. Затем внимательно рассматривал в зеркале начисто выбритое лицо, специальной щеточкой укладывал шикарные брови, унаследованные от отца-южанина, и, всегда довольный своим отражением, направлялся на кухню, где его уже ждал горячий завтрак. Он усаживался за стол напротив матери, которая с безграничной любовью и переполнявшей ее гордостью наблюдала за трапезой сына. Эта невысокая полная женщина с круглым лицом, покрытым мелкой сеточкой красных прожилок на щеках и вокруг носа, была счастлива от того, что ее сын превратился в настоящего красавца, что он оправдал все возлагавшиеся на него надежды и целенаправленно двигался к своей мечте – сделать карьеру дипломата. Единственная тревога, которая иногда возникала в ее голове, так это страх, что появится девушка, которая может нарушить все их планы. Сын же ее был слишком сосредоточен на учебе и своих грандиозных целях и никогда с матерью о девушках не говорил, отчего она искренне считала, что они его и не волновали, как не волновали материальные блага и модные безделушки, а лишь наука и спорт были на повестке дня ее идеального чада.

 

Но сегодня день не заладился с самого утра. Приняв душ, Саша, как обычно, прошел на кухню, но вместо привычной картины он увидел сидящего за столом отца, который, как правило, выходил из своей комнаты только к обеду.

– Доброе утро, сынок, – радостно произнес мужчина, перебирая в руках два небольших бумажных листочка, по форме напоминающих игральные карты, – мы тут с мамой подумали и решили сделать тебе сюрприз.

– Я ненавижу сюрпризы, вы же знаете, – пытаясь сдержать свой гнев и выдавив из себя улыбку, ответил юноша, усаживаясь за стол, на котором стояла тарелка с горячим омлетом и бутербродом с сыром.

– Ну это приятный сюрприз, зная, как ты увлечен теннисом, мы решили купить билеты на Международный теннисный турнир ATP St. Petersburg Open, на финальную игру, правда, пойти мы сможем только вдвоем, но, я думаю, ты будешь не против просветить старика в этом непонятном мне виде спорта.

– Вы хоть бы со мной посоветовались, а вдруг в это время у меня занятия будут, – почему-то снова вставая, возмутился Саша.

– Ну ради такого-то можно и прогулять учебу разок, – подмигивая сыну и расплываясь в добродушной улыбке, предложил пожилой мужчина.

– Но и это еще не все, – вмешалась мать Александра, – я на днях получила премию и сэкономила еще кое на чем, и смотри, какие мы кроссовки выбрали для тебя. В магазине сказали, что в таких только профессионалы играют, теперь не стыдно будет показаться на корте, а то я спать не могла, все думала, как ты в своих кедиках там играешь, – закончила воодушевленно Мария Семеновна, теребя в руках обувную коробку.

– Мама, зачем ты тратилась, я уже много раз говорил, что мне все это не нужно, мне плевать на одежду.

– Ну, Сашенька, не кипятись, я рада, что ты не такой, как вся нынешняя молодежь, и тебе чужды мещанские идеалы, но все-таки от самого необходимого отказываться нельзя.

Юноша стоял, тяжело дыша, и корил себя за дикую реакцию, но совладать с собой не смог и тут же отправился к себе в комнату. Там он нервно начал складывать вещи в сумку, громко хлопая ящиками комода, а потом дергая собачку застежки-молнии, которая не поддавалась, выругался вполголоса, чего никогда себе не позволял делать в пределах дома. Спустя минут десять, уже собравшись и полностью успокоившись, он предстал перед родителями, топтавшимися у входа, чтобы проводить своего единственного сына, и, поблагодарив их как следует за билеты и кроссовки, вышел из квартиры. Но не успел он сделать и пары шагов, как дверь отворилась и за спиной послышался голос отца:

– Саша, дорогой, что-то ты сегодня рассеянный, ракетку-то забыл.

Юноша повернулся, увидел седого, совсем уже старенького отца, и с досадой произнес:

– Ты опять все перепутал, папа, у нас сегодня праздник первокурсника, я не пойду на теннис, а после занятий поеду за город, с ночевкой, – и еще быстрее побежал по лестнице вниз, чтобы не видеть этих почтенных и дорогих его сердцу людей, которых он предавал, как ему казалось, на каждом шагу.

Выйдя во двор, Александр, минуя соседский дом и игровую площадку детского сада, повернул в расписанный осенними красками небольшой сквер. Немного пройдясь по центральной аллее, он по привычке зашел в заросшую пожелтевшим клематисом беседку и, присев на скамейку в своем укрытии, облегченно вздохнул. До начала занятий еще было много времени, поэтому он мог спокойно подготовиться к достойному появлению в его новом обществе. Сначала юноша снял с себя темный дешёвый галстук, подаренный ему матерью на первое сентября, потом надел на руку хорошую реплику швейцарских часов, снял тонкую ветровку, засунув ее в портфель, достал оттуда добротный белый кардиган, который отлично сочетался с синими брюками и красно-синим полосатым ремешком наручных часов. Затем, порывшись в кармане брюк, раздобыл белый кожаный плетеный браслет, застегивающийся на позолоченный якорек. Немного передохнув, он уверенным жестом расправил прилизанные назад волосы, так, чтобы густой чуб эффектно падал на лоб. «Вот так-то лучше», – вслух подумал юноша, еще раз встряхнул головой, то ли поправляя прическу, то ли отгоняя от себя мысли, которые могли помешать ему двигаться к цели.

А в это время в доме Евы стоял настоящий переполох, девушке нужно было собрать сразу несколько комплектов одежды, да еще и на кардинально разные мероприятия. Во-первых, она вела концерт, посвящённый дню первокурсника, и для этого Натали упаковала ей в чехол белое вечернее платье с большим жестким воланом на одном плече и изящные замшевые туфли-лодочки на шпильке. Во-вторых, Ева ехала после концерта за город, где должен был состояться грандиозный open air, для которого она взяла самый модный комбинезон. Но ей еще было необходимо остаться привлекательной и на следующее утро, поэтому девушка сложила в сумку костюм из кашемира сливочного цвета и подходящие этому образу кроссовки. Так еще и сейчас на лекциях нужно было предстать при полном параде перед своими однокурсниками, которые точно оденутся нарядно, чтобы идти на концерт. В общем, девушка запуталась сама и утомила Натали, предлагавшую дочери то один, то другой образ, отчего на замшевом пуфе в гардеробной образовалась уже довольно внушительная гора одежды.

Концерт казался Еве длинным и неинтересным. Ее соведущий Леша был смазлив, но откровенно глуп, у него даже не получалось прочитать напечатанные на листе реплики их диалогов. И в конце концов, чтобы не выглядеть посмешищем, зайдя за кулисы, Ева пристально посмотрела на Лешу, а потом процедила сквозь зубы: «Все, теперь ты выходишь со мной и молча улыбаешься, а вести остаток концерта я буду сама». Объявив последним номером джазовый коллектив из студентов четвертого курса, Ева, закрывая глаза рукой, чтобы не видеть, что происходит на сцене, вдруг услышала, как кто-то ее окликнул.

– Привет, ты отлично справляешься, настоящий конферансье. Похоже, у тебя опыт в этих делах, – вежливо произнес подошедший Петр Тарэк.

– Такое безобразие мне еще не приходилось объявлять, – показывая рукой на выступающих, ответила Ева. – И кто только позволил им выйти на сцену?

Петр заулыбался, выставляя свои мелкие редкие зубы, и, покровительственно похлопав Еву по плечу, произнес:

– Хорошо, Ева, теперь это будет твоя обязанность – проверять, что показывать на этой сцене, а что нет. Через месяц день факультета, можешь начинать писать сценарий, а я позабочусь, чтобы все слушались тебя беспрекословно.

Несмотря на кажущуюся самоуверенность, в душе Ева была очень застенчива, поэтому хвалебные слова Петра Тарэка и льстили ей, и пугали одновременно. Как и всякий человек, которого только что похвалили, она сразу же начала думать, как бы не испортить все в следующий раз.


В районе четырёх часов дня несколько комфортабельных автобусов остановились у больших раскидистых кедров, и молодые люди вышли на заросшую низкой травой и мягким ярко-зеленым мхом поляну, и тут выяснилось, что до снимаемой ими базы нужно идти через лес около двух километров. Ева с Ланой переглянулись и с ужасом представили, как они понесут свои довольно увесистые сумки так далеко. Ева, которая в жизни не носила ничего тяжелее дамской сумочки, стояла, удивленно глядя на подругу, и не могла проронить ни слова, потом приблизилась к ее уху и еле слышно, сдерживая смех, произнесла:

– Давай пойдем последними, чтобы никто не видел, как мы будем кряхтеть и надрываться под тяжелыми ношами.

Девушки громко расхохотались и замерли в сторонке, рассматривая всех первокурсников и устроителей вечеринки, которые бесконечной вереницей шествовали мимо них по направлению к Ладожскому озеру, а затем, схватив свои сумки, побрели следом в приподнятом настроении, предвкушая масштаб предстоящего праздника. Но они ошибались, что идут самыми последними, позади них, без какой-либо поклажи, высматривая кустики поспевшей черники, беззаботно жуя фитнес батончик, шел Матвей Жданов и, поравнявшись с девушками, простодушно спросил:

– Хотите, я вам помогу?

– Конечно, хотим, – отдавая ему свою сумку, ответила Лана, а потом улыбнулась и добавила: – А мы думали, ты вовсе не можешь разговаривать.

– Отчего же, могу, – протягивая руку к Евиной сумке, проронил юноша, не смея посмотреть ей в глаза.

Это был тот самый молодой человек, который все время сидел в одиночестве и у которого Ева заметила бриллиант в зубе. Рыжие волосы и веснушки, покрывающие большую часть лица, придавали ему какую-то индивидуальность и этим привлекали внимание к его и без того загадочной персоне. Лана нещадно завалила юношу расспросами, а он, немного смущаясь, робко пытался отшутиться, уходя от ответа. Ева шла, поглощённая окружающей ее природой, огромные кедры с красивыми коричневыми стволами и раскидистыми ветками, казалось, сошли с картин самого Шишкина. Сквозь густую крону виднелось высокое голубое небо без единого облачка, мелкие кедровые шишечки перекатывались под ногами, и приятное щебетание птиц как будто перекликалось с шуршанием легких порывов теплого ветерка.

Вдруг Ева неожиданно захлопала в ладоши от восторга:

– Смотрите, мухомор, какой красивый и такой яркий, рыженький, прямо похож на… – и она обернулась к ребятам и посмотрела на Матвея, который заулыбался и произнес своим низким голосом:

– Ты хотела сказать, похож на меня?

– Нет, я хотела сказать, на солнышко.

– Ой, да их здесь целая куча, – громко перебила подругу Лана и, сойдя с тропинки, начала углубляться в чащу.

– Мы должны сфотографировать эту сказочную поляну и немедленно послать Натали, – догоняя подругу, прокричала Ева, и они обе исчезли из поля зрения Матвея. Юноша, поставив их сумки на камень, присел рядом прямо на траву и, невольно улыбаясь, прислушивался к веселому хохоту двух неугомонных подружек, который доносился из-за зарослей пышных кустов калины. Этот рыжеволосый парень с большим ртом, похожий на сказочного персонажа, на самом деле был застенчивый и даже немного угрюмый. Он сложно сходился с людьми и часто погружался в мучавшие его переживания, не замечая, что происходит вокруг. И в свои восемнадцать лет не мог похвастаться ни одним любовным приключением, да и друзей за все эти годы у него было только двое, и то, поступив в вузы, они разъехались по разным городам. Матвей сидел, запрокинув голову вверх, глядя на небо, и вдруг прямо над ним начала кружить огромная птица, она расправила свои крылья и зависла в воздухе, явно высматривая добычу. Юноша даже немного испугался, такой грозный вид был у этого хищника, в какой-то момент ему показалось, что птица сейчас сложит свои крылья и камнем устремится вниз, выставив мощные когти. Когда Матвей вскочил на ноги, птицы уже не было видно, а он тут же достал телефон и в интернете начал искать хищных птиц Ладожского озера. И, пересмотрев всех, понял, что над ним кружил белохвостый орлан, который на лету выхватывает рыбу прямо из воды. Ему сразу показалось, что эта птица неспроста кружила над его головой, она пыталась напомнить, что он не смеет беззаботно наслаждаться жизнью, потому что еще не искупил вину, вину, которая гложет его уже два года. Он рухнул на землю, закрывая лицо руками, будто пытаясь оградиться от страшного знамения, и не успел прийти в себя, как появились девушки с восторженными лицами. Ева протянула ему сложенные вместе ладони, в которых лежали мелкие ягодки черники вперемешку с большими бусинами спелой брусники. Матвей, конечно, знал, что есть немытые ягоды из лесу нельзя, его мать была врачом-стоматологом, и она-то уж не раз ему рассказывала, какого вида бактерии могут гнездиться в диком лесу. Но когда Ева подняла на него свои огромные карие глаза и нежно произнесла: «Это я для тебя собрала, представляешь, первый раз в жизни собирала ягоды», то Матвей без тени сомнения подставил свои руки под ее теплые ладони и пересыпанные ягоды не задумываясь отправил себе в рот.

– Ты что, они же грязные, я не думала, что ты станешь их есть! – засмеялась Ева, отряхивая руки.

– Это ерунда по сравнению с тем, что сейчас надо мной кружил огромный орлан белохвост, мне в какой-то момент показалось, что он выбрал меня в качестве жертвы, – зловеще понижая голос, ответил Матвей.

На что Лана, заметившая, как он завороженно смотрит на ее подругу, с ироничной усмешкой произнесла:

– Ты и так уже попался в сети, из которых навряд ли сможешь выпутаться без потерь, – и многозначительно перевела взгляд на Еву.

 

Спустя минут сорок молодые люди наконец добрались до небольших коттеджей, выстроенных с двух сторон посыпанной гравием аллеи с красивыми уличными фонариками. С виду коттеджи казались игрушечными, да и внутри были не больше Евиного домика для Барби, который ей отец устанавливал на идеально подстриженной лужайке загородного особняка. Но девушка была хорошо воспитана и не стала высказываться по поводу недостаточно пафосного жилища, а просто хотела уже где-нибудь расположиться и переодеться. Но и даже такого незатейливого дома им не досталось, дойдя до самого крайнего, их последней надежды, ребята обнаружили, что он тоже занят.

– Послушай, Ева, – беря подругу под руку произнесла Лана, – твой Тарэк – председатель студсовета, он здесь за все отвечает, может, позвонишь ему?

Но звонить не пришлось, Петр Тарэк вместе со своим несменным помощником Максимом прохаживался по главной аллее, рассматривая территорию. Еве не очень нравился этот юноша и обращаться к нему, тем более с просьбой, она не хотела, но оставаться на ночь просто на улице тоже не входило в ее планы, поэтому, немного помедлив, она сделала над собой усилие и, повернувшись в сторону Тарэка, легонько помахала ему рукой. Петр сразу отреагировал и через минуту уже стоял возле девушек и, слегка склонив голову, делая вид, что всецело поглощён их проблемой, внимательно выслушал возмущенную речь Ланы.

– Так, очень странно, значит, вам двоим не хватило места?

– Нет, с нами Матвей Жданов, он все еще надеется найти для нас свободный домик.

– Сейчас я все выясню, – покровительственным тоном произнес Петр и, резко повернувшись, направился к крытой деревянной сцене, где приглашенный диджей устанавливал свою аппаратуру. Максим быстро посеменил следом, слегка подпрыгивая на своих коротеньких ножках, словно шакал Табаки последовал за своим Шерханом.

– Макс, как так получилось, что домики такие маленькие, так еще и троим не досталось места? – гневно сверкнув глазами на помощника, спросил Петр.

– Ну, пришлось заказать на один коттедж меньше, я надеялся, что не все приедут.

– Ты что, как тебе пришло такое в голову?

– А откуда, ты думал, взялась еда и выпивка, ну и так, по мелочи еще пришлось потратиться, – без тени смущения ответил Максим.

– Все бы ничего, если бы там не было этой девицы, на которую у меня особые планы, – недовольно буркнул Тарэк и, бросив своего невозмутимого помощника, снова отправился к девушкам, к которым присоединился вернувшийся с безуспешных поисков Матвей.

Петр пронзительно-искренним взглядом посмотрел на Еву и, несколько раз извинившись, сообщил:

– Произошла какая-то путаница, я непременно во всем разберусь, а сейчас предлагаю пройти в домик, где расположились наши ребята, там как раз живет Инга.

Говорил он это учтиво, взяв в обе руки сумки девушек, увлекая их за собой к четвертому коттеджу, где громко играла музыка и на застекленной террасе двое юношей гонялись за Ингой, прятавшей за спиной небольшую умную колонку в форме цилиндра, из которой и исходил оглушительный грохот тяжелого рока. И как только дверь отворилась и на пороге появился сначала Тарэк, а за ним и остальные, юноша с длинными светлыми волосами, убранными в хвост, выхватил у Инги колонку и нажал кнопку «Выключить».

Вновь прибывшие, выстроившись в одну линию, стояли лицом к обитателям коттеджа, которые, в свою очередь, недоумевая глядели то на Тарэка, то на непрошенных гостей.

– Инга, – начал Петр, аккуратно размещая сумки на плетеном кресле из искусственного ротанга, – у нас произошла путаница, вот пришли к вам за помощью, нужно приютить ребят.

Он специально сказал Инге, будто вынужден обратиться к ней за помощью, отлично понимая, что ей будет это лестно.

– Но у нас нет свободных мест, – вмешался обладатель не совсем мужской прически.

– Так вас трое, а кроватей четыре, – настаивал Петр.

– Это для диджея, он уже там и вещи свои сложил.

– Ну и отлично, мы поступим следующим образом: парни, вам я вверяю девушек, вы их приютите, ну а ты, Инга, возьмёшь к себе спать Матвея. Давайте все устроим по-взрослому, вы же уже студенты, а не детвора из детского сада, – весело повышая голос, закончил свою речь Петр и быстро вышел из коттеджа, аккуратно притворив за собой дверь.

Молодые люди какое-то время продолжали стоять, разглядывая друг друга, пытаясь осознать последние слова Тарэка. Потом Инга, как всегда, взяла инициативу в свои руки и, схватив Матвея за рукав, потащила в единственную комнату коттеджа.

– Пошли, я покажу тебе наше ложе, – весело, своим сиплым голосом, который напоминал больше шипение, чем смех, произнесла девушка и, обернувшись на ребят, добавила: – Что замерли, разбирайте девчонок, пока предлагают.

Матвей посмотрел на Еву, в его глазах читался испуг вперемешку с надеждой на спасение от цепких лап властной Инги. Лана тоже, недолго думая, стараясь предупредить момент, когда оба парня выберут Еву, быстро подошла к смуглому стройному юноше и, узнав его имя, спросила, куда можно поставить сумку. Ева же решила, что спать сегодня не будет, для нее это не было проблемой. Часто, устраивая пижамные вечеринки у себя дома, она веселилась до утра, а потом, умыв лицо прохладной водой, могла спокойно кормить гостей завтраком, совсем не испытывая при этом никакого физического недомогания. Ева, так и оставив свою сумку на террасе, вышла на улицу, вдыхая прохладный озерный воздух. Она шла вдоль коттеджей, думая об Алексе, сегодня он на лекциях был особенно хорош, в белом кардигане, который так выигрышно подчеркивал его смуглое лицо и черные волосы, а уверенный сильный голос и манера держать себя – подкупали. Им были покорены все девушки 112-й группы, а Маша Гончарова даже вчера после пар предложила его проводить домой, чем шокировала не только одногруппников, но и самого Александра. Он даже остолбенел от ее предложения, а потом испуганно выпалил: «Мне нужно на тренировку», – и быстро скрылся в недрах бесчисленных коридоров университета.

– Ева, почему ты не отвечаешь? – недовольно произнесла Лана, беря подругу под руку. – Я зову, зову тебя, а ты даже не оборачиваешься.

– Я просто задумалась.

– О чем, если не секрет?

– Точнее сказать, о ком, – кутаясь от порывов ветра, внезапно налетавших с берега озера, в свой трикотажный жакет, отороченный мехом ламы, ответила Ева и, прижимаясь к плечу подруги, начала рассуждать: – Мне не дает покоя эмблема на куртке Алекса, я ее точно где-то видела, но никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах.


Когда уже совсем стемнело и на импровизированном танцполе веселилось огромное количество новоиспеченных студентов под зажигательные миксы популярного диджея, Ева вспомнила, что привезла с собой для этого случая серебристый комбинезон, и отправилась в коттедж, чтобы переодеться. На террасе горел свет, вокруг были разбросаны вещи, смятые бумажные стаканчики и пустые пластиковые бутылки. Она поморщилась от непривычного для нее хаоса, с трудом разыскала свою сумку и прошла в комнату, чтобы надеть комбинезон. Там у открытого окна сидел Матвей и грустно наблюдал за танцующими вдалеке первокурсниками.

– Матвей, ты почему здесь грустишь в одиночестве?

– А я редко танцую, да и не знаю там никого.

– Ну ты так никогда никого и не узнаешь, сидя здесь, сейчас я переоденусь и пойдем зажигать. Жаль, что Темы нет, он бы быстро зарядил тебя нужным настроением.

– Ты имеешь в виду Соловьева, а почему он не приехал? – спросил юноша, выходя на террасу, давая Еве возможность переодеться.

– Его укусила огромная собака породы кане-корсо, а когда я узнала ее кличку, то просто ужаснулась. Представляешь, это впечатляющее создание, которое использовали в древнем Риме для травли гладиаторов, назвали Куклой. Дикая ирония, как подумаю об этом, так от ужаса дух перехватывает, – рассказывала Ева, расправляя складочки на своем модном одеянии, затем надела крупные серьги для завершения образа и, соблазнительно посмотрев на Матвея, добавила: – Ну, что, пошли веселиться!


Издательство:
Автор
Поделиться: