Часть 1

Глава 1

Я задыхалась. Грудь сдавило. В голове болезненно пульсировало. Я не понимала, что со мной происходит. Открыв глаза, я увидела воду. Везде одна вода. Всё перемешалось, где дно и поверхность не разобрать. Мне надо плыть. Мне нужен воздух. Я беспощадно двигала руками. Как выбраться отсюда? Я не понимала, куда я плыву. Силы кончались. Крики о помощи стучали у меня в голове. Я умираю! Помогите! Я не хочу умирать! Я не чувствовала дна и не видела света. Где конец этого кошмара? Легкие разрывало изнутри. Я опускалась вниз на дно. Я не хочу так умереть, не хочу. Левая рука не хотела шевелиться. Я не чувствовать её. Вода стала постепенно темнеть. Страх усилился. Вдруг что-то промелькнуло рядом, что-то длинное, серебристо-зелёное. Рядом с моей головой промелькнул длинный хвост с острыми зубчиками на конце. Резкая боль неожиданно ударила в голову. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, и моё сознание заполнил белый свет.

Я слышу какие-то звуки. Они совсем рядом. Я вздохнула, и что-то тёплое заполнило мои лёгкие. Я попыталась пошевелиться, но совершенно не чувствовала своего тела. Я вспомнила, как тонула в холодной воде и серебристо-зелёное существо. Меня охватил страх. Я резко открыла глаза. Я лежала в мутной жидкости. Вверху переливался свет. Как я оказалась здесь? Почему я тонула? Я не помнила. Только одна вода и больше ничего. Я будто всегда была в воде, всю свою жизнь. Мне хотелось встать, увидеть этот свет, вздохнуть воздуха, но я не чувствовала своего тела. А может, я мертва? Может я всегда жила в воде? Я тяжело дышала, вдыхая эту мутную жижу. Легкие горели, будто в них засунули раскалённый уголь. Я увидела, как над поверхностью появился чей-то силуэт. На меня смотрел мужчина. Его руки подхватили меня и высунули наружу. Я вдохнула воздуха. Голова закружилась. Свет бил по глазам. Я выплюнула непонятную жидкость на пол. Глубоко вдыхая свежий воздух, я осмотрелась. Перед моими глазами объекты мутнели и раплывались. Я смогла понять, что нахожусь в светлой комнате из белого дерева с высокими потолками. Я стала видеть чётче. Со всех сторон меня окружали большие арки. Смотря в одну из них, я увидела огромные деревья с широкими листьями. Это было похоже на джунгли. Красно-розовая бабочка залетела в комнату. Она закружилась вокруг меня. Цвета стали вновь расплываться, и бабочка стала похожа на разноцветное пятно. Мне захотелось прикоснуться к ней. Я хотела сделать шаг, но не смогла удержать равновесие. Мои колени подогнулись. Я практически не чувствовала своего тела, будто его и не было. Меня поддержали чьи-то руки. Моё тело было обнажено. Кто-то накинул на меня большую белую простыню, закрывая нагое тело. Я всё ещё не могла нормально стоять, и неизвестный придерживал меня. Только сейчас моё зрение полностью стабилизировалось, и я смогла различить рядом силуэт молодой девушки. Она была маленького роста, с худым телом, загорелой кожей и волнистыми каштановыми волосами. Она с опаской смотрела на меня, стараясь держаться от меня подальше. Заметив мой взгляд, она отстранилась от меня. Её оливковые глаза смотрели на меня с неприкрытым страхом и презрением.

– Балий, давайте убьём этого вельзевела! – злобно воскликнула она. – Она принесет нам только несчастие! Мерзкая змея из вражеской страны! – она сжала кулаки. – Лучше бы морской василиск убил её!

Я не понимала большую часть её слов, они будто бы расплывались, и доходили до моего сознания медленно и частями. Мне хотелось спросить кто такой вельзевел и морской василиск, но вместо слов из меня вырывались только непонятные звуки. Мне стало страшно. Я пыталась говорить, но получалось лишь шипеть и кричать. Девушка отпрыгнула от меня ещё дальше и крикнула:

– Она шпион вражеской страны! Её надо убить! Она из Специального Отряда Аспы! Балий, она невменяема! Она убьёт нас! Её надо убить!

– Замолчи, Альба! – крикнул мужчина, придерживающий меня за талию. – Ты кровожаднее солдат Аспы!

Он посадил меня на лавку рядом с глубокой ванной наполненной бледно-желтой жидкостью. На деревянных боках ванн были вырезаны символы и рисунки непонятные мне. Сейчас я смогла разглядеть черты лица худощавого смуглого мужчины. Я удивленно посмотрела на его длинную, седую косу.

– Ты можешь говорить? – спросил он.

Смотря на его лицо, я не могла назвать его старым. У него практически не было морщин. Но в то же время, смотря в его зелёные глаза, я не могла назвать его молодым. В его взгляде, как будто отражалось время, которое он прожил.

– К…то…в…– с трудом произнесла я. – Кто вы? – наконец-то спросила я. – Г…д…я…– неразборчиво сказала я. – Где я?

Он улыбнулся:

– Я балий.

– Ба…лий? – медленно спросила я. – К…то это?

– Целитель. У вас в Аспе нас называют экзорцистами, но мы не изгоняем бесов, – произнес он. – Моё имя Серафим. Ты находишься на острове Ирие.

Название острова было мне знакомо. Я уже слышала о нём. Я пыталась вспомнить что-то, что казалось мне очень важным, но голова была словно в тумане.

– Ты помнишь своё имя? – спросил Серафим.

Я удивленно посмотрела на него.

– Моё и…м…я, – прошептала я.

Голова начала проясняться. Тело кинуло в жар. Я помнила только воду и странное существо. Я начала чувствовать свои руки. По телу пробежала дрожь. Я взялась за голову. Я хотела вспомнить свою жизнь.

– Я не по…мню, – прошептала я и схватила Серафима за руку. – Не помню! Я ни…чего не помню! То…лько вода. Хо…ло…дная вода и су…ще…ство, длин…ное существо. Я боль…ше ни…чего не помню! – меня затрясло, я сдавила голову руками и уставилась в пол.

– Всё будет хорошо, – сказал Серафим.

Он поднёс к моему лицу маленький, голубой цветок. Я почувствовала его приятный аромат, и недоуменно взглянула на мужчину. Он приятно улыбнулся мне. Мне стало легче. Веки отяжелели, и я погрузилась в дрёму.

Глава 2

Темно. Ничего не видно. Вытянув руки вперед, я осторожно ступала по холодному полу. В кромешной тьме было не слышно ни звука.

– Эй, – сказала я. – Есть тут кто?

Мой голос пропадал в этой темноте. Она поглощала его так же, как и меня. Пугающая тишина давила на уши.

– Мэй, – прошептал мне мужской голос на ухо.

Я развернулась. Передо мной стоял мужской силуэт. Он потянул ко мне свои чёрные руки.

– Иди сюда, Мэй! – крикнул он.– Маленькая мерзавка!

Я попятилась от него. Он медленно шёл на меня.

– Мэй! – крикнул женский голос у меня за спиной. – Что ты скрываешь от меня?

Я вздрогнула от неожиданности и отбежала в сторону.

– Мэй, наверно я умираю, – прошептал другой женский силуэт, появившейся рядом со мной.

– Мэй, мы и вправду похожи! – воскликнул женский голос из темноты.

Я огляделась. Эта темнота полна ими. Они везде, стоят и дышат мне в спину.

– Мэй, ты хочешь, встреться со мной? – спросил мужской голос. – Хочешь?! – засмеялся он.

Я обернулась на звук, но никого не увидела, лишь что-то чёрное и бесформенное содрогалось от смеха. Оно, то раздувалось, то сжималось. Я побежала, стараясь как можно скорее скрыться от них. Но они были повсюду. Мне не убежать от этих голосов. Эти силуэты преследовали меня. Их знакомые голоса притягивали меня, но в тоже время отпугивали. Я бежала всё быстрее и быстрее.

– Мэй, если хочешь, оставайся, – сказал мужской голос.

Я остановилась и обернулся. Рядом со мной стоял чёрный силуэт. Я стала подходить к нему.

– Мэй, не подходи ко мне! Убирайся! – закричал другой мужской голос за моей спиной.

Вдруг раздался громкий выстрел.

– Мэй! – закричали голоса.

Я проснулась в холодном поту. Рядом с кроватью стояла кадка с водой. Я умылась и села на кровать. Одеяло небрежно валялось на полу.

– Мэй, – прошептала я. – Мэй. Я Мэй.

Я была рада, что вспомнила своё имя и смогла нормально произнести его, но голоса в моём сне пугали меня.

– Наверное, это мои воспоминания, – прошептала я.

Я почувствовала лёгкую дрожь и обдала себя водой, чтобы прогнать остатки кошмара. Вода струйками побежала по белой ночной рубашке. Я обтёрлась полотенцем и заправила кровать. Став посередине комнаты, я осмотрелась. На резном столе стоял старый подсвечник с догорающей свечой, рядом стояла чернильница и кружка с зеленой жидкостью. Я погасила свечу и понюхала зеленоватую воду. От её запаха у меня заслезились глаза.

– Какой ужас, – пробормотала я, прикрывая нос.

Я заглянула в ящики стола. В одном из ящиков лежали карандаши, ручки и лист бумаги, остальные были пусты. Повернувшись, я увидела зеркало. Смотря на своё отражение, я трогала своё лицо, ощупывая каждый миллиметр своей светлой кожи. Я смотрела на себя будто впервые. Мне казалось, что на меня смотрит незнакомка, которая прячется в этом зеркале. Я дотронулась до своих русых волос, закрывающих шею. Подойдя ближе к зеркалу, я заглянула в свои синие глаза.

***

Лысый мужчина средних лет держал меня за волосы, стоя перед зеркалом. На его голове были рубцы, а лицо уродовал длинный шрам.

– Смотри на себя! – его карие глаза злобно сверкали. – Смотри!

Мои глаза застилали слёзы. Я смотрела на своё отражение, разглядывая своё окровавленное лицо. Моя губа распухла, а по виску текла кровь. Мне было обидно и больно. Он ненавидел меня, как и все остальные. Я посмотрела на отражение девчонок в зеркале. Они стояли, вытирая кровь с рук и одежды. Девка с короткой стрижкой мерзко улыбалась. Другие пугливо толпились в сторонке.

– Видишь, что делают с теми, кто идёт против порядка, – мужчина смотрел на моё отражение. – Ты украла редкий лекарственный препарат для врага. Твоё наказание заслужено.

Я посмотрела в свои заплаканные глаза.

– Теперь из-за тебя нас всех накажут! – закричала одна из девчонок.

– Это она виновата, что помогала этой мерзкой пленнице! – закричала другая. – Пусть её одну и наказывают!

Мужчина усмехнулся и сказал:

– Вы обязательно должны были знать об этом, ведь одна из вас призналась, что видела, как это мерзавка общается с пленницей.

Одна из девчонок стоявшая поодаль, попятилась. Её светло-карие глаза заслезились. Она сжала руки в кулак и зажалась в угол.

– Это она! – крикнула девчонка, стоявшая рядом с ней, и показала на неё пальцем.

Она заплакала.

– Я не хотела, – прошептала девочка. – Я не хотела, чтобы так получилось!

– Джун! – вскрикнула самая злая девка. – Хитрая лиса!

Она схватила её за волосы и стала таскать по полу. Одни начали помогать ей избивать девочку, другие разбежались в стороны, трясясь от страха.

– Изверг! – крикнула я на мужчину. – Сгори в аду, животное!

Он схватил меня за подбородок, крепко сжал и сказал:

– Мерзавка, я отправлю тебя в отряд, в котором из тебя сделают не просто солдата, а машину для убийств.

Я плюнула ему на погоны окровавленной слюной. Он искривился и потащил меня за волосы в коридор, где стояли два солдата. Увидев нас, они последовали за нами. Боль разрывала мою голову.

– Я тебя перевоспитаю, так как надо! Так как не воспитали твои родители! – кричал он. – Ты как твой папаша! – он ухмыльнулся. – Предатель!

– Ты бесчеловечное животное! Предательское рыло!

Он остановился и взглянул в мои глаза.

– Заткнись! – гаркнул он.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – доносились крики.

– Помоги ей! – закричала я.

– Пусть сама себе помогает, – усмехнулся он. – Только сильнейшие выживают, слабые погибают. Таков закон жизни. Хочешь жить – борись!

Он кинул меня в темницу и запер на ключ.

– Будешь сидеть тут без еды и воды! – крикнул он. – И запомни, тебе никто никогда не поможет, кроме себя самой!

Я сползла по стенке на холодный пол и вытерла кровь и слёзы. Прижавшись к стенке, я поджала коленки и заплакала.

– Быть сильным, не значит быть злым. Сильные люди не бьют слабых, а защищают их, – прошептала я. – Мы люди, а похожи на животных. Нет, мы хуже животных, – я зарыдала. – Джун, зачем ты так? Неужели тебя настолько запугали? Почему ты мне ничего не сказала? За что ты так, Джун? – я сжала больную голову руками. – Прости, – прошептала я. – Я не хочу тебя ненавидеть…

***

Я отскочила от зеркала, налетела на стул и упала. Это воспоминание испугало меня. По телу пробежала дрожь. Я присела и закрыла лицо руками. Тогда мне было четырнадцать лет. Я постепенно стала вспоминать своё прошлое. Малыми крупицами я собирала свои воспоминания.

***

Я кинула берцы в угол комнаты, и упала на кровать. Ноги гудели от усталости, а от тела воняло потом.

– Чёрт бы побрал эту армию! – выругалась я. – Просто мечта моей жизни!

В комнату вошла Джун. Её тёмно-рыжие волосы торчали в разные стороны. Она села на кровать и устало вздохнула.

– Знаешь, Джун, я мечтаю о нормальной жизни. Спокойно жить и учиться, гулять по берегу моря и наслаждаться жизнью, но как назло правительство решило за меня и отправило сюда. Оно будто привязало мне камень на шею и кинуло умирать на дне, – я фыркнула. – Здесь просто отстойник. Все злые как шакалы. Они роботы, просто механические существа. Все эти солдаты не похожи на людей. Их жестокость не знает предела!

– Мы ничего не можем сделать. Наша жизнь в руках правительства. Тем более мы с тобой сироты, – сказала Джун. – Я уже привыкла к армии, и её порядкам. Хорошо, что мы спим в отдельных комнатах.

– Я боюсь привыкать к этому ужасу! Я не хочу быть подобна им! – я резко села. – Если бы мои родители были живы, они б помогли мне. Они были бы против! А этот мерзкий дядя просто отброс общества, как и весь этот сброд!

– Мэй, твои родители не смогли бы пойти против правительства, – сказала Джун и скинула берцы.

– Правительство! – зло крикнула я. – Отстойное у нас правительство! Мы для них лишь пушечное мясо! Их волнует только земли, которые они мечтают захватить! – кричала я.

– Не кричи, Мэй. Не кричи, – испугано сказала Джун. – Вдруг кто услышит?

– Пусть слышат! Правительство гавно! Законы отстой! – кричала я во весь голос.

Джун подлетела ко мне и зажала мне рот рукой.

– Тихо! Нас накажут, если кто-то услышит, – прошептала она мне. – Я не хочу оказаться в темнице, а может где и похуже!

Я убрала её руку и сказала:

– Всё, я молчу. Не бойся.

Джун отпустила меня и склонила голову.

– Мэй, нужно соблюдать законы. За несоблюдение тебя накажут, а может…, – Джун перешла на шепот, – даже убьют.

– Я знаю, – я встала с кровати. – Нужно молчать и повиноваться. Вот и весь закон. Мы как рабы. Все мы заложники правительственной системы.

Я злобно прошлась по комнате из угла в угол, наконец, остановилась и упала на кровать, закрыв лицо руками. Джун вздыхала, смотря на меня.

Я зашла в душ. В соседних кабинках галдели девки из моего отряда.

– Вот бы нас отправили поближе к мальчикам, – сказала одна из них. – Уже достали эти старые вояки. А наш наставник Джек, хоть и старый, а тело ничего!

Девчонки заржали.

– Джек, он же дядя той девчонки, – сказала вторая. – Мэй вроде.

– Ага. У этой девки вроде отец предатель!

– Да, да. Я слышала об этом.

– Я бы на месте Джека эту девку послала бы куда подальше, – сказала третья. – Зачем ему такая племянница? Дочь предателя родины.

Меня затрясло от злости. Я не верила, что мой отец предатель, и никогда не поверю в это. Мне хотелось разукрасить этим девкам лица, но взяв себя в руки, я тихо вышла из душа.

Я поднялась в комнату своего дяди. Слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Джек? – спросила я. – Мерзкий Джек, ты здесь?

В комнате никого не было. Тихо пробравшись внутрь, я открыла ящик стола и достала пачку сигарет. Взяв пару штучек, я быстро вышла из комнаты и побежала на улицу. Уже стемнело. Я огляделась, и, не обнаружив охрану, спряталась между деревьев. Подкурив сигарету, я затянулась и закашляла.

– Гадость, – буркнула я. – Но хоть она меня спасает в этом отстойнике.

Голова закружилась и я села на траву. Сигарета отвлекала меня от терзающих мыслей, но на душе неустанно продолжали скрестись кошки.

– Не помогает. Совершенно, – буркнула я. – Но хоть что-то, – я упала в траву. – Вот бы сбежать отсюда и забыть всё. Жить другой жизнью, в другом мире. И чтобы родители были рядом.

Вдруг я заметила девочку. Она оглянулась по сторонам и спряталась за деревом. На её шеи сверкал браслет.

– Пленница! – удивилась я.

Я слегка приподнялась и стала следить за ней. Она пробежала неподалеку от меня, не заметив меня в траве.

– Не думала, что охранники подземелья так же плюют на свою работу, как и наши. Одни алкаши, – я усмехнулась и последовала за пленницей, стараясь не привлекать к себе внимание.

Девушка очень медленно бегала и часто останавливалась. Я без труда преследовала её. Мне было любопытно, куда она направляется. Сбежать отсюда никто не сможет и это каждому известно. Девочка остановилась и достала из-под одежды куски хлеба.

– Малыш, – позвала она. – Это я, Юка. Малыш.

Из кустов выбежала старая собака, прихрамывая на одну лапу. Это был служебный пёс. Больное животное было уже без надобности солдатам. Его хотели пристрелить за то, что он напал на охранника. Патроны на собак использовать запрещалось, поэтому тот солдат не убил его. Всех больных и старых собак в итоге всё равно убивали. Этот смог избежать ужасной участи. Он подошёл к девочке и лизнул её в щёку. Она засмеялась. Погладив его, она дала псу хлеб. Он стал жадно грызть его.

– Хороший мальчик, – улыбаясь, сказала она.

Я подошла чуть ближе. Собака встрепенулась и посмотрела в мою сторону. Пёс зарычал. Девочка вздрогнула и обернулась. Заметив на мне армейскую форму, она закрыла собаку спиной и сказала:

– Не убивай его, пожалуйста. Он хороший.

Она заплакала. Я, молча, наблюдала за ними.

– Не трогай его! Он совершенно не злой! – воскликнула она. – Зачем вы убиваете собак, которые вам служили? Зачем вы сначала жестоко дрессируете их, а потом когда они стареют, убиваете их? Они же все преданы вам, как бы вы над ними не издевались!

Она со злостью смотрела на меня. Я изучала кареглазую девушку, рассматривала её чёрные волосы и смуглую кожу. Пленница была моего возраста. Внезапно она согнулась и закашляла. Мне казалось, будто она задыхается. Она стала плеваться кровавой мокротой. Я удивленно смотрела на неё. Меня немного испугал этот кашель. Пёс стал кружить возле девочки. Я подошла к ней поближе. Пёс залаял.

– Тихо. Тихо. Я не чего не сделаю ей, – сказала я псу и протянула к нему руку.

Он отпрыгнул от меня и хрипло зарычал.

– Какой шумный пёс, – сказала я, оглядываясь.

Я достала из кармана кусочек сыра и кинула ему со словами:

– Держи, может это тебя успокоит.

Я присела рядом с девочкой и протянула ей платок.

– С тобой всё нормально? – спросила я.

Она кивнула. Быстро вытерев кровь платком, девочка сказала:

– Спасибо.

Я смутилась и лишь слегка кивнула. Пёс уже не рычал на меня. Он сидел в сторонке и наблюдал за мной.

– Ты больна? – спросила я.

– Да, – грустно ответила она. – У меня рак легких.

– Тебе лечат?

– Нет, пленные всего лишь рабочая сила. От меня нет никакой пользы, поэтому меня не лечат, как и эту собаку. Возможно, меня убьют, чтобы я не мучилась, – девочка подняла голову вверх и посмотрела на небо. – А мне так хочется увидеться с семьей, хотя бы раз.

– Ты откуда?– спросила я.

– С острова Ирий, – улыбнулась она. – Эта замечательная страна. Там очень красиво. Тебе бы понравилось.

Я смотрела на эту девочку и внутри меня будто всё переворачивалось.

– Ты красивая. Я видела тебя раньше. Твои волосы, будто колосья пшеницы, такие же золотистые, – сказала она, смотря на меня. – Ты добра ко мне. Спасибо. Ты не похожа на тех жестоких солдат, которые только и делают, что убивают.

Я отвернулась в смущении. Меня растрогали её словами.

– Не говори так! Ты меня совершенно не знаешь! – крикнула я.

– А мне кажется, что я знаю тебя уже много лет, – сказала она.

Я удивленно посмотрела на неё.

– Меня зовут Юка. А тебя?

– Мэй, – слегка улыбнулась я. – Я слышала, что правительство Ирия заплатят выкуп за вас. Они предлагают большие деньги и ещё какой-то ценный металл. Нам сейчас выгодно ваше предложение, – говорила я, рассматривая девочку. – Наше правительство согласилась на эту сделку. Я уверена, что скоро тебя заберут домой. Стоит лишь подождать пару месяцев.

Девочка радостно улыбнулась и посмотрела на меня.

– Я снова смогу увидеть свою семью и свою страну, – сказала она. – Но я умру раньше, чем вернусь домой, – грустно добавила она, смотря в небо.

Я смотрела на её печальное лицо и грустную улыбку. Мои глаза заслезились. Я опустила голову, и, нащупав в кармане шоколадный батончик, протянула ей.

– Спасибо. Я уже давно не ела шоколад.

Она отломала половинку батончика и дала её мне. Я улыбнулась и легла на траву. Мы, молча, кушали шоколад и думали о своём.

– Закон запрещает общаться с пленниками, – вдруг сказала Юка. – Тебя не убьют?

Я пожала плечами.

– Я не боюсь, – ответила я. – Моя жизнь не так уж важна, как для страны, так и для людей окружающих меня.

Юка приподнялась и удивленно посмотрела на меня, а я слегка улыбнулась и закурила сигарету.

– Зачем ты куришь?

– Мне так становиться легче.

– Папа, говорил, что это обманчиво и очень вредно, – сказала она. – Он тоже курил когда-то давно.

– Ну и пусть, – улыбаясь, сказала я. – Для меня это приятный обман.

Я посмотрела на часы.

– Уже девять часов. Пора идти. Скоро отбой.

– Ты пропустила ужин.

– Это не беда, – сказала я, протягивая руку. – Ты можешь встать?

Она оперлась на мою руку и благодарно кивнула. Юка обняла собаку и погладила её. Пёс осторожно подошёл ко мне. Я протянула руку, чтобы погладить его. Он отпрянул от меня и убежал.

– Не волнуйся, он привыкнет к тебе, – сказала Юка, улыбаясь.

Мы пошли обратно. Сухие ветки трещали под ногами. Юка тяжело дышала. Я смотрела на её бледное лицо. Заметив мой взгляд, она улыбнулась.

– Иди первая, – сказала я. – Я пойду за тобой.

– Приходи завтра снова. Я буду ждать тебя в это же время, – сказала она и убежала.

Я смотрела ей вслед.

– Хорошо, – прошептала я.

Войдя в комнату, я сняла обувь и тихонько подошла к кровати. Джун лежала в своей постели.

– Где ты была? – спросила она.

– Курила.

– Долго, – сказала Джун и посмотрела на меня. – Скоро будут проверять комнаты. Если бы ты задержалась, нам бы обоим влетело, – пробурчала она.

– Я знаю. Но я ведь не опоздала, – ответила я.

Джун не одобрительно смотрела на меня.

– Всё хорошо. Не волнуйся, – сказала я и легла на кровать. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – сказала Джун. – Не забывай, что Джек пристально следит за тобой. Если будешь так пропадать, он точно что-нибудь заподозрит. И девчонки, если заметят, то разболтают.

– Я буду осторожной. Всё будет хорошо, – сказала я.

Джун дотянулась до тумбочки, закинула в рот обезболивающую таблетку и запила её водой.

– У тебя что-то болит? – поинтересовалась я.

– Ага. Поясница после тренировки, – ответила она. – Ничего. Скоро пройдёт.

Джун легла на спину и вскоре заснула. Я ещё очень долго не могла уснуть, смотря в потолок. Заснула я только под утро.

– Мэй, вставай, – Джун трясла меня. – Вставай!

Я еле открыла глаза.

– Подъем! Быстро! – в комнату вошёл Джек.

Он скинул с меня одеяло, и перевернул меня вместе с матрасом.

– Вставай! Живо! Семеро одного не ждут! – завопил он. – Быстро завтракайте, а потом стройтесь!

Я быстро встала и заправила кровать.

– Кошмар начинается, – сонно пробурчала я.

– Молчать! – гаркнул Джек.

– Мерзкий Джек самый лучший будильник, – сказала я, протирая глаза.

Джек вытолкал меня за дверь в одной ночной рубашке.

– Сегодня будешь тренироваться так! Я быстро приучу тебя к порядку! – кричал он мне в ухо. – Где ты ночью шаталась? – шепнул он.

– Ночью положено спать, товарищ капитан! – воскликнула я.

– Отлично, солдат! – сказал он. – Утром вы все должны быть как огурчики, а не как дохлые мухи! Вперед солдат! – он толкнул меня.

Я пошла в столовую, босиком ступая по холодному полу. Все девки дико ржали, тыкая в меня пальцем.

***

В комнату вошёл Серафим. Он протянул мне руку и помог подняться. Я посмотрела на его белую тунику и зеленную мантию. Я впервые видела столь необычный наряд.

– Ты что-нибудь вспомнила? – спросил он, накидывая поверх моей ночной рубашки свою мантию.

– Да, совсем немного, – ответила я. – Мои воспоминания не особо радужные, – я посмотрела в глаза Серафиму. – Я как будто вновь оказалась там, в своём прошлом. Я чувствую всё, что происходило в моих воспоминаниях.

– Не надо бояться своих воспоминаний, – сказал Серафим. – Наши воспоминания – это наша история, но не наше будущее. Воспоминания помощники в нашей будущей жизни.

Серафим протянул мне какую-то чёрную одежду. Я развернула её. Рубашка и штаны были покрыты кровью. Я заметила на рубашке две маленькие дырки.

– Это от пуль? – спросила я.

– Ты была ранена в левую руку, – ответил Серафим,– и потеряла много крови.

Я осмотрела свою руку, сначала плечо, а потом предплечье и заметила лишь небольшие шрамы. Я взглянула на балия.

– Мы постарались как можно лучше залечить раненье, – сказал Серафим.

– Спасибо, – ответила я. – Я бы назвала эти шрамы симпатичными.

Серафим засмеялся. Его смех напомнил мне водопад. Я улыбнулась и посмотрела на одежду, надолго остановив свой взгляд на красной эмблеме в виде ромба с белым кругом внутри. Серафим протянул мне цепочку с металлической биркой. На ней были написаны мои данные: «Мэй Рэнго, группа крови – 1, резус фактор – положительный, Специальный Отряд Аспы, №8778а». Я долго перечитывала надпись, пытаясь что-нибудь вспомнить, но как назло у меня ничего не получалось.

– Пожалуйста, расскажите, как вы нашли меня, – с надеждой попросила я.

Он улыбнулся и кивнул.

– Я был на утесе и увидел падающий самолет аспанцев. Он упал в море. Туда сразу же отправили военных, – сказал Серафим. – Через несколько часов мне привезли тебя и ещё одну девушку. Вам оказали первую помощь и посчитали нужным отправить в святилище, отказавшись от вашего лечения.

– Со мной была девушка? – удивилась я. – Я могу её увидеть?

– Пока что нет. Она в коме, – ответил он. – Я буду сообщать тебе о её состояние, – сказал Серафим и вскоре добавил. – Сейчас её состояние стабильно.

– Почему я не могу увидеть её?

– Она находиться в подземной части святилища. Туда нельзя посторонним, только врачам и целителям, – произнёс Серафим.

Я поникла.

– Всё будет хорошо, – улыбнулся Серафим. – Ты тоже два месяца была там, и когда твое состояние улучшилось, тебя перенесли сюда. У тебя на затылке была «отметка» морского василиска. Это опасное животное. В его хвосте находить яд, разрушающий клетки головного мозга. Это можно считать чудом, что ты утратила лишь свои воспоминания, – сказал Серафим. – Если бы тебя привезли позже на 5 минут, сейчас ты была бы парализована или умственно отсталой. Это невероятное везение.

– Спасибо вам, балий, – прошептала я.

Серафим улыбнулся и погладил меня по голове. Я вспомнила длинный хвост с маленькими зубчиками на конце, и моё тело покрылось мурашками.

– Расскажите мне больше про морского василиска.

Серафим подошёл к деревянному, массивному шкафу, достал кипу бумаг и разложил их на столе. Я посмотрела на изображения длинной змеи, напоминающей дракона. Он был серебристого окраса с зелёными пятнышками. Я внимательно посмотрела на его голову. У него была большая челюсть с устрашающими клыками, которыми он мог запросто откусить мне голову или переломать все кости. Я заметила четыре маленькие лапки на его теле.

– Напоминает дракона, – сказала я. – На каждой из картинок его изображают немного по-разному, но, в общем-то, это одно и то же существо.

Серафим кивнул и протянул мне ещё один листок. На нём была фотография большого камня с рисунком длинной змеи, у которой была массивная челюсть и длинные зубы. Из туловища торчали четыре маленьких еле заметных лапки. Под фотографией была надпись: 3000 лет назад.

Я удивленно посмотрела на Серафима.

– Этот камень считается национальным достоянием,– сказал он. – Точно неизвестно откуда появился морской василиск, но наше предки считали его стражем нашего острова. Они верили, что он помогает морякам и не даёт недоброжелателям добраться до острова. Его почитали и приносили ему жертвы.

– Неужели ему 3000 тысячи лет? – удивленно спросила я.

– Возможно, что и больше, – улыбаясь, ответил он. – Во времена язычества «метка василиска» считалась даром. Специально отбирали людей для обряда, и кто выживал после воздействия яда того, считали, чуть ли не сыном богов. А кто умирал, считался грешником, разозливших божеств, и вся его семья считалась проклятой.

– И что были люди, которые выживали?

– Единицы, – сказал Серафим. – Перед обрядом на спине и руках человека ножом вырезали ритуальные символы и отправляли в море к морскому василиску.

– И на них всех нападало это существо? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Через несколько столетий выяснилось, что кровь вызывает у морского василиска раздражение и агрессию, это заставляет его нападать на жертву. Такую реакцию у него вызывает гемоглобин, содержащийся в крови. У самого морского василиска гемоглобина не было обнаружено, а его кровь имеет зелёный оттенок. У него есть способность к фотосинтезу, – сказал Серафим, задумчиво смотря на рисунки. – Наши учёные продолжают изучать морского василиска, но это довольно трудная задача. Его практически невозможно поймать и изучить. Требуется ещё много исследований, чтобы понять, что же это за существо.

– Это и животное, и растение одновременно, – удивленно сказала я. – Но это же невозможно!

– Невозможное ещё более возможно, чем ты думаешь, – улыбаясь, сказал Серафим.

Он направился к двери. Остановившись, Серафим посмотрел на кружку, стоящую на столе.

– Ты должна выпить это лекарство, – сказал он.

Я посмотрела на зеленоватую жидкость и поморщилась.

– Её содержимое воняет, – недовольно сказала я.

– Зато помогает. Пей, – сказал Серафим, нахмурив брови.

– Я хорошо себя чувствую. Зачем мне её пить? – спросила я.

– Это мнимое ощущение. Ты ещё больна, – ответил он. – После можешь пойти прогуляться. Только не уходи слишком далеко от святилища. Сменная одежда в ванной, – сказал Серафим и ушёл.

Я сомнительно посмотрела на кружку, выдохнула и залпом выпила её содержимое. Я сморщилась от горечи и закашляла.

– Гадость, – пробурчала я.

Я сняла мантию и повесила её на спинку стула. Раздвинув шторы, я с удивлением посмотрела в окно. Я увидела огромные деревья с белым стволом, обвитые цветочными лианами. Их листья были длинной с метр. Я открыла окно и выглянула наружу. Повсюду, со всех сторон стеной стояли эти необычные деревья. Я пришла в восторг. Вздохнув полной грудью чистый, свежий воздух, я улыбнулась. Вдруг вдали я что-то заметила между деревьев. Я поддалась вперед и присмотрелась. Это были дома, построенные на деревьях. Это были даже не просто дома, а целый город. Я ещё немного наклонилась и чуть не выпала из окна.

– Осторожней! – крикнул Серафим.

Он стоял возле большого фонтана. Вода в нём была кристально чистой. Улыбаясь, я помахала Серафиму рукой.

– Вы забыли свою мантию! – крикнула я.

Он слегка кивнул и пошёл вглубь белых джунглей. Я смотрела ему вслед. Отойдя от окна, я оглядела комнату в поисках ванной. На деревянном полу я заметила люк и открыла его. В комнату повалил пар.

– С ума сойти, – воскликнула я и спустилась вниз по лестнице.

Деревянная ванна была заполнена водой, в которой плавали сухие лепестки цветов. Приятный запах дурманил меня. Возле ванны стояла большая бочка. В её крышке было небольшое отверстие закрытое тугой пробкой. От деревянной бочки тянулись две трубы. Я открыла крышку и заглянула внутрь. Бочка была пуста. Я провела по гладкому дереву ванны. В деревянной поверхности я увидела отсветы пламени свечей. Приняв ванну, я почувствовала себя легче и энергичнее. В маленьком шкафчике лежала сменная одежда. Я надела голубое платье свободного кроя и поднялась наверх. Я ещё какое-то время кружилась вокруг зеркала, рассматривая себя со всех сторон. Мне было непривычно смотреть на себя. Я заметила, что мои плечи были довольно крепкие. Наконец, насмотревшись в зеркало на своё отражение, я вышла из комнаты.

Большие кадки с цветами стояли около стен. В фонтанчике водопадом бежала светло-жёлтая вода. Я подставила руки под струи. По ладоням пробежало тепло. Я сделала пару глотков. У воды был кисло-солёный вкус. Внутри, будто загорелся огонь.

– Это та самая жидкость, – прошептала я. – Удивительная вода.

Я пошла по коридору. В святилище пахло корой, травами и пряными маслами. Я плутала по коридорам, рассматривая картины большой белой птицы. Она была изображена с цветком в клюве или со змеёй. На одной из картин птица сидела на камне рядом с мертвыми изуродованными телами и из её глаз капали слёзы. Я с удивлением остановилась возле этой картины, разглядывая птицу. На другой картине она летела над морем, её оперенье было покрыто кровью, а в лапах она держала больного, покрытого язвами ребенка. Эти картины напоминали мне иконы.

***

– Бог, боги и божества – это обман. Только глупцы веруют в то чего нет. Где ваши боги? Вы видите их? Может быть, вы их слышите? – спрашивал учитель. – Боги не помогают вам в ваших бедах, вам помогает ваша мнимая вера и надежда. Самовнушение – вот что такое религия! Насколько глупа эта вера в иллюзию, – учитель усмехнулся. – Мнимая вера в богов даёт вам чувство защищённости, веру в лучшее, но рано или поздно вы поймете, что это обман, придуманный для контроля над людьми. Верить нужно в себя, а не в выдуманных существ! Человек это самое разумное существо на этой планете! Мы – боги этой планеты!

Я слушала учителя, ровно сидя за партой. Смуглый мужчина, в армейской форме расхаживал по классу. Он подошёл к девочке и ударил её по сгорбленной спине.

– За партой нужно сидеть ровно, руки должны быть на столе! – воскликнул он. – Встань и приседай до конца урока! Останешься в классе после уроков и будешь писать правила поведения триста раз!

Девочка послушно приседала.

– Голову поднять, корпус равнее! – крикнул учитель. – Раз, два! Раз, два!

Он прошёлся по классу, строго смотря на будущих солдат.

– Открывайте тетради и записывайте, – сказал учитель. – Тема: Религия, как обман человечества.

***

Я отвернулась от картин и пошла дальше. Каждое моё воспоминание будто переворачивало всё у меня внутри. Настроение постепенно ухудшалось. Иногда я боялась своих воспоминаний, мне не хотелось вспоминать свою жизнь. Но без воспоминаний, я чувствовала себя как будто пустой. Без них я не знала, кем являюсь, какой я человек и какова была моя жизнь до этого момента. Я хотела всё скорее вспомнить, но в тоже время боялась.

– Воспоминания – это наша история, но не наше будущее, – прошептала я, вспомнив слова Серафима.

Я подошла к двери с разноцветной мозаикой. Она оказалась закрытой. Я пошла обратно, бродя по коридорам. Я повернула и вышла на веранду с ваннами и большими витыми арками. Я обошла большую бочку и заметила белую дверь. Она вела в прихожую с мягкими скамейками. Входная дверь была закрыта. Я вернулась на веранду и вышла на улицу. Громадные деревья упирались верхушками в голубое небо. Я провела рукой по дереву. Ствол был гладким. Этот остров продолжал удивлять меня. Здесь было всё так ново. Увидев тропинку между деревьями, я пошла вглубь леса. Мне казалось, будто я иду по туннелю. Широкие листья деревьев закрывали меня от солнца. Трава приятно щекотала ноги. Цветочные лианы создавали узоры на стволах деревьев. Цветы всех мастей прятались меж кустарников. Всё пестрило разноцветными красками, а незнакомые запахи кружили мне голову. Я превратилась в маленького любопытного ребенка.

***

Я бежала по ромашковому полю, радостно смеясь. В голубом небе пролетела стая птиц.

– Мама, смотри птицы! – закричала я. – Я хочу полетать с ними!

Она засмеялась. Её каштановые волосы развевались на ветру.

– Тогда полетели за ними! – крикнула она мне в ответ.

– Взлетаем! – закричала я, и, расставив руки, побежала по полю.

Я прыгала и кружилась, представляя, что лечу. Потом упала в траву и засмеялась. Ромашки покачивались на ветру, шевеля своими лепестками. По небу проплывали облака. Я услышала шаги. Ко мне подошла мама.

– Смотри вон то, облако похоже на кота, – сказала я, показывая пальцем на небо, – А вот это большое облако похоже на слона.

Мама посмотрела на небо, улыбнулась и сказала:

– И вправду. Посмотри, то облако напоминает цветок.

– Это тюльпан, – заулыбалась я.

– Да, – сказала мама. – Пошли собирать солодку, а то скоро уже и день пройдёт.

Я встала и взяла маму за руку.

– Тогда побежали! – воскликнула я, и потащила её за собой.

Она смеялась. Я посмотрела в её синие глаза.

– Мама, у тебя глаза цвета моря. Я люблю море, – сказала я. – Пойдём потом к морю?

– Пойдём, – кивнула она. – Русалка моя, – сказала мама. – У тебя глаза такие же синие, как и у меня.

– И ты тоже любишь море?

– Безумно, – ответила мама.

– И папу тоже? – расспрашивала я.

– Да и папу я тоже люблю.

– И я его люблю, – сказала я. – Мама, мы с тобой будем русалками, а папа будет По…сей…

– Посейдоном, – сказала мама.

– Да! Посейдоном! – воскликнула я. – И будем мы жить среди морских глубин, но будем превращаться в людей, чтобы выходить на сушу и бегать по ромашковым полям.

Мы рассмеялись.

***

Я остановилась от неожиданности. Улыбчивое лицо моей мамы стояло у меня перед глазами. Как же я могла забыть её каштановые волосы, синие глаза и добрую улыбку? Воспоминания о ней согревали мою душу. Внутри стало тепло и радостно, но в тоже время грустно. Сейчас я очень сильно скучала по ней. Мне хотелось бы вновь дотронуться до её руки.

Меж листьев деревьев я увидела дома. Их белые стены сливались со стволами деревьев. Узкие мостики тянулись от дому к дому. Большие листья деревьев укрывали дома от яркого солнца. Я раздвинула листья руками, чтобы лучше рассмотреть этот необычный город. Дети катались на лианах и бегали по мостикам от дома к дому. Загорелая пожилая женщина сидела возле дома в кресле-качалке с книгой в руках. Молодой парень лежал на крыше дома, рассматривая соседние постройки. Маленькая обезьянка с синим хвостом, сидела на голове у парня, копошась в его волосах. Вдруг я почувствовала слабость. Моя голова закружилась. В глазах потемнело. Я присела. Из носа пошла кровь, капая на траву. Стала болеть голова. Я услышала, как в висках бьется пульс.

– Вельзевел, что ты тут делаешь? – услышала я женский голос.

Чьи-то ладони дотронулись до моей головы. Я почувствовала тепло от макушки до подбородка. Голова прояснилась. Мне стало легче. Я вытерла кровь и посмотрела на девушку. Её оливковые глаза строго смотрели на меня.

– Альба, – улыбнулась я. – Привет.

– Глупый вельзевел, тебе разве не говорили, что нельзя уходить далеко от святилища? – спросила она.

Она была излишне серьезной, а скорее хмурна, как туча. Взгляд Альбы казался злым, но эта злость была лишь прикрытием.

– Серафим, предупреждал меня. Просто я не заметила, как ушла слишком далеко, – ответила я. – Спасибо, Альба.

Она отвернулась и сказала:

– Пойдём. Я провожу тебя.

Альба быстро пошла вперед.

– А кто такой вельзевел? – спросила я.

– Дьявол, – буркнула она в ответ.

– Ты ненавидишь аспанцев? – спросила я.

– Вас все ненавидят! – воскликнула она, поворачиваясь ко мне. – Я против того, чтобы мы помогали тебе и твоей подруге! Почему мы должны вам помогать, если вы никогда никому не помогаете? – возмущалась Альба. – Вы жестоки! Вы не знаете пощады! Все вы исчадия ада!

– Если ты ненавидишь меня, тогда почему помогла мне? – спросила я, смотря в её оливковые глаза. – Если бы ты на самом деле ненавидела меня то, никогда бы не помогла мне.

Альба поджала губы и отвела глаза. Не найдя нужного ответа она повернулась ко мне спиной и пошла прочь.

– Ненавижу тебя! Тебе не место здесь! Убирайся к себе на родину! – крикнула Альба издалека.

Воспоминания вновь всплыли в памяти. В голове замелькали образы. Мне послышались голоса.

***

Дверь открылась. Я увидела силуэт Джека. Он подошёл ко мне и протянул бутылку воды. Я выхватила её и стала жадно пить воду. Джек протянул мне руку.

– Обойдусь, – сказала я и с трудом поднялась с пола.

Я стояла, опираясь на стену. В темницу зашёл мужчина в форме с погонами полковника. Он злобно окинул меня взглядом.

– Капитан Рэнго, – сказал мужчина, – этого наказания недостаточно.

Полковник протянул ему какую-то бумагу и ушёл. Я проводила его взглядом и взглянула на Джека. Он схватил меня за волосы и потащил меня по коридору. Я еле поспевала за ним.

– Мерзавка, твоя жалкая жизнь не стоит того лекарства которое ты украла! – кричал он. – Ты заслуживаешь должного наказания, дочь предателя!

Он таскал меня за волосы. Рядом с нами шли люди в форме, сопровождая нас.

– Ненавижу тебя! Мерзкое животное! Не называй моего отца предателем, козёл! – кричала я на него.

Мои глаза слезились от боли. Джек продолжал с силой тащить меня. Он остановился и кинул меня в камеру. Я упала на пол. Камера была покрыта плёнкой, чтобы кровь не пачкала стены и пол. Я попятилась, содрогаясь от страха.

– Ненавижу! Ненавижу тебя! – закричала я. – За что ты так ненавидишь меня и моего отца? – я заплакала. – Ты же мой дядя! – кричала я, ползя по полу. – Я ненавижу тебя! Это не мой отец предатель, а ты! Ты мерзкая тварь! Пёс, который лижет пятки всем этим гадам!

Он запер дверь камеры и, подняв меня за шиворот, стал бить кулаком в стену.

– Кричи, – сказал он. – Живо.

Он сжал мою руку и стал медленно её выворачивать. Я закричала.

– Слушай и выполняй, если не хочешь чтобы тебя здесь до смерти забили, у меня в кармане лежат 2 шприца, достань их и сделай уколы себе в бедро. Быстрее, – сказал Джек, продолжая бить стену. – Не прекращай кричать. Кричи, будто я тебя убиваю.

Я заорала изо всех сил. Достав из кармана Джека шприцы, я трясущимися руками сделала первый укол, а потом вколола в боковую мышцу и второй шприц с фиолетовой жидкостью. Джек ударил стену ногой. Я начала чувствовать, как будто внутри меня всё кипит. Сердце стало биться быстрее. Голова закружилась.

– Что это такое? – прошептала я.

Джек повернул меня к стене и разорвал мою одежду. Он стал надавливать пальцами на мою спину. Я почувствовала, как по коже потекла теплая жидкость. В моем организме начало твориться что-то странное. Мне казалось, будто всё моё тело отекает и вздувается. В горле запершило от криков. Под кожей пульсировала кровь, готовая вот-вот вырваться наружу.

– Я умру, – прохрипела я.

– Не умрешь, – сказал он и прижал меня к стене. – Продолжай кричать.

Я послушно кричала. Мои ноги начались трястись и подкашиваться. Джек стал надавливать пальцем на мою губу и лицо. Я видела, как на белую пленку капает кровь. Джек надавил мне на живот, и на одежде стало появляться кровавое пятно. В горле пересохло. Я уже не могла кричать. Мне стало плохо. В горле встал ком. Меня вырвало кровью на форму Джека. Он опустил меня на пол. Я начала харкать кровью. Внутри всё болело. Я перевернулась на спину и застонала. Стена была покрыта пятнами крови. Джек открыл дверь. Я стонала, скрючившись на полу. В камеру вошёл полковник. Он с ухмылкой посмотрел на меня и довольно кивнул Джеку. Наклонившись, полковник приподнял меня за воротник и, ухмыляясь, посмотрел мне в глаза. Я не могла пошевелиться. В глазах всё помутнело. Я плюнула кровью на полковника. Он сморщился и с отвращением кинул меня на пол. Я посмотрела на потолок камеры. Он расплывался и темнел.

Открыв глаза, я увидела рядом Джека. Он сидел и читал какую-то бумагу.

– Что это? – спросила я охрипшим голосом.

– Твои данные, – ответил он. – Тебя перевили в специальный отряд.

Я чувствовала тряску. Мы ехали в машине. Меня укрывал тёмно-зеленый плед. Я приподнялась, каждое моё движение сопровождалось болью, но я всё же смогла аккуратно сесть. Моё тело было покрыто кровоподтёками и мелкими ранками. Я заметила рядом тёмно-рыжую голову Джун.

– Её тоже перевели? – удивилась я.

– Шестёрок нигде не любят.

– Джек, я тебя не понимаю. Мне казалось, что ты ненавидишь меня, – сказала я. – Ты специально делал так, чтобы я тебя ненавидела?

Он молчал. Я посмотрела на его лицо, изувеченное длинным рваным шрамом. На его лысой башке виднелись рубцы. Я вздохнула и взглянула на Джун. На её лице красовался большой синяк и ссадины. Я облизнула пересохшие губы.

– Её перевели из-за того что она донесла тебе о моём преступлении?– спросила я.

– Если бы только мне, – он усмехнулся.

– И что она рассказала про меня? – спросила я.

– Всё, что знала.

– На Джун очень легко надавить. Ей специально манипулировали, – сказала я, смотря на неё.

Джек промолчал, усмехнувшись. Он протянул мне бутылку воды. Я сделала несколько глотков.

– На самом деле это я виновата, – сказала я, опустив голову. – Я надеялась, что она поймёт меня, хотя догадывалась, что всё будет наоборот.

– Поздно о чём-то сожалеть, – сказал Джек. – Тебе надо быть поумнее. Ты совсем простодушная. Хитрость, вот что тебе пригодиться. Притворство не самое лучшее качество, но сейчас оно сыграют тебе на руку. Теперь за каждым твоим шагом будут наблюдать так, как никогда. Ты даже не заметишь, что каждая собака следит за тобой, – Джек наклонился ближе ко мне и тихо сказал. – Твой отец был слишком простым и наивным. Джон верил, что миром правит справедливость. Но люди глупы. Им справедливость до фени. Что напели им в уши тому и верят. Это у них и есть справедливость. В нашем мире у каждого своя правда, – Джек закурил. – В этой стране люди – это вещи. Людская жизнь перестала цениться. После того, как вещь отслужила свой срок, её выбрасывают за ненадобностью. – Джек затянулся и выпустил клуб дыма.

Я посмотрела с опаской на Джун.

– Она не услышит, – сказал он. – Она билась в истерике, и я дал ей снотворного.

– Смерть моих родителей подстроили? – спросила я.

– Я считаю, что да. По мнению следователя, они приняли несколько просроченных медицинских препаратов. При их смешении образовался яд. В вашем доме были найдены просроченные лекарства. Не смотря на это, я уверен, что это убийство. Во-первых, мне кажется странным, что за раз они приняли пять таблеток и не обратили на их срок годности. Во-вторых, Мари увлекалась народной медициной и была категорически против лекарств. В-третьих, один из препаратов, которые они, по мнению следствия, приняли, был противоаллергическим, но у Джона и Мари не было аллергий, – ответил Джек и добавил. – Следователям важно побыстрее закрыть дело и получить звезды на погоны.

– Даже если станет известен убийца, это не вернет мне родителей, – тихо сказала я.

Джек молчал, задумчиво смотря на меня. Его лоб нахмурился. Он потушил сигарету об подошву берцев. Я медленно пила воду, наслаждаясь живительной влагой.

– Разные лица могут расспрашивать тебя о документе отца, – сказал Джек.

– О каком документе?

– Тебя не стоит этого знать, – ответил он – Отвечай, что тебе ничего неизвестно.

Я замолчала и долго смотрела на сигаретный дым, витающий в воздухе.

– Джек, ты знаешь, где этот документ?

Он слегка улыбнулся.

– Ты знаешь, – прошептала я. – Расскажи мне.

– Нет, – ответил он.

– Но я никому не расскажу.

– Расскажешь, если на тебя надавят. Думаешь, что ты выдержишь, если тебя будут пытать? Нет, ты это не вынесешь, как и многие люди, – сказал Джек.

Я вздохнула. Джек вдруг стал серьезным. Он пристально смотрел на меня.

– Мэй, не допускай ошибок. У тебя больше нет шансов. За все твои действия отвечаю я, как твой опекун. Наказания исполняю тоже я. Ты понимаешь, о чём я? – спросил он и добавил. – Это не доставляет мне удовольствия.

– Я понимаю, – ответила я. – У меня голова кружиться. Я очень хочу есть.

– Отлично. Значит, препарат прекращает своё действие, – сказал он и достал из сумки кусок вареного мяса, картофель и хлеб. – Его можно вкалывать лишь на пустой желудок.

Я допила остатки воды и вцепилась зубами в мясо.

– Откуда этот препарат? – спросила я, откусывая хлеб.

– С острова Ирия.

– Ирий! – воскликнула я. – Джек, ты не знаешь что с пленниками из Ирия?

– Их отправили домой на самолетах. Их страна выплатила выкуп, – ответил он. – Пленных уже доставили на Ирий, но один самолёт потерпел крушение.

Я поперхнулась и удивлёнными глазами уставилась на Джека.

– В этом самолете находился человек, который многое узнал об Аспе,– ответил он. – Крушение самолета подстроили.

– А вдруг Юка была в этом самолете! – вскрикнула я.

От мысли об этом из моих глаз побежали слёзы. Я с надеждой посмотрела на Джека.

– Я не знаю, в каком самолете она была, – ответил он.

– Мы договорились, что мы встретимся, – сказала я, рыдая. – А если она погибла!

Машина остановилась.

– Чёрт, что там у них? – недовольно сказал Джек. – Тихо! Успокойся! Ложись.

Он уложил меня и накрыл пледом.

– Мэй, запомни, сейчас ты должна ненавидеть меня! Веди себя, как обычно, – произнёс он, сжимая меня за плечи. – Поняла?

– Да, – ответила я, всё ещё плача. – Надеюсь, что Юка жива.

– Хватит нюни пускать. Море целое наплачешь.

Послышались шаги. Джек подмигнул мне и вылез из машины.

***

Это воспоминание вызвало у меня чувство удивления, смятения, непонимания и грусти. Всё это смешалось воедино. Смутная завеса моего прошлого плавно открывалась, и от этого я чувствовала одновременно радость и разочарование. Я переставала чувствовать себя опустошенной, но тревога и страх продолжали терзать мою душу. Воспоминания шли не по порядку, а проявлялись в моей памяти хаотично. Я блуждала по отрывкам воспоминаний из разных лет жизни. Этот «винегрет» беспокоил меня.

– Кто же я? – спросила я у самой себя. – Джек,… Юка,… Джун, – произнесла я, будто пробуя имена на вкус. – Небо помоги мне разобрать в своих воспоминаниях, ведь они это часть меня, – сказала я, взглянув на небо меж листьев деревьев. – Без своих воспоминаний я никто.

Я долго смотрела на голубой свод, вглядываясь в его облака. Вдруг вздрогнула от удивления и потрясла головой. Было глупо просить помощи у неба. Мне захотелось покурить. Я ускорила шаг. В голове, будто звоночком звенело желание взять сигарету и затянуться. Я сорвала травинку и стала жевать её. Лёгкий ветерок приятно щекотал кожу. Постепенно шторм внутри меня затих, и я расслабилась. Медленно идя по тропинке, я разглядывала цветы. Рядом с деревом рос маленький нежно-розовый цветок. Я остановилась и понюхала его. У него был тонкий, нежный аромат. Я улыбнулась и легла на траву. Закрыв глаза, я наслаждалась ароматами, витающими в воздухе. Я бы лежала вечно в этой траве, наслаждаясь спокойствием, если бы мой покой не нарушили чьи-то шаги. Ко мне подошли двое мужчин в военной форме. Я встала и кивнула им. Их пристальные взгляды взволновали меня. Они кивнули мне в ответ. Молодой солдат с длинными волосами холодно смотрел на меня, будто выискивая подвох. Другой солдат, черноволосый и коренастый, подошёл ко мне впритык, и внимательно уставился на моё лицо. Я попятилась. Черноволосый мужчина достал фотографию и долго её изучал, потом показал её своему напарнику. Они перевели взгляд на меня и кивнули.

– Мэй Рэнго, как нам известно, вы временно потеряли память, – сказал длинноволосый мужчина.

Я кивнула.

– Лекарства балия помогут вам восстановить свою память, – сказал черноволосый мужчина. – Но возможно вы уже вспомнили Джона и Джека Рэнго? – спросил он.

– Да, – ответила я. – А почему вас это интересует?

Он протянул мне конверт. Я с недоумением взяла его и осмотрела.

– Но что это? Письмо? – спросила я.

– Да, – ответил мне мужчина с длинными волосами. – Пойдемте, мы проводим вас к святилищу.

Я пошла вперед. Солдаты следовали за мной. Я смотрела на белый конверт.

– Я не понимаю, – тихо сказала я. – Ничего не понимаю. Я думала, что вы убьете меня, ведь я ваш враг!

– Вы не представляете опасности для нашей страны, – спокойно сказал черноволосый солдат.

– От кого это письмо? – спросила я.

– Нам был дан приказ отдать вам конверт. В подробности нас не посвящали, – ответил длинноволосый мужчина.

– Письмо от генерал-майора, – шепнул мне на ухо черноволосый солдат. – А на этого не обращайте внимания, он всегда так холоден с красивыми девушками, – он кивнул в сторону длинноволосого. – Эх, молодость! – воскликнул солдат. – Где же мои двадцать годов?

Молодой солдат стоял с застывшим лицом. Яркое пламя стыда медленно окрасило всё его лицо. Он кивнул мне, отвернулся и пошёл прочь.

– Прощайте, Мэй, – сказал черноволосый мужчина и ушёл.

Он нагнал молодого длинноволосого солдата и, хлопнув его по спине, громко рассмеялся. Я вошла в ступор, и, хлопая глазами, смотрела им вслед. Был полдень. Солнце жарко палило землю. Я вытерла пот со лба и взглянула на конверт. Вдруг я заметила Альбу. Мне хотелось поговорить с ней. Но она, увидев меня, резко развернулась и убежала за стены святилища. Я посмотрела на здание. Внешне оно не выглядело очень большим, но внутри казалось просто огромным. Цветы и трава возле святилища были так прекрасно ухожены, будто над ними работал самый великолепный мастер. Я невольно улыбнулась и скрылась в прохладных стенах святилища. В комнате на столе стоял обед и кружка с сомнительной жидкостью. Я села на стул и открыла конверт:

«Здравствуй, Мэй Рэнго. Мое имя Демид Ян. Возможно, ты не помнишь меня. Я с детства знаком с твоим отцом и дядей и долгое время жил в Аспе до тех пор, пока не накалились отношения между странами. Мы виделись с тобой, когда ты была ещё ребенком, но об этом мы поговорим при встрече. Сейчас я хочу предупредить тебя о том, что на родине тебя и Джун Ланнер ждёт смертный приговор. Самолет, на котором вы разбились, и ваши ложные тела были доставлены на Аспу. Вы считаетесь официально умершими. Если вы хотите жить, то вам лучше остаться здесь. На Ирии вам ничего не угрожает. Я уверен, что наша страна понравиться вам. Но предупреждаю о том, что на Ирии женщины не служат в армии и не работают в полиции, именуемой в Аспе как Специальный Отряд. Вам придется научиться жить иначе. Со временем вы освоитесь.

Желаю удачи и скорого выздоровления. Вскоре я лично навещу тебя. До встречи. Д.Я.».

– Джун Ланнер, – произнесла я, и перед моими глазами предстало лицо рыжеволосой девочки. – Смертный приговор.

Я ещё раз перечитала письмо и положила его на стол. В зеркале моё отражение выглядело мрачно и разбито. Я съела обед и выпила лекарственный напиток. Его противный вкус уже не казался таким омерзительным. Я вздохнула, облокотилась на спинку стула и опустила руки. В моей голове творился бардак. Мне показалось, что кто-то накинул мне на шею петлю, затягивая её. Я положила голову на стол и бездумно уставилась на стену.

– Мне сейчас так мерзко. Может хорошо, что я ничего не помню, – прошептала я, и мои губы дернулись в ироничной улыбке.

Я закрыла лицо руками и тихонько засмеялась. Смех постепенно перешёл в рыдание. Все чувства вырвались наружу. Слёзы капали на стол. Я чувствовала себя слабой. Мне казалось, будто весь мир обрушился на меня. Мне было страшно. Сейчас я хотела ощутить поддержку.

***

Я бежала по тропинке. В руках болтался разноцветный портфель. Я спотыкалась об коряги. Из глаз ручьём лились слёзы. Я выбежала к голубому дому, остановилась, вытерла грязными руками глаза, и вошла в дом. Кинув портфель в сторону, я пошла в ванну. Из кухни вышел мускулистый мужчина с русыми волосами. Он посмотрел на мои заплаканные глаза и размазанную по лицу грязь. Мои колготки были порваны, а платье запачкано. Отец подошёл ко мне, склонился надо мной и спросил:

– Что случилось, дочка?

Я посмотрела в его карие глаза и заплакала.

– Это всё Гай. Он постоянно издевается надо мной! Он отбирает мои ручки и учебники! Всё время меня дразнит и толкает! Я упала из-за него! Ненавижу его! – я зарыдала. – Я ему нос разбила! Это всё, потому что он издевался надо мной! Меня наругали из-за этого дурака! А я, правда, не хотела его бить! – я хлюпала носом. – Это не я виновата, а он! Это его надо было наказать! Он первый начал!

Отец погладил меня по голове и слегка улыбнулся. Я прижалась к нему. Он поднял меня на руки и крепко обнял. Я перестала плакать. В его сильных объятиях я чувствовала себе защищённой. Я знала что, когда папа рядом меня никто не обидит. Шмыгая носом, я улыбнулась и уткнулась носом в отцовское плечо.

– А может, ты нравишься этому хулигану Гаю, – сказал отец.

– Я ему не нравлюсь! – воскликнула я. – И он мне тоже больше не нравиться!

Отец улыбаясь, сказал:

– Приглашай его к нам, посмотрим, что это за Гай. Я ему скажу, чтобы больше не обижал мою девочку.

– К нам домой? – удивилась я.

– Да, – улыбнулся папа.

Из сада пришла мама. Её каштановые волосы были спрятаны под косынкой. Мама посмотрела на меня и вплеснула руками.

– Пойдем, помоемся, – сказала она и повела меня в ванну.

– Это всё из-за Гая, – сказала я. – А папа сказал, чтобы я его к нам в гости пригласила.

– Приглашай. Посмотрим мы на твоего Гая.

– Он не мой! – воскликнула я. – И вообще он мне больше не нравиться! Он дурак!

Мама пригладила мои растрёпанные волосы.

– Сейчас помоемся и будем кушать, – сказала мама. – Залезай в ванну.

Я улыбнулась, вспомнив отца, мне становилось легче и спокойнее. Я теребила в руках письмо, бездумно смотря в окно. Детские воспоминания вновь ворвались в мою память.

Я шла через лес по тропинке, напевая какую-то мелодию. Сзади послышали чьи-то быстрые шаги и тяжелое дыхание. Я обернулась. Белокурый мальчик, сдёрнул с моих плеч портфель и побежал вперед.

– Гай! – закричала я. – Дурак! – я побежала за ним. – Верни!

Я устала бежать и остановилась, злобно топнув ногой. Он остановился и посмотрел на меня. Его штаны были завернуты, а на рубашке не было нескольких пуговиц.

– Гай, отдай мой портфель – крикнула я, – или я тебя опять ударю!

Я подошла к нему. Он серьёзно на меня посмотрел и сказал:

– Сейчас не отдам! Возле дома верну.

Я непонимающе на него посмотрела. Он надел мой портфель на плечи. Мы, молча, шли рядом друг с другом. Я смотрела на лицо Гая.

– Чего? – спросил он и покраснел.

– Ничего, – сказала я и отвела взгляд.

Мои щеки постепенно залились румянцем. Мы подошли к моему дому. Гай протянул мне портфель. Я взяла его и взглянула на мальчика.

– Гай, – сказала я. – Зайдёшь на чай?

Он смутился и спрятал глаза.

– Мне уже домой пора. Отец будет ругаться, – невнятно пробурчал он.

– Понятно, – сказала я, отводя взгляд. – Тогда до завтра.

– Мэй, – сказал Гай.

Я посмотрела на него. Он приблизился ко мне, и быстро поцеловав в губы, убежал. Я закрыла рукой рот и покраснела. Удивленными глазами я провожала убегающего мальчика.

Я засмеялась. Воспоминания о первых детских чувствах вызвали лишь приятные эмоции. Я встала и прошлась по комнате, проводя рукой по мебели. Мне стало душно. Я открыла окно и села на подоконник, но это не спасало от жары. Было безветренно. Воздух и земля раскалились от солнца. Меня разморило от жары и потянуло в сон. Я устало упала на кровать. Слабость заполнила тело. Мои веки отяжелели и плавно опустились.

Глава 3

Я бежала по белому коридору. На меня смотрели врачи и медсестры и что-то кричали мне в след. Я стала бежать быстрее. Мою грудь сдавило. Я задыхалась, но продолжала бежать. Я влетела в комнату. В ней было холодно. В комнате лежали люди, накрытые белыми простынями. Я видела только их ноги.

– Ребенок забежал в морг! – доносился до меня чей-то крик. – Куда вы смотрите?

Я быстро побежала между трупов, рассматривая бирки. Мои глаза слезились, а губы дрожали.

– Не верю, – шептала я. – Не верю.

Вдруг я увидела знакомые инициалы: «М. Рэнго, Д. Рэнго». Я вскрикнула, и из глаз брызнули слёзы. Я откинула белые простыни и застыла. Глаза родителей стеклянным взглядом смотрели в потолок. Их рты были открыты, а губы были синие с фиолетовым отливом с застывшей кровью в уголках. Я дотронулась до их отяжелевших, холодных рук и упала на колени, рыдая.

– Ну почему? Почему?! – я закрыла лицо руками. – Их отравили. Отравили! За что? – кричала я. – За что?! Убейте лучше меня! Я не хочу жить! Ненавижу, ненавижу Бога! Лучше убей меня! Меня, а не их! Их отравили, я знаю! – я стала биться в истерике. – За что? Ответь мне, ответь! Почему ты не спас их? Почему? Ненавижу, ненавижу! – я стала без устали шептать это захлебываясь слезами, стуча по полу.

Ко мне кто-то подбежал и, взяв на руки, быстро вынес из морга.

– Мэй, ты слышишь меня? – шептал голос Джека.

Я захлебывалась слезами и шептала мольбы о смерти.

Я проснулась от собственных криков. Всё тело было в поту. Я тяжело дышала. Моё лицо было мокрое от слёз. Около стола я увидела Альбу, она держала в руках миску с кашей и кружку с лекарством. Она удивленно и испугано смотрела на меня. Меня слегка трясло. Я вытерла одеялом заплаканное лицо и опустила ноги на холодный пол.

– С добрым утром, – выдавила я из себя.

Альба кивнула мне и быстро вышла из комнаты. Я какое-то время обездвижено сидела на кровати, опустевшим взглядом смотря на занавески. Ветер раздувал их как паруса на мачте. Я вздохнула и спустилась в ванную комнату. Я зачерпнула ведром воду и вылила её в ванну. На полочке лежали всякие травы и сушеные лепестки. Я кинула в ванну первые попавшиеся сушеные цветы и окунулась в воду. Ощущение страха и безнадёжности не проходили, а лишь усиливались. Мне хотелось свернуться калачиком и просто забыться. Я провела рукой по бортику ванны и полностью погрузилась в воду. Я лежала под водой до тех пор, пока не стала задыхаться. В голове всплыли воспоминания: холодная морская вода и ощущение приближающейся смерти. Я резко села и стала жадно вдыхать воздух. Меня охватила паника. Я опустилась на деревянный пол ванны и закрыла голову руками. Сердце быстро билось в груди. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я закрыла глаза и стала глубоко дышать. Мне хотелось убежать и спрятаться. Я помнила, как за мной в лагерь приехал Джек. Мне тогда было девять лет. Я очень редко общалась с дядей. Он всегда мне казался угрюмым и вечно чем-то недовольным, а его шрам на лице приводил меня в ужас. Я тогда была очень удивлена, что Джек так внезапно забрал меня из детского лагеря, но больше всего я удивилась тому, что это были не мои родители. Когда я увидела дядю, мне стало страшно. У него был особо мрачный вид и покрасневшие глаза. Он вёл машину и молчал, поглядывая на меня. Я боялась что-то спрашивать у него. Вдруг он заплакал и тихо сказал: «Мэй, твои родители умерли». Эти слова повергли меня в шок. Я сначала улыбнулась, а потом заплакала и покачала головой. Я не верила, до тех пор, пока не прибежала в больницу и не ворвалась в морг. Мне вспомнилось всё, что говорили люди. Я слушала все сплетни и слухи. Они судачили без конца. Они называли моего отца предателем. Я не верила в это! Я была уверена, что мой отец не может предать свою страну.

***

Я стояла в чёрном платье, возле меня толпился народ. Красный деревянный гроб погрузили в глубокую яму, а за ним и второй – синий. Всё что происходило вокруг, совершенно меня не волновало. Все люди, которые были на похоронах, казались для меня просто чёрными пятнами. Я стала ближе подходить к яме. Меня ни что не волновало, ни люди, ни моросящий дождик, ни ветер. Мне хотелось лишь того, чтобы меня закопали вместе с ними. Я не хотела жить в этом мире без них.

Вдруг кто-то схватил меня и прижал к себе. Я вздрогнула. Я стояла на краю ямы. Джек что-то прошептал мне на ухо, но я не слушала его, прислушиваясь к голосам других людей:

– Джон убил себя, чтобы избежать публичной казни.

– Он отравил свою жену, чтобы она не рассказала всего, что он совершил.

– Хорошо, что их дочери не было дома, а то бы и её отравил.

– Я думаю, что их дочь что-то знает. Её бы надо проверить на директоре лжи.

– Дочь предателя родины.

– Девочку отдают под опеку капитана Джека Рэнго.

– По приказу правительства она будет отдана в армию. А не опасна ли она будет для нашей страны?

– Смотри Джек Рэнго с племянницей. Его младший брат оказался предателем. А может он его покрывал?

– Его брат убил себя и жену, чтобы избавиться от позора.

– Этот предатель хотел разрушить нашу страну!

Эти голоса смешались в моей голове. Джек закрыл мне уши своими теплыми ладонями.

***

Я встала с пола и вытерла слёзы. От воспоминаний у меня заболела голова. После похорон меня отправили в армию, и Джек отдалился от меня. Это было болезненно. Я снова легла ванну и закрыла глаза, стараясь прогнать всё это, как дурной сон. В голове роем кружились непонятные мысли. Я поднялась в комнату и будто в трансе ходила из угла в угол. Уже рассвело, и в комнату проникли яркие солнечные лучи, скользя по стенам и потолку. Я выпила лекарство. На этот раз оно показалось мне приятным на вкус, хотя до сих пор противно пахло. Я открыла окно и села на подоконник, обняв колени руками. Свежий ветер доносил до меня запахи моря и цветов. Большая рыжая птица села на край фонтана и опустила длинный клюв в воду. Она распушила оперенье и, подняв голову вверх, застрекотала. Я вздрогнула от этого резкого и громкого стрекота, похожего на треск, падающих деревьев. Вдруг в комнату постучали.

– Входите, – сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Серафим. Он улыбнулся и сказал:

– С добрым утром.

Я кивнула и спрыгнула с подоконника. Серафим жестом показал на кровать. Я послушно села.

– Как самочувствие?

– Хорошо. Спасибо за лекарства.

– Эти лекарства готовит Альба.

Я удивилась.

– Ей ещё много чему предстоит научиться в жизни, как и тебе, – добавил балий.

– О чём вы? – удивленно спросила я.

Он улыбнулся, но промолчал. Серафим осмотрел мои зрачки, глазные яблоки, язык и голову. Он попросил меня вытянуть вперед руки, поднять ноги, подвигать глазами, высунуть язык и подвигать головой.

– Всё хорошо, – сказал Серафим. – Ты быстро идешь на поправку.

– Это всё благодаря лекарствам, – ответила я.

– Ты не хочешь со мной поговорить о том, что тебя беспокоит? – неожиданно спросил Серафим.

– Плохо себя чувствую из-за своих воспоминаний, но это пройдёт, – тихо ответила я. – Боюсь находиться под водой, – я вздохнула. – Серафим, у вас есть сигарета? Хотя вряд ли, вы же не курите, – я усмехнулась. – Где у вас продаются сигареты?

Серафим молчал. Я посмотрела на него. Он приблизился ко мне и посмотрел в мои глаза. Я стала тонуть в его зелёных глазах. Мне показалось, что я увидела то, что так давно искала. Я поняла, что сигареты и табачный дым никогда не решат мои проблемы. Они не помогают мне и не успокаивают. Удовольствие и спокойствие от выкуренной сигареты это самообман. Теперь я больше не нуждаюсь в сигаретах. Я не хочу жить в табачной иллюзии. Вдруг Серафим моргнул. Я закрыла глаза и тряхнула головой.

– Ты хочешь курить? – спросил балий.

– Нет, – сказала я. – Вы можете манипулировать людьми! – воскликнула я. – Вы можете помочь мне справиться с моими страхами?

– Да. Но ты можешь сделать это сама, стоит лишь постараться, – сказал он. – Все твои мысли и страхи в твоей голове, а значит всё в твоей власти. Но ведь это и есть самое сложное! Справиться с собственной головой! – ответил Серафим.

– Действительно, – согласилась я.

Балий улыбнулся и направился к двери.

– Постойте, – сказала я.

Он обернулся и посмотрел на меня.

– Я хочу поговорить с вами.

Серафим сел на кровать. Я осмотрела его лицо с едва заметными морщинами и длинную косу. Мне хотелось быть уверенной, что я могу доверять ему. Я вспомнила, то, что рассказал мне Джек после высылки из армии. Серафим не торопил меня. Он спокойно смотрел на меня. Я отвела взгляд и сжала ладони.

– Мой отец был военным. Он был очень хорошим человеком, добрым и справедлив. Папа был патриотом своей страны и всё делал для блага своего народа, – сказала я. – В моей родной стране люди стали рабами правительственной системы. Сначала ввели множество новых налогов, всё это было ради улучшения армии и защиты страны. Так говорило правительство! Потом в стране стал повышаться уровень алкоголизма, наркомании и проституции. Правительство знало об этом. Казалось, что король борется с этим, но это была лишь иллюзия. На самом деле правительство получало большие деньги с этого. У людей отбирали права одни за другими. Люди превратились в дойный скот. Все деньги, получаемые с гражданских лиц, шли для разработки чего-то опасного, – я теребила кончики волос. – Однажды отца и ещё несколько людей отправили в научный институт. Они отвечали за безопасность. Постепенно научный институт превратился в секретную базу. Всё что происходило там, было тайной. Мой дядя считает, что там творилось что-то ужасное, – рассказывала я. – Папа хотел остановить вещи происходящие там. Он сдружился с одним из учёных и нашёл несколько сторонников. Я толком ничего не знаю об этом институте и о том, что там разрабатывали. Об этом знают только те, кто там работал. У отца были какие-то важные документы, но я не знаю, как он раздобыл их. Я уверена, что из-за этих злосчастных бумажек моих родителей отравили. За несколько месяцев до их смерти, институт закрыли, а все сотрудники куда-то бесследно исчезли, – я крепко сжала ладони. – Мой отец оказался предателем. Как же низко опустили меня и мою семью! Меня бы тоже убили, но мне повезло, что я не оказалась в тот день дома. Я уверена, что убийце нужны документы, которые он не смог найти. Об этих документах знает мой дядя. Джек хитрый человек и это помогло сохранить наши жизни. У него было довольно много заслуг. Дядя всегда вёл себя, так как положено в должностной инструкции. Он всегда наблюдал за происходящим. Джек очень редко виделся с отцом, но тайно поддерживал с ним связь. Множество людей предполагают, что у них были плохие отношения, но это не так. Дядя отлично знает своё дело, поэтому его ценят, – я посмотрела в глаза Серафиму. – Меня волнует то, что сейчас с Джеком. Но больше всего я боюсь, что эти документы попадут в чужие руки. Я не могу просто сидеть здесь, пока не узнаю, где находятся эти злосчастные бумаги! Я хочу поставить жирную точку во всем этом! Мне нужны эти документы! Для этого мне нужно вернуться в Аспу! – воскликнула я. – Но в тоже время я не хочу возвращаться в родную страну, потому что боюсь умереть! Я не знаю, что мне делать.

– Если ты жаждешь вернуться в Аспу, то ты можешь это сделать в любое время, – ответил Серафим. – Вернуться на родину помогут военные. Ведь у тебя есть связи среди наших военных?

– Даже не знаю, – я опустила голову. – Как вы наверно заметили, вчера меня искали военные, они…

Серафим положил мне руку на плечо и сказал:

– Не спеши принимать решение. Подожди пока твои воспоминания полностью вернуться, а пока лечись и отдыхай. Всему своё время. Сначала пойми, чего ты в действительности хочешь и насколько ты в этом нуждаешься.

Я молчала, слушая шум за окном и спокойное дыхание Серафима.

– Балий, а вы можете помочь мне вернуть мои воспоминания? – поинтересовалась я.

– Нет. Проникновения в чужое сознание ведёт к плохим последствиям.

– Ну а если всё-таки попробовать?

– Всё должно идти своим чередом, – нахмурился Серафим. – Любое вмешательство имеет последствия, особенно, то которое ты у меня просишь. В мою практику не входит восстановление памяти.

Его лицо стало каменным, а взгляд застыл в одной точке. Он хмурил лоб и задумчиво посмотрел в окно. Мне стало неловко.

– Простите. Я не знала, что это тема вам неприятна, – виновато сказала я.

– Тебе не за что просить прощение, – ответил он. – Мне жаль, что я не могу тебе помочь.

– Глупости. Вы и так мне много в чём помогли, – я улыбнулась. – Только мне бы хотелось чем-нибудь заняться, а не сидеть без дела.

– Ну что ж, без работы ты не останешься! – воскликнул Серафим. – Пойдём со мной. Поможешь в хранилище.

Мы вышли на улицу. Воздух был раскалён от жарких лучей солнца. Мне было трудно дышать. Горячий воздух обжигал моё тело.

– Наш климат отличается от климата Аспы. Первое время тебе будет тяжело адаптироваться, – сказал Серафим.

– Ужасная погода, – ответила я, вытирая пот со лба. – Вот бы ветерок подул.

– Середина лета, – улыбнулся Серафим. – Но скоро будет ливень.

– Ливню я была бы рада.

Мы обошли вокруг святилища. Оно оказалось больше, чем я предполагала. С другой стороны здания был подвал. Серафим подошёл к двери и нажал на звонок. Через пару минут дверка открылась. На пороге стояла Альба в бесформенной футболке.

– Здравствуйте, балий, – сказала Альба и посмотрела на меня, – и чужестранка.

– Принимай помощника, – ответил Серафим, и слегка подтолкнул меня внутрь.

Альба взглянула на меня холодным убивающим взглядом. Серафим склонился над ней и что-то прошептал ей на ухо. Альба кивнула. У неё был виноватый вид. Она снова взглянула на меня, но уже без злости в глазах.

– Удачи, – улыбнулся Серафим и ушёл.

Дверка закрылась. Альба кинула мне одежду и показала в сторону комнаты. Вместо раздевалки, как я предполагала, это оказался узкий туалет, где я с трудом вмещалась. Я переоделась в рабочую одежду и вылезла из этой «консервной» комнаты. Альбы нигде не было. На металлическом столе стоял недопитый кофе и тарелка с печеньями. Старые лампы освещали хранилище своим керосиновым светом. Всё помещение занимали большие стеллажи с книгами. Я взяла с полки одну из книг и открыла на первой попавшейся странице. Текст был написан какими-то иероглифами, кое-где встречались буквы-рисунки в виде зверей и каких-то странных существ. Я прошлась мимо стеллажей, рассматривая книги. Моё внимание привлёк стеллаж с книгами в металлическом переплете. Я взяла одну из них. На удивление она оказалась очень тяжелой. Не удержав её в руках, я уронила книгу себе на ногу.

– Твою ж…! – выкрикнула я и сжала зубы от боли.

– Книги на 37 стеллаже сделаны из металла. Они весят от 2 до 12 килограмм, – послышался голос Альбы.

– Я это уже поняла!

Я присела и погладила свою ножку, морщась от боли. Между пальцев сочилась кровь. На железной странице книги были изображены разнообразные кружочки, палочки, крестики, зигзаги и всякие другие фигуры. Ко мне подошла Альба и покачала головой. У неё был сострадающий, но в тоже время довольный вид.

– Знаешь ли, это не очень-то приятно, – пробурчала я, заметив её довольную гримасу.

– Я знаю. Я просто думала, что я одна такая дура, которая не поняла что они тяжелые, хотя это можно было понять по стеллажу, – ответила Альба. – У меня был перелом. Но тебе повезло.

Альба пошла вперед, а я хромая шла за ней, недовольно сверля её затылок. Это девка меня раздражала! Я села на стул. Альба обработала мою ногу лекарством и крепко забинтовала. Она снова захихикала.

– Я не исключение, кто не догадался что они тяжелые, – пробурчала я, смотря на Альбу. – Думала у них только переплёт металлический.

– Мне было 14 лет, когда я уронила себе такую книгу на ногу, но ты-то взрослая тётка, а мозгов как у меня в 14 лет.

Я недовольно фыркнула и поставила ей щелбан.

– Будешь издеваться над людьми старше тебя, получишь пинок под зад! – усмехнулась я.

– Боюсь, что с твоей ногой, мне до этого далеко, – издевалась Альба.

Она улыбнулась и поставила мне два щелбана. Я глубоко вздохнула и злобно посмотрела на неё.

– Ты точно когда-нибудь получишь пинок под зад.

– Буду ждать, плакса.

– Что? – возмутилась я.

– Ты во сне постоянно ноешь!

– Вот это уже не твоё дело, – серьезно сказала я.

Альба промолчала. Я вздохнула и сказала:

– Спасибо, что перевязала мою ногу.

Она улыбнулась и сказала:

– Моя комната рядом с твоей, и я по ночам слышу твой плач.

– Я в порядке. Не обращай на это внимание, – ответила я. – Нога слегка ноет.

– До завтра заживёт.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Думаю, что сегодня я разозлила Серафима.

– Ты попросила вернуть свои воспоминания?

Я кивнула.

– Не волнуйся, он не станет злиться на тебя, – ответила Альба.

Я промолчала. У меня появились странные ощущения. Я уже знала что, когда у меня такое чувство значит, скоро я вспомню что-то из своей жизни.

– В недрах земли по всему острову залежи агния. Назвали этот металл в честь женщины ученого по имени Агния Винджеас-Мортэм. Она умерла от внутричерепного кровоизлияния после трех лет изучения этого металла. Она вела дневник. В нём она писала, как металл воздействует на животных и на неё. Агния узнала, что посеребренная вода способна снижать его излучение. Её дневник хранится у нас в хранилище, – сказала Альба. – Излучение агния может влиять на живые существа, как негативно, так и позитивно. У многих жителей Ирия появляются необычные способности, так же замедляется процесс старения. Способности у людей появляются с детства или в период взросления, но так же у людей могут быть психические отклонения. Те люди, которые живут вблизи зоны большого скопления агния, психически нестабильны. У некоторых людей наблюдается эпилепсия и шизофрения. Так же встречаются люди физически слабые настолько, что не могут поднять ложку без посторонней помощи. В таких районах повышена преступность. Несколько лет назад были разработаны новые лекарства, помогающие людям, живущим в опасных зонах, справляться с негативным влиянием агния. Нам приходится сосуществовать с этим металлом. Всё живое на этом острове уже впитало в себя излучение агния и без него наши леса погибнут, – Альба увлеченно рассказывала, задумчиво смотря на стеллажи с книгами. – Жители нашей страны всегда относились к технике подозрительно. Ирийцы никогда не нуждались в современных технологиях, таких как компьютеры. Но молодое поколение хотело технологического прогресса. И вот, тридцать лет назад в стране появился первый сотовый телефон. Людям обещали связь на расстоянии и новое светлое будущее. Но день испытаний сотовой связи стал трагедией. При осуществлении телефонной связи люди находящиеся рядом с этими испытаниями за километр умерли мгновенно, а те, кто находились на расстояние нескольких километров стали психически ненормальными. Только тридцать восемь пострадавших не сошли с ума, но потеряли память. Врачи осмотрели их. Эти люди были здоровы, но вернуть их память было невозможно. В стране была паника, люди боялись такой техники как телефоны и компьютеры, поэтому их создание категорически запретили. Причиной этой трагедии является не сам телефон, а излучение при осуществлении сотовой связи. Это трагичное событие произошло из-за взаимодействия двух разных излучений, – сказала Альба, грустно посмотрев на меня. – Одной из пострадавших была невеста Серафима. Её родители сошли с ума в тот день и вскоре умерли. Сама Розалия находилась в госпитале. Серафим каждый день навещал её. Он надеялся, что она вспомнит его. Розалии нравилось общаться с ним. Серафим говорил, что она его невеста, и они давно знакомы, но Розалия не могла вспомнить этого. Однажды она сказала, что полюбила молодого врача. Серафим был подавлен. Для Розалии он больше не был любимым мужчиной. Тогда он решил вернуть ей память с помощью своих способностей. Эту идею он высказал в Ордене. Старший отверг эту идею и запретил совершать этого. Но некоторые члены Ордена поддержали Серафима. Было решено вернуть пострадавшим память. Серафим взял всю ответственность на себя. Он попросил Старшего в Ордене не вмешиваться и продолжать бездействовать. Жители Ирия также поддержали эту идею. Через полгода подготовки начался процесс по восстановлению памяти. Всё шло успешно, но все эти попытки привели к ещё одной трагедии. Кто-то из пострадавших перестал разговаривать и только мычал, будто превратился в древнего человека. Кто-то думал, что он оживший утопленник. Пациенты стали вести себя неадекватно. Розалия стала ненавидеть Серафима. Она считала его убийцей её детей, которых он зарезал и сжёг. Тогда была попытка исправить положение, но было поздно. Все пострадавшие скончались. Это стало роковым ударом для Серафима. У него пошатнулось здоровье и стали отказывать ноги, – грустно рассказывала Альба. – На этом всё не закончилось. Все те, кто пытался восстановить память пострадавшим, стали сами сходить с ума. Серафим начал думать, что он зверь и превратился в монстра. Он убил двух мужчин и одного ребёнка. Он перегрызал им горло зубами и пил их кровь. Серафима поймали и доставили в это святилище. Здесь балий провел курс лечения. Серафим пришел в норму. Балий предупредил его, что он не должен прекращать лечение, иначе его болезнь проявиться с новой силой. Балий предложил Серафиму остаться в святилище и стать его учеником. Святилище имеет особую энергетику и благоприятно действует на больных. Серафиму в этих стенах становилось легче, – Альба вздохнула. – Об всём этом мне рассказала моя бабушка. Она работала в госпитале, где лежала Розалия. Сам Серафим никогда никому не рассказывает об этом. Я бы не только никому не рассказывала, но и вспоминать о таком не хотела. Я думаю, что он никогда не забывает о тех людях, которых убил. Однажды я увидела, как он блювал и шептал что-то про кровь.

По моему телу пробежали мурашки. От приступа тошноты, я прикрыла рот рукой. Я попыталась представить Серафима в обличии зверя и сказала:

– Не могу представить его таким.

«А какой была ты?» – пронеслось у меня в голове. Я опустила взгляд. Какой я была раньше? Это до сих пор остается загадкой, спрятанной в моей голове.

– Значит, ты мечтаешь быть ученым? – невзначай спросила я.

– Да, – ответила Альба, её глаза вновь засияли. – Я хочу исследовать агний и когда-нибудь спуститься в недра Металлической пещеры…

Альба продолжала рассказывать с вдохновленным видом и сияющими глазами. Вдруг на какой-то миг она напомнила мне Юку.

***

Уже вечерело. Мы лежали на траве, смотря на небо, сквозь ветви деревьев.

– Значит, твой отец переводчик?

– Да. Он прикован к постели. И поэтому за место него взяли меня. Я знаю около 10 языков. Одни очень хорошо, а другие нет, – ответила Юка. – Был подписан договор о перемирии между Аспой и Ирием, но вы нарушали его. Были убиты все солдаты, кроме полковника.

– Но почему их убили?

– Я не знаю. Тогда я была с тремя солдатами в каком-то кабинете. Все остальные ушли на переговоры. Я знаю лишь то, что им собирались показать секретные разработки Первой Научной Организации Аспы. Они были связаны с опытами над людьми, – сказала Юка. – Я поняла, что мы отказались с вами сотрудничать. Когда пришли ваши солдаты, они убили тех, кто охранял меня. Они надели мне на голову мешок и потащили с собой. Я думала, что задохнусь. Когда с меня сняли мешок и тыкнули мне в лицо какие-то документы. Я не понимала язык, на котором они были написаны. После чего я оказалась тут. И вот уже около двух лет я здесь, – Юка взглянула на меня печальными глазами. – Помню, что один солдат трепал в руках этот документ и говорил про человека по фамилии Рэнго. Он сказал, что этот человек знает этот язык, но скрывает это. Остальное было лишь мат.

– Ты помнишь имя? Может они говорили про Джона Рэнго?

Юка задумалась, а потом кивнула.

– Это мой отец, – сказала я.

Девушка удивилась.

– Значит, он тоже был переводчиком?

– Он был военным. Это всё что я знаю о нём. Он постоянно запирался в своем кабинете и долго там сидел, а когда уходил, закрывал дверь на ключ. Я мало что знаю о нём, – я опустила голову. Я почувствовала обиду на отца. – Он обучил меня ирийскому языку. Он называл меня истинным ирийцем. Я изучала и другие языки вместе с ним, но уже плохо их помню. Лишь ирийский язык я запомнила очень хорошо. Наверно потому что мне понравилось его мелодичное звучание, – я грустно улыбнулась.

Юка погладила меня по спине.

– Может твой отец хотел защитить тебя, поэтому и молчал?

– Может быть, – ответила я. – Отец рассказал мне, что раньше наши страны поддерживали дружеские отношения, а потом началась гражданская война и нашего правителя свергли, всю королевскую семью перебили, а на смену убитого монарха выбрали молодого сопляка, который повзрослел и оказался тираном. Заговорщики хотели получить власть, а получили монстра, который растоптал их. Новая система короля-тирана, уже 40 лет убивает народ. Всё из-за того что это чудовище хочет добраться до ваших земель, ваших металлов, но больше всего ему нужен агний. Это животное порождает своих потомков точь в точь как он! Те, кто будет против его системы и его целей, всех убивает, будь то простые люди или военные, или его жёны и дети. Он просто безумец и его старший сын такой же. Я бы хотела, чтобы всё было как прежде, – я обняла Юку.

– Я тоже очень этого хочу, – прошептала она.

– Возможно ли это? – грустно спросила я.

– Всё возможно, – улыбаясь, ответила Юка. – Знаешь, я мечтаю, стать ученым. Я столько книг перечитала о великих ученых. Хочу быть как они. Я мечтаю спуститься в Металлическую пещеру, – глаза Юки засияли, будто наливные яблоки. – Ты ведь слышала рассказы об этой пещере?

– Да, – ответила я. – О ней раньше только и говорили. Я слышала, что она очень опасна.

– Ну и что, – ответила Юка. – Агния Винджеас-Мортэм! – воскликнула она. – Я хочу прочитать её дневник! Она такой выдающийся человек! Она отдала свою жизнь ради науки! Ты слышала о том, как она, зная, что умирает, продолжала изучать агний?

– Да, мне об этом рассказал отец, – сказала я, смотря на возбужденную Юку.

– Как же я ей восхищаюсь!

– Только не надо умирать ради науки! – воскликнула я.

– Конечно, я не буду умирать, – ответила Юка. – Ведь тогда я больше никогда не увижу родных и тебя!

– Агния действительно выдающийся человек, – согласилась я, улыбаясь Юке.

Она упала на траву. Её чёрные волосы расстилались по земле словно шёлк.

– А о чем мечтаешь ты?– спросила она, смотря на меня.

– Мечтаю сбежать отсюда, – сказала я. – И ещё хочу помогать людям.

– Когда-нибудь всё чего ты хочешь, сбудется, – улыбнулась Юка.

– Было бы хорошо, – вздохнула я.

Запищали часы. Я вздрогнула.

– Пора возвращаться, а так не хочется, – сказала я. – Давай встретимся завтра в это же время на этом месте.

Юка кивнула. Я помогла ей встать. Юка держала меня за руку. Она тяжело дышала и медленно передвигала ноги.

– Тебе становиться хуже, – сказала я, сжимая её руку.

– Ничего, – слегка улыбнулась она. – Со мной всё будет хорошо.

– Знаешь, нам каждый месяц выдают таблетки. Возможно, одни из них смогут помочь тебе. Я поищу их сегодня, – сказала я.

– Спасибо тебе, Мэй.

– За что? Я ведь ещё ничего не сделала! – удивилась я.

– Благодаря тебе, я продолжаю радоваться жизни, – улыбнулась Юка.

– И тебе тоже спасибо, – я засмущалась, – за это.

Я опустила голову, скрывая своё смущение. Я мельком осмотрела её легкую одежду. Синюю, старую майку и такие же штаны. Её одежда уже была изношена и порвана в некоторых местах.

– Нам редко выдают одежду, – сказала Юка, заметив мой взгляд. – Вся она уже поношенная, но это лучше чем ничего.

– Тебе не холодно? – спросила я. – Ведь вечером уже становиться прохладно.

– Нет, – ответила Юка, улыбаясь.

Я крепче сжала её ладонь и посмотрела на мурашки на коже. Пальцы Юки были холодные как лёд, а её губы слегка тряслись от холода.

– Врушка, – сказала я.

– Ну, только если чуть-чуть, – Юка вновь улыбнулась.

Мы остановились. Охранников не было видно. На асфальте валялись пустые бутылки из-под портвейна. Мы прятались за деревьями, осматривая территорию.

– Иди первая, – сказала я. – Завтра я возьму что-нибудь поесть для Малыша.

– Спасибо. У меня не получается взять для него еды. Охранники забирают остатки еды и пристально следят, как мы едим.

– Ничего. Я найду что-нибудь вкусненькое.

Юка неожиданно обняла меня и быстро побежала по асфальту. Она аккуратно открыла дверь с белой надписью «Посторонним вход запрещён!», улыбнулась мне и скользнула в коридор.

– Обняла меня, – прошептала я и улыбнулась.

Я быстро забежала в здание и тихо пошла по коридору. Чувствовался запах перегара и табака. Я подкралась к комнате охраны и заглянула внутрь. На столе лежала пачка сигарет, я вошла в комнату и стащила её. Я усмехнулась, смотря на пьяные морды охраны. У одного из охранников изо рта капала слюна. Другой лежал под столом в собственной рвоте. Меня скривило от отвращения. Я быстренько вышла из комнаты и пошла в столовую. Все уже садились за столы. Я заметила Джека. Он указал на часы и сделал злую гримасу. Я сделала невинный вид и развела руками. Джек усмехнулся. Я села за стол рядом с Джун. Она взглянула на меня и сказала:

– Тебя ждут туалеты.

– Я не сомневаюсь, – усмехнулась я.

На столе стояла тарелка с перловкой и мясом, стакан чая и кусок хлеба.

– Десять минут на ужин, а потом легкая пробежка перед сном! – крикнул Джек.

Все начали есть. Я быстро улетала перловую кашу.

– Где ты пропадала? – шепотом спросила Джун.

– У нас много увлекательных мест, – ответила я. – Не хочу торчать в комнате отдыха с этими клушами.

– Ты к мальчикам бегаешь?

Я поперхнулась и удивленно посмотрела на Джун.

– Ты что рехнулась?– спросила я. – И как, по-твоему, я буду перелазить через забор высотой в три метра, да ещё и с колючей проволокой?

– Не знаю. Говорят что одни девчонки как-то пробирались к ним в здание.

Я отпила чай и посмотрела на скучную картину, косо повешенную на светло-зеленой стене.

– Не знаю, как они туда добирались, но я точно там не была. Что мне там делать? Подглядывать за ними?

– Девчонки пускают про тебя слухи.

– Пусть ими и подавятся, – хмуро сказала я.

Время ужина закончилось. Я громко поставила стакан.

– Спасибо за еду! – крикнули мы хором.

– Так и что они говорили про меня? – спросила я у Джун, направляясь к выходу.

– Ну, то, что ты бегаешь к мальчикам.

– И всё?

Джун покачала головой.

– Рассказывай.

– Только я тебе этого не говорила, хорошо? – попросила она.

Я кивнула и с нетерпение ждала продолжения.

– Они говорили, что ты с ними того…

– Чего того? – спросила я.

– Ну, этого.

– Того. Этого. Так чего? Это типа свихнулась что ли, – я покрутила у виска.

– Да, нет. Это я сейчас свихнусь. Они сказали, что ты бегаешь к ним, чтобы заниматься сексом.

– Вот похотливые…– сказала я, молча матерясь, – животные.

Я издала что-то похожее на рык и ускорила шаг, сжимая и разжимая руки.

– Успокойся, – сказала Джун.

– Как же меня достал эти…– я не закончила фразу, а лишь фыркнула. – Я даже догадываюсь, кто именно это сказал, – прорычала я.

Джун шла рядом со мной, взволновано смотря на меня. Во мне проснулся монстр, жаждущий сравнять всё с землёй.

Мы бегали на улице. В беге я выгоняла всю свою злость, а после долго стояла под холодным душем, пока не стала трястись от холода.

В душевую вошли девчонки. Они кинули на меня презрительный взгляд и отвернулись. Одна из них выше меня на голову и с широкими плечами, ехидно посмотрела на меня и искривила губы в ухмылке. Я толкнула её плечом и злобно улыбнулась.

– Эй, ты, смотри куда прешь! – крикнула она, а дальше последовали низкие ругательства в мой адрес.

В глазах этих тварей, я была развратной давалкой. Я остановилась и нагло взглянула на неё.

-О, Лидия, какие речи! – воскликнула я. – Но я уверена, что сейчас ты сказала сама про себя. Какие сладкие речи, ты молвишь в этой душевой о мальчиках и, конечно же, о моем красавце дяде! Лидия, усмири своё бешенство матки! А может, ты успокоишься только в постели с моим мерзким дядей? – я ехидно улыбнулась.

Лидия взбесилась. Её лицо покраснело от гнева, а глаза вылезли из орбит. Она кинулась на меня. Я отпрыгнула в сторону, и ударила её ногой под колено. Она рухнула на пол. Другие девчонки выбежали из душевых кабинок и, укутавшись в полотенца, гневно взглянули на меня. Они скрестили руки на груди, и ждали как собачки, что им скажет Лидия.

– С такими габаритами, ты похожа на неуклюжего медведя! Силы много, но всё-таки чего-то не хватает! – хихикнула я, и довольная, выбежала из душевой.

Идя по коридору, я почувствовала, что мои ноги стали ватные, а руки слегка затряслись. Я остановилась и выдохнула.

– С её силушкой она меня по стенки размажет, – прошептала я. – Но если ты продолжишь гадить мне, то и я нагажу тебе, будь уверена в этом!

Я улыбнулась и пошла дальше. Мне навстречу вышел Джек.

– Чего такая радостная? – спросил он. – Вперед, к туалетам! Они тебя уже заждались, – Джек с издевкой взглянул на меня. – Последнее время они твоё любимое место провождения!

Я посмотрела на шрам Джека и сказала:

– При плохом освещении ты похож на маньяка.

Он ничего не ответил, лишь осмотрелся по сторонам и приблизился ко мне. Джек хотел мне что-то сказать, но резко отпрянул. Рядом с нами прошла Лидия с её свитой. Они измерили меня взглядом. Лидия смотрела на меня злобно, но уже без презрения. Она слегка улыбнулась и отвернулась.

– Где ты пропадаешь в вечернее время? Выходить из этого здания строго запрещено! – заорал Джек так, что у меня уши заложило. – Ты хочешь попасть под трибунал?

– Не как нет, товарищ капитан! – крикнула я.

– Отлично, солдат! – сказал Джек. – Надеюсь, что ты не настолько глупа, чтобы рисковать своей жизнью, и так висящей на волоске, – спокойным голосом добавил он.

Джек развернулся и ушёл.

В туалете оказалось нагажено настолько, что меня затошнило от вида это кошмара. Сортиры были забиты всяким мусором, из раковины ключом бил фонтан воды, а на полу валялись использованные прокладки, окурки, пару банок пива и куча остальной тошнотворной грязи. На стенке висела записка приклеенная жвачкой. Я сорвала её и прочла: «Подарочек от меня. Утопись в сортире, грязная поломойка!». Внизу было подписано корявым подчерком: «От Лидии». Я злобно порвала записку, матерясь. Мне нужно было убрать этот свинарник. И я сделала это, горячо вспоминая о Лидии.

***

– Ты слушаешь меня? – спросила Альба, смотря на меня.

– Ой, прости, – сказала я. – Я вспомнила кое-что.

Альба улыбнулась.

– Вот как. Значит, память постепенно возвращается?

– Да, – ответила я. – Спасибо.

Альба удивленно посмотрела на меня.

– Это ведь ты делаешь для меня лекарства? – спросила я.

Девушка смущенно улыбнулась и кивнула.

– Это часть моей учебы здесь. Я ученица балия. Он не только целитель, но и ученый-металлург, – сказала Альба. – Серафим обучает меня тому, что знает сам. Когда я буду готова, то смогу спустится в Металлическую пещеру. Но до этого дня мне ещё много чего нужно выучить.

– Я не знала, что Серафим ещё и ученый! – удивилась я.

– Балий удивляет своими знаниями, – Альба улыбнулась, а её глаза блеснули от восхищения. – Пойду, заварю нам чай.

– Альба, – позвала я. – Я хочу найти девушку по имени Юка. У неё чёрные волосы и карие глаза.

Она остановилась и задумалась.

– Ну, даже не знаю. Имя не распространенное, но и не редкое, – задумчиво сказала Альба. – Чёрные волосы и карие глаза. А ещё что?

– Садись, – сказала я, указывая на стул.

Я рассказала Альбе всё, что помнила о Юке в мельчайших подробностях. Она внимательно слушала меня. Я рассказывала о том, как Юка попала в Аспу, о знакомстве с ней, о её болезни и о мечте стать ученым.

– Я так сразу и не скажу, – ответила Альба. – Мне надо подумать и поискать какие-нибудь сведения о ней. Но всё-таки такое ощущение, что я знаю её. Если она стала ученым, то я точно должна знать об этой девушки, – Альба вздохнула. – Пойду, сделаю нам чай.

Альба дала мне надежду. Я засияла от радости и нетерпения. Я верила, что Юка жива. Мне казалось, что она уже где-то рядом, остается лишь протянуть руку, как я дотронусь до неё кониками пальцем. Я непременно встречусь с ней. Мои глаза заслезилась. Вдруг раздался гром. На улице пошёл ливень. Я открыла дверь и выглянула на улицу. Сверкнула молния. Я подставила руку под тяжелые потоки воды. Меня обдало свежестью и прохладой. Я улыбнулась и вышла на улицу. Вода стеной падала на землю. Моя одежда промокла, волосы прилипли к лицу, тело замерзло, но я чувствовала безудержную радость и волнение, согревающие меня изнутри. Я вспомнила тот дождливый день, который я провела с Юкой.

***

Я выбежала на улицу. Было пасмурно. Шёл сильный дождь. Я прижимала к себе кофту, плащ-дождевик и резиновые сапоги. Меня уже ждала Юка и Малыш. Подруга стояла под деревом, в порванной, намокшей майке и легких штанах. Я подбежала к ней и сказала:

– Надевай быстрей, а то ещё сильнее заболеешь.

– Спасибо, Мэй, – дружелюбно улыбнулась Юка, переодеваясь.

Ко мне подбежал Малыш и взглянул на меня своими большими карими глазами. Он принюхался и обежал вокруг меня. Я достала из кармана кости, хлеб и пакет с перловой кашей. Малыш завилял хвостом и со щенячьей радостью стал есть из моих рук. Я взглянула на пасмурное небо. Настроение было ужасным. Мне было настолько грустно, что хотелось выть. Юка села рядом и обняла меня.

– В такую погоду тебе лучше не находится долго на улице, – хмуро сказала я.

Юка лишь улыбнулась и посмотрела на Малыша. Я достала сигарету и закурила, надеясь, что это спасет меня от навалившейся печали. Юка внимательно смотрела на меня. Она взглянула на мою руку и заметила синяк на запястье. Я усмехнулась и сказала:

– Не волнуйся. Просто я повздорила с одной дылдой, которая портит мою и так сильно подпорченную жизнь.

Юка с жалостью посмотрела на меня. Я вздохнула.

– Не надо смотреть на меня так. Я чувствую себя жалкой, – сказала я.

– Прости, – прошептала Юка.

– Не за что просить прощения, – я снова вздохнула. – Это ты прости, что я сегодня такая хмурая и злая. Да ещё и погода ужасная, – я опять вздохнула. – Я так и не нашла таблеток, которые смогут тебе помочь.

Юка улыбнулась.

– Ничего, – сказала она. – Один пленный мужчина, поделился со мной таблеткой. У него совсем недавно обнаружили рак. В отличие от меня он крепкий и сильный, так что на него решили потратить запасы лекарств, – Юка вновь улыбнулась. – Этот мужчина добрый, он всегда делится со мной едой, а сегодня он дал мне половину своей таблетки. И сейчас я чувствую себя немного лучше.

Я удивилась, но потом улыбнулась и облегченно вздохнула. Грусть немного развеялась. Я погладила Малыша по мокрой шерсти. От него пахло псиной и гнилыми яблоками. Капли дождя стекали по моему лицу. Волосы прилипли к щекам. Я посмотрела на Юку и обняла её.

– Думаю рано или поздно всё будет хорошо, – сказала я. – Но вот погода и правда ужасная.

– А я люблю дождь, – весело сказала Юка.

– Ты всегда такая жизнерадостная? – спросила я.

– Наверное, – ответила Юка. – Просто я люблю этот мир, – она взглянула на небо. – Дождь очищает душу, он смывает с тебя всю твою боль и притаившейся печали и обиды. Он очищает все загнившие раны и смывает этот гной вместе с твоими слезами. Дождь-целитель наших душ, – рассказывала она. – Вот, что я думаю о дожде! Глупо, да? – засмеялась она.

Я задумчиво смотрела на Юку, на её доброе лицо и сияющие карие глаза. Даже в пасмурную погоду эти глаза сияют. Они для меня словно маяк. Я подставила ладонь под капли дождя. Листья деревьев оживали, умываясь водой, постепенно оживала и я.

– Я не думаю, что это глупо. Я думаю, что ты права, – ответила я. – Юка, если ты будешь для меня маяком в этом море черни, ты не будешь против это? – поинтересовалась я.

– Я? – удивилась она, и глаза её блеснули от изумления. – Не против. А ты будешь для меня этим дождем?

– Дождем? Хорошо, – я улыбнулась. – Если хочешь, я буду для тебя самым сильным ливнем.

Я впервые произносила такие странные слова. Но сейчас это не казалось мне чем-то из ряда вон выходящим, а совсем наоборот…

ил. Ледяной маяк

***

– Мэй! – крикнула Альба, прикрываясь руками от потоков ливня. Она схватила меня за руку и затащила обратно в хранилище.

– Я решила освежиться, – сказала я. – А когда-то я ненавидела дождь, но благодаря ей… – я замолчала и улыбнулась.

Альба принесла старое большое покрывало и стала раздевать меня.

– Нога не болит? – спросила она.

– И правда! – удивилась я. – Не болит, – радостно сказала я, стягивая мокрую футболку.

– Завтра даже шрама не останется, – ответила Альба. – Но всё же странная ты.

Я укуталась в одеяло и взяла большую кружку с чаем. Теплый напиток грел мои замершие руки. Приятный запах ласкал нос.

– Все мы странные, – спокойно сказала я, аккуратно отпивая из кружки. – Ты тоже странная.

Альба слегка усмехнулась и присела на стул. Она была худой, невысокого роста и выглядела лет на четырнадцать. Альба заметила, что я разглядываю её.

– Мне семнадцать лет, никак не четырнадцать и не тринадцать! – воскликнула она, насупив нос.

Я не смогла сдержать улыбку, смотря на ёё детское выражение лица. На что Альба раздраженно фыркнула.

– Подумаешь, ну, выгляжу, как малявка, и что? – спросила Альба, как бы сама у себя. – Вот тебе сколько лет?

– Мне? – я задумалась. – Ну, наверно двадцать, а может двадцать один – сказала я, озабоченно. – Ах, нет, двадцать два!

– А ведешь себя как четырнадцатилетняя девочка! – воскликнула Альба.

– Детство бьёт ключом в моем стареющем организме, – засмеялась я. – Душа не попа, вечно молода!

Альба рассмеялась. Мои воспоминания подняли мне настроения. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, не встреть я Юку? Я жила бы совершенно иначе. Возможно, даже и без неё я могла быть счастлива, чему я не особо верю. Но главное – я бы не встретила Юку! Не хотела бы я жить иначе, не встречая её. Чтобы было со мной? Скорее всего, я бы потеряла вкус к жизни и поникла, погибая от проблем и разрушенных надежд. А что было бы с ней? Вот этого я уж точно не хочу представлять. Но если случилось именно так, значит и не могло быть иначе. Ничего другого я и не хочу.

Альба улыбалась, смотря на меня смеющимся взглядом. Потом внезапно стала серьезной и внимательно посмотрела на меня.

– Я постараюсь узнать о Юке, – сказала она. – Ты всё это время думала о ней?

– Да, – ответила я. – Спасибо.

Альба медленно допивала свой чай, задумчиво смотря в кружку. Внезапно она громко поставила посуду на стол. Альба надела перчатки и достала выцветшую, старую книгу.

– Поможешь мне? – спросила она.

– Я для этого и пришла. Что мне делать?

Альба надела большие чёрные очки и протянула мне точно такие же.

– Это книга такая древняя, что начинает разваливаться, – сказала она. – Нужно обработать её, а то скоро она превратится в пыль.

Альба достала большую продолговатую трубку с кнопочкой, какие-то кисточки и колбу с жидкостью.

– Будешь светить, – сказала она и протянула мне продолговатую трубу. – Надень очки, а то ослепнешь, а потом нажимай на кнопку.

Я надела очки и всё вокруг потемнело. Мне было сложно разглядеть собственные пальцы. Я нажала на кнопку, и в глаза резко ударил яркий свет. Страницы книги переливались и сияли белым светом. Слова горели ярким чёрным пламенем. Я увидела маленькие «царапины» на страницах, будто они были покрыты морщинами, а где то виднелись и «глубокие раны». Альба окунула кисточку в колбу, и аккуратно провела ею по шву книги. Там где кисточка касалась страниц, всё начинало пениться и сиять так сильно, что слепило глаза, но потом всё успокаивалось и выравнивалось, а «царапины» на страницах «заживали». Альба аккуратно и кропотливо водила кисточкой по страницам. Со временем мои глаза стали уставать. Яркий свет изморил их. Мои веки болели. Альба опустила кисточку в колбу и сказала:

– Выключай.

Я нажала на кнопку, и свет погас. Я сняла очки и прикрыла глаза ладонью. Всё вокруг покрылось рябью. Голова пошла кругом.

– С непривычки всегда так, – сказала Альба. – Закрой глаза ненадолго и скоро всё пройдёт.

Я закинула голову на спинку стула и прикрыла веки. Шум ливня на улице затих, а потом и вовсе прекратился. Послышались крики детей.

***

-Это несправедливо, – сказала я. – Почему только тому мужчине выдают таблетки? Ведь ты тоже человек!

– Для них это не выгодно, – спокойно ответила Юка. – От этого мужчины больше пользы, чем от меня. Он сильный и выносливый, а я нет.

– Как же это не справедливо! Ты в первую очередь человек, как и все мы! – воскликнула я. – Выгода… – произнесла я и криво усмехнулась. – Сейчас выпускают кучу таблеток от рака. Эти лекарства не такие уж и дорогие! Они перепродают их и на вырученные деньги покупают пойло!

Юка молчала. Сейчас она выглядела лучше, чем неделю назад. Таблетки, которыми делился с ней тот мужчина, помогали ей как нельзя лучше.

– Я надеюсь, что никто не заподозрит, что он делится со мной таблетками, – тихо сказала Юка.

– Я думаю, что нет, – сказала я. – Хотя эти таблетки вылечивают рак за неделю, но так как вы делите таблетки пополам, то недели будет мало. Для полного излечения нужно две недели.

– Неделя уже прошла, – нервно сказала Юка. – Они точно, что-нибудь заподозрят.

– Будем надеяться, что нет. Ты не волнуйся об этом. Всё будет хорошо, – улыбнулась я.

Юка вздохнула и положила голову мне на плечо. На её губах появилась лёгкая улыбка.

– К тебе не пристают? – спросила я.

– Нет, – ответила она. – Благодаря пленным мужчинам меня не трогают. Среди солдат тоже встречаются порядочные люди такие, как капитан со шрамом.

Я подумала о Джеке. Его сложно было понять. После того как я оказалась здесь наши отношения напоминают минное поле. Я не доверяла ему, но всегда знала что он не такая свинья, как остальные. Я посмотрела на чёрные волосы Юки, её добрую улыбку, и неожиданно сказала:

– На самом деле я не хочу, чтобы ты улетела домой.

Юка подняла голову и удивленно взглянула на меня.

– Я знаю, что это эгоистично, – сказала я, отворачиваясь от её удивленных глаз. – Но всё же…

– Мне тоже будет одиноко без тебя. Но я очень хочу вернуться домой, – Юка дотронулась до моего плеча. – Прости меня.

Я улыбнулась и опустила голову.

– Тебе не за что извиняться. Я понимаю тебя, – сказала я. – Я хочу встретиться с тобой снова.

– Я тоже, – улыбнулась Юка. – Давай в будущем встретимся вновь.

– Давай, – я взглянула на Юку. – Я обещаю, что прилечу к тебе в страну, чтобы увидится с тобой.

– Я буду ждать, – улыбнулась она. – Обещаю.

***

Боль в глазах прекратилась. Я услышала какой-то шум и приоткрыла глаза. Альба стояла на высоком стуле, на полу лежали книги, аккуратно сложенные на бумагу. Она рассматривала книги и бережно протирала их маленькой тряпочкой. Я вновь положила голову на спинку стула и посмотрела на потолок. Вдруг в дверь позвонили. Альба спрыгнула со стула и подбежала к двери. На пороге стоял мужчина с серьёзным выражением лица. Они о чём-то разговаривали. Альба разводила руками и быстро мотала головой. Мужчина строго окинул меня взглядом. Альба подошла ко мне. Её лицо было напряжено.

– Влиятельная персона, но походу у него не все дома, – тихо сказала она. – Пришёл изучать древние рукописи, – Альба нервно взглянула на него. – Как он меня достал, – прошептала она.

– Пожалуй, я пойду, – сказала я, смотря на эту тёмную личность.

– Да, так будет лучше, – ответила Альба.

Я улыбнулась ей и пошла переодеваться. Мне было неловко. Я посильнее закуталась в одеяло и пригладила свои растрепанные волосы. Мужчина с рассерженным видом подошел к Альбе и сказал:

– Почему вы не можете предоставить мне рукописи?

– Потому что у меня нет на это права, – спокойно ответила Альба. – Без разрешения начальства я не могу предоставить их вам.

– Я же сказал, что у меня есть разрешения на изучение данных рукописей, – раздраженно, сказал он.

– Меня никто не извещал об этом. Меня всегда предупреждают о таких вещах! – начала сердиться Альба. – Так что нет!

Мужчина продолжал уговаривать Альбу, вертя перед ней бумагой. Он явно был очень зол. Меня он проводил гневным, испепеляющим взглядом. Альба пыталась успокоить себя, чтобы не выставить его вон. Она прикрывала глаза и заламывала руки, держа спокойный тон. Но, не выдержав, она повысила тон и доходчиво объяснила, что если он не покинет хранилище, то будет иметь дело с полицией. Мужчина вышел, громко хлопнув дверью.

Глава 4

На пол падали заходящие лучи солнца. Рыжие волосы девушки переливались в свете солнца. Она стояла у окна, склонив голову. Её печальный взгляд был устремлён куда-то вдаль. Услышав мои шаги, она повернулась и посмотрела на меня.

– Джун, – сказала я.

Она холодно улыбнулась и отвернулась от меня.

Я открыл глаза, потерла их и перевернулась на другой бок. Отрывок моих воспоминаний вновь ворвался в мой сон. Я уже привыкла, что мне снятся мои воспоминания, что забыла, когда мне снился простой, обычный сон. Я легла на спину и распростёрла руки. Воспоминания пришли мгновенно, как будто удар молотка по голове.

***

– Джун, ты в порядке? – спросила я, смотря, как она разглядывает что-то в окне. Я впервые видела такой холодный взгляд, – Ты какая-то странная последнее время.

– Всё хорошо, – ответила она и села на кровать. – Давай сегодня, посмотрим наш любимый сериал. Мы его так и не досмотрели. Как раньше посидим и пожуем чипсов.

– Прости, Джун, я сегодня не могу, – виновато сказала я. – У меня дела. Давай в другой раз.

– Завтра? – спросила Джун, посмотрев на меня подозрительным взглядом.

– Не знаю, – смутилась я. – Может…

– Ты что-то скрываешь от меня? – перебила меня Джун.

Я села на свою кровать, закусила губу и ответила:

– Я не могу сказать тебе.

– Но мы ведь подруги, – сказала Джун.

– Не то чтобы я не доверяю тебе. Просто я не могу рассказать тебе об этом, – тихо сказала я.

Джун подошла к своей кровати. Я заметила, что она слегка хромает.

– Что с твоей ногой?

– Всё в порядке, – усмехнулась она. – Ты всё-таки не доверяешь мне. Ты считаешь меня ненадёжной…

– Нет, Джун! – крикнула я. – Просто я никому не хочу рассказывать об этом!

– Может, ты не считаешь меня своей подругой? – спросила она.

– Нет! Нет! – я начинала злиться. – Просто… – я замолчала.

Джун отвернулась и сказала:

– Понятно.

– Что тебе понятно? Да что ты вообще понимаешь? Ты всего боишься! Лишний шаг не можешь сделать! От всего прячешься, как мышь в норе! Ты готова на законы молиться! – разозлилась я. – Оставь меня в покое!

Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Злобно сопя, я ударила ногой в стену. Я вышла во двор и, ворча, прошлась вокруг тренировочной площадки, как вдруг до меня донеслись чьи-то рассерженные крики. Возле старого здание стояла Лидия и её свита. Она кинула недокуренную сигарету на землю и затоптала её. Серые глаза Лидии раздраженно смотрели на одну из девок.

– Возомнила себя богиней! – кричала девчонка с короткой стрижкой. – Да кто ты такая? Всего лишь пафосная курица! Я что хочу, то и делаю! Ты мне никто!

– Кого ты из себя возомнила? – спросила Лидия. – Считаешь себя крутой? Ты жалкая подлиза, которая вечно лижет мою задницу!

Девка с короткой стрижкой взбесилась, а остальные девчонки, не зная к кому примкнуть, стояли в сторонке, вертя головами из стороны в сторону.

– Ты мерзкая свинья! Похожа на мужика! Мозгов у тебя вообще нет! – визжала девчонка. – Все парни от тебя со страху прячутся! – крикнула она и тыкнула в Лидию пальцем. – Ты для меня всего лишь собака! Цепной пёс!

Лидия засмеялась, провела руками по русым волосам и резко схватила девку за шиворот.

– Смотри штанишки не намочи, – злобно сказала Лида. – Цепной пёс как я тебе башку откусит. Пригрела я на груди змею. А казалась такой обиженной и бессильной, что смотреть больно. Ты обычная предательница, точившая за моей спиной нож!

Девчонка попыталась вырваться из хватки Лидии, но та крепко схватила её за горло.

– Пусти, – прохрипела она.

– А вы, – Лидия обратилась к остальным девчонкам. – Вы ведь тоже предательницы, называющиеся моими подругами! Не заступитесь за неё? Ведь вы вместе так хорошо бьете Джун. Думаете, я не видела! Это так противно, когда вы толпой издеваетесь над ней! Надо было разбить вам морды!

Девки пытались что-то ей ответить, но Лидия была так зла, что стала лупить их со всей мочи, не слушая их глупый лепет. Я стояла вдалеке, смотря на эту сцену. Я была сильно удивлена, услышанным. Я не замечала того, что Джун избивали.

– Вот чёрт, – прошептала я, и закрыла лицо ладонью. – Как я этого не поняла?

Вскоре Лидия успокоилась. Девчонки, улучив счастливый момент, убежали прочь, проклиная Лидию. Она лишь усмехнулась и злобно плюнула в их сторону. Я подошла к ней ближе, спряталась за стенами здания и подкурила сигарету. Лидия тоже закурила и посмотрела на меня, усмехаясь.

– Чего у тебя такой удивленный вид? – ехидно спросила она.

– Тебя это не касается, – язвительно ответила я.

– Ты наверно не знала, что твою подругу избивают? – с ухмылкой спросила она. – Тебе глубоко всё равно на неё. Помню, раньше ты божилась, что всем достанется, кто её тронет. Раньше вы были не разлей вода, а сейчас ты про неё забыла, как про старую игрушку. Наигралась? – спросила она, смотря на меня с усмешкой.

– Я же сказала, что тебя это не касается! – разозлилась я. – Иди издеваться над кем-нибудь в другое место!

– А знаешь, почему над ней издеваются? – спросила Лидия и ближе подошла ко мне. – Потому что она твоя подруга! – крикнула она мне в ухо. – Тебя они трогать бояться, ведь ты им как-то хорошо наваляла! Но заметив, что ты покинула Джун, они начались издеваться над ней и выливать всю свою злость на неё! Они клеймили её как собачку предательницы! Джун не может им должно ответить.

– Убирайся, Лидия! – крикнула я ей и отвернулась. – Разбирайся со своими подружками!

– Я вас обоих не уважаю, но её мне жалко! Она лучше тебя! – Лидия презрительно на меня посмотрела и пошла в корпус.

Я чувствовала себя паршиво. Мне было жаль, что я нагрубила Джун. Я смотрела в землю и думала, что мне стоило ей всё рассказать. Джун права я не доверяла ей. Вдруг Лидия остановилась и посмотрела на меня.

– Неужели тебе стыдно? – поинтересовалась она, усмехнувшись. – Предательское ничтожество, – сказала Лидия, уходя.

– На себя посмотри. Ты не лучше меня, – сказала я ей вслед, но она вряд ли услышала.

Мне было глубоко всё равно, что Лидия думает обо мне. Мне было действительно стыдно перед Джун. Я села на землю, прикрыла рукой лицо и заплакала. Вдруг послышались какие-то крики. Я повернулась, вытирая слёзы. Девчонка с короткой стрижкой стояла с двумя военными. Один скрутил Лидию и тащил её в корпус.

– Накажите её! – кричала девчонка. – Она всех постоянно избивает!

Рядом с ней показались и другие побитые девчонки.

– Ах, вы мерзкие твари! – вскрикнула Лидия. – Я вам все ваши ничтожные мозги выбью!

Я быстро докурила сигарету. Мне было глубоко плевать, как на Лидию, так и на других девчонок. Сейчас меня заботили мои унылые мысли и пересекаться со старшими по званию мне никак не хотелось.

***

Я встала с кровати и подошла к столу. Нога зажила. Как и говорила Альба, не осталось и шрама. В комнату врывался свежий утренний ветерок. Весело пели птицы. Кажется, что все на улице были радостны и безмятежны, но я чувствовала себя никчёмно, как тогда в четырнадцать лет. В тот момент я ощущала себя предательницей. Я забыла про Джун и её чувства. Что она чувствовала тогда? Я совершено об этом не думала. Я даже не пыталась ей рассказать о том, что скрывала, думая, что она не поймёт и осудит. Может быть, я и правда ей не доверяла? Или просто не хотела осуждений с её стороны? Если бы я рассказала ей обо всём, она сказала бы, что нельзя общаться с пленницей, ведь это наказуемо, что я должна перестать общаться с ней, иначе ей придётся рассказать об этом Джеку или что-нибудь в том же духе. Как мне тогда следовало поступить? Наверное, мне всё же стоило ей рассказать и не отгораживаться от неё. Можно было даже познакомить её с Юкой. Я упала на стул и залпом выпила стакан с лекарством. Джун и Юка. Мне казалось, что я и Джун слишком разные. Во многом я не понимала её. Я была для неё кем-то вроде покровителя. Я не могла смотреть, как её обижают, поэтому защищала её. Мне хотелось помочь ей стать сильнее. Так мы и сдружились. Для Джун я была самой лучшей подругой. Она стыдилась того, что я защищала её, но ничего не могла сделать со своей слабостью. Джун стремилась за мной. Она не хотела казаться обузой. Сначала я не замечала этого. Да я вообще мало что замечала. Для меня она была тем, кого стоит оберегать. С Юкой всё было по-другому. Она стала моей подругой почти мгновенно. Нас что-то тянуло друг другу. Мы как будто общались уже много лет. Я восхищалась Юкой, её бодростью духа, вечным позитивом, стремлениями, добротой и отзывчивостью. Мы хоть и были разные в чём-то, но всё же дополняли друг друга. Она понимала меня, так как не понимают другие. У каждой из нас было то, что не хватало нам, и мы нашли это друг в друге. Я должна была попытаться понять Джун. Мой всплеск гнева был лишним. Я обдумывала всё это, пережевывая воспоминания как тугую кашу. «А Джун пыталась понять меня?» – мысленно спросила я. Скорее всего, мы не задумывались об этом, а думали лишь о себе.

***

Я шла по коридору, посматривая на время. Я остановилась возле комнаты охраны. Всё было как обычно, запах перегара и пьяные тела, спящие за столом с бутылками алкоголя. Я опустила голову, глаза мои слезились от ужасного зловония. Прижавшись к стенке, я простояла так в нерешительности долгое время. Наконец, я выбежала на улицу и побежала между деревьями, перепрыгивая через ямы. Юка уже ждала меня. Она сидела в траве, обхватив руками колени.

– Юка, – сказала я. – Я немного задержалась.

Она подняла голову и слегка улыбнулась. Лицо её было бледным, а глаза мутными.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила я, садясь рядом.

– Мне немного плохо, – тихо сказала она. – Голова кружится и тошнит.

– Ты заболела? – спросила я.

– Всё хорошо, – ответила Юка и положила голову ко мне на колени.

Смотря на неё, я не выдержала и зарыдала. Юка приподнялась и обеспокоено взглянула на меня.

– Что с тобой? – спросила она.

– Помнишь, я рассказывала про Джун?

– Да. Это твоя подруга.

– Её избивают из-за меня, – плача, сказала я. – А я ничего не знала. Я не знаю что делать? – я захлебывалась слезами. – Я обидела её. Знаю, что я не правильно с ней поступила, но я не могла ей рассказать о тебе. Она не поняла бы меня, да и сейчас не поймет, – рассказывала я, хлюпая носом. – Сегодня я разозлилась на неё, потому что она стала узнавать, что я скрываю. Я не сдержалась и накричала на неё. Когда я узнала, что над ней издеваются, то хотела поговорить с ней, извиниться, но я не могу. Мне стыдно. Очень стыдно. Я предала её. Оставила её одну. Если бы со мной так поступили, я бы наверное не простила, – я вытерла слёзы. – Если бы она рассказала мне, что её избивают, я бы не оставила всё так. Они бы её потом и пальцем не тронули. Но она ничего не сказала. Она никогда и не рассказывала. Да и я слепая, могла бы всё и сама понять!

– Успокойся. Ты не виновата. Ты же не знала, – успокаивала меня Юка. – Ты ведь не можешь быть постоянно с ней рядом, чтобы всё время защищать и оберегать.

Я обняла Юку. Её руки были холодными, ни смотря на жаркую погоду.

– Ты дрожишь! – удивилась я. – Тебе холодно?

– Ты всех защищаешь и оберегаешь. – Юка снова улыбнулась. – А кто защитит тебя? – спросила Юка, смотря мне в глаза.

Я молчала. Она тяжело дышала. Её карие глаза казались темнее, а губы белее. Вдруг послышался какой-то шорох. Я оглянулась. Тишина. Снова шорох. Но никого не было. Я насторожилась. Потом в кустах кто-то зашевелился. Это был Малыш. Он выпрыгнул из кустов, навострил уши, обежал вокруг нас, кротко гавкнул и сел рядом с нами. Я улыбнулась и кинула ему кость и кусок хлеба. Юка повернула голову и позвала Малыша.

– Да, что с тобой такое? – воскликнула я. – Ты кажешься мне странной. Что с тобой? – волновалась я.

Малыш не притронулся к еде, подбежал к Юке, подживая больную лапу, и стал ласково лизать её руки. Вдруг он заскулил и улёгся рядом с ней. Малыш задрал мордочку, гавкнул и печально взглянул на меня.

– Юка, – сказала я, тряся её за плечи. – Не молчи. Скажи, что с тобой?

– Я не знаю. Наверно я умираю, – прошептала Юка, пустым взглядом смотря на небо.

– Умираешь?! – воскликнула я. – Нет. Не умирай. Даже не думай об этом, – мой голос начал дрожать. – Ты не шути так, Юка!

– Это всё из-за таблетки, – тихо сказала она, будто не слыша меня. – Тому мужчине, – Юка замолчала.

– Что за таблетка? – дрожащим голосом спросила я.

– У него такое длинное имя, что я никак не могу его запомнить. Я зову его Дядюшка Ирис. Он из северной страны, – спокойным голосом сказала Юка, потом вновь замолчала и облизнула губы. – Ему дали другую таблетку, сказали, что она эффективнее. Он поделился ею со мной. Она такая красивая. Голубая с жёлтым цветком, – шептала Юка. – Сказали, что могут быть побочные эффекты, – она вновь облизнула губы. – Знаешь, мне было так плохо. Было очень жарко, но сейчас мне уже немного лучше.

– Сколько времени прошло с тех пор, как ты выпила её?

– Около двух часов, – ответила Юка. – Дядюшке Ирису тоже было плохо. Он выпил её раньше меня. Но потом когда ему стало лучше, он крепко заснул. Так крепко, что я не смогла разбудить его. У меня было мало времени. Мне нужно было идти к тебе на встречу.

– Юка, это яд, – прошептала я, хватаясь за голову. – Они догадались.

– Пить, – прошептала Юка и закрыла глаза. – Хочу пить.

– Юка. Юка! – кричала я. – Открой глаза! – я стала её трясти. – Юка, пожалуйста, только не умирай! – моё сердце выпрыгивало из груди.

Она лежала, бледная, с сухими губами. Малыш заскулил и лёг ей на грудь. Я подпрыгнула. Нервно пробежалась вокруг Юки, взмахивая руками. Я посмотрела на неё, как вдруг стала спокойной. Слёзы моментально высохли. Ледяное спокойствие проснулось во мне.

– Голубая с жёлтым цветком, – сказала я. – Смерть наступает через 6 часов с момента её принятия.

Резко в моей голове возникла идея. Я кинулась бежать. Настолько быстро я ещё не бегала. Я ворвалась в корпус, в нос ударил запах алкоголя и смрада. Вдруг на меня налетела Джун. Она крепко вцепилась в меня.

– Джун у меня нет времени! – воскликнула я.

– Я видела тебя с пленницей! – воскликнула Джун. – Ты, что с ума сошла! Мне надо было раньше проследить за тобой! – кричала она, поглядывая на комнату охраны. – Ты прекрасно знаешь, что это наказуемо! Какого чёрта ты творишь?

– Пусти меня! – крикнула я. – Она умирает! Прошу пойми меня.

Джун не давала мне пройти.

– Умирает? – она усмехнулась. – Это ложь. Эти пленники хитрые твари! Сколько таких случаев уже было! Сколько раз они обманывали, чтобы сбежать! – кричала Джун. – А вообще тебя интересуют закон?

Я оттолкнула её. Она ударилась об стенку и злобно на меня взглянула.

– Хватит, Джун! Хватит! – мой голос начал дрожать. – Прошу не рассказывай об этом никому. Как бы ни было сложно, но пойми меня, – попросила я. – Мне было неизвестно, что с тобой так обращаются. Я не…

– Променять меня на эту тварь! – перебила меня Джун, усмехаясь. – Ненавижу тебя!

Я отвернулась, чтобы не видеть её злой, обиженный взгляд. Мои глаза заслезились, готовые вновь заплакать.

– Прости, – тихо сказала я и быстро убежала.

Вдруг я почувствовала резкую боль в животе. Согнувшись, я глубоко вздохнула, выпрямилась и побежала дальше. Я спустилась на нижний этаж. Холодное, подвальное помещение было слабо освещено. Лампы мерцали, давя своим неразборчивым светом на глаза. Я перевела дух, отдышалась и тихо подошла к лаборатории. Живот продолжал болеть. Я злобно ударила по нему.

– Хватит уже, – сказала я ему.

Я постучала в металлическую дверь. Долго никого не было слышно. Потом послышался шорох. Чей-то глаз посмотрел в дверной глазок. Щёлкнул замок и дверь открылась.

– Мэй, с тобой всё в порядке? – спросила девушка с розовыми волосами.

– Да, только живот болит, – прохрипела я, изображая умирающую. – Сильно.

– Живот? – она осмотрела его. – Где болит? – я показала ей на больное место. – Почему ты не пошла в медпункт?

– Я не хочу, – ответила я. – Лиза, ты можешь мне помочь?

– Даже там над тобой надсмехаются! – воскликнула она. – Вот идиоты! Проходи. Садись.

Я села на кушетку. Повсюду стояли колбы, спиртовки, предметные стёкла и штативы. Большую часть комнаты занимало какое-то необычное оборудование издающее странные свистящие звуки. Я внимательно осмотрелась.

– Сейчас я дам тебе лекарство, – сказала Лиза, рассматривая полки шкафа. – Раньше у тебя были проблемы с желудком?

– Нет.

– Тебе надо меньше нервничать. Это всё из-за стрессов. Плюс, неправильное питание или недоедание. Так ведь? – ласково улыбнулась она.

– Да.

Я нервно осматривалась. Как вдруг заметила дверь с табличкой «Экспериментальные препараты». Я с надеждой изучала дверцу, пытаясь понять, что храниться за ней. Лиза искала нужное лекарство.

– Лиза, ты так добра ко мне, – сказала я. – Спасибо, но я этого не заслуживаю.

– О, ты о чём? – удивилась Лиза. – Может у тебя жар? – она потрогала мой лоб. – И, правда! Что это такое? Подожди, сейчас найду лекарство.

– Лиза, прости меня, – виновато сказала я.

Она лишь качнула головой.

– Подожди, сейчас я приду, – с этими словами, Лиза ушла в другую комнату.

Как только она скрылась за дверкой, я подпрыгнула и подбежала к заинтересовавшей меня двери.

– Пожалуйста, будь там, – прошептала я, нервничая.

Дверь оказалась открытой. Я слегка приоткрыла её и осмотрелась. На одной из полок я увидела ампулу с мутно белой жидкостью. Я улыбнулась, но улыбка мгновенно спала с моих губ, когда я заметила камеры. Они были везде, где их только можно впихнуть.

– Чёрт бы их побрал! – воскликнула я.

В другой комнате слышался шум и голос Лизы. Я отчаянно вздохнула и быстро подбежала к белой ампуле. Я взяла её в руки и перевернула. На стенках ампулы появился осадок. Я радостно заулыбалась, взглянула на часы и, прихватив с собой шприц, быстро покинула комнату. Не успела я сесть обратно на кушетку, как появилась Лиза. Она дала мне таблетку.

– Подожди немного и всё пройдёт, – сказала она. – А как тебе мой новый цвет волос?

– Необычно и странно, но тебе идёт, – сказала я, нервно улыбнувшись.

– Я знала, что ты так скажешь. В скором времени попробую тёмно-зелёный цвет, – Лиза весело подмигнула мне. – Ты совсем редко ко мне заходишь, а мне так скучно. Не с кем в карты играть, да и чай пить одной очень одиноко. Может по чашечке чая?

– Прости, Лиза, но мне надо спешить. Я кое-что забыла сделать. Джек меня точно прибьёт, – соврала я.

– Джек, – Лиза засмеялась. Её голубые глаза засияли. – Да не такой он и страшный!

– Я пойду, – сказала я и направилась к выходу.

– Твой живот уже прошел? – удивилась она. – Посиди ещё.

– Мне уже лучше. Мне, правда, пора. Пока, Лиза, – старательно улыбалась я, чувствуя, как пот стекает по моей спине. – Спасибо, – я быстро покинула лабораторию.

– Заходи ещё! – крикнула Лиза мне в след. – Стой! – она протянула мне бутылку воды. – Возьми.

– Спасибо, – прошептала я, сжимая бутылочку.

Я успешно прошмыгнула на улицу и побежала к Юке. Малыш, как и прежде, лежал на её груди. Заметив меня, он завилял хвостом и издал кроткий лай. Я опустилась на колени рядом с Юкой. Малыш уселся в её ногах и с надеждой посмотрел на меня. Я кинула бутылку в траву, быстро вскрыла упаковки, встряхнула ампулу, закрыла глаза на секунду и аккуратно набрала лекарство в шприц. Дрожа от нетерпения и волнения, я внутривенно вколола препарат Юке. Теперь оставалось только ждать. Я и Малыш не могли усидеть на месте и кружились вокруг неё. Малыш лизал её руки и лицо. Я кусала губы, вздыхала и плакала. Только сейчас я начала чувствовать страх, такой сильный, что сердце стучало в ушах. Я закрыла лицо руками, и заскулила, прямо как Малыш. Глаза уже болели от слёз, но всё же плакали. Я обняла Юку, прижала её к себе и стала качать её как ребёнка. Вдруг Малыш завыл. Моё сердце чуть не остановилось. Оно сжалось и вновь пошло. Я открыла бутылку и осторожно влила воду в рот подруги.

– Давая уже, открывай глаза, – шептала я, гладя Юку по голове.

Уже стемнело. Застрекотали сверчки. Но для меня время будто остановилось. Я уже не могла ждать. Это было невыносимо. Я начала измерять её пульс, но всё время сбивалась. Мои нервы достигли предела.

– Юка, пожалуйста, – прошептала я. – очнись!

Ничего не происходило. Я посмотрела на Малыша, сидящего в одной позе с опущенной мордочкой. Вдруг послышался какой-то звук. Я взглянула на Юку. Она открыла рот и что-то прохрипела.

– Юка! – вскрикнула я, схватила бутылку и напоила её водой.

Малыш подпрыгнул. Он радостно кинулся к ней. Юка открыла глаза, протёрла их и обняла меня.

– Мэй, – шептала она. – Спасибо. Мне так страшно.

Я уткнулась в её плечо.

– Не бойся. Теперь всё хорошо, – прошептала я.

Юка плакала, а я успокаивала её. Так мы и сидели, обнявшись, долгое время. Малыш лежал на наших коленях, закрыв морду лапами. Время остановилось для нас.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответила Юка, успокоившись. – Чувствую сильный прилив энергии и бодрости.

Я улыбнулась.

– Это было экспериментальный препарат, но я знала, что он поможет справиться с этим ядом, – сказала я. – Благодаря Лизе я немного разбираюсь в таких вещах.

Юка посмотрела на место укола, а потом удивленно взглянула на меня.

– Я украла его, – сказала я. – Скорее всего меня уже ищут и скоро найдут.

– Мэй, что они с тобой теперь сделают? – тихим, печальным голосом спросила Юка. – Они не убьют тебя? – прошептала Юка.

Её лицо исказилось от испуга, она обняла меня и крепко сжала.

– Не убьют. Со мной всё будет хорошо,– сказала я и нервно добавила. – Но смерть не всегда самое страшное наказание. Пытки намного хуже.

– Мэй, прости меня.

– Успокойся. Нам надо идти, – сказала я, оглядываясь по сторонам.

– Что же теперь будет? – спросила Юка.

Я помогла ей встать. Она облокотилось на моё плечо.

– Рано утром прилетит самолет из Ирия. С этого момента ничего не пей и не ешь. Они могут снова отравить тебя. Жди, пока тебя заберут отсюда, – сказала я, серьезным голосом. – Избивать тебя они не станут. Ваши не так глупы. Они собираются проверить все тела своих соплеменников. Яд, которым они травят, тяжело определить, поэтому его часто используют, – я злобно скрипнула зубами. – Всю эту гадость, они разрабатывают у нас в лаборатории.

– Что будет с тобой? – волнуясь, спросила Юка.

– Я всё переживу, чтобы они со мной не сделали.

Мы подошли к корпусу. Я огляделась. Всё было как прежде. Мусор на асфальте, разбитая бутылка портвейна. Это казалось подозрительным.

– Давай, иди, – сказала я, сжимаю её руку. – Юка, я хочу пожелать тебе удачного полета. Я рада, что встретила тебя. Не забывай меня! – воскликнула я.

– Мэй, я не забуду! – Юка обняла меня. – Я много чего хочу сказать тебе, но не могу найти подходящих слов. Большое спасибо тебе, за то, что ты спасла меня. Я рада нашей встрече.

– Ты тоже спасла меня и мою серую жизнь. А теперь иди, – я напоследок крепко обняла Юку. – Иди же!

Она вышла на асфальт. Юка улыбалась сквозь слёзы.

– Мэй, никогда не сдавайся! А если сдашься, вспомни меня, я всегда буду рядом с тобой! – она смотрела на меня своим сияющим взглядом. – Мэй, я буду ждать тебя! – Юка остановилась возле двери и посмотрела на меня, взглядом, дарующим надежды. – Мы обязательно встретимся. Обещаю, – прошептали её губы.

– Встретимся, – сказала я. – Я буду помнить тебя! – крикнула я.

Юка исчезла. Я продолжала смотреть на дверь. Мне хотелось догнать её. Мои ноги будто рвались вперед. Я села на землю и закурила. Слёзы стекали по щекам. Дрожь в моём теле не унималась. Мне было и радостно и страшно.

– Теперь будь, что будет, – прошептала я, усмехаясь. – Надеюсь, что моя счастливая звезда ещё не погасла.

***

Краем глаза я заметила фигуру Серафима. Он стоял, прислонившись к шкафу. Я повернулась к нему и сказала:

– Я не услышала, как вы вошли.

Серафим улыбнулся. Сегодня он был весел и выглядел очень нарядно. Его яркая туника сияла разноцветной вышивкой, а зелёная мантия была аккуратно выглажена и вычищена.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответила я. – Знаете между добротой и глупостью очень тонкая грань, – сказала я, печально улыбнувшись. – Самоотверженно помогать людям – это доброта или глупость? – спросила я.

– Глупая доброта порождает умную жесткость, – ответил Серафим. – Ты слышала такое выражение?

Я отрицательно мотнула головой.

– Моя подруга сказал мне: «Ты всех защищаешь и оберегаешь. А кто защитит тебя?» – сказала я. – Этот вопрос довольно лёгкий, но он поставил меня в тупик. Хотя ответ на него был очень прост.

– Не занимай свою голову такими мыслями, – сказал Серафим и улыбнулся. – Мала ты ещё.

Я обиженно замолчала, отворачиваясь. Серафим успокаивающе погладил меня по голове.

– Вы сегодня нарядный, – сказала я, разглядывая его одежду.

– Сегодня праздник, – ответил Серафим. – Мы всей страной почитаем божество Язгу.

– Это та белая птица, что на картинах? – спросила я.

– Да. Эти картины современного художника. Картины – это его благодарность за исцеление. Кто-то считает, что они ужасны. Возмущаются и кричат, что художник изуродовал обличие божества. Но мне нравиться взгляд молодого человека на божественную тематику. – Серафим улыбнулся. – Многие люди не видят всю суть его картин.

– Значит Язга выглядит иначе? – спросила я. – Это божество исцеления?

Серафим о чём-то задумался на мгновение и начал свой рассказ:

– Долго шла война между королевскими сыновьями. Много людей вели они за собой на погибель. И плакала земля, и плакали люди. Падали кровавые тела и застелили землю год за годом. Гибли и дети, и взрослые, кто от меча, кто от голода. Вырезали весь королевский род. Закончилась династия Кровавого Монарха. На смену войнам пришли болезни. Заполонил ослабшую страну смрад тел гниющих, и умирающие стоны были слышны из всех домов. И небо озарилось алым пламенем, и ветер взбушевал, и спустилась с неба большая птица. Чиста, светла и белоснежна, расправив крылья, обнажила она человеческую плоть свою. И человек и птица, ступало лапами по больной земле. С лица его потоками стекали слёзы. Он омывал слезами тела больных, и чистая слеза его давала исцеление всем страдающим и хворым. Изгонял он ото всех смрадных бесовских змиев. И где плакал он над умирающими, стала вырываться из-под земли исцеляющая вода.

– На этом месте построили святилище, – послышался голос Альбы откуда-то с улицы.

Я раздвинула шторы. Альба улыбалась, положа руки на подоконник. Её волосы были заплетены в косу и обвивались вокруг головы. Они были украшены белыми, искусственными цветами. Белое платье подчёркивало её фигуру и красоту смуглой кожи. Аккуратная зеленая вышивка придавала платью ещё более красивый вид. Больше всего притягивала взгляд золотая брошь в виде веточки с листьями.

– Приходи ко мне в комнату, – сказала она. – Я подберу тебе наряд.

– А когда будет праздник? – спросила я.

– Он начался вместе с восходом солнца, – ответила Альба.

Я осматривала её наряд и радостное лицо.

– Почему бы тебе не носить эту одежду всё время? – спросила я.

Альба засмеялась.

– Такая одежда только для праздников, а в другое время это считается не культурно и распутно, – ответила она.

– Не вижу тут ничего распутного, – сказала я. – Странный вы народ. Верите в божество лечения, но разве не бог создал планету, людей и всё остальное.

– Мы верим не только в Язгу. Тебе может быть сложно, понять нашу веру, ведь у вас отрицают Бога, – улыбнулась Альба. – Я считаю, что неважно во что ты веришь, лишь бы это приносило добро тебе и всему что тебя окружает.

– В этом я полностью с тобой согласна, – я улыбнулась. – Но всё же мне интересна ваша вера.

– Есть только один Бог. Как ты и сказала, он всё создал: и небо, и землю, и людей, и ангелов, и Язгу, – рассказывала Альба. – Почитая Язгу, мы почитаем Бога.

– Значит, это божество создано Богом. Я этого не знала. Впервые о таком слышу, – я задумалась. – Я отношусь ко всем религиям скептически. Можно сказать, что я не верю в Бога, но бывают моменты, когда я задумываюсь о правильности своей позиции.

– Если захочешь ещё что-нибудь узнать, подойди к Серафиму. Он знает намного больше, чем я, – сказала Альба – А, правда что у вас в школах опровергают бога и дьявола? – спросила она.

Я кивнула. Альба удивилась и спросила:

– И у вас нет ни церквей, ни святилищ?

– Официально нет. А если и есть какие-то церквушки, их сжигают, а всех кто прислуживает там, отправляют в тюрьму, и это в лучшем случае. Наш король неверующий. Он тёмная личность. Про него ходили слухи что он почитает сатану.

Альба резко погрустнела.

– Это ужасно, – сказала она.

– У нас балом правит дьявол, – ответила я. – Дьяволом прозвали нашего короля. Его советник Рыжий Чёрт. Королевский Совет, в который король сам лично отобрал людей – это адский бал. Монарх, Совет и остальные злобные демоны – это правительство. А правительство – это ад. Такая вот иерархия нечисти, – вдруг я запнулась, и удивленно посмотрела на Альбу. – Как я это вспомнила?

– Спроси у своей головы, – улыбнулась она.

– Увы, но она молчалива и стеснительна, – весело сказала я и осмотрелась вокруг. На улице всё было как обычно, журчал фонтан и шумели деревья. Только крики людей были громче и радостнее. – Что-то как-то не празднично у вас.

– Я жду тебя в своей комнате, – сказала она, подмигнув.

Альба ушла. Я присела на подоконник и стала смотреть на искрящие струи фонтана. Постепенно праздничное настроение достигало и меня. Далекие веселые песни поднимали мне настроение. И вот уже я чувствовала праздник. В этот момент я забыла о своих грустных воспоминаниях, но они не заставили себя ждать.

***

Я сидела на полу в кромешной темноте и сжимала в руках веник. Где-то слышались голоса и чьи-то шаги. Все всполошились. Я не знала, сколько времени прошло. Наверно сейчас глубокая ночь или наоборот рассвет. Я медленно вырывала прутики и рвала их на части. Я уже не могла больше сидеть здесь, прячась за какими-то коробками. Я знала, что всё это не спасёт меня. Но страх сдавил меня как змея. Я чувствовала себя зайцем, загнанным в угол плутовкой-лисой. Но тут я резко встала и тихо подошла к двери. Послышались шаги. Это была Джун. Она остановилась рядом с моим убежищем, опустив голову. Смотря на неё, я почувствовала вину, настолько сильную, что в горле встал ком. Я слегка приоткрыла дверку. Джун вздрогнула и посмотрела на меня.

– Мне нужно поговорить с тобой, – тихо сказала я.

Глаза Джун были холодны, а лицо печально и угрюмо. Она молчала, как-то отстранено смотря на меня.

– Иди сюда, – позвала я.

– Только не здесь, – ответила она. – Иди за мной.

Я помедлила, но всё же последовала за ней. Мы быстро подошли к комнате для отдыха. Я удивилась. Джун остановилась возле двери.

– Не думаю что… – сказала я, как она втолкнула меня в комнату.

Я приземлилась на пол. Джун повернулась ко мне спиной. Вдруг стало темно. На мою голову надели пакет. Стало трудно дышать. Я замахала руками, пытаясь достать до нападавшего. Я услышала голос девчонки с короткой стрижкой, что упрятала Лидию в камеру. Он был практически рядом, над самым ухом. Я пыталась схватить эту дрянь, но мои пальцы ловили пустоту. Я стала задыхаться, как вдруг по моим глазам ударил яркий свет. Я жадно вдохнула воздуха. Перед глазами всё расплывалось. Я видела силуэты четырех девок. Меня стали бить. Я упала. Меня ударили в солнечное сплетение. Я захрипела. В глазах потемнело. Голоса казались мне далёкими и неясными. Я чувствовала сильную боль в спине и животе. Чьи-то крики. И снова боль, раз за разом. Я свернулась калачиком, пытаясь прикрыть лицо. Меня били по голове. Замерцали белые блики. В ушах зазвенело. Вдруг грохот, крики, вопли. Я больше не чувствовала ударов. Боль пробегала жаркой волной по всему телу. Я ощущала металлический привкус во рту. Меня перевернули на спину. Я открыла глаза и увидела силуэт Джека. Лицо его побледнело, а в глазах был страх. Рядом я увидела двоих мужчин в форме с исказившимся от ярости лицом. Они усмехнулись, развернулись и вышли. Девки хихикнули. Джек переменился. Его лицо исказила злоба, но в глазах я не видела гнева. А может мне так лишь казалось. Он быстро поднял меня с пола. Я заметила Джун. Она забилась в угол. Увидев мой взгляд, она отвернулась и будто остолбенев, уставилась в стену. А Джек теперь стал действительно злым. Он схватил меня за волосы. В голове застучала боль. Джек подвел меня к зеркалу.

– Смотри на себя, – его глаза злобно сверкали. – Смотри.

Я заплакала. Тело ныло от боли, а ноги еле держали меня. Мне было больно и обидно. Я смотрела на своё окровавленное лицо, на распухшую губу и окровавленный висок. Тёплые слезы лились по запачканным кровью щекам. Я посмотрела на Джека. Он ненавидел меня, как и все они. От этого мне становилось ещё обиднее и больнее. Я посмотрела на отражение девчонок в зеркале. Они стояли, мерзко улыбаясь, и вытирали кровь с рук и одежды. Другие пугливо толпились в сторонке. Я стала главной в этом шоу. Одни палачи, другие пугливые зрители, а я преступница, которой должны отрубить голову. Я украдкой посмотрела на Джун. Она смотрела себе под ноги. Бывшая свита Лидии кружились уже вокруг мерзкой девки с короткой стрижкой. Она была радостной из-за того, что ей удалось стать лидером, но больше всего ей нравились мои мучения.

– Видишь, что делают с теми, кто идёт против порядка, – сказал Джек, смотря на моё отражение. – Ты украла редкий лекарственный препарат для врага. Твоё наказание заслужено.

***

Мои глаза заслезились. Мне стало жалко себя. Слеза быстро скатилась по щеке. Какое-то мерзкое чувство зацарапалось внутри. Одиночество и жалость к самой себе постепенно окутали меня. Я почувствовала невыносимую усталость. Мои плечи опустились, а голова упала на грудь. Мне больше не хотелось ничего помнить. Пусть мне кто-нибудь вновь сотрёт память, только уже навсегда. Но даже если так и случится, я ведь всё равно захочу её вернуть. Если я никогда ничего не вспомню, я буду страдать без своих воспоминаний. Я уже знаю то чувство, когда ты ничего не помнишь. Увы, но оно не приносит радости.

– Замкнутый круг, – усмехнулась я.

Дверь открылась. В комнату заглянула Альба и взглянула на моё грустное лицо.

– Скоро всё начнётся, – сказала она. – Пойдём.

Я кивнула и подошла к ней. Я чувствовала себя неловко. Мне не хотелось, чтобы она видела меня такой поникшей.

– Я угощу тебя конфетами, – улыбаясь, сказала она. – Не грусти.

– Думаешь, конфеты поднимут мне настроения? – слегка улыбнулась я. – Я же не ребенок.

– Но ты же уже улыбаешься.

– А шоколадные у тебя есть? – поинтересовалась я.

– Есть, – весело ответила Альба.

Тихо журчал фонтанчик. Возле стен стояли цветы и декоративные пальмы. Мне даже показалось, что растений стало больше, чем было.

– Ты сказала, что твоя комната рядом с моей, – сказала я, рассеяно осматриваясь, – но я не замечала больше никаких комнат.

Альба загадочно улыбнулась, подошла к двум большим растениям и раздвинула их листья руками. Предо мной предстала дверь.

– Вот это да! – удивилась я. – И тебе не мешают эти растения?

– Нет, – Альба ласково погладила листья пальмы. – Я люблю растения.

– Эти все цветы твои? – спросила я.

– Да, – улыбнулась она. – У меня в комнате не хватает места для них и поэтому они здесь.

Альба вошла в комнату. Я последовала за ней, пробираясь через широкие листья растений. Её комната меня удивила ещё больше. Цветы стояли везде, на столах, тумбочках и шкафах. Возле каждой стены стояли растения, чуть ли не вплотную. Одно из растений увивало спинку кровати своими бледно-желтыми цветками. Но больше всего меня впечатлило растение, занимающее центр комнаты. Большой, высокий цветок ярко-розовой расцветки упирался в потолок. Его изогнутые лепестки были усеяны мелкими синими крапинками. Цветок издавал приятный, влекущий аромат. Я обошла вокруг него, рассматривая его тёмно-зеленые листья и толстый стебель.

– Это вальбиона, – сказала Альба.

– Огромное растение, – сказала я. – Ему здесь довольно тесно.

– Я думаю пересадить её в землю рядом со святилищем, – грустно сказала она и прикоснулась к листьям цветка. – Моё полное имя Вальбиона. Альба – это сокращение. Один дорогой мне человек назвал меня так, и с тех пор оно полюбилось мне больше, чем полное имя, – Альба ласково улыбнулась. – Мое имя красивое. Оно мне нравится, но его сокращение мне дороже.

– Ты любишь этого человека? – спросила я.

Альба смущенно отвела глаза. Она не ответила, но я и так всё поняла. Альба обошла вокруг цветка и села на стул, поставив локти на стол.

– Это странно, правда? – спросила она.

– Кому то это может показаться чудным, а кому-то наоборот, – ответила я. – У каждого свои принципы. Для меня это нормально.

Альба вновь улыбнулась. С этим радостным лицом она казалась мне прекрасней, чем обычно. Она будто цветок, с первыми лучами радости, наконец, распустилась и показала всю свою красоту.

– Так, иди сюда, – сказала Альба, спрыгивая со стула. – Сейчас подыщем тебе наряд.

Она ушла и вернулась с длинным зелёным платьем.

– Оно точно тебе подойдёт, – сказала Альба. – Это платье моей сестры. Мне оно велико, но тебе будет в самый раз.

Я взяла платье и осмотрела его.

– Надевай, – улыбнулась Альба. – Мне нужно ещё обувь для тебя найти. Покажи ногу.

Она осмотрела мою стопу и сравнила её со своей. Она задумчиво что-то пробормотала, а потом куда-то ушла, кивнув мне головой. Я надела платье и подошла к зеркалу. Платье подчёркивало мою фигуру и приятно смотрелось на моем теле. Я стала выглядеть женственнее и даже красивее, но мне было неловко видеть себя в этом наряде. Я будто оказалась не в своей «шкуре».

– Ну как тебе? – спросила Альба.

Я обернулась. Она стояла возле двери с сандалиями в руках.

– Красивое платье, но мне как-то в нём не по себе, – сказала я. – В таком наряде я чувствую себя неуверенно, – проворчала я, придирчиво смотря на себя в зеркало. – Разве я не выгляжу странно?

– Нисколько. Тебе идёт. Ты наверно редко надевала платья?

– Может быть. Очень даже может быть, – задумчиво сказала я. – Ну а если приглядятся, то очень даже ничего, – я сверлила зеркало взглядом.

Альба внимательно смотрела, как я рассматриваю себя в зеркале с очень серьезным лицом. Уголки её губ медленно поползли вверх. Она прикрыла рот рукой и, не сдержавшись, рассмеялась.

– Ты уже замучила моё зеркало, – смеялась Альба.

Я слегка смутилась и надела сандалии, украшенные маленькими золотистыми лилиями. Меня обрадовало, что обувь без каблуков. Теперь я могла не волноваться о том, что буду выглядеть смешно.

– Эти лилии из золота? – спросила я.

Альба кивнула и показала мне рукой на стул. Я села, и она стала расчесывать мои волосы.

– Эта обувь предназначена специально для праздников, – сказала Альба, вплетая в мои волосы венок из искусственных лилий. – Если в обычный день ты выйдешь на улицу с золотыми украшениями, это будет неуважительно по отношению к окружающим тебя людям.

– Интересные у вас обычаи, – сказала я.

– Раньше золото и дорогие камни носила только знать. Чем больше на тебе драгоценных камней и золотых украшений, тем выше твой статус. Знать была с ног до головы увешана золотом. Даже если ты довольно обеспеченный человек, но на тебе нет золота, тебя не уважали. Простым людям было нелегко в то время. Если человек обвешан золотом он мог избить бедняка до смерти и ему ничего бы не сделали.

– Такие поступки показывали низость этих людей! – воскликнула я.

– Если тебе интересно знать что было в то время, можешь взять книгу в хранилище, – сказала Альба, смотря на моё рассерженное лицо.

– Хорошо. Меня просто злость берет! Лучше бы золото было у людей в душе, а не на шеи, – сказала я. – Печально, что такое происходит и в наше время, – я посмотрела в зеркало, Альба улыбалась, прикрепляя к моим волосам белые лилии. – Мои короткие волосы не для причесок.

– Ничего, всё в порядке. Твои волосы не так уж и коротки. – Альба поправила зеленый листок. – Всё готово.

– Спасибо, – улыбнулась я и подошла поближе к зеркалу.

– Нанести тебе макияж? – спросила Альба.

– Нет. Не надо.

Альба улыбнулась и протянула мне бледно-розовую помаду. Я отчаянно завертела головой, но она схватила меня за подбородок и накрасила мои губы. Я неодобрительно фыркнула, но всё же улыбнулась.

– Теперь я прямо, как кукла, – улыбалась я, смотря на своё отражение. – Ну, всё пошли.

Я быстро ретировалась из комнаты, стараясь избежать продолжения макияжа. Альба засмеялась и ехидно на меня посмотрела. Она достала косметику и стала наводить марафет. Я ждала её возле двери. Эта процедура затянулась довольно надолго. Я, уставши, прислонила голову к дверному косяку и измучено вздохнула.

Мы шли по коридору, Альба весело кружилась, сияя от радости. Я недовольно смотрела на неё. Она хихикнула и сказала:

– Красота требует жертв.

– Красота требует нервов, – пробурчала я, – причём чужих.

– Ну и что. Ведь не зря я время потратила, – ответила она. – Я же красиво выгляжу с этим макияжем?

– Красиво, красиво. Но у меня ноги затекли, и спину ломит, – бурчала я.

– Да, не будь ты такой! – засмеялась Альба. – А то, как старуха всё ворчишь и ворчишь.

– Мои года – моё богатство, – серьёзно сказала я. – Слышала такое выражение?

– Тщедушное у тебя богатство, – Альба громко засмеялась. – Ну, ты меня и рассмешила, старушка.

Я хотела состроить злую гримасу, но вместо этого улыбнулась. С улицы доносились крики людей и звуки музыки.

– Я узнала о Юке. Она одна из молодых ученых. Три месяца назад её группа спустилась в Металлическую пещеру. Задача их экспедиции спуститься как можно дальше вглубь пещеры и подобраться к самым крупным залежам агния. Это всё что я знаю, – ответила Альба.

– Альба, спасибо! – обрадовалась я. – Я счастлива, знать, что она жива! Всё-таки она смогла осуществить свою мечту, – улыбнулась я. – Главное, чтобы всё прошло хорошо.

– Да, – согласилась Альба. – Ещё никто не спускался так глубоко.

– Если что-нибудь будет известно…

– Я сообщу тебе, – перебила меня Альба и улыбнулась.

– Я перед тобой в долгу, – сказала я.

– Да, успокойся, ты, – ответила она, и пошла вперед меня. – Пойдём быстрее, а то всё пропустим.

Возле святилища собрались местные жители в красивых нарядах и с радостными улыбками на устах. В одежде людей преобладали зелёные и белые цвета. У женщин в волосах были украшения в виде цветов, а у мужчин цветы были наколоты на рубашках. Под большими листьями деревьев расположились музыканты и молоденькая, невысокая певица, нервно перебирающая волосы. Возле фонтана и в тени деревьев были поставлены деревянные скамейки, на которых отдыхали пожилые дамы с такими же пожилыми кавалерами. Дети весело бегали возле фонтана, играя с водой. Вышел Серафим в своей зелённой мантии с наколотым цветочком. Все обратили на него свои радостные взоры. Он поклонился и улыбнулся. Возле него появились люди в таких же зеленых мантиях. Их было восемь человек, все они поклонились, потом появилось ещё двое. Они также быстро склонили головы. Все эти мужчины и женщины в зелённых мантиях стали в ряд с Серафимом. Вышли люди в белых расписных одеждах, поклонились, поздравили всех с праздником и быстро убежали в толпу. Народ захлопал.

– Кто эти люди? – спросила я у Альбы. – Я их не видела.

– Те, что в зелёных мантиях это балии, а те, что в белых одежах их ученики, – ответила она. – Их редко можно увидеть. Обычно все они находятся в подземелье.

Серафим начал свою приветственную речь, остальные целители продолжили, поздравляя всех с праздником. Потом Серафим подозвал Альбу и представил свою ученицу. Она быстро поклонилась, произнесла короткую поздравительную речь и вернулась на своё место.

– Я всё нормально сказала? – спросила Альба, красная как рак. Я кивнула. – Меня в первый раз представили перед такой большой публикой, – Альба нервничала. – Я единственная ученица Серафима и самая молодая из всех. Точно всё было нормально?

– Всё просто отлично, – сказала я. – Молодец!

Она облегченно вздохнула и вновь обратила своё внимание на целителей.

– Пусть и в этом году не оставит нас целитель Язга, – закончил свою речь Серафим. – Умоемся слезами Язги! – одновременно сказали целители.

Ученики вынесли две небольшие бочки с водой. Люди по очереди стали подходить к ним. Кто-то умывал лицо, а кому-то с большого ковша лили воду прямо на голову.

– Твоя макияж весь смоется, – сказала я.

– Не смоется, – ответила Альба и подошла к бочке.

Она улыбнулась и подставила голову под струю воды. Ученик балия протянул ей полотенце. Альба аккуратно промочила голову. Макияж выглядел также прекрасно. Она кивнула мне. Ученик уже стоял с ковшом и смотрел на меня. Люди позади меня ожидали своей очереди. Я склонила голову, и на меня вылили ледяную воду. Я взвизгнула. Альба засмеялась и стала аккуратно сушить мою голову. Я приплясывала на месте, стараясь согреться. Мне казалось, что моя голова окоченела от холода.

– В следующий раз предупреждай меня, а то я чуть не окочурилась, – сказала я, всё еще пританцовывая.

Альба кивнула в знак согласия, всё ещё посмеиваясь. Она поправила мою прическу. Вдруг взвизгнул ребенок и запрыгал на месте. Его перехватила ученица целителя и стала вытирать полотенцем.

– Откуда эта вода? – спросила я.

– А как ты думаешь? – хитро улыбнулась Альба. – Из подземного озера под святилищем.

– Правда что ли? – удивилась я. – Вроде бы простое святилище, да не тут-то было. Везде свои скелеты зарыты, – сказала я.

– Скелеты в прямом смысле, – ответила Альба. – Под святилищем нашли сотни скелетов, принадлежащие к концу династии Кровавых Монархов.

– Удивительно! – сказала я, смотря на святилище. – А воду из озера можно использовать в лечебных целях?

– Да. Её смешивают с обычной водой и заливают в деревянные бочки. Через определённое количество времени, вода нагревается до комнатной температуры и готова к использованию. По-другому жидкость из озера нельзя использовать в медицинских целях, – ответила Альба. – Эта вода отличается от обычной. Она ледяная.

К нам подошла невысокая синеглазая женщина с седыми прядями в каштановых волосах. Альба резко изменилась в лице. Она стала серьезной и мрачной.

– Здравствуй, мама, – сказала Альба.

Я кивнула. Женщина окинула меня сухим взглядом и обратила внимания на дочь.

– Здравствуй, дочка, – сказала она. – Почему не заходишь?

– Нет времени. У меня сейчас много дел.

– Заботить об этой аспанке? – спросила она и одарила меня мрачным взглядом.

Альба промолчала. Её мать не догадывалась, что я знаю ирийский язык.

– Можно всегда найти время для матери. Если бы ты хотела, то пришла, – продолжила женщина.

– Давай, ты не будешь начинать, – раздражительно сказала Альба.

– Ты знаешь, что я одна. Моя бедная дочь Агнес не приезжает ко мне. Ни как не вырвется из этой Аспы. Этот злобный мужик не пускает её, – жалобно сказала женщина.

– И кто в этом виноват? – спросила Альба, в упор смотря на мать. – Ты её отпустила туда! Ты дала ей своё согласия на это брак!

– Что за упрёки? – возмутила женщина. – Вы мои дочери. Я желаю вам только лучшего! Я потакала вашим прихотям и вот что из этого вышло!

– Её прихотям мама! Её! – злилась Альба. – Давай закроем эту тему.

– Почему ты забросила музыку? Ты так прекрасно играла. Сколько можно бредить учеными? Это не твое, пойми уже! Вспомни, что стало с твоим отцом! – воскликнула женщина. – Почему ты отвергла предложение о женитьбе? Всё ещё грезишь принцем? Куда ты лезешь? У него скоро свадьба с принцессой северной страны! – её мать прорвало.

– Если бы не ты, он бы женился на мне! – вскричала Альба. Она нависла над матерью и сказала. – Нам нужно было лишь твоё согласие!

Люди поглядывали в нашу сторону. Две женщины шептались, следя за их ссорой.

– Вальбиона, ты сошла с ума! Ты не знаешь, что твориться в высшем свете! Тебя не обучали как принцессу! Тебя там склюют!

– Довольно! – ответила Альба. – Я знаю все твои проблемы. Знаю, что ты жалеешь, что дала согласие на брак Агнес. Но причём тут я? Почему я страдаю из-за тебя? Ты глупеешь с возрастом, мама! И если ты назовешь всё это заботой, то проще накинуть мне петлю на шею!

Альба отвернулась, пряча свои трясущиеся губы. Я смотрела, как она уходит. Вдруг по моему телу пробежала дрожь. На меня с упреком смотрели глаза женщины. Мне показалось, что сейчас она удушит меня своими костлявыми пальцами. Эти глаза напомнили мне, тот леденящий взгляд Альбы, напоминающий взгляд наёмного убийцы. Всё же эта женщина выглядит намного страшнее, будто бы сама смерть. Женщина приоткрыла рот, хотя что-то сказать мне. Я быстро кивнула, развернулась и ушла.

Я прогуливалась по тропинке, разыскивая Альбу. За деревьями прятались влюбленные пары, о чём-то шушукаясь и целуясь. Заметив меня, они замолкали и смущенно прятали лица. Я решила пробраться вглубь белых джунглей. Чтобы не спугнуть влюбленных, я аккуратно обходила их стороной. Стали виднеться дома меж листьев деревьев. Они гордо молчали в одиночестве, оставленные своими хозяевами на время праздника. В зеленой траве я заметила что-то белое, похожее на платье Альбы.

– Ты как? – спросила я.

– Хорошо, – ответил мужской голос.

Из высокой травы появилась рыжая голова молодого мужчины. Он улыбнулся и спросил:

– А ты?

– Простите, я ошиблась, – смутилась я. – Вы не видели тут девушку в белом платье?

– Видел. Она побежала туда, – он показал рукой в сторону домов.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Меня зовут Леопольд, – сказал он. – Друзья зовут просто Лео, – добавил мужчина и вопросительно взглянул на меня.

– Моё имя Мэй, – я учтиво улыбнулась. – Приятно познакомится, – я постепенно отошла от него. – Извините, я спешу.

Я пошла в ту сторону, в которую указал странный парень. Я оглядывалась по сторонам. Вблизи никого не было видно, ни парочек, ни детей. Все они наверно убежали к святилищу, откуда стала доноситься приятная музыка и красивый голос певицы. Я обернулась. Леопольд сидел в траве, смотря на вершины деревьев. Вдруг он повернул голову и взглянул на меня.

– Чудик какой-то, – сказала я, отводя взгляд.

Ко мне приближалась белая фигура. Это была Альба. Она вытерла слёзы и размазала тушь по щекам. Альба подошла ко мне, но заметив Леопольда, она потащила меня в другую сторону.

– Альба, твой макияж, – сказала я.

– К чёрту этот макияж, – Альба села на землю и прислонилась к дереву.

Я стала стирать размазанную тушь с её лица. Альба закрыла глаза и громко вздохнула. Я молчала, не зная, что сказать. Мне хотелось найти нужные слова, чтобы успокоить её. Она взглянула на меня с участием и отвела взгляд. Я дотронулась до её руки.

– Моя старшая сестра Агнес всегда была взбалмошной девицей. Никто не мог ей управлять, да и она сама не могла контролировать себя. Я никогда не понимала что у неё на уме. Мать ей многое прощала и часто баловала её в детстве. Ко мне мама относилась иначе. Она многого ждала от меня. Все её ожидания были на мне. Со мной она была строже, чем с Агнес. Отец, хоть и был строг с сестрой, но был слишком добор, чтобы должным образом наказывать Агнес за её ветреные поступки, – Альба сжала мою руку. – Потом отец ушёл в экспедицию. Несколько месяцев его группа была в Металлической пещере. Он так и не выбрался оттуда. Через месяц нашли его тело. Это стало трагедией для нас. Мы до последнего верили, что он жив, и не хотели мириться с его смертью. Всё взвалилось на плечи матери. Она изменилась после его смерти. Мать хотела перевоспитать Агнес, но все её усилия были бесполезны. Сестра была уже взрослой и нравоучения матери были ей не указ. Агнес всё мечтала вырваться из этой «дыры». Ирий она называла глухоманью, запущенной цивилизацией. Ей хотелось жить современнее, а не как древнее люди. Мы всегда спорили из-за этого. Однажды на Ирий прибыла небольшая группа аспанцев. Это были ученые. Они вели какие-то переговоры с нашими вояками. С ними был молодой паренек. Он был переводчиком. Этот парень не был особо красив. Он был низким, щуплым и светловолосым. Агнес увидев его, сразу же с ним познакомилась. Она ему понравилась с первого взгляда. Иначе и быть не могло! Кому только Агнес не нравилась! Её внешность взяла в себя все нужные черты от отца и матери. Сестра выше меня, с густыми длинными волосами и не такая худощавая, как я. Вот, такая легкомысленная моделька, – Альба улыбнулась. – Она подцепила его. Дело дошло до брака. Агнес стала умолять мать, дать согласия на этот брак. Она познакомила её с этим мерзким женихом. Как мать не заметила, что он ужасный, лживый слизняк?! По его мышиным глазкам было видно, что он за человек. Мать долго не думая, разрешила им пожениться, но только по нашим обычаям. Я ещё никогда так сильно не ругалась с сестрой и в первый раз упрекнула мать. Меня удивляло и злило то, как она быстро согласилась. Но дело было уже решено, и меня никто не слушал. После свадьбы Агнес с довольным лицом укатила в Аспу. Её мечты сбылись. Она оказалась в современной стране. Стране своих грёз, – Альба криво усмехнулась. – Если кто-то назовет чувства Агнес любовью, я тому глаза выцарапаю! Она не любила своего женишка, а просто воспользовалась им, чтобы сбежать отсюда. Да и её «любимый» муж тоже не любил её, ему просто хотелось иметь такую иностранку-красотку ради своих забав. Думаешь, я не права? – спросила Альба с некоторой злобой.

– Может ты и права, но возможно они всё-таки любили и любят друг друга, – ответила я.

– Ну, любовь у всех своя! Для них может это и любовь, а для кого-то это злая шутка! – злость исказила лицо Альбы. В её глазах промелькнул огонёк. – А что стало с ней теперь! Худая, бледная, жалкая. Конечно, у неё есть всё, что она хотела, и машина, и телефон, и компьютер и другие ей важные штучки, – иронично сказала Альба. – Когда мы приехали её навестить, я ужаснулась. Она изменилась до неузнаваемости. Её лицо стало кошмарным: жёлтое, с посиневшими глазами, с впавшими щеками и сухими губами, – глаза Альбы печально заблестели. – А её муж не стыдясь, на глазах у всех, флиртует с другими женщинами. Ещё и ко мне тянул свои грязные лапы! А Агнес будто бы этого не замечает. Пьёт, как мужик! Только алкоголь и лакает! Летает на своей машине, как сумасшедшая! Замазывает своё лицо всякими тональниками, и горы косметики на себя наносит. Да, косметика делает её красивей, но всё же это не сравниться с её прежней красотой. Встречается с какими-то «мутными» мужиками! Она водила меня с собой на одну такую встречу, – Альба скривилась. – Себе в дёсна какую-то гадость втирала, и мне ещё предлагала. Я взяла со злости и врезала ей по лицу, а она только смеется. Потом взяла и смылась куда-то с двумя мужиками, а третьей ко мне полез. Я рассыпала всю их мерзость по полу и по его омерзительному лицу размазала, – Альба смачно плюнула. – Я убежала оттуда. Как мне было страшно! Как я ненавидела свою дурную сестру и всю эту ужасную страну! Люди в Аспе хуже животных! Там никого не уважают! Бомжей и бедняков целые районы, проституция, наркомания, алкоголизм, вандализм, хулиганство на каждом углу, каждый смотрит на тебя, как убийца! И коррупция так и цветет! – презрительно сказала она. – Сбежав, я потерялась. И ты представляешь, – Альба взглянула на меня с блестящими от слёз глазами, – надо мной издевались дети! Начали рвать мою одежду, смеялись, называли меня иностранной сукой и кидались в меня камнями. Я еле убежала от них, вся в слезах, с синяками и кровоподтеками от камней. Я увидела женщину, хотела попросить помощи, она обозвала меня никчёмной и плюнула мне в лицо, – Альба заплакала. – Слава Богу, что мне встретилась одна добрая женщина! Она работала продавцом в лавке, увидев меня, она успокоила меня, переодела, накормила, вызвала врача и помогла добраться до дома сестры. Когда мать меня увидела, она чуть в обморок не упала! Агнес была уже дома, и как обычно пила. Увидев меня, она хихикнула и сказала: «Какая-то ты потасканная, сестричка. Нагулялась?» Мать этого не слышала, но это и хорошо. Она бы этого не выдержала. Я выплеснула на неё весь её алкоголь, и это доставило мне такого удовольствия. Да, я возненавидела её! – Альба вырвала траву у себя под ногами. – Я соврала матери, сказала, что отлучилась от сестры и гуляла по городу одна, разглядывая магазины, а потом на меня напали. Мать отругала меня, а потом и сестру, за то, что отпустила меня одну. На следующий день мы уехали. Я узнала настоящий ад на земле! Я думаю, что нет хуже места, чем Аспа! – Альба взглянула на меня. – Прости, что я так говорю о твоей родине. И прости за то, что я тебе когда-то наговорила. Я ненавидела всех аспанцев на планете!

– Я не обижаюсь. Мне стыдно за мой народ. Как мы дали себе опуститься так низко?! – сказала я. – Король плюёт на народ, а народ на короля, – я усмехнулась. – Мы сами виноваты в том, что страна и мы сами увязли в грязи.

Альба положила голову мне на плечо. Зашумел ветер. Две пёстрые бабочки закружились у нас над головами.

– Твоя мать не виновата в том, что случилось. Агнес сама выбрала такую жизнь.

– Виновата или нет, но я всё равно ненавижу её! – ответила Альба. – Агнес можно было делать всё, ей всё прощалось! А как дело касалось меня, то Альба так нельзя, а так можно, делай то, а не это! Она растоптала мои мечты, отобрала мой единственный шанс! Почему я должна страдать из-за собственной матери? – спросила Альба, смотря куда-то вдаль.

– Ты обижена на неё, но обида не принесет тебе ничего хорошего – ответила я.

– Может быть, – грустно сказала она. – Я хотела пойти в научную школу. Она дала бы мне все необходимые знания, я бы поступила в институт и стала бы ученым. Вот чего я хотела, но мать порвала мою анкету на поступления в кабинете у директора. После этого я оказалась в музыкальной школе. В детстве я играла на флейте, а потом забросила это дело. Мне стало неинтересно. Но мать всё ещё видела меня музыкантом. По её желанию я стала учиться в музыкальной школе, но долго я там не выдержала. У меня не было не желания, не друзей, не таланта. Смешки и издевки меня сопровождали за всё время учебы там. Я бросила школу и перестала учиться. Ссоры с матерью стали обыденностью. Когда я в очередной раз ночью сбежала из дома, то прибежала к стенам святилища и попросилась на ночь, – сказала Альба. –Вот так я познакомилась с Серафимом. Он выслушал меня и предложил мне стать его ученицей. Он обещал научить меня всему, что изучают в школе моей мечты. С этого дня моя жизнь изменилась, теперь я каждый день, ближе к своей мечте, – улыбалась Альба. – Тогда мне было шестнадцать и по закону, я могла уже сама выбирать, где мне учиться и работать. Я забрала вещи из дома и ушла.

– Как бы там не было, тебе и твоей матери нужно помириться, – сказала я. – Да, твоя мама может и перегибает палку. Но, думаю, это всё из-за её излишнего страха за тебя. Она не хочет, чтобы с тобой случилась беда, как с её старшей дочкой. Попробуйте поговорить по душам.

Альба молчала. Её лицо опять стало грустным, а взгляд задумчивым.

– Я уже пыталась, – ответила она. – Чужое горе не понять. Я не смогу понять её беды, как бы ни старалась, а она моей. Я могу только представить, как она страдает.

Мы опять замолчали. Бабочки играли в догонялки, кружась над цветами. К ним присоединилась ещё одна, большая белая бабочка. Она металась то к одной, то к другой.

– Впервые я вот так доверилась человеку, – вдруг сказала Альба. – Ты человек, который вызывает доверие, – она повернулась ко мне и взглянула на меня тёплым взглядом. – Наверно, ты уже поняла, что тот, кого я люблю это принц, – Альба улыбнулась нежной, но печальной улыбкой. – Его зовут Луи. Он единственный сын короля, и естественно наследник трона. Его жизнь не так легка, как нам кажется. С детства на его плечи взвалили взрослые обязанности. Он будущий король, а значит, для него нет поблажек. Свадьба с принцессой северной страны была предрешена уже давно. Укрепить отношения с севером, вот задача этого брака. И не важно, хочет ли этого принц или принцесса, это их долг и тут нет места желаниям, – грустно сказала Альба. Она опустила взгляд, скрывая от меня свою печаль.

– Ты не обязана рассказывать мне об этом, – сказала я.

– Знаю, – Альба улыбнулась мне. – Но я хочу поделиться этим с тобой. Хочу, чтобы кто-то разделил мою печаль, – она удобнее устроилась на моем плече и закрыла глаза. – Когда я училась в пятом классе, я всё время пропадала в школьном саду, ухаживала за ним и выращивала овощи в маленьком огородике. Никто не хотел больше этим заниматься, поэтому я была постоянна одна. Я не знала, что в шестом классе учиться принц, и как-то не интересовалась этим. У нас в Ирии нет специальных школ для принцев и богатеньких детей, не то, что в вашей Аспе, – сказала Альба с улыбкой. – И вот, однажды я увидела, что за одним мальчиком все ходят попятам. Меня это очень удивило и мне стало интересно, почему к нему все так относятся. Я подошла к нему и прямо так и спросила. Он засмеялся и сказал: «Наверно, потому что я принц». Я не поверила и сказала, что на принца он совсем не похож. Я стала описывать, как выглядят настоящие королевские особы, а его это лишь веселило. Мы смогли подружиться. Я показала ему сад и свой огород, – Альба мило улыбалась. – Когда я узнала, что он и вправду принц, мне стало так стыдно. Я стала прятаться и убегать от него. Он стал приходить ко мне в сад и помогать мне. Со временем я стала забывать кто он такой, принимая за простого мальчика, – Альба открыла глаза и радостно посмотрела на меня. – Всё произошло, как в нелепом романе. Мы сдружились, стали влюбляться друг в друга. Когда он сказал, что ему нужно жениться на принцессе, – Альба вновь закрыла глаза, – мы поссорились с ним. Я никогда не думала, что такое может случиться. И тут я вспомнила, что он не простой парень, а принц, – из закрытых глаз её побежали слёзы. – Без него мне было тяжело. Без него мой привычный мир разрушился. Ссоры с матерью душили меня. Однажды она сказала, что хочет познакомить меня с сыном своей подруги. Тогда я не выдержала и всё высказала ей. Узнав о принце, моя мать настолько была шокирована, что какое-то время она просто стояла в ступоре. А потом началось: упрёки, крики, скандалы. Позже я помирилась с Луи, но между нами образовалась стена, – Альба вытерла слёзы. – Он сказал, что всё уладит. И началось. Все узнали о любви принца ко мне. Луи начал ссорится с отцом. Мы потеряли голову от любви. Луи добивался отмены свадьбы. Я окончательно рассорилась с матерью и сносила косые взгляды людей. На чужие мнения мне тогда было всё равно. И вот король готов был отменить свадьбу. Он слишком любит своего сына и не мог больше вести с ним «войну». Мы не думали, чего стоит ему такое решение. Мы были слишком счастливы, – по её щекам вновь побежали слёзы. – Моя мать была против наших отношений. Мы это знали. Но я не думала, что она пойдет к королю. Мать наговорила ему, только Бог знает что! Король был рассержен и неумолим. Свадьба Луи и принцессы должна была состояться. Так всё и закончилось, – она перешла на шепот. – Луи познакомился с этой иностранкой. Принцесса стала наведываться к нам. Они часто проводили время вместе. Я стала реже видеть Луи. Теперь мы можем видеться только по праздникам. А если, Луи совсем про меня забудет?! Если он влюбиться в эту принцессу?

Я обняла Альбу. Она прижалась ко мне. Я ждала, пока она выплачется.

– Я люблю его, – прошептала она. – Но наши отношения должны были закончиться, даже если бы не было этой принцессы, он всё равно не мог быть со мной. Зря я держу его. Наверное, мне следует забыть о нём? – спросила она.

– Я не советчик в любовных делах, – ответила я. – Но всё же я считаю, что борьба здесь бесполезна. Ты можешь стать только его любовницей, – сказала я, смотря на заплаканное лицо Альбы. – Но вряд ли такое положение устроит тебя. Так что лучше отступиться и забыть о нём. Знаю, что это звучит жестоко.

Альба заливалась слезами. Она крепко обняла меня и плакала, уткнувшись в моё плечо.

– Ты права, – успокоившись, сказала она. – Я не хочу расставаться с ним, но и не хочу быть любовницей. Я не хочу, чтобы он был с этой, – Альба замолчала. – Думаю, потом всё само решиться. Пусть будет так, как есть.

– Пошли, развеем твою тоску на празднике, – предложила я.

Мы направились к святилищу. Я огляделась, но уже не увидела того странного парня.

– После основного торжества, все пойдут в город или к морю, – сказала Альба, немного повеселев. – А тот парень тебе понравился?

– Что? Он не в моём вкусе, – ответила я, усмехнувшись.

– Почему же? – лукаво спросила Альба.

– Мне не нравятся чудики, особенно рыжие, – ответила я.

– А не рыжие, значит, нравятся, – улыбнулась она. – Надо предложить ему перекраситься.

– Да ну тебя, – я деловито отвернулась.

Послышался шум. Альба оглянулась и стащила меня с тропинки. Вдалеке показались огромные собаки, на которых сидели люди в зеленых одеждах. С другой стороны тропинки бежали два молодых парня. Я узнала их, это были ученики целителей. Собаки приблизились к нам. Я испугалась. Псы были огромны. Они были с мой рост. Их мускулистое туловище и массивные лапы вызывали у меня страх.

– Не бойся, – прошептала Альба мне на ухо. – Они не опасны.

Чёрный пёс дёрнул ушами и посмотрел на меня. Его взгляд был устремлен в мои глаза. Он будто рассматривал мою душу. Огромная морда и устрашающая пасть пугала меня ещё сильнее. Меня кинуло в пот. Он фыркнул и отвернулся. Я облегченно вздохнула и перевела дух.

– Что там у вас? – спросил ученик.

– Псы опять взбесились. Чёрт их попутал! – ответил мужчина. – Четыре бочки упали в море. Одну мы достали. Другие затопило.

– Это всё море, – сказал второй. – Морской вельзевел навевает на них страх. Я предлагал изменить маршрут и не ездить через скалу.

– Собаки не бояться морского василиска, – сказал ученик. – Это всё пустые бредни, но маршрут всё же стоит изменить.

– Нам нужно достать бочки, – сказал другой ученик.

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил мужчина. – Запрыгивайте.

Ученики сели на собак. Люди в зеленых одеждах взялись за поводы, сказали команду, и псы сорвались с места. Я удивленно смотрела им в след.

– Воду из святилища мы развозим по всей стране, чтобы люди, не попавшие к нам, смогли насладиться праздником, – сказала Альба. – Жаль, что наше скромное святилище не поместит всю страну.

Меня больше всего волновали огромные собаки. У меня до сих пор бегали мурашки по коже от их грозного вида.

– Ты думаешь, что они не опасны? – спросила я. – Но если они выйдут из под контроля, то…

– Еще никто не пострадал от этих животных, – перебила меня Альба. – Они не нападают на людей, – она внимательно смотрела на моё испуганное лицо. – Человек тоже может выйти из-под контроля, но ты же его не боишься. Животные и люди очень похожи.

– Люди бывают страшнее животных, – сказала я, успокоившись. – Я впервые вижу таких огромных собак. Они шокируют своим видом, – я на минуту замолчала. – Взгляд чёрного пса испугал меня. У него слишком умные глаза для животного. Мне даже показалось, что он посмеялся надо мной.

– Ну, всё, успокойся. В состояние испуга может померещиться всё, что угодно, – ответила Альба.

– Нет, я серьезно! – возразила я. – Не думай, что я настолько пугливая.

Альба улыбнулась и пошла вперед. Я ворчала, и пыталась объяснить ей, что мне это не показалось. Альба продолжала улыбаться, и я решила оставить свои тщетные попытки. К нам приблизился высокий молодой человек, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в хвост.

– Луи! – воскликнула Альба и подбежала к нему.

Он обнял её и прижал к себе. Одежда принца не отличалась от нарядов других жителей, и его можно было спутать с обычным человеком. Лишь его руки украшали странные широкие браслеты с драгоценными камнями. Его лицо было радостным. Он что-то шептал на ухо своей возлюбленной. Альба счастливо улыбалась. Её лицо посвежело, и сама она похорошела рядом с ним. Мне стало неловко, и я постаралась как можно скорее скрыться. Они не замечали меня, наслаждаясь друг другом. Я невольно улыбнулась, взглянув на них. Проходя мимо принца, я почувствовала запах духов. Их аромат не был похож на мужской. Моя улыбка немного померкла. Женские духи на принце – это довольно странно. Как Альба этого не заметила? Я взглянула на неё. Это радостная глупышка не почувствовала странный аромат, а может просто не хотела обращать на это внимание. Я заметила косой взгляд принца, остановилась и повернулась. Луи приятно улыбнулся мне, и повел Альбу за собой, что-то рассказывая ей. И всё же какое-то неприятное подозрение терзало мои мысли. Я постаралась выгнать их из своей головы.

Возле святилища было не протолкнуться. Все веселились и радовались. Я аккуратно пробиралась через толпу. Торговцы расположили свои палатки под деревьями. Они созывали народ посмотреть свой товар. Я искала Серафима, но никак не могла заметить его седую голову среди стольких людей.

– Мэй, – послышался мужской голос в толпе.

Я оглянулась. Ко мне подошёл мужчина средних лет с проседью в волосах. Он был крупного телосложения с небольшой полнотой. Он радушно улыбнулся мне.

– Здравствуй Мэй, – сказал он. – Я Демид Ян.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Ты, вероятно, не помнишь меня, – предположил мужчина и улыбнулся.

Эти живые добрые глаза были мне знакомы. Его круглое лицо было гладко выбрито.

– Вы кажетесь мне знакомым, – ответила я.

Его губы вновь тронула улыбка. Он крепко сжал меня в своих объятиях.

– Я рад, что с тобой всё хорошо, – сказал Демид. – Как же давно мы не виделись.

Мне показалось, что мои кости начали трещать. Мужчина ослабил свою хватку, и я облегченно вздохнула воздуха. Мне стало неловко в его объятиях. Я хотела отстраниться от него, как вдруг почувствовала приятное и тёплое ощущение в своей душе.

***

Послышался звонок в дверь. Мама встретила гостя. Я услышала знакомый голос, отложила книжку и «навострила» уши. Отец вышел из своего кабинета и радостно приветствовал гостя. Он был, как обычно не брит, целыми днями, занимаясь чем-то важным в своем кабинете. Я выбежала в прихожую.

– Мэй, – обрадовался толстячок. – Привет.

– Дядя Демид! – воскликнула я и кинулась в его объятия.

Он крепко сжал меня, да, так что мои кости готовы были вот-вот сломаться.

– Больно, – прохрипела я.

– Прости, – он ослабил свою хватку. – Как же я тебя давно не видел.

Мне было так тепло и радостно в его объятиях. Я повисла на его шеи, улыбаясь.

– Я привез тебе книжки.

– На ирийском языке?! – воскликнула я.

– Верно, – он улыбнулся. – И учебники тоже на ирийском.

– Демид, ты хочешь, чтобы она совсем свой родной язык забыла? – смеялась мама. – Ей и так этот язык даётся лучше, чем аспанский.

– Мари, она же настоящий ириец! – сказал отец.

Я весело прыгала, обнимая книжки. На меня смотрели взрослые, радуясь моему детскому счастью. Папа и Демид пожали друг другу руки и обнялись. Мама позвала их на кухню.

– А где наш блудный Джек? – спросил Демид.

– Уже в пути.

Через несколько минут дверка открылась, и в прихожую вошёл Джек с бутылкой в руках. Его грозное лицо со шрамом излучало радость. Я подбежала к нему и показала свои книжки. Он полистал их вместе со мной, спрашивая, как произносятся определенные слова. Я отвечала ему с серьёзным видом. Он улыбнулся и погладил меня по голове.

– Джек чаще улыбайся, – сказала я. – а то ты страшный, когда не улыбаешься.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Не бойся меня, я тебя не обижу.

– Дядя Джек, откуда у тебя эти шрамы?– спросила я.

– Эта память боя, – ответил он. – Давняя история, – его лицо стало серьезным.

Такое выражение лица пугало меня, но я старалась справиться с этим страхом. Я взяла его за руку и сказала:

– Улыбнись!

Он послушно улыбнулся. Мама позвала нас на кухню. Я слушала взрослых. Они шутили и веселились. Демид подкалывал Джека, называя его холостым маньяком или ночным кошмаром дам. Джек вызвал его на бой. Он встал в боевую стойку и сказал: «Иди сюда, мой нежный пуфик!» Мне нравилось наблюдать за взрослыми. Мы редко собирались вот так, всей семьей. Демид был другом семьи. Он был нам, как родственник. Я доела обед, налила сок и продолжила смотреть на взрослых, смеясь над баловством Демида и Джека. Потом разговор перешёл в серьёзное русло, мне стало неинтересно, и я решила уйти. Позже я слышала, как Джека достают вопросами о детях. Я вышла в сад, удобно расположилась в гамаке и принялась за чтение книг.

***

Сейчас находясь в объятиях Демида, я чётко вспомнила этот прекрасный момент из моего детства.

– Ты в порядке?

– Да, дядя Демид, – ответила я и улыбнулась. – Я вас вспомнила.

Демид, пригласил меня присесть на лавочку. Мы пробрались через толпу и сели на свободную лавку близ торговцев. Мы заговорили о моём детстве. Демид рассказал, что в детстве меня часто привозили в Ирий. Я была совсем маленькой и практически не разговаривала. Здесь я и проявила желание обучаться ирийскому языку. Я сначала освоила этот язык, а потом уже аспанский. Папа поймал момент и стал обучать меня сразу двум языкам. Я схватывала всё на лету. Только вот точные науки давались мне с трудом. Считать мне совершенно не нравилось, а читать я просто обожала. Мне нравилось слышать это от Демида. Да, и он сам рассказывал всё с удовольствием. Со временем всё изменилось. Меня больше не могли привозить в Ирий, а Демид больше не мог посещать Аспу. Военных не пускали через границу. Отношения между некогда содружественными странами накалились до предела. Мы долго разговаривали на разные темы. Потом Демид стал травить анекдоты. Я от души смеялась над его шутками.

– Сейчас я должен покинуть тебя, – сказал Демид. – Меня ждут дела.

– Удачи вам, – сказала я. – Спасибо за проведенное время, – я улыбнулась.

Он ответил улыбкой и крепко обнял меня.

– Скоро тебе передадут твои новые документы.

– Документы?! – удивилась я. – Паспорт? – спросила я.

– Верно, – Демид улыбнулся. – Ты станешь полноправным гражданином нашей страны и сможешь найти себе работу.

– Но, если в Аспе узнают, – взволновалась я.

– Не узнают. Здесь у Аспы нет власти, – ответил Демид. – Вскоре я встречусь с тобой вновь. Нас ждёт важный разговор, – Демид стал на мгновение серьезным, но потом вновь улыбнулся. – До встречи, Мэй. Надеюсь, что Ирий станет твоим новым домом, и ты не захочешь покинуть нас, – с этими словами он ушёл.

Я села на лавку и задумалась над его словами. В скором времени предстоит серьёзный разговор. Я заволновалась и вдруг заметила косые взгляды в мою сторону, встревоженные лица и негромкий шепот. Мне стало некомфортно. Люди смотрели на меня и обсуждали. Мне не хотелось видеть лица этих людей и слышать их разговоры. Рядом со мной стояли две женщины. Они разговаривали на ирийском.

– Смотри это та самая аспанка, – сказала одна. – Странно, почему её укрывают здесь? Может, она важна для Ирия?

– Не знаю, но её укрывают важные люди, – сказала другая. – Скорее всего, она представляет какую-то ценность для нашей страны.

– Это точно, иначе, зачем она нам, ведь она не простой гражданин Аспы. Вернее всего она знает что-то очень секретное, и её решили переманить на нашу сторону или она сама решила предать…

Когда я услышала слово «предать» мои нервы вскипели. Почему меня всегда считают предателем? Я вскинула голову и злобным взглядом уставилась на женщин.

– Я не предатель! – воскликнула я на ирийском языке. – Если жители считают меня предателем, я покину вашу страну!– закричала я. Женщины с удивлением смотрели на меня. Близко стоящие люди стали оборачиваться.

Я встала и сделала шаг навстречу к женщинам. Кровь кипела в моих жилах. Гнев овладел мною. Они с испугом отпрянули от меня. Я остановилась. Злость ушла. Я не понимала, что я хотела сделать с этими женщинами. Они ни в чём не были виноваты. Эта злость не была связана с ними, она была связана с моим прошлым. Я испугалась сама себя и нервно взглянула на женщин.

– Простите, – сказала я.

– Это вы нас простите, – сказала женщина.

Я нелепо улыбнулась. Люди смотрели на меня с удивлением. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Вы так хорошо знаете ирийский, – сказала другая женщина.

– Я с детства знаю его, – ответила я. – Когда я была маленькая, я часто бывала на Ирии со своими родителями, до тех пор, пока отношения двух стран не ухудшились.

Женщины удивились. Я видела, что они сожалеют о своих словах. Я тоже жалела за столь необузданный порыв гнева. Мы улыбнулись друг другу. Они позвали меня прогуляться вместе с ними, но я отказалась. Я вернулась на лавку и уставилась в землю. Люди продолжали смотреть на меня с удивлением. Меня взволновал мой сильный порыв гнева. Это меня испугало, как и тех женщин. Я откинула голову на спинку и посмотрела вверх. Меня волновал вопрос, почему я оказалась здесь. Я точно знала, что не предавала свою страну. Я не стану предавать свой народ. Но всё же это не значит, что я не могла предать кого-то. Возможно, я насолила кому-то очень важному. И почему эта страна укрывает меня и Джун? Почему сохранили нам жизнь и не отправили обратно в Аспу? Почему я не задавалась этими вопросами раньше? Какая я глупая! Надо было узнать всё у Демида. Скорее всего, это он помог нам. Но даже если и так, я не думаю что это в его полномочиях. Может, здесь замешены и другие люди. Я вздохнула. Эти вопросы стали терзать мои мысли. Я постаралась успокоиться. Излишнее волнение здесь не поможет. Вдруг перед моими глазами возникло лицо Джун и её холодный взгляд. Смутные чувства овладели мной. Что-то похожее на чувства вины и в то же время отвращения.

***

Я стояла в коридоре, прислонившись к стенке. От скуки я изучала старые полосатые обои. Грязные следы от обуви и жирные пятна «украшали» стены. Мимо меня проходили молодые люди в форме с эмблемой красного ромба с белым кругом внутри него. Они косо смотрели на меня и с любопытством осматривали моё опухшее лицо, покрытое синяками. Вдруг послышался какой-то странный шум за дверкой. Я огляделась по сторонам, подошла к двери и прислушалась.

– Тебе надо лучше следить за этой девкой! – воскликнул мужской голос. – Ты ничего не узнал о документах, но ещё и допустил, чтобы она нарушала закон! Будь благодарен мне, что тебя не отправили на каторгу!

– Не забывайте, что она его племянница, – сказал другой мужик. – Может, ты бережешь её? – спросил он.

Я заглянула в замочную скважину. Здоровенный мужик закинул руку на плечо Джека и крепко обнял его. Лицо Джека было напряженно и серьёзно. При словах здоровяка обо мне он пренебрежительно усмехнулся.

– Предательство у вас в крови! – здоровяк заржал. – Всё же я быстрее справлюсь с этой девчонкой, – он как-то сладко улыбнулся.

От этой улыбки у меня ком в горле встал. Я сжала зубы. Моя кровь вскипела от злости.

– Девка будет доверять своему дяде. Хоть он и жалкий мусор, но к родственникам доверия больше, – говорил мужик, которого я не могла рассмотреть. – Ты знаешь, что будет, если ты ещё раз допустишь ошибку!

– Всё вали отсюда! – сказал здоровяк. – Мы ещё заедим тебя навестить, – он усмехнулся.

Я отпрянула от дверки и отошла подальше. Джек вышел и махнул мне рукой. Дверь закрылась. Я пошла за ним. Джек молчал. В его глазах теплилась злость. Он стиснул челюсть. Я чувствовала злость и обиду на Джека. Вдруг я услышала шаги сзади. Я обернулась и увидела спину здоровяка, а за ним чье-то толстое тело. Здоровяк обернулся и оскалил зубы в улыбке. Я отвернулась, чтобы больше не видеть эту противную рожу.

– Жирная свинья, – сказал Джек.

Я остановилась и дёрнула его за руку.

– Что всё это значит дядя?! – злобно спросила я. – Ты работаешь на этих козлов? Ради каких-то чёртовых документов ты вот так просто готов предать меня! – злилась я.

– Тихо! – сказал он. – Не мели чепуху! Помнишь, что я тебе говорил?

– Да, но…

– Да, я работаю на них, – перебил Джек. – Если бы я не вёл себя так, как сейчас, мы оба оказались в настоящей преисподней!

– Джек, иногда я тебя ужасно ненавижу! – воскликнула я, и немного помолчав, сказала. – И много чего не понимаю. Точнее я вообще ничего не понимаю! Но ты мой дядя, – я на минуту замолчала, – и ты обещал, что не обидишь меня. Я помню того дядю которого любила, поэтому я тебе верю. Всё лучше, чем быть с тем здоровяком!

Джек серьёзно посмотрел на меня, потом отвёл взгляд и улыбнулся.

– Ты просил, чтобы я подыграла тебе, – задумчиво сказала я. – Но я не могу врать, как ты. Дядя, ты двуличен!

– Хорошо разговариваешь в свои четырнадцать лет! – сказал Джек, стрельнув в меня гневным взглядом. – Но не забывай, что я не твой ровесник!

– Не злись, – улыбнулась я. – Как жизнь научила, так и разговариваю.

– Ты ещё не пожила толком! Даже молоко на губах не обсохло! Жизнь тебя ещё многому научит, – сказал он. – Я не заставляю тебя врать. Лгать плохо, это знает даже младенец. Но если хочешь жить, умей вертеться!

Я промолчала, смотря на серьезное лицо Джека. Мы поднимались по лестнице. Мимо нас прошли двое мужчин, споря о чём-то своём.

– Джек, как думаешь, я плохо поступила с Джун? – спросила я.

Он взглянул на меня и спросил:

– А она с тобой?

– Она бы так не поступила, если бы я не предала её доверие, – сказала я.

– Ты как овечка, такая же наивная, – вдруг сказал Джек.

Я обижено посмотрела на него.

– Джек, я просто чувствую себя предателем, – понурив голову, сказала я.

– Меньше слушай всяких идиотов, – сказал он, замолчал, но потом вновь продолжил. – Самое скверное, не просто слушать, что про тебя говорят, а верить в это.

– Со временем начинает казать, что всё, что про тебя говорили, правда. Как говориться, окружающим тебя людям виднее, – сказала я.

– Какая же ты всё-таки глупая! – засмеялся Джек. – Надо слушать никого попало, а близких тебе людей. Дурёха!

– Вот не надо называть меня дурой! – обиделась я.

– Хорошо, – ответил он. – Овечка.

Я фыркнула. Мы подошли к нашей квартире. Джек отворил дверь. Я вбежала внутрь и с интересом стала осматривать новое жилище. Прихожая была довольно маленькой с потертыми обоями. Наши сумки уже ждали нас. Я скинула обувь и вошла в зал. Просторное помещение, красивый паркет и старые однотонные обои. Я включила телевизор, упала на диван и стала щёлкать каналы. Джек направился в кухню. Он чем-то загремел. Я пришла на звук. Он рассматривал шкафы и изучал содержимоё холодильника.

– Пока что будем питаться полуфабрикатами, – сказал он.

– Ты тут разбирайся, а я в душ, – ответила я. – Кстати, ты говорил, что мы будем жить в общежитие для работников, но это больше похоже на обычную квартиру.

– Так только на пятом этаже, – неохотно ответил Джек.

– А с чего это нам такое счастье привалило?! – удивилась я.

– Мой друг помог, – буркнул дядя, рассматривая содержимое кухонных шкафчиков.

– Друг?!! – ещё больше удивилась я. – Он тут работает?

Дядя перевел взгляд на меня и тяжело выпустил воздух из ноздрей. Я сделала невинное лицо и стала рассматривать кухню.

– А наши соседи, они…

– Их нет. Мы одни на этаже, – сказал Джек. – Иди уже мойся!

– Хорошо, – улыбнулась я. – Хороший у тебя друг! – воскликнула я. – Познакомишь?

Дядя вытурил меня из кухни и недовольно закрыл дверь. Я догадалась, что лучше сейчас к нему не лезть, села на диван и уставилась на свой багаж. Я открыла сумки и раскидала одежду на диване. Закинув нужные вещи на плечо, я пошла в ванну. Я мигом обустроила её: расставила шампунь, гель и всякие ненужные баночки, поставила наши щётки, развесила полотенца и халаты. Больше всего в ванне мне понравился пушистый коврик. Было приятно стоять под тёплой струей и знать, что никакая сучка этому не помешает.

– Ты чего тут всё покидала? – спросил Джек, когда я вышла из ванной комнаты. – Раскидала всё, а теперь убирай!

– Хорошо, капитан! – весело сказала я.

Я сложила вещи в шкаф, выбрав себе самую просторную комнату с зеркалом. Я взглянула на своё отражение и ужаснулась.

– Джек, когда эффект этого препарата пройдёт? – спросила я.

Он тщательно осматривал комнаты, пристально вглядываясь в каждый уголок. Я застала его рассматривающим телевизор. Увидев меня, он улыбнулся.

– Ты что делаешь? – спросила я.

– Ищу камеры и прослушивающие устройства.

– Нашёл что-нибудь? – я взволновано оглядела комнату.

– Всё чисто, – ответил Джек. – Насчёт препарата не волнуйся, эффект скоро пройдёт.

– Насколько скоро?

– Этого Лиза мне не сказала.

– Лиза? – удивилась я. – Я думала, что она меня возненавидит!

– Она не такой человек. Зря ты не попросила помощи у неё. Лиза бы помогла той девочке.

– Тогда я думала иначе, – сказала я. – Большое ей спасибо.

– Я передам твои слова, – ответил он.

– Вы с ней встречаетесь? – заинтересовалась я.

– Видимся иногда, – лицо Джека стало серьёзным.

– Видитесь, значит, – я улыбнулась. – И что она в тебе нашла?

– Так, иди, разогревай поесть! – раздраженно сказал дядя.

Я лукаво посмотрела на Джека и зацокала языком. Он зыркнул на меня и сделал такую рожу, что у меня пропал аппетит.

– Вот человек шуток не понимает, – пробурчала я. – И как с таким жить?

– Я не глухой, – сказал Джек, стоя сзади меня. – Сейчас язык оторву!

– Всё я молчу, – ответила я. – Дядя, я не хочу есть. Я, пожалуй, пойду.

– Садись и ешь, – сказал он спокойным голосом. Когда я взглянула в его глаза, то послушно села и стала есть. – Еда по расписанию, – добавил дядя.

После обеда Джек ушёл в свою комнату. Мне хотелось поговорить с ним. Я заглянула в его спальню. Джек лежал на кровати с обнажённым торсом. Его глаза были закрыты. Я увидела кровоподтеки на его теле. На кровати лежал мешок со льдом и обезболивающие таблетки. Джек нащупал мешочек со льдом и приложил его к больному месту.

– Мерзкие свиньи, – сказал он. – Я выпотрошу ваши зажравшиеся желудки.

Я аккуратно прикрыла дверь и пошла в свою спальню. Лежа на кровати, я спрятала своё лицо в подушку.

***

Рядом со мной села маленькая девочка и любопытно стала смотреть на меня, пододвигаясь всё ближе и ближе ко мне. Её появление развеяло мои воспоминания. Я не знала, как общаться с детьми, поэтому сначала смутилась, а потом улыбнулась ей. Она села вплотную ко мне и с широкой улыбкой смотрела на моё лицо.

– Привет, – сказала я.

Девочка засмеялась и убежала, изредка оборачиваясь в мою сторону с радостной улыбкой. Я в недоумении сидела на своём месте, смотря на скрывающуюся в толпе девочку. С её исчезновением, я опять осталась одна. Я огляделась вокруг в поисках знакомых лиц, но не найдя никого, так и продолжила сидеть, слушая музыку и приятный голос певицы. Когда я рассматривала жителей Ирия, моя кожа казалась мне белой, как молоко. Кто-то из толпы начал танцевать. Люди стали присоединяться к танцующим. Я вновь погрузилась в воспоминания.

***

Будильник орал что есть мочи. Я недовольно застонала и спряталась под подушку. Будильник заглох. Я вновь задремала, с удовольствием погружаясь в сон. Вновь зазвенел будильник. Я лениво встала. На тумбочке лежала записка: «Я сегодня патрулирую. Вернусь вечером. Завтрак на столе». Внизу было примечание: «Нужно уметь довольствоваться малым». Джек впервые проявил ко мне такую заботу, и меня это порадовало.

На кухне я обнаружила булку с маслом и кружку чая. Я посыпала булку сахаром и принялась завтракать. Время поджимало. Я допила чай, наскоро собралась и побежала в учебный корпус.

На меня смотрели с интересом, изучая новое лицо. Мальчики скрытно осматривали, девочки обсуждали. Я наконец-то нашла нужный кабинет. Возле него я заметила Джун. Её лицо приобрело прежний вид, мои отеки тоже сошли. Эффект препарата практически спал, и на теле остались лишь еле заметные пятна. Только вот моё левое ребро иногда напоминало о себе. Я нащупала в кармане обезболивающее таблетки, что спасали меня после побоев. Я всё еще помнила предательство Джун, но старалась, как можно скорее забыть об этом. Она стояла ко мне спиной. Я давно хотела поговорить с ней, много чего хотела сказать и спросить, поэтому не стала упускать момент и решительно подошла к ней.

– Прости меня, Джун, – сказала я. – Я не знала, что тебя обижают из-за меня. Если бы ты не стыдилась и сказала мне…

– Стыдилась? – Джун усмехнулась. – Может быть, когда-то мне было неловко, что ты меня защищаешь, но потом мне не нужна была твоя помощь, потому что из-за неё становилось только хуже. Ты пытаешься сделать храбрую защитницу, а на деле просто тупая тварь! Я бы справилась сама и без твоих сильных кулаков. Ты не умеешь думать мозгами, как и та тупоголовая Лидия! Твоя защита делала мне только хуже, разве ты этого не понимала? – её лицо изображало злобу, губы сомкнулись в ядовитой усмешке. – Если бы нас не поселили в одну комнату, я бы не за что ни стала общаться с тобой. Мне хотелось наладить с тобой отношения, только потому, что мы соседи по комнате. Сначала я была рада твоей помощи, но теперь нет! Спасибо девчонкам, они, наконец, открыли мне глаза! Я наконец-то перестала просить твоего внимания, как подачек! Я вытерпела всю ту боль из-за тебя! Я хочу общаться с нормальными девчонками, а не с тварью! Все знали кто ты такая, кроме тебя самой! Тоже самая и та мерзкая Лидия, которая получила своё! Ты всего лишь ничтожество! Понятно, сучка?

Я слушала Джун и злость подбиралась к моему сознанию всё ближе и ближе. Моё терпение закончилось. Я дала ей пощечину. Джун замолкла.

– Я считала себя виноватой перед тобой! Думала, что относилась к тебе слишком плохо и не считалась с тобой! Хотела простить твоё предательство! Но теперь вижу, что зря! – злобно крикнула я. – Ты лживая подлиза, готовая притворяться, кем угодно лишь бы тебя погладили по головке! Знай, что ты получишь своё! Гадкая змея! – гнев пылал внутри меня.– В следующий раз я втопчу твою сучью рожу в землю!

Джун хотела ответить на мою пощечину, но я схватила её руку и злобно улыбнулась. Я сжала её шею и стала давить на её горло, сжимая кадык. Кто-то остановил меня, хватая за плечи. Я отпрянула от Джун, и только сейчас стала осознавать, что я делала. Меня схватили и скрутили в три погибели. Джун закашлялась, опустившись на колени. Мой гнев прошёл, уступив место страху. Я смотрела на Джун, боясь, что она умрёт. Я взглянула на высокого, плечистого мужчину. Он отпустил меня и позвал за собой. Это был наш учитель. Он отчитал меня и назначил наказание. После уроков я прошла определенное тестирование. Была проведена специальная беседа по мою душу.

Ужасное начало дня. После уроков я должна буду вымыть полы в коридорах. Настроение было испорчено. Я села за свою парту. На меня все настороженно смотрели. Джун косилась на меня мстительным взглядом. Я усмехнулась и презрительно на неё посмотрела. Она показала мне своё отвращение и отвернулась.

***

Я впала в осадок. Никогда не думала, что воспоминания настолько могут нарушать душевное спокойствие. Я разочаровалась. Джун предстала передо мной как омерзительная личность. У меня в голове появился вопрос не сильно волновавший меня раньше. Какого чёрта эта гадкая змея оказалась со мной в одном самолете? Я трепетала от возмущения. Меня злили одни только мысли о ней. Да, я знаю, что я импульсивный и горячий человек, и это не является моим плюсом. Я поняла это ещё подростком. Всё же странно, что это девица оказалась со мной в одном самолете. Возможно, что потом всё изменилось, но всё-таки женскую неприязнь друг к другу никакими волшебными способами изменить нельзя, лишь что-то невероятно важное для нас обеих могло вновь объединить меня и Джун.

Ко мне подсел молодой человек с крепким телосложением в белой рубашке с золотыми узорами. Я взглянула на него. Это был Леопольд. Его нельзя было не узнать по его тёмно-рыжей голове. У него было овальное лицо, усеянное малым роем веснушек, и более светлая кожа, чем у жителей острова.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, – ответила я. – Ты напоминаешь мне одну мою знакомую. У неё точно такие же волосы. Я её ненавижу.

– И меня тоже? – спросил Лео.

– Нет. Ты здесь не причём. Просто мне не нравятся рыжеволосые люди, – грубо ответила я.

Я была не в духе. Настроение было на нуле. И присутствие Леопольда меня совсем не радовало. Он был мне не интересен. Но этот мужчина будто не услышал моих слов, спросил:

– Прогуляемся?

– Нет.

– И что никакой надежды? – с легкой улыбкой спросил он.

– Никакой, – твердо сказала я. – Поищи другую девушку для прогулки.

– Меня интересуешь именно ты, – ответил он, взглянув на моё лицо.

Я встала. Его зелёные глаза внимательно смотрели на меня. Я отвернулась и сказала:

– На свете много интересных девушек. Мне пора. До свидания.

Я ушла. Он остался сидеть на скамейке в полном одиночестве. Я отошла как можно дальше, чтобы больше не столкнуться с ним.

– Надоедливый, как муха, – пробурчала я. – Ещё и чудик, тем более рыжий, – я обернулась, ища его глазами в толпе, но вновь отвернулась и пошла дальше. – У него даже имя странное – Леопольд, – протяжно произнесла я.

Мне было приятно наблюдать за людьми и за их радостью. Мне нравилось гулять среди счастливых людей и не куда не спешить. В моей голове вновь проснулись чьи-то силуэты и образы.

***

Наступил вечер. Я возвращалась в общежитье. Осень уже вступала в свои права. Под вечер слегка похолодало. Я застегнула ветровку и посмотрела на желтеющие листья. Я ужасно устала, хотела есть и спать. От моих рук воняло средствами для мытья полов.

– Чёрт бы их побрал с этими коридорами! – возмущалась я. – Беседа в честь агрессивного поведения и тупое психологическое тестирование! Меня что за психа держат? – я устало передвигала ноги. – Я спокойная если меня не доводить! Идиоты! Достали! Ещё мне успокаивающие таблетки пропишите! Шуты гороховые! – злилась я. – Не задушила бы я эту мерзкую змею, я же не убийца! Я бы остановилась, – я на секунду задумалась. – Чёрт! Все мозги мне промыли! Теперь чувствую себя маньяком каким-то!

Я прошла мимо маленького магазинчика. Возле него толпились молодые парни в форме. Они были намного старше меня. Ребята мельком взглянули на меня. Их взгляды меня раздражали. Я постаралась как можно скорее скрыться с их поля зрения.

– Как дура сама с собой разговариваю, – прошептала я.

Я прошла в зал, упала на диван и включила телевизор. Ко мне подошёл Джек.

– Ну как первый день в новом коллективе? – спросил он.

– А разве тебе ещё не доложили, какая я маньячка? – усмехнулась я.

– Уже нажаловались, – улыбнулся дядя. – Ты импульсивна. Стоит научиться себя контролировать.

– Мне уже рассказали об этом, – ответила я. – Будто я и сама не знала, – я выключила телевизор и села, поджав ноги. – Я знаю, что перегнула палку, постараюсь больше такого не допускать. Просто я сильно разозлилась. И если честно обидно. Не думала, что она такая, – я отвела взгляд. – В общем, я сама виновата. Просто дура вот и всё. Глупая, нервная и не держу себя в руках.

Дядя крепко сжал меня в своих объятиях. Мне показалось, что я услышала треск своих костей.

– Отпусти меня. Я сейчас помру!

– Переодевайся и иди есть, – сказал он с довольной ухмылкой.

– За несколько месяцев ты превратился в домохозяйку, – усмехнулась я.

Джек стрельнул в меня разгневанным взглядом. Я виновато опустила голову, скрывая свою улыбку. Он хмуро на меня посмотрел и ушёл на кухню. Я быстро переоделась в домашнюю одежду и аккуратно повесила свою форму. С кухни доносился запах жареных яиц.

– Неужели свершилось чудо! – воскликнула я, появляясь на кухне. – Наконец-то случился тот день, когда мы не будем, есть полуфабрикаты!

– Вот взяла бы и приготовила уставшему дяде плов, – сказал Джек.

– Я бы с удовольствием, но я сегодня тоже устала.

– Ну, это только сегодня, а все прошедшие дни? – он улыбнулся и воскликнул. – Лентяйка!

– Я как-нибудь приготовлю плов, – сказала я. – В выходные.

Дядя сильно закашлял. Он подошёл к раковине и сплюнул. У него снова начался сильный кашель. Дядя вновь плюнул в раковину.

– Вот видишь, что происходит из-за курева, – сказал он, смывая всё водой.

– Ты уже неделю не куришь, а кашель всё не проходит. Может тебе в больницу обратиться. Мне кажется, что тебя скоро вырвет от такого кашля.

– Это нормально за 25 лет курения. Лёгкие восстанавливаются. Ты ведь знаешь моя, курилка, что происходит у курящего в организме? – спросил он, смотря на меня с укором. – Весь организм страдает от яда. Знай, что те наименования на пачке как никотин и смола, это всего лишь маленькая часть того что там находиться. Всё, что содержится в сигарете не поместиться на этой пачке. Сигарета – это сплошные ядохимикаты и никакого табака.

– Все знают, что это опасно, – ответила я. – Только никого это не волнует. У некоторых в жизни настолько плохо, что им вообще уже всё до фени, – я смотрела на Джека. – И вообще я не курю.

– Куришь, – ответил Джек. – Тягаешь по сигарете в день, – он кинул себе в рот леденец. – Это твоё дело курить или нет. Это твоё здоровье и твоя жизнь. Ты выбираешь, что тебе делать, и только ты будешь в ответе за свой выбор.

– Я всё понимаю и осознаю, – ответила я.

– Да не чего ты пока не осознаёшь, – усмехнулся он. – Можно было снять с производства сигареты, но тем, кто на этом яде сколотили большие деньги, это не выгодно. Они перекроют воздух всем, кто будет стоять на пути их заработка. То же самое и с алкоголем, есть люди, которым выгодно, чтобы народ спивался. – Джек взглянул на меня. – Ладно, не буду наскучивать тебе этим разговором, курилка.

– Не называй меня так! – возмутилась я.

– Ходящая пепельница, – сказал Джек.

– А сам-то до не давнего времени был похуже меня в сто раз!

– Вот я и плачу за это своим здоровьем, – ответил он.

Дядя вновь начал кашлять. Меня пугал этот кашель. Он прикрыл рот рукой и ушёл в ванну. До меня доносился приступ кашля. Мне стала жалко Джека. Вдруг я почувствовала сильный запах горелого. Я подбежала к сковороде, но было уже поздно. Яичница превратилась в уголь. Я печально вздохнула. Джек вошёл на кухню и посмотрел на наш ужин. Мы долго рассматривали чёрное произведение, а потом выбросили его в мусорное ведро.

– Я приготовлю яичницу заново, – сказала я. – Надеюсь, у меня получится лучше.

Я вбила четыре яйца в сковороду, добавила сосисок, посолила и поперчила. Я не отходила от плиты, нервно наблюдая за яичницей. Наконец всё было готово. Я раскидала ужин по тарелкам и отправилась в зал. Мы включили телевизор и уселись на диван. Я попробовала яичницу.

– Кошмар! Она солёная, – сказала я. – И перца много, – я расстроилась.

– Щедрая душа, – улыбнулся Джек. – Ничего нормально, – сказал он и продолжил есть приготовленную мною еду.

Делать было нечего. В холодильнике было пусто. Да и готовить больше не хотелось. Я налила себе стакан воды и вновь приступила к еде.

– Мне раньше постоянно говорили, что я на тебя похожа, – сказала я. – Теперь я в этом не сомневаюсь.

– Но готовишь, ты всё же хуже, – улыбнулся он и отпил из моего стакана.

– Говорят, что мужчины готовят лучше женщин, – ответила я.

Реклама закончилась, и по телевизору показали наследника короля и его дом. Показывали его шикарные апартаменты. Золотой телевизор, ванна, столовые приборы, украшения, золотой туалет и туалетная бумага из бархата. Я смотрела на это с выпученными глазами. Показали коллекцию принца – самые дорогие сигары, некоторые даже единственные во всем мире.

– Денег хоть в задницу суй, – криво усмехнулся Джек. – Олень.

– Он, наверное, скоро себе золотые трусы сошьёт, а может уже сшил, – смеялась я. – Скоро деньгами задницу подтирать будет. Лучше народу пару купюр дай на пропитанье, а то катается как сыр в масле и золотые туалеты с ванными делает. Свои экскременты в золоте купает.

Я переключила канал. Джек сделал для меня чай со вкусом лимона, а себе заварил какие-то успокаивающие травы. Он испытывал сильный стресс после отказа от курения и всеми силами пытался бороться с желанием покурить.

– Я не хочу мучиться как ты, – сказала я. – Это ужасно. Лучше не курить.

– Правильный выбор, Мэй, – улыбнулся Джек. – Ты куришь всего лишь год, так что бросай пока не поздно. Табачная зависимость не принесет тебе ничего хорошего, – сказал он.

С экрана телевизора рассказывали про Ирий. Говорили всё как обычно, Ирий – это необразованная, прогнившая страна, без современных технологий так нужным людям. С их слов эта страна наш враг номер один. Послушав телевизор, складывалось впечатление, что все наши беды из-за Ирия. Лицо Джека исказило недовольство и злость. Он стал щёлкать каналы и в итоге остановился на музыкальном.

– Пудрят людям мозги, – проворчал Джек.

Я смотрела на его длинный шрам и рубцы на лысой голове. Он казался ужасающим, будто убийца из фильмов ужасов. С экрана пела молодая певица. Её песнь была про хорошую жизнь, вечеринки и про всё остальное в этом духе. Клип закончился. Запел разукрашенный певец про любовь к стерве.

– Джек может, расскажешь, откуда у тебя этот шрам и рубцы на голове? – спросила я.

– От банды пьяных отморозков, – сухо сказал Джек. – Ещё в юности.

Я продолжала смотреть на Джека с интересом, ожидая продолжения.

– Когда твой отец был ещё подростком, то был похож на ботана, – ответил Джек. – Группа отморозков решили поиздеваться над ним. Обычное пьяное быдло. В тот момент я оказался рядом. Джон вырубился с одного удара. Эти козлы оставили мне эти шрамы, – рассказывал дядя с не охотой. – Во время драки я убил одного ударом в висок. Узнал я об этом только в больнице. Был долгий судебный процесс. Наняли дорого адвоката. Он смог доказать, что я действовал с целью самозащиты. Меня оправдали.

– Отец ничего об этом мне не рассказывал, – сказала я.

– Он не любил об этом вспоминать, – ответил Джек. – Этот олень во всём винил себя, – он усмехнулся. – Помню, его фразу: если бы я не был тряпкой… – Джек вновь усмехнулся. – Я спать.

– Спокойной ночи, – ответила я, провожая его грустным взглядом. – Я возьму твой компьютер?

– Спокойной, – сказал Джек, улыбнувшись. – Бери, только не угробь его.

      Дверка в комнату дяди захлопнулась. Я задумалась о рассказанном. Взяв компьютер, я ушла в свою комнату. Я открыла ящик, разгребла всё своё барахло, вытащила пачку сигарет и открыла окно. Мне нравилось смотреть вниз с пятого этажа. Моему взгляду открывались три общаги для студентов и учащихся, и ещё два общежития для сотрудников. Здания общежитий были длинными и напоминали большой забор с дырками. Я была неслыханна рада, что живу вместе с дядей. Мне бы не хотелось жить в общаге, где в одной комнате по пять коек, а ещё общий душ. Я улыбнулась, радуясь своей удаче.

Территория специального отряда была действительно огромна. Где-то далеко виднелись гаражи и тренировочные поля. Смотря на всё это, я знала, что когда я окончу эту школу, поступлю в академию, что виднеется за общежитиями, а потом буду работать в конторе. Это скучно. Всю свою жизнь торчать здесь и видеть один и тот же пейзаж. Я вздохнула, вновь взглянула на пачку сигарет и выкинула её в окно. Мне они были больше не нужны. Сигареты ни чем мне не помогают, а лишь прибавляют проблем. Я заметила бомжа. Он оглянулся и стал шарить в мусорном баке. Заметив выброшенную мною пачку, он мигом схватил её и исчез в кустах.

– И как он сюда пробрался? Может охрана напилась и спит? – размышляла я, смотря на выглядевшую из кустов заросшую голову бомжа. – Он из-за мусора готов глотку перегрызть, а пачка сигарет для него наверно великая ценность, – сказала я. – Хотя не только бомжи из-за мусора дерутся.

Пискнул компьютер. Это отвлекло меня от моих скучных размышлений. Я легла на кровать и посмотрела на экран. Мне отправил заявку в друзья какой-то Фил Гайский. Я прочла сообщение от него: «Привет, Мэй. Узнала?» Я посмотрела на фото парня со светлыми волосами, овальным лицом и орлиным горбатым носом.

– Гай? – удивилась я.

Я ответила ему. У нас завязалась переписка. Мы не видели ещё с младших классов. Я обрадовалась, что могу поговорить с кем-то знакомым. Оказывается, он давно искал меня в социальных сетях. С друзьями из поселка Лесного у него натянутые отношения. Он, так же как и я учиться в специальной школе, только медицинской специализации. Следующим летом он заканчивает обучение и автоматом поступает в институт. Мы созвонились, Гай настроил камеру и улыбнулся мне.

– Так тебе уже шестнадцать? – удивилась я. – Я и забыла что ты меня старше на два года.

Он кивнул. Его комната была плохо освещена. Где-то рядом с ним кто-то громко храпел.

– У тебя, что сосед храпит?

– Не один. Их пятеро, и все храпят, – смеялся он.

– Да ладно? Не сладко тебе, – улыбнулась я. – Как учеба? Ты хоть за голову взялся?

– Да, теперь послушный ученик, – усмехнулся он. – Четвёрки и пятёрки.

– Правда? В тихом омуте черте водятся! – воскликнула я. – Тоже мне прилежный!

Мы засмеялись. Гай спрашивал про дядю. Он никогда не верил в то, что говорили про моих родителей. Мне было приятно слышать эти слова. Он рассказывал, что результаты теста на профессиональную пригодность разочаровали его. Они были не такими, как он ожидал. О работе врачом Гай как-то не особо мечтал. Поступив в медицинскую школу, он взялся за ум. Ему понравилось обучаться в ней. Живет в общаге со студентами и на храп многочисленных соседей уже не обращает никакого внимания. Они весёлые ребята, любят поразвлечься и выпить по рюмочке, другой. Мы разговаривали до глубокой ночи и, в конце концов, я радостная легка спать.

***

Я слонялась в толпе, придаваясь воспоминаниям, которые постепенно возвращались ко мне, как блудные кошки. Вдруг я краем глаза заметила морозильник. Меня это настолько поразило, что я чуть не налетела на пожилую женщину. Я выбралась из толпы и направилась к предмету моего любопытства. Возле морозильника стояла женщина в фартуке и созывала покупателей.

– Красавица, какое мороженое будешь? – спросила она.

Только сейчас я заметила лёгкие морщины на её лице и руках. Я посмотрела на её волосы, выкрашенные в вишневый цвет. Этой женщине уже давно было за пятьдесят.

– Ты та аспанка, наверно, – сказала женщина по-аспански, – Ты понимать по-нашему или не понимать?

Я засмеялась такому произношению и сказала на ирийском:

– Я понимаю по-вашему. Впервые вижу у вас хоть какую-то технику.

Женщина засмеялась и махнула рукой.

– Вы аспанцы плохо нас знаете. Мы для вас дикари первобытные и кровожадные убийцы, – сказала женщина. – Всё это вранье! Ложь, что ваше правительство напело вам! Ваш король ещё та скотина! Прости, Язга за такие слова в твой праздник! – воскликнула женщина и, посмотрев на меня, так же извинилась и передо мной.

– Я на правду не обижаюсь. Стараюсь не обижаться, – добавила я и улыбнулась. – Я и правда не знала, что вы используете такое оборудование.

– У нас нет только машин, телефонов, компьютеров, всяких таких штуковин и этого, как его… интернета и кабельного телевидения. А остальное всё есть. У нас всё на солнечных батареях работает, а не на электричестве, – сказала женщина. – У нас интернет заменяет наша библиотека. Самая большая во всём мире! – гордо добавила она.

Я загорелась и стала расспрашивать женщину о библиотеке, но так и не поняла, как до неё добраться. Женщина сказала мне, что доехать до столицы можно на зайцах. Я непонимающе улыбнулась ей. Она засмеялась и посоветовала мне найти проводника. Женщина представилась. Её звали Зура. Она протянула мне мороженое.

– Бери, красавица, – улыбнулась она. – Угощаю.

Я поблагодарила её и приняла лакомство.

– Здесь хорошо. Тебе понравится у нас. От тебя не веет так, как обычно воняют прогнившие аспанцы. Ты уж извини, от некоторых ваших граждан так и несет гнилью. Видно, что души у них давно прогнили. Но это не мудрено, в каком обществе живешь таким и становишься. Эх, топит, вас ваше правительство, в грязи топит! – сказала Зура. – Ты прости меня.

– Всё в порядке, – ответила я. – Вы посещали Аспу?

– Да. Давно это было. С всякими гадами пообщалась сполна, но и хороших людей повстречала. Всё же тогда было лучше, не то, что сейчас, сущий ад, – стала рассказывать Зура. – Там свою любовь встретила, – женщина улыбнулась. – Да, что говорить, приходи ко мне как-нибудь. Я в Солнечном районе живу. Спросишь тетку Зуру, тебе сразу покажут дорогу. Меня все знают. Гадаю хорошо. Кто не придёт сразу погадать просит, будто я всевидящая, все их беды увижу и будущее им до самого гроба расскажу. Я не пророк, а обычная гадалка. Плохо кто погадать просит из баловства!

– Зайду к вам когда-нибудь, будет интересно взглянуть, как живут жители Ирия, – ответила я.

– Живем, как живётся, – ответила Зура.

– А почему на деревьях? – спросила я.

– Так испокон веков было, – ответила она. – Природу нашу бережем. Выруби одно такое дерево, так молоденькие век будут расти, если не больше. Срубали у нас деревья, дома на их месте строили, так теперь там огромная поляна и лишь одно дерево на всей поле пробивается сквозь землю. Сколько уже лет прошло, а лишь одно деревце, а сколько ещё пройдёт, пока вся эта огромная поляна зарастёт, – Зура вздохнула. – И только зря рубили, не прижились там люди. На деревьях привычнее и спокойнее, – сказала она с серьёзным выражением лица. – Только когда беды натворили, стали использовать деревья рационально. Как выдумают чего, а только потом думают. Этот же надо было додуматься нам, ирийцам, жить на земле.

– Вот как, – я задумалась. – Это правильно, что деревья бережёте. У нас вот в Аспе скоро все леса повырубят. И так уже от них маленький клочок остался. Помню, в детстве с мамой любили по нашему лесу гулять. Его уже почти весь вырубили. А такой красивый лес был!

Женщина слушала меня, кивая голой и цокая языком.

– Вот сейчас рубят, а потом плакать будут. Недаром в газетах пишут, что у вас часто люди страдают от болезни лёгких. Вы хоть и на водороде ездите, так всё равно испарения своё дают, – Зура всплеснула руками.

– А где у вас газеты продают? – спросила я, доедая мороженое.

– На почте, – ответила Зура.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ну я пойду. До свидания.

Зура кивнула мне в ответ, провожая меня улыбкой. Я ещё раз взглянула в её тёмные глаза, улыбнулась и продолжала слоняться в толпе, слушая шум людских голосов и веселую песню молодой певицы. Я грезила о библиотеке, представляла её здание и мечтала о книге. Мне очень хотелось взять в руки какую-нибудь увлекательную книгу и раствориться в ней, как кубики сахара в горячем чае. Я вспомнила, что раньше очень часто заглядывала в библиотеку, чтобы развеять грусть и скуку.

***

Я валялась на диване, уставившись в телевизор. Молодой мужчина с усиками и умным видом рассказывал что-то непонятное. Я старательно вслушивалась в его речь, но вскоре меня достала его несуразица и я переключила на канал мультфильмов. Юная принцесса с роскошными волосами и красивым лицом гуляла в саду со своей кошечкой. Хоть она и была прекрасна, но её тупость откровенно меня поражала. Неожиданно появился принц. Он влюбился в неё. Для него она была просто идеальной женщиной. Наверное, глупые женщины действительно кажутся идеальными для мужчин. Когда принцесса влюбилась в принца, она стала ещё глупее и её крыша уехала напрочь, но она стала ещё прекрасней и засияла, как роза в утренней росе. Мне было приятно наблюдать за нежной романтикой в саду. Они мило улыбались и ворковали друг с другом, но вдруг каким-то образом, принц упал и неловким движением руки порвал платье принцессы. Она охнула. Принц рассматривал грудь принцессы. Мои глаза вылезли из орбит. Я не ожидала увидеть в детском мультфильме эротические сцены. Я переключила канал. Какие-то «умные» люди обсуждали образование и тему уроков сексологии в младших классах. Я вспомнила тот детский мультик, недовольно фыркнула и выключила телевизор. Зазвонил телефон. Пищащая мелодия раздражала меня, но я всё время забывала её поменять. Я недовольно застонала и стала искать мобильник. Писк телефона стал сводить меня с ума. Наконец-то, я нашла это жутко пищащее устройство.

– Да, – ответила я. – Алло. Алло!

– Где ты пропадала? – недовольно спросил Джек.

– Мобильник искала, – ответила я. – Как работа?

– Как обычно, – сухо сказал дядя.

– Курить не хочется? – поинтересовалась я.

– Убить кого-нибудь хочется, – раздраженно ответил он. – Переодевайся и иди бегать.

– Но сегодня же выходной! Мне и на учебе этого бега хватает! – заныла я. – Я не буду бегать.

– Нет слова – не буду, есть слово – надо! – сказал Джек командным голосом. – Побегаешь и потренируешься! Нужно всегда держать себя в форме!

– Ну, я же не спортсмен, – продолжала ныть я. – И так каждое утро с тобой бегаю.

– Мэй, ты знаешь, что быстрые ноги, – Джек на секунду замолчал и продолжил, – ничего не бояться. А ты девушка, силы у тебя особо нет. Оружие тебе пока не выдали, и, слава Богу! Тебе оно не надо, ты и без него опасна, – Джек замолчал. – Так что тренируй ноги.

Я обижено фыркнула. Колкие слова так и лезли на мой язык.

– Это всё из-за того, что я сегодня с тобой не пробежалась? Да? – спрашивала я. – И вообще, нас же обучают боевым приемам, так что не думай, что я слабая и ничего не могу!

– Дома уберись, – добавил Джек.

– Но я сегодня в библиотеку собиралась! – завопила я.

– Не волнуйся, везде успеешь, – сказал Джек, и я поняла, что он улыбается. – Пока.

– Пока, – пробурчала я. – Позвонил только, чтобы настроение испортить. Верно?

Джек засмеялся. В трубке послышались гудки. Я вздохнула и неохотно переоделась в спортивный костюм.

На улице уже было довольно холодно. Я сделала разминку и пробежала пару кругов вокруг тренировочной площадки. После чего поприседала, поотжималась, и закинув ноги на брусья, стала качать пресс. Я не особо любила в такую погоду заниматься спортом, хотя главная причина была в лени. Если бы не дядя, я не стала бы заниматься такими вещами так часто. Пару раз в месяц мне бы хватало.

Я села на лавку и вытянула ноги. Приятная усталость разлилась по телу. Я открыла список контактов, нашла номер Гая и взглянула на время.

– Он точно ещё спит, – сказала я. – Раньше часа звонить бесполезно.

Я наскоро нацепила кроссовки и, схватив толстовку, побежала по ступенькам. Я выбежала за территорию СОА, посмотрела на время и, переводя дыхание, пошла спокойным шагом. Моросил дождь. Разноцветные листья плавали в лужах. Тучи целую неделю не сходили с небосвода. Мне стало грустно. Я поправила шапку, вытерла морось с лица и уже начала жалеть, что забыла свой зонтик. Почему то именно осенью, я испытывала такое чувство необъяснимой печали. Наверно всё из-за этой мрачной погоды. Но только этой осенью я ощущала себя так одиноко. Хотя я знала, почему мне так плохо на душе. Дело не в друзьях, которых я так и не смогла найти на новом месте, даже не из-за ссор с Джун и даже не из-за проблем с людьми, которые готовы пойти на всё ради неизвестных мне документов. Всё это было не важно. Все эти проблемы ушли на второй план. Я очень сильно скучала по Юке. Страх, что она могла умереть, грыз меня, но я не давала ему завладеть мною. Вдруг чьи-то чёрные волосы промелькнули рядом со мной. Я заметила девушку в тёплом платье и цветной накидке. Я взглянула на её загорелую кожу и уставилась в её спину. Внезапно у меня в голове что-то щелкнуло. Сердце забилось чаще.

– Юка! – вскрикнула я и дотронулась до плеча девушки.

Она повернулась. Девушка носила круглые очки в чёрной оправе. У неё были такие же карие глаза, как и у Юки, но это была не она. Девушка смотрела на меня так равнодушно, будто лёд сковал её душу. У Юки был совершенно другой взгляд, тёплый и ласковый. Он согревал моё сердце. У меня защемило сердце. Я посмотрела на правую щеку незнакомки, усеянную шестью родинками. Опомнившись, я поняла, что держу её за плечо.

– Простите, я обозналась, – сказала я, и поспешила уйти, как можно дальше от незнакомой девушки.

Я подошла к остановке и расстроено плюхнулась на лавку. Рядом со мной сидел худой парень с истощенным лицом и выпирающими скулами. Он посмотрел на меня бегающим взглядом, отвернулся и уставился в землю. Парень накинул на голову капюшон, скрывая своё бледное лицо. Он начал нервно дёргаться и постукивать ногой. Смотря на этого наркомана, чья жизнь была уже предрешена, мне стало жалко его, но потом жалость сменило презрение, а после презрение вновь переросло в жалость. Я отодвинулась от него подальше и стала смотреть на проезжающие мимо машины. На остановке было мало людей: я, наркоман и какая-то женщина в короткой юбке. Не самая лучшая компания, но что поделать. Женщина прислонилась к остановке. В руках она держала открытую бутылку портвейна и кусочек шоколада. Женщина закурила сигарету и отхлебнула из бутылки. От дыма я закашляла и прикрыла рот рукой. Женщина взглянула на меня беглым взглядом и усмехнулась. Её грудь вываливалась из открытой блузки, а из-под юбки виднелось нижнее бельё. Я почувствовала себя неловко между этими двумя гражданами. Если их оставить наедине, то они бы хорошо спелись. Тут ко мне подсела та самая незнакомка. Она презрительно посмотрела на наркомана и на секунду задержала свой взгляд на вульгарной женщине, как-то злостно улыбнувшись, она отвернулась. После чего девушка посмотрела на меня. Её глаза смотрели на меня так, будто искали какой-нибудь изъян.

Подъехал автобус. Первая вошла женщина с бутылкой портвейна, показывая всем свою задницу. Следом за ней вскочил в автобус трясущийся наркоман. За ним захлопнулся турникет. Я просунула 8 арвинов в мигающее красным отверстие и нажала на кнопку. Мигнул зеленый свет, выскочил билет и турникет пропустил меня. В автобусе творился какой-то аншлаг. Пацан в берцах развалился на заднем сиденье. Его лысая отполированная голова была забита татуировками. Спереди него сидел какой-то темнокожий ботаник. Лысый сверлил его своими бычьими глазами и крутил что-то блестящее в руках. Какая-то старуха вдруг треснула лысого по башке своей клюкой. Она понесла на него отборным матом, да так, что у меня чуть уши не отсохли. Лысый хотел ей что-то ответить, но увидев на её руках тюремные татуировки, промолчал. К ботанику подсел наркоман и стал ему что-то нашёптывать. Бедный парень, как ужаленный вылетел на следующий остановке. После него вышел лысый, со страхом поглядывая на старуху. На место ботаника села вульгарная женщина и пьяными глазами уставилась на наркомана. Я села на освободившееся место и взглянула в окно. Ко мне подсела девушка, которую я перепутала с Юкой. Мы обменялись взглядами. Каждая из нас стала заниматься своим делом. Я рассматривала серое небо, скучные дома и разноцветные магазины. Девушка достала книгу и стала читать. Я краем глаза прочитала название: «Каменная роза». От скуки я стала искать свои наушники, но поняв, что я их забыла, стала заглядывать в чужую книгу. Роман увлёк меня. Девушка закрыла книгу. Я отстранилась от неё и смущенно улыбнувшись, сказала:

– Извините.

– Я её уже читала, – ответила она.

Девушка встала и пошла на выход. Я взглянула в окно и, подскочив, побежала к дверям. Мне было по пути с незнакомкой. Мы шли рядом друг с другом. Она поглядывала на меня осторожным взглядом.

– Моё имя Мэй, – представилась я.

– Арина, – ответила она, и её холодное лицо озарила лёгкая улыбка. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – улыбнулась я.

Мы замолчали и продолжали идти рядом, думая о чём-то своём. Это молчание начинало угнетать меня. Я чувствовала себя неловко и пыталась найти тему для разговора. Арина же была совершенно спокойна. Она была моих лет, но выглядела холодно не по годам. Девушка казалась равнодушной, но это не отталкивало меня от неё, а скорее наоборот. Её задумчивый взгляд стал грустным. Неожиданно она улыбнулась.

– Меня заинтересовала та книга. Хотя обычно я не читаю художественную литературу, – сказала я. – Не могу найти книгу по душе.

– Поэтому ты и читаешь лишь биологию и зоологию? – спросила она.

Я удивилась. Арина улыбнулась и сказала:

– Я видела тебя в библиотеке. У тебя в руках всегда какой-нибудь учебник.

– Вот как, – я улыбнулась. – Мне нравится многие предметы. Я изучаю их самостоятельно. Художественную литературу я редко читаю.

– Мало кто из моих одноклассников читает книги, а уж изучать предметы самостоятельно для них нонсенс, – сказала Арина, улыбаясь.

– Каждому своё, – ответила я, смутившись.

Вот уже стали виднеется обшарпанные стены городской библиотеки. Здание выглядело так жалко, что казалось сильный ветер, разнесет его в пух и прах. Я всегда удивлялась тому, как оно ещё стоит. Здание постоянно латали, это придавало ему приятный вид, но не решало суть проблемы.

– Мне кажется скучным постоянно смотреть телевизор и сидеть в компьютере, – вдруг сказала Арина. – А электронные книги, я считаю издевательством над людьми. Если книга электронная значит это уже не книга, а подобие. Но как ты и сказала каждому своё.

– Согласна, – сказала я. – По моему мнению, электронная книга, не книга во все. Книга это не только текст, но и шелест страниц, их запах. Может быть это странно, но для меня это важно. Я не против электронных книг, но называть их книгами слишком уж нагло.

Арина улыбнулась мне. Её улыбка уже не была столь сдержанной как раньше. Казалось, что её холодная маска постепенно растворяется.

– Возьми почитать роман «Каменная роза», – сказала она. – Это драматичная книга. Сюжет интересный. Отличная романтическая линия.

– Мне не дадут взять её домой, – ответила я.

– Просто тебе ещё не доверяют. Боятся, что ты, как и многие наши ровесники не вернешь книги или их испортишь.

– Наш «любимый» король не может выделить деньги на новые книги, а на здание тем более. Будь он проклят, старый чёрт! Дьявол во плоти! – сказала я, копирую библиотекаршу. – Так ведь постоянно говорит Колючка?

– Колючка? Это ты про Степаниду? – спросила она.

Я кивнула. Мы вошли в старое здание библиотеки. Потёртые портреты поэтов и писателей украшали стены. Искусственные цветы заменяли живые. Из-за стеллажей с книгами высунулась маленькая голова Колючки. На её хмуром лице были глубокие морщины, словно рвы. Её тонкие губы были, как обычно поджаты, от чего они казались ещё тоньше. Колючка была в своём любимом коричневом, длинном платье. На неё худой шеи висели ярко-красные бусы. Это был её обычный наряд, обычный хмурый взгляд и недовольное лицо. Мы поздоровались с Колючкой. Арина, взглянув на нее, улыбнулась, еле сдержав смешок.

– Прозвище Колючка ей как некстати подходит, – прошептала она.

Тем временем Колючка ходила за мной и смотрела за каждым моим шагом. Не дай Бог мне уронить старую книгу, тогда мне устроят такую баталию, что я до скончания веков не смогу взять книгу домой. Придется мне сидеть в библиотеке рядом с Колючкой, которая постоянно будет сверлить меня взглядом. Пока я выбирала книгу, Арина о чем-то разговорила со Степанидой. Я внимательно разглядывала книги и как обычно остановилась на учебниках. Мой взгляд привлекли новые учебники биологии, зоологии, ботаники и раньше не замеченные мною учебники вирусологии и микробиологии. Краем глаза я заметила анатомию. Одни учебники были потрепаны, а другие были совсем новыми. Мои глаза разбегались в стороны. Я нерешительно ходила возле стеллажа, замечая всё больше и больше новых учебников. Мне нужно было выбрать что-то одно, а потом уже взять другое. Но мне хотелось всё и сразу. Выбрать было так сложно. Я увидела небольшую табличку, написанную аккуратным каллиграфическим подчерком. Она гласила: «Дорогие читатели новые учебники подарил нам наш любимейший врач Ганс Вильн! Мы благодарим его за помощь нашей библиотеке!»

– Ты теперь можешь брать книги домой, – сказала Арина, стоя за моей спиной. Я обернулась. – Вот возьми, – с этими словами она протянула мне роман «Каменная роза».

– Спасибо, – улыбалась я.

Арина ответила сдержанной улыбкой, быстро попрощалась и ушла. В библиотеку зашли три пенсионера. Колючка сразу оживилась. Завязался разговор на обычную тему о том, как на свете плохо живется. Это меня немного раздражало. Я знала, что в стране не всё так хорошо, как хотелось бы, но и не так уж плохо. Самое скверное, это когда уже не находишь повод радоваться. Когда я подошла с книгами, Колючка внимательно осмотрела учебник биологии и роман. Она подняла свой острый взгляд на меня, и её сухие губы тронула мимолетная улыбка. Она протянула мне табель, я расписалась за книги и повеселевшая вышла из библиотеки. Впереди я увидела силуэт Арины. Я заметила, что она немного сгорбилась. Видимо она вновь погрузилась в раздумья. Я шла, сжимая в руках книги. Люди с интересом смотрели на меня. Их удивляла молодая девушка с книгами. Я смотрела на уходящий силуэт Арины. Она выглядела такой одинокой, а может так лишь казалось.

***

Я врезалась лбом в чью-то спину и неловко взглянула на мужчину. На меня смотрели зелёные глаза Леопольда. Мы были с ним практически одинакового роста, если не считать нескольких сантиметров на которые он был меня выше. Молодой человек пристально смотрел на меня. Его взгляд был непонятен мне, но приятен. Музыка сменилась, стала медленнее и романтичнее.

– Извини, – сказала я.

Заиграл саксофон. Я улыбнулась. Мне понравилась звучание этого инструмента. Внутри меня всё запело под эту романтическую музыку. Возле нас стали собираться пары. Я растерялась и смущенно стала оглядывать по сторонам. Люди быстро окружили нас.

– Потанцуем? – спросил Лео и протянул руку.

Я смущенно взглянула на него. Мне стало ещё более неловко.

– Я плохо танцую, – тихо сказала я и отошла назад.

– Я тоже, – спокойно сказал Леопольд. – На нас никто не смотрит.

Я слегка улыбнулась. Он смотрел на меня спокойно и уверено. Я вложила свою ладонь в его руку. Лео аккуратно сжал мои пальцы. Сама не знаю почему, но мне было так легко двигаться в такт его движениям. Лео взволновано смотрел на меня. Его глаза скользили по моему лицу. Он нервничал, хоть и хотел казаться спокойным. Его взгляд волновал меня. Я нечаянно наступила ему на ногу. Мне стало стыдно.

– Прости, – сказала я.

– Всё хорошо. Ты отлично танцуешь, – ответил он.

– Спасибо, – смущенно прошептала я.

Я думала, что этот человек не нравиться мне, но сейчас всё казалось иначе. Его рыжие волосы не отталкивали меня, и его имя теперь уже не казалось таким странным. Мне не стоило судить о нём по первому впечатлению. Музыка закончились. Мы остановились. Пары вокруг нас начали расходиться, но мы всё ещё стояли в той же позе. Рука Леопольда всё ещё касалась моей талии, а моя ладонь всё ещё утопала в его руке и мои пальцы скользили по его плечу. Заиграла ритмичная музыка. Ладонь Леопольда разжалась. Я убрала руку. Мы отстранились друг от друга. Рядом с нами стали отплясывать молодые девушки и парни. Я смотрела на Лео. Лучи солнца ярко осветили его лицо, и в его зелёные глаза стали плясать ярко-жёлтые искры.

– Мэй!

Я резко обернулась на крик. Альба помахала мне рукой и стала протискиваться сквозь толпу. Я взглянула на Леопольда. Он подошёл ко мне и что-то сказал, но я ничего не услышала из-за криков людей. Леопольд наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже, и сказал:

– Вечером я зайду за тобой. Ты не против?

– Нет, – сказала я, чувствуя от него запах свежего морского ветра. – Я буду ждать.

Альба остановилась подальше от нас, стараясь не мешать нам. Она с любопытством смотрела в нашу сторону. Мы попрощались, и я направилась к ней. Я повернула голову и мельком взглянула на Лео.

– Я буду ждать, – повторила я. – Это же надо было такое сказать! – возмутилась я.

– Я не хотела вам мешать, – сказала Альба.

– Всё в порядке, – ответила я. – Как прогулка с Луи? – спросила я, переводя тему.

– Рыжие чудики вроде не в твоем вкусе, – сказала она.

– Мы просто станцевали один танец, – неохотно ответила я. – По случайности.

– Счастливая случайность, – сказала Альба и подмигнула мне. – Только вот случайности не случайны.

Я посмотрела на радостную Альбу взглядом питона и сказала:

– Только не пожени меня на нем.

– Ну, только если вы не против, – продолжала она. – Пошли, пройдёмся по лавкам, а то скоро все поразъедутся.

– Неужели уже конец праздника? – удивилась я.

– Нет, – засмеялась Альба. – Все ещё до ночи будут гулять, а может быть и дольше.

– Я не заметила ни одного пьяного человека, – сказала я. – В Аспе на праздники тьма пьяных и обколотых. Хоть пистолет с собой носи в такие дни.

– Сегодня праздник Язги. День излечения. Праздник целителей. Сегодня никто не пьёт алкоголь, потому что это большой грех и проявление неуважения к божеству.

– Мне всё больше нравятся ваши традиции, – сказала я. – В Аспе редко кто помнит древние обычаи, но вот ваш народ чтит традиции. Такое уважение достойно похвал. А вот, народ Аспы страницами из учебников по истории лучше подотрет себе задницу, чем прочтет их.

– Не думай об этом сейчас! Расслабься, – сказала Альба и потащила меня за собой. – Или расслабляться у тебя получается только с тем рыженьким парнем?

– Да, ну тебя! Тоже, как скажешь ерунду!

Альба засмеялась. Она подбежала к лавке с заморскими сладостями, внимательно изучила прилавок и накупила сладостей целый мешок.

– Ну а теперь что будешь брать? – спросила я.

– А теперь пошли в святилище, – ответила Альба. – Будем поедать сладости.

Я посмотрела на большой мешочек в её руках, а потом на довольное лицо Альбы с по-детски радостными глазами.

– Денег больше нет, – сказала она, не переставая улыбаться.

– Серьёзно? – удивилась я. – Ты спустила всё на сладости? Да у тебя же задница слипнется! Тебе этого мешка на три года хватит!

Альба продолжала улыбаться, как маленькая дурочка. Эта её нереальная радость поражала меня. Она была очень счастлива, прямо уж слишком. Настолько радостной я её ещё не видела.

– Ну что ж, пошли объедаться сладким! – воскликнула Альба.

Мы сидели на кровати, поедая конфеты. Я в изнеможении отодвинула от себя мешочек и прошлась по комнате, потирая живот. Я подошла к вальбионе и провела по её стеблю. Он оказался прохладный и влажный на ощупь.

– Тебе нравится здесь? – спросила Альба.

– Да. Здесь хорошо, – ответила я.

– Ты не хочешь вернуться в Аспу?

Я посмотрела на Альбу, которая всё ещё ела конфеты. Её лицо было серьезным, как никогда. Альба смотрела в мои глаза. Я отвернулась. В моей голове всплыл образ Джека и замелькали смутные силуэты.

– Я не могу точно ответить на этот вопрос, – сказала я.

Я подошла к окну. Мне хотелось увидеть Джека и поговорить с ним. Мне хотелось узнать как он. Я наделась, что с ним всё хорошо. Знает ли он, что я жива? Я печально вздохнула и прикрыла глаза рукой.

– Сегодня я бы могла узнать то, что меня волнует, но я совершенно забыла об этом, – сказала я. – Это всё из-за каши в голове, провалов в моей памяти и пустоты в моей жизни. Все эти проблемы с памятью не дают мне сосредоточиться на чём-то одном. Я теряюсь в своей жизни и забываю о важных вещах, с которыми давно пора разобраться, – я вновь вздохнула. – Не знаю, привыкну ли я жить с пустотой в памяти.

– К этому никогда не привыкнешь, – сказала Альба.

– И то верно. Но человек такое существо, оно может привыкнуть к чему угодно, – я на время замолчала, рассматривая цветы на подоконнике. – Я думаю, дядя знает, что я жива и при любой возможности отправиться ко мне. Но такая возможность вряд ли выпадет. Тяжело наверно ему, – сказала я, будто бы сама себе. – Уверена, он знает.

Я задумчиво смотрела в окно. Мне стоит попробовать связаться с Джеком через Демида. При нынешней ситуации это будет очень сложно, но мне нельзя упускать такой возможности

– У тебя остались родственники в Аспе? – спросила Альба, выводя меня из раздумий.

– Только дядя, – ответила я и посмотрела на неё. Альба до сих пор ела леденцы. У неё был отрешенный вид, но заметив мой взгляд, она приободрилась, и вновь стала радостной и веселой. – Знаешь, ты напоминаешь мне его. Джек тоже хорошо обманывает людей. Искусный лгун. Но тебе до него ещё далеко.

Альба убрала мешочек со сладостями и вновь наиграно улыбнулась мне.

– Всё хорошо, – ответила она.

– Когда всё хорошо, у людей нет такого выражения лица.

– Какого? – спросила Альба.

– Наигранного счастья, – ответила я. – Не нужно притворяться.

Альба усмехнулась и упала на кровать, раскинув руки.

– Какая разница улыбаешься ты или нет. Это всё равно ничего не поменяет. Никого не волнует чужое горе. У каждого и своего хватает, – спокойно сказала она. – Поэтому лучше улыбаться.

– Давай рассказывай, – сказала я. – Улыбаться всё равно бесполезно, только выглядишь, как чумная, когда радость больше похожа на бешенство.

Альба привстала и взглянула на меня печальным взглядом.

– Ты так говоришь, что мне хочется и плакать и смеяться, – сказала она.

Я кинула в рот леденец. Альба молчала. У неё был хмурым взгляд. В нём иногда поблескивали искры злости. Я уже видела такой её взгляд.

– Сегодня наверно не мой день, – сказала она, нарушая молчание. – Несчастливый день, – добавила Альба. – В сентябре у Луи свадьба с принцессой. Я знала, что рано или поздно так будет, но…, – она замолчала. – Он такой спокойный, хоть бы раз голос дрогнул, так нет, будто в ледышку превратился. Его отношение ко мне изменилось. Всё же мне обидно, – голос Альбы задрожал. – Он сказал, что мы можем продолжить наше общение, – она вновь замолчала.

– Предложил стать любовницей? – спросила я.

– Да, – ответила Альба и положила голову на мои колени. – В общем-то, я и была его любовницей, на большее я не могла рассчитывать.

Она уткнулась носом в мои ноги. Альба молчала, тяжело сопя.

– Обещал золотые горы и бесконечную любовь? – спросила я, но ответ не последовал. – Я не разбираюсь в таких делах, но…, – я замолчала, подбирая слова. – Он ведь тебя предал или я ошибаюсь? – спросила я. – Любовь оказалась…

Я почувствовала, как моя одежда промокает от слёз, замолчала и стала гладить Альбу по голове.

– У любви две стороны, – сказала я.

«Ты сама это выбрала», – подумала я и вздрогнула от собственной мысли. Вдруг мне послышался чей-то голос, но такой далёкий, нечеткий, неестественный. Спустя секунду я уже забыла его.

– Его свадьба совсем скоро, – сказала я. – Что будешь делать?

Альба зарыдала. Она что-то говорила, но я ни чего не понимала из-за её рыданий.

– Ну, всё успокойся, – сказала я. – Не реви.

Я успокаивала Альбу, приглаживая её растрепанные волосы. Она плакала и всхлипывала, пока не уснула. Я положила ей под голову подушку и укрыла одеялом. Я переоделась, повесила платье на стул и аккуратно поставила туфли рядом с цветком.

Лежа на кровати, я смотрела в потолок. Бессмысленное занятие, но лишь так я могла собрать свои мысли воедино. Пялиться часами в одну точку входило в привычку. В голове стали возникать образы воспоминаний, вновь превращая мои мысли в хоровод.

***

Я читала книгу, лежа на кровати. Мои глаза бегали по странице. Я дочитывала последнюю главу. Сейчас должно было всё решиться. Тут в дверь постучали.

– Иди есть, – недовольно сказал Джек. – Я тебе не нянька, бегать за тобой не буду.

– Сейчас, сейчас, – пролепетала я, переворачивая страницу.

– Я ушёл, – ответил он.

– Да, хорошо, – сказала я, вдруг подняла голову и спросила. – А ты куда?

Джек обернулся и взглянул на меня своим убивающим взглядом.

– На работу, – ответил он. – У меня сегодня смена.

– А, я забыла, – улыбнулась я. – Удачи.

– Пока. Не съешь книгу, – сказал Джек.

Я вновь увлеклась романом. Меня в первый раз так затянула художественная литература. Этот роман я читала без продыху уже второй день подряд. И вот я дочитывала последние страницы. Из моих глаз брызнули слёзы. Сердце будто сжалось в комок. Я плакала, дочитывая последние строки. Я печально вздохнула и села на подоконник. Слезы всё ещё бежали по моим щекам. Я взглянула на роман «Каменная роза» и вытерла глаза. Обняв книгу, я рассеянным взглядом посмотрела в окно. Деревья горели яркими красками, а золотые лучи солнца лениво играли в лужах. Ветер срывал листву с деревьев и раскидывал их на дорожки, создавая свой неповторимый ковер. Я вновь вздохнула. Вдруг зазвонил телефон.

– Алло, – сказала я.

– Привет, Мэй. Как дела? – спросил Гай.

– Привет. Хорошо. Только вот грущу немножко – ответила я. – А у тебя?

– Тоже хорошо. Не грусти, – сказал он. – Я вот в ваш город приехал. Меня отправили в городскую больницу №7. Я буду проходить практику и писать научно-исследовательскую работу.

– Ух, ты!– удивилась я. – И надолго ты у нас?

– На две недели.

– И где ты теперь живешь? – любопытствовала я.

– В общаге при больнице.

– Один? – удивленно спросила я.

– Нет, с двумя одноклассниками. Одному жить было бы слишком шикарно! – засмеялся Гай. – Давай, вылезай из дома!

– Да, это была бы роскошь для общаги, – улыбнулась я. – Через полчаса я буду возле больницы.

– Хорошо. До встречи.

– До встречи, – ответила я, пряча книгу в тумбочку.

Я съела обед, приготовленный изредка любезным дядей, и убралась на кухне. Время бежало. Я взволновано взглянула на часы, по-быстрому заплела волосы в хвост, надела свои любимые кеды и чёрную куртку. Я снова взглянула на настенные часы. У меня оставалось семь минут. Я, недовольно ворча, выскочила на улицу и побежала к автобусной остановке. Солнце слепило мне глаза. Я прикрыла лицо ладонью и, остановившись, взглянула на небо. Ясная погода подняла мое настроение. На моих устах появилась улыбка. Расстегнув куртку, я замедлила шаг, смотря на яркую листву деревьев. Подул ветер, с деревьев посыпались листья, кружась возле меня. Я смотрела на эти прекрасные творенья природы, танцующие в вальсе. На мое плечо упал ярко-красный кленовый лист и снова взлетел, догоняя своих собратьев. Мимо меня пробежал парень. Я взглянула ему вслед и увидела, что на остановку подъезжает автобус. Спохватившись, я побежала к остановке. Парень забежал в автобус. Двери закрылись. Я замахала руками, показывая «знак SOS» пассажирам и шофёру. Автобус остановился. Я догнала его, закинула монетки в турникет и поблагодарила водителя. Я села в кресло и облегченно вздохнула. Спереди меня сидел тот самый парень. Он переводил дыхание после быстрого бега. Парень повернулся ко мне и дружелюбно улыбнулся. Оказалось что это уже совсем не парень, а мужчина с приличной щетиной на лице. Я ответила ему такой же дружелюбной улыбкой и отвернулась к окну. Автобус ехал медленнее, чем обычно или это я просто спешила. Вот и моя остановка. Я спрыгнула со ступеньки и протолкнулась сквозь напирающий народ. Все они вечно куда-то спешат и хотят занять более комфортные места.

На лавочке сидел Гай. Он обрадовался, увидев меня. Я удивилась тому, какой он стал высокий и худой. В детстве он был моего роста, в меру упитанный, но сейчас он вытянулся, как жираф, и сильно похудел. Я не узнала бы его, встретив случайно на улице.

– Давно ждёшь? – спросила я.

– Не давно, – сказал Гай и добавил. – Полчаса. Думал, помру, пока ты приедешь.

– Ну, я же девушка. А девушки и должны опаздывать, – сказала я, лукаво улыбаясь.

– Ну, да, – улыбнулся Гай. – Я забыл.

– Куда пойдём? – спросила я.

– Не знаю. А куда ты хочешь?

– Не знаю. Куда угодно, – ответила я. – Если честно, непривычно видеть тебя таким после стольких лет.

– Согласен. Ты уменьшилась, – сказал Гай, и положил свою руку мне на голову.

– Это не я уменьшилась, а ты вытянулся как жираф! – воскликнула я.

– Мелкая, – засмеялся Гай. – На вот послушай.

Он протянул мне синий наушник.

– Нравиться? – спросил он.

Я, слушая музыку, слегка покачивала головой.

– Да, кинь мне её, – ответила я. – И вообще покидай мне песен на свой вкус.

Я радостно рассматривала Гая, его овальное лицо и светлые волосы. Он удивленно взглянул на меня.

– Я так рада видеть знакомое лицо. Сразу вспоминается моё детство, – сказала я. – Ты не представляешь, насколько я рада.

– По твоему лицу всё видно, – ответил Гая, улыбаясь.

– А что не так с моим лицом? – спросила я.

– Лопнешь от счастья, – ответил он.

– Если я лопну, тебя зацепит первым.

Мы шли по тротуару, слушая новые популярные треки, доносящие до нас из магазина электроники. Везде мелькали яркие витрины, реклама и вывески магазинов, переливаясь насыщенными цветами. Я почувствовала, как чувство одиночества покинуло меня, и поняла, что мне не хватало присутствия давно знакомого друга.

– Ты первый человек, который так рад меня видеть, – сказал он.

– Ой, не льсти мне, – лукаво улыбнулась я. – А как же твоя девушка?

– Она тоже, – как то разочаровано сказал Гай.

– Вы поссорились? – спросила я.

– Её много чего не устраивает. Это долгая история, – неохотно ответил он. – Ей не понравилось, что я уехал сюда.

– Но ведь не ты выбирал, где будешь проходить практику.

– Именно. Но она уверяла, что я мог бы изменить этот выбор, – настроение Гая заметно упало. – Вас девушек не понять!

– Конечно! Это не для ваших крохотных умов! – воскликнула я. – Ничего помиритесь, когда приедешь. Главное если поссорились, позвони первым, – я схватила Гая за рукав и затащила в кафе.

Мы сели за столик у окна. Я заказала два горячих шоколада и сладкую выпечку.

– Сегодня плачу я, – сказала я. – А ты давай, звони своей девушке.

– Хорошо, – улыбнулся Гай. – Как тут ослушаться! Не могу же я такой даме отказать.

– Ой, вот только не надо! – усмехнулась я. – А то сейчас в рыльце получишь! Давай звони уже!

Гай засмеялся, достал телефон и набрал номер своей дамы сердца. Я отвернулась к окну, не мешая примирению двух сердец, лишь изредка поглядывая на Гая. Я пила горячий шоколад, разглядывая людей за окном, и проезжающие мимо машины. Все куда-то спешат, не замечая ничего вокруг. В такие моменты я скучала по своему родному городу: по морю, по лесу, по большему старому дереву, шалашу, по нашему дому и по родителям. Я вновь взглянула на Гая. Он что-то объяснял своей девушке с серьезным видом. Я улыбнулась и вспомнила о своем дяде, все те момента из детства, проведенные с ним. Я написала сообщение Джеку: «Удачного дня на работе. И не забудь поесть!» Я вновь уставилась в окно и даже не заметила, как допила горячий шоколад. Мне вспомнилась Юка. Я грустно улыбнулась и прошептала:

– Мы обязательно встретимся. Ты обещала! Помнишь?

В этот момент я ощутила, как же сильно хочу её увидеть. Мои глаза заслезились. Я прикрыла лицо рукой.

– С тобой всё в порядке? – спросил Гай, подсаживаясь ко мне и трогая меня за плечо. – Почему ты плачешь?

Я взглянула на его обеспокоенное лицо. Он был озадачен. Его взгляд был такой же как в детстве. Я засмеялась.

– У тебя такой же выражения лица, как в детстве, – смеялась я, вытирая слёзы. – Помнишь, когда я в лужу упала?

Гай кивнул. Он всё ещё беспокойно осматривал меня.

– Ну что помирился?

– Да, всё в порядке. Спасибо, – сказал он, и вновь стал серьезным. – Рассказывай, что случилось! Что-то болит?

– Ты прям как врач говоришь! – смеялась я. – А раньше ты хотел быть в специальном отряде Аспы, проще говоря, в полиции. Если услышат, что я сказала слово полиция, меня сразу засудят за оскорбление. Странные у нас законы, не правда ли? Четыре года назад так назывались, а теперь уже оскорбление!

– Я хотел быть полицейским, а ты хотела быть врачом, – сказал Гай. – А получилось всё наоборот.

– Вот именно! Я тоже хочу быть врачом! Мне нравиться биология и анатомия человека! А за место этих предметов мне придется изучать строение пистолета и остальных не интересных мне вещи! – возмущалась я. – Ну почему в моей профессиональной ориентации врач только на третьем месте! Вот исполниться мне восемнадцать лет, я обязательно поменяю профессию! Добьюсь этого! Раздражает, когда мою судьбу решают за меня! Это моя жизнь и я сама должна выбирать, кем мне быть!

– Верно. Правильный порыв! Только не разнеси всех!

– Всех снесу! – воскликнула я.

– И из-за этого ты плакала? – спросил он.

– Я не плакала, тебе показалось.

Гай заказал чай и сладости.

– Тоже сладкоежка? – поинтересовалась я.

– Давай, рассказывай! И не переводи тему! – воскликнул Гай.

– Хорошо, хорошо. Как тут Вам откажешь! – ответила я. – Придется рассказать о своей жизни в армии. Ох, даже не знаю с чего начать. Ну ладно. Когда…

***

Я вздохнула и открыла глаза. Белый потолок, а в голове краски воспоминаний. Вот чуть-чуть постараюсь и вспомню ещё капельку, самую малость. Но, увы, всё исчезает. Я боялась, что однажды всё оборвется, и я не ничего больше вспомню. Я так привыкла к этим порывам воспоминаний, что уже ничему не удивлялась. Как ни печально, но человек ко всему привыкает рано или поздно, а если нет, то накидывает петлю на шею. Я стала отгонять от себя такие мысли. Мне не хотелось сейчас хандрить. Это всего лишь последствие грустных воспоминаний. Неожиданно у меня появилась идея. Я стала шарить по шкафам, пока не нашла кипу чистых листов и тетрадок. В шкафу я обнаружила карандаши, краски, ручки и даже чернила с пером.

Я положила перед собой тетрадь, взяла ручку и, смотря на чистый лист, нервно облизнула губы. Ручка будто сама начала скользить по листу. Душевные порывы сами стали выливаться в текст. Я писала о том, каких людей повстречала здесь, описывала свои воспоминания и рассуждения. Я писала, будто в горячке, не замечая, как летит время. Мне хотелось ничего не упустить. В этой кутерьме жизни с не ясными воспоминаниями, я то и дело что-нибудь забывала, даже важные вещи исчезали из моей головы. Этого пугало меня. Я закончила писать. Ручка упала на лист. Я облегченно вздохнула. Мне показалось, что дышать стало легче. Я решила с этого дня стараться всё записывать. Я закрыла тетрадь и положила голову на неё. Самое сложное в этом мире – это понять самого себе. У меня много вопросов. Но вот кто на них ответит?

Кто-то вошел в комнату. Я обернулась. Это была Альба в длинном зеленом платье. Её волнистые волосы лежали на плечах.

– Смотрю, не мне одной тяжко, – сказала она. – Это радует.

– Ну, спасибо.

– Ты дневник начала вести? – спросила она.

– С чего ты взяла? – я спрятала тетрадь в ящик. – Это всего лишь описание моих воспоминаний.

– Понятно, понятно, – улыбнулась Альба.

– Я вижу, ты повеселела, – сказала я. – Так держать.

Альба опустила глаза. Её лицо погрустнело.

– Эй, веселее! – воскликнула я. – Нужно быть позитивней! Во всем есть плюсы.

– Сама-то только недавно на столе валялась, чуть ли не в соплях и слезах!

– Что?!– возмутилась я. – Не приукрашивай! Такого не было!

– Если бы я не пришла, то так и было бы. Так что меня благодарить надо! – Альба гордо выпятилась.

– Не смеши меня!

Альба быстро оправилась. Это порадовало меня. Ей было тяжело, но она держалась. Её насмешки и издевки поднимали моё настроение. С каждым днем она всё больше нравилась мне. Альба подошла ко мне и обняла меня. Я слегка удивилась.

– С тобой мне легче, – сказала она. – Если я буду плакать, ты вытрешь мне сопли?

Мы смеялись друг над другом, подстрекая издевками. Я села на кровать.

– Знаешь, а принцесса очень красива, – вдруг сказала Альба. -Даже самые популярные и модные журналы признали её красоту. Самая красивая девушка страны, – Альба улыбнулась, и её губы дернулись. – Я видела её, она не только красива, ещё и порядочна. У неё изысканные манеры, да и грудь, не то, что моя. Как была доской, так доской и останусь, – Альба заплакала.

– Эй, ты сейчас из-за чего плачешь? Из-за груди что ли? – удивилась я.

– Не только. Но это самое обидное. Природа даже этого дать не могла. Я корявая страшная уродина, – плакала она.

Я улыбнулась. Улыбка переросла в смех. Я, скрыв лицо, стала тихонько смеяться.

– Я ещё понимаю принцесса, Луи, но… – я стала смеяться громче.

Альба перестала плакать, но глаза её ещё слезились. Вот на её губах появилась улыбка.

– Эй, ну хватит уже смеяться надо мной! – воскликнула она.

– Не надо заниматься самоедством, – сказала я и прыснула со смеху. – Не волнуйся, и такую селедку полюбят!

– Ненавижу тебя! – вскрикнула Альба.

Она схватила подушку и начала бить меня со всей силы. Я уворачивалась, как могла.

– У тебя даже силы как у младенца! – издевалась я. – Костлявая селедочка!

Альба обиженно надула губы. Она стиснула подушку в руках и отвернулась. Я продолжала смеяться. Внезапно в моё лицо прилетела подушка. Я упала на кровать. Альба напрыгнула на меня, избивая меня подушкой.

В дверь постучались. Альба замерла. В комнату зашел Серафим. Он улыбнулся. Показалось, что он вот-вот засмеется.

– Альба, у тебя ещё есть незаконченные дела. Я буду ждать тебя, приходи через десять минут, – серьезно сказал Серафим, после чего улыбнулся и добавил. – После у вас будет время всё разрешить.

Альба отвернулась, краснея. Она села и скрыла лицо руками.

– Мэй, если есть вопросы, заходи, не стесняйся, – сказал Серафим.

Он прошел в комнату, поставил лекарство на стол, посмотрел на нас и учтиво сказал:

– Извините, что помешал.

– Все в порядке, – ответили мы.

Серафим ушел. Альба засмеялась.

– Глупо получилось, – сказала я.

– Не то слово, – согласилась Альба.

– Иди уже.

Альба положила подушку на место и ушла. Вдруг дверка открылась, и в дверном проеме появилась голова Альбы.

– Можно я к тебе попозже зайду? – спросила она.

– Конечно, заходи в любое время, – ответила я.

– Спасибо тебе, – сказала она и закрыла дверь.

Я выпила лекарство, вновь достала тетрадь и ручку. В голове замелькали проблески воспоминаний. Ручка полетела по чистым страницам, записывая новое воспоминание.

***

Я налила чай в кружку с улыбающимся смайликом. Размешав сахар, я вошла в зал и поставила её на стол.

– Как ты и просил пять ложек сахара, – улыбнулась я и села на диван рядом с Гаем.

– Спасибо, – ответил он. – Можно было и побольше добавить. Жадина! – улыбнулся Гай.

– Задница слипнется, – ответила я. – Употреблять много сахара вредно для здоровья. Ты как будущий врач должен это знать.

– А ты как будущий полицейский, – сказал Гай, – должна знать, что на улицах встречается много воров и мошенников.

– Я будущий работник СОА, а не полицейский. И вообще за твой болтливый язык тебе могут посадить! – возмутилась я.

Гай выставил руки вперед и сказал:

– С вами куда угодно!

Я толкнула его и сказала:

– Я не виновата, что у меня кошелек стащили. Там всё равно было мало денег.

– Тебя украдут, а ты даже не заметишь! – смеялся Гай.

– Не правда! – разозлилась я, и ударила его.

– Тебе что на учебе груши не хватает?

– Издеваешься, да?– я напала на него. – Сам напросился!

– Я с чаем! – воскликнул Гай. – У меня обеденный перерыв!

– Совмещай приятное с полезным! – смеялась я.

– То есть синяки на теле это полезное, а может приятное? – спросил он.

Он продолжил смеяться надо мной, но уже отодвинувшись подальше. В телевизоре запел какой-то мужик похожий на женщину, да так, будто ему кое-что оторвали. Мы рассмеялись. Гай подавился чаем и пролил его на паркет. Я засмеялась ещё сильнее.

Хлопнула дверь. Дядя вошел в зал, зевая. Его уставший вид говорил о том, что лучше его не трогать. Я ушла на кухню, чтобы разогреть ужин. Гай поздоровался с Джеком. Они что-то обсуждали между собой. Я поставила еду на стол. Дядя поел и залег на диван. Через пять минут по всему залу раздавался храп. Я аккуратно подошла к нему и сфотографировала, как он спит. Гай, провел возле шеи, показывая, таким образом, что от Джека мне потом влетит. Я хихикнула и кинула фотографию дяди к себе на страницу в социальной сети с подписью: «Ох, уж эти трудовые будни!»

Мы сели на кухне. Я вновь сделала нам чай. Гай кинул шесть ложек сахара.

– Эта та самая кружка, что ты себе купила? – спросил Гай.

– Можешь забирать себе, я себе новую куплю, – ответила я. – Всё равно ты с неё чаще пьешь, чем я.

– Пусть это будет моя персональная кружка, – сказал он.

– Хорошо.

Я отпила из кружки. Горячая вода обжигала губы и горло. Я открыла рот, чтобы остудить свой язык.

– С Джеком у тебя всё в порядке? – спросил Гай. – Вроде вы ладите.

– Я бы не сказала, что мы так уж хорошо ладим. Он что-то скрывает от меня. Поменял на входной двери замок и у себя в комнате тоже. Постоянно закрывает свою комнату, даже когда спит. Он будто боится, что я заберусь в неё и что-то узнаю. Закрывается у себя в комнате и часами там сидит, прямо, как мой отец, – я вздохнула. – Я стараюсь понимать его. Джек, очень много сделал для меня. Его трудами нас сейчас не достают никакие бандиты. Весь этот кошмар с документами отца, вроде бы стих. У Джека здесь есть знакомый, который помог нам, – я замолчала и тихонько добавила. – Только я не говорила тебе об этом.

– Хорошо, – сказал Гай.

– Знаешь, когда я была в армии, я думала, что он меня ненавидит. Но теперь я понимаю, что у него не было другого выбора, как поступать именно так. Да, внутри меня что-то грызет, когда я вспоминаю те дни… и того Джека. Я просто не понимаю, как человек может вот так меняться и искусно всех обманывать. Меня напрягает это. Кажется, я совершенно не знаю своего дядю. До смерти отца он был совершенно другим человеком.

– Все мы меняемся, Мэй. И ты изменилась, – сказал Гай.

– Ты тоже, – ответила я. – Вон, какой жираф!

На черно-зелёной рубашке в клеточку виднелось небольшой пятно. Я дотронулась до рубашки Гая.

– Ты облился, – сказала я.

– Да, ладно. Отстирается, – ответил он.

Пискнул телефон. Гай взглянул на экран.

– Дама сердца? – поинтересовалась я. – Как у вас?

– Всё в порядке, – ответил Гай, улыбнувшись.

– Ну как ты закончил свою научно-исследовательскую работу?

– Чёрт! – сказал Гай и почесал лоб. – Надо её доделать.

– Ну, у тебя ещё вся ночь впереди, – усмехнулась я.

– Я за пару часов справлюсь, что там пару страниц написать, – уверенно сказал он. – Надо идти.

– Ну что ж удачи. Ты завтра уезжаешь, так что счастливого пути.

Я проводила Гая до двери. Он надел свои убитые погодой ботинки и свое любимое пальто.

– Купи себе новую обувь, – сказала я.

– Денег дашь, куплю, – ответил он.

– Так накопи! – воскликнула я. – Хотя я забыла у тебя с этим туго. Ладно, так и быть, я тебе подарю когда-нибудь, – сказала я. – Дружеская поддержка.

– Вот спасибо, добрый друг, – Гай обнял меня. – До встречи. Я приеду на твое День Рождение.

– Ты хоть помнишь когда оно? – спросила я.

– Десятого января, – неуверенно ответил Гай.

– Не правильно. Не угадал, – я встрепала его белокурые волосы. – Но если хочешь, можешь приехать и десятого января. А так День Рождения у меня пятого февраля.

– Точно. Ты мне потом ещё раз напомни.

Я рассмеялась. Гай ушёл. Я закрыла дверь и подошла к дяде.

– Джек, проснись.

– Что? – встрепенулся он. – Я не сплю! Не сплю.

Он встал, еле раскрыв глаза, и ушёл в ванную. Я разлеглась на диване, включив мультики. Зеленый мужик с синей бородой бегал по полю в одних трусах и пел что-то о любви.

– Бред какой-то, – сказал Джек. Он облокотился на диван. – Смотришь какую-то чушь собачью.

– А разве персонажи не милые? – спросила я, усмехаясь.

– Они идиоты! От таких мультфильмов недалеко до наркомании, – пробурчал Джек. – Я спать.

Я изобразила ворчливое лицо Джека и что-то пробубнила себе под нос.

– А ты чего лежишь? Иди спать! – воскликнул дядя, обернувшись.

– Джек, сейчас десять часов. Ты издеваешься? Еще рано! Я же не в армии! – возмутилась я.

– Как обычно. А потом что? – проворчал он. – Я не выспалась! Дай поспать! Я легла в час ночи! Ты слишком рано меня будишь! Я хочу спать! Дядя, отвали! – Джек изобразил меня, потом сделал хмурую гримасу и ушёл.

– У меня не такой голос! – возмутилась я и ушла в свою комнату.

***

Я дописала последнее предложение и задумчиво посмотрела в окно. Солнце уже близилось к закату. Золотые лучи ласково ложились на землю, придавая красоту миру. Лицо Гая ярко стояло в памяти. Можно было подумать, что он здесь рядом, смотрит на меня. Я улыбнулась. Время, которое мы проводили вместе было важно для меня. Тогда он был единственным человеком, на которого я могла положиться, кроме Джека. Он стал для меня другом, самым лучшим другом. Только ему я могла рассказать то, что не могла сказать никому другому.

Я взяла карандаш и нарисовала на чистом листе лицо Гая. У меня получилось довольно хорошо, хотя и немного коряво. На другом листе я нарисовала Джека, вырисовывая каждый его шрам; Юку, её большие глаза и красивые волосы. На улице становилось темнее. Внутри меня возросло чувство нетерпеливого ожидания. Лео должен был придти вечером, но его всё не было. Это было странно, но всё это время я беспокоилась об этом, и чем ближе время приближалось к вечеру, тем сильнее нарастало моё беспокойство. Я задумалась о том, был ли у меня парень раньше, в моем прошлом. А вдруг у меня есть семья! Муж и ребенок! У меня внутри всё больше нарастало беспокойство. Я сидела будто на иголках. Не стерпев, я решила прогуляться по святилищу.

Я слонялась по коридорам. Запах коры и трав витал в воздухе. На стенах весели картины большой белой птицы, нарисованные благодарным художником. Я не считала их ужасными. В этих картинах я видела самоотверженное божество, которое несет очищение, любовь и прощение. Вот таким героическим я видела Язгу, благодаря картинам этого художника. Я подошла к двери с разноцветной мозаикой. В этот раз она оказалась открытой.

После полутьмы коридора меня ослепил яркий свет керосиновой лампы. Я прикрыла глаза рукой и заметила сидящего возле окна Серафима. Он держал в руках стакан с ярко алой жидкостью. Его глаза были устремлены в одну точку. Я внимательно пригляделась. В стакане была кровь. Тошнота встала в горле. Серафим допивал из стакана. Я прикрыла рот рукой, нервно сглотнула и попятилась назад. Балий взглянул на меня, подавился и закашлял. Я развернулась и пошла прочь.

– Мэй, постой! – крикнул он.

Я остановилась. По моему телу пробежали мурашки. Я развернулась, хотя мои ноги хотели убежать.

– Подожди, – уже спокойно сказал Серафим, вытирая кровь с губ.

Я вспомнила, что мне рассказывала Альба. Серафим встревожено смотрел на меня. Он подошел ко мне, но вдруг отошел. Я отвела глаза в сторону и уставилась в пол.

– Я не знала, что это ваша комната, – тихо сказала я и спустя минуту молчания добавила. – Альба рассказала мне…про ваше…

– Проходи, – спокойно сказал он. – Не бойся.

Я села на маленький диванчик. Серафим убрал стакан из-под крови, собрал всю грязную посуду и поставил в умывальник. Я нервничала.

– Это кровь свиньи, – сказал балий и вновь замолчал.

Я ничего не ответила. Просто не знала, что сказать в такой ситуации. Я никогда не встречала людей пьющих кровь, разве что в фильмах. Мне стало любопытно, и я спросила:

– Что вы ощущаете, когда пьете кровь?

По лицу балия было видно, что он не был готов к такому вопросу.

– Как будто пью обычную воду, – ответил он. – Как живым существам нужна вода, чтобы жить, так мне нужна… – он хмуро сдвинул брови. – Со временем лекарство теряет свое действие, поэтому мне приходиться искать всё более новые способы противостоять своему…психическому расстройству, – Серафим замолчал.

Только сейчас я заметила след от удавки на шее балия. Он заметил мой взгляд и закрыл шею воротником.

– Вы обычно его чем-то замазываете? – поинтересовалась я.

– Да, когда выхожу в люди, – ответил Серафим.

Молчание напряженно нависло над нами. Я пожалела о своем вопросе и в сотый раз прокляла свой язык. Мне захотелось спрятаться под диван или провалиться куда-нибудь с глаз долой.

– Простите, это не мое дело. Я никому не буду рассказывать об этом, – сказала я.

– Спасибо, – ответил он.

Я почувствовала себя неловко, услышав слова благодарности из уст Серафима.

– Балий, я вам должна по гроб жизни! Так что это пустяки.

Серафим улыбнулся. Я краем глаза смотрела на его шею. Я никогда не подумала бы, что этот человек когда-нибудь мог бы повеситься или пить кровь животного. По нему не было видно того, что он хранит на сердце глубокий болезненный след. Вся его печаль и боль, появляясь в его душе, там же и умирала.

– Вы сильный, – сказала я.

Он ничего не ответил, лишь нахмурил свои седые брови. Я замолчала и осмотрела комнату Серафима. Она была очень чистой. Все вещи были идеально сложены и расставлены в определенном порядке. Его комната объединяла спальню и кухню. Маленький холодильник, небольшой ящик, спрятанный в тени и раковина с тумбочками, вот и вся кухня. Диванчик, на котором я сидела, заменял кровать. Самое впечатлительное, это высокие стеллажи с книгами, большой древний стол и подвесная лампада. Стеллажи упирались в потолок, и их было так много, что они занимали большее пространство в комнате. Поцарапанный письменный стол мог бы посоревноваться с Серафимов в возрасте, и точно бы выиграл.

– А что у вас в том ящике? – поинтересовалась я.

– Кровь, – ответил Серафим.

– А почему не в холодильнике?

– Будет холодной и противной. Я не беру много. Кровь не храниться долго, – сказал он.

– В свежей свиной крови содержаться витамины, – ответила я, улыбнувшись.

– Хочешь попробовать? – усмехнулся Серафим.

– Почему бы и нет? Это было бы интересно.

– Женское любопытство не знает границ, – сказал он, улыбаясь.

На одной из книжных полок я заметила выцветшую фотографию в рамке. Я подошла поближе. Девушка с волнистыми кудрями смотрела на меня сверкающим взглядом с фотографии.

– Это Розалия, – сказал Серафим.

– Она красивая.

– Да, самая добрая и прекрасная женщина, – ласково сказал он, но его лицо стало печальным. – Сам же её и погубил.

– Вы не виноваты, это…

– Не стоит, Мэй, – спокойно сказал Серафим. – Моя ревность, тщеславие и гордость погубили её. Пошёл против всех, а ради чего? Ради себя, – Серафим повернулся к окну. – Моя болезнь – моя плата.

– Разве вы могли знать, что такое случиться?

– Отрекись от страстей жизни человеческой и познай силу разума, не знающей преград. Так говорил старейшина, – сказал Серафим. – Я нарушил главное правило Ордена, – Серафим помолчал и спросил. – Хочешь сока?

Я кивнула и погрузилась в свои мысли. Серафим налил сок с приятным запахом мяты. Его вкус был необычен.

– Я два месяца была без сознания и уже месяц как живу с вами. Целый месяц! А мне кажется будто всего лишь пару дней. Моя память постепенно возвращается. Бывает, что за день лишь раз что-то вспомню, а бывает целый день одни воспоминания. Иногда какая-то мелочь крутится в памяти целый день, – рассказывала я. – Я практически не продвинулась вперед. Целыми днями сижу в святилище и никаких вестей о Юке и Джеке. Я не могу сидеть просто так! – воскликнула я. – Я не могу войти в подземное святилище и посмотреть на Джун, но я могу отправиться к Металлической пещере! Неужели они там год будут под землей? Никогда в это не поверю! Скорее всего, у них там лагерь! – пылко говорила я. – Я могу встретить там Юку! Я восемь лет ждала этого дня! Восемь лет! Теперь я не могу просто сидеть тут и ждать! Они уже третий месяц там! Сколько они там ещё будут? Год или два?

– Хороший порыв, но нет! – твердо сказал Серафим. – Яд морского василиска содержит агний. Рядом со святилищем содержание агния самое минимальное. Вот почему я так долго не выпускал тебя дальше его территории. Пока яд полностью не выйдет из организма тебе не нельзя приближаться к пещере. Это может спровоцировать новую потерю памяти.

– И когда мой организм полностью очиститься от яда?

– Ещё неделя.

Мы замолчали.

– С Металлической пещеры не приходят пока что никаких известий. Ученых охраняют, чтобы журналисты не мешали их работе. К ним просто так не подберешься, – нарушил молчание Серафим.

– Почему всегда всё так сложно? Не жизнь, а сплошная полоса невезения. Может на мне порча? – печально вздохнула я.

– Ты видела Зуру? – спросил Серафим. Я кивнула. – Если с порчей – это к ней, – посмеиваясь, сказал он. – Она тебе с этим поможет, и снимет и наложит.

– Вы смеетесь? И вы тоже издеваетесь надо мной! – возмутилась я.

В дверь постучали. В комнату вошла Альба. На ней была поношенная футболка и спортивные штаны. Видимо собралась в хранилище.

– Мэй, ты знаешь, что там Рыженький возле святилища околачивается? – спросила она, делая недовольную гримасу.

Я почувствовала жар. Мои щеки вспыхнули. Я невольно занервничала.

– Я что-то забыла про это, – нервно сказала я. – Скажи ему, что я сейчас выйду. Только…

Я осмотрела свое уже полюбившееся голубое платье. Поправив все складки, я сказала:

– Хотя не надо ничего говорить. Я пойду. Спасибо, Альба.

Я кивнула Серафиму в знак прощания и быстро пошла на улицу.

Догорали последние искры заката. Верхушки деревьев наслаждались последними лучами этого дня. Лео стоял возле фонтана. Когда я вышла, он поднял голову и посмотрел на меня. Я подошла к Леопольду и в необъяснимом молчанье замерла. Мы стояли и смотрели друг на друга. Мне захотелось обнять его. Я смутилась из-за своих мыслей. Лео протянул мне руку со словами:

– Привет. Ещё раз.

– Привет, – ответила я и пожала его руку.

Казалось, что дня, когда мы танцевали, просто никогда не было, и мы встретились только сейчас.

– Прогуляемся?

Я кивнула и была несказанно рада, что вечер скрывает моё лицо. Мне не хотелось, чтобы он сейчас видел, как я смущена. Я нервничала и пыталась найти какую-то тему. Я боялась, что не понравлюсь ему или что это платье мне не идет. Лео тоже молчал и даже не смотрел на меня. Это ещё больше нервировало. Это было совсем нерационально! Человек, который пару часов назад был тебе безразличен, стал для тебя будто бы частью мира. Это уж точно не по плану!

Мы шли по тропе. Я смотрела на его спину. Свежей ветер доносил до нас запахи жареного мяса, рыбы и карамели. Мы продолжали идти молча. Вдали я увидела огоньки.

– Твоя кожа светлее, чем у ирийцев. Ты не отсюда? – нарушила я молчание.

– Я с рыбацкого острова, – ответил Лео. – С Ма̀риса.

– Я слышала о нём, – произнесла я. – Говорят, что у вас водятся самые большие акулы и морское чудище, которое утаскивает моряков в морскую бездну.

– Самые большие акулы и морское чудище? – спросил он, смеясь. – Это всё пьяные россказни! Но у нас и, правда, есть акулы, не самые большие, но тоже опасные. А чудище ни кто никогда не видел. Морякам спьяну и баба чёртом покажется! – смеялся Лео.

В домах на деревьях бурлила жизнь. Нарядные женщины голосили песни, детишки танцевали и веселились. Кто-то позвал соседей на ужин. Дети спохватились и побежали в дом за угощением. Толпа молодых людей собиралась на гулянье. Я рассматривала необычные дома и их жителей. Вдруг путь нам преградили огромные псы. Они растянулись на земле и, услышав наши шаги, разом подняли свои здоровые морды.

– Здравствуйте, – сказал пожилой мужчина. – С праздником, молодые люди! Выбирайте пса.

Я не совсем поняла его слова, лишь улыбнулась и сказала:

– И вас с праздником.

Мужчина заулыбался и спросил у меня:

– Вы с Аспы?

– Да. А что так сильно заметно?

– Конечно. У меня глаз намётан, – засмеялся пожилой мужчина. – Вижу, что ваш спутник родом с Мариса.

Лео улыбнулся и указал на черного пса.

– А как вы догадались, что он с Мариса? – удивилась я.

– А, – протянул старичок, – рыжие все оттуда, – и вновь засмеялся, – у него походка морская.

– Они за свой век нас таких уже перевидали, – с улыбкой сказал Лео. – Выбирай.

– Кого? – удивленно спросила я и посмотрела на здоровенных собак. – Пса? Зачем мне пёс?

– Это наши машины, – сказал старик. – Днем зайцы, вечером псы.

Лео подошел к чёрному псу. Его морда показалась мне знакомой. Это был тот самый пёс, что так сильно напугал меня днем. Я нервно облизнула губы.

– Да, не бойся! – улыбался пожилой мужчина. – Садитесь вместе, да поезжайте!

Пес сливался с ночью, будто шерсть ему соткала сама тьма. Старичок прислонился к дереву, продолжая улыбаться. Большие листья деревьев зашумели, переговариваясь между собой. Прохладный ветерок коснулся моей кожи.

– Дождь будет, – пробормотал старичок. – Рановато в этом году дождливая неделя начинается.

На пса надели седло. Лео сел в него. Пёс шевельнул ушами и взглянул на меня. Я села сзади и аккуратно обхватила Леопольда.

– Держись крепче, а то унесет! – крикнул старик. – Твой-то суженый тебя не покусает!

Я опустила голову, вновь смущаясь. Нервно перебирая рубашку Леопольда, я мечтала о том, чтобы мы как можно быстрее уехали с этого места.

– Держись! – воскликнул Лео.

Собака резко сорвалась с места. Я чуть не слетела на землю. Вскрикнув, я прижалась к Леопольду, крепко обхватив его руками. Мне казалось, что я вот-вот вылечу с седла. Могучие лапы пса отталкивались от земли и несли нас во всю прыть. Я даже не знала что собаки такие быстрые. Леопольд держался за короткий повод, наклоняясь как можно ближе к спине пса.

– Это круче машин! – крикнула я.

Пёс подпрыгнул, перепрыгивая через камень. Я от страха крепче стиснула Леопольда в объятиях. Пёс шустро бежал дальше. Прижимаясь к Леопольду, я наслаждалась его запахом. Вдыхая его аромат, я ощущала на губах этот соленый морской ветер. Море! Как же давно я его не видела!

Пёс свернул на узкую тропинку в какие-то дебри. Кусты со всех сторон старились зацепить меня и посильнее ударить своими колючими ветками. Я спрятала голову за спиной Леопольда и закрыла глаза. Стоит обхватить его покрепче и уже становиться не так страшно. Я улыбнулась и высунула голову из-за его могучей спины. Глаза мои засияли от вида огромного поля усеянного разноцветными огоньками.

Мы остановились. Женщина приняла у нас наш транспорт. Погладила пса и, взглянув на меня, спросила:

– Не напугал?

Я посмотрела на собаку. Пес в ответ посмотрел на меня.

– Нет, – ответила я. – Он очень шустрый.

– Да, наш Бес такой! – воскликнула женщина. – Самый быстрый, – сказав это, она погладила пса.

– Подходящая кличка для него, – сказала я.

Я посмотрела на Леопольда и спросила:

– Это бесплатно?

– Что? – не понял он.

– Конечно, бесплатно! – ответила женщина, снимая с животного амуницию. – Если хочешь заплатить за поездку, приходи, поиграй с ним.

Бес отвернулся и лег ко мне задницей, показывая этим, что я ему не интересна.

– Тебе нравятся собаки? – спросила я у Лео.

– Я одинаково отношусь ко всем животным, – ответил он.

– Вот как.

Я забыла о нашем разговоре, с любопытством разглядывая людей с разноцветными круглыми фонариками. Они были одеты уже не так, как днем. Никаких золотых украшений, простые наряды. Женщины сняли платья, и надели шорты или брюки. Заиграли гитары, запел молодой парень с короткой стрижкой. Его волосы были окрашены в бордо. Леопольд принес мне голубой фонарик. Я улыбнулась. Мне нравилось смотреть, как кружится огонек внутри голубого стекла.

Возле костра стояли котелки с аппетитными супами и рагу, а неподалеку расположились лавочки торговцев со всякой всячиной.

– Хочешь что-нибудь? – спросил Леопольд.

– Нет, спасибо, – улыбнулась я.

Молодые люди собирались в кружки и отплясывали, что есть мочи. Старички тоже старались не отставать и зажигали по-своему. Мне нравилось смотреть на людей и слушать живую музыку. Но больше всего мне нравилось смотреть на Леопольда. Я отвернулась и вздохнула, прикрывая рукой глаза.

– Тебе нравится здесь? – спросил он.

– Да, – я хотела добавить что-нибудь еще, но на ум ничего не приходило.

Лео взглянул на меня скользящим взглядом, осматривая меня с ног до головы своими зелеными глазами. Ну и зачем же так меня рассматривать? Это же смущает!

– Чем ты занимаешься? – спросила я.

– Я рыбак или моряк, называй, как хочешь, – ответил Лео. – Море, как второй дом. Иногда забываешь, что такое суша.

– Почему ты здесь, а не на Марисе?

– Здесь за мою работу больше платят. Большая часть рыбы на Ирий с вод Мариса. Рыба возле Ирия отравлена агнием.

– Я не знала – сказала я.

– Иногда торгую рыбой, – добавил он.

– Так ты ещё и торговец, – улыбнулась я.

– Бывает, – ответил улыбкой Лео. – Сейчас на Марисе нечего делать. Работаю на Ирии, вылавливаю рыбу на «безопасных кругах».

– Отчего же там делать нечего? – удивилась я. – В Аспе не особо рассказывают о Марисе, но я знаю что ирийцы и марийцы постоянные партнеры. О короле Мариса я всегда слышала только хорошие отзывы, хоть он уже и старый, но держит страну.

– Хорошим он был до старческого маразма. Страна переживает упадок, а у него каждый день новый налог на умирающий народ. С Ирием на данный момент напряженные отношения, потому что Старый обиделся. Его дочь не взял в жёны принц Луи, – Леопольд усмехнулся. – Этот маразматик не понимает, что и без нашей рыбы Ирий протянет, найдутся и другие партнеры. А вот Марис без такого партнера недолго продержится. Наша рыба не кому не нужна кроме помойных котов. Пора уже старому на покой! – раздраженно сказал Леопольд. – Не чего там торчать! Только помирать без денег. Горбатиться за гроши, да за кусок хлеба. Не нужна мне такая жизнь!

– И давно ты тут? – поинтересовалась я.

– Второй год.

– Ясно. Не думала, что на Марисе происходит такое. Очень жаль, – сказала я. – И где ты живешь?

– В рыбацком общежитие, несколько километров отсюда, – ответил Лео.

Меня почему-то сильно расстроила весть о Марисе. Смотря на людей, я на минуту задумалась. Эти две страны были так дружны. Я думала, что ничто не сможет разрушить столь долгий союз. Что за чертовщина творится в последнее время? Такое ощущение, что всё рушится и мир впадает в бездну. Может, пришло время поменять старые устои? А ведь чтобы что-то полностью изменить, надо сначала это разрушить.

– Как ты сюда попала? – спросил Лео.

Я удивилась. Мысли о Марисе моментально развеялись. Я перевела взгляд на Леопольда и спросила:

– А ты что не знаешь? Мне казалось, что все уже обо мне знают! – усмехнулась я.

– Кучи сплетен – это всё что я знаю, – ответил он.

– Я и сама знаю только это. Я потеряла память,…но сейчас…уже, – я замялась. – Самолет, в котором я летела упал в море. Со мной была спутница. Её имя Джун. Мы не особо ладили. Причину, по которой мы оказались в этом самолете, я не знаю. Я бы хотела всё узнать у неё, но Джун не приходит в сознание.

Я посмотрела на Лео, ожидая его реакции. Он посмотрел на меня и спросил:

– Ты хочешь есть?

Я ожидала чего-то другого, но не этого. Создалось впечатление, что он меня не слышал. Я ответила кивком на его вопрос. Мы подошли к кострам, где стояли котелки и сели на самодельные лавочки.

– Серафим, один из лучших балиев в Ирии, – вдруг сказал Лео и подал мне деревянную тарелку с рагу. – Так что не отчаивайся!

Я благодарно улыбнулась. Лео принялся за еду. Я тоже попробовала рагу. Его вкус был незнаком мне. Вроде обычные овощи, но какой-то продукт имел совершенно неизвестный мне вкус. Он менял вкус всего блюда.

– Что они сюда добавляют? – спросила я.

– Траву какую-то, – ответил Лео. – Непривычно, верно? – улыбнулся он.

Вдруг я всполошилась и, наклонившись поближе к Леопольду, спросила:

– Сколько всё это стоит?

В зеленых глазах Леопольда промелькнул смеющийся огонек, он улыбнулся и сказал:

– Бесплатно.

– Правда? Здесь что всё бесплатно?! – удивилась я и, посмотрев на Лео, сказала. – Прости, что спросила.

– Всё в порядке, – ответил он. – Не всё, но это бесплатно.

Свет костра «омывал» лицо Леопольда, освещая его веснушки и рыжие, как само пламя, волосы. Я мельком пробежала взглядом по его лицу и плавно осмотрела его плечи и руки. Я заметила легкий румянец на щеках Леопольда. Он посмотрел на меня. Я отвела взгляд и стала рассматривать рыжие языки пламени. Лео так же перевел свой взгляд на костер. Меня успокаивало потрескивание дров и ласкающие их языки пламени. Когда смотришь на костер, на ум приходят совершенно другие мысли. Думаешь спокойно и глубоко. В моей уставшей от беспорядочных мыслей голове стали проявляться проблески ушедшей памяти. Я отбросила свои воспоминания, стараясь скорее их развеять. Только не сейчас! Я не хотела, чтобы мои бестактные воспоминания портили мне этот прекрасный вечер.

– Сколько тебе лет? – поинтересовалась я.

– Двадцать семь, – ответил Лео.

– Выглядишь моложе, – улыбнулась я. – А мне семнадцать.

– Серьезно? – усмехнулся Леопольд.

– А что не похоже? – спросила я. – Да шучу я! Шучу! – засмеялась я. – Двадцать два года.

Веселая, легкая музыка струилась из-под струн гитар. Бордовый парень промочил горло и вновь запел, но уже веселее и зажигательнее. Ко мне подбежала девушка, схватила меня за руку и потащила в гущу толпы. Она улыбнулась такой очаровательной улыбкой, что если бы я была парнем, то моментально в неё влюбилась бы. Девушка была очень красива и напоминала нимфу. Все стали становиться ближе друг другу. В центре образовался круг, а по бокам люди выстраивались в линии. Все они подняли свои оранжевые фонарики вверх. Лео принес два голубых фонарика и отдал один мне. Прекрасная девушка с таким же фонариком, как и у нас, стала возле этой непонятной фигуры и позвала нас. Весь народ, что был на празднике, занял свои позиции. И только сейчас я вслушалась в песню и поняла, что в ней поется про солнце, которое вновь взошло на небо после появления Язги.

– Это солнце? – спросила я у Леопольда. – А мы небо?

Он кивнул и поднял мою руку с фонариком. Девушка взяла мою вторую руку и также подняла её вверх. Весь этот хоровод в три ряда, стал раскачиваться. Это было забавно. Мне понравился этот странный танец. Я заметила, что красавица смотрит на моего спутника. Я взглянула на Леопольда. Он посмотрел на меня. Мне захотелось отвести взгляд, но я продолжала смотреть на него. Я хотела знать, как он отнесется к этой прекрасной, даже слишком, прекрасной особе. Он не отводил своего взгляда от меня. Его глаза сияли золотыми искрами. Я улыбнулась. Так мы и стояли, раскачиваясь, как деревья на ветру, не отрывая друг от друга глаз. Вдруг над нашими головами послышался шум. Я подняла глаза вверх. Над нами пролетела пестрая птица похожая на страуса. Она приземлились рядом с нами. Человек сидящей на ней ослепил нас вспышкой фотоаппарата. Птица оттолкнулась своими мощными здоровыми лапами от земли и вновь перелетела через нас. Фотограф неустанно фотографировал нас со всех ракурсов. Птица приземлилась на землю. Вспышка. Птица вновь оттолкнулась, взлетела и приземлилась. Это продолжалось ещё два раза. Фотограф крикнул нам что-то, но я ничего не расслышала. Птица уже уносила его на своих мощных лапах. Да, её лапы – это действительно нечто! Я пыталась разглядеть убегающую птицу, но она уже исчезла за деревьями. Люди опустили фонарики. Певец запел вновь новую песню. Все стали танцевать. Я посмотрела на небо. На нём не было ни звездочки. Дождевая капля упала на мою щеку.

– Дождь начинается, – сказала я.

– Дождливая неделя рано началась в этом году, – сказал Леопольд и взглянул на небо.

Не успели мы, и опомниться, как полил ливень. Кто-то завизжал, кто-то, прикрываясь, побежал к псам. Лео схватил меня за руку. Мы подбежали к Бесу. Его, кажется, ливень совершенно не волновал. Появился старик, присматривающей за собаками. Он помог своей напарнице, приведя за собой остальных собак.

– Во время, как знал, что ливень начнется, – сказал он.

Мы запрыгнули на пса. Бес рванул. Мягкое седло промокло. Я соскальзывала со спины пса. Леопольд сел позади меня, умудряясь при этом держать меня и самому держаться за неукротимого Беса. Лапы пса скользили в грязи. Мне казалось, что мы вот-вот упадем.

– Тебе же далеко до общежития, – вспомнила я. – Что ты будешь делать в такую погоду?

– Поеду домой, – ответил Лео, сплевывая дождевую воду, попавшую ему в рот.

– Нет, так не пойдет! – возразила я.

Струи воды скользили по моему лицу и, спускаясь на губы, затекали в рот. Проглатывая дождевую воду, я сказала:

– Поехали в святилище. Серафим найдет тебе комнату. И без возражений!

Бес заскользил на повороте, и мы чуть не шлепнулись в грязь. Лео помог ему не упасть. Бес так же быстро побежал дальше. Впереди замелькала фигура в ярком дождевике. Мы спрыгнули с сильной спины пса. Человек, лица которого я не различила, принял собаку и дал ей команду: «Домой». Мы побежали к святилищу. Я скользила по грязи, как на коньках. Леопольд чуть не упал в лужу. Я подхватила его и вместе с ним чуть ли не полетела в грязь, если бы не поддержка неизвестного.

– Ну, вы и тяжелые! Меньше жрите! – недовольно крикнул женский голос.

– Альба, ты откуда? – удивилась я.

– Из другого мира! – таким же голосом крикнула она. – Ты даже меня не заметила на празднике! – возмутилась она. – Бежим в святилище!

Альба принесла мне сменную одежду: белый сарафан с цветами. Я осмотрела его с подозрением. Мне казалось, что такое мне точно не подойдет, но надев его, я приятно удивилась. Он был мне к лицу.

– Это вещи Агнес? – спросила я.

– Да. Если нравятся, можешь забирать себе, – ответила она. – У меня их много.

– Ты говорила, что ненавидишь Агнес, но всё же хранишь её вещи, – сказала я.

– Хотела спалить их, – ухмыльнулась Альба,– но передумала.

– Решила оставить, как память?

– Нет, решила продать! Так что с тебя причитается.

– Да, ты торгаш! – засмеялась я. – Тебе не лекарем надо быть, а купчихой.

– Я еще та расчетливая стерва! – улыбнулась Альба, встала в позу «первой леди» и задрала нос кверху.

– Нашла чем гордиться! – воскликнула я.

– Рыжий тебе понравился! А недавно говорила, что не в твоем вкусе, – она хитро улыбнулась.

– Отстань, – сказала я и вышла из комнаты.

В коридоре я встретила Лео. На нем была одежда Серафима и приходилась почти впору. Во всем белом он был похож на врача. Леопольд улыбнулся и спросил:

– Ты в порядке?

– Да, – ответила я, улыбнувшись.

– Тебе идет, – сказал он, смотря на сарафан.

– Спасибо, – сказала я и улыбнулась еще шире.

На этом мы замолчали и уставились друг на друга. Леопольд подошел ко мне поближе. Я взглянула на его губы. Лео был совсем близко. Мои губы приоткрылись. Казалось, что моё дыхание замерло.

– Балий! – крикнула Альба. – Я написала то, что вы просили.

Мы отпрянули друг от друга. Альба и Серафим шли в нашу сторону. Балий читал записи в тетради своей ученицы. Он прошел мимо нас, задумчиво смотря в текст. Когда я увидела, как на нас смотрит Альба, мне захотелось провалиться сквозь землю. Её плутовская улыбка и заговорщический взгляд ввел нас в ступор. Серафим остановился, опустил тетрадь и сказал:

– Леопольд, пойдемте, покажу вам вашу комнату.

– Спасибо, балий, – сказал Лео.

– Может по чашке чая? – спросил Серафим, смотря на нас.

Мы кивнули. Я взглянула на покрасневшее лицо Леопольда, и слегка улыбнулась, хотя была уверена, что моё лицо в точности, как у него. Серафим показал Леопольду маленькую комнатенку в заднем углу святилища, больше напоминавшую коморку. Небольшая кровать и тумбочка, вот и вся мебель. В самой комнате не было ни одного окна. Она была идеально чистой. Ливень бил по крыше, никак не утихая. Мы перебрались в комнату Серафима. Он заварил нам ароматный чай. Альба стала что-то объяснять балию, показывая пальцем в тетрадь.

– Интересно, когда закончится ливень? – поинтересовалась я.

– Ночью или под утро, – ответил Лео.

– И так всю неделю будет? – грустно спросила я.

– Может, будет один солнечный день, – ответил он. – После дождливой недели наступит август.

Альба подала нам кружки с чаем. Серафим добавил в мою кружку маленький голубой цветочек. Запах этого чая успокаивал. Я отпила из кружки.

– А эти «безопасные круги», что это вообще такое? – спросила я.

– Воды, предназначенные только для ловли рыбы, – ответил Лео. – Чаще находиться на границах с другими странами.

– Я слышала, что образуются новые «безопасные круги». Такое вообще возможно? – спросила Альба.

– Вполне, – ответил Серафим. – Воды могут изменяться. Агний переменчивый металл. Всё зависит от среды, в которой он находиться, – Серафим задумался. – Такое бывает редко, особенно это касается воды, но вполне возможно, – балий подошел к стеллажам и стал что-то искать.

– Если у вас рыба опасна, значит и животные тоже, – сказала я. – Ведь так?

– Нет, сухопутные животные пригодны в пищу, – ответила Альба. Она улыбнулась, и её глаза «загорелись». Так всегда бывало, когда она собирается рассказать что-то интересное. – Вода поглощает энергию, которую выделяет металл. Всё воздействие агния идёт на морских обитателей и вызывает у них мутации. Они становятся не пригодными для еды. Самое интересное, что если воду посеребрить, то воздействие металла становиться безопасным для живых существ, даже безопаснее, чем влияние «неводного» агния.

Серафим подошел к Альбе и показал ей книгу. Она внимательно прочитала текст. Её глаза «разгорелись» ещё ярче. Они начали бурное обсуждение. Я ничего не понимала из их слов, будто они говорили на другом языке. Их научные словечки точно не для моего ума.

Я допила остывший чай и взглянула на Лео. Он повернулся ко мне и тихо сказал:

– Меня не будет здесь какое-то время. Завтра я отплываю в море.

– Вот как, – сказала я, погрустнев. – Удачного плавания.

– Спасибо, – он улыбнулся. – Можешь писать мне, – сказал Лео.

– Хорошо, – обрадовалась я.

Мы замолчали. Лео улыбался, посматривая на меня. Серафим и Альба всё так же рьяно вели обсуждение. Меня стало тянуть в сон. Это наверно всё чай. Серафим специально добавил мне свои цветочки, чтобы усыпить меня! В сон тянуло всё сильнее и сильнее. Я закрыла глаза и стала засыпать, слушая, как стучит ливень за окном. Моя голова плавно опустилась на плечо Леопольда. Проваливаясь в сон, я почувствовала на моем лице чье-то прикосновение.

Глава 5

Серое пасмурное небо. Дождь стучал по крыше, становясь всё сильнее и сильнее. Я вздохнула. Мне было так грустно и одиноко, что не хотелось ничего делать. Уже второй день с неба не сходили хмурые тучи. Солнце ни на минутку не выглядывало из-за туч.

– Ужасная погода, – проворчала я.

На столе лежал чистый лист бумаги и ручка. Я хотела написать письмо, но не знала с чего начать. О чем вообще люди пишут письма? О том какая плохая погода или о том, как они скучают? А может и то и другое? Может сначала написать: «Привет. Как дела?» Нет! Это не то! Я мучительно вздохнула и положила подбородок на стол. Тяжелые капли дождя стучали по листьям, крыше, земле. Тоска – сродни смерти! Теперь я понимаю людей, которые умирают от тоски. Это невыносимо!

***

Я медленно шла по тротуару, засунув руки в карманы. В осенней куртке было уже холодно. Тоскливое серое небо вгоняло меня в печаль. Хотелось уехать куда-нибудь в теплое место. Сильный северный ветер пробирал меня до костей. Я подошла к библиотеке.

Колючка сидела на своем привычном месте и встречала гостей взглядом коршуна. Увидев меня, её глаза потускнели, она зевнула и отвела взгляд в сторону. В здание больше никого не было и от этого становилось ещё печальнее. Библиотека напоминала мне древней саркофаг, а Колючка в точности была похожа на мумию. Я сдала книги и пошла вдоль стеллажей. В углу за столиком я заметила знакомую фигуру. Это была Арина. Её чёрные волосы были заплетены в косу, и это ей несказанно шло. Она поправила свои круглые очи и перевернула страницу. Я подошла к ней. Она так увлеченно читала, что не замечала ничего вокруг себя. Я села на стул. Арина подняла глаза и, увидев меня, улыбнулась.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – сказала она.

– Правда? – улыбнулась я. – А я вот как раз хотела, чтобы мне кто-нибудь посоветовал интересную книгу.

– В каком жанре? – спросила Арина.

– Роман или фантастика, можно и детектив, – ответила я. – Всё что угодно, лишь бы интересное, с захватывающим сюжетом.

Арина задумалась, осматривая полки стеллажей.

– А что ты читаешь? – поинтересовалась я.

– Детектив «Вдова с Красной улицы».

– Надо будет почитать. Ты так увлеченно читала, что и самой захотелось.

– Почитай «Король забытой страны» и «Химера». Это пока что всё, что приходит на ум, – сказала Арина.– А твоя фамилия Рэнго?

– Да. А что?

– Значит это всё-таки твоя страница, – ответила она.– Я нашла твою страницу в социальной сети.

– Тогда добавляйся в друзья, – улыбнулась я.

Я зашла в свой аккаунт и приняла заявку от Арины.

– О, какая у тебя милая фотка, – сказала я, смотря на радостно улыбающуюся Арину в пляжной шляпе.

– Спасибо, – немного смущаясь, ответила она. – Это старая фотография.

У Арины зазвонил телефон. Она улыбнулась, взглянула на дисплей, и её улыбка стала грустной. Она ответила и стала слушать собеседника. Её лицо приобрело холодный и отрешенный вид.

– Хорошо, пап, – сухо сказала Арина. – Пока. Мне пора, – спокойно сказала она.

– Пока, – сказала я.

Арина кивнула и ушла. Она опять сгорбила свою красивую спину, будто её придавили камнем. Я взяла те книги, что посоветовала она. Ну и в придачу решила почитать учебник по первой медицинской помощи. Я взглянула на Колючку. Мне захотелось поговорить с ней, но в библиотеку зашли пенсионеры, и я поспешила удалиться. Колючка оживилась, и завела по обыкновению разговор на животрепещущие темы.

***

Я открыла тетрадь, подперла голову рукой и стала записывать. Арина, кажется такой одинокой. Может ей нравиться одиночество? Хотя какому человеку нравиться быть одиноким?! Я написала на полях рядом с новой записью: «Таинственная дама по имени Арина». Мне нравиться эта девушка, она такая эрудированная и интересная личность. Я нарисовала портрет Арины, её очки, родинки и косу.

– Я как маленький ребенок, – вздохнула я. – Мэй, ведешь дневник, как девочка-подросток!

Я взглянула на чистый лист, намереваясь написать письмо, но перед моими глазами вновь замелькали воспоминания. Сегодня они будто нападают на мою голову!

***

Полулысый учитель скучно рассказывал тему урока, посматривая в свой журнал. За окном красовался такой же скучный пейзаж. Серое небо, голые деревья, серая земля с пожухшими листьями и километры застывшей грязи. Серое, серое, всё серое. Я зевнула и попыталась вникнуть в монотонную речь учителя. Все взяли ручки и начали записывать.

Прозвенел звонок. Ученики разбрелись. Я потянулась и от души зевнула. Кто-то сверлил взглядом мою спину. Я оглянулась. Джун отвела взгляд и продолжила беседу с одноклассницами. Смотря на неё, я всегда испытывала смешанные чувства, этакую смесь злости, разочарования, жалости, сожаления и обиды. Она тоже не испытывала ко мне любовь. В общем-то, в классе все на меня косо смотрят. Одноклассники думают, что я чокнутая и агрессивная. За это следует сказать спасибо Джун! Она уже всем рассказала, какая я «на самом деле».

– Она в правду дружила с поганой пленницей? Из Ирия? Воровала? Предала своих! Для пленницы? Ужас! – слышала я. Они пытались говорить тише, но я всё равно всё слышала. – Из-за неё над тобой издевались? Предательница! Избивала всех? Над всеми издевалась? К мальчикам бегала? Курила? На правительство наговаривала? Мерзавка! Пусть валит на Ирий! – они перемывали мне кости, изредка на меня посматривая.

Джун стрельнула в меня взглядом и продолжала рассказывать, переделывая всё на свой лад. Я уже не слушала их. Было противно и неприятно, но нужно было терпеть, иначе меня опять сделают агрессором. Я вздохнула и положила голову на парту.

– У нас по замене биология! – крикнул одноклассник.

Я оживилась. Моё настроение заметно улучшилось. Я целый урок внимательно слушала учительницу, не замечая ничего вокруг. Многое мне было уже известно, но некоторые вещи я не могла понять самостоятельно. Больше всего я любила урок биологии не только из-за самого предмета, но и из-за дружелюбной учительницы. Она рассказывала так, что её хотелось слушать. Иногда она рассказывала что-то о себе, а иногда и что-то смешное. Даже те, кто не любили этот предмет с интересом слушали её рассказы.

– Отпустите нас пораньше? – попросил главный лентяй класса и мило улыбнулся.

– Да! – загудел класс.

– Не могу, – ответила учительница. – У вас ещё физкультура.

– Что?! Они издеваются?! – завозмущался класс.

– Вот, чёрт! Только не это, – пробормотала я.

Я достала спортивную форму из своего ящика, быстро переоделась и выбежала на построение.

– Опаздываем! – завопил физрук, уставившись на меня и ещё троих девчонок. – Лишний круг! Рэнго, а тебя в армии дисциплине не учили?! – орал он.

Я промолчала, мысленно проклиная его сотню раз. Физкультура началась. Я сразу вспомнила жизнь в армии. Физрук вечно доставал меня. Видимо у него были большие планы на меня. Только вот они с моими не сходились! Да, я в хорошей форме: у меня сильные ноги, крепкие руки, пресс, да и вообще я скоро стану мужиком с такими тренировками. К Джун физрук относился более лояльно, потому что эта «бедная овечка» умела ко всем подлизываться! Ненавижу подлиз!

– Да гори оно всё огнём! – шептала я, обливаясь потом.

Домой я шла в измученном состоянии. Дяде говорить о тренировках физрука было бессмысленно. Он будет только за. Ещё и вспомнит, что я пропускаю тренировки с ним. Как они не понимают, что мне это всё не нужно!

– Я не собираюсь быть суперкрутым полицейским! Чертовы культуристы! – злилась я.

Пошел снег. Я остановилась и взглянула на небо. Первый снег. Это так прекрасно! Я почувствовала себя чуточку счастливей. Большие снежные хлопья кружась, ложились на землю. Я улыбнулась и подставила свое лицо первым снежинкам. Я любила снег. Мир кажется чище во время зимы. Белый цвет – это чистота, невинность, и новое начало. Может быть, этой зимой для меня начнется что-то хорошее. Я сфотографировала первый снег и отправила фотографию Гаю. Через несколько минут он позвонил. У них ещё не было снега. Я порадовалась, что увидела его первой.

– Слушай, меня так все достали, особенно физрук! Все физруки – это изверги! Даже дядя надо мной издевается! Они все хотят, чтобы я стала мужиком! У меня уже плечи шире задницы! – жаловалась я. – Кто меня такую полюбит? С такими-то плечами!

– А мне нравятся спортивные девушки, – сказал Гай.

– Издеваешься? – возмутилась я.

– А в чем проблема? – спросил он, и я поняла, что он улыбается. – Не комплексуй, ты отлично выглядишь.

– А я и не комплексую! – важно ответила я. – Как у тебя дела? Как учеба?

Мы болтали, и я не заметила, как уже поднималась по лестнице. Гай заболтает, даже чёрта. Если он начал говорить, то его уже не остановишь.

– Чего лифтом не пользуешься? – спросил Гай. – Боишься?

– Нет. Просто не люблю лифты. Тем более он не работает, – ответила я. – Зачем мне лифт, когда у меня есть ноги? И пятый этаж это не сороковой.

– Ну да конечно, ты же спортивная девушка, – сказал Гай, посмеиваясь.

– Отстань! – недовольно сказала я.

– Не слушай сплетни! Забей на всех! – воскликнул он.

– Я знаю. Но то, что они говорят это ведь, правда. С их стороны всё таким и является.

– Слушай себя, а не других, – сказал Гай. – Ложь это или правда, без разницы. Забудь. Пусть говорят, что хотят.

– Хорошо. Я постараюсь.

Я скинула обувь и повесила одежду. Джека ещё не было. Я взглянула на комнату дяди, подошла к двери и повернула ручку.

– Закрыто. Как обычно, – усмехнулась я. – Всем так нравиться скрывать всё от меня. Бесит!– я ударила по двери.

***

В комнату вошла Альба. На ней была длинная черная юбка и серая футболка.

– Не занята? – спросила она. – Я пока здесь полежу.

Она упала на мою кровать, раскинув руки. Я удивленно посмотрела на эту «картину», усмехнулась и подошла к зеркалу. Мне была интересна моя фигура. Я осматривала себя со всех сторон, внимательно изучая плечи и пресс. Мои плечи и вправду были шире бедер.

– Ты что никак на себя насмотреться не можешь? – поинтересовалась Альба, усмехаясь.

– Что думаешь о моих плечах? – спросила я.

– Плечи, как плечи, – ответила она. – Нормальные плечи.

– Правда? – я снова взглянула в зеркало.

– У тебя фигура как у спортсмена, – сказала Альба. – А что такое? Думаешь, что Рыжему не понравишься?

– Что? С чего это мне об этом заморачиваться?! – возмутилась я. – Просто мне кажется, что я на качка похожа!

– Качка?! – Альба засмеялась. – До него ты не дотягиваешь!

Я улыбнулась и сказала:

– Ты чего на моей кровати разлеглась? А ну, вали!

– Я добрым советом помогаю, а меня вот так выгоняют вон! – возмутилась Альба, строя обиженную гримасу.

– Ой, ты бедная овечка! – воскликнула я. – Ты чего вырядилась, как монашка? Вся какая-то унылая, как старая дева!

– Это ты монашка-культурист, а я просто устала! – воскликнула Альба, надувая щеки. – У себя в комнате не могу отдохнуть, – она замолчала и закрыла глаза. – Ненавижу его, – тихо добавила она.

– Можешь отдохнуть здесь, – ответила я. – Главное не мешай.

– Как скажете, ваше высочество, – сказала Альба и повернулась ко мне спиной.

Она старается изо всех сил во всем, даже чтобы забыть человека всей своей жизни, она прикладывает все свои последние силы. Справиться с болью разбитого сердца совсем не просто. С этим нельзя справиться в одиночку. Любовь, что давала ей силы бороться и жить дальше, теперь убивает её и тянет на дно. Она добилась многого благодаря поддержке любимого человека, но сейчас в свои семнадцать лет ей придется стать сильнее, ещё сильнее. Я восхищаюсь этой девочкой! Всем нам рано или поздно приходиться становиться сильнее, чтобы бороться за что-то или против чего-то. Вот бы поскорее вспомнить свои семнадцать лет! Иногда мне кажется, что сейчас, за одну секунду, я всё вспомню, но через минуту это чувство исчезает. Я взглянула в окно. Дождь стих, но небо было затянуто хмурыми облаками. Я вновь подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Неожиданно у меня появилось желание дотронуться до своей головы. Я будто бы знала, что там что-то будет. Я прикоснулась к голове и нащупала шрам. Отражение в зеркале на секунду изменилось, и я увидела себя с перевязанной головой и мутным взглядом. Я попыталась что-нибудь вспомнить, но когда сильно хочется ничего не получается. Закон подлости! На секунду я услышала голос. Он произнес: «У вас гематома головного мозга». Я ощутила головную боли и приложила руку к голове. Меня разозлила эта боль.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Что ты бесишься? – спросила Альба.

Она приложила руку к моей голове и стала поглаживать её. Боль стала уходить, и наконец, совсем прошла.

– Откуда у тебя этот дар? – спросила я.

– Дар? – удивилась Альба. – Скажешь тоже.

– Но лечить прикосновением не все умеют. Или у вас это в порядке вещей?

Альба рассмеялась.

– Мне бы тоже хотелось иметь что-нибудь похожее и вылечивать свои боли, – сказала я. – Это всё агний?

– Возможно. Только сама себя лечить я не могу, – ответила она. – Пойду, сделаю нам чай.

Она ушла. Я вновь взяла ручку и записала свои воспоминания. Мне вспомнился Джек.

– Всем так нравиться всё скрывать от меня, – сказала я.– Ох, Джек. Хочу тебя увидеть и обо всем расспросить.

Я встала из-за стола и прошлась по комнате. Мне бы хотелось сейчас взять в руки планшет или залезть в ноутбук и включить какую-нибудь комедию. Это бы разрядило мои напряженные мозги. Я улыбнулась. Всё-таки иногда мне не хватает технологий! Но больше всего я хотела позвонить Джеку и спросить о том, как у него дела. Надеюсь, с ним всё в порядке, и он жив и здоров.

***

Декабрь. Начало зимы. Начало моего любимого времени года. Я лежала на кровати, закинув ноги на стену. Было скучно. Читать сейчас совсем не хотелось. Поэтому я смотрела, как за окном падают снежинки. Они все разные, прямо как люди. Их узоры никогда не повторяются. Было приятно думать, что снежинки похожи на людей, а может наоборот люди на снежинки. Я улыбнулась своим мыслям. Перевернувшись, я взяла планшет и зашла в социальную сеть. Я включила песни, полюбившейся мне рок группы. От их песен я будто улетала отсюда в яркие неизведанные земли могучих воинов. Раньше мне не нравился рок. Я считала, что это не музыка, а шум и крики, но услышав песни этой группы, я влюбилась в их музыку. Эти песни вдохновляли и придавали сил. Они как глоток свежего воздуха! Музыка – это эмоции, и у каждого направления она своя. Я всегда подбираю музыку под настроение. Каждый день я слушаю разную музыку. Я постоянно открываю для себя новые жанры и звучания.

Я зашла на страницу к Арине. Она поменяла фотографию. Теперь на аватарке стояла черно-белая фотография девушки со скрытым лицом в черном платье на белом фоне. Смотря на это фото, я подумала, что Арине одиноко. Я послушала песни на её странице. Они были прекрасны, но грустны. В них звучало все тоже одиночество. Теперь вся её некогда жизнерадостная страница пропиталась печалью. Я отправила Арине пару смешных картинок и позвала гулять.

Мы встретились возле престижной школы с большим фасадом и колоннами. Я удивленно рассматривала эту непривычную для меня школу.

– Это школа для богачей? – спросила я.

– Ну да, – смущенно ответила Арина.

Мне стало неловко. Арина была одета в пуховик, напоминающий платье и высокие сапоги известной марки. Раньше я не придавала значения её одежде, но теперь поняла что она вся существенно дорогая.

– Красивые полусапожки, – вдруг сказала Арина и замялась.

– Эм, спасибо. Твоя одежда тоже очень красива. Я раньше никогда не носила высокие сапоги, – ответила я и, помолчав, добавила. – Я думала, что все богатые детки хамы, не имеющее понятие о культуре, но ты другой человек.

Арина улыбнулась и спросила:

– Куда пойдем?

– Куда угодно, – ответила я. – Может в парк?

– Пойдем.

– Куда будешь поступать после школы? – спросила я.

– Ещё не знаю.

– Тебе будут все дороги открыты, – сказала я.

– Это да, – согласилась Арина и испустила вздох. – Хочу писать книги.

– О, круто! – воскликнула я. – Я бы хотела почитать твою книгу.

– Сначала нужно её написать, – Арина улыбнулась. – А ты хочешь быть полицейским? – спросила она. – Ой, так же нельзя говорить! – Арина прикрыла рот рукой и быстро осмотрелась. – Прости.

Я засмеялась.

– Какая разница как называть, организация все равно та же, – ответила я. – Я мечтала быть врачом, но из-за теста на профессиональную ориентацию я стала сотрудником СОА. Когда мне исполниться 18 лет я хочу обойти этот тест и выучиться на врача. И какой идиот придумал выбирать за нас? Я бы сама хотела решать кем мне быть из этого чёртового списка! Богатым этот тест не страшен!

Я посмотрела на Арину. Она молчала, отведя глаза в сторону.

– Прости.

– Ничего. Это правда, – сказала Арина. – Отец сказал, что одобрит любой мой выбор,… кроме писателя, – грустно произнесла она. – У него свои планы на меня.

– Получается, не ты выбираешь, а твой отец. Тест или отец, одно и то же, все равно не ты, – сказала я.

– Ты права, поэтому пусть будет, так как написано в тесте, – ответила Арина.

– И что у тебя первым? – поинтересовалась я.

– Учитель.

– Ты уверена? – удивилась я. – Учитель и писатель, немного разные вещи.

– Буду учиться на учителя литературы, – улыбнулась Арина.

– А что, как вариант! – воскликнула я.

У Арины зазвонил телефон. Она отошла. Возле меня пробежала собака с густой черной шерстью. Она остановилась и прыгнула на снег. Я улыбнулась. Собака засунула морду в снег и с любопытством посмотрела на меня. Дети подбежали к ней и стали присыпать её снегом. Пёс лишь довольно фыркал и прыгал как щенок. Дети кидались друг в друга снежками и визжали от радости и холода. Мне понравилось наблюдать за ними. Вот где счастье!

Арина подошла ко мне, казалось, что она о чем-то глубоко размышляет. Взглянув на играющих детей, она заулыбалась.

– Пойдем в кафе? – спросила она.

– Пошли. Я прочитала книги, которые ты мне посоветовала.

– И как? – поинтересовалась Арина. – Понравились?

– В одной, я кое-что не поняла. Вообще странная книга, но сюжет затягивает.

Мы обсуждали книги, рассуждая о сюжетах и написании текста. Снег ложился нам на плечи. Наши носы и щеки покраснели от холода. Мы походили на снеговиков.

В кафе было тепло и уютно. Я заказала себе чай и булочку, а Арина кофе и печенье. Люди говорили о чем-то, смеялись и возмущались. Мне было как-то неловко под взглядами незнакомцев. Я немного остерегалась людей. Мне казалось, что они осуждают меня и считают предательницей. Я старалась не думать об этом. Стоило мне только увлечься беседой, и я сразу же забывала о них.

– Ты не любишь кофе?

– Нет, но иногда могу выпить, когда нужно ночь не спать, – ответила я. – Хотя всё равно быстро засыпаю, даже кофе не помогает.

– А я обожаю кофе. Я кофеиновый наркоман, – улыбнулась Арина.

– Я люблю чай. Больше черный, чем зеленый.

Мы говорили обо всем и вроде бы ни о чем. Разговаривали о всякой мелочи, о фильмах, об учебе, о кофе и чае, о вредных привычках.

– Я раньше курила, – сказала я.

– Какие были ощущения? Тебе нравилось?– интересовалась Арина.

– В этом было что-то приятное, казалось, будто тебя это успокаивает. А когда не покуришь, думаешь только о сигаретах. Появляется раздражительность. Это как ломка. Вдыхать этот дым казалось приятно, но теперь я не переношу запах табака, – рассказывала я. – Сейчас я лучше ощущаю запахи. Сны стали более ярками. Но самое главное теперь я чувствую, что дышу. И от меня не воняет этим табаком, – я поморщилась. – Курить я начала спонтанно. Я просто чувствовала себя плохо, украла пару сигарет у дяди и начала курить. Мне казалось, что от этого мне станет легче. Бросила я так же неожиданно. Посмотрела на дядю, как он мучается, стала меньше курить и со временем бросила.

– Сложно было? – спросила Арина.

– В начале были мысли покурить, особенно когда видишь курильщиков. А так не сложно, главное хотеть. Мне много раз снились сны, что я курю. Будто дядя подходит ко мне и говорит, что один раз можно покурить, когда очень хочется. Это было так реалистично. Я просыпалась и думала, что и вправду курила. Так противно сразу становилось, – сказала я. – Боишься сорваться.

Мы перевели тему на музыку и погоду. Арина посмотрела на время. Зазвонил телефон.

– Алло, – сказала она. – Да, да. Хорошо.

Я допила остывший чай и посмотрела в окно. Поднялся ветер. Людей на улице заметало снегом. Мне не хотелось выходить на улицу. В кафе было так тепло, что я бы осталась здесь навечно.

– Отец приехал, – немного печально сказала Арина. Её лицо вновь стало задумчивым и грустным одновременно. – Я пойду.

– Может, номерами обменяемся? – спросила я.

– О, да, давай! – воскликнула она.

Арина ушла. Я смотрела на неё из кафе. Она села в чёрный автомобиль и уехала. Я посмотрела на её номер и улыбнулась. Метель никак не утихала. Я, закутав нос в шарф, пошла к выходу, в надежде на то, что меня не сдует.

***

Альба поставила чай на стол. Я спрятала тетрадь в ящик. Альба слегка улыбнулась и взглянула на пустой лист. Она села на подоконник, странно улыбаясь и попивая чай. Сейчас смотря на неё, я поняла, что она похожа на о́ру. Маленького роста, худенькая, маленькая грудь…. Я подошла к Альбе как можно ближе, и уставилась в её глаза.

– Ты чего? – поперхнулась она.

Я присмотрелась. Её глаза были раскосыми. Раньше я не обращала на это внимание. Оливковые раскосые глаза – необычно и очень красиво. Такие глаза притягивают. Я отошла от Альбы. Она с удивлением смотрела на меня.

– Ты свихнулась? Я чуть не захлебнулась от такой неожиданности! – возмутилась она. – Предупреждай в следующий раз!

– Я просто захотела заглянуть в твои бездонные глаза, – ответила я. – Твой отец…

– Что? – спросила Альба.

– Ну, мне показалось, что ты чем-то похожа…, – сказала я. – В общем, ладно.

– Ты подумала, что мой отец с Оры? – спросила Альба тихим голосом.

– Да, – ответила я.

– Так и есть, – так же тихо ответила она. – Единственный мой отец – это тот, что воспитал меня, как родную дочь. Никто не должен знать, что мой биологический отец, не он, а какой-то тип с Оры! – воскликнула Альба и замолчала.

– Эм, – я была удивлена. – Я никому не скажу, – добавила я. – Это немного удивило меня.

– Меня тоже, – Альба усмехнулась. – Однажды я случайно услышала разговор, из которого поняла, что я не дочь своего отца. Удивляюсь, как он меня не бросил! – Альба поджала губы. Её лицо исказила неприкрытая злоба. – Это ещё один повод ненавидеть мою мать! Она до сих пор не могла сказать мне, что она меня нагуляла! – Альба злобно усмехнулась. – Знать, что мне нагло врут противно! Чертова сука!

Альба прикрыла лицо рукой и хотела уйти. Я остановила её и посадила на стул. Взяв чай, я прислонилась к подоконнику.

– Сейчас я не могу ничего тебе сказать, просто потому что не знаю что. Но я хочу, чтобы ты была здесь, – сказала я. – Пить чай вдвоем приятнее, чем одной, – я улыбнулась.

– Я никогда не говорила с ней об этом, просто потому что не хотела слышать правду. Меня просто трясет, когда я думаю об этом! Я просто хочу задушить её! Но, даже не смотря на то, как я её ненавижу, я всё равно люблю её, – Альба заплакала.

Я хотела обнять её, но она остановила меня. Альба вытерла слезы и сказала:

– Я хочу поговорить со своей матерью об этом, но не могу пойти к ней одна. Ты пойдешь со мной?

– Да. Спасибо, что ты доверилась мне, – ответила я, растрогавшись.

Альба взглянула на меня. Этого взгляда было достаточно, чтобы я поняла, насколько она благодарна мне.

– Я пойду, подготовлюсь, а ты пока напиши письмо Рыжему. Или ты думала, что я не догадаюсь? – улыбнулась Альба.

Она ушла. Я тяжело вздохнула, но всё же решила не думать ни о чем плохом, а последовать совету Альбы. Я взяла ручку и начала писать:

«Привет. Как у тебя дела? У нас ужасная погода. Практически целый день дожди. Но ты и сам это знаешь. Из-за пасмурной погоды у меня плохое настроение. Мне кажется, что дождь никогда не закончиться! Хочу поскорее увидеть тебя.

Мэй».

Дописав письмо, я так смутилась, что поскорее засунула его в конверт. Я разнервничалась, и уже передумала отправлять письмо.

В комнату вошла Альба. Я по-быстрому переоделась в хит этого сезона: резиновые сапоги и плащ-дождевик.

– Ну что пошли? – спросила она. – Только сначала отправим твое письмо.

– Нет, не надо!

Альба прошмыгнула к дверке, махая конвертом. Она довольно улыбалась. Я взглянула на письмо и смутилась.

– Ты что-то пошлое написала? – поинтересовалась Альба.

– Нет! – воскликнула я. – Написала, что хочу его увидеть.

– И всё? Надо было написать: «Я хочу целоваться с тобой под луной», – сказала Альба. – Ну и не только. Может дописать?

– Не надо! – воскликнула я и выхватила письмо. – Сама отправлю, а то ещё что-нибудь с ним сделаешь!

– Ты покраснела! – засмеяла она. – Ах, точно я забыла! Ты же память потеряла! А это значит! – она многозначительно посмотрела на меня. – Это в первый раз!

Я хлопнула Альбу по спине со словами:

– Хватит издеваться! Это не смешно. Может и в правду в первый раз. А возможно у меня уже есть дети и муж! Нет, не хочу думать об этом! Больше никогда не заводи эту тему! Ясно?

– Хорошо, хорошо, – закивала Альба. – Не злись, – сказала она, сдерживая смех. – Может ты многодетная мать-одиночка, а?

– А ну, хватит! Ты ещё мала для таких вещей! – забурчала я. – Ты даже еще не знаешь, что такое жизнь!

– Ох, ты бедная старушка! – засмеялась Альба. Я кинула на неё злобный взгляд. – Всё, всё! Я молчу! Молчу!

На улице было тепло. Капал дождь. Мои ноги скользили в грязи. Мы подошли к стоянке ездовых животных. Для них был натянут навес, закрывающий от дождя и от посторонних глаз. Выглянул мужчина, улыбнулся и вывел двух здоровых зайцев. Я вытаращила глаза. Животные были чуть выше меня. Они шевелили ушами и дергали носиком, ожидая нас. Им явно не нравился дождь.

– А они нас не сожрут за место моркови? – прошептала я Альбе на ухо.

Она хихикнула и сказала:

– Зажуют тебя за милую душу.

Мужчина достал седла и надел на зайцев.

– Ты я вижу, веселишься! Недавно рыдала. Быстрые же у тебя перемены настроения! – бурчала я. – В тот раз тут были псы.

– Днём используют зайцев, а вечером псов, – пояснила Альба.

– Садитесь девочки! – сказал мужчина.

Я поставила ногу в стремя и залезла на большое животное. Я заерзала в мягком седле. Заяц дернул ушами. Альба привлекла моё внимание и показала, как правильно нужно садиться в седло. Она прижала ноги, как можно ближе к бокам животного, потом слегка наклонилась и взяла повод. Я повторила эти действия. Серая шерсть зайца была приятной на ощупь.

– Ты знала, что зайцы одиночки? – поинтересовалась Альба. Я отрицательно покачала головой. – Они испытывают сильный стресс, поэтому мы их постоянно отпускаем на волю, чтобы они могли чувствовать себя лучше.

– И они возвращаются? – спросила я.

– Да. В дикой природе у зайцев нет постоянного места жительства, но у этих особей поведение отличается от диких собратьев. Они всегда возвращаются к нам, – ответила Альба. – Мы вырастили столько поколения зайцев, что они стали домашними, – она потянула повод на себя, и заяц соскочил с места.

Я аккуратно повторила эти движения. Заяц подпрыгнул. Я пискнула и сильнее схватилась за повод. Он так высоко прыгал, что я долетала до листьев деревьев.

– Мамочки, – прошептала я. – Хоть бы дожить! А! – заяц стал ускоряться. – Остановите это животное! Спасите!

– Успокойся! Выживешь! – крикнула Альба, и я догадалась, что она смеется. – Не волнуйся, свою голову на ветках не оставишь! Хотя всё возможно! У нас были случаи, что людям шею выворачивало!

– Я тебя ненавижу! – истошно закричала я.

Заяц испугался моего крика и стал бежать ещё быстрее. Я прижалась к животному и услышала, как сильно бьётся сердечко зайца. Наши сердца бились в унисон. Дождь прекратился. Выглянуло солнце, но уже через минуту оно скрылось за черными тучами. Я погладила зайца, чтобы тот успокоился. Альба подняла руку, посмотрела на меня и слегка потянула правое ухо зайца. Я повторила за ней. Мы свернули направо. Я стала чувствовать себя комфортнее. Вытянув руку, я дотронулась до мокрого листа. Капли упали на моё лицо. Я чуть не слетела со спины животного. Альба, заметив это, покрутила пальцем у виска. Я лишь улыбнулась ей в ответ.

Мы приехали к стоянке. Я спрыгнула с зайца и погладила его по голове. Альба изобразила испуганное лицо и показала на меня. Я усмехнулась и показала ей язык. Подняв глаза вверх, я увидела синюю постройку на дереве с табличкой: «Почта». Мы стали взбираться по веревочной лестнице. Она качалась. Мне казалось, что лестница оторвется, и мы окажемся на земле.

– Когда они уже нормальную лестницу повесят? – ворчала Альба. – Это самая старая лестница в городе. Она уже ломалась тысячу раз!

– Альба молчи! – воскликнула я.

Мы вошли в здание и увидели толпу народу. Какая-то бабушка ругалась с работником и тем самым тормозила очередь. Мужчина, стоящий за ней, не выдержал и высказал старухе всё, что думал о ней. Бабуля переключилась на мужика. К ругани подключились и другие.

– Ё моё! – вскричала Альба. – Мы здесь помрем!

Я заняла очередь и вытянула Альбу на улицу. Стоять на свежем воздухе было куда приятнее. Альба скорчила недовольное лицо и что-то проворчала.

– Старуха жива не будет, дай поругаться! – возмущалась она. – Эй, уже помирать пора, а она всё на почте лезет ругаться!

– Ты её знаешь? – спросила я.

– Тьфу! – смачно плюнула Альба. – Я её всегда стороной обхожу, и тебе советую!

– Хм, – задумчиво протянула я. – Слушай, ваша столица называет Сол?

– Да, ещё её называют Солнце, – ответила Альба. – Она не далеко от нас.

– Просто сейчас вспомнила, как учительница рассказывала про вашу столицу.

– И что? Наверно говорила, что это самый ужасный город. Вы же нас ненавидите!

– Нет, – ответила я. – Не думай, что вас все ненавидят. Эта учительница любила рассказывать про Ирий и ваши традиции. Ей даже прозвище дали Ирийка. Её хотели засудить за то, что она нам рассказывала, – я улыбнулась, вспоминая о ней. – Хорошая была учительница.

– И что с ней стало? – поинтересовалась Альба. – Её посадили?

Воспоминание проскользнуло в моей голове, и я погрузилась в него.

***

Я стояла в коридоре, смотря в окно на сверкающий снег. Всё на улице будто бы уже пропиталось надвигающимся Новом годом.

– Как думаете, её посадят? – шептались одноклассники.

– Лучше бы, – сказал мужской голос. – Продвигает идеи Ирия. Эти ирийцы только и хотят, что нас уничтожить. Вражеская шпионка!

Я злобно стукнула зубами и нечаянно оторвала лист у цветка.

– Грэг, это ты настучал? – спросила я и искоса взглянула на чернокожего парня.

– А что? – с ухмылкой спросил он. – Фигова диссидентка!

– А то! Ты хоть понимаешь что несешь? Нужно сажать тех, кто вбил в твои мозги такую чушь! – я взглянула в его глаза. – Враги? А что ты знаешь про своих предков? Почему тебя так называют?

– Заткнись! Ты дочь предателя! Чертово отродье! – злобно воскликнул Грэг.

Я лишь усмехнулась и сказала:

– Не знаешь, так не открывай рта! Пред тем как наговаривать на меня, подумай сначала о себе! Почитай историю Миры!

Грэг начал наступать на меня. Я приготовилась смачно врезать ему, но в коридор вышел учитель. Он сурово посмотрел на нас, особенно на меня. Я отвернулась и ушла подальше от этого сборища. В одном из кабинетов я заметила учительницу Сабу. Она только недавно выпустилась из института и устроилась к нам учителем. Её короткие каштановые волосы были в небольшом беспорядке, а на фоне снежной погоды её кожа казалась ещё более загорелой. Саба собирала свои вещи. Она печально вздохнула и провела по столу. Я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Саба вздрогнула, но увидев меня, улыбнулась.

– Здравствуйте, – сказала я. – Вот. Позвоните по этому номеру, – я положила на стол бумажку. Саба удивленно посмотрела на меня. – Это от моего дяди. Этот человек поможет с вашей проблемой.

– Спасибо тебе и твоему дяде, – она улыбнулась, но её губы задрожали. – Я вас отблагодарю.

– Не надо. Это наш подарок к Новому году, – ответила я. – Расскажите, почему город Сол называют Солнцем?

– Это…. Ну, хорошо, – сказала учительница. – В древности жители Ирия почитали небо и солнце. Само светило считали могучим покровителем всех людей. Их Бога, отца всех божеств и прародителя людей древний поэт и писатель Сол называет Солнцем. Вот, например: «Чёрная моя душа стремиться к Солнцу». Или: «Я, никчемный раб своей гордыни! И умирая, не паду ниц перед Светилой!» – тихо рассказывала Саба. – В честь поэта был назван город, где он родился и умер. Город Сол первыми стали называть Солнцем приезжие. Отсюда и повелось второе название. Друг Сола писал: «Я покидаю Солнце, друг мой. Душа твоя не дотянулась к Солнцу, но твои кости нашли покой у Солнечных ворот».

Я удивлялась её рассказу и всё больше увлекалась этой темой. Было интересно узнавать что-то новое. Прозвенел звонок.

– Спасибо. Это было очень интересно, – сказала я. – До свидания.

– До свидания, Мэй, – ответила она. – Удачи тебе.

Я кивнула и побежала в свой класс. В коридоре я наткнулась на директора. Он был толстым с пролысиной на голове, и всегда ходил в слегка помятом костюме.

– В коридоре не бегать, – сказал он.

Я остановилась и испугано взглянула на него. Я ожидала самого худшего. Большинство учителей отчитывали меня, только дай повод, а уж директор точно всыпет мне по первое число.

– Простите, – сказала я, заламывая руки.

– Ученик по звонку должен находиться в классе, – сказал директор. – Иди.

– Да, – ответила я и посмотрела ему вслед. Неожиданно директор обернулся и посмотрел на меня. Я отвернулась и быстрее пошла в класс. Я ожидала, что меня вызовут в кабинет или хотя бы прочитают нотацию, но этого не произошло. Даже странно.

***

– Значит, твой дядя помог учительнице, – сказала Альба.

– Мне пришлось долго его упрашивать. Это дядин друг всё уладил по его просьбе, – ответила я. – Джек так и не рассказал мне ничего о нем. Благодаря, этому человеку нам хотя бы на время перестали досаждать всякие козлы. Мог бы сделать исключение и рассказать мне о нём.

– Какой человек твой дядя? – поинтересовалась она.

– В принципе хороший, – сказала я. – Джек сложный человек. В один день тебе кажется, что ты знаешь о нём всё, а в другой кажется, что этого человека ты совсем не знаешь. Он скрывает свои чувства. Джек может предъявить правду за ложь, а ложь за правду. Он человек-хамелеон, – вспоминая о дяде, мне становилось грустно. – Я для него единственный родной человек. Для меня он готов сделать всё возможное, даже если это причинит мне боль, но в итоге приведет к лучшему исходу.

Альба задумалась. Вышла крикливая старушка. У неё было морщинистое лицо с родимым пятном на всю щеку. Она окинула меня взглядом и уставилась в мои глаза. По моей спине пробежал холодок. Её глаза странно заблестели.

– Твоё счастье в неведении, – улыбнулась старуха, обнажая свой кривой клык.

– Эй, старая ведьма, иди своей дорогой! – крикнула Альба и стала между мной и старухой.

– Смотри, чтобы твой дар Божий не стал дьявольским проклятием, раскосая ора! – с усмешкой сказала старуха.

– Катись к чёрту, проклятая ведьма! – воскликнула Альба. – Чур меня!

Старуха засмеялась, широко открывая рот. Она вновь посмотрела на меня, оскалила свой клык в улыбке, и подмигнула мне. Старуха уже уходила от нас, но повернула голову и улыбнулась. Я отвернулась.

– Я тоже в какой-то степени ведьма, – шепнула мне Альба.

– Ведьма? – многозначительно спросила я. – О, – протянула я. – Ведьмы! Ты серьезно? Я не верю в это, – я взглянула на серьезную Альбу и вздохнула. –Прости. Продолжай.

– То, что она сказала про меня, – продолжила она. – Как ты, скорее всего, знаешь, монахи Оры окутаны легендами, и одна из них о том, что они исцеляют прикосновением. Для этого их с младенчества готовят в монахи, они проходят всякие ритуалы, посвящения и другой бред. Главное, они должны не отступать от своего пути. Если монах нарушит этот закон, то потеряет свою «волшебную» силу, – закатывая глаза, сказала Альба. – В общем, монаху нельзя совокупляться. В противном случае его силы исчезнут. Он станет неугодным. Его изгонят из монастыря, ибо он согрешил, – рассказывала она. – Если произойдет запретное совокупление и появиться ребенок, весь грех переходит на это дитя. Обычно считают, что такой ребенок обязательно будет злым колдуном или колдуньей. Его жизнь будет трудна и ужасна. В общем, ребенок уже с пеленок грешник, – сказала с ухмылкой Альба. – Я ещё с двух лет начала понимать, что мои родители где-то накосячили. Жаль, родного папаню не видела! Я бы ему высказала! – Альба начала злиться.

– Успокойся. Не думаю, что ты станешь злой и ужасной, – сказала я, смотря на разгневанную Альбу. Злая она и в правду была похожа на ведьму. – Пойду, проверю очередь.

– Да, пошли. Я сейчас ускорю процесс, – глаза Альбы недобро сверкнули.

Я встала в очередь. Людей передо мной было не много. Альба искала с кем поругаться. Парень, стоящий рядом с нами, поглядывал на неё и постепенно отходил от нас подальше. Альба поймала его взгляд.

– Чего смотришь? – наехала она на него.

Я дернула её за рукав и улыбнулась молодому человеку. Он оказался неконфликтным, и просто отвернулся от нас. Видимо он не хотел связываться с двумя женщинами.

Подошла моя очередь. И тут я поняла, что не знаю, куда отправлять письмо. Я стала нервно оборачиваться.

– Я заплачу, – прошептала Альба, – не волнуйся.

– Я не знаю адреса, – ответила я.

Альба взглянула на меня удивленными глазами.

– Только не говори, что мы зря здесь стояли! – зашипела она. – Чего ты раньше об этом не подумала? Ё моё!

На меня внимательно смотрела молодая сотрудница. Она подошла к нам и спросила:

– Вы – Мэй?

– Да, – ответила я и удивленно взглянула на Альбу.

– Некий Леопольд описал мне вас. Давайте я отправлю ваше письмо, – сказала девушка.

– Спасибо, – сказала я и отдала ей своё письмо.

Девушка в ответ дала мне записку. Альба мило улыбнулась мне и подмигнула. Я шикнула на нее и развернула бумажку. В ней были написаны какие-то непонятные цифры. По-видимому, это такой адрес.

– Это номер судна, – сказала Альба.

– Не читай! – сказала я.

– Я и не читаю, – улыбнулась она и отвернулась.

Внизу было подписано: «Не скучай. Я скоро вернусь». И подпись: «Лео». Я заулыбалась. Альба усмехнулась и прикрыла рот рукой. Я вновь шикнула на неё.

– А как они письма доставляют на корабли? – спросила я.

– Как, как, – улыбнулась Альба. – Голубями. У каждого голубя свой маршрут.

– О, вот как! – воскликнула я. – Это так романтично.

– Да что ты? – засмеялась она. – У тебя, что весь мир в розовых тонах?

– А что? – спросила я. – Завидуешь, дама у разбитого корыта?

– Эй, ты! – фыркнула на меня Альба. – Молчи лучше!

Молодая сотрудница улыбнулась нам. Альба подошла к ней и заплатила вместо меня. Сотрудница взяла моё письмо и вошла в комнату с голубями, сидящими на жердочках. Они были разной окраски с изящными кольцами на лапках. Краем глаза я заметила стеллаж с газетами.

– Альба, а сколько у вас газеты стоят? – спросила я.

– Каждая по-разному, – ответила она. – Давай, спросим.

– Не надо, – остановила я её.

– Я оплачу, – сказала Альба.

– Спасибо, не надо, – ответила я. – Я верну тебе деньги за письмо.

– Молчи, а то получишь! – возмутилась Альба. – Не надо ничего возвращать! Пошли, купим газету.

– Не надо. Я просто так спросила. Из любопытства. Поехали к твоей матери.

Я мельком взглянула на газеты и вытащила Альбу на улицу. Я обязательно куплю газету, но только за свои деньги. Мне очень хотелось узнать, что сейчас происходит в целом мире, в Аспе и стране, в которой я сейчас обитаю, но тратить чужие финансы мне было стыдно.

Моросил дождик. Я почувствовала запах моря. Было приятно вновь ощущать этот солёный аромат. Я с улыбкой взглянула на Альбу. Она смотрела в сторону домов, которые напоминали мне наросты. Они сливались с деревьями и из-за чего казались одним целом.

На стуле под навесом сидела женщина с каштановыми волосами, но из-за седых прядей и унылого выражения лица она казалась позабытой старухой. Альба с грустью смотрела на неё. В этой старой женщине я узнала её мать.

– Альба, – сказала я и положила руку на её плечо.

– Я не собираюсь ругаться, – ответила она. – Я просто хочу поговорить с ней. И если мы всё же поссоримся, так будет лучше, чем всё знать и молчать, – она измученно вздохнула. – Молчание убивает меня. Я больше так не могу! Я пошла.

– Иди, – тепло улыбнулась я. – Я хочу прогуляться к морю.

– Та, тропинка ведет к морю, – ответила Альба, показывая пальцем на дорожку между большими кустарниками. – Я скоро приду.

Она шла с поникшей головой, будто на плаху. Я смотрела ей вслед. Альба остановилась и нервно взглянула на меня. Я улыбнулась и подошла к ней.

– Извини, – сказала она.

– Не извиняйся, – ответила я. – Лучше говори спасибо.

Она улыбнулась и поблагодарила меня. Мы поднялись наверх. Мне даже начало нравиться лазить по лестницам. Сквозь листья я увидела взволнованное море, но сейчас не было времени умиляться. Рядом со мной Альба чувствовала себя увереннее. Она смотрела вперед решительным взглядом, но я знала, что она хочет убежать. Мы подошли к дому её матери. Я остановилась и стала в стороне. Альба взволновано подошла к матери. Женщина подняла глаза. На минуту её лицо прояснилось и помолодело, но потом оно стало серьезным и печальным.

– Теперь ты знаешь, что принц жениться. Я тебе говорила, – вздохнула она. – Я давно знала и пыталась тебя отвадить от него. Как ты не понимаешь, что уже с рождения они были помолвлены, – говорила женщина. – Всё это только глупые мечты. Скажи, спасибо…

– Я пришла поговорить не об этом! – твердо сказала Альба. – То, что было между нами уже в прошлом.

– Ваши платонические отношения причинили…

– Платонические? Я думала слухи быстро доходят, – с иронией сказала Альба. – Хорошо, что ты ничего не слышала. Я лучше сама расскажу. Я разделяла с ним постель, пыталась удержать его всеми способами, – сказала Альба.

Женщина встала. Её глаза сверкали от злости.

– Ты свихнулась? Чем ты думала?! – закричала она. – Ты дура! Идиотка!

Я закусила губы и отвела взгляд. Это не мое дело. Я не должна слушать это. Я с волнением взглянула на Альбу.

– Успокойся, – спокойно ответила она. – Я не беременна. Ни то, что ты когда-то! Так что не делай из меня распутницу!

– О чём ты говоришь?! – её мать трясло от злости. – О чём ты думала, когда раздвигала ноги перед ним?

Альба сжала руки в кулак, она сделала так несколько раз, а потом прижала ладони ближе к телу.

– Чего ты молчишь?! – возмущалась женщина.

– Я не хочу ругаться. Лучше скажи мне, кто тот человек перед кем раздвинула ноги ты, – холодно сказала Альба. Её мать удивленно взглянула на неё, тяжело вздохнула и рухнула на стул. – Кто этот мужик с Оры? – дрожащим голосом спросила Альба. – Скажи, наконец, кто мой отец?! – закричала она. – Я больше не могу молчать! Я больше так не могу! Я ненавижу тебя за это! Какого чёрта ты изменила отцу? Зачем ты вышла замуж? Чтобы ходить налево? Скажи мне, наконец, кто я такая!

– Не кричи! – воскликнула женщина. – Люди могут услышать, – прошептала она.

– Люди? Тебя они сейчас волнуют? А раньше тебя это не волновало? – Альба глубоко вздохнула. – Я хочу знать правду! Прошу расскажи мне всё. Умоляю тебя.

– Прости, – её мама прикрыла рот рукой, – прости, – заплакала она. – Но…мой муж не любил меня, – женщина замолчала, вытирая слезы. – У него есть другие дети. Я знаю только о двоих. Мальчик и девочка. Они двойняшки и ровесники Агнес, – сказала мать Альбы, печально вздыхая. – Ещё один ребенок твоего отца…неродного отца умер. Об этом написала его мать.

Альба закрыла голову руками, что-то бормоча себе под нос.

– Чёрт! Я жила в обители лжи и измен! – она усмехнулась. – Почему ты не ушла от него? Почему? Если он не любил тебя, надо было уходить! Если тебя любил другой, надо было быть с ним! Да, я вас просто ненавижу! За что мне всё это? Почему из-за вас страдаю я?! Я не хочу вас ненавидеть, но… – она заплакала. – Пошли в дом, а то соседи всё услышат. Я не хочу ещё сплетен.

Я почувствовала себя неловко из-за того, что услышала этот личный разговор. Нужно было сразу уйти, а не слушать семейные тайны. Я пошла прочь. Я чувствовала жалость к Альбе и её матери, и злость на чувство под названием любовь. Мне казалось, что не в первый раз я ненавижу это романтичное слово. Я спустилась на землю и пошла по тропинке к морю. Кустарник цеплялся за тело, царапая кожу. У него были красивые маленькие цветки белого цвета с желтыми длинными пестиками. Я хотела дотронуться до белоснежного цветка, но шипы кололи руки, защищая это нежное создание.

***

Ёлка сияла разноцветными огоньками и мишурой. Красивые игрушки улыбались, смотря на меня с её пушистых лап. Мы всей семьей украсили её, и теперь она была словно принцесса. Она была большой и красивой. Я была счастлива и никак не могла насмотреться на неё. Родители выглядывали из кухни, улыбаясь мне. Я сидела на диване и болтала ногами, смотря телевизор. С экрана улыбались плюшевые игрушки и пели новогоднюю песенку. Я вновь взглянула на ёлочку и заметила под ватным снегом что-то блестящее. Я с любопытством заглянула под ёлку. Там был подарок. Он был накрыт блестящим разноцветным куполом. Родители снова выглянули из кухни. Я улыбнулась им.

– А что это тебе Бабушка Зима подарила? – спросила мама, выходя из кухни.

Отец вынес сок и поставил на стол. На нём был мамин подарок – вязаный свитер с медведем. Его русые волосы были мокрыми из-за растаявшего снега. Мама села на диван, весело улыбаясь мне. Её каштановые локоны украшал гребень в виде павлина. Этот гребень я раньше никогда не видела, и сразу поняла, что это папин подарок.

– Это ведь ваш подарок? – спросила я. – Здесь никого не было кроме вас.

– Нет, это бабушка Зима тебе принесла, – улыбнулась мама.

– Она незаметно пришла вместе со снегом, – сказал отец. – Видишь, – папа показал на голову, – это её проказы.

– Она взрослая! Она не дурачиться! – воскликнула я.

– Ещё как дурачиться! Взрослые ещё те проказники, – сказал отец с улыбкой.

Я сняла купол и засияла от радости. Это был цветок. Маленькие белоснежные цветочки с длинными желтыми пестиками были защищены тоненькими шипами. Цветок был так прекрасен, что я сразу полюбила его.

– Если этого малыша посадить в сад, то он вырастит большим кустарником, – сказала мама. – Этот цветок называют Нимфой. Их можно встретить везде, и возле воды, и в лесу, и в горах.

Я заулыбалась и обняла цветок.

– Мы посадим её в саду, чтобы она выросла большой и прекрасной! – воскликнула я.

Папа протянул мне конверт и две большие энциклопедии про растения и животных. В конверте лежали фотографии Ирия и письмо. Это был подарок от Демида.

***

Я дотронулась до листьев нимфы. Глаза заслезились. Я с грустью улыбнулась. Это радостное воспоминания. Может быть, это самое счастливое мгновение в моей жизни. Так грустно осознавать, что это никогда больше не повториться. Я улыбалась, заставляя себя не расплакаться. Чем дальше я шла, тем чаще встречались эти нежные кустарники. Мне казалось, что они рады мне, а может, я просто брежу. Краем глаза я заметила какое-то движение. Из травы на меня смотрела длинная белая змея. Я замерла, испуганно смотря на неё. Змея высовывала язык и подергивала им. Я осторожно сделала шаг. Я знаю, что если не провоцировать змей, то они не нападут. Крики и паника ничем не помогут. Я аккуратно дела шаги вперед, отдаляясь от змеи. Я была ей не интересна, и она исчезла в глубине леса. Я облегченно вздохнула и продолжала идти по тропинке, окруженная белоснежными кустарниками. Я всё время смотрела под ноги, опасаясь новой опасной встречи. Постепенно я успокоилась. Я решила, что всё время чего-то бояться это как минимум глупо, особенно в моем возрасте. Если я натворила дел, за которые меня хотят казнить, то я точно бесстрашная. Просто сорвиголова. Эти мысли начали меня веселить. Было интересно представлять себя неустрашимой дамой. Дождь застучал по листьям деревьев. Лес этих больших гигантов становился все реже и реже. Чем ближе к морю, тем больше разнообразных кустарников я встречала. Я слышала, как волны бьются о камни. Морской ветер касался моей кожи. Новый отрывок воспоминания открылся для меня.

***

Я проснулась от страха, открыла окно и вдохнула свежего воздуха. Лучи солнца уже разрезали темноту, и небо окрашивалось в разные оттенки. Звезды прощались с сонным городом. Ветер прогнал остатки кошмара, оставляя грустное послевкусие. Я пришла на кухню и налила стакан воды. Послышался звук открывающейся двери. Я вошла в прихожую. Дядя чем-то шуршал в темноте, пыхтя и ворча.

– Ночные любовные походы? – спросила я, зевая. – Или ты работаешь в две смены?

Дядя включил свет и недовольно взглянул на меня.

– Ты чего не спишь? – буркнул он.

– Не спиться, – сказала я. – Ты по ночам ходишь на свидания?

– У тебя одна любовь в голове, – проворчал дядя. – Наши знакомые звонили.

– Снова эти бандюганы? – удивилась я, допивая воду. – Я думала, что они навсегда отстанут.

– Тебе думать вредно, – недовольно сказал Джек. – Это ещё раз показывает, что ты глупая. Наивная дурочка.

– Что ты на мне отдуваешься! – возмутилась я. – Не ворчи, как старый дед! Будто бы ты не хотел, чтобы от нас отвязались?

– Они с другой организации, – хмуро ответил дядя.

– И скольким организациям нужны эти документы? – спросила я.

Дядя не ответил. Он отряхнул свою куртку от снега. На ней красовалась красная эмблема в виде ромба. Она мне совершенно не нравилась. Я не понимала её значения. Почему ромб? Почему не квадрат? Я перевела взгляд на Джека. Он кинул кофту на диван. Его лицо со шрамом и голова в рубцах сегодня выглядели ещё более устрашающими. Я уже переставала замечать этот кошмар, который с ним сотворили. Я помнила его лицо в детстве, что улыбалось мне. Сейчас я видела печального человека с ужасными шрамами. Я заметила, что у него сбиты руки. Я сжала стеклянный стакан. Мне стало так обидно, оттого что его бьют. Я кинула стакан на пуфик.

– Дядя, – сказала я.

Он развернулся. Я подбежала и обняла его. Мне было страшно.

– Что нам делать? – заплакала я. – Что?

– Мэй, – дядя крепко обнял меня. – Успокойся. Все будет хорошо.

– Мне снился кошмар, – сказала я. – Он мне сниться с тех пор, как умерли родители. Как их убили, этот сон меня преследует. Мы с тобой умираем…в машине. Я сидела за рулем. Я никогда…, – прошептала я, – никогда не сяду за руль! Я видела, что ты умер! Я видела, что меня хоронят! Мы умрем! – я заплакала.

Джек успокаивал меня и гладил меня по голове.

– Ты не умрешь. Это всего лишь сон, – дядя вздохнул, обнимая меня. – Давай…. Если хочешь ты можешь посещать психолога.

– Нет! – запротестовала я. – Я не хочу, чтобы меня считали психопаткой! Никто не поймет! Все будут тыкать в меня пальцем! Нет! Не хочу! Ты считаешь меня сумасшедшей?!

Дядя усадил меня на диван и принес кружку чая.

– Ты самый лучший ребенок. На плюй на всех кто будет осуждать тебя. Ты не должна бояться чужого мнения. Если кто-то тыкнул в тебя пальцем, и ты спряталась ото всех в углу, то всю оставшуюся жизнь там и останешься. Надо принимать удары и давать сдачи! – он сел ко мне и обнял.

– Я хочу завтра навестить родителей, – я отпила глоток чая. – Хочу съездить туда одна после школы.

– Хорошо, – улыбнулся Джек. – Ничего не бойся. Я всегда помогу тебе.

– Приложи что-нибудь холодное к рукам, – сказала я. – Дядя не скрывай ничего от меня, пожалуйста.

– Я постараюсь, – ответил он. – Какие у тебя планы на сегодняшний выходной?

– Никаких.

– Сходим в кафе? – спросил Джек.

– Давай, – ответила я, обрадовавшись.

– Мэй, в том самолете не было девочек твоего возраста, – сказал он.

– Значит, Юка жива! – воскликнула я.

– Да. Не переживай.

– Она жива! Я верила в это. Спасибо, Джек, – ответила я.

Дядя ушел на кухню и приложил мороженую курицу к костяшкам. Лёгкость и счастье наполнили мою душу. Глаза слезились от радости. Юка жива, и это главное! Я принюхалась. Запах чай напомнил мне тот напиток, который привозил Демид с Ирия. Чувство спокойствия окутало меня. Я поставила чашку на стол. Дядя сел на диван.

– Знакомый чай, – сказала я и зевнула.

– Демид прислал, – ответил Джек. – Успокаивающий.

– Вот почему ты теперь такой спокойный, – улыбнулась я.

Дядя разложил диван и положил подушки. Я включила телевизор. Джек смотрел со мной бредовую передачу о Новом Апокалипсисе. Я сама не заметила, как стала засыпать. Бормотание телевизора казалось всё дальше. Я засопела. Когда я проснулась, телевизор был выключен, а рядом со мной лежал Джек. Он укрыл меня одеялом. Было так приятно, что кто заботится обо мне. Мне бы хотелось больше таких теплых моментов. Я укрыла дядю одеялом и решила приготовить нам завтрак. Был уже полдень. Только счастливые завтракают в полдень. Так что мы счастливчики, но только по выходным.

***

Я заулыбалась. Мне очень сильно хотелось связаться с дядей. Нужно в обязательном порядке поговорить об этом с Демидом. Мне сейчас, как никогда нужен кто-то родной.

– Ах, дядя, – вздохнула я. – Никогда бы ни подумала, что буду так сильно скучать по тебе.

Я отгоняла дурные мысли. Мне казалось, что с Джеком я больше никогда не увижусь. Будто бы эти воспоминания последнее, что осталось от него. Я боялась, что он никогда не приедет. Боялась, что с ним что-то случилось. А ещё страшнее, что это что-то из-за меня. Ему могли причинить боль из-за меня. Я так боялась этого. Но я убью этот страх в себе. Неизвестность больше всего пугает, и поэтому я обязана всё как можно скорее вспомнить. Дождевые капли падали на лепестки нимфы, от чего казалось, что цветок плачет. Я слушала шум волн. Моё сердце шумело вместе с ними.

***

В сегодняшнем утре я чувствовала новогоднее настроение. Завтра уже 31 декабря, и это так будоражило мои мысли. Я словно ждала чуда и напевала песенку себе под нос. Дядя сидел за столом в трусах и майке. Он ел овсяную кашу, запивая её кофе. Я сморщила нос от запаха кофе, и поискала на полках чай.

– Ты что не покупал чай? – расстроилась я.

– Пей кофе.

– Ненавижу кофе, – буркнула я. – Всё настроение испортилось.

– Тогда не пей. Налей воды, – спокойно сказал Джек.

– Ну, вообще классно! – возмутилась я. – Вода холодная!

– Так подогрей, – усмехнулся он.

– Каши я тоже не люблю! – воскликнула я.

– Садись и ешь! – гаркнул дядя. – Иначе голодная пойдешь! Ты что в ресторане! Сегодня сходи в магазин и купи все, что нужно к Новому году! Ни разу за два месяца в магазин не ходила! И уборку я должен делать! Всё пылью заросло! Ты девушка или кто?! – разозлился Джек. – Это всё не мои обязанности! Завтрак сама будешь готовить! Только и сидишь за компьютером! Мозги одеревенеют! Больше его не получишь! Задницу тяжело оторвать от дивана?! – дядя кипел как чайник. – Ешь, давай, лентяйка!

– Ты чего такой злой? – спросила я, садясь за стол. – Что ты на меня наезжаешь! – обиделась я. – Скоро Новый год, а ты злой как чёрт, – я попробовала кашу и подсыпала сахара.

– А работать в Новый год и все оставшиеся выходные тебе хотелось бы? Как тут злым не будешь! – возмущался дядя. – Как ишак пахать и в рабочие, и в выходные, а они премию дать не могут! – Джек недовольно отхлебнул из кружки.

– Да, вроде тебе и так неплохо платят, – сказала я и тут же пожалела об этом.

Дядя злобно уставился на меня. Я неловко улыбнулась.

– Будешь работать, посмотрю, как тебе будет хватать! Уже полгода никак не могу на джип накопить. На служебной машине уже достало ездить, – ворчал дядя. – Вчера его как раз купил какой-то богач! Чёрт подери!

Я прыснула со смеху.

– А тебе каша не нравиться! Ешь, давай!

Я не могла унять смех. Никогда бы не подумала, что Джек может быть таким обидчивым.

– Этот джип наверно кому-то на Новый год подарят, – улыбаясь, сказала я.

Джек недовольно взглянул на меня, криво улыбнулся и закинул тарелки в раковину.

– Даже такой б/у купить не могу, – тихо сказал он и, посмотрев на меня, сказал. – Я ушёл.

– Удачи, – сказала я.

Я редко видела его таким расстроенным, даже взрослым в Новый год хочется, чтобы их мечты сбылись. Я улыбнулась. Этот Новый год обязательно будет счастливым! На веселой ноте я стала собираться в школу. Я надела униформу и посмотрела в зеркало. Чёрная рубашка и куртка с надоедливой эмблемой, зимняя шапка с этой же эмблемой, и даже берцы с этим бесящим знаком. Радует, что хотя бы на штанах ничего нет. Я накинула темно-зеленый рюкзак на плечо. Сегодня мне как никогда не хотелось идти во всем чёрном! Хотелось надеть что-нибудь яркое, но, увы, нагоняя тоже не хотелось получить. Даже яркие сумки нельзя носить! Совсем уже издеваются! Я засунула наушники в уши и пошла в школу, слушая новогоднюю музыку. Снег хрустел под ногами. Я разбежалась и прокатилась по ледяной дорожке. Я позвонила дяде.

– Джек, а у нас какая ёлка будет? – спросила я.

– Искусственную куплю, – ответил он. – Ты поэтому звонишь?

– А ты даже в новогоднюю ночь на работе будешь? – расстроено спросила я.

– Да, – ответил Джек. – С вечера и до утра.

– Вот как, – пробормотала я. – Я помню, как мы раньше отмечали Новый год в детстве. Эх. Если ёлка искусственная, то и Новый год тоже искусственный. Настоящий Новый год с запахом хвои.

Джек устало вздохнул.

– Посмотрим, – ответил он. – Я сейчас занят.

– Пока, – сказала я.

Я понурила нос. Мне совсем не хотелось встречать Новый год одной. С ветки на меня упал снег. Я вскрикнула и схватилась руками за голову. Дерево ясно дало мне понять, что нечего унывать. Я улыбнулась и подкинула снег над головой. В наушниках заиграл саксофон. Я блажено закрыла глаза. Это точно музыка Богов. Я пошла пританцовывая, представляя, что танцую с прекрасным брюнетом, а рядом с нами играет живой оркестр. Вдруг вдалеке я заметила одноклассников. Я встала, как штык, поправила шапку и пошла спокойным шагом. Обернувшись, я увидела Джун. Увидев, что я смотрю на неё, она усмехнулась, копируя меня и коверкая мой танец. Я стрельнула в неё взглядом, давая понять, что если она продолжит, то получит по шее. Джун скривила лицо.

– Не представляю, как я могла с тобой дружить, – сказала она.

– Я тоже, не понимаю, как я с тобой дружила и помогала такой змее, как ты.

– Змее? – Джун ехидно усмехнулась. – Это ты настоящая змея! Делала вид, что я твоя подруга, а сама крутилась с той сукой! – воскликнула она. – Не делай из себя святую! Тебе просто было плевать на меня! Чертова эгоистка!

– Эгоистка? Да что ты! – возмутилась я. – А сама трусиха! Всего боишься! Тебе что скажи, побежишь всем доносить! Слабая, жалкая трусиха! Законы для тебя как святыня! Закон в этой стране ничто! Конституция нужна только чтобы правительство ей свои задницы подтирала! – злилась я. – Юка хороший человек! Ты ничего о ней не знаешь! Ты боялась её! Все пленники же такие страшные и ужасные! Ты веришь только тому, что тебе сказали! А глаза тебе для чего нужны? У тебя не своего слова, ни головы нет! – меня понесло.

Джун толкнула меня. Я упала в снег. Злость разрывала меня.

– А ты ей готова пятки лизать! Для нее ты и вся твоя семья герои! Чертова предательница! Теперь я уверенна, что твои родители предатели, как и ты!

Я накинулась на Джун и повалила её в снег, царапая её лицо. Джун дергала меня за волосы. Глаза заслезились от боли. Я схватила её за горло. Она расцарапала мне щеку. Я укусила до крови её руку. Мы барахтались в снегу с расцарапанными лицами, таская друг друга за волосы. К нам подбежали Грэг и какой-то старшеклассник. Они растащили нас.

– Ты в порядке? – спросил Грэг у Джун.

Лохматый старшеклассник, которого учителя вечно гоняли за его патлы, тоже склонился над Джун. Всё как обычно. Она несчастная жертва, а я ужасный злодей.

– Ты опять на неё накинулась?! Ты совсем чокнутая?! – воскликнул Грэг, гневно смотря на меня. – Ты как бешеная собака!

– Не твое дело, чёрный! – воскликнула я. – Да, я бешеная собака и с удовольствием перегрызу тебе глотку!

Я вытерла кровь с лица, но она продолжала сочиться из раны. У Джун был расцарапан нос и лоб. Она злостно смотрела на меня. Грэг готов был накинуться на меня. Я поняла, что сказала ему лишнего. Я пожалела, что назвала его чёрным.

– Извини, Грэг, – нехотя сказала я. – Но это не твоё дело! И больше не вмешиваетесь в наши дела!

Я развернулась, отряхнула наушники от снега и пошла прочь, включив музыку. Меня уже не волновало, что они говорили мне вслед. Я чувствовала себя мерзавкой. Я так ненавидела себя за это. Надо было сразу успокоить себя, чтобы всего этого не было. Я вздохнула. Джек опять мораль прочитает. Ещё сидеть за партой с таким лицом. Стыдно-то как.

Все учителя смотрели на нас с неодобрением, особенно на меня. Джун сделала печальное, искаженное болью лицо, чтобы её пожалели, а я выглядела, как бандитка. Я не могла сделать печальное лицо, потому что чувствовала злость, а не грусть. Я злилась на себя и других. Мерзкое у меня положение. От этого ещё сильнее пробирала злоба. Мой классный руководитель, ненавистный физрук предупредил, что расскажет всё дяде. Мне казалось, что они были раньше знакомы. Этот чёртов учитель вечно гонял меня на физкультуре и вечно следил, как и что я делаю, ища какую-нибудь ошибку.

Сегодня был сокращенный день. После уроков все должны придти в актовый зал, в котором состоится новогодний концерт. Джун отпустили домой. Я тоже не собиралась оставаться, но по взгляду классного руководителя я понимала, что он не пойдет на уступки. Весь день пошел коту под хвост. Сегодня у меня были планы. Дядя должен был позвонить учителю и отпросить меня, но физрук вряд ли меня отпустит. Я кинула сменную обувь в шкаф. На меня смотрела сотня глаз. Я ненавидела эти взгляды и хотела быстрее сбежать из этого места. Я постаралась, как можно незаметнее улизнуть из школы. Зазвонил телефон. Это был дядя. Я знала, что он хочет мне сказать, поэтому не ответила, а написала ему сообщение: «Я поеду к родителям. Вернусь вечером». Он вновь позвонил, но я не отвечала на его звонок. Джек отправил мне сообщение: «Хочешь головы лишиться? Вам обеим надо дать ремня! Этот чёрт достал мне звонить! А тебя я буду ждать дома!». Я тяжело вздохнула, но не собиралась отступать от своих планов, ведь я уже купила подарки родителям и настроилась на встречу с ними. Значит, прочь сомнения!

На вокзале стояли высокие турникеты. Они были два метра высотой, чтобы безбилетники не перепрыгивали через них, но они везде находили лазейки. Турникеты больше напоминали забор или стену, чем привычный пункт пропуска. Я подошла к турникету, выбрала название станции и закинула 44 арвина. Выскочил билетик, а голос оповестил меня о том, что я оплатила 11 зон. Металлические двери турникета разъехались, пропуская меня. Я прошла и услышала быстрые шаги сзади. Это какой-то парень хотел проскочить, не оплачивая проезд. Турникет резко закрылся, будто натянутая пружина, и парень влетел в металл. Я услышала грохот и стон, усмехнулась и прикрыла рот рукой. Турникет громко запищал, оповещая о наглеце. Охранники не заставили себя ждать и уже оприходовали безбилетника.

Я села в пригородный поезд. Возле кресла замерцал «контролер» встроенный в ручку сидения, запрашивая мой билет. Я просунула свой билетик и«контролер съел его». Он загорелся зеленым, оповещая о том, что сообщит о моей остановке. Послышался глухой шум и жужжание, потом выскочил тонкий резиновый браслетик, на нем обозначалась вся информация с моего билета. Я надела браслет на руку и изучила срок его пригодности. Я прислонила голову к окну и включила музыку. Моё сердце бешено забилось. Мне хотелось убежать. С момента смерти родителей я никогда не навещала их могилы. Лишь дядя ездил к ним. Я закусила губу. Мне было сложно сделать это. Я смотрела на время, всего лишь пять минут осталось до отправления поезда. Эти пять минут были самыми длинными в моей жизни. Мне казалось, что весь мой мир переворачивается. Я вспомнила своих родителей, их смерть и похороны. Я посмотрела на подарки. Два улыбающихся сердечка в новогодних шапочках, держали в руках надпись: «В эту новогоднюю ночь, я подарю тебе свою любовь». Два таких милых подарка я купила ещё вначале декабря. Мои глаза заслезились. Я встала и ушла в тамбур. Забежала женщина в шапке набекрень. Тяжело дыша, она влезла в вагон. Она с испугом взглянула на меня. Я взглянула на ступеньки. Хотелось выйти и уйти, но я так долго этого ждала. Зазвонил телефон.

– Да, Джек, – ответила я.

– Звонил этот чёрт! После Нового года тебя ждёт поход к директору, – сказал дядя. – Он меня достал! Мне столько раз баба не звонила, сколько он названивал! Всё из-за твоих тупых поступков! Надо учиться выходить сухой из воды! Чёрт подери, опять звонит! Месяц будешь готовить еду, убираться и ходить в магазины! Сегодня почистишь туалет! – бурчал дядя. – Не зря начистил ему рыло!

– Так и думала, что вы знакомы, – сказала я.

– Как ты? – вдруг спросил он. – Что с лицом?

Я совсем забыла о своей расцарапанной щеке. Я дотронулась до неё. Царапины уже не кровили.

– Я теперь как ты хожу и пугаю людей, – усмехнулась я. – Царапины на щеки и всё. Скоро заживут.

Предупредили о закрытие дверей. Я прижалась к стене.

– В поезде? – спросил дядя. – Не сбежала?

– Да, – сказала я. – И не собиралась сбегать.

Поезд сдвинулась с места.

– Передавай привет, – сказал дядя. – До вечера.

Я облегченно вздохнула, вошла в вагон и села у окна. Мне стало легче. Я улыбнулась, если бы не дядя, то я бы точно сбежала. Я стукнула себя по лбу, вспомнив, что забыла купить Джеку подарок, и заглянула во внутренний карман рюкзака. У меня не было привычки носить кошельки, поэтому все деньги я складывала в карманы. У меня ещё оставалось немного денег. На дорогу уходило мало, так что я могла себе позволить купить ещё один подарок. В рюкзаке лежали недавно купленные учебники по микробиологии и вирусологии, а так же два практикума. Я просто не смогла пройти мимо них, и купила их, хотя могла найти похожие книги в библиотеке. Практикумы мне и во все не нужны, но они входили в комплект этих замечательных учебников.

      Зазвучала реклама о том, как хорошо ездить на водороде. Я думала также. Использовать водород дешевле, но наживаться можно на чём угодно. Я слышала, что теперь за одну зону мы будем платить не четыре арвина, а пять. Мы должны платить всего лишь три арвина, а не четыре. То же самое с автобусами и маршрутками, а в такси вообще завышают цену, чуть ли не втрое. У них там наверно вода золотая! Но говорят, что завышение не из-за воды, а из-за услуг, которые нам предоставляют. Скорее всего, повышения цен ещё предстоят. Но думаю мне, не стоит переживать об этом.

Я переключила песню и увлеклась изучением пейзажа. Все равнины и леса были покрыты снегом. Они сверкали и переливались на солнце. Мне всегда было интересно смотреть в окно и мечтать о далеком и прекрасном чуде. Мне захотелось позвонить Гаю. Он всегда забалтывал меня, отчего время шло быстрее. Это то, что нужно мне сейчас. С его помощью я отвлекусь от грусти и печали. Гай обрадовался моему звонку. Он стал рассказывать о том, как они ходили в испытательную лабораторию, о том, что хочет углубленно изучать вирусологию и изобрести новые лекарства, да и вообще панацею от всех болезней. Он с жаром объяснял свои планы. Я улыбалась, слушая его. Мне так нравилось, когда он так горячо рассказывал о чем-то. Потом он описал поход в морг, да так что меня воротило от каждого его слова.

– Тебе не нравятся трупики? – смеялся Гай. – Ну, ты же тоже будешь иметь дело с ними! Может быть даже с расчлененными.

– Всё молчи! – воскликнула я. – Фу. Кошмар! Опять издеваешься!

Он засмеялся. Гай спросил, как у меня дела. Я рассказала про драку с Джун.

– Девочки, вам лучше помирить, а то вы друг друга раздерёте, – посоветовал он.

– Ага, сейчас! Уже бегу! Фиг этой мымре!

Я стала возмущаться и рассказывать о том, что за тварь эта Джун. Во мне кипела кровь, когда я думала о ней. Гай удивлялся, какая бывает ужасная женская ненависть друг к другу, особенно к бывшим подругам. Мы перевели тему на Новый год.

– Завидую тебе. Ты с семьей будешь встречать, а я одна, – грустно сказала я.

– Я тебе подарок отправлю, чтобы ты не грустила, – ответил он

– Спасибо. Только вот у меня ничего нет для тебя, – сказала я.

– И не надо, а то Нэнси меня с потрохами сожрет.

– Ах, да, точно твоя девушка, – сказала я. Почему то я начинала чувствовать к ней антипатию. – Не уж то ей делать нечего, кроме как ревновать? – я заглянула в сумку и посмотрела на недавно купленные книги. Я улыбнулась и ехидно сказала. – Ну, тогда учебники и практикумы по вирусологии и микробиологии…

– Отправляй! – воскликнул Гай. – Или я потом после Нового года заберу.

– Ишь ты, как загорелся! – усмехнулась я. – Сегодня я занесу твоим родителям. Мне как раз по пути, – сказала я. – Решила вот на кладбище зайти.

– Ты решилась? Поздравляю! – обрадовался Гай. – Удивила, – сказал он. – Спасибо за подарки.

Вдруг послышались пьяные голоса его соседей по комнате. Громкий грохот и адский хохот. Гай рассказал, что у его соседа сегодня День Рождения. Юбилей – 20 лет. Гай был единственный ученик медицинской школы, которому повезло жить со студентами в одной комнате. Общежитий не хватало, поэтому руководство шло на разные хитрости. Соседи Гая были старше его. Именинник был самым взрослым из них, и уже практически выпускник. Гай пожелал мне удачи и отключился.

За окном мелькали зимние пейзажи. Солнечные лучи слепили глаза. Под мостом льдом покрытая река сверкала на солнце. В наушниках пела девушка, играли гитары и стучали барабаны. Я ловила прекрасные зимние картины, пролетающие через секунду. Это мое любимое дело, смотреть в окно и изучать уже знакомые пейзажи. Этим маршрутом я не ездила уже давно и поэтому вновь открывала красоту этого пути.

Поезд остановился. Люди, стоявшие на перроне, подхватывая сумки, повалили в вагон. Бабули спешили на рынок с товарами, дети с взрослыми, молодежь с папиросами, все они спешили в столицу Аспы – мрачный Рог. Я была там один раз, и этого мне было достаточно, чтобы понять, что этот город не для меня. Я была ещё маленькой, но уже понимала, что в этом городе нет места для такой как я! В Роге я не чувствовала себя в безопасности. Я не помню, как выглядит столица, но отчетливо помню все ощущения от пребывания там.

Молодые люди косились в мою сторону, смотря на мою форму. Дети внимательно рассматривали меня и показывали пальцем. Родители отдергивали их, говоря, что так нельзя. Меня смущали эти взгляды. Я не любила такое внимание. Молодежь между собой отпускали шутки в мой адрес. Они смеялись над новым названием полиции, но ловя мой взгляд, затихали. Мне и самой не нравилось это новое название. Что за специальный отряд Аспы? Оно длинное и пока его произнесешь, забудешь. Специальный отряд, звучит как что-то военное. Это название звучит устрашающе, люди будут думать, что мы их убивать будем, а не защищать. Ужасное название! А аббревиатура СОА, это вообще что-то из ряда непонятного. Мы из СОА, звучит неопределенно. Намного проще и лучше это называться полицией, как и раньше.

Люди продолжали на меня поглядывать. Я нервничала из-за этих взглядов. Я взглянула на «контролера». Оставалось всего лишь три остановки. Я вышла в тамбур. Здесь никого не было, кроме подвыпившего студента. Я узнала его. Это был тот самый безбилетник, что врезался в турникет. На лбу у парня красовалась здоровая красная шишка. Заметив меня, он интеллигентно извинился и попросил не выдавать его. Здесь где все те люди не видели меня, я чувствовала себя спокойно и уверенно. В вагоне оповестили, что в поезде находится подвыпивший безбилетник, позже последовало объявление, что охрана пройдется по вагонам. Студент быстро заглянул в вагон и посмотрел на меня. Я улыбнулась ему и махнула рукой, показывая этим, что он может не волноваться. Он предложил мне пива, но я учтиво отказалась. Поезд остановился. Парень закурил, быстро соскочил на перрон и побежал вдоль вагонов, чтобы успеть к самому крайнему. Я с улыбкой смотрела ему вслед. Сообщили о закрытие дверей. Пьяный студент к моему удивлению успел заскочить в вагон. В тамбур зашли двое мужчин в форме охраны и женщина-кондуктор. Я показала им свой браслет и сказала, что никого не видела. Женщина возмущалась. Они обсуждали нерадивого студента и то, что нужны нововведение против безбилетников.

Я вышла из поезда. На здание серого вокзала висела табличка с название остановки. Это был маленький городок Лесной, но в моей памяти от так и остался поселком. Меня приветствовали недавно посаженные березки и шум старых сосен. Всё было так знакомо и ново одновременно. Новый перрон около облупившегося вокзала. Молодые деревья и старые скамейки. Теперь возле вокзала стояло всего лишь несколько сосен, это расстраивало. Я подошла к автобусной остановке. Мне хотелось поехать к морю. Именно к этому морю, где я с родителями проводила время, смеялась и веселилась, но…не сегодня. Времени не хватало на поездку до моря.

Я оплатила проезд и села к окну, рассматривая свой родной городок. Стало больше асфальтированных дорог и тротуаров. Появилась длинная аллея. Открыли новые магазины, построили новые дома. Лес стал реже, а где-то и вовсе исчез. Когда автобус приближался к моему старому дому на окраине города, лесное пространство увеличилось. Радовало, что здесь лес остался практически неизмененным, но когда я не увидела векового дуба возле школы, на глаза навернулись слезы. Я так его любила. Школьники всегда играли возле него и лазали по нему. Наш учитель труда вместе с мальчиками построил на нём домик и прочную лестницу. Под могучими кронами дуба стоял столик, чтобы мы могли обедать на природе. Я заплакала, вспоминая, как я с Гаем и остальными одноклассниками обедали или подготавливались к экзаменам под старым дедушкой-дубом. Я написала Гаю сообщение: «Наш Лесной больше не лесной! Дуба больше нет».

Я вышла из автобуса и пошла по тропинке через лес. Под ногами хрустел снег. Гай позвонил мне. Я поделилась впечатлениями и всё вспоминала о бедном дубе. Гай уже знал, что дуб срубили, и тоже сожалел о древнем дереве. Мы поговорили о море. Я жалела, что у меня не хватало времени на поездку до моря. Гай попросил позвонить ему после того, как я навещу родителей. Мы вновь распрощались. Я наслаждалась запахами леса. Я сняла перчатки и провела пальцами по коре сосны. Внутри всё содрогнулось. Я прислонилась спиной к дереву и посмотрела на её крону. Я решила сначала дойти до своего старого дома, а после до кладбища. Для меня было сложно принять такое решение, но родная земля давала мне сил. Я ещё немного постояла возле сосны, прикрыв глаза.

Дом был окрашен в зеленый цвет и выглядел как новый. Во дворе девочка в шапке с бубоном лепила снеговика. Ей помогал младший брат и длинноногий щенок с блестящей чёрной шерстью. Девочка подошла к кустарнику, покрытому снегом, сорвала белоснежный цветок с желтым пестиком и украсила им голову своего снежного творения. Нимфа цвела круглый год и никогда не давала семян. Зимой, её белые цветы покрытые инеем выглядели так же прекрасно, как и летом. Мои губы задрожали и слёзы побежали по щекам. Я стояла неподалёку от дома, украдкой смотря на детей. Я вытерла слёзы, улыбнулась дрожащими губами, развернулась и ушла, не оглядываясь. Так хотелось вернуться, войти в дом, ещё раз взглянуть на него. Я не могла унять слёз и утихомирить ноющую боль в моем сердце. Пусть его новые хозяева ухаживают за ним и живут долго и счастливо. Я проваливалась в сугробы, но в берцах я могла пройтись даже по болотам. Выйдя на тропинку, я пошла к кладбищу, но начала теряться в местности. Я уже забыла все тропинки и дороги. От этого становилось ещё грустнее. Я думала поехать на автобусе, но все же смогла найти нужную дорогу. Мне хотелось пройтись пешком, подумать и повспоминать.

Шум сосен и карканье ворон, вот и все звуки кладбища. Я прошла мимо домика сторожа. Смотря на могильные плиты и кресты, я чувствовала скорбь и тоску. Ворон сел на ограду и как-то злобно каркнул. Мне стало немного жутко. Я долго ходила мимо могилок, ища знакомые лица на фотографиях. Уже много людей умерло за столько лет. Кладбище стало намного больше, уходя далеко на поля. Я увидела знакомые металлические кресты и фотографии. Могилки были ухожены. Рядом стоял металлический столик и скамейки. Дядя всё это время следил за ними. Я поприветствовала родителей, аккуратно поставила свои подарки и поздравила их с наступающим Новым годом. Я села на корточки возле могилок и зарыдала.

– Простите. Простите меня, – сказала я. – Простите, что не навещала вас.

Вскоре рыданья стихли и слезы высохли. Я передала привет от Джека и стала рассказывать о себе и своих переживаниях.

– Я не хочу, чтобы меня и дядю беспокоили эти отморозки, – сказала я. – Почему? Почему они никак не успокоятся? Мне так страшно, – прошептала я. – Что нам делать? Что делать? – я замолчала, встала и сказала, подойдя к крестам. – Я верю, что вы не предатели. Я всегда верила вам. Я люблю вас. Я хочу, чтобы вы были со мной. Нам так сложно жить без вас, – я провела на прощанье рукой по металлическим крестам. – Не скучайте.

Я остановилась, дотронулась до ограды и улыбнулась.

– Я бы осталась с вами здесь навсегда. Рядом с вами всё кажется родным, даже эта земля, – прошептала я. – Но вы были бы против, если бы я умерла ради вас. Мы любим вас, – сказала я, дрогнувшим голосом. – Я обязательно ещё вернусь.

Я сама не заметила, как подошла к темно-желтому дому, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Никого не оказалось дома. Я положила учебники на скамейку под навесом, оставив записку родителям Гая. Я посмотрела на знакомый дом и улыбнулась. На прощанье скрипнула калитка. Время незаметно пролетело. Уже вечерело. Снег переливался в лучах вечернего солнца, искрясь разными оттенками. Верхушки сосен заливались рыжим светом. Я шла на остановку. Пора домой. Небо темнело и на нём стали постепенно появляться первые звёзды. Я чувствовала удовлетворенье от этой поездки, но теплая печаль всё же ласкала моё сердце. Так не хотелось уезжать отсюда. Но вот и вокзал, табличка «Лесной», и уже мелькают сосны за окном, смешиваются с лиственным лесом, а потом и вовсе исчезают.

Гай позвонил мне, когда я была уже возле дома. Горели фонари. Снежинки кружась, падали мне на плечи. Стало холоднее. Я сильно замерзла.

– Прости, я забыла тебе позвонить, – сказала я. – Твоих родителей не было дома, и я оставила твои подарки возле двери.

– Она наверно ходила на могилу к отцу, – сказал Гай. – Ты в порядке?

– Прости, я не знала, – сказала я. – Спасибо, что беспокоишься обо мне. Со мной всё хорошо. Что случилось с твоим отцом?

Гай рассказал, что он умер, когда ему было четырнадцать лет. Это был несчастный случай. Во время ремонта крыши он упал и пробил голову.

– Я должен был помочь ему, но тогда я ушёл с друзьями на встречу с девчонками, – сказал он, и немного помолчав, добавил. – Если бы…

– Ты не виноват! Даже не думай об этом! – воскликнула я.

– Я знаю, но всё равно…

Мы оба замолчали.

– Я давно не был у него. Не могу ходить туда, – сказал Гай.

– Я обещала родителям навестить их ещё раз. Когда решусь съездить на кладбище, то зайду и к твоему отцу, – сказала я. – Если тебе тяжело, то не ходи на кладбище. Тебя никто не заставляет.

– Спасибо, – сказал Гай. – Его могила возле березы с красным венком. Это всё, что я помню.

– Я найду, – ответила я, шмыгая носом.

Мы ещё помолчали, думая о чём-то своём и распрощались, заранее пожелав друг другу спокойной ночи.

Я вошла в подъезд общежития. Контролёрша посмотрела на меня скучающим взглядом и пробурчала что-то сама себе. Стало жарко, и я расстегнула куртку. У окна стоял дядя. Заметив меня, он посмотрел на время и сказал:

– Уже восьмой час. Я хотел идти тебя встречать.

– Всё в порядке, – улыбнулась я.

– Иди домой. Я сейчас вернусь, – ответил Джек.

Он показался мне каким-то взволнованным. Я вспомнила, что недавно вновь объявились бандиты, но уже из другой организации. Моё настроение упало ниже плинтуса. Я ещё раз пожалела о сегодняшней моей выходке. В голову закрались мысли о том, что же ждёт меня в школе.

Войдя в прихожую, я заметила чьи-то мужские туфли большего размера. Я взглянула на большую зимнюю куртку с эмблемой СОА и такую же шапку с мехом. Я немного потопталась в прихожей, нервничая. На чёрной куртке были темно-синие погоны. На них красовалась большая четырёхугольная звезда, а по краям стояли желтые буквы – ОТ. Я знала только одного генерал-майора в отставке – это наш директор. Я посерела, мысленно вспоминая дядю нелестными словами. Я разделась, надела тапки и нервно прислушалась к звукам квартиры. С кухни послышались покашливания. Пришёл дядя с печеньем и рулетом. Я обиженно взглянула на него, поправила рубашку и стряхнула со своих погон с буквой У невидимые пылинки.

– Что ты тут стоишь? – спросил Джек, скидывая обувь.

– Что тут делает директор? – тихо спросила я.

– Тебя ждёт, – улыбнулся он и стал подталкивать меня на кухню.

Я упиралась, тихо ворча на дядю, но всё же оказалась на кухне. Директор потягивал чай в пушистых тапочках и в своём сером вечно помятом костюме.

– Здравствуйте Микеле, – пролепетала я.

– Здравствуй, – ответил он. – Присаживайся.

Я послушно села и положила руки на стол, как на парту. Директор выглядел совсем иначе, чем в школе, но все же мне было не по себе.

– Драки на территории СОА неприемлемы, – спокойным голосом сказал он, смотря на меня привычным строгим взглядом. – Уход из школы без уважительной причины наказывается штрафом или принудительными работами. С драками обстоит также.

Я кивнула и с надеждой взглянула на дядю, который нарезал рулет и тихо подпевал под магнитофон. Я удивленно заморгала и уставилась на поющий прибор.

– Мой подарок вам на Новый год, – улыбнулся Микеле.

– Спасибо, – сказала я, опешив.

– Уход из школы был по уважительной причине. Драк больше не допускай, – сказал директор. – После каникул зайдешь ко мне и напишешь объяснительную.

Дядя поставил на стол три кружки чая, положил печенье и рулет. Я осознала, что очень сильно проголодалась, и схватила кусочек рулета. Дядя поставил мне под нос подстывший ужин в пищевой пленке. Я улыбнулась, поблагодарила его и накинулась на еду, смущенно поглядывая на директора.

– Мика, будешь ещё чая? – спросил Джек.

Я подавилась и закашляла, прикрывая рот рукой.

– Жеки, ты и так меня уже напоил, – улыбнулся директор. – Ну, давай, пожалуй, ещё чашечку!

Я улыбнулась. Эти двое меня веселили. И, кажется, я начала понимать, кто тот самый друг. По радио заговорили о сигаретах.

– Новые опасные вещества добавляют в сигареты. Химические вещества давно превышают содержания табака, – вещали из магнитофона. – Напомним вам, что курение является зависимостью и вызывает заболевания дыхательных путей, заболевания сердца, желудка, половых органов, а также неврологические и психические расстройства. Частые заболевания, встречающееся у курящих – это судороги и бесплодие.

Я доела ужин и поставила тарелку в раковину. Дядя дал мне подзатыльник. Я схватилась за голову.

– За что? – обиделась я. – Больно же.

– Слышала! Бесплодие и судороги! – воскликнул Джек.

– Но я, то уже не курю, – буркнула я, намыливая тарелки.

– Подзатыльник раньше получала? – спросил он.

– Нет.

Директор Мика смотрел на нас, улыбаясь.

– Вот теперь получила, – ответил дядя.

Я фыркнула.

– Подойди, я посмотрю твои царапины, – сказал Джек.

– Не надо, – важно ответила я. – Я пойду, обработаю их сама, – я взяла чай и парочку печенья.

– Не переживай, девочки все вредные, – услышала я, смеющийся голос директора. – Моя дочь тоже постоянно капризничает. Уехала в Рог, только изредка приезжает, и спрашивает, чего ты о себе не заботишься. Мол, костюм не глаженный. А что я? Мне и так пойдёт.

– Женись. Что ты? – засмеялся Джек.

– Жеки, уже три жены было. Я больше не выдержу! Детей хватает. А мне и самому не плохо, – ответил он. – А сам что?

Я обрабатывала свои боевые отметины, рассматривая их в зеркало. Я понимала, что слушать чужой разговор не хорошо, но всё же меня это не останавливало. Мне хотелось больше узнать о дяде. Я «навострила уши», чтобы лучше слышать их разговор.

– Мне одного брака достаточно, – ответил Джек сухим голосом.

Я удивленно вытаращила глаза. Мне было неизвестно, что мой дядя был женат.

– А Лиза? – спросил Мика.

– Она молода и глупа. Я не хочу портить её жизнь и свои нервы.

Я тихо закрыла дверь и стала слушать музыку в наушниках. Было стыдно, но и в тоже время любопытно. Больше всего меня волновала мысль о жене Джека. Где она и что с ней стало? Я уже немного жалела о своём любопытстве, но всё же личные секреты дяди глубоко запали в моё сознание. Теперь я только и думала об этой неизвестной мне женщине. Я списалась с Гаем. Он тоже не знал о том, что дядя был женат. Мы стали вести обсуждение. Я предложила версию, что его жена умерла или не выдержала характер Джека и ушла от него. Так же появилась версия, что он бросил свою жену ради меня. Я даже предположила, что у него есть дети. Гай посоветовал обо всём узнать у дяди.

В комнату вошёл дядя. Я сняла наушники. Директор уже ушел, и Джек решил осмотреть моё лицо. Я смотрела на дядю, на его шрамы и лысую голову.

– Почему ты не отрастишь волосы? – спросила я.

– Тогда я буду похож на Микеле, – усмехнулся он. – Не хочу ходить с проплешиной.

– О, вот как, – сказала я. – Директор старше тебя?

– Да, на четыре года, – ответил он.

– А вы давно знакомы?– интересовалась я.

– Лет двадцать, если не больше, – неохотно ответил дядя.

– Много. А откуда ты его знаешь?

– В одной больнице вместе лежали, – хмуро сказал Джек. – Не болтай об этом!

– Хорошо.

– Ты должна понимать всю серьезность нашего положения, – строго сказал он.

Я кивнула. Мне хотелось много чего узнать у него, в том числе и о его жене, но дядя был не в духе. Он дал мне конверт без обратного адреса, пожелал мне спокойной ночи и ушёл. Я обрадовалась, такие письма нам слал только друг семьи. Я вскрыла конверт. В нём были фотографии Ирия, лес и дикие животные. Демид всегда отправлял мне фотографии. Иногда писал небольшие письма. В этот раз он поздравлял меня с Новым годом и Днём Рождения. Демид сообщил мне, что отправил мне подарок, но попросил Джека не рассказывать об этом. Я засмеялась. У меня скопилась стопка фотографии природы Ирия: лес, цветы, море, животные. Когда-то давно я просила Демида присылать мне фотографии природы Ирия, после того как увидела в одном журнале картинки острова. Я написала слова благодарности, попросила присылать фотографии не только природы, но и людей, если будет такая возможность. Я думала, что же ещё добавить, но в голове крутилось слишком много мыслей. Я пыхтела над письмом. Переписала его два раза, и в итоге положила письмо в ящик, чтобы позже дописать.

***

Я вышла на каменистый утёс. У меня захватило дух. Снизу бились волны, разлетаясь мелкими брызгами. Море бушевало, уходя тёмной полосой далеко за горизонт, сливаясь с хмурым небом. Ветер растрепал мои волосы. Он гонял волны, заставляя разбиваться их об острые камни, превращая их в морскую пену. Вдали качался на волнах корабль. Я вспомнила о Лео. Я волновалась о нём. Ветер гнал меня с утёса, усиливаясь и злясь. От ветра-негодника слезились глаза. Мне казалось, что он подхватит меня и унесёт в бушующую воду. Дождь то начинался, то прекращался, а может это и вовсе морские брызги падали на моё лицо. Я чувствовала страх перед буйством природы. Я вспомнила, как тонула в морской воде и нервно сглотнула, чувствуя, как страх сковывает меня ледяной хваткой. Послышались легкие шаги. Я вздрогнула и повернулась. Это была Альба. Она накинула капюшон на голову. Её лицо было хмурым, а глаза красными и печальными. Она вышла на утёс и затряслась, как осенний лист.

– Тебе не холодно? – спросила она.

Я отрицательно замотала головой. Альба заворожено смотрела на волны, что бились о камни. Она стала подходить ближе к краю. Я взяла её за руку. Альба взглянула на меня.

– Боишься, что упаду? – спросила она. – Когда мне грустно я прихожу сюда. С Луи я тоже часто гуляла здесь. Я часто подходила близко к краю, чем ближе подходишь, тем больше захватывает дух, – сказала Альба. – Помогает привести мысли в порядок.

– При мне так не делай! У меня кровь в жилах стынет от такого зрелища! – воскликнула я. – Это же опасно!

– Я всегда хотела, чтобы Агнес была…похожа на тебя, – ответила она и вздохнула. – Я так устала от того, что близкие люди предают меня. Я устала! – крикнула Альба в бушующий океан. – Я хочу, чтобы меня хотя бы уважали и могли сказать правду! Ненавижу эту жизнь! Все в этом мире предатели! За что всё это? Сестра наркоманка и предательница! Мать жалеет, что произвела меня на свет от монаха! Отец изменник! Любимый просто использовал! – зло кричала она. – За что?

– Альба, – позвала я.

Она развернулась и обняла меня. Её голова прижалась к моему плечу. Альба маленькая и худенькая, сейчас казалась мне ещё более хрупкой. Она рыдала и что-то невнятно говорила. Я понимала её. Каждый хоть раз был кем-то предан. Я утешала Альбу. Слёзы – это не слабость, это боль, которая больше не может храниться внутри. После проливных слёз всегда приходит облегчение. Смотря на то, как она страдает, на мои глаза навернулись слёзы. Я крепче обняла её. Ветер пробирал насквозь, намереваясь скинуть нас в злой океан.

– Знаешь, я хочу написать своему отцу, – сказала Альба.

– Хорошая идея, – улыбнулась я.

– Только как мне его называть отцом или Шином? – хлюпая носом, поинтересовалась Альба.

– Думаю, что лучше отцом, – ответила я.

Она согласно кивнула. Мы пошли в сторону домов. Дождь то усиливался, то затихал. Настроение Альбы поменялось. Она улыбалась, мечтая о чём-то.

– Вот бы он приехал сюда, – сказала Альба. – Хотелось бы посмотреть на него. Надеюсь, он ответит мне, – занервничала она.

– Всё будет хорошо, – ответила я. – Только сильно не размечтайся!

– Да, ты права, – согласилась Альба, но всё же время от времени мечтательно расплывалась в улыбке.

Я бросила ласково-печальный взгляд на нежные беленькие цветки с желтыми тычинками и пестиками. Нимфа была всегда прекрасна, в любую погоду и время суток. Чем ближе мы подходили к деревне, тем реже стали попадаться прекрасные кустарники и чаще появлялись деревья. По их широким листьям стучали дождевые капли. Они словно зонты укрывали нас от дождя. Альба вновь о чём-то задумалась.

– Мэй, моя сестра и брат, – сказала она, – названные, – добавила Альба. – Они живут в Аспе. Я думала поискать их пусть они и не родные. Я бы хотела когда-нибудь съездить туда, если получиться, – она задумалась. – Уже как пять лет вы запретили отправлять вам письма, думаю и с въездом в страну так же.

– Не мы запретили, а наше правительство, будь оно проклято! – воскликнула я. – Не только вы не можете отправлять нам письма, но и мы вам. С въездом и выездом такие же проблемы, – сказала я.

– Их зовут Жак и Джун Ланнер, – произнесла Альба.

– Как? Джун? – удивилась я.

– Да. А что? – поинтересовалась она.

– Девушку, что попала сюда вместе со мной, зовут Джун Ланнер, – ответила я, следя за реакцией Альбы. Она остановилась и удивленно посмотрела на меня. – Не знаю, есть у неё брат или нет.

Я задумалась. Джун могла прилететь сюда ради отца. Но так это или нет, ещё неизвестно. Вопросов появилось ещё больше. У меня тоже была причина отправиться сюда. Но причем здесь смертная казнь? И почему на самолете? Ничего не понятно. Я вздохнула. Альба расстроено смотрела на меня.

– Балий сказал ничего не говорить, пока не станет ясна причина её состояния, – упавшим голосом сказала она. – Пока что она не приходила в сознание.

– Причина? А разве не из-за авиакатастрофы? – спросила я. – Какая тут ещё может быть причина?! – непонимающе добавила я.

– Она была в спасательной капсуле…

– Что?! – перебила я. – Капсула? – я опешила. – Вот чёрт! Я не помню ни какой капсулы! – я начинала злиться.

– Была найдена ещё одна капсула. Скорее всего, в ней находилась ты.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?!! – я закипела от злости. – Может и пилота нашли?! Или самолет был на автопилоте?! Ты что-нибудь знаешь?

– Не знаю, но никакого пилота к нам не привозили, – ответила она. – Как ты знаешь твоя проблема с памятью из-за яда морского василиска. А то, что с этой девушкой пока не ясно. Сейчас к её обследованию подключились врачи. Где ты познакомилась с ней? – спросила Альба.

– В армии познакомились. Но сейчас не до этого! Мне нужно поговорить с Серафимом! Я больше не могу ему доверять! – я была зла и разочарована. Я ускорила шаг.

– Мэй, не горячись! – воскликнула Альба. – Балий, всё делает только для вашего блага!

– Сейчас я это и узнаю! А Джун? Что с ней? Есть какие-нибудь предположения? – спросила я.

– Ещё точно неизвестно. Балий работает над этим. Он пока не рассказывал мне об этом. Теперь, когда я знаю, что это может быть моя сестра, я буду следить за её состоянием. Сейчас этим занимаются другие, – рассказывала Альба. – Да, успокойся ты!

– Успокоюсь, когда поговорю с этим старым сморчком! Ух, скоро я успокоюсь! – продолжала горячиться я.

Альба еле поспевала за мной. Она уже жалела, что рассказала мне о Джун.

Полыхнула молния, сверкая своим неимоверно красивым электричеством. Раскаты грома разверзлись над нашими головами, выказывая своё недовольство электрической красавице. На нас обрушился поток воды. Заяц опасливо дергал носиком, осторожно передвигаясь по грязи. Альба молчала. Ей не нравилось мокнуть, также как и моему зайцу. Холодный ливень остудил мой жаркий пыл. Я задумалась об услышанном. Больше всего меня расстраивала неизвестность. В резиновые сапоги стекалась вода, вызывая чувство раздражения. Мой заяц так же был недоволен. Он был мокрый, грязный и напуганный грозой. Большие листы деревьев не спасали нас от дождя. Злой ветер трепал прекрасную шевелюру деревьев, срывая листву. Это привело моего зайца в критическое состояние. Я немного забеспокоилась за него. Альба успокаивала своё животное, гладя его мокрую шерсть. Я погладила своё ездовоё животное по голове. Он задергал ушками и ускорился. Он спешил домой. Я гладила его, вспоминая и обдумывая слова Альбы. Мы остановились. Нас встретил человек, укатанный в плащ-дождевик. Пристанище зайцев скрипело. Человек сетовал на старость конструкции и ворчал, о том, что надо было уже давно построить новое. Зайцы радостно вбежали в свой хлев.

Мы, скользя и балансируя в грязи, добрались до святилища. Альба спешила в хранилище. Она пригласила меня на чай, и говорила о то, что ей бы не помешала помощь.

– Ты успокоилась? – спросила она.

– Может быть, – ответила я. – Я переоденусь и зайду к Серафиму.

– Пойти с тобой? – поинтересовалась Альба, явно волнуясь.

– Нет. Не надо. Я же не ребёнок. Сама разберусь, – слегка улыбнулась я. – Спасибо.

Мы сняли верхнюю одежду и оставили её возле входной двери, высыхать. Я вошла в свою комнату, сменила мокрую одежду на спортивные штаны и футболку. В этой одежде я чувствовала себя комфортнее и удобнее. Всё же сестра Альбы носила не только платья и юбки, но и привычные для меня вещи. Скорее всего, Агнес и Альба не понимали друг друга. Они обе простые девушки, ищущие своё счастье. Они уже никогда не поймут друг друга, слишком поздно. Посмотрев в зеркало, я пригладила свои растрепанные русые волосы. На ярлычке футболки было нарисовано солнышко и большая буква А. Я не смогла сдержать улыбку. Теперь я была готова к важному разговору. Мне не хотелось портить отношения с Серафимом, но я должна знать правду.

Я постучала в дверь и вошла. Серафим сидел за столом, на котором лежали отвертки и другие инструменты, названия которых я никогда не знала. Его волосы по обыкновению были заплетены в тугую косу. Горела лампада. Серафим чинил настольную лампу с чёрным абажуром. Его рубаха и старые потрепанные штаны были покрыты сальными пятнами и чернилами. Он поднял голову и кивнул. Я села на диван. Серафим сложил свои инструменты и спрятал под стол.

– Теперь осталось только зарядить, – сказал он и вытащил из лампы солнечные батареи. Он отставил всё в сторону и повернулся ко мне.

– Расскажите про Джун, – сказала я. – Не нужно мне врать, Серафим! Почему я ничего не знаю о спасательных капсулах, и о том, что Джун в коме не из-за катастрофы?

– Вас сочли причастными к изучению агния на людях, – спокойно ответил он, явно готовый к такому разговору. – Военные уже проверили эту версию.

– Какого чёрта! Вы что все обалдели совсем?! Какое к чертям изучение?! Причем тут агний?! – разозлилась я. – И если уже всё проверили, почему я до сих пор ничего не знаю? Не знали, как всё это объяснить?! Говорили, что я могу в любое время уехать отсюда! Обещали сообщать мне о состояние Джун! Да вы сами себе верите, чертов сморчек?!

– Мэй…

– Объясните всё про Джун! Что с ней?! – напирала я.

– У этой девушки в теле сплав агния. По её состоянию понятно, что металл в её теле давно, возможно с детства. Поражен позвоночник и органы. Я не знаю, как ей помочь. Его вживили с помощью хирургии. Я не могу понять, как он прижился, – спокойно ответил Серафим. Я только открыла рот. – Она была в капсуле. Ты в воде с пулевыми ранениями. Твоя капсула была открыта. Вероятно, ты выбралась из капсулы самостоятельно. В вашей стране вас обвиняют в незаконной продаже агния и наркотических препаратов содержащих этот металл, а также преступлениях против короля. Вот почему здесь предположили, что вы были причастны к проводимым опытам над людьми. Демид Ян сам проверял это.

Я молчала. Я могла предположить что угодно, но не это. Для меня всё услышанное стало шоком. Меня обвиняют в таких ужасных деяниях! Разве просто так в чём-то обвиняют? Может дядя не хочет общаться со мной? А может его, вправду, посадили или казнили? Откуда у Джун в теле этот металл? Я побрела в свою комнату.

– Мэй, присядь, – сказал Серафим.

– Нет, спасибо. Я пойду. Извините, – тихо сказала я.

Я вошла в свою комнату и упала на кровать, не закрыв за собой дверь. Я свернулась калачиком и закрыла глаза. Воспоминания закружились в моей голове.

***

Я проснулась от какого-то шума. Что-то шуршало и шумело. На улице было темно. Я насторожилась и слегка приоткрыла дверь своей спальни. Запахло елью. Джек ходил возле ёлки, смотря, как она стоит. Я улыбнулась. Он заметил меня и сказал:

– С Наступающим!

Я радостно обняла Джека и воскликнула:

– Ты принёс ёлку! Живую! Я думала, будет искусственная!

– Это тебе мой подарок, – сказал дядя. – На кухне конфеты и сладости.

Я ещё больше заулыбалась, ведь я так любила сладкое.

– Будешь её наряжать, – сказал он. – А сейчас иди спать.

– А сколько сейчас время? – спросила я.

– Пять утра, – ответил Джек.

– О, тогда я спать. Спасибо, – сказала я. – С наступающим Новым Годом! Я приготовлю что-нибудь вкусное на Новый Год!

– В холодильнике продукты, если что-то понадобиться, купишь. Деньги тоже на кухне, – ответил он, улыбнувшись.

Я кивнула, и, улыбаясь, пошла спать. Когда я вновь проснулась, у меня было праздничное настроение. За окном падали снежинки и блестел снег. Запах ели заполнил комнату. Я решила поискать новогодние рецепты и зашла в интернет. В мою голову пришла прекрасная идея. Я нажала на голосовой поиск, подошла к зеркалу и сказала:

– Голографический экран.

Я положила телефон ближе к зеркалу. Выскочило предупреждение о возможном перегреве устройства. На зеркале начало отображаться изображение. Я запустила видео с рецептом салата. Я впервые воспользовалась этой функцией. Это было довольно необычно. Изображение было во много раз больше привычного. Я просмотрела ещё несколько видео и составила список продуктов. Мне понравилось смотреть видео на голографическом экране, но всё же обычный экран был привычнее. Этой функцией я решила пользоваться время от времени.

Я пошла в свою комнату переодеться. Ёлку я решила нарядить позже. Вдруг я остановилась посередине комнаты и грустно улыбнулась.

– И для кого мне всё это готовить? – сказала я и села на кровать. – Не хочу отмечать Новый Год одна! Толку его вообще отмечать!

Я взглянула на телефон и набрала Гаю. Долгие гудки без ответа ввели меня в печаль. Я позвонила ещё раз.

– С наступающим! – послышалось из мобильника.

– Гай! – воскликнула я. – С Наступающим Новым Годом! Желаю тебе счастья и удачи!

– Желаю оставаться такой же красивой, и всё само придёт! – весело ответил он. – Ты с кем там разговариваешь?! Опять со своей подружкой?! Это она-то красивая…– послышался недовольный женский голос. – Нэнси, успокойся! – ответил Гай. Я услышала, как захлопнулась дверь. – Прости, – сказал он.

– Ой, да ничего! Я понимаю. Она просто ревнует. Всё в порядке, – ответила я. – Отдыхайте! Счастливого Нового Года!

– Ты не обижаешься? У неё бывают заходы!

– Я же говорю, что всё нормально, – я улыбнулась.

Послышались какие-то звуки и женский голос.

– Пока, – поспешно сказал Гай.

– Пока, – ответила я.

Мне стало ещё более грустно. Я почувствовала себя брошенной. Мне было одиноко. Я не хотела отмечать этот Новый год. Я достала из ящика незаконченное письмо Демиду. Я вспомнила, что на Ирии Новый Год отмечают 1 сентября и поздравила Демида Яна с прошедшим праздником. Я хотела ещё что-нибудь написать, но мне было так грустно, поэтому я вернула письмо обратно в ящик. Взглянув на список продуктов, я надела джинсы и тёплый синий свитер. Я подумала о том, что дяде тоже нужно купить подарок, но не знала какой.

Я надела пуховик и простую чёрную шапку, завязывая на ходу белый шарф. Я забыла взять перчатки и поэтому мои руки сильно мёрзли. Мне до сих пор грустно, но несмотря на печальное настроение у меня появилась отличная идея. Я достала телефон и позвонила хорошо знакомой девушке.

– С Наступающим! – поздравила я. – Желаю тебе в Новом году радости и любви!

– Спасибо. И тебя с Наступающим! Пусть сбудется всё, что ты пожелаешь! – поздравила в ответ Арина.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты с родителями будешь отмечать Новый Год?

– Не знаю, – ответила она. – Одна наверное.

– Одна? – удивилась я. – Я тоже. Дядя работает. Если хочешь, то приходи ко мне.

– Можно? – поинтересовалась Арина.

– Конечно. Можешь остаться на ночь, – я обрадовалась, и шла по дороге, улыбаясь до ушей. – Я сейчас иду за продуктами. Можешь приходить в любое время.

– А твой дядя не будет против? – спросила она.

– Нет, конечно же, нет! – сказала я. – Не думаю, что он хочет, чтобы я в Новый Год умерла со скуки! Он не будет против, так что приходи.

– Хорошо, я приду и помогу тебя с готовкой.

– Ты помнишь, где я живу? – поинтересовалась я.

– Да, я приду через два или три часа, – ответила она. – Я позвоню, когда выйду.

– Я тебя встречу, если ты заблудишься, – сказала я.

Арина засмеялась. Мы попрощались. Я в приподнятом настроении вошла в магазин и кружила в продуктовом магазине как мотылёк. Мне хотелось взлететь до потолка. Мне и Арине много не надо, но и дяде нужно что-то оставить. Так же я не забывала и о подарках. Я зашла в несколько магазинов, но мне не понравился их товар. В одной из лавок я заметила большую синюю кружку с пьяным полицейским и снегурочкой. Я засмеялась, и купить её, как подарок для дяди. За стеклом витрины я заметила позолоченную заколку в виде полумесяца с сидящей на нём кошкой. Она очаровала меня, но я не знала, понравиться ли заколка Арине. Она не была дорогой, но так мне понравилась, что я купила её.

Полностью довольная покупками, я шла домой. По дороге я встретила напарника дяди. Он стоял возле служебной машины. Дядин напарник – черноглазый мужчина, постоянно небритый и не выспавшийся. Он зевал и смотрел на проезжающие машины.

– Здравствуйте, – сказала я ему. – С Наступающим вас! А где дядя?

– Здравствуй. И тебя тоже с праздником! – ответил он. – Он в магазине.

Я посмотрела на магазин игрушек и удивленно перевела взгляд на мужчину. Он немного нервничал и постоянно оглядывался назад. Мне показалось это странным. Я пошла в ту сторону, куда он смотрел.

– Мэй! – воскликнул он. – Постой!

Я остановилась и посмотрела на него. Мужчина многозначительно молчал. Между магазинчиком игрушек и зданием рядом было довольно много пространства, чтобы смогли пройти два человека. Там валялись окурки, пустые бутылки и другие отходы пребывания людей. Из-за угла появился дядя и пошел мне навстречу. Он заметил меня, и его лицо приобрело озадаченное выражение. Неожиданно из-за угла выскочил мужчина в мокрой чёрной рубашке с позолоченной окантовкой и перекошенным от злости лицом.

– Ты! – вскрикнул он, тыкая пальцем в Джека. Он хотел ещё что-то сказать, но дядя врезал ему кулаком в печень. Мужчина согнулся и скорчился. Джек плюнул на землю и развернулся.

– Дядя! – воскликнула я. – Что ты делаешь?!

Я добежала до него. Он взял меня под локоть и повел обратно.

– Зачем ты его бил! Какое ты имеешь право бить людей? Ты слышишь меня?! Джек!

– Тихо! Не кричи, – коротко ответил он. – Что ты тут делаешь?

Я молчала. Это я хотела знать, что он тут делает, но он вряд ли Джек расскажет мне. Я отвернулась, недовольно поджав губы. Дядя всё ещё держал меня за руку. Нас встретил его напарник. Я выдернула свою руку из лапы Джека.

– Надо уезжать, – спокойно сказал напарник дяди.

Я окинула быстрым взглядом обоих и всучила дяде его подарок.

– С Наступающим Новым Годом, – буркнула я. – Я домой. Со мной Новый Год будет отмечать Арина.

– Передавай ей от меня привет, – сказал Джек и, посмотрев на мой подарок, улыбнулся. – Мальчиков не приглашайте!

– Очень смешно, – пробурчала я.

– Мэй, – он хотел дотронуться до меня, но я увернулась, – не обижайся.

– Я не обижаюсь, – ответила я. – Я злюсь! Всё хорошее настроение испарилось!

Дядин напарник ждал его в машине, поглядывая по сторонам. Мне это совсем не нравилось. Дядя, наморщив лоб, тоже посмотрел по сторонам. Он всунул мне в руки шоколадку и посадил в машину.

– И это мне должно поднять настроение? – спросила я. – Что вообще происходит? Я сама могу до дома дойти! – ворчала я. – Ну, конечно детям знать не положено! Я же такой ребенок! Ещё в подгузниках бегаю и умственно думать не могу! Бесит! С Новым Годом называется! – тихо возмущалась я.

Меня высадили возле ворот СОА. Дядя ещё раз поздравил меня с Новым Годом и уехал. Я открыла шоколад и стала грызть его. По дороге до дома я думала о Джеке и том мужчине, которого он ударил. Я совершенно не помнила внешность мужчины в позолоченной рубашке. Мне хотелось вспомнить, как он выглядит, но перед глазами всплывала только его рубашка.

– Обычные пьяницы не носят такие вещи, – прошептала я. – Как же раздражает всё это! Так надеялась, что этот Новый Год пройдёт нормально! – я вздохнула.

Проходя мимо почтовых ящиков, я заметила что-то внутри. Это был небольшой пакетик. Я быстро разорвала его и расплылась в улыбке. Внутри оказался серебряный браслет с надписью «Милой Мэй от самого лучшего друга!» на одной стороне, и надписью с другой: «Счастливого Нового Года!»

Я отправила Гаю сообщение с благодарностью. Хотелось описать, то, как я рада, но вспомнив о его девушке, я написала сообщение как можно официальнее. Браслет уже красовался на моей руке. Настроение опять восстановилось. Меня больше не волновал мужик в рубашке.

***

В комнату вошёл Серафим, он постучал по дверному косяку. Я встала и замерла в молчание. Я была спокойна, лишь некоторое непонимание таилось где-то внутри.

– Думала, что когда будут возвращаться мои воспоминания, то станет всё просто и понятно, – сказала я. – Но, увы, это не так.

– Мэй, тебе следует посетить врача, – сказал Серафим.

– Зачем?

– Твоя проблема с памятью затянулась. Я уверен, что это не из-за яда. В этом другая причина, – ответил Серафим, внимательно смотря на меня.

– Хорошо. Вы же балий, вы и решайте, – ответила я.

Наступило молчание. Эта тишина угнетала. Хочется, что-то сказать, но отголоски прошлого разговора сковывают и мешают свободно разговаривать. Нужно чтобы всё немного улеглось.

– Тебя ждёт Демид Ян, – сказал балий.

Я кивнула и пошла за ним. Мы проходили мимо знакомых картин. Здесь чувствовался тот же самый запах коры, трав и масел. Я задумалась о своей памяти. Значит это не из-за яда? Но почему я не удивлена?

– Почему то, кажется, что всё так и должно быть, – сказала я.

Серафим вопросительно взглянул на меня.

– Я это вслух сказала? – спросила я, улыбнувшись. – Это я о своей амнезии. Может, я сама не хочу ничего помнить?

Он похлопал меня по плечу. Послышался женский голос. Девушка пела. Мы подошли к белой двери. Голос звучала оттуда. Это была песня о Язге. Серафим открыл дверь ключом. Внутри комнаты оказалось много народу. Все в одежде зеленых и белых тонов. На стене было нарисовано существо похожее на человека с белыми крыльями и могучими цепкими лапами, как у хищной птицы. На голове у него были не волосы, а перья. Его лицо было спокойным, а глаза ясными и выразительными. Молодая девушка в длинном белом платье пела, стоя возле изображения Язги. Её песня не была печальной, она была спокойной и приятной, но голос у девушки был звонкий и громкий. На одной из скамеек, среди сидящих людей я увидела Демида. Я заметила перила и ступеньки, ведущие вниз.

– Куда ведут те ступеньки? – поинтересовалась я.

– В хранилище и на улицу, – ответил Серафим.

– Вот как.

– Через хранилище можно пройти к подземному озеру, – сказал балий.

– И к Джун тоже? – спросила я.

Он кивнул и сказал:

– Проходи.

Я тихо прошла между рядов скамеек и села рядом с Демидом. Он взглянул на меня и кивнул в знак приветствия. Демид протянул мне какой-то конверт и улыбнулся. Я с любопытством взглянула на него. На конверте ничего не было написано, но почему то я почувствовала трепет в груди и небольшую долю облегчения. Я аккуратно вскрыла его и прочла письмо.

«Здравствуй, Мэй. Пишу здравствуй потому что ты меня, может быть, не помнишь, и тогда писать привет будет неприлично. Я напомню тебе моё имя. Меня зовут Юка. А если ты меня помнишь, то точно знаешь, что я рада тому, что ты здесь, на Ирии! Я уже давно хотела тебя увидеть. Мы давно хотели встретиться. Я скоро навещу тебя. Совсем скоро! Так что вспоминай всё быстрее! А лучше прямо сейчас!»

Я улыбнулась. Мне стало смешно. Я тихо засмеялась, но потом опомнилась и посмотрела по сторонам. Люди не обратили на это никакого внимания, и я расслабилась. Я взглянула на Демида, он внимательно смотрел на Язгу.

– Спасибо, – сказала я.

Он кивнул. Я тоже стала смотреть на изображение Язги. Было в нём что-то такое, что притягивало взгляд. Он был как живой, особенно его глаза. Я перечитала письмо и улыбнулась.

– Юка, как всегда, – прошептала я.

Я смотрела на письмо, и воспоминания вернули меня обратно в тот Новый Год.

***

Я поставила все продукты в холодильник и нашла много подходящих рецептов. Осталось только дождаться Арину. Я принялась наряжать ёлку разноцветной мишурой и блестящими шарами, и заметила под ней что-то белое, спрятанное за её пушистыми лапами. Это оказался конверт. Он был не подписан. Я удивилась, и недолго думая открыла его. В детстве такие письма мне отправлял Демид. Я принялась читать то, что было написано в письме:

«Здравствуй, М. или привет. Как тебе больше нравиться? Я рада, что могу написать тебе письмо. Спасибо, что помогла мне. Теперь я могу писать тебе это письмо из своего родного Ирия. Дорога была трудной, может быть даже ужасной. Скверной она была из-за расставания с тобой. А ещё ужаснее то, что я не знала, что стало с тобой. Как ты? Надеюсь у тебя всё хорошо. У меня всё замечательно. Мой отец так счастлив моему возвращению. Он сможет ходить. Врачи дают хорошие прогнозы. Все в Соле говорят о моём возвращении. Меня, как и прежде называют юным гением, но теперь называют ещё и счастливицей. Но тем, что я жива и здорова, я обязана не удаче, а тебе. А может это и есть удача? Когда ко мне пришел друг вашей семьи и сказал, что я могу связаться с тобой, то я почувствовала себя настоящей счастливицей. После встречи с тобой мне стало везти. Надеюсь, что я не забрала всю твою удачу!

В конверте фотография, сделанная через несколько дней после возращения на Ирий.

Ю.»

Дочитав письмо до конца, я не могла поверить своим глазам. Сердце так бешено стучало, что было готово выпрыгнуть. Из глаз брызнули слёзы радости. Я могла только мечтать об этом, только надеяться. В конверте лежала фотография Юки. Она была в больничной палате. На тумбе стояли цветы. Юка была под капельницей, но так радостно улыбалась, что я не выдержала и зарыдала навзрыд. Теперь я, наконец, почувствовала облегчение. Я схватила ручку и дописала письмо Демиду словами благодарности. Я долго не могла подобрать слова, чтобы выразить, как я благодарна ему. В конце письма я написала: «Спасибо за всё, что вы сделали для меня. Я так благодарна за письмо от Юки! Пусть Бог хранит вас!»

Я никогда не верила в какие-то божественные силы, но в этот момент мне показалось, что какая-то небесная сила помогла мне. Я достала листок бумаги и написала:

«Привет, Ю. Я была неизмеримо рада твоему письму. Я благодарна Богу, что с тобой всё в порядке, и ты благополучно добралась до дома. Передавай своему отцу привет. Скорейшего ему выздоровления!

У меня всё хорошо. Сейчас я учусь в СОА (Специальный Отряд Аспы), так у нас называют полицию. Я живу со своим дядей. Он не такой уж и плохой, а даже очень хороший. Он помог мне. Благодаря нему я не пострадала и со мной всё хорошо. Он хитрый. Именно хитрость помогает нам выживать. Хотя я не всегда понимаю его. Он скрывает очень многое от меня, но я всё-таки рада, что я с ним.

Я бросила курить, а ещё познакомилась с девочкой. Её зовут Арина. Она очень похожа на тебя внешне, но совершенно отличается от тебя по характеру. Я встретила своего друга детства Гая. Он учиться в медицинской школе. Ему шестнадцать. Он высокий и худой. Со мной учиться Джун. Та самая, с которой я раньше дружила, но теперь мы друг друга ненавидим.

Мне кажется, что это ты поделилась со мной своей удачей! Я скучала по тебе! Хочу увидеться с тобой!

М.»

Закончив письмо, я сложила листок и написала на нём «Доброй Ю». Когда я писала письмо, слёзы застилали всё перед моими глазами, из-за чего мой подчерк получился корявым. Я положила письмо в конверт и спрятала в ящик, закрывая сверху тетрадями и бумагами, как ценное сокровище. На столе осталась лишь фотография Юки.

Затрезвонил дверной звонок. Я выбежала в прихожую и радостно открыла дверь. Это была Арина. Она была укутана в полушубок. Её щеки раскраснелись от мороза, а на губах сияла легкая улыбка. Она вошла в прихожую, приветствуя меня. На радостях я обняла её. Арину удивило это, и она смущенно улыбнулась. Она вручила мне подарочный пакет. Там оказалась синяя рубашка в клеточку.

– С Наступающим Новым Годом! – сказала Арина.

– Спасибо, мне нравятся вещи в клетку, – улыбнулась я и надела подарок. – Как ты угадала с размером?

– На себе примеряла, – ответила она.

– Раздевайся! Ты наверно уже спарилась! – воскликнула я. – Проходи, садись.

Я вошла в свою комнату, надела подаренную рубашку и джинсовые шорты. Взяв подарок для Арины, я вышла в гостиную. Я немного нервничала из-за своего подарка, ведь мне подарили явно недешевую вещь.

– С Наступающим! – улыбнулась я и протянула заколку.

Арина поблагодарила меня и надела заколку на свои заплетенные волосы. Ей понравился мой подарок. После вручения подарков мы решили заняться готовкой. Я предложила Арине переодеться, чтобы она не запачкала свою одежду. Я дала ей юбку и футболку, а сама надела майку, чтобы не испортить новую вещь. Готовить вместе оказалось интереснее, чем одному. Я включила магнитофон. Мы стали пританцовывать под новогодние песни. Кухня наполнилась смесью ароматных запахов, вызывающих сильное ворчание желудка. Мы, готовя, брали отовсюду по кусочку и постепенно наелись. Покончив с приготовлениями, мы включили телевизор, поставили на стол еду и удобно уселись на диван. Мы радовались снегу и пушистой ёлки. Арина больше одобряла искусственные ели, потому что жалела деревья, выброшенные потом на улицу, но волшебный запах ёлки пленил и её. Плавно тема перешла на парней. Мы рассказывали, какие мальчики нам были когда-то симпатичны. Я вспомнила о Гае и рассказала, о том, как он мне нравился в детстве. Арина рассказала, как будучи ребенком ей был симпатичен соседский взрослый парень.

– Смотри, какой красавчик! – воскликнула она, указывая в телевизор.

Голубоглазый шатен улыбался с экрана. На нём был элегантный костюм, в котором он был похож на принца.

– У него милый голос, – сказала я.

Мы засмеялись. Позвонил дядя, узнать всё ли у нас в порядке. Мы переключили канал, ища что-нибудь интересное. Все салаты и закуски были уже распробованы. Мы стали обсуждать школу и отношения с одноклассниками. У Арины общение с классом складывалось лучше, чем у меня. Вдруг я вспомнила о своих родителях и наших новогодних вечерах. Я стала рассказывать о своих воспоминаниях со счастливой улыбкой.

– Где сейчас твои родители? – спросила Арина.

– Они умерли, – сказала я, и хотела добавить, что они не просто умерли, а их убили, но промолчала, заметив, как погрустнела Арина.

– Извини, – сказала она.

– Всё в порядке, – улыбнулась я, пряча свою печаль.

– Мои родители не любят друг друга, – произнесла Арина. – И меня тоже. У них свои планы на меня, но я помеха для них. Если бы не было меня, то они могли бы жить каждый, как хочет.

– Если бы не было тебя, то с кем бы я встречала Новый Год? – спросила я. Это всё что пришло мне на ум.

Арина улыбнулась. Я подпрыгнула и быстро убежала в свою комнату. Я принесла фотографии Ирия и показала их Арине. Она с интересом и радостью рассматривала фото, расспрашивая о некоторых из них. Последней я показала ей фотографию Юки и спросила:

– Разве вы не похожи?

– Мэй, мы и вправду похожи! – воскликнула Арина и её глаза засияли.

Она подбежала к зеркалу, сняла очки и внимательно всмотрелась в своё отражение. Я подошла к Арине. Я уже привыкла к их сходству. Они были словно близнецы, если не считать некоторых деталей, таких как родинки на щеке Арины. Она развернулась ко мне, её глаза горели и были полны восторга.

– Я хочу встретиться с ней! – воскликнула Арина.

– Я тоже, – ответила я, улыбнувшись. – Когда-нибудь мы вместе отправимся на Ирий и встретим с ней! – восторженно добавила я.

– И нас там никто не найдёт! Вот бы сейчас туда уехать, подальше от этих родителей! – сказала Арина, и по её лицу прокатилась волна злобы.

В телевизоре запела популярная группа, и мы, позабыв о разговоре, стали танцевать. Ведущие шутили и сыпали поздравления.

– Традиция отмечать Новый Год пришла из Старого Мира. Наши предки отмечали этот праздник и оставили нам эту прекрасную традицию, – сказала ведущая с экрана. – Считалось, что нарядная новогодняя ёлка, блёстки и мишура, отпугивает злые силы.

– Ты думаешь это правда? – вдруг спросила Арина. – Я про капсулы времени.

– Думаю, да, – ответила я. – Зачем кому-то об этом врать?

– В капсулах ничего не говориться о причине Апокалипсиса и вообще о нём, – задумчиво сказала она.

– Может кто-то их уничтожил? – задумалась я.

– Отец говорил, что это специально скрывают от нас, – сказала Арина.

В телевизоре появилось сообщение, что король поздравляет нас с праздником. Появился текст с поздравлением. Я закатила глаза и повернула голову к окну.

– Не мог, что ли видео записать?! – проворчала я.

– Действительно.

Зазвучал звук тикающих часов. Арина толкнула меня в бок. Мы начали считать последние секунды до Нового Года, подхватив бокалы с соком. Мы начали стукаться друг с другом бокалами.

– Шесть! – воскликнули мы в один голос и ударили бокал об бокал. – Семь! – Восемь! – Девять! – Десять! – Одиннадцать! – Двенадцать! – мы осушили залпом бокалы.

Мы быстро подбежали к окну и открыли его нараспашку. Набрав как можно больше воздуха в лёгкие, мы крикнули в голос:

– Моё желанье исполнись!

– Пусть исполниться моё желанье! – громко крикнул кто-то с нижнего этажа.

Другие окна тоже открылись, и закричали множество голосов:

– Исполнись моё желание! Моё желание исполнись! Исполнись!

– Мы первые крикнули, – сказала Арина.

– Наши желания первые сбудутся, – улыбнулась я.

– Наверно, – засмеялась Арина. – Только никому нельзя рассказывать своё желание!

Я кивнула. Крики смолкли и теперь по традиции мы одним громким хором вскрикнули:

– С Новым Годом!

Были уже доедены салаты и выпит сок. В три часа ночи мы пошли спать. Моя кровать была вполне комфортна для двоих. Упав на матрас, я ещё смотрела в потолок.

– Мэй, ты спишь? – спросила Арина.

– Нет, – ответила я. – Это был отличный Новый Год.

– Ага. Я загадала встретиться с Юкой.

– Я тоже, – произнесла я. – Но ты же говорила, что нельзя рассказывать своё желание.

Мы рассмеялись.

– Мы загадали одно и то же, – сказала я. – Наше желание точно сбудется.

– Было бы отлично, – ответила Арина.

Мы замолчали. За окном взвыл ветер. Я продолжала смотреть в белый потолок.

– Почему я родилась именно в этой семье? Если бы у меня был выбор, то я бы не выбрала своих родителей, – нарушила молчание Арина.

– Почему? Думаю, они любят тебя, – ответила я.

– Они любят себя и деньги. А я их депозит, – сказала она. Я услышала, что её голос подрагивает.

– Они не могут не любить тебя. Ты их дочь. По-своему каждый…, – сказала я, сонно ворочая языком. – Каждый любит по-своему.

– Они ужасны! – воскликнула она. – Они любят только себя! Таких родителей сложно любить.

Я ничего не ответила, а просто обняла Арину, уткнувшись лбом в её плечо.

– А что такое депозит? – спросила я.

– Ну, это, – Арина замолчала. – Это банковский вклад. Это… – она вновь замолкла. Её голос был сонным. – Как бы объяснить…

Мои глаза слипались. Голос Арины притихал. Она говорила про банковский вклад, но я уже проваливалась в сон, впрочем, как и она. Один раз я проснулась, слыша какие-то звуки. Я выглянула из комнаты. Дядя кушал, то, что мы приготовили, сидя возле телевизора. Он повернулся ко мне и устало улыбнулся. Заметив, что я всё ещё сплю, отправил меня обратно в кровать, пообещав, что сам всё уберет и помоет.

***

Люди стали тихо расходиться, лишь я с Демидом сидели неподвижно. Я поняла, что всё это время смотрела на изображения Язги, держа письмо в руке. Демид взглянул на меня и улыбнулся.

– Вспомнила что-то? – поинтересовался он.

Я кивнула, но промолчала. Я вспомнила о том, что не следовало забывать. Мне нужно поговорить с Демидом о важных вещах.

– Вы считаете меня преступницей? – спросила я.

– Нет, – ответил он, смотря в это время на Язгу.

– В Аспе я преступница? – спросила я. – Это связанно с агнием?

– Да, – коротко ответил Демид Ян.

– Вы можете мне сейчас рассказать то, что знаете? – поинтересовалась я.

– Нет.

Я усмехнулась, смотря на него. Мы пересеклись взглядами. Его взгляд выражал непоколебимость.

– Вы ведь знаете что с дядей? – твердо спросила я.

– Да, – ответил он и его взгляд смягчился. – От тебя.

– Почему вы мне ничего не рассказывали? Зачем вы меня обманывали? – спросила я и сама же ответила. – Вы проверяли, не прикидываюсь ли я. Думали, что я могу всё помнить и притворяться больной. И балия подговорили! Что ещё вы скрываете?

– Это моя работа, – ответил Демид и взял меня за руку. – Не доверять, – добавил он. – Когда на кону…так много.

– Вы напомнили мне дядю. Это, наверное, издержки вашей профессии, – я вздохнула. – Скажи, что с Джеком, – попросила я с надеждой.

Демид провел рукой по седине. Его полноватое лицо стало строгим, и он отрицательно мотнул головой.

– Демид, – сказала я.

– Пойдём, – он встал. – Поговорим о Джеке позже. Обещаю. Нам нужно ещё о многом поговорить.

– Позже, – произнесла я и посмотрела на Язгу, – Что с ним? – я резко взглянула на Демида. – Что?!

Он, молча, смотрел на меня, и я поняла, что хороших новостей не ждать. Демид протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я вздохнула, продолжая сидеть. Что-то гложет меня. Мою голову сжало как тисками. Я услышала, как гнётся металл, и воют сирены. Я будто оказалась там, опять. Я услышала тихий неясный вопрос Демида. Любые звуки раздражали мои уши. Я закрыла голову руками, чтобы спрятаться от этого надоедливого шума. Я почувствовала, что меня подняли. Я узнала другой голос. Это был Серафим. Его голос казался мне далеким и неясным. Вдруг всё прекратилось. Я ничего уже не слышала. Сознание помутилось. В голове замелькали обрывки воспоминаний, неясных и мутных. Я отчетливо слышала голоса знакомых мне людей. Нечеткие образы стали собираться в одну яркую картину моей жизни.

Часть 2

Глава 6

***

Подняв воротник куртки, я вышла из дома. Резкий ветер облизал мои щеки. Сегодня мне плохо спалось. Всю ночь я проворочалась, погружаясь в кратковременные сны. На улице было пасмурно и темно. Я надела наушники и включила музыку. Только она помогла мне отвлечься от негативных мыслей. Начался школьный день. Первым и вторым уроком была физкультура. Разминка помогла мне окончательно проснуться. Нас заставили кататься на лыжах. Кто-то из одноклассников ныл, кто-то не умел ездить на лыжах, кто-то не хотел надевать специальные спортивные костюмы. Я быстро переоделась и вышла на улицу. Сегодня мне хотелось, как никогда позаниматься на свежем воздухе. И кажется вредному физруку, который недолюбливал меня, сегодня, понравился мой подход к занятиям. Серебристый снег и свежий зимний ветер подняли моё настроение. День пошёл как по маслу. Даже Джун не раздражала меня своим присутствием. Возле неё как всегда болтался Грэг. Он смотрел на меня недоверчиво, но я игнорировала его взгляд. Сегодня я пыталась сосредоточиться на уроках, но мои глаза слипались, и все речи учителей пролетали мимо моих ушей.

– Эй, с Миры! – окликнул одноклассник Грэга и начал его подтрунивать. Началась обычная перебранка. Джун влезла в их разговор, пытаясь успокоить их, но уже почти весь класс обсуждал отношения двух стран. Все имели свое мнение по поводу того кто первый нарушил договор между Мирой и Аспой.

– Как будто вы в этом разбираетесь, – усмехнулась я.

Все замолчали, и множество глаз уставились на меня. Надо было же им услышать именно то, что я сказала.

– Как будто ты в этом разбираешься? – язвительно переспросила одноклассница и подошла ко мне. – Ну конечно, твой отец в этом точно разбирался! – добавила она и усмехнулась.

Этого было достаточно для меня. Я толкнула ее, и она плюхнулась на пол.

– Хочешь, чтобы я тебе язык вырвала? – спросила я и ядовито прищурила глаза.

– Не лезь к ней! – воскликнул Грэг.

Я развернулась и раздраженно взглянула на него.

– Отвали! – вскрикнула я. – Ты хоть знаешь что-нибудь о своей родине? Ты хотя бы знаешь, что ваша страна бедна на воду? Хотя да, это все знают! Так знай, наша страна поставляла некачественную воду. И что теперь? Кто первый нарушил договор? А? Позволяй и дальше всем гнобить тебя, так же как и твою страну! И да, мой отец разбирался в этом!

– Вали отсюда! Дура! Предательница! – зарокотал класс. – Она на стороне Миры! Диссидентка!

Я сглотнула комок злости, развернулась и вышла. Я больше не собиралась оставаться среди этих тупых людей и направлялась в раздевалку. Но возле неё стоял директор и изучал стенд с новостями.

– Здрасте, – сказала я, когда Микеле заметил меня. Его рубашка была как всегда помята.

– Здравствуй. Что-то случилось? – спросил он.

– Нет. Всё в порядке, – ответила я и, развернувшись, пошла в сторону туалета.

Внутри меня всё бурлило от злости и обиды, постепенно перерастая в жалость к себе. Глаза начало щипать от просящихся наружу слёз. Я залетела в туалет и разрыдалась. Спрятавшись в кабинку, я закрыла лицо руками. Я ненавидела весь мир. Эту школу. Этих людей. Всё и всех! Но вскоре порыв негативных эмоций стих. Я умылась. Мне стало грустно. Я жалела, что снова разозлилась и сказала то, что не должна была говорить. Я вышла из туалета.

– Пряталась там? – услышала я голос Грэга.

Я резко повернулась. Он смотрел на меня как-то странно. Я сощурилась и спросила:

– Ты нарываешься?

– Нет. Не будь такой бешенной, – ответил он.

– Да ты! – я злобно втянула воздух. – Совсем обалдел?! – крикнула я.

Грэг развернулся и быстро пошёл прочь.

– Лучше быть бешенной, чем терпилой, как ты! – воскликнула я.

Грэг повернул голову, усмехнулся и ушёл. Мне захотелось дать ему затрещину, но он уже скрылся с моих глаз.

На такой ноте закончился этот школьный день. Я провела всё оставшееся время дома, как и дядя. Он просидел после работы у себя в комнате, закрывшись на ключ. Потом долго ещё одноклассники вспоминали мне этот день, косясь на меня, как обычно. Джун ни чего не говорила про меня. Это удивило меня. Как же она могла упустить такой случай? Наверное, боялась, что я побью её.

Сегодня класс гудел. По школе прошелся небольшой бунт. Зачинщиками были старшие классы. Один из старших пришёл без формы и в ответ на своё наказание выразил недовольство. Его выгнали из школы. Так что сейчас у всех на устах была только одна тема. В наш класс зашёл наш руководитель и по совместительству учитель физкультуры. Он выглядел недовольно.

– А ну заткнулись! – рявкнул он.

– Долой форму! – закричал класс. – Либо вы носите форму, либо и мы тоже не носим! Почему только мы носим форму? Вам можно носить всё что угодно, а нам даже юбку надеть нельзя! – возмутились девочки. – Носим одно и то же! – возмущался класс. – Долой наказания! Выгоняйте всех!

Физрук тяжело выдохнул.

– Знайте того высокомерного неуча не восстановят! Все ваши действия приведут к худшему исходу для него! – разозлился он.

– Долой форму! Долой наказания! Выгоняйте всех! – кричал класс.

Я, молча, наблюдала за этим хаосом. Меня как-то не волновала эта тема. Меня всё устраивало. Учитель ушёл, хлопнув дверью. Класс всё не успокаивался. Уроки проходили шумно и напряженно. На занятиях по боевой подготовке никого не оказалось, кроме троих человек – меня, Джун и Грэга. Остальные ученики покинули школу. По этому предмету для мальчиков и девочек были разные учителя. Я думала, что занятия отменят, но они всё же были. Сегодня мы занимались с двумя учителями. Было как-то странно тренироваться с Джун и Грэгом. Я не думала, что именно они придут на уроки. Я предполагала, что кроме меня никого не будет. Мне не хотелось идти на занятия, но всё же я пришла. Мы недоуменно переглядывались друг с другом. По программе мы пока что проходили только борьбу, а мне уже хотелось пострелять из оружия, но это будет ещё не скоро.

Урок по боевой подготовке начался, как всегда с лекции о том, когда надо использовать боевые приемы, а когда не надо. Я закатила глаза. У меня уже болели уши каждый раз это слушать.

– Особенно это касается тебя, Мэй, – сказала учительница. Ей не шла короткая стрижка. Она делала её ещё суровее, а черный цвет волос, старил её лет на пять.

Джун хихикнула. Я кинула на неё раздраженный взгляд.

– Ей надо успокаивающее колоть, – сказал Грэг, улыбнувшись.

Я дала ему ногой под зад. Он злобно зыркнул на меня. Джун рассмеялась. Я недовольно фыркнула, смотря на неё.

– Построились! – крикнул учитель, постриженный по-армейски.

– Мэй, подойди ко мне, – сказала учительница. – Сегодня будем проходить загиб руки за спину толчком, рывком и нырком. Приемы для малышей закончились. Кого нет, это их проблемы.

– Вы будете испытывать его на мне? – спросила я.

– А что? – в ответ спросила учительница.

– Да так, – буркнула я.

Учительница попросила меня повернуться спиной. Я послушно развернулась.

– Загиб руки за спину толчком, – сказала она.

Я почувствовала, как мою руку сворачивают, а после бьют ногой под колено. Я непроизвольно упала на колени. Учитель повернула мою голову, хватая за подбородок. Так она могла мне и шею свернуть, если бы захотела.

– Руку за голову! – приказала она. Я повторила так, как она сказала. – Встать!

Меня скрутили так быстро, что я и слово сказать не успела. Это было очень неприятно.

– Повторим ещё раз! – сказала учительница.

Я вновь испытала это неприятнейшее чувство. После последовали объяснения учителя. Нас разбили на пары: Джун и Грэг, я и учительница. Я наблюдала за Джун и Грэгом. Меня начало увлекать сегодняшнее занятие. Пришла моя очередь. Мне было как-то неловко работать с учителем. В первый раз вышло как-то совсем никак.

– Сильнее! – крикнула она. – Это тебе не танцы! Я для тебя преступник! Ну, ещё раз!

Я фыркнула и сделала всё как надо. Мы повторяли этот приём ещё несколько раз, после у нас была передышка пять минут.

– Загиб руки за спину рывком, – сказал учитель.

Он показывал этот приём на Грэге. Все действия он проводил стоя спереди. Сначала учитель ударил Грэга под коленом, дернул его за руку на себя рывком, и плавно показал нам, как надо завернуть руку. Он также «свернул» Грэгу шею, как и мне до этого сделала учительница. Меня порадовало, что ни я одна это испытала. Я тренировала этот прием на Джун. Уж её я ни жалела! Следующий прием был практически такой же, как и второй. Его показывали на Джун. Учительница, стоя спереди, «подныривала» под руку Джун и заворачивала её. В этом было и всё отличие. С занятий мы шли измотанные. Хорошо, что они были последними.

– Ты мне чуть шею не свернула! – возмутилась Джун.

– Уверяю, я хотела! – усмехнулась я.

Грэг встал между нами. Меня это позабавила.

– Не волнуйся, она не такая уж и слабая, особенно после этих занятий! – воскликнула я.

Грэг засмеялась, показывая свои белоснежные зубы. Джун настороженно смотрела на меня.

– Или ты боишься меня? – спросила я. – Ну и правильно! Ты же предала меня!

– Я? – Джун остановилась и отодвинула Грэга в сторону. Её светло-карие глаза злобно смотрели на меня. – Это ты предала меня! Ты не подруга! Сука ты, вот кто!

– Я? У тебя галлюцинации? Я тебе помогала! – возмутилась я. – Змеюка!

– Помогала? – она усмехнулась.– Да, кто так помогает? Да ты только делала так, что я потом вечно получала из-за твоей благодетельности! Мне доставалось в два раза больше или ты не понимаешь?! Лучше бы ты не лезла! Из-за тебя одни проблемы, как и из-за той пленницы! Нашла себе новую собачку!

– Закройся! – взбесилась я. – Доставалось ей? Подруга, которая кинула меня на растерзание, а потом бы доедала мои косточки! Рыжая гиена! Хотела к ним подмазать, чтобы потом пятки им лизать! Фу, от тебя несет как от мусора!

– Ах, ты бешеная псина! – крикнула Джун. – Тебе было наплевать на меня! Строила из-за себя героя! Я тебе не собака! Нашла себе преданную игрушку! Тебе весело было? Вечно строишь из себя хорошенькую, а сама предательница, как и твой отец!

Я чуть не задохнулась от злости. Я замахнулась, чтобы размазать эту мерзкую рожу, но Грэг остановил меня, свернув мне руку.

– Отпусти меня, мерзкий ты козёл! Ты что её питомец? – бесилась я. – Быстро освободи меня!

– Отпусти её! – закричала Джун. – Немедленно! – Она заставила Грэга отпустить меня и оттолкнула его в сторону.

Я выпрямилась. Джун хотела накинуться на меня, но Грэг схватил её.

– Ну, ну! Давай! Отпусти её! Ты слышишь?! Отпусти эту змеюку! Ну, как, Джун, покажи, что ты вообще можешь! Пресмыкающаяся! – усмехнулась я, гневаясь.

– Да, заткнись ты уже! – крикнул мне Грэг, еле удерживая Джун.

– Я порву тебя! Как ты смеешь подымать на меня руку, сука! – орала она. – Отпусти меня, идиот! Слышишь!

Грэг выпустил её, и мы кинулись друг на друга.

– Вы, обе, разошлись! – заорала учительница с короткой стрижкой. За ней следовал учитель боевой подготовки. – Две курицы! Вам будет выговор! Разошлись! Сначала ты! – она кивнула в мою сторону. – За решетку хочешь? Сколько можно драться?! Ещё раз такое повториться, будешь сидеть неделю в участке! Кыш отсюда! Немедленно!

Я усмехнулась, развернулась и ушла, перекидываясь с Джун гневными взглядами. Теперь учительница отчитывала и её, и Грэга заодно. Ох, как я ненавидела эту змею! Она меня ужасно бесила!

Глава 7

Сегодня был день моего рождения, но настроения было не по-праздничному грустное. Я сидела за столом, смотря на бисквитный торт на котором стояли цифры 15. Арина не смогла прийти. Они всей семьёй уехали к родственникам. Теперь с ней трудно связаться, ведь её отец не разрешает пользоваться социальными сетями. А разговор по телефону очень неловок для неё из-за того что-то кто-то постоянно находятся рядом. Арина не любит лишних слушателей. Её отец своеобразный человек, который не любит интернет и излишне контролирует свою дочь. Арина сказала, что ей лучше, когда он находится в командировках. Ей хватает и 10 минут общения с ним. Я вздохнула. Гаю не дозвониться целый день, вероятно, он со своей девушкой. А дядя… Я взглянула на Джека. Он заваривал чай. Я вновь вздохнула.

– Не вздыхай, – улыбнулся Джек и поджег свечи в форме цифр.

– Иди уже на работу, – буркнула я.

– У меня обед, – ответил он.

– Что мне твой обед, лучше бы выходной взял, – обиженно сказала я.

– Не дуйся, – сказал он и вновь улыбнулся.

Он поставил кружки на стол и вышел из кухни, а вернулся с большой белой игрушкой. Она была круглой и пушистой и напоминала подушку с черной головой и лапками.

– Это овца! – воскликнула я.

– Ну, это чтобы тебе было не скучно, – сказал Джек.

– Это намёк? – спросила я, смеясь.

– Как ты догадалась? – засмеялся он, а после серьезно добавил. – Тебе не нравиться? Я подумал, что она милая.

– Конечно, она мне нравиться. Она такая же милая, как и я.

Дядя улыбнулся, посадил овечку на стул и вручил мне открытку. Я приняла её и прочитала пожелания.

– С Днём Рождения! – поздравил он.

– Спасибо, дядя, – я обняла Джека. Я знала, что ему нравится, когда я зову его дядей. Его лицо всегда смягчалось, когда он слышал это слово.

Мы сели за стол. Джек включил магнитофон и предложил мне задуть свечи, но я не знала, что мне загадать. Увидеться с Юкой я уже загадывала на Новый Год. И тут я вспомнила про книгу, что мне недавно посоветовала Арина. Это был такой роман, такой что мне и самой захотелось кого-то полюбить. Я загадала встретить свою любовь и задула свечи. Мне нравилось, как они гаснут; нравилось, когда за исчезающим огоньком поднимается лёгкий дымок. Дядя разрезал торт. Мы принялись пить чай. Мне стало так уютно.

– Мэй, мне пора, – сказал дядя.

– Удачи, – ответила я.

Джек начал собираться на работу. Я взглянула в телефон. Я была практически уверена, что Гай забыл о моём Дне Рождения.

– Если куда соберешься, позвони! – крикнул дядя из прихожей.

Я вышла проводить его.

– Конечно, – ответила я.

– Дверь незнакомцам не открывать, – дядя начал поучать меня. – Лучше вообще никому не открывай, кроме самых близких людей. Ночью на улицу не выходи. Увидишь, кого подозрительного звони мне.

– Хорошо, дядя, – вздохнула я. – Я знаю.

– Знает она! Слушай, пока я говорю! Всё. Я пошёл, – ответил он и добавил. – На незнакомые номера не отвечай. И если под дверью будут какие-нибудь вещи…

– Не подымать и позвонить тебе. Я знаю! – перебила я.

– Сразу позвонить! Ну, всё. Я ушёл.

– Ага. Пока, – сказала я и закрыла дверь на замок.

Зазвонил мобильник. Это был Гай. Я обрадовалась.

– Да, – ответила я.

– Привет, Мэй. Ты дома? Давай прогуляемся, – сказал он.

– Так и думала, что ты забыл.

– О чём? – спросил он. – У тебя День Рождения?

– Верно. Сегодня, – ответила я. – У тебя голос какой-то непонятный. Ты в порядке?

– Прости. С Днём Рождения! Расти большой и красивой!

– Ой, спасибо! – рассмеялась я.

– Выходи. Я жду у ворот. Я пока придумаю, какой подарок тебе подарить.

– Скоро буду, – ответила я и отключилась.

Я надела новую зимнюю куртку и выбежала из дому. Под ногами хрустел снег, я шла, улыбаясь. На душе было так радостно от того что я проведу этот день не одна. Увидев Гая, настроение немного померкло. Он был в короткой порванной куртке, без шапки, но с шарфом и фингалом под глазом.

– Откуда фингал? – спросила я.

– От брата Нэнси, – ответил Гай и, улыбнувшись, сказал. – Привет.

– Привет. С чего это вдруг?

– Он был пьяный, а она ему что-то наговорила, – раздраженно ответил он. – Стыдно будет тебе со мной в кафе пойти? – спросил Гай.

– У тебя деньги с собой есть? – спросила я в ответ.

Гай кивнул.

– Пойдем, купим тебе куртку и шапку, – скомандовала я. – И чего мне должно быть стыдно? Мне совсем не стыдно.

– А кафе? Мне может не хватить, – ответил он.

– Мы не пойдём в кафе, – мне в голову пришла идея. – Свозишь меня в Лесной. Пойдёт?

– Да, – улыбнулся Гай.

– Я пойду, деньги возьму на всякий случай, – засуетилась я.

– Не надо, – Гай подхватил меня под руку. – Пойдём.

– А тебе в больницу не надо? – поинтересовалась я.

– Нет. Всё в порядке.

– Что эта Нэнси наговорила? Ты постоянно с ней крутишься, что плохого ты мог сделать? – не успокаивалась я.

– Потом. Хорошо? – спросил Гай, грустно взглянув на меня.

– Хорошо, – согласилась я, хотя у меня было что спросить и сказать.

В магазине одежды Гай не мог выбрать одну из курток, и я подсказала взять синюю. Теперь мы были оба в синих куртках и черных шапках. Мы направились к вокзалу. Я вспомнила о том, что надо предупредить дядю. Он не был против, но сказал, чтобы я одна по темноте не ходила. Гай пообещал проводить меня прямо до двери. Это успокоило Джека. Мы купили напитков и сели в поезд.

– Вам угрожают? – спросил Гай.

– Не знаю. Джек не рассказывает. Вначале всё было тихо, но сейчас, я думаю что, не всё так спокойно.

Я сидела у окна, а Гай рядом со мной. Он взглянул на меня как-то беспокойно.

– Можешь делиться со мной, если что, – ответил он.

Я улыбнулась и кивнула.

– И ты тогда делись со мной своими проблемами, – сказала я, хитро сощурив глаза.

Я смотрела на Гая. По его унылому взгляду было понятно, что его что-то мучает. Я взглянула на его горбатый нос.

– Мне кажется, у твоего отца был такой же нос, – сказала я.

Гай улыбнулся.

– Никогда не думала, что ты будешь высоким и таким худым. Ты наверно худее меня!

Он рассмеялся.

– У меня плечи не спортивные. Я просто дрищ, – ответил Гай. – А в талии мы одинаковые.

– Откуда ты знаешь, что одинаковые? – поинтересовалась я.

– Вижу, – улыбнулся Гай и ущипнул меня за бок.

– Ну, ты и сказал! Дрищ, – я засмеялась. – Приходи к нам на уроки.

– Ага.

– Ты не врезал этому братцу?

– Нет.

– Он здоровый?

– Здоровей меня.

– Была бы я там я бы ему… – разозлилась я.

– Не злись, – сказал Гай. – Он брат Нэнси. Ненавижу его, но он её брат.

– Так в чём дело?

– Мы поссорились, и я ей кое-что сказал, – неохота ответил Гай.

– Поссорились? Из-за этого она прибегла к помощи брата? Она что совсем дура! – возмутилась я. – Да, она…

Гай неодобрительно посмотрел на меня, и я замолчала.

– Она выпила с ним и сказала что-то не то, – пробормотал тихо Гай.

– Выпила, а потом решила посмотреть, как тебя бьют, – недовольно проворчала я. – И вообще чего она пьёт. В 16 лет конечно уже можно. Но это не слишком? Не понимаю тех, кто заливает проблемы алкоголем.

Гай лишь улыбнулся мне, а потом спросил:

– Я бедный?

– Ты? – удивилась я. – Для меня ты не бедный. Она сказала, что ты бедный?

– Мэй, сегодня твоё День Рождения, а я лишь порчу твоё настроение, – сказал Гай и улыбнулся. – Помнишь, как я закидал тебя снежками, а ты потом накидала мне снега за шиворот. Мне кажется, что у меня даже в носках снег был.

Вспомнив тот момент, я от души рассмеялась. Мы открыли напитки. Гай рассказывал веселые истории из своей жизни. Он всегда скрашивал мой день своими рассказами. Я рассказала о том, какой подарок мне сделал дядя.

– Правильный подарок! Ты прям такая же милая, – ответил Гай.

– И не только да? – хитро спросила я.

– Надо Нэнси овцу подарить, только живую, – сказал он.

Мы рассмеялись. Поезд приближался к Лесному. Вот остановка. Мы спрыгнули на перрон, сразу погрузившись по щиколотку в снег. По узенькой тропинке мы пошли к автобусной остановке.

– Раньше было больше деревьев, – сказал Гай.

– Ага, но вон видишь, молодые деревца посадили, – произнесла я. – Потом вырастит новый молодой лес.

– Это долго! Ну и куда поедим? К морю?

– Как ты догадался? – удивилась я.

– А я очень догадливый!

– Эй, так не честно! – я сделала вид что обиделась.

– Ой, ёй, ёй, кто-то обиделся, – засмеялся он. – Щеки надулись, как у хомяка.

– Что? Как у хомяка? Не был бы ты побитый, я бы ударила тебя!

– Хоть что-то хорошее от этого фингала! – веселился Гай.

В автобусе практически не было людей. В нём было тепло. По телевизору показывали фильм. Мы всю дорогу смотрели какой-то боевик, обсуждая героев фильма. Выйдя на своей остановке, нам сразу стало холодно. Но когда я увидела море, то холод уже не волновал меня. Возле берега оно покрылось льдом. Волны недвижимо замерли, будто время кто-то нечаянно остановил. Увидеть ледяные волны, что могло быть чудеснее в мой День Рождения? Я замерла, наслаждаясь моментом. Ветер щипал щеки. Я жадно втягивала этот зимне-морской воздух. Гай подошёл ко мне и обмотал возле моей шеи свой красный шарф.

– Заболеешь, – сказал он.

Я посмотрела в его серые глаза и сказала:

– Спасибо. Знаешь, Гай, так можно и влюбиться! Не надо так заботиться обо мне.

– Влюбляйся, я люблю, когда меня любят, – ответил он, подмигивая мне.

– Ах, ты, жадный эгоист! – я стала бить его по плечу. – Что больно? У тебя уже есть девушка, а тебе ещё подавай! Я всё Нэнси расскажу! Нажалуюсь! – притворно возмущалась я. – Правильно, что тебя побили!

– Ну, всё, мы больше не друзья! Не хочу с тобой дружить!

– Ой, какие мы обидчивые!

– Да! У меня нежное сердце, – строя обиду, сказал Гай.

Я прыснула со смеху. Он тоже не выдержал и засмеялся. Я думала, что у меня живот разболится от смеха.

– Пошли, походим по волнам, – сказала я и побежала к морю.

– Подожди! – крикнул Гай. – Не лезь туда одна!

Я аккуратно стала на лёд. Гай нагнал меня. Я улыбнулась. Мне нравилось ходить по замершей воде. Я побежала.

– Мэй! – крикнул Гай.

– Испугался? – засмеялась я.

– Я утоплю тебя в этом море! – крикнул он вдогонку.

Я поскользнулась и упала на спину. Гай догнал меня и поднял со словами:

– Так тебе и надо.

– А ты только и рад, – буркнула я.

– Сильно больно? – спросил он.

– Нет, – я улыбнулась.

Я смотрела на него и понимала, что если он будет так себя вести и дальше, то я могу влюбиться в него.

– Точно? – не унимался он.

– Да, – ответила я. – Гай, ты любишь Нэнси?

Он удивленно посмотрел на меня, а потом вздохнул и ответил:

– Да, несмотря на её характер.

– Ты хороший человек, но не терпи, когда тебя бьют! Если будет не с кем поделиться, то ты можешь обраться ко мне, – сказала я.

– Спасибо, но давай больше не будем говорить об этом, – ответил Гай.

Я кивнула. Уже стемнело. Мы замерзли. Пора было ехать домой. Мы сели в автобус.

– Слушай, Гай, а как ты сюда добрался? – спросила я, когда до меня дошло что его девушка живет далеко отсюда.

– Ночью сел на поезд и поехал до конечной, а потом приехал сюда к знакомому, – спокойно ответил Гай.

Я вытаращила глаза.

– Обалдеть! – воскликнула я. – И где ты будешь ночевать?

– Сразу поеду. Завтра понедельник. У меня учеба.

– Гай, почему ты мне сразу не сказал?! – возмутилась я.

– Всё в порядке.

Я ничего не ответила, нахмурившись. Оставшиеся время мы ехали молча.

Гай проводил меня до двери, как и обещал. Он, молча, смотрел на мою руку. Я взглянула на серебряный браслет.

– Он мне очень понравился, – ответила я на молчаливый вопрос Гая. – Спасибо.

Он слегка улыбнулся.

– Мэй, прости, если испортил твой праздник, – сказал он.

Я засмеялась. Он выглядел таким печальным. Я стала серьезной. Дотронувшись до его плеча, я сказала:

– Как доберешься, позвони.

– Будет уже поздно. Ты будешь спать, – ответил Гай.

– Тогда напиши, иначе я буду чувствовать себя виноватой. Зря я тебя потащила в Лесной, так бы ты давно был на месте.

– Я рад, что провел с тобой время, – сказал он, улыбаясь. – Я напишу. Пока.

– Пока, – сказала я и зашла в квартиру.

У меня было странное чувство. Я была рада, что отлично провела время, и всё же чувствовала вину. Мне было жаль Гая. Мне казалось, что им пользуются.

Глава 8

Наступила оттепель. Природа пришла в движение, просыпаясь после сна. Солнце стало дарить слабое тепло. С началом весны начало ослабевать желание учиться. Больше всего мне не нравилось ходить по рыхлому снегу. Складывалось впечатление, что ходишь по переваренной каше.

Совсем недавно вернулась Арина, и теперь мы постоянно проводили время в библиотеке. Даже Колючка расцвела с приходом весны. Мы шушукались, смотря на Степаниду, флиртующую с лысым пенсионером. Мне нравилось проводить время в библиотеке вместе с Ариной. Мы читали книгу, каждый свою. Нам было не скучно и не одиноко. Наше общество, дополняли книги. Мы мало разговаривали, но стоило посмотреть на лицо Арины, как сразу было ясно, что происходит в её книге. В библиотеке время пролетало очень быстро. Мы назначали новую встречу, прощались и расходились по домам, читая книги по пути. Истории были настолько увлекательны, что не хотелось отвлекаться даже на минуту. Я шла, кидая взгляд то на дорогу, то в книгу. Дядя бы это не одобрил.

Вернувшись домой, я быстро скинула верхнюю одежду, поглядывая в книгу. Проходя мимо дядиной комнаты, я заметила, что дверь слегка приоткрыта.

– Дядя? – позвала я. – Дядя?

Я осмотрелась. Его обуви и куртки не было. Значит он ушёл. Я вновь посмотрела на приоткрытую дверь. Через проём я видела письменный стол. Любопытство взяло вверх. Сердце учащенно забилось. Я вошла в открытую комнату, как вор. Прижимая книгу к груди, я нервно облизнула губы. Не было ничего не обычного. Эта была обычная ухоженная комната. Я положила книгу на кровать и подкралась к его рабочему столу с ноутбуком. Я потянула за ручку ящика, но он был закрыт. Я подергала все ящики, но они тоже оказались заперты. Вдруг мне послышалось, будто кто-то открыл дверь. Я замерла. Моё сердце ухнуло от страха. Я прислушалась. Было тихо. Я ещё раз быстро окинула стол взглядом. Моё внимание привлекли бумаги, лежавшие не так аккуратно и ровно, как все остальные. Первое – это лист бумаги, в котором были написаны какие-то адреса. Второе – это газета с фотографией на развороте. На фото были запечатлены полулысый мужчина и женщина в причудливой шляпе. Заголовок гласил: "Барон оставил свою жену умирать!" Я узнала в мужчине знаменитого актера. Я быстро пробежала глазами по листу газеты. Оказывается, он засунул больную жену в санаторий, а сам всё это время проводил с любовницей. У него даже есть сын от этой пассии. Я оглядела фотографию любовницы и маленького мальчика. "Барон" собирается развестись с женой, оставив ей жалкие крохи, и жениться на любовнице. Мне стало жалко больную женщину. Но мне было не понятно, зачем дяде эта газета. Третье – это фотография. На ней был молодой Джек, но уже со шрамами. Он был в красивом костюме и галстуке. Дядя улыбался. Это была фотография со свадьбы. Рядом с Джеком стояла его невеста с длинными белокурыми волосами и нежным лицом. Я улыбнулась и ещё раз всмотрелась в лицо девушки. Я неуверенно заморгала, схватила газету и… уставилась на фотографию женщины в шляпе. Это был точно один и тот же человек. Я была уверена, что эта девушка на фотографии и женщина с газеты – это бывшая жена дяди. Я оторвала глаза от фотографий и испуганно дёрнулась. В дверях стоял Джек. Я нервно сглотнула. Его лицо было очень мрачным. Он подлетел ко мне и схватил бумаги. Дядя начал трясти листом бумаги с его записями перед моим лицом.

– Ты это читала? – крикнул он. – Отвечай, живо!

– Нет. Э, то есть, там какие-то адреса, – забормотала я.

– Какие адреса?! Быстро! Какие?

– Не знаю. Я лишь раз на них взглянула! – воскликнула я. – Я не помню.

– Выметайся! – крикнул Джек. – Вон отсюда!

Я быстро выбежала из его комнаты. Дверь за мной резко захлопнулась. Я вздрогнула. Из дядиной комнаты раздавались громкие звуки. Я тихо побрела в свою комнату. Мне было стыдно и слегка страшно. Я села на кровать и поняла, что забыла у дяди свою книгу. Я закусила губу и опустила взгляд на ноги.

– Блин, как я не услышала его, – пробормотала я. – Вот дура!

Немного побродив по своей комнате, я поставила зеркало напротив кровати, чтобы мне было удобно смотреть в него, включила на телефоне фильм и функцию голографического экрана. Я решила посмотреть мелодраму, в надежде, что фильм отвлечет меня от сегодняшних событий. За стенкой, в комнате дяди было пугающе тихо.

Пошёл дождь. На небе полыхнула молния. В дверь постучали. Раздался гром. Я заерзала на кровати. Я уже посмотрела фильм и лежала в кровати, закутавшись в плед.

– Открыто, – тихо сказала я. – Открыто! – повторила я уже громче.

В комнату вошёл Джек. Его лицо было спокойно. Но я всё же нервничала. Он протянул мне книгу. Я взяла её, потупила взгляд и тихонько сказала:

– Извини.

– Ещё раз такое повториться, будешь жить отдельно, в комнате со своими одноклассниками! – грозно сказал дядя. – Подселю тебя к Джун!

Я кинула на дядю колкий взгляд. Вновь сверкнула молния. В ответ Джек тоже окинул меня рассерженным взглядом. Загремел гром.

– Не надо копаться в моих вещах, просто спроси у меня всё, что хочешь знать! – приказывающим тоном сказал он.

– В той газете фотография твоей бывшей жены? – осторожно спросила я.

– Да, – раздраженно ответил Джек.

– А как её зовут? – продолжила я.

– Софья, – так же ответил он.

– А почему вы развелись?

– Ей так захотелось, – скривив лицо, ответил дядя.

– Почему? – спросила я.

– Потому что она стерва! – воскликнул Джек. – На этом всё! – дядя поставил точку в разговоре о своей бывшей жене.

– А что такого важного написано в том листе? – осмелилась я.

– Это не для твоих мозгов! – разозлено ответил он и посмотрел на овечку, сидящую на подоконнике. – Будешь заглядывать в мою комнату, буду звать тебя как её!

– Овцой? – поинтересовалась я.

Джек ничего не ответил, громко захлопнув за собой дверь. Я насупилась и показала двери язык.

– А я буду звать тебя бараном! – воскликнула я.

– Попробуй! – послышался голос дяди.

Я замолчала, сжав губы и прикрыв рот рукой.

– Ещё и подслушивает, – прошептала я.

Встав с кровати, я села на подоконник и обняла овечку. Дождь всё не стихал и барабанил по крыше. Я и овечка уныло смотрели в окно.

– Тебе тоже не нравиться эта погода? – спросила я у неё. – Одни лужи и слякоть. Бррр! – я поежилась. – Лучше когда снег. Не грязи тебе, не луж. Зима – самое чистое время года!

Глава 9

Дядя заглянул ко мне в комнату, просунув голову в щель. Я недовольно отвлеклась от книги и нахмурила брови.

– Стучаться надо! – высказала я своё недовольство.

Джек закрыл дверь и громко постучал.

– Войдите, – сказала я.

Дядя вошёл в комнату и показал мне письмо. Я откинула в сторону книгу и радостно потянулась за письмом. Джек приподнял одну бровь и спрятал конверт за спину.

– Что нужно сказать? – спросил он.

– Дай мне письмо, пожалуйста, – ответила я.

– Дядя, – сказал Джек. – Заново.

Я раздраженно фыркнула.

– Дядя, дай мне письмо, пожалуйста, – сказала я, заглядывая за спину Джека.

– Прошу, – довольно улыбнулся он и протянул мне письмо.

– Спасибо, – ответила я и разорвала конверт.

Дядя с интересом смотрел на меня. Я развернула письмо, но сразу спрятала его. Джек всё ещё стоял надо мной, но заметив мой недовольный взгляд, сказал:

– Иди ужинать.

Только когда дядя вышел из моей комнаты, я углубилась в письмо. Юка написала, что учиться в школе с научным уклоном. Состояние её отца нестабильно, но я старалась поддержать её и настраивала на лучшее. Она передает привет Джеку, спрашивает как дела у Арины и просит не драться с Джун. Юка написала о том, что её одноклассники иногда досаждают ей своим излишним вниманием. Я рассмеялась. Она извинилась за то, что не может прислать мне подарок. Это умиляло меня. Я уже писала, что для меня подарки не важны. Мне достаточно её писем. Они для меня и есть подарок. Юка поинтересовалась, какие чувства я испытываю к Гаю. Я задумалась. Я чувствую к нему симпатию, но скорее дружескую, чем романтическую. У Гая есть девушка, а значит, я не должна чувствовать к нему что-то романтическое. Я написала о неуверенности в своих чувствах. Я дописала письмо и вспомнила о фотографии Арины. Я вытащила из ящика недавно сделанную фотографию. По просьбе Арины я сфотографировала её в библиотеке. Для фотографии она специально расплела волосы и встала возле окна, чтобы было больше света. Я приписала в письме: «Арина шлёт привет. Вы так похожи. Правда?». Я положила фотографию вместе с письмом и запечатала конверт.

Зазвенел дверной звонок. Я выглянула из комнаты. В ванне шумела вода. В дверь вновь позвонили. К нам редко кто приходит. Микеле обычно предупреждает о своем визите. Я тихо подошла к двери и заглянула в дверной глазок. За дверью стояла молодая женщина с темно-зеленными волосами. Дверь ванны открылась.

– Кто там? – настороженно спросил Джек с остатками пены на лице.

Я открыла дверь. На пороге стояла Лиза. Увидев меня, её глаза радостно блеснули. Она прошла в прихожую.

– Я так давно тебя не видела! – воскликнула она. – Джек всё никак не хотел тебя показывать!

Она крепко обняла меня. Я взглянула через её плечо на дядю. Он вытирал остатки пены полотенцем. Теперь я поняла, почему он начал следить за собой и догадалась, откуда у него новая пена и одеколон. Дядя заметил мой взгляд и отвернулся, кашлянув в руку. Я лукаво прищурила глаза. Лиза принялась оглядывать квартиру. Она о чем-то весело болтала. Я пронзительно смотрела на Джека. Он кивнул мне в сторону кухни. Я состроила хмурую гримасу, но всё же поплелась на кухню. Я медленно пережевывала пищу, глазея на эту парочку. Дяде было неудобно, поэтому он быстро увел Лизу из квартиры. На прощанье он кинул мне озорной взгляд. Я посмотрела в окно. Уже вечерело. На деревьях распускались листья, и пробивалась молодая трава. Я видела, как эта парочка вышла из подъезда. Джек обнимал Лизу за талию. Я улыбнулась.

– А говорил, что ему женщины не нужны. Тоже мне! – воскликнула я. – Хитрец!

Я и сама не смогла усидеть дома в такую хорошую погоду. Арина не могла пойти со мной гулять, а до Гая, как всегда невозможно дозвониться. Поэтому я вышла гулять одна. Накинув ветровку, я медленно прохаживалась по территории СОА. Был прекрасный вечер, я включила музыку и романтические песни заиграли в моих наушниках. Я стала наслаждаться природой. Ещё прохладный ветер шевелил деревья, разгоняя их последние зимние сны. Я наблюдала за воркующими птицами. Настроение было просто чудесным. Вдруг я заметила Джун в компании старшеклассников. С ней рядом стояли три парня и одна девушка. Это позабавило меня. Я подумала, что Грэг был бы не в восторге. Я не стала подходить к ним и изменила направление. Идя по узенькой тропинке, я заметила между деревьями Грэга. Я остановилась, удивленно смотря на него. Он прятался за деревом. Было понятно, что он наблюдает за Джун. Я хотела поскорее скрыться, но Грэг заметил меня. Мы стояли и недоуменно смотрели друг на друга. Он смутился. Я неловко отвела взгляд. Джун над чем-то засмеялась. Она повернула голову в нашу сторону. Я резко скрылась за деревом, прижавшись к стволу. Я переглянулась с Грэгом. Стало ещё более неловко. Теперь и я пряталась за деревом, как воришка. Это было глупо. Я решила выйти из своего укрытия. Я выглянула из-за дерева и увидела, что большая часть компании ушла, а Джун целовалась с «лохматым» парнем. Я вновь спряталась за дерево и глянула на Грэга. У него был удрученный вид. Я показала пальцем на него, а потом в сторону Джун и того парня.

– Это не твой друг? – спросила я.

Грэг поднес палец к губам и отвёл взгляд. Я точно помнила этого «лохматого» старшеклассника. Я часто видела его вместе с Грэгом. Я аккуратно выглянула из-за дерева. Они обнимались и о чем-то разговаривали. Вдруг парень показал рукой в сторону нашего укрытия. Внутри у меня всё замерло. Они направились в нашу сторону. Я посмотрела на Грэга. Он был зол. Он выпрямился и стал ждать, когда новоявленная парочка ступит на тропу. Но пока они не видели нас. Я, не теряя времени, бросилась бежать, схватив за локоть Грэга. Он упирался, но я тащила его за собой.

– Да, шевелись ты! – крикнула я. – Хочешь, чтобы они поняли, что мы за ними следили! Да над нами все смеяться будут! Срам какой!

Мы убежали вполне далеко от них. Грэг выдернул свой локоть. Вид у него был недовольный.

– Почему я должен убегать?! – возмутился он. – Это он должен убегать! Какого чёрта он к ней лезет?

– А походу у них всё обоюдно! Если она тебе нравиться, то надо было раньше действовать! Хотя ты и так возле неё всё время вертишься, как собачка, – сказала я.

– Я не собака! – гаркнул он. – Да, что ты вообще знаешь! Это ты бешенная псина!

– Кто я? Закрой рот, пёс! – я толкнула Грэга. – Не думал, что ты надоел Джун? Крутишься возле неё постоянно, только глаза ей мозолишь! Кто вообще захочет с тобой целоваться? Ты и целоваться то, наверное, не умеешь!

– Это ты лучше рот свой закрой! – разозлился он и в ответ толкнул меня. – Я не умею? А ты-то сама умеешь? – Грэг приблизился ко мне. – Тебя только сумасшедший захочет поцеловать!

Он стоял ко мне очень близко. Грэг приблизил своё лицо к моему. В его глазах была усмешка. Я занервничала.

– Эй, пёс, ты ко мне слишком близко! Сейчас в рожу получишь! – предупредила я.

– Только попробуй назвать меня ещё раз псом! – грозно взглянул на меня Грэг.

Я только открыла рот, чтобы обозвать его, как до нас донесся смех Джун. Мы переглянулись.

– Бежим! – воскликнул Грэг.

Он схватил меня за руку и потянул за собой, но мы не успели двинуться с места, как появилась Джун и её возлюбленный. Мы замерли. Они с интересом рассматривали нас. Грэг держал меня за запястье. Джун хитро улыбнулась. Грэг резко отпустил мою руку. Я пересеклась с ним взглядом. Это была неудобная ситуация. «Лохматый» ухмыльнулся.

– Неплохая пара, черный и диссидентка, – сказал он, посмеиваясь.

– Заткни рот козлиная морда! Мы не пара! – воскликнула я.

– Какого чёрта ты вертишь возле Джун?! Отвали от неё! – разгневался Грэг.

– Верный пёс загавкал! – усмехнулся старшеклассник.

Грэг сделал выпад в его сторону, чтобы ударить, но я успела остановить его. Я отшвырнула Грэга в сторону и раздраженно посмотрела на эту парочку. У Джун был отрешенный вид. Она теребила свои рыжие локоны. Лохматый стал выделываться. Джун молчала, смотря в другую сторону. Я знала, что сейчас будет драка. Тогда я окажусь виноватой. Старшеклассник оскорблял Грэга, а тот не сводил глаз с Джун. Я не выдержала и врезала Лохматому между ног. Он издал непонятный вой и упал на колени, прижимая руки к больному месту. Я схватила Грэга и оттянула в сторону.

– Не думай, драться! Виноватой окажусь как всегда я! Не хочу участвовать в ваших разборках! Деритесь, но не рядом со мной! – воскликнула я.

– Классно ты ему врезала! – улыбнулся он.

Я проигнорировала комплимент Грега и посмотрела на корчащегося парня и обеспокоенную Джун.

– Мы не пара, понятно! – крикнула я ей. Грэг кивнул. – Ещё раз такой скажешь, Лохматый, и я тебе все паклы вырву! – я развернулась и пошла прочь.

Меня не интересовало то, что будет происходить дальше. Меня раздражала эта встреча с Джун. Я устало вздохнула. Отличное настроение померкло. Уже стемнело. Я вернулась домой.

Глава 10

Как я и думала, в школе все шептались. Уже, какую неделю меня с Грэгом считали парочкой. Его не волновали эти сплетни. Грэга интересовала только Джун. У меня все эти слухи вызывали недовольство. Со временем перешептывания прекратились. Неожиданно школу потрясла новая весть. Грэг и Лохматый начали бороться за Джун. И началось. Грэг и его «лохматый» соперник ходили с фишками под глазами. Над Джун начали издеваться старшеклассницы. Они завидовали ей. Джун рассталась с Лохматым и стала избегать обоих парней. Вскоре эти двое помирились и стали зависать вместе. Они стали игнорировать Джун, а её продолжали доставать.

Закончился последний урок. Я зашла в туалет. Возле раковины стояла Джун. Она выглядела измученной. Её уже совсем допекли. Мне было жалко её. Я вошла в кабинку. Дверь в туалет открылась. Послышались шаги и какой-то громкий звук.

– Эй, ты гулящая! – сказал женский голос. – Возомнила из себя невесть кого, а сама просто…

– Что вы хотите от меня? – тихо спросила Джун.

– Где твой верный пёс? Убежал? – послышался другой голос.

Джун молчала.

– Чего ты молчишь, тупица? Иди, поцелуй физрука!

Девки захохотали.

– Да, иди, поцелуй! Это будет весело! Ты что оглохла?! Тебя научить говорить?!

Я услышала звук пощечины. Я вышла из кабинки. Две старшеклассницы трепали Джун, как куклу. Я подошла к двери, собиралаясь уйти, но развернулась и сказала:

– Оставьте её в покоё! Вы две курицы! Хватит её бить! Вы обычные бабище, просто завидуете! Вы страшнее Апокалипсиса, на вас никто не посмотрит!

– Сдохни, предательница! Тресни ей! – закричали они наперебой.

Я не стала долго ждать и ударила той, что была ближе, кулаком в челюсть. Джун воспользовалась моментом и, схватив другую девку за волосы, ударила её головой об раковину. Мы выскользнули из туалета и, оглянувшись, выбежали из школы. Мы остановились возле входных дверей. У Джун на щеке был красный след от ладони. Её волосы были растрепаны. Мы оглядели друг друга. Моя рука ужасно ныла.

– Лучше один раз врезать, чем всё время терпеть, – нарушила молчание я.

Джун кивнула. Мне было как-то не по себе. Стоять рядом с тем, кто был тебе когда-то другом, а потом недругом, было неловко.

– Лучше уходить, – сказала Джун.

Я подтвердила её слова кивком. Мы распрощались друг с другом и разошлись в разные стороны. Моя рука припухла. Я скривилась от пульсирующей боли. По пути домой, я встретила дядю. Он принарядился и шёл на встречу к Лизе. Дядя неловко провел рукой по голове, когда заметил меня. Я пыталась улыбнуться, но из-за боли лишь скривила губы в странной ухмылке. Джек внимательно осмотрел меня и остановил взгляд на моей правой руке.

– Покажи руку, – сказал он.

– Я ударилась, – сказала я.

– Ты хотела сказать ударила, – нахмурился он. – Сожми в кулак.

Я попыталась, но чуть не завыла от боли в указательном пальце. Джек сверлил меня взглядом.

– Опять с кем-то подралась? – грозно спросил он.

– Не опять, а снова, – ответила я.

Дядя окинул меня пугающим взглядом и занес руку. Я вжала голову в плечи. Он схватил меня за ухо.

– Ай яй, мне и так больно! – воскликнула я.

– Конечно, больно, – усмехнулся Джек. – Поехали в больницу.

– Может не надо? – поинтересовалась я.

Дядя потащил меня за ухо. Я недовольно закричала. Моё ухо горело. По дороге в больницу Джек купил мороженое и приложил его к моей больной руке. Всё оставшееся время он сверлил меня взглядом. Джек напоминал питона, а я его жертву – мышь. В больнице, первым делом меня отправили на рентген. После врач наложил на мой палец шину, сделал укол предотвращающий отек и дал обезболивающее. Мне назначали каждый день ходить в больницу на процедуры для быстрого сращивания костей. Когда я вышла от врача, Джек с удовлетворенным видом доедал моё мороженое. На улице было душно. Месяц май радовал теплом. Радовало и то, что скоро каникулы. Но омрачало всё это тот факт, что мне придется ходить в больницу каждый день. Я вздохнула. В чёрной форме было жарко. Я посмотрела на мороженое и облизнулась.

– Это было моё мороженое, – обиженно сказала я.

– Было, – ответил Джек.

Он встал и пошёл к выходу. Я последовала за ним. Мне хотелось пить. Я затащила дядю в кафе, чтобы насладиться мороженным и сладкой газировкой. Джек расслаблено потягивал коктейль. К нам должна была присоединиться Лиза.

– Рассказывай, – сказал он.

Я молчала, но дядя повторил более строго, и я, вздохнув, сказала:

– Я помогла Джун. Над ней издевались две девки. Ненормальные курицы!

Я напряглась, ожидая ответа. Дядя был спокоен.

– Если можешь помочь, помогай. Главное чтобы это не кончилось плохо для тебя, – ответил он. – Не забывай об этом.

Я удивленно рассматривала дядю. Я не предполагала, что он так скажет. Он, заметив мой взгляд, улыбнулся. Люди в кафе смотрели на Джека и что-то шептали. Я посмотрела на длинный шрам изуродовавший половину дядиного лица и его лысую голову усеянную рубцами. Это выглядело ужасно для случайного человека, но для меня это совсем не имело значения. Иногда я чувствовала злость на тех, кто их оставил. В кафе вошла Лиза в воздушном платье и распущенными волосами. Я чуть не прыснула со смеха, наблюдая за реакцией Джека. Он был намного старше Лизы, но сейчас выглядел совсем как ребенок. Я поприветствовала её. Она как всегда была счастлива меня видеть. Посидев немного с ними, я быстро улизнула из кафе, оставив их наедине.

Глава 11

Библиотека только открылась. Мы стали её первыми посетителями. Колючка была на удивления в зеленом платье и без своих старых красных бус. Её лицо было мягче, чем обычно. Может всему виной начавшееся лето? Может жаркое солнце отогрело и эту хмурую старуху? Я и Арина удивленно поглядывали на Степаниду. Мы расположились на своем любимом месте. Два кресла и столик стояли в дальнем уголке библиотеки. Сюда редко кто доходит, поэтому это самое тихое место. Мы частенько оставались здесь, чтобы почитать. Для чтения было специально отведенное место, но Степанида сделала для нас исключение. Моя рука уже зажила, и теперь я могла забыть о походах в больницу. Я облегченно вздохнула. Арина сегодня так же, как и Степанида была в зеленом платье. Она часто надевала платья, но никакое мне не нравилось так, как это. Я сделала Арине комплимент. Она смущенно улыбнулась.

– А ты никогда не носила платья? – поинтересовалась Арина.

– Ну, – я задумалась. – Пару раз надевала юбку. В детстве.

Арина захлопала глазами, а потом рассмеялась. Её смех разлился по всем уголкам библиотеки, нарушая привычную тишину. Я сконфуженно улыбнулась.

– Что вы расшумелись? – спросила Степанида.

Арина умолкла. Степанида оглядела нас и скрылась где-то в глубинах библиотеки. Сегодня она была не такой уж и колючей. Мы недоуменно переглянулись. Вскоре Степанида вернулась с книгами в твердых переплетах. Она хотела положить их на столик, но почему-то остановилась и задумчиво посмотрела на нас. Я взглянула на переплет. Названия книг были на ирийском языке.

– У вас есть ирийские книги! – удивленно воскликнула я, но быстро прикрыла рот рукой. – Их можно читать? – тихо спросила я.

– Ты знаешь ирийский язык?! – удивилась в свою очередь Арина.

Колючка шикнула. Арина закусила губу. Я кивнула.

– Но я давно ничего не читала на этом языке, – ответила я.

Степанида положила книги на стол, принесла стул и попросила меня почитать. Я была озадачена. Я никогда никому не читала книги.

– Я попробую, – сказала я. – Но у меня может плохо получаться.

Арина сияющими глазами смотрела на меня. Я отвела взгляд и заерзала в кресле. Теперь следовало самое трудное! Мы долго выбирали книгу, которая понравиться всем нам. Вскоре выбор был сделан. Это был исторический роман. Я открыла книгу и сфокусировалась на переводе. Я, молча, смотрела в книгу и в моей памяти быстро всплывали все мои знания. Я принялась читать. Степанида, удобно расположившись на своем стуле, слушала меня, прикрыв глаза. Арина положив голову на спинку кресла, внимательно слушала мой голос.

Наступил вечер. На улице ещё светило солнце. Летние дни были длиннее и от того так желанны. У меня охрип голос. Книга была не дочитана, и потому отвлекаться от неё так не хотелось, но нужно было отложить книгу в сторону и собираться домой. Степанида принесла мне стакан воды. Я быстро осушила стакан. Мне показалось, что я не пробовала ничего вкуснее, чем эта вода. Я поблагодарила Степаниду. Арина расплела косу, и её чёрные локоны разметались по плечам. Она редко ходила с распущенными волосами. Сегодня она позабыла заплести их вновь. Её взгляд был задумчив и полон таинственности. Арина была как будто сейчас не здесь, а где-то далеко в джунглях Ирия. Я улыбнулась. Эта книга была и вправду чудесной. Мы договорились прийти сюда завтра и, попрощавшись со Степанидой, вышли на улицу.

Возле библиотеки стоял молодой темноволосый парень в белой рубашке. Он был среднего роста. Его правильные черты лица сочетались с изящной фигурой. Он взглянул на нас. У него были карие глаза и бесстрастное выражение лица. Арина заметила молодого человека и занервничала. Он подошел к нам. Я почувствовала лёгкое смущение. Парень поздоровался со мной, и я ответила тем же. Он перевел свой взгляд на Арину.

– Отец не может до тебя дозвониться, – сказал молодой человек.

– Ох, – вырвалось у Арины. – Так вот почему ты здесь? – Арина засуетилась. – У меня мобильный в беззвучном режиме. Ой, я сумку забыла!

Она убежала внутрь библиотеки. Молодой человек смотрел ей вслед. Мы остались наедине. Я украдкой разглядывала парня. Он повернулся ко мне и спросил:

– Ничего не случилось?

Я, молча, уставилась на него, думая о том, что могло случиться.

– Нет, – озадаченно ответила я.

Вышла Арина и подошла к нам. Я заметила, что она по-быстрому собрала волосы в хвост. Я перевела взгляд на парня. Ну, всё-таки он был хорош! Я почувствовала, как мои губы тают в улыбке. Переведя взгляд на прохожих, я пыталась успокоить свои эмоции.

– Познакомься, это мой брат Анри, – сказала Арина. – Это моя подруга Мэй, – представила меня она.

– Очень приятно, – сказали мы друг другу. Я расплылась в улыбке, а он лишь спокойно кивнул.

– Отец ждёт тебя, – сказал Анри сестре.

Она согласно кивнула в ответ и взглянула на припаркованную машину.

– Ты взял себе машину? – удивилась она.

– Отец предоставил на время, – ответил он.

– Даже с водителем, – продолжила Арина, разглядывая мужчину на водительском кресле.

Анри слегка улыбнулся. Я с интересом взглянула на него, но быстро отвернулась. Он и Арина были чем-то похожи. Всё-таки они родственники. Их манеры и взгляд были одинаковы. Я попрощалась с Ариной и пошла в сторону дома. Всю дорогу мои мысли занимал этот красавчик Анри и улыбка не сходила с моих уст.

Я словно паря взлетела по ступенькам. В беспроводных наушниках играла игривая музыка. Улыбка не сходила с моего лица. Впорхнув в квартиру, я сняла кроссовки и кинула наушники в карман шорт. Обувь дяди стояла в прихожей. Я вспомнила, что сегодня он мне ещё не звонил. Обычно он не нарушает традиции звонить мне, но сегодня, скорее всего, загулялся с Лизой. Я вошла в зал. Джек лежал на диване. Улыбка в мгновение слетела с моих губ. Лицо дяди было опухшим и покрыто кровоподтеками. Его шрамы сильнее выделялись на бледном лице. Футболка Джека была порвана, а руки и ноги были покрыты грязью и синяками. Я подошла ближе к дивану. Джек не шевелился.

– Дядя, – прошептала я, упавшим голосом. – Дядя, – в горле встал ком. Я вытянула руку, но побоялась дотронуться до него. – Дядя. – Мои пальцы задрожали. – Дядя! – вскрикнула я.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Дрожь пробежала по всему моему телу. По щекам полились слёзы. Джек сел. Меня трясло.

– Может скорую помощь вызвать? – спросила я, смотря на избитого дядю.

– Всё в порядке, – ответил он. – Иди сюда, – он протянул ко мне руку. Я села рядом с ним.

– Может Лизе позвонить? Она в порядке? – испуганным голосом спросила я.

– С ней ничего не случилось. Она на работе, – Джек положил мне руку на плечи. – Успокойся. Я только что пришел. Со мной всё в порядке.

– В порядке? – я всхлипнула. – Это не в порядке! Как ты вообще сюда дошел? – я осмотрела Джека. – Это ужасно! Я думала, что ты умер!

– Мэй, успокойся, – дядя обнял меня. – Я сейчас пойду в ванну, а ты иди, попей чай, который Демид прислал.

– Может Микеле позвонишь? – не успокаивалась я.

– Я разберусь, – ответил Джек, встал и ушел в свою комнату.

– Зачем всем этим уродам документа отца?

Дядя взял коробку, что служила нам аптечкой, и вышел в зал.

– Не для благих целей, – ответил он.

– Что написано в них? – интересовалась я.

– Я не знаю.

– Врёшь! – воскликнула я.

– Нет. Это правда, – ответил Джек и ушёл в ванную комнату.

Я смотрела на закрытую дверь. В ванне послышался шум воды. Я испустила вздох, сделала себе чай и ушла в свою комнату. Дрожь в пальцах никак не проходила. Я сидела на кровати и слушала, как в ванне шумит вода. После чая меня стало клонить в сон. Я и не заметила, как заснула.

Утром я проснулась накрытая одеялом. Подумав о Джеке, я выбежала в зал. Дядя лежал на диване и смотрел телевизор. Выглядел он лучше, чем вчера. С кухни доносились приятные ароматы. Это Лиза хозяйничала на кухне. Она заплела свои зеленые волосы и надела дядин фартук.

– Тебе дали выходной? – спросила я у Джека.

– Больничный, – ответил он. – У меня маленький отпуск, – слегка улыбнулся дядя.

– Я бы не хотела таких отпусков, – сказала я.

– Будь оптимистичнее, – ответил Джек.

Я нахмурилась.

– Не делай вид, что всё в порядке, – проворчала я. – Этим уродам нужно головы отрубить и кинуть собакам на съедения. Они только на корм и годятся.

– Какие зверства! Неприлично так девушке выражаться, – сказала Лиза. – Иди лучше поешь, – она улыбнулась.

Я поздоровалась и ушла в ванную. Из зеркала на меня смотрела какая-то кикимора с растрепанными во все стороны волосами. Я откинула свои длинные лохмы назад и умыла лицо холодной водой.

Мои чувства никак не могли прийти в равновесие. События вчерашнего вечера ещё сильно беспокоили меня. Я открыла окно нараспашку. На улице стояла жара. Лиза и Джек не беспокоили меня. Они решили оставить меня наедине со своими мыслями. Мне бы сейчас не хотелось общаться с кем-нибудь, но сегодня мне нужно быть в библиотеке в назначенное время. Я выпила стакан холодной воды, прошлась по комнате из угла в угол и достала письма Юки. Они всегда подымали моё настроение, и теперь я вновь погрузилась в них. В этом письме Юка радовалась возвращению на Ирий и переживала за отца. А в этом рассказывала о природе Ирия, о погоде и людях. Другое письмо было посвящено мечтаниям Юки исследовать Металлическую пещеру. В последних письмах она писала о своих одноклассниках, о школе с научным уклоном и конечно об Арине. Юка мечтала встретиться со мной и Ариной. Она хотела пообщаться с ней и узнать её поближе. Прочитав её письма вновь, я схватила ручку и принялась писать: о Степаниде, об ирийских книгах, о красавчике Анри, описала его внешность и то, как он мило улыбается. Последним я написала о дяде, обо всех моих переживаниях и страхах. Дописав письмо, я запечатала его в конверт. Теперь мне стало легче. Я улыбнулась и аккуратно сложила письма Юки в коробочку.

В библиотеке было душно. Последний посетитель, выбрав себе книгу, покинул это логово тишины. Я дочитывала последние страницы. Мы вновь оказались на острове Ирие среди ливня и бушующего моря. Враги настигали нас, и нам нужно было спешить. Солдаты Кровавого монарха поиздеваются над нашими телами и убьют. Мы бежали по земли, залитой кровью трупов. Мы не сдадимся им. Мы заберем эту тайну с собой. Им не достанется ни слова. Вот та скала. Сегодня наш последний день.

– В этот последний момент я думаю лишь о тебе. Всю свою жизнь я хотел подарить тебе, – прочитала я, голос мой дрожал.

Глаза Степаниды были закрыты, её ноздри с шумом выпустили воздух. Арина поджала губы. Её глаза были красные от слёз.

– Прекрасное произведение, – сказала Степанида, смахнув с глаз слезу.

– Жаль, что он умер. Я так хотела, чтобы они были вместе, – сказала Арина.

Я вздохнула. Эмоции внутри меня говорили лучше любых слов. Я сделала глоток воды.

– Прочитаешь нам и другие книги? – поинтересовалась Арина. – Ты хорошо знаешь ирийский язык, – шепотом сказала она. – Мне бы так.

– Хорошо. Мне понравилось вам читать, – ответила я. – Я не так уж и хороша. Есть переводчики и лучше меня, например, Юка. Но я могу потом обучить тебя ирийскому языку, – тихо добавила я.

– Я была бы рада, – улыбнулась Арина. – Спасибо.

Степанида смотрела на книжные шкафы. Её взгляд был затуманен. Мы стали обсуждать книгу, вспоминая самые трогательные моменты. Пришла пора расходиться по домам. Библиотека закрывалась. Я надеялась встретиться с Анри, но, увы, его сегодня не было.

Глава 12

Целое лето мы провели в обществе книг. Настал последний летний день. За это время я лишь несколько раз видела Анри. Он приезжал иногда за сестрой. С ним было очень приятно общаться. Наверное, я бы не смогла описать словами все эмоции, которые вызывает его появление.

– А какие у тебя отношения с братом? – поинтересовалась я у Арины.

Она заплетала косу. Услышав мой вопрос, она задумалась. Я отпила из кружки.

– Я вижусь с ним реже, чем со своими родителями. Иногда мы созваниваемся. Вот такие отношения, – ответила Арина. – Я всегда рада, когда он приезжает. Он необщительный человек.

– Ты тоже казалась мне сначала необщительной, – сказала я.

– Тебе понравился мой брат? – спросила она.

Я открыла рот, замотала головой и отвернулась. Арина улыбнулась. Мы попрощались со Степанидой. Она казалась озадаченной чем-то. Выйдя из библиотеки, я заметила Анри и потупила взор. Мы поздоровались.

– Анри, отец заберет меня, – сказала Арина. – Спасибо, что приехал.

Я старалась не смотреть на него. Мне было слишком неловко. Подъехала чёрная машина с тонированными стеклами.

– Не заставляй отца ждать, – сказал Анри.

– А ты на машине? – спросила Арина, разглядывая все припаркованные автомобили.

– Она припаркована на той стороне, – ответил он. – Иди.

Арина быстро попрощалась с нами и ушла. Я смотрела, как она садиться в машину и уезжает. Я взглянула на Анри. Ему, как и мне, нужно было перейти на другую сторону дороги.

– Как дела? – нарушила я молчание.

– Всё в порядке, – ответил он. – А у тебя?

– Тоже, – ответила я.

Я не знала о чем можно поговорить с ним. Возле пешеходного перехода стоял грузовик, нарушая тем самым правила парковки. Грузчики разгружали коробки. Мы пошли по пешеходному переходу. Я шла сзади Анри и улыбалась. Я услышала звук движущегося автомобиля и осознала, что он едет слишком быстро. Рядом стоял грузовик, поэтому … Я схватила Анри за руку и потянула его на себя. … водитель может не заметить нас … . Автомобиль пролетел мимо нас. Мы упали на асфальт. Кто-то рядом с нами вскрикнул. Прохожие негодовали.

– Он чуть не переехал этого парня! Как ему права выдали! Кто так носиться! – возмущались люди. – В тюрьму таких надо!

Анри лежал на мне. Это было бы приятно, но при других обстоятельствах. Его тело было тяжелым и сдавливало мне грудь.

– Ты в порядке? – спросила я.

Анри промолчал. Он встал и помог мне подняться. Я смотрела на него с беспокойством. Я только сейчас полностью осознала, что его могли сбить насмерть.

– Спасибо, – сказал Анри.

Я промолчала. Он предложил подвезти меня. Мы дошли до его автомобиля. Он открыл мне дверь. Я села на заднее сиденье. Анри, что-то обсуждал с водителем. Шофер достал телефон и стал кому-то звонить. После водитель сел за руль, а Анри рядом со мной. Он вдруг засунул руки в карманы и стал прощупывать их.

– Ты что-то потерял? – спросила я. – Может вернуться и поискать?

– Не надо. Я куплю новый, – ответил он. – Хотел подарить его ей.

Я удивленно взглянула на Анри, но быстро отвернулась, пряча своё изумление.

– Ей? – вырвалось у меня.

– Я хочу понравиться одной девушке. Давно уже хотел ей признаться, – сказал он и моё сердце разбилось. – Как ты думаешь браслет это нормальный подарок? Или стоит купить что-нибудь лучше?

Я закусила губу. Мне нужно собраться. Я смотрела в окно, но заставила себя взглянуть на Анри.

– Я считаю, что это хороший подарок, но ты можешь подарить ей и колье. Важно чтобы этот подарок понравился и тебе, ведь человек, который тебе нравиться будет носить его, – сказала я.

Он улыбнулся, а мне захотелось плакать. Я сглотнула подступающий ком к горлу. Я вздохнула и сказала водителю:

– Остановите здесь, пожалуйста.

– Мэй, я подвезу тебя до дома, – сказал Анри.

– Нет, не надо. Мне надо в магазин, – ответила я.

– В следующий раз давай пообедаем вместе. Я должен отблагодарить тебя ужином, – говорил он, а внутри меня всё разрывалось. – Чего бы ты хотела?

– Нет, не надо. Ничего не надо. Спасибо, – сказала я, натягивая улыбку. – Удачи тебе.

Он попрощался со мной. Я скоро зашла в магазин. Улыбка сползла с моего лица. Вечером на улице было прохладно, но мне было ужасно жарко. Это сгорало сердце внутри меня. Я выскочила из магазина и побежала домой. Я чувствовала, как подступают слёзы, но я не могла плакать на улице. Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня! Не хочу, чтобы кто-то видел мои слёзы! Я вытерла глаза, продолжая бежать всё быстрее и быстрее. Бег помогал справиться с бушующими эмоциями внутри меня. Зазвонил телефон. Я остановилась.

– Да, дядя, – сказала я, запыхавшись.

– Что с тобой? – спросил он.

– Ничего, я просто бегаю, – ответила я. Моё дыхание никак не могло прийти в норму.

– С чего вдруг?

– Да, просто вспомнила, что давно не бегала.

– Я сегодня задержусь, – сказал Джек. – Приготовь что-нибудь.

– Хорошо, – сказала я, переводя дыхание. Казалось, что моё сердце сейчас остановиться.

– Бегать нужно правильно, а не так как ты! – возмутился дядя.

– Да, Джек.

Захлопнув за собой дверь, я сползла на пол. Теперь я могла дать волю слезам. Я закрыла лицо руками и плакала, пока мне не станет легче.

– Зачем ты произносишь моё имя, дурак! – воскликнула я. – Хочешь, чтобы моё сердце совсем разорвалось?!

Зазвонил телефон. Я ударила руками об пол.

– Что ещё?! Что всем надо?! – злилась я. – Что ты хочешь?! – сказала я в трубку.

– Чего ты такая злая? – спросил Гай.

– Ничего! Что ты хотел? – продолжала злиться я.

– Вспомнил, что мы давно не разговаривали, – сказал он. – Что-то случилось?

– Вспомнил он! Мы месяц не созванивались! Весной ты мне вообще не звонил! До тебя вообще не дозвонишься! А сейчас звонишь! Зачем ты мне звонишь?! Хочешь свою девушку позлить?! – кричала я. – Почему все кого-то любят?! Почему только меня отшивают?! А я даже не успела признаться! А ты меня вообще раздражаешь! Всё не звони мне больше!

– Мэй! – воскликнул Гай.

Я скинула вызов и, закрыв глаза, продолжала сидеть на полу. Телефон разрывался. Я вздохнула и ответила на звонок.

– Почему ты позвонил именно сегодня? – спросила я у Гая. – Прости.

– Это ты меня прости. У меня, правда, не получалось связаться с тобой, – оправдывался Гай.

Я засмеялась.

– Ты не виноват. У меня просто день плохой. Надеюсь что, ты весело провел лето, – сказала я.

– Да, не то, что ты! – ответил он. – Скорее всего, просидела целое лето в библиотеке, как старуха.

– Эй, Ничего ты не понимаешь! – возмутилась я. – Я могу и обидеться!

– Ой, испугала, – усмехнулся Гай.

– Раз так…

– Эй, подожди, подожди. Что это за парень? – спросил он.

– Его зовут Анри. Он старший брат Арины. Ему 18 лет. С ним приятно общаться. Он милый. У него красивое лицо, карие глаза и темные волосы. У него… – я заплакала. – Короче, он красавчик.

– Что красивее меня? – поинтересовался Гай.

Я улыбнулась, вытерла слёзы и сказала:

– Во сто раз.

– Что?! – возмутился он. – Если бы ты так у меня спросила, то я бы ответил, что красивее тебя никого нет! Променяла меня на какого-то Ганри!

– Он Анри, – исправила я и засмеялась.

– Да какая разница. Плюнь на него и всё, – сказал Гай.

– Хорошо, красавчик, – улыбнулась я. – Ой, мне в магазин надо.

– Не распускай сопли, – сказал он на прощание. – И куртку не забудь. Там прохладно.

– Хорошо. Спасибо.

Моё настроение слегка улучшилось. Я схватила первую попавшуюся куртку и поспешила в магазин. Первым делом я купила себе сладкого, а потом уже всё остальное. Я посмотрела на часы. Обычно в такое время дядя возвращается домой, но сегодня я не знала, во сколько его ждать. Я заметила на белой куртке дяди жирное пятно. Он часто ходил в ней. Куртка уже потускнела и просилась на покой.

– И чем она ему нравиться? – задалась вопросом я, разглядывая поношенную вещь. – Она же старая.

Я вошла в подъезд. Вахтерша пыталась угомонить своего внука. Он кричал и топал ногами. В голову опять закрались мысли об Анри. Я медленно шагала по ступенькам. Вот уже и пятый этаж. Было темно. Я пощелкала выключателем, но свет не загорелся. Мне показалось, что в конце коридора кто-то стоит. Я приблизилась к квартире, всматриваясь в темноту, как вдруг сзади меня послышался шум. Кто-то бил чем-то металлическим об стену. Я развернулась. Это был мужчина в кепке. Он стоял в углу. В темноте было трудно различить его лицо.

– Стой! – вдруг крикнул он.

Я замерла от неожиданности, как почувствовала удар и сильную боль в макушке. Казалось, что моя голова раскололась на две части. Перед глазами засверкали белые пятна. Я рухнула на пол.

Голова болела. Во рту был неприятный привкус. Веки отяжелели. Я сглотнула слюну и приоткрыла глаза. Свет ударил по глазам. Я зажмурилась. Голова заболела ещё сильнее. Меня кружило. К горлу подступила тошнота. Я не могла разобрать, где нахожусь. Я не видела ничего, кроме света.

– Я всё равно найду их, – послышался голос Джека. – Переломаю каждый их палец и… – он недоговорил. – Мика, я тебе позже перезвоню.

Глаза постепенно привыкли к свету. Всё белое. Я заморгала. Белый потолок и капельница. Я повернула голову. От боли свело каждую мышцу лица. Я сморщилась.

– Не шевелись, – сказал дядя.

Он сидел на стуле рядом с кроватью. Я услышала, как что-то шуршит в другом конце комнаты. Я повернула голову в другую сторону и снова сморщилась от боли. Тошнота усилилась. На другой кровати лежал худощавый дедок. Он шелестел оберткой от конфеты. Остальные кровати были пусты.

– Тебе сказано было не шевелиться! – раздраженно сказал Джек.

Дедок взглянул на дядю. Джек извинился. Он был в своей рабочей форме, и, наверное, поэтому дед подозрительно поглядывал на дядю

– Ты зачем мою куртку надела? – спросил Джек.

Я молчала, вспоминая все события до потери сознания.

– Там было двое. Один в кепке, другого я не видела. Первый застучал по стене чем-то. Я повернулась к нему. Он крикнул: Стой. Второй ударил мне по башке, – медленно сказала я, каждое слово давалось мне с трудом.

Джек задумался. Зашёл врач. Он сказал нам, что у меня гематома головного мозга. Радовало то, что не требовалось хирургического вмешательства. Врач заверил, что лечение не продлиться больше месяца. От списка процедур и лекарств моя голова, кажется, заболела ещё сильнее. Я ощупала повязку на своей голове. Мои руки тяжело поднимались и казались совсем непослушными. Медсестра вколола мне какой-то препарат и дала таблетку. Мне не нравилось лежать в больнице, но выбирать не приходилось. Постепенно тошнота стала проходить. Мне становилось легче. Когда медицинский персонал осмотрел дедулю и покинул палату, я спросила:

– Джек, они перепутали меня с тобой. Но как? Мы с тобой совершенно не похожи не по фигуре, не по росту. Первый явно понял, что я это не ты. Но второй, что слепой? У него, что с глазами проблема?

Дядя не ответил. По его лицу я поняла, что он о чем-то рьяно думает. Видимо он догадался о ком идёт речь. Джек написал кому-то сообщение и довольно посмотрел на меня.

– Тебе принести чего-нибудь? – поинтересовался он.

– Сока. Любого, но не томатного, – ответила я.

В палату заглянула медсестра и позвала дедулю на процедуры. Дед засеменил к двери. Он выкинул в мусорный бак конфетные обертки. Вдруг у деда из кармана вылетел серебряный крест и упал на пол. Я приподняла голову и удивленно посмотрела на христианский предмет. Джек быстро поднял крестик и всунул дедуле в руку.

– Дед, прячь такие вещи лучше, – сказал он. – Ты ведь знаешь, какой у нас закон.

Дедуля кивнул и спрятал крест в карман.

– Не прячь его в одежду, – добавил Джек.

– Спасибо, сынок, – сказал дед.

Дядя вышел из палаты, ничего не ответив. Дедуля вышел следом за ним. Я проводила их удивленным взглядом. Я прекрасно знала, что бывает за хранение предметов христианской символики. Я аккуратно положила голову обратно на подушку. Меня начало тянуть в сон. Вскоре дядя вернулся с соком. Я ничего не спросила, а он ничего не сказал. Дверь открылась, и в палату вошёл дедок. Он стоял и смотрел на нас. У него была родинка на носу, блеклые старческие глаза и густые седые волосы. Дед подошёл ближе. Дядя вопросительно посмотрел на него.

– Сынок, ты крещеный? – спросил дед.

– Да, дед, мы крещеные. Если не хочешь в тюрьму, то замолчи, – раздраженно ответил Джек.

Я чуть не подавилась соком и с удивлением глянула на дядю.

– Фомой, звать меня, – продолжил дед.

– Джек, – представился дядя.

– Мэй, – сказала я.

Дедуля посмотрел на меня и улыбнулся.

– Дед, иди, полежи. Старикам надо отдыхать, – сказал дядя.

Дедуля кивнул головой и засеменил к своей кровати, что-то бормоча про старость. Я перевела взгляд на Джека, но он ничего не собирался мне объяснять. Я подозвала дядю поближе. Джек наклонился.

– Это правда, что мы крещеные? – спросила я.

Дядя кивнул, а я ещё больше удивилась.

– Но почему меня крестили? – прошептала я.

– Твои родители были крещенные и тебя крестили в православной церкви, – ответил Джек.

– Но это, же незаконно! – прохрипела я.

– Поговорим о православие в другом месте, – спокойно ответил дядя.

– Но вера – это самообман. Вера – это инструмент контроля. Вера была создана для того, чтобы люди глупели и подчинялись, – прошептала я. – Разве не этому в школах учат?

Джек поморщился, но ничего не ответил. Я продолжала сверлить его взглядом.

– Научат тебя, ногами есть, так ты и будешь так делать, – сказал он. – Лучше отдыхай, и вставай поменьше.

В палату зашла медсестра и попросила Джека уйти. Сегодняшний день был слишком насыщенный. Я закрыла глаза, погрузившись в свои мысли. Медсестра поменяла мне капельницу. Я моментально заснула.

Глава 13

Дедуля читал газету. Я взяла с тумбочки конфеты. Они были все разные. Медсестра поставила мне капельницу, дала мне витамины и подошла к деду. Фома улыбнулся мне.

– Спасибо за конфеты. Они вкусные, – сказала я.

– У меня ещё есть одни с изумительной начинкой, – ответил дед Фома.

– Дедуль, вы любите конфеты? – поинтересовалась я.

Он кивнул и сказал:

– Ещё я люблю горький шоколад.

– Дедуль, а чем вы болеете? – спросила я.

– Старостью, дочка, – ответил он.

– Старость – это не болезнь, – сказала я.

– Правда? – Фома улыбнулся, обнажая свои последние зубы. – Плохие мысли приводят к болезни, – добавил он уже серьезнее.

Я задумалась и недоверчиво посмотрела на деда. Он лишь улыбнулся. Когда дедуля улыбался, возле его глаз скапливалось много морщин. Они напоминали борозды. Дед вновь принялся читать газету, очень близко поднося её к лицу. Кончик его носа дотрагивался до бумаги. Я сначала наблюдала за тем, как он читает, а потом стала смотреть в окно. Мой мобильник пискнул пару раз, оповещая меня о сообщение. Я взглянула на экран. Гай написал: "Я сегодня приду к тебе в больницу". Я обрадовалась. Теперь мне будет не так скучно. Пришла медсестра и убрала капельницу. Я взглянула на Фому.

– Дедуль, – я подошла к нему и шепнула на ушко. – Что такое крещение?

Фома встал с кровати и открыл свою тумбочку. Из каких-то тряпок и пакетов он достал маленькую книжку в мягкой обложке без названия и картинок. Он протянул её мне. Я быстро спрятала её под одежду и, оглядевшись, засунула книгу в свою тумбочку.

– Дедуль, вам нужно быть осторожнее, – сказала я.

Дед Фома с улыбкой посмотрел на меня и вернулся к своей газете. Я ещё немного посидела в палате, но, не усидев, достала книжку, спрятала под одежду и убежала в туалет. Закрывшись в одной из кабинок, я принялась читать. Я узнала, что существует Таинство Крещения, при котором ты рождаешься духовно. Я обдумала прочитанные предложения и поняла, что Крещение соединяет человека с Богом. Я прочла о том, как оно происходит, узнала о крестных родителях и о вторых именах, дающихся при духовном рождении. В кабинку постучали.

– С вами всё в порядке? – спросил женский голос.

– Да, просто в туалет не могу сходить, – соврала я. – Всё хорошо.

– Может вам лекарство принять? – беспокоилась женщина.

– Я уже приняла, – врала я, кусая губу.

Когда женщина ушла, я продолжила читать. Оказывается христианство – это одна из древних религий, корнями, уходящее во времена Старого Мира. Эта религия была задолго до глобальной катастрофы. В книжке обозначалось четыре главных направления христианства. Три из них образовались в древнее время Старого Мира. Четвертое направление образовалась после всемирной катастрофы названой Апокалипсисом. Оно является самым молодым направлением христианства. Я, как сказал дядя, относилась к православию. Это всё было новым для меня, и поэтому интересным. Мне захотелось почитать ещё что-нибудь о вере. Я не чувствовала себя верующей. Мне просто было любопытно. Я спрятала книжку и быстро вернулась в палату. Возле моей кровати сидел Гай. Его голова лежала на моем одеяле. Он посапывал. На тумбочке в вазе стояла белая лилия. Я понюхала цветок и улыбнулась. Лилия очень сильно пахла. Её аромат дурманил голову. Я дотронулась до Гая и потрепала его за плечо. Он открыл глаза, но голову не поднял.

– Спасибо за цветок, – сказала я, улыбнувшись.

Гай протер глаза и спросил:

– Ты где была?

– В туалете, а телефон тут оставила, – ответила я, извиняющим взглядом смотря на Гая.

– Ты там, что в дырку провалилась? – засмеялся он.

– Нет, – улыбнулась я и пододвинулась поближе к нему. – Я читала книгу о Крещение, – шепнула я.

Гай удивленно уставился на меня и так же шепотом сказал:

– У тебя с головой всё в порядке? Хотя видно, что не очень.

Я толкнула его в бок.

– Только молчи, – предупредила я.

– Конечно, я же не хочу в тюрьму, – ответил он. – Аккуратней будь.

Я кивнула и улыбнулась. Гай был озадачен и слегка удивлен. Я дала ему конфету.

– Это ты меня подкупаешь? – спросил он и засмеялся.

– Всё тихо, а то мало ли, – прошептала я.

Гай съел конфету и потянулся ещё за одной. Я дотронулась до лилии. Она прекрасна.

– Спасибо, что навестил меня, – сказала я, как вдруг спохватившись, добавила. – Гай, у тебя ведь День Рождения 8 июля. Прости, я совершенно о нём забыла.

– А где мой подарок? – спросил он.

Я достала оставшиеся конфеты и протянула их Гаю.

– Вот, – сказала я.

Он рассмеялся. Я сделала вид, что обижаюсь. Гай высыпал конфеты на кровать.

– Ешь, а то я все съем, – сказал он, улыбаясь.

– Я тебе их подарила. Вот и ешь их сам, – ответила я.

– Они вкусные. Особенно эти, – сказал Гай. – Она последняя осталась, – добавил он.

Я смотрела на конфету в его руках, выхватила её и съела. Потом взяла ещё парочку. На кровати скопилось множество блестящих оберток. Дедуля посматривал на нас с улыбкой.

– Тебя когда выписывают? – полюбопытствовал Гай.

– Через три дня, – ответила я.

– Теперь береги свою головушку. Я знаю, что она тебе не нужна, но всё равно береги, – шутил Гай.

Я засмеялась и толкнула его плечом. Время рядом с ним летело очень быстро. Он рассказал, что их группа будет помогать патологоанатомам с начала весны. Я сморщилась.

– Группы распределяют по жребию, – сказал Гай.

– И кто тянул? Не уж то ты? – спросила я.

Гай кивнул. Я прыснула со смеху.

– Это лучше, чем в скорой помощи работать. В морге спокойнее, – со знанием дела сказал он.

– Я не сомневаюсь! – воскликнула я.

Вскоре Гай покинул больницу, но перед этим он рассказал об учениках, которые не будут продолжать обучение в институте. Они после года практики будут работать медсестрами, фельдшерами, акушерами, но не смогут быть врачами. Гай выбрал свою будущую специализацию. Это была хирургия. Я не могла понять, почему он выбрал именно её. Гай хотел совсем иного при поступлении в институт. Я решила при следующей встрече узнать причину этой неожиданной перемены. Лежа в постели, я любовалась цветком. Это первый раз, когда мне подарили цветы.

Глава 14

После возвращения из больницы мне пришлось учить в два раза больше, чтобы догнать одноклассников. Двойная нагрузка выматывала. Приходя домой после учебы, мне хотелось только лежать и ничего не делать. В итоге я смогла справиться благодаря нагоняям Джека! И теперь я вздохнула с облегчением и разрешила себе немного полениться. В классе ничего не поменялось. Меня всё так же избегали, а над Джун издевались. Грэг перестал общаться с Лохматым, но продолжал игнорировать Джун.

Зазвонил будильник. Я выключила его и перевернулась на другой бок. Вставать сегодня вообще не хотелось. В дверь постучали. Я спряталась в одеяло, завернувшись в него как в кокон.

– Вставай! – сказал Джек.

– Сейчас, только полежу немного, – пробормотала я.

– Сейчас же вставай! – настаивал он.

– Ещё есть время, – ответила я.

Дядя ударил мне чем-то по пятке. Я вскрикнула и вскочила. Джек усмехнулся. Я раздраженно взглянула на него.

– Ну, больно же! Я что на допросе? – возмутилась я, потирая больное место.

– Что забыла уже про армию? Сказали тебе, вставай, значит встать надо в момент! – воскликнул Джек. – Совсем обленилась! В комнате бардак! Ты женщина или подобие?

– Не начинай с утра пораньше! Уберусь я, уберусь! – насупилась я. – Ну, просто отличное утро! – с иронией сказала я.

– Иди, ешь. И не возмущайся! – сказал Джек. – Где твоя дисциплина? Совсем обленилась за месяц!

Мои волосы отрасли до лопаток. Давно уже я не ходила в парикмахерскую. Дядя ждал меня возле двери, подгоняя меня. Я собралась в секунду и стояла в прихожей, как штык.

– Чего ты на работу не идешь? – поинтересовалась я.

– Пойдём, буду тебя в форму приводить, – ответил он.

Я недовольно взглянула на Джека и вздохнула, сдаваясь. Он заставил меня хорошенько размяться. Я послушно выполняла упражнения. Постепенно сонное настроение покинуло меня. Я заметила Джун. Она всегда приходит на учебу раньше, чтобы реже пересекаться с одноклассницами в пути. Джек подозвал Джун к себе и заставил её бегать вместе со мной. На улице уже выпал первый снег. Ноябрь месяц был очень хмур, но белые краски природы разбавили серость поздней осени.

– Что вы как умирающие?! – возмутился Джек. – Чем ваш физрук занимается? Инвалиды бегают быстрее вас!

Мы ускорились. Я не любила бегать в берцах. Мне больше нравилось заниматься спортом в кроссовках.

– Вот зачем в СОА включили обязанность носить берцы?! – возмущалась я. – Тот кто это придумал, сам их хоть раз надевал?

– Они хотя бы не такие тяжелые, как армейские, – сказала Джун.

– И не такие страшные! – улыбнулась я.

– Хорош, трещать! Болтать будете в маникюрном салоне! – закричал Джек.

Мимо нас проходили наши одноклассники. Они останавливались и глазели на нас. Но когда Джек начал подзывать их в его любимой манере речи, те быстро ретировались.

– Напоминает дни в армии, – сказала Джун.

– Не то слово, – согласилась я. – И какая муха его укусила?

– А он строгий, – сказала она. – Практически, как и раньше.

– Раньше было совсем по-другому, – сказала я. Говорить и бегать было сложнова-то.

– А теперь бегом на учебу! – крикнул дядя.

Мы удивленно глянули на Джека. Он показал на часы и улыбнулся.

– Опаздывать нельзя! – крикнул он. – Приходим в форму! Активнее! А то вы, как мухи, к зиме в спячку впадаете!

Мы рванули к учебному корпусу. Эта пробежка далась мне легче. Правильное дыхание даёт своё! Мы быстро разделись и забежали в класс. Учителя ещё не было. Мы сели рядом друг с другом. Одноклассники косились на нас. Я приводила своё дыхания в норму, глубоко вдыхая и выдыхая. Джун улыбнулась.

– А пробежка бодрит, – сказала она.

– Особенно когда тренирует Джек, – я улыбнулась.

Я кожей чувствовала любопытные взгляды, разглядывающие нас. Я стрельнула взглядом в самую наглую девку, и та отвернулась. Как правило, Джун сидела за другой партой, то, что она села со мной, вызвало бурную реакцию одноклассников. В класс вошёл физрук. Он посмотрел на класс, задержав взгляд на нас. Физрук рассказал нам программу этого года. В начале весны нас ждала практика. Он ещё раз окинул взглядом класс, внимательно всматриваясь в меня и Джун.

– Сейчас я разобью вас на группы. В таком составе вы будете проходить практику и подготавливаться к ней, – сказал классный руководитель. – Возражения не принимаются!

Он начал распределять учеников на группы, и класс сразу недовольно заворчал. Физрук ударил по столу.

– Рот закрыли! – крикнул он. – Ты, ты и вы трое, – указывал пальцем он, – моете полы в коридоре до блеска! Ты и вы четверо, моете полы в классах! И чтобы сияло! Не сделаете, и вас отчислят! Молчать, идиоты!

– Его что та же муха укусила? – удивилась я.

Джун хихикнула. Учитель уставился на нас.

– А вы что не набегались? Ещё хотите 5 кругов в не очереди? – поинтересовался он. Мы отрицательно замотали головой. В классе зашептали. – Молчать, неучи!

Одноклассники послушно замолчали, косясь на нас.

– Вы самый безалаберный класс! Такие идиоты, как вы, выставляете меня на смех! – негодовал учитель. – Дальше. Так, – физрук посмотрел на нас. – Вы, обе устроили в конце учебного года побоище! Бандитские курицы! Будете в одной группе. Ты, – учитель показал на Грэга, – туда же. У кого мозгов нет, а силы хватает, те все в СОА! – кричал физрук. Класс рассмеялся. – Что вы ржете? Я про вас всех говорю!

Я и Джун раздраженно посмотрели на Грэга, а он в свою очередь взглянул на нас с недовольным выражением лица. Я перевела взгляд в окно. Джун вздохнула. Грэг хмуро уставился на учителя. Каждый из нас был недоволен. Если к бывшей подруге я относилась более или менее нормально, то быть в обществе Грэга мне совершенно не хотелось.

Я возвращалась домой вместе с Джун. Сегодня её никто не обижал. Все боялись меня. Мы молчали. Я думала о своем.

– Мэй, может, будем ходить на учебу вместе, – предложила Джун.

– Давай, – согласилась я.

И вновь молчание. Все плохие слова, сказанные когда-то, стояли между нами. Я всё ещё не доверяла ей. Благодаря мне, над Джун не издеваются, поэтому ей, выгодно быть рядом со мной.

– Если будет нужна помощь то, как и раньше ты можешь обратиться ко мне. Если конечно, как и тогда… – я замолчала.

– Хорошо, – ответила она. – Ты не доверяешь мне, как и раньше?

– А разве ты доверяешь мне? – спросила я в ответ.

Джун ничего не ответила. Мы продолжали идти, молча. Я иногда посматривала на неё, ища тему для разговора, но так и не смогла найти подходящую. Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Я направилась к общежитию для работников, а Джун для студентов. Мне вспомнились те дни, когда мы перестали понимать друг друга. Эти мысли тяготили меня.

Я кинула рюкзак в сторону и осмотрела комнату. Я обещала Джеку убраться, но мне было так лень. Всё же я поборола её, включила музыку и принялась за уборку. Увлекшись этим занятием, я прибралась и в зале. С бодрым настроем я собрала рюкзак к завтрашним занятиям и села за уроки. Я открыла ящик и вытащила нужные учебники. В ящике лежал запечатанный конверт. Я схватила письмо. На конверте не было указано адресата. Это письмо было от Юки.

– И когда дядя успел спрятать его сюда? – удивлялась я.

Я быстро разорвало конверт. Бережно развернув письмо, я стала читать его:

"Привет М.. Что у тебя нового? Читая твоё письмо, я поняла что никогда ещё не испытывала этого чувства. Мне бы тоже хотелось влюбиться. Не расстраивайся, что твои чувства оказались не взаимны! За то ты испытала нечто прекрасное. Ты сравнила свои чувства с полетом. Разве летать не великолепно? Так что не расстраивайся! Не всегда получается, как нам хочется.

Я рада, что тебя выписали из больницы. Я надеюсь, этих людей накажут! В прошлом письме я уже писала, что твой дядя взрослый человек. Я думаю, он знает, что он делает.

Знаешь, мои одноклассницы перестали общаться со мной. Они стали шептаться у меня за спиной. Я подумала, что они завидуют мне. Только вот я не могу понять почему. Со мной общаются только мальчики, но мне не нравиться, когда мне уделяют так много внимания. Один мальчик ходит за мной везде и всюду. Может, из-за этого девочки перестали общаться со мной?

Мой отец передает тебе привет. Он уже ходит с палочкой. Но ему ещё тяжело долго ходить. Иногда мне кажется, что врачи что-то не договаривают. Наверное, отец решил скрыть от меня состояние своего здоровья и подговорил врачей.

Помнишь, я говорила, что как бы ни было плохо сейчас, потом будет так хорошо, как никогда не было? Если в это верить, то так и будет.

Ю."

Мои губы расплылись в улыбке. Мне чудилось, что Юка рядом со мной. Сидит на кровати и смотрит, как я читаю её письмо. Она улыбается также тепло. От её улыбки на душе становиться радостно. Но на самом деле её здесь нет. Она далеко, на острове Ирие. Я взяла ручку, достала чистый лист и заранее подготовленный конверт. Когда я пишу Юке письма, то всегда вкладываю душу в свои слова. Я всегда старалась поддержать её, как и она меня. Я посоветовала не обращать внимания на чужую зависть. Это чувство, как ядовитая желчь разъедает человека изнутри. Я передала привет её отцу, и сказала ей не переживать, ведь он скорее всего не хочет, чтобы она волновалась. Вдруг я вспомнила дни в армии и пса по кличке Малыш. Я спросила её, скучает ли она по нему. Я помнила этого доброго старого пса. Я понимала, почему его хотели убить. Но убивать такими жестокими методами – это не правильно! Они могли просто усыпить собаку, если бы у них был нужный препарат. В армии на всём экономят, как на патронах, так и на людях. Собак убивали как куриц, отрубая им головы или отбивая им мозги. Представив убитого Малыша, мне поплохело. Животные, которые преданно служат солдатам, не заслуживают такой смерти! Я не стала писать Юке об этих зверствах. Это была не приятная тема. Ни одна из нас не хотела обсуждать это. Я запечатала письмо в конверт и положила на столик в зале. Воспоминания о Малыше не покидали меня. Он не был маленьким, но Юка назвала его именно так. Его кличка противоречила породе этой собаки. Я позвонила дяде.

– Джек, помнишь того пса о котором заботилась…, – я замялась, не зная стоит ли называть имя Юки. – Его убили? Ты не знаешь?

– Зачем тебе это знать? – спросил он, но после паузы добавил. – Да.

– И как? – продолжила я.

– Как и всех собак, негодных к работе, – ответил Джек.

– Ясно, – сказала я, упавшим голосом.

– Ты только поэтому звонила? – поинтересовался дядя.

– Да, вспомнилось просто, – ответила я. – Это жестоко.

– Поэтому Лиза перестала работать там, – вдруг сказал дядя. – С тобой сделали бы то же самое, что и с этим псом. Не забывай, в этой стране никого не жалеют! – серьезно добавил Джек. – Мне надо работать.

Мы распрощались. Я включила телевизор. Джек был прав. Мне было досадно. Бредовые мультфильмы совершенно не подымали настроение. Я переключила на мелодраму. Этот сериал как раз подходил под моё настроение. Я переживала за героиню и плакала вместе с ней. Когда сериал закончился, я заварила себе крепкий чай. На мобильный пришло сообщение с незнакомого номера. "Где документы?" – высветилось на экране. Я нахмурилась и перечитала сообщение. Телефонный номер не относился ни к одной компании оказывающий услуги сотовой связи. Никогда я ещё не встречала таких номеров. Он был короче на две цифры. Я сильнее нахмурилась, рассматривая номер. Сообщений больше не приходило. Подозрения закрались в мои мысли. Возможно, что сообщение не случайно и этот неизвестный ищет документы моего отца, но так же возможно, что человек просто напросто перепутал номер. Я решила не мучить себя догадками, удалила сообщение и забыла о нём.

Глава 15

В свой выходной, я могла спокойно поваляться подольше. Нежась в постели, я радовалась сегодняшнему дню. Дядя позвал завтракать. Я неохотно вылезла с постели и пошла в ванную комнату.

За завтраком, я пристально смотрела на дядю. Он поднял голову и вопросительно изогнул бровь.

– Кто мои крестные? – спросила я.

– Я твой крёстный отец, а твоя крёстная мать сестра моей бывшей жены, – ответил Джек.

– А где она сейчас? – любопытствовала я.

– Не знаю. Она покинула Аспу, – ответил он.

– Понятно, – сказала я. – А какой моё второе имя? У тебя ведь оно тоже есть, как и у моих родителей?

Джек запил пищу и сказал:

– Тебе и твоей матери дали при крещении имя Мария. У меня и брата крестное имя Иоанн.

– Мне нравиться моё крестное имя, – улыбнулась я. – Джек, а мои письма ты отправляешь через Микеле?

Дядя кивнул, глянул на часы и отправился на работу. Я доела завтрак. Всё это время, меня не покидало ощущение, что меня посвятили в очень важную тайну. Раздумывая над этим, я всё больше радовалась. Я постоянно вспоминала имена, которые сказал мне дядя, чтобы случайно не забыть их.

Природа замерла в ожидании зимы. В такую серую погоду только и сидеть дома, закутавшись в тёплый, яркий плед. Я вышла прогуляться и развеяться. В выходной на улице было мало людей. Кто-то ещё спал, а кто-то наблюдал за погодой из окна. С началом учёбного года у Арины было мало свободного времени, поэтому мы редко виделись. До Гая как всегда было сложно дозвониться. Он тоже был весь в учебе. Я вспомнила о Джун. Я задумалась, занята она или нет. Пока я раздумывала над этим, мой телефон затрезвонил. Мне звонили с незнакомого номера. Он был похож на тот, с которого мне прислали сообщение.

– Да, – ответила я. – Алло.

– Где документы? – спросил мужчина. Я сразу поняла, что его голос изменен. Он звучал неестественно.

– Какие? – поинтересовалась я.

– Сокрытие важной информации наказуемо, – сказал он. – Мэй, где документики твоего отца?

– Слышь, ты кто такой? – возмутилась я. – Твои угрозы также наказуемы! Тебя ещё посадят за избиение!

– Ты меня явно с кем-то путаешь! Дура, давай говори, где документы? – давил мужчина.

– Ты откуда меня знаешь, животное? – не уступала я. – Чего свой голос скрываешь? Боишься, что узнаю?

– Давай соображай быстрее! Где лежат документики? – не успокаивался мужик.

– Идиот, ты явно перепутал! Я не знаю не о каких документах! Ты обратился не по адресу! Ещё раз мне позвонишь, я найду тебя, вырву твой язык и детородные органы! – я скинула вызов и злобно уставилась на незнакомый номер.

Во мне вскипала ярость. Мне захотелось найти его и постучать ему по роже! Я записала его номер под именем Дебил. Он продолжал звонить. Мне казалось, что я сейчас взорвусь. Я сжала телефон в кулак. Тяжело выдохнув, я решила добавить этот номер в чёрный список. На экране выбилось: "Операция не проходит. Повторите позже". Я повторила операцию ещё несколько раз, но результат был тот же. Телефон, наконец-то, перестал разрываться от звонков. Пришло сообщение: "Я от тебя не отстану!". Через несколько часов я снова попыталась добавить этот номер в чёрный список, но ничего не вышло. Я попробовала эту же операцию на других номерах, и всё получалось с первого раза. Я позвонила в службу поддержки, но мне сказали, что они не могут добавить этот номер в чёрный список. Оператор предложил мне заблокировать сим-карту. Я отказалась. Этот человек явно захочет добиться своего, даже если я поменяю сим-карту. Я задумалась над тем, кто это может быть. Меня съедали мысли о его личности. Я решила перезвонить на этот номер.

– Ну и где они?– послышалось с телефона. – Говори!

– Я уже сказала, что я не знаю, – ответила я. – Думаешь, что кто-то доверит информацию о месте нахождение важных документов мне? Правда, думал, что я буду знать?

– Значит, эти документы существуют, – сказал он.

Я замолчала, нервно сглотнув. Кажется, я сболтнула лишнего.

– Откуда мне знать! – воскликнула я. – Меня за всю мою жизнь достали вопросы об этих документы! Я вообще ничего не знаю о них! Что в них такого важного? И вообще кто ты такой? Откуда знаешь о моем отце и обо мне? Отвечай! – крикнула я.

– Твой дядя знает! Узнай у него, если не хочешь проблем! – настаивал он.

– Слышь, не смей угрожать мне! Когда я найду тебя, тебе не поздоровиться! – крикнула я.

– Идиотка, ты уже хотела добавить меня в чёрный список, – засмеялся голос.

Я втянула носом воздух.

– Думаешь, тебя никто не найдёт? Джек тебя в порошок сотрёт! – злилась я. – Лучше по-хорошему отстань!

– Джек, должен был уже давно принести документы в зубах! – издевался он. – Кто-то из вас должен знать, где они, – на секунду голос замолчал. – Джек скрывает их? Тогда на него надавят вновь!

Я не могла допустить, чтобы дядю вновь избивали. Он и так настрадался. Эти люди мрази.

– Слышь, ты огрызок! Недочеловек! По тебе виселица плачет, отброс! – закричала я. – Никто об этих проклятых документов ничего не знает! Пора уже понять, что их нет вовсе! Все вы будете гореть в аду за то, что вы делаете! Предлагаешь мне узнать о них? От кого? Если никто даже не знает о них!

– Слушай, гадина, есть архивы! В них указывается, что они существовали! Ты брехло, не смей заговаривать мне зубы! – разозлился мужчина.

– Да, пошёл ты! – я отключила вызов, поставила телефон на беззвучный режим и кинула его на диван.

Я мерила шагами зал, пытаясь успокоиться. Глубоко дыша и прохаживаясь по комнатам, я думала, что лучше предпринять. Улыбнувшись, я решила, что просто так не сдамся. Я заставлю его выдать себя. Найду этого гада и выбью ему все зубы. Я проверила баланс на счете. За звонок не сняли ни копейки. Я думала к кому можно обратиться, чтобы найти его. Дяде, я решила пока ничего не рассказывать. Он много чего скрывал, пытаясь защитить меня. Теперь я хочу отплатить ему той же монетой. Я хочу, чтобы его больше не донимали! Мне было известно, что Джек знает, где эти злосчастные документы, но я не позволю этим мразям узнать, где они! Теперь я буду следить за каждым своим словом! Мне нужно узнать, кто этот человек, что звонит мне! Я была полна решимости.

Когда дядя пришёл с работы, мы сели вместе ужинать. У него был ненормированный график, который постоянно скакал и менялся. Вид у Джека был уставший.

– Как много придурков в этой стране, – сказал дядя.

– Ага, – согласилась я.

Джек взглянул на меня с любопытством.

– Например, те, что огрели меня по голове, – быстро добавила я. – Их нашли?

– Да, – сказал дядя. – У одного из них были проблемы со зрением.

– А, теперь понятно чего он нас перепутал! – воскликнула я. – Это я тебе подсказала! Правда? Тогда в больнице!

– Ешь, – ответил Джек. – Правда.

Я улыбнулась, но моё настроение слегка омрачали воспоминания об этом неизвестном типе. Узнать о его странном номере через интернет я ничего не смогла.

– Тебя больше не донимают те люди, которые хотели узнать о местонахождение отцовских документов? – спросила я.

– Нет, – ответил Джек и отложил в сторону вилку. – Когда-нибудь тебе нужно будет отправиться на Ирий. Там тебя будут ждать.

– Меня? – я удивилась. – Значит, документы там, – тихо сказала я. – Ты можешь пока не рассказывать мне о них, – добавила я, чувствуя, что нервничаю. Я считала, что пока мне лучше ничего не знать о них.

– Документы в надежном месте, не переживай. Без тебя никто не сможет прикоснуться к ним, – продолжал дядя. – Они принадлежат тебе.

Я удивленно смотрела на дядю. Из моей головы не выходил тот человек. Я не хотела знать, что написано в этих документах. Меня пугало это, но моё любопытство брало вверх.

– Почему я? Ты знаешь, что в них?

– Я знаю только то, что рассказывал твой отец. Ничего конкретного. Джон прятал важные документы в самодельный сейф. После смерти твоих родителей, все, что я мог сделать, это перевезти его в другую страну. У меня было мало времени на раздумья, и я принял именно такое решение! Сейф могут открыть только два человека: Джон и ты, – рассказывал дядя. – Брат, доверял только тебе, своей дочери. Он учил тебя языкам, потому что хотел, чтобы ты работала вместе с ним, но тогда ты была ещё ребенком, и он не мог посвятить тебя в свои дела.

– Ты принял правильно решение, – сказала я после молчания. – Если честно, мне страшно.

– Всё будет в порядке. Я буду рядом, – сказал Джек.

Я благодарно улыбнулась. Я знала, что я всегда могу положиться на дядю. Мне хотелось рассказать, как я рада, что он сейчас рядом со мной и то, как я люблю его. Но я не могла сказать такое! Это слишком смущало. Поэтому я просто улыбалась, смотря, как Джек моет посуду.

Глава 16

Наступила зима. Новый Год я провела с дядей и Лизой. Этот праздник принёс мне много ярких впечатлений. Встречать Новый Год с дядей это особенное удовольствие. Тем более, что Джек великолепно готовит мясо. Благодаря дяде новогодний стол порадовал нас вкусными блюдам, и мне практически не пришлось готовить. Тот ненормальный тип так и не оставил меня в покое, но это мне было только на руку, ведь я поставила себе цель найти его. Я предложила ему встретиться, но он отказал мне в грубой манере. Мне не доставляло удовольствия ругаться с ним, но я не собиралась поддаваться какому-то отбросу общества. Я хотела растоптать его и прижать ногой к полу. Теперь в школе, я стала внимательный присматриваться к парням. Мне стали казаться странными все взгляды, направленные на меня. В каждом взгляде парня я искала подвох. Однажды я услышала, что Грэг кого-то взломал на спор. Подслушав, такие разговоры, я прижала Грэга к стене в раздевалке.

– Это ты?! – спросила я, прищурившись. – Ты звонишь мне и ищешь документы?

– Ты совсем больная?! – воскликнул Грэг, отталкивая меня. – Отбитая, отвали от меня!

– Пытаешь притвориться, что ничего не знаешь! – воскликнула я, прижимая его к стене. – Отвечай! Это ты?

– Кто? Ширнулась что ли за углом? – спросил Грэг раздраженно.

– Ты совсем того что ли?! – возмутилась я.

– Это ты того! Ненормальная! – он разозлился и отпихнул меня.

Грэг вышел из раздевалки. Его волосы отрасли и стали похожи на шерсть барана. У меня промелькнула мысль, что расчёска запутается в его волосах так, что вытащить её можно будет, только с помощью стрижки.

– Эй, Грэг! – позвала я. Он развернулся и недовольно уставился на меня. – Прости. Я не хотела тебя обидеть. Я перепутала тебя с другим человеком, – сказала я. – А ты правда кого-то взломал?

– Да, – сухо ответил тот.

– Можешь помочь мне? – спросила я, мило улыбнувшись. – Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Ты согласен?

– Смотря в чём, – недоверчиво ответил Грэг.

– Я скажу тебе, но только не здесь, – сказала я. – Давай встретимся после уроков?

– Я подожду тебя возле входа, – ответил Грэг. – Но я ещё ни на что не соглашался, – добавил он и ушёл в класс.

Я весело улыбнулась. Мне не терпелось. Уроки, как назло тянулись очень долго. Я поглядывала на часы, но время будто стояло. Джун любопытно смотрела на меня.

– Что с тобой? – поинтересовалось она. – Ты какая-то возбужденная.

– Помнишь, я тебе рассказывала про того урода? – спросила я.

– Помню, я бы на него в полицию подала или дяде рассказала. Он какой-то маньяк, – ответила Джун.

– У меня на него другой план, – я ехидно улыбнулась. – Я сегодня встречаюсь с Грэгом возле входа. Я попросила его помочь, может у него получиться узнать кто это.

Когда я сказала про Грэга, Джун взглянула на него. Её лицо опечалилось на мгновенье.

– Если у него получиться узнать личность этого человека, что ты будешь потом делать? – поинтересовалась Джун.

– Сначала надо узнать кто это, а потом уже решить, что с ним делать, – ответила я.

Учитель стал поглядывать на нас. Я приложила палец к губам. Мы внимательно посмотрели на доску. Джун не одобряла моё решение не говорить дяде об этом человеке, но обещала молчать. Может она и была права, но я не стану менять принятое решение. Не знаю, как так получилось, но я стала доверять Джун. Я больше не держала зла на неё. Она достала из пенала маленькую фотографию двух младенцев-двойняшек. Я уже давно заметила ту боль, с которой она смотрит на это фото. Джун рассказала мне, что у неё был брат. Его звали Жак. На этой фотографии они вместе лежали в кроватке. Я не спрашивала, как он умер, потому что её голос всегда дрожал, когда она говорила о нём.

Закончились уроки, я быстро закинула учебники и собралась в раздевалку. Джун копошилась. Я осталась, чтобы подождать её. Вид у неё был унылый. Все одноклассники уже покинули класс. Джун попросила не ждать её.

– Это из-за Грэга? – спросила я. – Не хочешь пересекаться с ним?

Джун кивнула и опустила голову. Я вздохнула.

– Подумаешь, целовалась с кем-то! Ты и Грэг дружили, а не встречались! – воскликнула я. – Из-за этих двоих тебя унижали, а ты теперь делаешь из себя виноватую! – продолжила я. – А вот когда мы перестали общаться, тебе было всё равно!

– Не правда! – возмутилась Джун. – Сначала я злилась, а потом сожалела. Это ты не считала меня подругой!

– Вот уж точно не правда! – воскликнула я и улыбнулась. – Ты всегда оставалась моим другом. Прости за всё, что произошло между нами, – сказала я.

– И ты меня … прости, – Джун заволновалась и стала теребить волосы.

– Ну, что? Ты идешь? – поправив рюкзак на плече, спросила я.

Джун отрицательно замотала головой. Я потащила её за рукав.

– Грэг, наверное, уже ушёл, – произнесла я. – Пойдём, быстрее!

– Он смотрит на меня во время уроков? – спросила Джун.

– Он вроде вообще тебя игнорирует, – ответила я и задумалась. – Грэг тебе нравиться?

– Ну, – Джун провела рукой по волосам. – Не знаю.

Я удивленно вскинула бровь. Такой поворот событий изумлял. Я быстро наделась и стала ждать Джун.

– Он давно тебе нравиться? – любопытствовала я. – Когда вы общались…

– Нет, – перебила меня Джун. – Тогда ещё нет. Когда он дрался из-за меня, вот тогда и понравился.

Я была поражена ещё сильнее. Джун заметила моё удивление и смущенно отвернулась.

– Не знаю и почему он мне раньше не понравился, – задумчиво сказала она. – А сейчас я ему больше не нравлюсь! Всё из-за этого лохматого бабника!

Я рассмеялась. Джун улыбнулась. Грэг стоял под деревом. Ветер запорошил его снежком. Заметив нас, он подошёл к нам.

– А быстрее никак?! – возмутился он.

– Мы и так спешили, – ответила я.

Грэг хмуро окинул меня взором, но промолчал. Он мельком взглянул на Джун и отвернулся.

– Давай, я тебя чем-нибудь угощу, – предложила я.

Он кивнул и движением головы позвал нас за собой. Джун исподтишка разглядывала его. Я наблюдала за ними обоими. Грэг игнорировал Джун, стараясь не пересекаться с ней взглядом. Джун наоборот не отводила от него глаз. Как и обещала, я купила Грэгу то, что он попросил: кофе и жареное мясо с гарниром. Себе мы купили просто чай. Мы старались не смотреть, как Грэг ест, потому, что рот сразу наполнялся слюнями. Я рассказала ему свою ситуацию. Грэг внимательно слушал, раздумывая над моей просьбой. Сам он не мог помочь в этой ситуации, но знал, кто сможет.

– Вы есть не будете? – спросил он, довольствуясь пищей.

Мы отрицательно замотали головой. Если бы только у меня было больше денег! Но их уже практически не было. Отогревшись в кафе, мы вышли на улицу. Ветер стих. Снег хлопьями падал нам на плечи. Мы направлялись на автобусную остановку. Скинувшись на чипсы, я и Джун сели рядом и стали поедать картофельное лакомство. Грэг поглядывал, как мы жадно поедаем чипсы и улыбался. Он донимал нас рассказами о мясе, которое он ел.

– Спасибо, Мэй. Ты не пожалела, накормила меня, – говорил Грэг, сидя спереди. – Не ожидал от тебя! Мясо было такое сочное, посоленное и прожаренное, так как надо, а как оно прекрасно пахло.

– Сейчас втащу! – крикнула я на весь автобус.

Грэг рассмеялся. Люди озадаченно поглядывали на меня.

– Даже не поделился! – возмутилась Джун, у которой живот пел серенады.

Грэг пристально посмотрел на неё и высунул язык. Она отвернулась и всю оставшуюся дорогу смотрела в окно, изредка улыбаясь сама себе. Грэг залипал в мобильные игры. Я засунула наушники в уши и включила одну из своих любимых песен. Список моих любимых композиций был огромен и разнообразен. Сейчас я слушала электронную танцевальную музыку, где девушки пели на высоких тональностях. Я устремила взгляд в окно. Зима полностью захватила город, окутав его снежным пленом. Автобус приближался к окраине города. Грэг положил телефон в карман и стал наблюдать за дорогой.

Автобусная остановка была исписана матерными словами и непотребными рисунками. Дома на окраине города были самыми старыми и страшными. Детская площадка выглядела как место катастрофы. Качели валялись на земли. Горка была сломана, перила отсутствовали, кое-где торчали гвозди. Повсюду валялись отходы жизнедеятельности местных гопником. Мы подошли к подъезду. На лавочке сидели три парня. Заметив нас, они поздоровались с Грэгом.

– Чёрный, сигареты есть? – спросил один.

– Нет, – ответил он.

– Правда? – усмехнулся второй. – А если в рожу? Ты нам ещё должен!

Я нахмурилась и подошла к Грэгу. Он неодобрительно взглянул на меня.

– За чёрного можно и в зубы получить! – воскликнула я.

Третий подошёл ко мне и окинул меня похабным взглядом. Я усмехнулась. Тип был хилый и без трех зубов.

– Позже всё вам верну. До встречи, – сказал Грэг, схватил меня за локоть и потащил за собой.

Мы зашли в подъезд и поднялись на третий этаж. Джун показывала мне на Грэга. Он был явно не в духе.

– Ты, – Грэг тыкнул в меня пальцем, – не лезь в чужие дела!

– Я уже поняла, что ты им должен, – сказала я. – Наркоманы какие-то.

– Это тебя не касается! – злился он.

– Прекрати, Грэг! – встала между нами Джун. – Ты всегда общался с какими-то отбросами! А потом…

– А ты чего лезешь? – возмутился Грэг. – Тоже мне подруги! – усмехнулся он.

– Что ты имеешь в виду?! – в один голос воскликнули мы и уставились на него.

– Ничего. Не лезьте, куда не просят! – возмущался он.

– Хорошо, – раздраженно сказала я. – Извини.

Джун сверлила Грэга глазами. Он позвонил в дверной звонок.

– Зато ты общаешься с «хорошими» людьми, стакими, как Лохматый, – усмехнулся он. – А тебе окружают только «добрые» люди такие, как тот тип, – с иронией сказал он мне и вновь нажал на звонок.

Джун насупилась и отвернулась. Я скрестила руки на груди. Зато Грэг был явно доволен собой. Дверь открылась. На пороге стоял мужчина с растрепанными волосами и опухшим лицом. Он впустил нас без всяких вопросов.

– Не знала, что тебе нравиться, когда тебя называют чёрным, – шепнула я. – Буду знать.

Грэг сморщился и шумно выпустил воздух из ноздрей. Я довольно улыбнулась. Джун дернула меня за рукав и одарила меня неодобрительным взглядом. Я пожала плечами. Однокомнатная квартира была завалена компьютерами, мониторами и ещё каким-то хламом. Мы вошли в полутёмную комнату. В ней большее место занимал компьютер с шестью мониторами. Мы сели на кровать. Грэг объяснил всё жильцу квартиры и попросил мой телефон. Он передал мой мобильник мужчине. Грэг положил на стол пачку дорогих сигарет. Мужчина осмотрел пачку и довольно кивнул. Я удивленно посмотрела на Грэга. Он лукаво улыбнулся. Джун вздохнула. Растрепанный мужчина позвонил на номер того козла со своей сим-карты. Нам сообщили, что номера не существует. Мужчина кивнул и развернулся к компьютеру.

– Ты же сказал тем пацанам, что у тебя нет сигарет, – сказала я.

– Для них нет, – улыбнулся Грэг.

– А если бы тебе в рожу дали? – поинтересовалась я.

– Тогда бы ты меня защитила, – засмеялся он.

Я злобно глянула на него. Джун закатила глаза.

– Лучше бы я тогда не вмешивалась, – сказала я.

– Лгун, – добавила Джун.

Грэг улыбнулся и продолжал наблюдать за мужчиной. Через какое-то время он сказал, что эта сим-карта из Оры и принадлежит какому-то старику. Я и Джун удивленно переглянулись. Этот номер уже не обсуживался. Мужчина продолжил искать что-то в компьютере. Он закурил. Комнату заполнил запах корицы. Когда мужчина скурил третью сигарету, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Похоже на Желтых Анонимов, – сказал мужчина, и лицо Грэга омрачилось. – Я установил программу, нейтрализующую прослушку и остальную дрянь. Это всё, что я могу сделать.

Грэг кивнул и показал нам на выход. Мне вернули мой телефон. У мужчины были яркие круги под глазами и бледное лицо.

– Почему именно желтые? – задумчиво спросила я.

– Фиг знает. Может они любители желтенького, – ответил Грэг.

Джун рассмеялась. Я слегка улыбнулась. Мне было не до веселья. Все мои планы катились к чертям. Я слышала, что Желтые Анонимы неуязвимы. Эта группировка существует уже 10 лет. Полиция не раскрыла не одного дела с их участием. Я расстроилась. Джун разглядывала спину Грэга, пока мы спускались по лестнице.

– Этот мужчина ужасно выглядит. Он видимо много работает, – сказала я.

– Он постоянно так выглядит, – сказал мне Грэг. – Не повезло тебе, – добавил он.

– Знаю, – буркнула я. – Но всё равно спасибо.

– Пожалуйста, – ответил Грэг.

На улице уже стемнело. На лавке больше никто не сидел. Мы отправились обратно на остановку. Дворовые коты грелись в подвале. Голодные собаки разрывали мусорные пакеты, оставленные возле подъездов. Вдруг Джун поскользнулась и шлепнулась в снег. Я посмотрела на Грэга и кивнула ему, намекая, чтобы он помог ей. Он замялся.

– Ты тут мужчина, вот и помоги девушке! – сказала я.

Грэг протянул руку и помог Джун подняться. Джун одарила меня стеснительной улыбкой. Грэг резко отвернулся и пошёл дальше. Я чуть было не засмеялась.

– Ты тоже смахиваешь на мужчину, – сказал Грэг, не разворачиваясь.

Я скрипнула зубами и замахнулась, чтобы дать ему пинка под зад. Он предусмотрительно отбежал от меня подальше.

– Ты что самоубийца?! – злилась я. – Повтори то, что ты сказал, а то я не расслышала!

Грэг спрятался за Джун, обняв её за плечи. Она была только рада этому моменту. Я улыбнулась.

– Так и быть Джун тебя спасла, – успокоилась я. – Но тебе лучше держаться поближе к ней, а то мало ли.

Я пошла впереди, радуюсь приятной погоде. Зазвонил телефон. Я напряглась. Это оказался дядя. Он беспокоился обо мне и спрашивал где я. Мне пришлось сказать, что я гуляю с одноклассниками. Это успокоило его. Мы сели в автобус. Я по привычке надела наушники и выбрала подходящую настроению музыку. Грэг сел рядом с Джун и что-то рассказывал ей. Меня не покидали размышления о Желтых Анонимах. Джун дотронулась до моего плеча и протянула свой телефон. Она нашла сайт об этой организации. Желтые Анонимы опозорили многих богатых людей, взламывали полицию и другие органы власти, и использовали украденную информацию в своих целях. Совершив преступление, эта организация отправляла жертвам желтый смеющийся смайлик.

Глава 17

Моё настроение было радостным. Завтра мой День Рождения. На учебе я постоянно улыбалась, удивляя этим одноклассников. Наш класс готовился к практике, но даже долгие тренировки не изменили моё настроение. Больше всего времени мы проводили в тренировочном зале. Сегодня мы целый день были в распоряжение учителей по боевой подготовке. Было особенно шумно. Нас прогоняли по всем боевым приёмам, которым нас обучали. Тренер стал рассказывать про будущую практику. Нам выделят только шокеры, но возможны исключение и некоторым группам выдадут резиновые дубинки. Всё зависело от того куда нас определят. Кому-то из класса уже не терпелось пострелять из пистолета. Многие ждали того времени, когда начнутся тренировки по стрельбе. Услышав такие желания, наши тренеры принялись вновь рассказывать нам про правильное использование оружия. В какой раз я слушала одно и то же. Класс застонал. Тренеры пропустили недовольства мимо ушей. Под конец нас решить добить полосой препятствий. Нас выгнали на площадку и выдали нам каски и автоматы. Мы, как бараны глупо смотрели на тренеров.

– Кто хотел пострелять? – усмехнулся тренер. – Участвовать будут не все, а только избранные нами ученики. Может, кто хочет стать добровольцем? – поинтересовался учитель.

Класс притих. Учительница вызвала тех, кто больше всех выделывался в тренировочном зале. Она внимательно осмотрела притихший класс. Когда её зоркий глаз пал на меня, я задержала дыхание. Учительница продолжала рассматривать учеников. Я вздохнула с облегчением.

– Ну, что ж, а теперь наши самые боевые, – сказала учительница и вновь взглянула на меня. – Мэй, Грэг и Джун идете сюда, – махнула она рукой.

Я разочарованно опустила голову и пошла к избранным ученикам. Нас было десять. В группе избранных оказались только две девушки: я и Джун. Остальные невыбранные ученики радостно улыбались. Моё настроение безоговорочно испортилось. Хотелось постучать прикладом по их веселым физиономиям! Учитель показал, как правильно держать оружие и как с ним передвигаться. Нам надо было проходить полосу препятствий для начинающих.

– Может без оружия пройти полосу препятствий? – негромко спросила я.

– А как же желания твоих одноклассников? Мы не можем их игнорировать, – сказала учительница крайне серьезно.

– Мы не хотим! – воскликнули избранные ученики.

– Молчать! – крикнул учитель. – Выполнять!

Я стрельнула взглядом в тех, кто заварил эту кашу. Мы пару раз проходили полосу препятствия, но не эту и без оружия. На территории СОА имелось три полосы препятствий. Мы уже тренеровались на лёгкой, эта будет посложнее. Я осмотрела первое препятствие. Им был четырех метровый забор. Мы использовали крюк, с прикрепленной к нему веревкой, на которой через промежутки были завязаны узлы. Подпрыгнув и схватившись за веревку выше узла, я уперлась ногами в стену и стала шагать вверх. Вторым препятствием была колючая проволока, натянутая над землей. Тренер показал, что автомат нужно снять и, проходя препятствия, держать его в руке. Мне вспомнились армия. Джун, переползая под сеткой, подняла зад вверх и задела проволоку. Грэг подшутил над ней, что вызвало у неё яркое покраснение щёк. Я благополучно прошла препятствие, хотя предполагала, что будет такая же ситуация как и у Джун. В армии я заваливала это препятствие. Ещё один ученик зацепился за проволоку, вызывая звон гильз. Следующим было лазание по канатам. Надев оружие и переведя его за спину, я стала взбираться по лестнице. Внизу была натянута страховочная сетка. Передвигаясь по металлической балке, я добралась до горизонтального каната, по нему достигла другой стороны и спустилась вниз также по лестнице. Проходя это препятствие, я крепко держалась за канат, стараясь не смотреть вниз. Оружие только мешало мне, и своим весом, и своем присутствием. Мне казалось, что оно тянет меня вниз, как камень на шее. Грэг, проходя препятствия, чуть не сорвался вниз. Джун, увидев это, слегка побледнела. Он смог вернуть ноги на канат и продолжить движение по нему. Пройдя ещё пару препятствий, мы подобрались к финалу. Измученно дыша, мы подбежали к тренерам. У каждого из учеников была ошибка на одном из препятствий. Я без ошибки прошла все препятствия и только в конце, как назло, я спотыкнулась на ровном месте и упала. Ноги уже не держали меня. Последним было стрельба по мишеням. Мы зарядили автомат, заняли позиции и ждали команды. Учителя подходили к нам и указывали на ошибки. Учительница подошла ко мне и объяснила, что я неправильно держу автомат. Она подняла мой правый локоть вверх, и оружие полностью уперлось мне в плечо. Также она поменяла положение моей головы, изменила положение левой руки и шире расставила мои ноги. Так моё положение стало устойчивее, и я смогла удачно произвести выстрел по неподвижной мишени. Грэгу явно понравилось стрелять из автомата, а вот Джун выглядела испугано. После тренера построили избранных учеников.

– Вы ещё недовольны? – спросила учительница.

Конечно же, недовольств не было. Никто уже не возмущался и не просил пострелять перед практикой. Больше не было криков и воплей. Всем просто хотелось упасть и лежать. У нас больше не было никаких желаний, кроме как отдохнуть и поспать. Ученики, наблюдавшие за нами, обсуждали, кто, как бегал и стрелял. У меня даже не было сил злиться. Учителя отправили группу избранных домой, а оставшимся ученикам сказали проходить полосу препятствий. Смотря на их опешившие лица, мы довольно улыбнулись.

– Посмотрим, кто из вас, как бегает, – сказал учитель. – Не вижу радостных лиц! Веселее!

Группа избранных отправилась по домам. Я, Джун и Грэг держались вместе. Идя домой, мы по очереди пили из бутылки. Разговаривать не хотелось. Кивнув им на прощание, я побрела домой. У дяди был выходной. Как только я зашла домой, он весело спросил:

– Тебя поздравить?

– Ага, радости нет предела, – ответила я и упала на диван.

– Иди, переоденься, – сказал Джек, но я ничего не ответила. – Подымайся!

Понимая, что лучше послушаться, я неохотно оторвалась от дивана и первым делом пошла в душ. Вскоре позвонил Гай и сказал, что не сможет приехать ко мне на День Рождения. У Арины также не получалось. Эта информация разочаровала меня, но чувство грусти уступило усталости, и я безучастно смотрела телевизор. Завтра был учебный день. Я застонала от мысли об этом. Как же хотелось выходного! Хотелось отдыхать целую неделю!

Уроки проходили налегке. Физрук дал нам расслабиться. Каждая группа могла выбрать, чем хочет заняться на уроке. Мы втроем выбрали баскетбол. Сегодняшние занятия были мне по душе.

– С Днём Рождения! – поздравила меня Джун.

Грэг кинул мне мяч и сказал:

– С Днюхой!

Я улыбнулась. Было приятно, что они поздравили меня. Но ещё приятнее было то, что нас отпустили с последних уроков. Я договорилась с Джун и Грэгом собраться и посидеть в каком-нибудь кафе. Дядя с утра поздравил меня и дал денег. Он наказал мне не сидеть дома и отдохнуть с моими одноклассниками. С хорошим настроем я решила навестить Арину в школе после уроков. Мне хотелось провести с ней немного времени.

Школа, где она училась, напомнила мне роскошный особняк. Я переоделась в свою любимую одежду. Одной из моих любимых вещей была рубашка подаренная Ариной. Мне нравилось ходить в обычной одежде, а не в форме, потому что люди не косились на меня. Я заметила Арину возле больших ворот школы с двумя девушками. Они выглядели так же роскошно, как и их школа. Арина казалась мне другим человеком. Она была словно принцесса. Я подошла к девушкам и поприветствовала их. Две девушки окинули меня высокомерным взглядом.

– Арина, ты знаешь, кто это? – поинтересовались они.

Я улыбалась, не обращая внимания на этих двоих. Я открыла рот, чтобы позвать Арину прогуляться, но когда она обернулась и взглянула на меня, слова застыли у меня в горле. Она одарила меня надменным взглядом и осмотрела меня сверху вниз.

– Я не знаю, кто это, – сказала Арина с небрежением.

Опешив, я так и стояла, открыв рот. В моей голове всё перемешалось.

– Мы же сегодня собирались к тебе в гости, – сказала одна девушка другой.

– Вы будете поражены, – самодовольно улыбнулась вторая барышня. – Садитесь в машину. Кстати, она очень дорогая. Я вам потом скажу, сколько она стоит. Вы обзавидуетесь! – она захихикала.

На меня больше никто не обращал внимания. Арина повернулась ко мне спиной. Мой День Рождения не был так важен для неё, как посещение дома этой богатой девушки. Я заставила себя закрыть рот.

– Извините, я перепутала вас с хорошими людьми, – сказала я спокойным тоном, который стоил мне не малых усилий, – а вы просто обычный курицы! Прощайте.

Арина молчала, так и не повернувшись ко мне лицом. Я развернулась и пошла прочь. Две богачки закудахтали что-то в ответ. Я пропустила их ругательства мимо ушей. Глаза щипало. И ещё как по закону подлости, из подъехавшей машины выглянул Анри. Он улыбнулся мне одной из самых приятных улыбок.

– Мэй, давай я подвезу тебя, – сказал мне он.

– Нет. Спасибо. У меня дела, – сказала я, как можно спокойнее.

– Я обещал, угостить тебя, – продолжил он.

– Спасибо. В другой раз, – ответила я. – Пока.

Наконец-то я скрылась с глаз Анри. Я завернула в подворотню, опустилась на корточки и дала волю эмоциям. Зазвонил телефон. Это был тот самый ненормальный тип. Я засмеялась сквозь слёзы.

– Тебя не достало? – спросила я. – Что опять? Сегодня все решили испортить мне настроение в мой День Рождения, – устало сказала я. – Как тебя зовут хоть?

Он молчал, но потом сказал своим измененным голосом:

– Зови меня Вил. Поздравляю с Днем Рождения.

– Эм, спасибо, – ответила я. Почему-то мне захотелось высказаться ему. – Вил, знаешь, человек никогда не сможет полностью узнать другого человека, потому что люди показывают друг другу только то, что сами желают. У некоторых людей есть свойство притворяться перед другими ради выгоды или каких-то других причин, – я вздохнула. – Когда человек хочет показать себя с лучшей стороны и произвести впечатление, этим он вводит в заблуждение другого человека. Тот другой воспринимает, то, что ему показывают за правду. Разве это не обман? Но верить или нет, решает сам человек, – говорила я, разглядывая грязный снег. – Видя совершено другую сторону человека, ты ужасаешься тому, как тот изменился, но он всегда был таким, просто это ты воспринял его иначе. Конечно, тот, кто обманывает, виноват, но он вряд ли будет испытывать вину перед тобой, потому что чувствуют вину только те, у кого есть совесть, а у обманщиков её, как правило, нет. Но больше всего виноват ты, потому что не просто поверил притворщику, но ещё и настроил надежд на этого человека. Именно ты будешь чувствовать вину перед самим собой. Иногда вера приводит к самообману. Что-то меня занесло! – усмехнулась я. – А кем являешься ты?

– Тем, кому нужно знать, где находятся документы твоего отца, – ответил он.

– Тебе нужно знать, где они находятся, но не они сами? – спросила я и задумалась. – Они нужны тому на кого ты работаешь?

– Мне нужны эти документы! Именно мне! – резко ответил Вил. – И как можно скорее! Поняла?

– Я…, – помолчав, я добавила. – Я не знаю где они. Возможно, их уже и нет вовсе, – соврала я. – Так что скажи своему…

– Ищи! – надавил он и скинул вызов.

Я встала и облокотилась спиной к стене. Высказавшись, мне стало немного легче. Я задумалась о Виле. Мне было интересно кто он и что за человек. Конечно же, было ясно, что имя, которое он назвал мне, было не настоящим. Меня удивило, что он поздравил меня. Скорее всего, это было сделано специально, что бы втереться мне в доверие. Я не должна доверять ему, а, тем более что-то рассказывать, ведь всё что мне надо – это узнать кто он такой. Неожиданно я подумала, что неплохо рассказывать ему что-либо из своей жизни, потому что так Вил начнет постепенно доверять мне, и я смогу узнать кто он такой. В телефоне за место Дебила я назвала его Вилом.

– Стоит попробовать, – улыбнулась я, но уголки губ опустились, как только я вспомнила об Арине.

Я встретилась с Джун и Грэгом у ворот СОА. Ребята были веселы. Они стали расхваливать одно кафе и сразу повели меня туда. Я старалась быть веселой, но улыбка получалась кислой. Мне не хотелось, чтобы они узнали о случившемся сегодня, поэтому усердно натягивала улыбку. Ребята переглядывались, и я подумала, что они догадались о моем плохом настроении. Они привели меня в кафе-караоке. Кафе отличалось тем, что за место обычных столиков, посетителям предлагали отдельные комнаты. Мне понравился его веселый дизайн.

– Пошли сюда, – сказала Джун и за руку подвела меня к одной из комнат. – Открывай.

Я с подозрением взглянула на неё. Она казалась мне странной. Внезапно Грэг втолкнул меня в комнату. Сзади раздался громкий звук хлопков. Я вздрогнула от неожиданности. На меня посыпалась разноцветные конфетти.

– С Днём Рождения! – воскликнули они.

Комнату украшал яркий плакат с поздравлениями, стояли стойки с шариками, а на стене были наклеены цифры 16. На столе стояли напитки, разнообразные закуски, фрукты и торт. Я удивленно разглядывала комнату. Радость разлилась в моей душе.

– Спасибо! – воскликнула я. – Не ожидала, что вы сделаете такое для меня! – удивлялась я. – Не думала, что вы отнесетесь к моему празднику так серьезно, – расчувствовалась я, чуть не заплакав.

Грэг удивленно переглянулся с Джун. Я засмеялась и, подойдя к ним, закинула руки им на плечи.

– Не обращайте внимания. Просто сегодня произошло кое-что не очень радостное, – улыбнулась я и села за стол.

Две пары любопытных глаз уставились на меня. Они ждали, когда я им всё расскажу, но я не спешила. Я взяла дольку апельсина, киви, яблока и стала довольно уплетать их. Они тоже принялись есть фрукты, продолжая любопытно смотреть на меня. Я сдалась и рассказала про Арину, упустив сегодняшний разговор с Вилом.

– Я не понимаю богатеньких особ, – ответила Джун. – Не расстраивайся. Кому-то важнее деньги, а кому-то дружба.

– Я думал, будет зрелищнее! – воскликнул Грэг. – Как тогда когда вы обе подрались. Думал, что и в этот раз во все стороны будут лететь волосы, зубы и ногти, – сказал он, улыбаясь. – Джун, представляешь, звонит Мэй и говорит, встреча в кафе отменяется, приходите ко мне в «обезьянник».

Мы рассмеялись.

– Такого бы не было! – воскликнула я, как можно серьёзнее. – У меня всегда всё под контролем!

– Когда это говоришь ты, Мэй, то…, – Джун засмеялась ещё сильнее.

Не выдержав, я присоединилась к общему смеху. Позабыв об Арине, я веселилась вместе с ребятами. Я разрезала торт. Меня стали вновь поздравлять. От Гая пришло видеопоздравление в социальную сеть. Он, как обычно засыпал меня комплиментами. Меня всегда это умиляло. Гай был в белом халате и медицинской шапочке. В конце своего поздравления, показывая камере лишь своё хитрющее лицо, он резко показал голову трупа. Половины его лица не было. У трупа виднелась челюсть и черепная коробка. Я вскрикнула и откинула телефон в сторону. Меня передернуло. Я написала Гаю недовольное сообщение, чтобы он понял, как сильно возмутила меня его выходка. Он отправил мне фотографию своего довольного лица. Я недовольно нахмурилась, но потом, окинув ребят загадочным взором, предложила посмотреть им это видео. Джун отказывалась, но Грэг склонил её к просмотру. Увидев труп, Грэг поморщился, а Джун завизжала, спрятав лицо на груди Грэга. Я довольно улыбнулась. Джун отвернулась. Её щеки порозовели. Она стрельнула в меня неодобрительным взглядом. Я хихикнула. Сегодня мы, втроем, надели рубашки: я синею, Грэг зеленую, а Джун розовую. Я решила запечатлеть этот момент. Джун предусмотрительно взяла с собой приспособление для селфи. Мы стали на фоне плаката с поздравлениями. Я впихнула Джун в середину. Сфотографировавшись, мы стали петь по очереди, записывая наши выступления на видео. Грэг кривлялся, исполняя песни смешным голосом. Последнюю песню мы пели вместе. В девять часов вечера, мы отправились домой.

– Эй, Джун, может, стоило алкогольных коктейлей заказать? – весело спросил Грэг.

– Нет, ни в коем случае! – возмутилась Джун, топнув ногой.

Грэгу нравился произведенный эффект. Я с улыбкой наблюдала за ними.

– В 16 лет уже можно пить алкогольную продукцию. Может по пивку? – продолжал он.

– Нет, что если нас поймают за этим?! – ужаснулась Джун. – Ты слышал, что сказал директор?! За распитие алкоголя нам голову оторвут! И то, что нам шестнадцать ничего не меняет!

– Ну, мы же не в учебное время, – сказал Грэг.

– Если пить в учёбное время, нас вообще выгонят! Замолчи! Не произноси такое! – воскликнула Джун, а Грэг лишь усмехнулся. – Мэй, побей его! Ударь по его тупой голове!

Я рассмеялась. Джун насупилась, обидевшись на нас. Я подошла к ней и закинула руку на плечи.

– Он специально нарывается, чтобы я его побила! – воскликнула я. – Плохой Грэг! Не хороший!

Он засмеялся, но вдруг сделал серьезное лицо и пошёл вперед, изображая обидевшуюся Джун. Я прикрыла свою улыбку ладонью.

– Ах, ты! – воскликнула она и погналась за Грэгом.

Джун чуть было не догнала его, но он спрятался за деревом, а после побежал дальше, продолжая обезьянничать на бегу. Эти двое забавляли меня. Я бы раньше никогда не подумала, что буду дружить с ними. Когда я пришла домой, то заставила дядю сфотографироваться со мной. На фотографии он изобразил очень уставшее лицо и свесил язык на бок. Больше он наотрез не согласился фотографироваться. Я показала ему наше видео. В оставшееся до сна время, мы посмотрели фильм по телевизору. Иногда в душе чувствовался неприятный осадок. Я вспомнила проведенное лето с Ариной. Грусть накатывала на меня при воспоминаниях о днях в библиотеке. Я сжала губы. Внутри всё разрывалось от обиды. Дядя понял это, но ничего не спросил, сделав вид, что не заметил моих слезящихся глаз. Он ушёл на кухню, сделал мой любимый чай и принёс кремовые пирожные. Я поблагодарила его. Мне очень не хотелось, чтобы дядя переживал из-за меня. Я знала, что у него и так очень много проблем, хоть он и не говорит об этом. Документы моего отца – тяжелая ноша для нас обоих. Я положила голову на плечо дяди. Мне хотелось верить, что когда-нибудь всё наладиться.

Глава 18

Через несколько дней после моего Дня Рождения мне позвонил Гай и попросил съездить с ним в Лесной. Меня удивило то, что он решил навестить своего отца. В утро выходного дня он зашёл ко мне, и мы отправились на вокзал. Гай был необычно молчалив. Морозный воздух щипал щеки. Иней покрыл всё вокруг своей пушистой красотой. Гай взглянул на деревья и улыбнулся. Он достал сигарету и закурил. Я неодобрительно окинула его взглядом и отвернулась, сдерживая нелестные слова.

– По поводу той девушки, не переживай, ведь у тебя есть я, – сказал Гай.

– Ты? Какого чёрта ты куришь? – не выдержала я. – Может, расскажешь что случилось?

– Это временно. Скоро кину, – ответил он.

– Скоро? Лет через 30?! – спросила я с издевкой. Гай усмехнулся. – Ты…Ты.., – я вздохнула. – Что случилось? Почему ты выбрал хирургию?

– Из-за матери. Её не устраивал мой выбор. Я устал с ней ругаться и выбрал хирургию, – ответил Гай. – Это её устроило. Хирургам больше платят.

– А что она вместо тебя работать будет? Её, что только деньги интересуют? – возмутилась я. – Хирурги получают больше! И что? Из-за этого надо…– я вплеснула руками. – Тебе надо было настоять на своём!

– Уже поздно. Хирургия мне тоже нравиться, – сказал Гай, затягиваясь сигаретой. – Я буду помогать бедным и бездомным. Я уже договорился с одним врачом.

– Твоя мать в обморок упадёт, когда узнает, – криво усмехнулась я.

– Она не узнает, – улыбнулся Гай и кинул окурок в урну.

– И из-за этого ты куришь? – поинтересовалась я.

– Сигареты успокаивают, – ответил он.

– Ты знаешь, что это самообман? – спросила я.

Гай лишь улыбнулся мне. Мы дождались автобуса и доехали на нём до вокзала. Я поглядывала на друга детства. Он стал горбиться. Гай утаивает в себе свои проблемы. С матерью у него напряженные отношения. Это гнетет его.

– Как дела на любовном фронте? – интересовалась я. – Как твоя красотка-девушка?

– Нормально, – сказал он и добавил. – Сейчас я редко с ней вижусь.

– Наверное, скучает по тебе и звонит каждый день? – расспрашивала я.

– Бывает, звонит, – ответил Гай. – У неё тоже учеба.

– Понятно. А с друзьями видишься? – любопытствовала я, вытягивая потихоньку информацию.

– Я с ними не общаюсь, – хмуро ответил он. – Не хочу слушать их воображаемый бред о моей девушке!

– Ты о чём? – удивилась я. – Неужели они говорят, что она тебе изменяет?

– Да, но я не верю слухам. Нэнси их не подтвердила, – сказал он неохотно.

– Ты думаешь, что она сказала бы правду? – осторожно спросила я. – Может быть твои друзья правы.

– Я не хочу говорить об этом! – резко ответил Гай. – Я должен доверять своей девушки.

– Ну, это да, но…– тихо сказала я и замолчала.

Мы сели в поезд и включили музыку, каждый свою. Смотря на Гая, я думала о том какой он лопух. Я на интуитивном уровне чувствовала, что ему наставляют рога. Этого не понимает только он, а если даже и понимает, то не хочет верить. Как же любовь ослепляет людей! Гай найдёт любую причину лишь бы оправдать свою девушку. Зазвонил телефон. Я быстро вышла в тамбур. Это был Вил.

– Да, – ответила я.

– Ты узнала? – последовал вопрос.

– Нет. Я же говорила…

– Не делай из меня идиота! За это время можно было всё разузнать! Рассказывай! – настаивал он.

– Вот сам и разузнай! – усмехнулась я. – Видимо ты не смог, раз просишь меня!

– Заткнись, курица! – разозлился он.

– Ещё раз так меня назовешь, и я тебе никогда ничего не расскажу! Если хочешь, чтобы я всё узнала, то и будь паинькой! – воскликнула я.

Вил рассмеялся.

– Знаешь, люди не замечают то, что у них под носом. Всегда, кажется, что в жизни меняется всё резко, но думаю это не так, некоторые события наступают в нашей жизни плавно, – стала рассказывать я свои мысли. Поезд шустро бежал вперед. Я прислонилась к стене. – Вот, представь человек проходит возле одного и того же места каждый день. Там каждый день ходят и другие люди. Шёл подросток кинул окурок на землю. Этот бычок не заметен в траве, но он есть. Потом мимо мусорного бака кинули ещё окурок, ещё и ещё. Их стало больше, но человек поглощенный своими мыслями не заметил их. Потом сигаретных бычков стало ещё больше. И вот тогда человек замечает их. Он возмущается. Какое свинство! Он думает, когда же подростки успели тут так намусорить, – говорила я, смотря на снежные деревья. – То же самое и с изменами. Сначала одна измена, потом вторая, а потом их уже целая куча. Люди редко замечают маленькие изменения, а точнее они не придают им значения, пока они не накопятся. Пока ты не спотыкнёшься и не упадешь в кучку окурков, ты её не заметишь! – воскликнула я. – Так и Гай полностью игнорирует все, что ему говорят.

– О, – протянул Вил, а после пары секунд добавил. – Твой дружок просто дурак! – усмехнулся он.

– Да и ты не умный, раз до сих пор ждёшь, что я узнаю для тебя какую-нибудь информацию, – ответила я.

– Ты, ещё тупее, раз общаешься со мной, – сказал он.

– И как же мне от тебя отвязаться? – поинтересовалась я.

– Как, как. Не глупи, милашка, ты знаешь ответ, – тихо ответил он.

Я ощутила, как встрепенулось моё сердце и вспыхнули мои щёки. Жаркая волна прошлась по моему телу. Эта реакция моего организма смутила и разозлила меня. Этот Вил просто так издевается надо мной! Я не должна себя так ощущать после его слов.

– Не смей меня так называть! – зло воскликнула я, нарушая молчание.

– Хорошо, сука, – ответил он.

– А ты кабель! – разозлилась я. – Я занята, – отключив вызов, я прикрыла ладонью лицо.

В тамбур вышел Гай. Он окинул меня любопытным взглядом и поджег сигарету. Тамбур наполнился едким дымом. Он догадался, кто мне звонил. Гай посоветовал отвязаться от него.

– И как? – спросила я, недовольным голосом. – Не могу же я по его велениям рассказать ему о документах! Мы же уже говорили об этом! Не хочу возвращаться к тому, что мы уже обсуждали! – раздраженно восклицала я.

Гай изучал меня взглядом. Он затянулся и выпустил дым. Мне не нравилось, что он смотрит на меня, будто под лупой.

– Может, ты, просто не хочешь прекращать с ним общаться? – поинтересовался он.

– С чего это?! Что за глупость! – воскликнула я, усмехнувшись. – И зачем он мне сдался? Я просто хочу узнать кто он. Хочу найти его и вызнать у него, на кого он работает. Когда он начнёт мне доверять…– спешно говорила я. – Ну, думаю, ты понимаешь, о чём я.

– Или ты ему, – неторопливо сказал Гай с лёгкой усмешкой. – Может, он тебе симпатичен?

– Нет! – резко ответила я и отвернулась.

– Не ври, – улыбнулся Гай. – Я понимаю, когда ты врешь.

– Лучше бы так свою девушку понимал! – вскрикнула я. – Всё, хватит об этом.

– Встреться с ним, – продолжил Гай.

– Он не захочет, – ответила я.

– А ты предлагала? – любопытствовал он.

– Да, давно. Один раз. Слушай, если не прекратишь донимать меня, то … – я сощурила глаза.

Гай поднял вверх руки, сдаваясь. Он открыл мне дверь, пропуская вперед. Мой взгляд смягчился. Я задумалась над словами Гая. Что-то внутри меня изменялось. Я стала совершенно по-другому относится к Вилу. Неужели я стала доверять ему? Я тихо выпустила воздух из лёгких и, закрыв глаза, прислонила голову к окну. Оставшееся время, мы молчали. В наушниках заиграла мелодичная музыка. Запел мужчина. У него был приятный тембр голоса. Я всегда переключала эту песню, считая её грустной, но теперь она была мне по душе. Мужчина пел про любовь. Я вслушалась в слова песни.

Мы утопали в снегу, пробираясь к кладбищу. Меня всегда удивляло то, как изменился мой посёлок, а теперь уже город. Но для меня он так и остался посёлком из моего детства. В нём остались и любимый дуб, и старая школа, и лавочка сладостей с продавщицей-старушкой, и ветхие лодки на берегу. Мы подошли к кладбищу. Гай напряженно смотрел на кресты. Я быстро нашла знакомые фотографии и, попросила Гая подождать меня. Я поздоровалась и печально окинула взглядом могилки.

– Скажите, что мне делать, если я доверюсь этому человека? Я ведь не знаю его. Ничего не знаю о нём, – шептала я. – Я наверно схожу с ума. Я совершенно не этого хотела. Что если я расскажу ему об тех документах? Что тогда будет? – я вздохнула. – Может, стоит рассказать дяде? Нужно немедленно всё это прекратить. Если бы сейчас вы могли мне ответить. Я так много хочу узнать.

Я замолчала, убрала ветки с могил, попрощалась и подошла к Гаю. Он докуривал сигарету, заметив меня, он тепло улыбнулся. Я ответила лёгкой улыбкой. Мы стали искать могилку его отца. Бродя по кладбищу, мы разделились. Через какое-то время мы заметили ту самую березу с красным венком. Рядом с ней мы нашли и могилу отца Гая. Я стала поодаль. Гай присел на корточки. Он сидел так очень долго. Я подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он поднял голову. Его глаза были слегка красными. Гай кивнул и я отошла. Когда он попрощался, мы пошли на остановку. Обратно мы шли также молча. Гай подставил мне локоть. Я замялась.

– Ты думаешь, что это нормально? – спросила я. – А как же твоя девушка?

– Это нормально. Я же не лезу к тебе целоваться, – улыбнулся он и добавил, – как в детстве.

Я засмеялась и положила ладонь на его локоть.

– Мы так давно знакомы, – сказала я, вспоминая детство.

– Кто ещё знает тебя, так как я? – он улыбнулся.

– Ну, например, дядя, – ответила я.

– Как у него дела? – спросил Гай.

Сев в поезд, мы стали слушать музыку вместе. Гай включил свои любимые композиций. Он рассказывал мне про одну группу около часа. Мне казалось, он знает всё о них, даже то, что они едят на завтрак. Гай говорил безумолку. За разговорами время пролетело незаметно. Всё когда-нибудь заканчивается, как и этот день. Гай провожал меня до дома. Ему позвонила Нэнси. Они собирались встретиться. Гай проводил меня до двери и поспешил на вокзал. Я пожелала ему удачи. Мне было неприятно это признавать, но моё отношение к Нэнси переросло вкрайне негативное. Я будто бы кожей чувствовала, что она дурит Гая. Он не хотел слушать даже намёка на это, так что я молчала. Пока что, молчала! Мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то обманывал моего близкого друга.

Джек принёс с работы большую коробку и поставил её на стол возле дивана. Я с интересом поглядывала на новую вещь. В ней оказалось множество черных телефонов. Я взяла один и удивленно взглянула на Джека.

– Это телефоны с кнопками! – удивилась я. – Ты, где их достал?

– Теперь ты будешь пользоваться им, – сказал дядя и протянул мне кнопочный телефон. – У меня такой же, – он показал мне телефон. – Звони мне только с него. Ясно? – спросил дядя. Я кивнула. – По этому телефону ты можешь рассказывать мне всё, что угодно. Он безопасен. Такие раньше использовали военные.

Я ещё раз удивленно оглядела раритет. Дядя достал из кармана ещё коробочку. В ней лежали белые сим-карты. Их было шесть штук. Эти сим-карты были толще обычных. Процессор в них был большего размера. Я покрутила в руках одну из сим-карт.

– С тобой могут связаться только те люди, кому ты дашь эту сим-карту, – сказал Джек.

– И больше никто?! – удивилась я.

– Да. Так что если тебя будут доставать по твоему навороченному телефону, смело, выкидывай его и пользуйся этим.

– Кто доставать? – спросила я настороженно. Я боялась, что он узнал.

– Кто угодно. Этот телефон, который я тебе даю, полностью безопасен, но перед полицией лишней раз не показывай его. Поняла? – спросил он. Я кивнула.

– Тебя кто-нибудь доставал звонками на мобильник? – осторожно поинтересовалась я.

– Было несколько раз, – ответил Джек и задумчиво взглянул на меня. – А тебя?

– Тоже. Пару раз звонил какой-то человек с измененным голосом, – сказала я.

– Поэтому теперь пользуйся этим телефоном, – серьезно сказал дядя.

– Но я не буду выкидывать этот телефон, – сказала я, смотря на мобильник с сенсорным экраном.

– Почему раньше не сказала? – хмуро спросил дядя.

– О чём? А, об этом. Ну, – я замялась, думая, что сказать. – Не хотела тебя беспокоить.

– Чтобы такого больше не было! – воскликнул Джек и поставил мне щелбан. – Желтые Анонимы, как проститутки, работают на тех, кто больше платит.

– Ты знаешь про Желтых Анонимов! – удивилась я. – Ты знаешь, на какую преступную группировку они работают?

– А ты думала, что я не знаю? За кого ты меня принимаешь? – улыбнулся Джек и уже серьезнее добавил. – Эта группировка называется правительство.

Я рассмеялась. Джек угрюмо смотрел на меня. Я перестала смеяться и недоумевающе спросила:

– Правда что ли? Но ведь…

– Их система сокрытия данных похожа на военную, но преобразованная, поэтому их сложно вычислить, но возможно, – спокойно сказал Джек. – Сейчас все расследования о них заморожены. Никто и не чешется. Нашему королю Жёлтые Анонимы нужны, чтобы скрывать и искать то, что он хочет.

– Ясно, – ответила я. – Можно я дам эти телефоны своим друзьям? Я им доверяю.

– Мало доверять, нужно быть уверенным, что тебя не предадут, – ответил Джек.      

– Это значит можно? – продолжила я.

Дядя неохотно кивнул и поднял палец вверх. Я улыбнулась и сказала:

– Я поняла.

Джек недовольно помотал головой и направился в свою комнату.

– Дядя, неужели и королю нужны эти документы? – спросила я, затаив дыхание.

– Возможно, – ответил Джек и добавил с улыбкой. – Спроси у него сама.

– Думаешь, он мне ответит? – смеясь, спросила я.

– Вот и проверь, – ответил Джек, – но спасать твою голову я не буду.

– Не издевайся, – с укором сказала я.

Дядя хитро подмигнул мне и скрылся за дверкой. Я усмехнулась, включила кнопочный телефон и зашла в контакты. Там большими буквами был подписан номер дяди и Микеле. Я улыбнулась и нажала на дядин номер. Пошли гудки.

– База, слушает, – ответил Джек. – Докладывайте.

Я рассмеялась.

– Проверка связи, – ответила я. – До созвона, – добавила я крайне серьезным голосом и отключилась.

Я взяла в руку сенсорный телефон и взглянула на номер Вила. Улыбка исчезла с моих уст.

– Теперь я легко могу от тебя отвязаться, – сказала я телефону. – Но…я сделаю это потом.

Я ушла в комнату, положила кнопочный раритет в ящик и упала на кровать. Мне хотелось написать Вилу, но я пока не знала что. Я кусала палец. Этот человек стал мне симпатичен. Гай оказался прав.

– Какой кошмар! – воскликнула я и ударила себе по лбу.

Я написала Вилу: «Давай встретимся», но ответа не последовало не через пять минут, не через час. Я нервно смотрела на экран телефона.

– Игнорируешь. Ну и козёл! – сказала я и положила телефон на тумбочку.

Я достала книгу и стала читать, изредка поглядывая на мобильник. Тряхнув головой, я постаралась углубиться в чтение. Мне вспомнилась Арина. Её лицо встало у меня перед глазами. Она не писала и не звонила после того случая, впрочем как и я. Я захлопнула книгу и кинула её в нижний ящик.

– Как вы меня все бесите! – злилась я, избивая подушку.

Меня настигло уныние, но сейчас я не собиралась грустить. Гневно испепелив телефон, я попросила у дяди ноутбук и стала смотреть фильм. Пришло сообщение. Моё сердце замерло. Вил спрашивал зачем. Я написала: «Просто так. Поговорим». Лучше я ничего не смогла придумать. Я стыдливо прикрыла глаза. Пришёл ответ: «Нет». Я какое-то время смотрела на сообщение, потом выключила телефон и кинула его на тумбочку. Что и следовало ожидать. Его ответ был очевиден. Я продолжила смотреть фильм. Печаль обволакивала меня. Неожиданно в фильме парень отверг чувства девушки. Мне стало жалко главную героиню. Я всплакнула.

Глава 19

Весенние ожидания не оправдались. Мы так ждали практику, ожидали что-то захватывающе, а стали обычными офисными крысами. Столько скучной информации я ещё в жизни не читала. Я сортировала документы. Глаза пробегали по листу, находили то, что нужно, а руки уже клали в стопку. Грэг принёс стопку документов и поставил на стол Джун. Её глаза панически забегали по листам бумаги. Кабинет, который нам предоставили, весь был завален разного рода документами и толстым слоем пыли. Раскидав документы по стопкам, я попросила Грэга унести их. Он взял бумаги и рассеяно обвёл комнату глазами. Грэг поставил стопку документов обратно на стол.

– Я отнесу сначала эти, – он обвёл рукой кабинет, – а то я уже не соображаю что откуда.

– Ага, – ответили мы одновременно.

Грэг принялся выносить документы. Пыль поднялась вверх и стала летать по кабинету. Джун чихнула. Я подняла документы и поставила их себе на стол. Мне в лицо полетела пыль. Я закашляла и открыла окно. В комнату заглянула женщина в форме, оглядела нас и сказала:

– Уберитесь в кабинете.

Она закрыла дверь и ушла. Я взглянула на Джун, а она посмотрела на меня. Выражение наших лиц было одинаково недовольным. В кабинет вошла уборщица и поставила нам швабру и два ведра: одно для полов, другое для столов. Мы проводили её взглядом, а потом опять взглянули друг на друга.

– А для чего здесь эта женщина? – спросила я.

– Ну, раз нам сказали, – замямлила Джун и встала из-за стола.

– Да, они издеваются! Этот кабинет со врёмен Апокалипсиса никто не убирал! Вот с… – возмутилась я.

Джун шикнула на меня, и я замолчала. Мы взяли по ведру и стали убираться. Грэг ходил с кислой миной. Покончив с одним делом, он принялся сортировать документы. Грэг вытащил лист, погрызенный мышами, и кинул его в отдельную стопку.

– Теперь понятно, куда заявления пропадают, – усмехнулся он.

Мы слегка улыбнулись. Настроение было у всех одинаково понурое. Я вытирала столы и подоконники. Джун отмывала полы. Стало легче дышать.

– Два месяца на этом бумажном кладбище. Джун никогда, – Грэг взглянул на неё, и она опустила глаза, – никогда больше не тяни жребий!

– Я не хотела сюда попасть! К этим… этим, – Джун поджала губы. – Я не виновата! Хватит меня обвинять!

– Почему же ты такая невезучая, – вздохнул Грэг.

– Нормальная я! – крикнула Джун.

Я раздраженно кинула тряпку в ведро.

– Вы меня оба достали! Заткнитесь и грызите бумаги, чтобы быстрее справиться! – возмутилась я.

– Грызите? – удивились они.

– Может их в окно выкинуть? – спросила я. – Завтра опять их перебирать, – мне захотелось плакать. – Хочу убиться об стол!

– Я и правда невезучая, – жаловалась Джун. – Я же хотела вытянуть другую бумажку.

Закончив с уборкой, мы сели за свои столы. Три стола занимали практически всё пространство кабинета. Мы снова делали одно и то же. И так каждый день! Грэг достал кнопочный телефон, который недавно получил от меня, и стал разглядывать его. Он задумчиво рассматривал слот для сим-карты. У Джун был точно такой же телефон, но она не интересовалась им, так как Грэг. Я отложила бумаги и откинула голову на спинку стула.

– От скуки можно и помереть, – сказала я.

– Надеюсь, мы доживем, – сказал Грэг.

– И не состаримся, – добавила Джун.

Грэг усмехнулся, а я рассмеялась. Джун положила голову на стол, и какое-то время смотрела в окно, потом встрепенулась и изучающее посмотрела на Грэга. Он вопросительно взглянул на неё.

– Ты ведь прав. Мне и правда не везёт с рождения, – сказала она. – С младенчества я стала объектом опытов, как и мой брат. Он умер, а я осталась жива. Вы, скажите, что мне повезло! Но я живу с агнием в теле, и каждый день чувствую его в своём позвоночнике. Это как каждодневная зубная боль. Разве это везение? – уставшим голосом спросила она.

Мы молчали, переваривая информацию. Джун уныло смотрела на документы. Грэг открыл рот, но ничего не сказал.

– Агний видно только на рентгене, – продолжила Джун. – Он сросся с моим позвоночником. Ночью я не могу заснуть без обезволивающих таблеток. Позвоночник будто выгибается и впивается в грудину, а иногда мне кажется, что позвоночник вылезет через кожу наружу. В дождливую погоду он тоже болит, но ещё сильнее, и тогда я просто хочу засунуть руки в своё тело и вырвать весь агний вместе с позвоночником.

Лицо Джун выражало сильную боль и печаль. Брови Грэга опустились. Его лицо погрустнело.

– Ты знаешь, кто это сделал с тобой? – спросил он, упавшим голосом.

– Что это за твари? – напряженно спросила я.

– Не знаю. Я знаю только то, что в детдом, я и брат попали уже такими. Нас нашли в заброшенном доме в поселке Лесном. Мой брат умер в детдоме. Врачи не говорили, как агний мог попасть в наши тела, – рассказывала Джун, невидящими глазами смотря на нас. Сейчас она видела не нас, а только ей известное прошлое. – Когда я стала учиться в СОА, меня нашел следователь, он искал тех, кто проводил опыты над людьми. Многих детей моего возраста нашли умершими и в их телах тоже был агний. Я рассказала всё что знала и больше никогда не видела того следователя, – Джун вздохнула. – Больше никто не знает об этом. Не в армии, не здесь никто не знает об агнии в моём теле.

– Конечно, я могла бы сказать, что ты должна радоваться, что ты выжила, но я хочу сказать совсем не это, – сказала я, обдумав всё. – Жизнь не только одна радость. Не сдавайся, как бы ни было больно.

Джун слегка улыбнулись. Её губы дрогнули и слёзы пробежали по щекам. Она прикрыла лицо руками. Я взглянула на Грэга. Он с какой-то сострадающей нежностью смотрел на неё. Я решила оставить их наедине и тихо вышла. Выйдя на улицу, я отошла подальше от окон, чтобы никто из старших не заметил меня. Шёл снег, падая и тая. Машины разных размеров и марок проезжали мимо. Люди переходили по пешеходному пешеходу. Мне стало холодно. Прохожие осматривали мою лёгкую одежду. Запищал пешеходный светофор. Стояли машины. Люди переходили дорогу. Цифры мигали на светофоре и ускорялся пищащий звук. Этот писк напомнил мне звук оборудования в реанимации. Вышла Джун. Она подошла ко мне сзади и обняла меня. Её руки лежали на моих плечах.

– Спасибо, – шепнула она.

Я хотела улыбнуться, но мои губы задрожали. Я закрыла глаза, чтобы не заплакать. Снежинки ложились на мои волосы. Мне казалось, что я ощущаю боль Джун и это заставляло моё сердце содрогаться. Вновь запищал светофор. Я положила ладонь на руку Джун.

– Пошли, а то холодно, – сказала я.

Джун лишь крепче обняла меня. Люди с интересом смотрели на нас. Бегали дети, пугая голубей. Ехали и стояли машины. Пищал светофор, и шли люди. Джун убрала руки с моих плеч и вошла внутри. Я шла следом за ней, смотря на её спину. Она вытирала руками лицо. Грэга не было в кабинете. Из окна я увидела его в курилке. Он сбил с сигареты пепел. Обычно Грэг курил мало и в определенное время, но сейчас он изменил своей привычке.

– И давно он курит? – спросила я.

– Когда я с ним познакомилась, он уже курил, – ответила Джун.

Мы вернулись к привычным для нас делам, но наши мысли были совсем не о работе. Мы молчали. Тихое шуршание заполнило комнату. Вдруг в моей голове, будто что-то щелкнуло. Я резко подняла голову. Грэг и Джун взглянули на меня.

– Ты сказала, что вас нашли в поселке Лесном, верно? – уточнила я. Джун подтвердила. – Я оттуда родом. Я думаю, что дядя должен знать что-либо об этом, – задумалась я.

– Впервые слышу, как ты называешь его дядей, – улыбнулась Джун.

– Может, стоит рассказать ему? – поинтересовался Грэг.

У нас были такие же мысли. Мы решили, что звонить будем с моего телефона. Джун села рядом со мной. Грэг закрыл дверь на ключ и стал возле моего стола. Я достала древний кнопочный телефон и позвонила дяди.

– Не занят? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил Джек. – Как проходит практика?

– Как всегда нудно, – сказала я и перешла к делу.

Я передала в точности то, что рассказала нам Джун. Грэг наклонился поближе, чтобы слышать, что отвечает Джек. Дядя помолчал, потом послышался скрип двери и только потом он сказал:

– В Лесном находили детей, но это были два мальчика-близнеца. Они были умерщвлены. Я знаю следователя, что расследовал это убийство. В телах этих детей не было агния.

Мы переглянулись. Джун была озадачена.

– За тот год не было никаких дел, связанных с агнием. Что за следователь приходил к ней? – спросил дядя.

Джун пожала плечами и постаралась описать его.

– Она не знает, – ответила я. – Это был пожилой человек с усами. Среднего роста.

– Под это описание подходит половину населения страны, – недовольно сказал Джек. – Мне нужно его имя. Он показал удостоверение?

Джун отрицательно замотала головой.

– Нет, он ничего не показывал, – сказала я. Джек вздохнул. Джун зашептала мне на ухо. – Она говорит, что он назвал её по имени, но сам не представился. Она не спросила его имя.

– Ну почему же вы такие тупые? – раздраженно сказал дядя. – Молодое поколение совсем отупело. Развели её как… – Джек не закончил. – В этом детдоме что-то нечисто. Что за врачи обследовали её?

– При детдоме была больница, – сказала я, слушая Джун. – Этот детдом находится в…в Лесном – я удивленно посмотрела на Джун. Она вопросительно взглянула на меня. – Ты точно уверена? Джун, там никогда не было детдома, – тихо сказала я ей. Она взглянула на меня испуганными глазами.

– Мне пора работать. Мэй, пусть сегодня Джун зайдёт к нам, – ответил Джек и отключился.

Грэг напросился идти с нами. У Джун был потерянный вид. Он старался поднять ей настроение. Он обнял её и что-то зашептал на ухо. Джун немного повеселела. Я уже давно поняла, что Грэгу нравиться Джун. Вот только она всё так же не понимала этого. Зато я всё прекрасно понимала. Эти двое явно тормозили. Мне было интересно, кто же из них признается первым. Я шла позади и уныло смотрела в телефон. Вил не звонил мне уже несколько дней. Мы больше не поднимали темы о встрече. Наше общение не особо продвинулось. Меня беспокоило то, что он не звонит мне. Я так внимательно смотрела в телефон, что не заметила, как ко мне подошла Джун.

– Ты не думала найти себе парня? – спросила она.

Я спрятала телефон в карман и пожала плечами.

– Тебе не стоит общаться с ним. Из этого ничего не выйдет, – сказала Джун.

– Я знаю. Я перестану с ним общаться, но позже – ответила я.

Джун озадаченно посмотрела на меня. Я знала, что она сейчас спросит, но Грэг отвлёк её предложением зайти в кафе и поесть. Мы согласились. Неожиданно зазвонил телефон. Это был Вил. Моё сердце подпрыгнуло от радости.

– Я скоро к вам присоединюсь. Идите, – радостно сказала я.

Джун неодобрительно смотрела на звонящий телефон. Они вошли внутрь кафе. Я спешно ответила, стараясь сделать голос более непринужденным.

– Ты узнала? – как обычно спросил он, но его голос казался каким-то странным. Интонация его голоса отличалась.

– Что у тебя с голосом? – спросила я.

– Тебе какое дело? – ответил он вопросом на вопрос. – Дура, ты меня уже достала!

Я чувствовала, как во мне просыпается недовольство и злость.

– Может, встретимся? – спросила я, придержав чувство злости.

– Я тебя и так частенько вижу, – ответил он. – На кой ты мне сдалась?

– Видишь, – тихо сказала я и замотала головой в разные стороны. – И где?

– Слушай, киса, не о том думаешь, – усмехнулся он.

– Я тебе не киса! – разозлилась я. – О чём хочу, о том и думаю!

– Идиотка, думай о том, как узнать информацию о документах твоего отца! – воскликнул он. – Ты для меня как аг, – добавил он и скинул вызов.

– Аг? – удивилась я. – Он сравнил меня с наркотиком. Что это вообще значит? – недоумевала я. – Может он так признается в любви? – подумав об этом, я улыбнулась.

В раздумьях я подсела к Джун. Грэг отошел. В кафе было шумно. Дети отдыхали вместе с родителями и заглушали своими радостными воплями музыку в кафе. Группа парней поглядывали в нашу сторону. Я не могла сдержать улыбку, все мои мысли были только о Виле. Джун смотрела на меня с сожалением. Ей наверно казалось, что я свихнулась. Я тихо рассказала о разговоре с Вилом.

– А может он просто наркоман? Да он точно маньяк, – утверждала Джун. – Он сказал, что часто тебя видит. Может он вообще за тобой следит! Пора на него заявление написать! – воскликнула Джун.

– Тише! – сказала я и огляделась. – Успокойся, не думаю, что он маньяк.

– А кто он?! – спросила она, вскинув бровь.

– Может, конечно, он и псих, а может быть и нет, – спокойно ответила я.

Джун выпучила глаза, смотря на меня как на психически больную. Она покачала головой и закрыла лицо руками.

– Выкинь этот телефон и дело с концом, – сказал Грэг, садясь за столик. – Джун, а ты поменьше с ней общайся, а то ещё заразишься.

– Что? Ты вообще обалдел! – воскликнула я и потянулась к Грэгу. – Я тебя сейчас придушу! – я пыталась схватить его за воротник.

Он отсел от меня подальше. Грэг показал на меня пальцем и покрутил им у виска. Я схватила Грэга за волосы и стала крутить его голову в разные стороны. Парни, что поглядывали на нас, теперь смотрели на меня, как на истеричку.

– Оторвешь! Пусти! Джун спаси меня от этой чокнутой! Мои волосы! – возмущался он. Джун наблюдая за нами, громко смеялась.

Придя ко мне, я дала друзьям время освоиться в новой обстановке. Джек не торопил нас. Дядя был недоволен, что вместе с нами пришёл ещё и Грэг, но старался быть приветливым. Когда Грэг увидел моего дядю, он замер, удивленно разглядывая лицо Джека. Я слегка дернула его за рукав, чтобы он перестал пялиться на дядю. Его испугал устрашающий вид Джека. Я заметила, что дяде не понравилась такая реакция. Улыбаясь, я посадила Грэга на диван и сделала ему успокаивающий чай. Он был сконфужен. Тем временем Джек разговаривал с Джун в своей комнате.

– Ты чего меня не предупредила? – тихо спросил Грэг.

– Прости, я совсем об этом забыла, – ответила я и улыбнулась. – Не бойся, Джек не кусается.

– Да, я и не боюсь! – воскликнул он. – Это было просто неожиданно, – добавил Грэг шепотом.

– Пей чай. Я пойду, присоединюсь к ним, – сказала я и вошла в комнату дяди.

Джек рассказал Джун, что в Лесном никогда не было детдома. Он показал фотографии частной клиники. Джун узнала её. Это и был так называемый детдом. Я помнила эту клинику, туда приезжали богатые люди. На территории больницы было три постройки. Это была частная собственность. Она тщательно охранялась. Когда я была в младших классах, эта клиника закрылась, а все постройки снесли. Джун нервничала. Её воспоминания были спутаны. Она плохо помнила дни, проведенные в детдоме, но хорошо помнила лица детей и персонала. Джун была не уверена в своей памяти. Её руки тряслись. Она понимала, что её, как и всех детей находящихся там обманывали. Джек успокаивал её. Он попросил Джун наведаться к его знакомым врачам. Я решила сделать подруге успокаивающий чай. Грэг смотрел телевизор. У него был спокойный вид. Я улыбнулась. Чай с Ирия никогда не подводил.

– Вот выпей, – сказала я. – Это поможет справиться с любым волнением.

Мы ждали, пока Джун выпьет напиток. У дяди было серьёзное лицо. Мы все понимали, что ситуация серьезная.

– Знаете, я помню, что дети исчезали. Я считала, что их забирают в приемную семью, – сказала Джун. – Но…, – она сглотнула, – они, скорее всего, умерли. Я помню, что перед тем, как попасть в армию, я всё-таки была в детдоме, но это было совершенно другое место.

– Да, тебя направили в армию из детдома, но он находится на другом конце страны, – сказал Джек.

Дядя предполагал, что за всем этим стоит одна организация. Официально она занималась изучением агния и разработкой медицинских препаратов из него. Она называлась Первая Научная Организация Аспы (ПНОА). Сейчас она не существует. Все сотрудники организации были распущены. Большая часть сотрудников покинули страну, другая часть умерла, и лишь не многие благополучно живут в Аспе. Джек был уверен, что эта организация продолжает существовать. Джун была в очень расстроенных чувствах. Чай помог ей справиться с волнением, но она всё же была расстроена. Джек показывал ей фотографии людей, но она никого из них не знала.

– Не бойся, всё будет хорошо, – успокаивала я её. – Ты всегда можешь позвонить мне и дяде.

Я обняла её на прощание. Грэг распрощался с нами и поблагодарил за чай. Я знала, что он присмотрит за Джун и мне не о чем волноваться. Через какое-то время Джун позвонила Джеку. Она поблагодарила его и попросила найти сведения о её родителях. Она ничего о них не знала. Джун думала, что её и брата бросили, но теперь она не была уверена в этом. Она хотела знать, кто её родители и живы они или нет. Дядя согласился ей помочь. Он был очень задумчив. Джек попил воды и направился в свою комнату. Я позвала его. Дядя остановился в дверях.

– Отец работал на ПНОА. Так ведь? – спросила я. – Может он переводил какие-нибудь документы для них? Они были связанны с агнием?

Джек озадаченно смотрел на меня.

– Откуда ты знаешь? – удивился он.

– Я вспомнила то, что мне рассказывала Юка. Вот я и предположила, – ответила я.

– Да, ты права, – сказал он.

– Я уже не ребенок, Джек, – серьезно сказала я.

– Да, уже не ребенок. Теперь ты подросток, – ответил дядя.

– Если не собираешься продолжать разговор об отце, то возвращайся к своей работе, – буркнула я и пошла в свою комнату.

– А обижаешься совсем как ребенок, – улыбнулся дядя. – Щёки то, как надулись.

– Не правда! – возмутилась я и закрыла дверь.

– Давай позже поговорим о Джоне, – послышался дядин голос.

– Хорошо, – согласилась я. – И я не надуваю щёки!

Джек не ответил, но мне показалось, что он засмеялся. Я открыла дверь и выглянула. Дядя скрылся в своей комнате. Я недовольно фыркнула и взглянула на себя в зеркало. Мои щёки и, правда, надулись. Я цокнула языком и отвернулась от зеркала. Мне позвонил Гай. Он снова поблагодарил меня за «новый навороченный мобильник».

– Его можно использовать в драке вместо кирпича, – шутил Гай.

Я рассмеялась. Гай был как всегда болтлив. Он стал рассказывать про тела, недавно поступившие в их морг.

– Но хоть у кого-то что-то новое происходит на практике, – улыбнулась я. – Побыстрей бы твоя практика закончилась, а то ты меня уже достал со своими жмуриками!

Теперь, когда при общении по телефону не снимались деньги, Гай мог общаться со мной целый день. Он обожал новую сим-карту. Я уже начала жалеть, что я дала Гаю этот телефон! Он мог достать и мертвого своими нескончаемыми рассказами! Но как бы он не раздражал меня, мне всё равно было приятно общаться со своим лучшим другом.

Глава 20

Я опаздывала на практику. Ноги скользили по растаявшему снегу. Я с разбегу перепрыгивала лужи. Время не ждало меня. До начала практики было ещё пять минут. Я упорно бежала, но, не удержавшись на ногах, упала в мокрую кашу. Не обратив внимания на мокрые штаны, я продолжила бежать, расстегивая верхнюю одежду на бегу. Я влетела в кабинет. Джун стояла возле стола, а Грэг целовал её в губы, прижав к себе. Я замерла. Джун вздрогнула. Грэг отстранился от неё. Я вышла из кабинета. Было неловко. Я вдохнула и открыла дверь.

– Всем привет, – широко улыбнулась я. – Как дела?

– Привет, – ответил Грэг, смотря в другую сторону.

– Привет, – смущенно сказала Джун. – Что с твоими волосами? – спросила она, удивленно разглядывая меня.

Я дотронулась до своих волос и вытащила куски грязного снега. Грэг посмотрел на мои мокрые штаны и усмехнулся. Джун хихикнула.

– Я упала. Смешно вам? А мне вот нет! – возмутилась я. – Но я за вас рада, голубки.

Они ничего не ответили, потупив взор. Грэг улыбнулся и отошёл к своему столу. Я принялась работать, но в мокрых штанах разбирать скучные документы не хотелось ещё больше. Я взглянула на фотографию нашего короля на стене, и мой нос недовольно сморщился. У короля были темно-русые волосы и светлые глаза. Его чёлка была прилизана. Он носил усы прямоугольной формы по центру верхней губы. Такие усы уже давным-давно вышли из моды. В молодости король был приятным на вид человеком, если не знать каким тираном он был уже тогда. С возрастом король становился страшнее и худее. Ходят слухи, что у короля проблемы со здоровьем. Видимо его тело слабеет.

– Мэй, не смотри на него с таким отвращение, вдруг он видит, – сказал Грэг зловещим голосом.

– Тебя увидит и сразу казнит, – сказала я таким же тоном. – Я слышала, что он чернокожих людей газом травил и кремировал живыми.

Грэг с ненавистью взглянул на фотографию. Его ноздри шумно выдыхали воздух. Я и Джун с отвращением посмотрели на фотографию короля.

– Не могу работать, когда эта рожа здесь висит, – раздраженно сказал Грэг. – Зачем его здесь повесели?

– Чтобы нас бесить, – ответила я. – Противная рожа!

– А вдруг он, правда, видит, – тихо сказала Джун. – Смотрите, как смотрит.

Мы рассмеялись. Джун пугливо смотрела на короля. Я перестала смеяться и всмотрелась в его глаза. Грэг замолчал. Я встала и подошла ближе к фотографии.

– Жуть, – сказала я. – Эй, вы только молчите! – предупредила я и сняла фотографию со стены. – Если что, мы не знаем, куда она делась! Поняли? Джун, не смей болтать!

– Я буду молчать! Я же не сплетница, – обиженно пробормотала она.

– Хотите повеселиться? – спросила я, улыбаясь.

Грэг вытащил чёрный фломастер. Джун удивленно и испуганно смотрела на нас. Я закрыла дверь на ключ и положила фотографию на стол. Джун осторожно огляделась, посматривая в окна.

– Сделаем его чёрным?– усмехнулся Грэг.

– Точно, а потом кремируем! – ядовито усмехнулась я.

– А если кто узнает? – тихо спросила Джун.

Грэг приложил палец к её губам.

– Мы будем молчать, – теплым голосом ответил он.

Джун покраснела, и даже я смутилась. Мы стали издеваться над лицом короля, подрисовывая ему рога и длинные лохматые усы. Я ехидно рассмеялась. Джун тоже присоединилась к нам. Она взяла красный фломастер и нарисовала на лице короля свиной пятачок. Мы закрасили эту рожу черным фломастером. Законченный шедевр, я повесила на стену. Мы засмеялись.

– Ох, ребят, это порча государственного имущества, – сказала я, думая, что нам за это будет.

– Какого имущества? Здесь ничего не висело, – лукаво улыбнувшись, сказала Джун.

Я завернула фотографию в какие-то тряпки, а Грэг спрятал её в свой рюкзак.

– Спалить его не получиться, поэтому утопим тирана, – сказал он.

– Долой его! – крикнула я и, заметив округлившиеся глаза Джун, закрыла рот рукой. – Извиняюсь.

Джун улыбнулась и приложила палец к губам. Я кивнула. Мы усердно принялись за работу. Под конец работы, в комнату заглянул начальник и оглядел кабинет. Он спросил, где фотография короля. Мы сделали удивленные глаза, делая вид, что не понимаем о чём он. Это был пожилой мужчина среднестатистического роста и телосложения. Он подозрительно прищурился. Я почувствовала, как леденеет всё у меня внутри. Мне казалось, что я бледнею.

– Если узнаю, что вы что-то сделали с фотографией, то берегитесь! – предупредил он.

Мужчина направил два пальца к своим глазам, а потом на нас. Он закрыл дверь. Мы выдохнули. Джун выглядела испуганно. Внезапно дверь опять открылась. Начальник вновь уставился на нас.

– Если вы с ней что-то сделали, – повторил он, внимательно смотря на нас.

– Мы ничего не делали, – спокойно ответил Грэг.

– Мелкие сопляки! – возмутился он. – Со скуки, небось, разрисовали её, – сказал мужчина и ушёл.

Я не выдержала и рассмеялась. Дверь опять открылась. Джун вздрогнула. Грэг громко засмеялся. На пороге стояла уборщица. Она поставила вёдра на пол и удивленно посмотрела на нас. Джун прыснула со смеху. Грэг постарался быть серьезным. Я поджала губы. Джун прикрыла рот, пытаясь скрыть смех. На веселой ноте мы убрали кабинет и отправились к мосту. Там мы, как можно не заметнее кинули короля в воду. Река поглотила фотографию, спрятав её на своём дне. Я думала о том, что этот человек не заслуживает такой лёгкой смерти. Он даже не человек и не животное. Он чудовище и его тело прогнило изнутри. Машины проезжали мимо, норовя облить нас водой из луж. Я понимала, что в ненависти нет ничего хорошего, но когда я думала о короле, жаркая волна злости охватывала меня. Взглянув на Джун и Грэга, я поняла, что их также одолевают негативные эмоции. Кроме злости король вызывал и страх. Королю нравилось, когда его бояться, и даже ненависть в глазах людей забавляла его. Я отвлеклась от своих мыслей и привела свои чувства в равновесие. Мне совершенно не хотелось портить день мыслями об этом существе. Я закинула руку на плечи Джун и улыбнулась. Грэг перетянул её к себе, обняв за талию. Я усмехнулась и стала донимать их вопросами.

Мы проходили мимо отеля. Я улыбнулась, смотря на новоявленную парочку. Они так мило обнимались, что я не удержалась и предложила им заглянуть в отель. Грэг улыбнулся. Джун отвернулась от меня, краснея. Я тихонько засмеялась. Неожиданно я заметила девушку похожую на Нэнси. Её сопровождал какой-то мужчина. Они шли под ручку.

– Идите без меня, – быстро сказала я. – До встречи.

– Ты куда? – спросила Джун.

Я ничего не ответила и стала неподалеку от отеля. Эта пара шла именно туда. У Нэнси были светлые волосы, но эта девушка была брюнеткой. Я подошла ближе и присмотрелась. У девушки было плоское лицо и тонкие губы. Это точно была Нэнси! Она слегка поправилась, и её тело уже не было таким худым, но её грудь осталась прежней. Мужчина рядом с ней был старше её и выглядел как богач. Они вошли в отель. Я проводила их свирепым взглядом и набрала Гаю. Кнопочный телефон был меньше и удобнее. При разговоре с собеседником было очень хорошо слышно его голос. У Гая было хорошее настроение. Оказывается, у Нэнси скоро День Рождения. Он думал, что подарить ей и спрашивал у меня совета. Я глубоко вздохнула и спросила:

– Она перекрасилась в брюнетку?

– Да. Ей идёт. Ты её видела? – весело щебетал Гай.

– Лучше бы не видела. Перекрасилась, чтобы быть под стать этому мужику, – буркнула я. – Она тебе изменяет. Я видела её с мужиком. Они шли под ручку и вошли в отель. Это не её отец и не её брат. Это какой-то богач.

– Ты ошиблась, – серьезно сказал Гай. – Ты, скорее всего, перепутала. Нэнси…

– Спустись уже с небес на землю! Я не слепая! Это была Нэнси! – закричала я.

– Не кричи! – воскликнул Гай. – Я спрошу у неё.

– Спросишь! – я усмехнулась и подняла глаза к небу. – Ты идиот! Ясно же, что она скажет! Понятно, что со студента ничего брать и она крутит с богачом!

– Замолчи! – крикнул Гай.

– Если тебя устраивает, что тебе изменяют, то, пожалуйста, встречайся с ней сколько угодно! Это не моё дело! – вскрикнула я и скинула вызов.

Я пошла домой, гневно сжимая кулаки. Сейчас я чувствовала себя разъяренным быком. Люди уступали мне дорогу, глазея на моё лицо. Придя домой, я громко хлопнула входной дверью. Джек выглянул из своей комнаты.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего, – ответила я, скидывая с ног обувь. – Всё в порядке. Просто мужчины тупицы.

Я направилась в свою комнату.

– Ты с кем-то встречаешься? Кто это? – интересовался дядя.

– Не с кем я не встречаюсь! – воскликнула я и вошла в свою комнату.

Джек больше ничего не спрашивал, но всё время странно на меня поглядывал. Я не выдержала его взглядов и рассказала, что поссорилась с Гаем. Лицо дяди сразу посветлело, и он занялся своими обычными делами. Меня поразила его реакция. Он был рад, что у меня нет парня. Я недовольно фыркнула. А вот я этому была совершенно не рада! Я взглянула на телефон. Вил сегодня не звонил. Целую ночь, я представляла, как мы пересекаемся на улице или встречаемся в кафе. Мне стало казаться, что он целует меня в губы, плавно спускаясь ниже. Мне виделось, как его руки скользят по моему телу. Я ощущала его горячее дыхание на своей коже. Мои руки сами дотронулись до своей груди, сжимая её, и плавно спустились ниже. Моё дыхание участилось. Я закрыла глаза. Мои пальцы заскользили по чувствительной плоти, уходя глубоко вовнутрь. С губ сорвался негромкий стон. Я прикрыла рот рукой. Я сгибала пальцы и по телу проходила дрожь. Я облизнула губы и задвигала пальцами быстрее. Внутри всё началось сжиматься. Я запрокинула голову назад и издала протяжный звук, ускоряя движенье пальцев. Жаркая волна охватила меня и окутала мой мозг на мгновение. Я открыла глаза и посмотрела в потолок. Какое-то время я лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам, потом села и поправила бретельки ночной рубашки. Я тихо прошла в ванную. Мою голову не покидали мысли о Виле. Я хотела увидеть его. Я не представляла его красавчиком, но и не делала страшилой. Меня трясло от желания увидеться с ним. Даже если у Вила есть шрамы на лице такие же, как у Джека, меня это не пугало. Я вернулась в свою комнату и написала сообщение: «Вил давай встретимся возле ворот СОА». Через несколько минут пришёл ответ. Я даже не думала, что он ответит. Он написал: «Далеко идти. Мне лень». Злостно сжав телефон, я кинула его в ящик. Завтра был выходной, так что я могла спать сколько душе угодно. Сон пришёл только под утро. Мне снились странные и непонятные сны.

Меня разбудил дядя. Я чувствовала себя на удивление бодро. На столе лежал конверт. Я открыла его и прочитала письмо. Юка рассказала о том, что ей нравиться одноклассник. Они всегда возвращаются домой вместе, но практически не общаются. Я была искренно рада за неё и посоветовала лучше узнать его. Юка остерегала меня и просила быть осторожнее с типом, что звонит мне. Я обещала ей, что буду осмотрительной. Юка переживала за меня. Я не рассказывала ей, что документы находятся на Ирии, стараясь таким образом обезопасить её. Даже Гаю, я не рассказывала о местонахождение документов. Иногда Юка описывала события её школьной жизни. Я тоже писала об интересных событиях в моей жизни. Мне всегда было приятно получать письма с Ирия. Я вздохнула и написала Юке о своих странных чувствах к Вилу. Я рассказала ей, как хочу увидеть его, прикоснуться к нему и услышать его настоящий голос. Я улыбнулась своим мыслям. Возможно, когда-нибудь этот день настанет, а может быть и вовсе никогда не произойдёт. Я запечатала конверт и положила письмо на столик в зале. Я легла на диван и включила телевизор, но вспомнила, что в ящике давно лежит недочитанная книга. После последней встречи с Ариной я не могла прочитать ни одно произведение. Я достала роман и открыла книгу на нужной странице. Прочитав несколько страниц, я дошла до грустного момента в жизни героя. Девушка главного героя изменила ему с его лучшим другом. Я закрыла книгу и положила на тумбочку. Я печально вздохнула. Гай не звонил мне после того случая. Я подумала, что потеряла ещё одного друга. Я вернулась в зал и села на диван. Дядя закрылся в своей комнате и сидел там целый день. Мне хотелось позвонить Гаю, но я никак не могла решиться на это. Уже начало темнеть. Зазвонил телефон. Я улыбнулась, увидев, что мне звонит Вил, но боялась ответить. Я не знала, что он мне скажет в этот раз, и какие колкости мне придётся услышать. Но всё же я ответила, спрятавшись в ванне от «лишних ушей». Всё было как обычно, он сказал пару обидных слов, которые уже не обижали меня, и поднял тему документов.

– Ты работаешь на ПНОА? – спросила я.

– Этой организации не существует, – ответил он.

– Правда? – спросила я и усмехнулась. – Не важно, под каким именем она сейчас, суть одна и та же. Она ставит опыты над людьми.

– Твой отец участвовал в них. Говори где его документы! – приказывающим тоном сказал он.

Я открыла воду, чтобы приглушить свой голос.

– Мой отец не участвовал в опытах! – возразила я. – Сначала он работал в охране, а потом стал переводить документы для этой организации.

– И делился информацией с другой страной, – добавил Вил. – Считаешь его белым и пушистым! – он усмехнулся. – Тупица!

– Заткнись, выродок! Это не правда! – злилась я. – Урод!

– Ты…

Я не дослушала его, сбросив вызов. Меня разозлили его слова. Я постучала в дверь Джека. Через несколько минут дядя впустил меня в свою комнату. Я старалась выглядеть, как можно спокойнее.

– Дядя, отец участвовал в опытах над людьми? – спросила я в лоб.

Джек сел на стул и ответил:

– Да. Джон не только переводил документы, но и участвовал в изучение влияния агния на животных и людей. Подопытным людям платили деньги. Это всё что мне пока известно про опыты в ПНОА.

– Пока? Это не всё? Может, были и такие эксперименты, как над Джун? – я больше не могла сдерживать злость.

– Я это не исключаю, – ответил Джек. – Последний проект, в котором участвовал Джон, назывался Агнец, потом он вышел на пенсию.

– Боже! – воскликнула я. – Дядя, почему отец участвовал в экспериментах? Его заставили?

– Никто ни кого не заставлял. Не хочешь, не работай. Сотрудник был обязан после увольнения 25 лет не разглашать никакую информацию об организации, – рассказывал Джек, внимательно смотря на мою реакцию.

Я села на кровать.

– Почему его называют предателем? Из-за чего? – спросила я, но уже догадывалась какой ответ меня ждет.

Джек прищурился. Он как будто догадывался, что я скрываю от него какую-то информацию.

– Он делился результатами некоторых опытов с научной организацией Ирия. Это было нарушением правил ПНОА и закона Аспы, – сказал дядя, задумался и добавил. – Ирий поставлял агний Первой Научной Организации Аспы.

Я была ошарашена. Меня будто бы обухом по голове огрели.

– Если бы на Ирие знали, что у нас проводят незаконные опыты над детьми, они не стали бы делать поставки! Ведь так? – спросила я, чувствуя, как потеют мои ладони. Дядя кивнул, а я продолжила. – Отец мог знать об этих опытах? – спрашивая это, я чувствовала, как сжимается моё сердце.

– Я не знаю, – спокойно ответил Джек. – Но я не стану отрицать то, что он мог знать об опытах над детьми.

Я прикрыла глаза на мгновенье. Мои пальцы задрожали.

– Я хочу отправиться на Ирий, – сказала я. – Можно сделать это сейчас?

– Пока что нет. Когда я буду уверен, тогда…

– В чём? – перебила я.

– В одном человеке, – ответил он. – В Демиде.

Я сглотнула подступивший к горлу комок нервов.

– Почему ты не доверяешь ему? – спросила я, стараясь говорить спокойнее.

– На это есть причины. Достаточно вопросов! – сухо ответил дядя.

– Ты говорил, что отец не предатель, а выясняется, что всё совсем наоборот! – вскричала я. – Зачем ты мне врал? Как я могу доверять тебе?! Дядя, ответь мне! – кричала я. – Разве то, что он разглашал результаты опытов это не предательство? Почему он делал это? Для благого дела?

Дядя смотрел в стену. Его лицо казалось каменным.

– Не знаю, – спокойно ответил Джек, так же смотря на стену. – Демид помогал ему. Это всё что мне известно.

– Спроси у Демида! – никак не успокаивалась я.

– Он всё отрицает. Но у меня есть доказательства, что Джон получал от него агний, – всё таким же спокойным голосом ответил Джек.

– Демид ведь друг семьи! – воскликнула я. Мои нервы были на пределе. – В этом мире никому нельзя доверять! – крикнула я.

Резко развернувшись, я вышла из комнаты дяди. Я тяжело дышала. По моему лицу побежали слёзы, скатываясь с подбородка. Дыхание стало сбиваться. Я начала задыхаться. Мне не хватало воздуха. Джек выбежал из комнаты. Я не могла успокоиться.

– Мэй, успокойся, – дядя обнял меня. – Пожалуйста, успокойся.

Я задыхалась. Сердце сильно сжалось, вызывая боль. Мне казалось, что я умру. Я старалась успокоиться и восстановить дыхание. Дядя обнимал меня, гладя по спине.

– Прости меня, – прошептал он.

Я стала успокаиваться. Дыхание выравнивалось. Я глубоко дышала. Вдох, выдох. Сердце забилось размеренней. Дядя усадил меня на диван и дал успокоительный препарат.

– Прости, что напугала тебя, – сказала я.

– Я сегодня останусь с тобой, – сказал Джек, с волнением смотря на меня.

– Не надо, иди на работу, – улыбнулась я. – Тебя ведь не кому подменить. Со мной всё в порядке. Я просто перенервничала.

– Больше я тебе ничего не расскажу, даже не спрашивай. Это больше тебя не касается, – серьёзно ответил он и стал собираться на работу. – Я тебе ещё позвоню.

– Ну почему не касается, но ведь…

Джек угрюмо посмотрел на меня. Я замолчала. Когда дядя ушёл на работу, препарат подействовал, и мне захотелось спать. Я забралась в кровать и, поджав колени, уснула. Меня разбудил телефонный звонок. Это был дядя. В полусне я плохо разбирала, что он говорит мне. После разговора с ним я вновь заснула.

Глава 21

Через несколько дней мне пришло сообщение от Гая со словами: «Прости меня». Я была рада, что он первый написал мне, потому что я никак не могла найти в себе силы, чтобы позвонить ему. Последние дни меня мучили мрачные мысли. Слова Гая принесли радость и облегчение в мою душу. Мы договорились встретиться, когда закончиться практика. О Нэнси мы больше не говорили. В весенние дни всё чаще приходили мысли о любви. Практика постепенно приближалась к концу. Через неделю наступит месяц май. Впервые моё сердце так жаждало любви. Смотря на Джун и Грэга, мне хотелось тоже с кем-то встречаться. Я не понимала Вила. Он относился ко мне, то хорошо, то по-свински. А может мне просто хотелось, чтобы он был мил со мной. Он позвонил мне вечером, когда я только вернулась с практики. Иногда бывали такие дни, когда он не спрашивал о документах. Сегодня был именно такой день.

– Как у тебя дела? – спросил он.

– Нормально, – удивленно ответила я. – А у тебя?

– Скучно, – ответил он.

Это было в новинку. Вила редко интересовали мои дела. Я хотела вновь завести тему о встрече, но не знала под каким предлогом. Вдруг в трубке послышался какой-то посторонний звук, напоминающий стандартный мобильный рингтон.

– Сегодня не звони мне. Надо ещё с одной девкой пообщаться, – быстро ответил Вил и отключился.

Я ошарашено посмотрела на мобильный телефон. Я чувствовала, что вскипаю как чайник. Пару минут постояв на месте, сжимая и разжимая кулаки, я набрала Вилу. Пошли губки, но они прекратились. Я повторила звонок, но он вновь прервался. Стало понятно, что это Вил скидывает мои звонки. Я стала злиться ещё сильнее, но успокоила себя. Я не собиралась показывать ему свою ревность. Он этого от меня не дождется! Дозвониться Вилу я не смогла, потому что он был недоступен. Остаток дня я была злой и взвинченной. Даже дядя, который придя с работы, как всегда засел в комнате, раздражал меня. Я понимала, что он пытается разобраться в прошлом отца и помочь Джун, но я всё же продолжала злиться на него по непонятным причинам. В итоге я позвонила Гаю и высказалась. Разговор с ним всегда помогал.

Весь следующий день я была занята мыслями далекими от любви. В обеденный перерыв я искала в интернете значение слова агнец. Тот разговор с дядей не оставлял меня. Я часто вспоминала тот день. Эти воспоминания наводили меня на разные мысли. Я никогда не слышала этого слова и долго думала, стоит ли искать это слово в интернете. Джун не могла понять, почему у меня такой задумчивый и угрюмый вид. То, что рассказал мне дядя, оставалось в секрете от других людей. Я удивилась, когда узнала, что такое слово существует. На сайтах было написано, что агнец – это древнее слово Старого Мира. Значение этого слова нигде не было указано. Я расстроилась. Грэг и Джун поели и принялись за работу. Они поглядывали на нетронутую еду на моём столе. Я отложила телефон в сторону и стала обедать. После я продолжала искать значение слова. Меня уже стала раздражать эта процедура. Как вдруг я нашла то, что искала. Агнец – это ягненок. Я зацепила рукой стопку документов. Они упали и разлетелись по всему полу. Я наскоро собрала документы обратно в стопку и продолжала читать. На сайте объясняли, что ягнёнок – это не половозрелый барашек. Это всё, что было написано. Я перечитала значения агнца, как бы ни веря собственным глазам.

– Баран? – удивилась я. – И всё?

Грэг взглянул на меня, насупив брови.

– Это не тебе, – поспешно сказала я.

– Это ты о Виле? – спросила Джун, читая бумаги.

– Ага, о нём самом, – ответила я.

Он мне так и не позвонил. Я вспомнила, как он говорил про какую-ту девушку. Чувство ревности вновь защекотало мои нервы. Я вышла в туалет.

– Значит, я ещё одна девка! Ещё одна! Вот как! Девка! Теперь всё понятно! Ну и чёрт с ним! – возмущалась я, намывая руки по нескольку раз.

Я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. С мокрого лица капала вода. Я прислонилась к стене и позвонила дяде. Джек знал, что агнец это ягнёнок.

– И всё? – спросила я. – То есть проект назвали бараном! Проект Ягнёнок! Это же смешно! – недоумевала я.

– Агнец может означать не само животное, а человека такого же кроткого, как ягнёнок, также это слово имеет отношение к вере, – сказал дядя.

– Как ты думаешь, что это за проект такой? – интересовалась я.

– Я разве не говорил тебе, что это теперь тебя не касается, – напомнил Джек.

– А может ты, просто не знаешь? – спросила я.

Я услышала, как дядя усмехнулся.

– Пока ничего существенного я не знаю, – ответил он.

– Вот, видишь, я угадала, – улыбнулась я. – Если отец участвовал в незаконных опытах…– я не закончила фразу. – Я хочу знать, если такое было, – добавила я.

В туалет зашла сотрудница. Я спрятала кнопочный телефон за спину. Женщина не обратила на меня внимания и вошла в кабинку. Дядя попросил меня быть осторожной, говоря о таких вещах. Я вернулась в кабинет. Мне было интересно, что значит слово агнец в христианстве, но узнать об этом в интернете я не могла. Хватит одного запроса о христианстве, как за мной приедут и кинут за решетку. Моя голова разрывалась от разных мыслей, вертящихся у меня на уме. Может цель этого проекта сделать людей послушными? Или он был связан с верой? А может задача проекта скрестить людей с баранами? Или это были опыты только над баранами? Возможно, людям подсаживали органы овец или наоборот? Я положила голову на стол. Я не понимала, как связана вера и ягненок. Я тихонько стучала головой о рабочий стол.

– Рэнго, с тобой всё в порядке? – спросил начальник, удивленно смотря на меня.

Я даже не заметила, как он вошёл. Мужчина стоял возле моего стола. Я выпрямилась. Джун озабоченно смотрела на меня. Грэг прятал улыбку.

– Да, – ответила я.

– Битьё головой об стол не ускорит работу. Мозг быстрее не заработает, – сказал начальник и вышел из кабинета.

Ребята рассмеялись. Я почесала лоб.

– Ускоряешь мозговой процесс? – любопытствовал Грэг. – И как? Помогает?

– Иди ты, – отмахнулась я.

– Нашла способ найти того типа? – продолжал он.

– Отстань! – воскликнула я и кинулась в него ручкой.

Мне было не до смеха, но слушая смех друзей, и вспоминая выражение лица начальника, я не смогла сдержать улыбку.

Наконец-то практика закончилась. Мы облегченно вздохнули. Мне хотелось петь от радости. Грэг обнимал довольную Джун. Они были счастливы вдвойне. Грэг целовал её. Я смотрела, как его губы касаются её щёк и губ, не выдержала и сказала:

– Вот вы целуетесь на виду у всех, а люди может быть завидуют! Так неприлично с вашей стороны!

Джун показала мне язык. Я состроила обиженную гримасу и отвернулась. Мы решили отметить окончание практики и заглянули в первое попавшееся кафе. Мы заказали закусок и слабоалкогольных напитков. В кафе играла танцевальная музыка. Мы чокнулись бокалами, дополняя звенящим звуком музыку. Это было прекрасное окончание дня. Я и Джун танцевали под популярные песни, не имеющие смысла, но зажигающие кровь. Грэг встал из-за стола и присоединился к нам. Кто-то из посетителей заказал плавную, романтическую музыку. Грэг пригласил Джун на танец. Я вернулась за столик и, наблюдая за парочками, попивала пиво из бокала. Мои мысли были все о Виле. Смотря из окна кафе, я искала его глазами в каждом прохожем. Заиграл зажигательный трек. Грэг и Джун отплясывали вместе с другими посетителями кафе. Я достала сенсорный телефон и написала Вилу сообщение: «Сейчас я отмечаю окончание практики. Я выпила и теперь всё что я хочу сказать тебе, это то, что я люблю тебя. Но я не хочу любить тебя, потому что всё, что тебе нужно от меня это документы. Ты та ещё сволочь! Ты только и делаешь, что издеваешься надо мной! Терпеть тебя не могу за те гадости, что ты говорил мне! Но поганец, я хочу тебя!». За столик сели Джун и Грэг. Я положила телефон на стол.

– Ты писала Вилу? – спросила Джун.

– Ну, – протянула я, допивая алкоголь. – Немного.

– И что же ты ему написала? – поинтересовалась она.

– Как он ей нравиться, – усмехнулся Грэг.

Джун хихикнула, а я кивнула. Они сразу стали серьезнее и переглянулись друг с другом. Я не понимала, почему у них такие удивленные лица.

– Ей просто алкоголь в голову ударил, – сказал Грэг.

– Ничего меня ударило! – возразила я. – Помню как, он назвал меня милашкой.

– И я мог назвать тебя милашкой, – сказал Грэг, улыбаясь.

Лицо Джун изменилось. Она взглянула на него ледяным взглядом.

– Не смешно! – недовольно воскликнула она.

– Кто угодно мог назвать её милашкой, – затараторил Грэг. – И что ты бы в них влюбилась только потому, что тебя так назвали? – спросил он у меня.

Джун встала и пошла к выходу. Грэг схватил её за руку, но Джун выдернула её.

– Мэй, хватит уже говорить об этом идиоте! – воскликнула она и ушла.

Мы оплатили счёт пополам. Грэг был хмур и что-то бубнил себе под нос.

– Иди, догони её, – сказала я.

Грэг вышел из кафе и побежал вдогонку за Джун. На улице стемнело. Позвонил Джек, он узнал, где я, и когда приду домой. Дядя сообщил мне, что уходит сегодня в ночную смену вместо коллеги. Я надеялась, что Джек не поймёт по моему голосу, что я выпила. Даже если по закону мне уже можно было пить алкоголь, дядя не одобрял распитие алкогольной продукции в моем возрасте. Прохладный ветер освежал. Вновь зазвонил телефон, но уже другой. Я знала, что это Вил.

– Мэй, ты хочешь, встреться со мной? – спросил он. – Хочешь?! – засмеялся Вил.

Его слишком громкий смех разозлил меня. Я остановилась и спросила:

– Что смешного?!

– Встретимся на твоем восемнадцатилетие, и я подарю тебе игрушку для взрослых, – продолжил смеяться он.

– Как мило. Буду ждать, – ответила я и добавила. – Ты идиот? Не вижу ничего смешного! Ты совсем, что ли урод?

– Но ты же любишь меня, – ответил Вил, и я поняла, что он усмехается. – Так и расскажи мне про документы, сучка!

– Да пошёл ты! Свинья! – крикнула я. – Чёртов наркоман! – я скинула вызов.

Волна злости и обиды захватила меня. Я отключила телефон. Всё, что ему нужно это документы. Этому козлу просто нравиться издеваться надо мной! Слёзы наполнили глаза. Я развернулась и пошла в другую сторону. Самое обидное то, что я до сих пор хочу увидеть его, хочу, чтобы он обнял меня, хочу, чтобы Вил любил меня. Солёная вода струилась по моим щекам. Я купила ещё пива и спряталась подальше от людских глаз в подворотню. Сев на лавку в каком-то дворе, я пила купленный алкоголь. В моей голове всё смешалось. Я ненавидела это чувство. Ненавидела желание увидеть его. Я включила телефон и позвонила Вилу.

– Ты скотина! – вскрикнула я.

– Это ты нажралась, как свинья, – ответил он. Я услышала, как он вдыхает что-то, втягивая в себя.

Я встала с лавки. Меня пошатывало.

– А ты по жизни свинья! Баран тупорылый! – кричала я, выходя из дворов. – Агнец недорезанный!

– Агнец, – протянул Вил. – Ты знаешь про проект?

– А ты, тупица, что ли знаешь? – усмехнулась я.

– Я умнее тебе, курица, – сказал он.

– Правда? Что ты хочешь от меня? Ах, да! Документы! Но тебя ждёт разочарование! – воскликнула я. – Они на Ирие и их охраняют ирийские военные, – тихо сказала я, чтобы никто посторонний не услышал. – Никто кроме меня не сможет добраться до этих документов, – я улыбнулась. – Вот беда! Да? Бедняжка! Фиг тебе, а не документы!

– Дрянная сучка, что ты раньше об этом не рассказала?! – вскрикнул Вил. – Твою мать! До них фиг доберешься!

– Выкуси, тварь! – засмеялась я.

– Привези их! – воскликнул он.

– Мне неизвестно где их прячут, – ответила я.

– Ха, думаешь, поверю?! Тупица! – крикнул Вил. – Курва, привези их немедленно!

– Я тебе не псина, чтобы ты мне команды раздавал! Сгори в аду, гнида! – крикнула я и скинула звонок.

Злость постепенно сошла. Я ощущала тяжелую печаль. Мимо меня проносились автомобили. Моя цена – это документы. Я стою каких-то бумажек, каких-то проектов. Я всего лишь вещь, которую выкинут после использования. Я проходила по мосту. Здесь машины проезжали реже. Я остановилась у перил. Внизу бежала река. Я смотрела на воду. Все в этом мире предатели. Люди говорили правду о моем отце. Друзья говорили правильные вещи о Виле. Я хотела выкинуть сенсорный телефон в воду, но не смогла разжать пальцы. Я ждала, что он позвонит мне. Я ненавидела себя за это. Я хотела умереть. Навсегда исчезнуть и забыть всё, что я знаю. Забыть всё об опытах, обо всех важных документах и о своей жизни. Хочу навсегда забыть эту жизнь. Будет ли Вил скучать по мне? Я хотела спрыгнуть вниз, сжимая перила до боли в пальцах.

– Хочу умереть. Я хочу быть рядом со своими родителями, – шептала я. – Моя жизнь ничего не стоит в этом мире. Я хочу быть рядом с вами. Заберите меня, мою жизнь! Слышите, я не хочу жить! Не хочу! – говорила я, переходя с шепота на крик.

Я облокотилась на перила и засмеялась. Я плакала и смеялась. Смех не стихал, как и поток слёз. Под мостом проплыла моторная лодка. Я стала успокаиваться. Проезжающий мимо автомобиль притормозил. Я сделала вид, что просто смотрю на реку. Пожилой мужчина выглянул из окна и поехал дальше. Я в последний раз взглянула на темную воду и пошла домой. Я чувствовала опустошение. Все эмоции разом покинули меня, оставив холодную пустоту. Возле перил стоял мужчина в чёрном длинном пальто и чёрной шляпе. Он взглянул на меня. Мужчина снял свою шляпу и кинул её в реку. Я удивленным взглядом смотрела на падающий головной убор. Мужчина подошёл ко мне. Вблизи он выглядел намного моложе. Я всмотрелась в лицо парня. Я никогда не видела такого красивого человека. У него были волосы насыщенного чёрного цвета и ровная светлая кожа. Его чёрные глаза притягивали взгляд. Из моей головы вылетели все мысли. Я была словно одурманена его красотой и не могла оторвать взгляд от его лица.

– Пойдём со мной, – услышала я, хотя молодой человек не открывал рта.

Он протянул мне руку. Я непонимающе посмотрела на его ладонь.

– Куда? – спросила я.

– Ты сама этого хотела, – послышалось мне.

Я смотрела на губы парня. Он не открывал рта. Я не понимала, как я могу слышать то, что он мне говорит.

– Нет, – наконец сказала я.

Молодой человек не убрал руку, всё ещё протягивая мне свою ладонь. Услышав мой ответ, он улыбнулся. Я остановила взгляд на его улыбке. Она была странной, но и изумительной. Его губы завораживали. Выйдя из оцепененья, я обошла парня и пошла домой. Пройдя немного, я обернулась. Сзади никого не было. Я развернулась и пошла дальше. Я подумала, что мне всё это показалось.

– Наверное, не стоило столько пить, – тихо сказала я.

Я ступала вверх по лестнице. Мне хотелось спать. На моём этаже ярко горел свет. Впервые, работали все лампочки. В конце коридора стоял молодой человек в длинном пальто и чёрной шляпе. Я мотнула головой и вошла в квартиру. Закрыв дверку, я посмотрела в дверной глазок. В коридоре было темно и ничего не видно. Мне казалось, что я не выключала свет на этаже. Не предав этому никакого значения, я пошла спать. Мне позвонила Джун и спросила, почему я не отвечала на её звонки. Я проверила телефон. Она звонила мне несколько раз.

– Я не слышала, – ответила я.

– Ты видела время? Ты ещё пила? – спросила Джун.

– Немного, – сказала я. – Потом расскажу.

Джун пожелала мне спокойной ночи. Я сняла одежду, раскидав её по полу. Забравшись под одеяло, я быстро заснула.

Когда я проснулась, Джек ещё спал. На часах было полдвенадцатого. Я собрала всю раскиданную одежду. Моя голова слегка болела. Я подошла к входной двери и выглянула в коридор. Там никого не было. Я включила свет. Работало, как обычно, только две тусклые лампочки. Я поплелась в ванную комнату. Мои волосы спутались, лицо было бледным, а под глазами красовались мешки. Я постаралась как можно лучше привести себя в порядок. Сделав себе крепкий чай, я села возле телевизора. Я взглянула в сенсорный телефон и перечитала своё сообщение.

– Какой стыд! – воскликнула я, закрывая глаза. – Зачем я это написала? И какого чёрта я вообще пила?

Я закрыла лицо руками. Мне было ужасно стыдно. Вспоминая вчерашний день, моё лицо начало гореть. Я ужасалась своим вчерашним поступкам. Я услышала шум из комнаты дяди. Я взяла кружку чая и скрылась в своей комнате. Дядя вышел из своей комнаты и пошёл в ванную. Я стояла возле двери, гадая, догадался он, что я вчера пила или нет. Я не помнила, во сколько вернулась домой. Я предполагала, что было где-то час ночи. Если бы меня остановили сотрудники СОА в пьяном состояние то, мне бы влетело не только от дяди, но и от директора. Я посмотрела последние вызовы. Джун звонила мне в третьем часу ночи. Я удивленно вскинула брови. Дядя не понял, что я пила алкоголь. Он думал, что я как всегда допоздна сидела за компьютером. Я согласна кивала. Перед разговором с Джеком, я предусмотрительно закинула в рот мятную жвачку и хорошо проветрила комнату. Вечером позвонил Вил. Меня это удивило. Я долго думала, стоит ли отвечать на звонок. Телефон перестал звонить, но через минуту зазвонил вновь. Я ответила.

– Чего? – спросила я.

– Протрезвела? – усмехался Вил. – Мне за тебя стыдно!

– Что? Тебе? Да ты сам пьёшь и употребляешь наркоту! Думаешь, что я этого не понимаю? – ответила я. – Поменьше наркотиков употребляй, а то мозги совсем съедут! И вообще с таким отношением у тебя никогда не будет девушки! Сначала матерись поменьше и будь поласковее с женским полом. Ведешь себя как моральный урод!

– А ты не напивайся, а то совсем противно с тобой общаться! – ответил он.

– Да мне плевать на тебя и твоё мнение! – воскликнула я.

– Воу! – Вил усмехнулся. – Ты уверена, детка?

– Детки у тебя в штанах! – ответила я.

В трубке послышался хохот.

– Я уже сказала, что не знаю, где прячут эти бумаги! Всё что я знала, я тебе рассказала! – воскликнула я и прислушалась к шуму на кухне. – Так что ты теперь хочешь от меня? – спросила я.

– Давай встретимся, – предложил Вил.

Я удивленно открыла рот. После секунды молчания я вздернула бровь, прищурила глаза и спросила:

– Зачем?

– Прогуляемся, – ответил он.

Я задумалась. Всё это казалось странным.

– И как я тебя узнаю? Может, сообщишь мне, как ты выглядишь? – интересовалась я.

– Я тебя узнаю. Я буду с цветком. Какой тебе нравиться? – спросил он.

– Лилия, – ответила я, улыбнувшись, а потом недоверчиво поинтересовалась. – С чего вдруг ты захотел встретиться со мной?

– Я же сказал прогуляться, пообщаться, – ответил Вил.

Я не доверяла ему. После того как я рассказала ему о местонахождение документов, он резко захотел встретиться со мной. Я проболталась, что никто кроме меня не может добраться до них. Его желание встретиться было крайне подозрительным! Вил высмеял мои чувства, а теперь желает встречи со мной. Да, он точно издевается! Вил явно что-то задумал!

– Скажи, как ты выглядишь, – настаивала я.

– Я уже говорил, что узнаю тебя, – упирался он.

– Я не хочу видеться с тобой, – отрезала я и отключила сенсорный телефон.

Я не стану вестись на его ложь. Вил знает, что он мне нравиться и пользуется этим. С этого дня я решила навсегда избавиться от своих чувств к нему! Я кинула телефон в ящик и вышла на улицу.

Ветер стал теплее. Был первый день мая. Я задумчиво смотрела в землю. Я вышла за территорию СОА. Мне повстречались мои одноклассники с парнями из параллельных классов. Я постаралась сделать вид, что не заметила их. Мне казалось, что они разглядывают меня и шепчутся обо мне. Я напряглась. Я думала, что они обсуждают мою семью. Я смотрела в другую сторону. Я боялась, что они видели меня вчера пьяной, и от этого я чувствовала себя ещё более неуверенно. Мне хотелось идти более спокойно, но я только ускорила шаг, чтобы поскорее пройти мимо них. И как назло, я спотыкнулась и чуть не упала на асфальт. Мне захотелось провалиться под землю от стыда. Чувство неловкости преследовало меня с самого утра. Мне хотелось, чтобы люди перестали смотреть на меня, хотя бы на несколько дней.

Глава 22

В мае нам предоставили выбор между обучением на водительские права по нескольким категориям и обучением стрельбы с разного рода оружия. Обучение продлиться три месяца. Класс шумел. Все были и так взволнованы выпуском из школы, а теперь нам предлагали ещё и целое лето учиться. Нам давали на отдых лишь последнюю неделю августа. Классный руководитель успокоил всех, сказав, что это обучение необязательно. В классе послышал вздох облегчения. Первые желающие стали записываться на бесплатное обучение. Классный руководитель раздал брошюрки. Грэг записался на обучение вождению. Джун полистав брошюру, выбрала тоже, что и Грэг. Она с интересом взглянула на меня, ожидая моего решения. Мне не хотелось учиться летом, но я развернула брошюру и стала читать. Это обучение давало преимущество. Нас могли научить тому, что не входит в нашу программу. Меня заинтересовала стрельба. Помимо стрельбы, обучали и искусству владения ножом. Я загорелась. Мне хотелось поскорее изучить что-то новое. Джун удивилась, узнав о моём выборе. Мне было совсем не интересно водить машину. Я считала, что стрельба пригодиться мне больше, чем водительские права. Джек, правда, считал иначе. Дядя был уверен, что я потом пожалею о своем выборе.

Когда с выбором летнего обучения было покончено и было назначено время занятий, класс успокоился, но лишь на время. Наступило волнительное время – день экзаменов! От их результатов зависило то, в какую группу ты попадешь и кем станешь. Будешь ты патрульным или оперуполномоченным? Может быть, ты будешь регулировать дорожное движение, а может тебя направят в подразделения специального назначения СОА? В классе царило напряжение. Сегодня, буквально решалась наша жизнь! Два дня было посвящено экзаменам. Два раза в день я пила успокоительный чай: утром и вечером. За нашими экзаменами следил комитет СОА. Это были совершенно незнакомые люди. Их взгляды заставляли обливаться потом. Когда был сдан последний экзамен, нас собрал в классе классный руководитель. Я разглядывала одноклассников. Мне бы хотелось продолжить обучаться вместе с ними, ведь я так к ним привыкла. Я взглянула на взволнованную Джун и Грэга, спящего на парте. Я надеялась, что они будут со мной в одной группе. Джун разделяла мои переживания. Она изредка кидала неодобрительные взгляды на Грэга. Он уже успел выпить с одноклассниками. Все парни в классе жевали жвачку. Физрук явно понимал, что они уже отметили окончание экзаменов и косо поглядывал на них.

– Поздравляю! Все отлично справились! – воскликнул он.

Класс радостно загудел, слушая поздравительную речь классного руководителя.

– То куда вас определят, будет известно только на вступительной линейке первого сентября, – добавил он, искоренив всю нашу радость.

Мы поникли, возмущаясь и негодуя. Учитель вскрикнул на нас. Класс замолчал. Разочарование постигло и меня. Ждать до сентября было мучительно. Джун перевела взгляд с учителя на меня. Мне казалось, что она вот-вот заплачет. Классный руководитель объяснил, что результаты экзаменов предоставляет и обрабатывает комитет. Он попытался нас взбодрить, но заметив, что мы не обращаем на него никакого внимания, вышел из класса. Грэг подошел к нам и подшутил над расстроенной Джун. Она ударила его и обиженно надулась. Одноклассники рассказывали друг другу их надежды и желания. Каждый надеялся попасть туда, куда ему больше всего хочется. Мне хотелось быть патрульным, как дядя, Джун хотела стать прокурором, а Грэг хотел регулировать дорожное движение. Вскоре вернулся классный руководитель. Все замолчали. Он решил занять нас, чтобы мы не галдели. Классный руководитель стал рассказывать о СОА. Я уставилась в окно. Дядя уже рассказывал мне об этих бесполезных изменениях. Когда образовали Специальный Отряд Аспы, объединив под этим названием не только полицию, но и суд, следственный комитет, прокуратуру и другие правоохранительные органы, сколько недовольства пришлось сносить правительству! Сотрудники правоохранительных органов переругались друг с другом! Повылазили все банды и преступные группировки! Следователи и оперуполномоченные ругались в кабинетах хлеще, чем хулиганы на улицах! Новая реформа не привела к существенным изменениям в их работе, всё осталось, так же как и было до этого. Каждый считал себя начальником! Преобразования прижились только после насильственных методов короля. Орган, осуществляющий правосудие так и называют судом, только в конце добавляют аббревиатуру СОА. Я считала такие изменения глупыми. Король жестокая и странная личность. Я никогда не пойму его решений! Учитель разъяснял классу, что в зависимости от того куда нас определят, программы обучения будут разные.

– Вы не должны думать, что судье легче, чем оперуполномоченному. Легкой профессии не существует, – утверждал физрук. – Обжалованию решение комитета не подлежит, так что готовитесь! – воскликнул учитель. Я удивленно посмотрела на него. – Не расстраивайтесь, если решение комитета не соответствует вашим желаниям, – говорил он.

Я переглянулась с Джун.

– Если что бери с собой на линейку носовой платок, – шепнула я ей. – И желательно побольше, может и мне пригодиться.

Джун легла на парту, уткнувшись лицом в руки.

– Да, не убивайся ты так, ещё ничего неизвестно, – сказала я.

– Лучше сразу взять с собой веревку и мыло, – пробормотала Джун.

Я ничего не ответила и стала смотреть в окно. Физрук подошёл к Джун. Я аккуратно толкнула её в бок. Учитель ударил Джун линейкой по голове.

– Хныкать будете дома! – вскрикнул классный руководитель. – Всем понятно?

Джун быстро кивнула. Она ошалела от такого крика. Физрук взглянул на меня и прошёлся по классу.

– Вы уже не дети! – кричал он. – Не будьте тряпками!

Грэг повернулся и улыбнулся Джун, подбадривая её. Она сразу повеселела. Теперь Джун мило улыбалась, смотря на своего парня. Я усмехнулась и отвернулась от этой парочки.

Настал день выпускного. Джун надела красивое зеленое платье и сделала прическу в салоне. Выбирали мы платья вместе, а вот в салон Джун пошла одна. Мы так долго таскались по магазинам, что я успела два раза проголодаться. Я выбрала себе черное прямое платье с белыми кружевными вставками. И сейчас стоя в новом наряде среди своих одноклассников, я чувствовала себя очень нервно. Парни были в костюмах, девочки в платьях и юбках. Помимо нашего класса было ещё четыре. Мы стояли на улице вокруг небольшой старой сцены, откуда вещал директор. На каблуках было неудобно стоять, а под платье постоянно поддувал ветер. Парни рассматривали девочек. Светловолосый одноклассник, стоящий рядом со мной, разглядывал меня. Мне было неловко под взглядами парней. Одноклассники впервые увидели меня в платье и их интерес ко мне зашкаливал. Я мечтала о том, чтобы это мероприятие скорее закончилось. Джун стояла рядом с Грэгом. Они держались за руки и улыбались друг другу. Грэг подарил Джун розы. Белокурый одноклассник слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на мою грудь. Я сделала вид, что не заметила этого. Я не участвовала в танцах, предпочитая наблюдать. Джун и Грэг сияли от радости. Они наслаждались обществом друг друга. Я снимала их танец на фотоаппарат Грэга. Мне понравилось, как они синхронно двигаются, словно опытные танцоры. Я посмотрела на родителей выпускников. Джек стоял позади толпы взрослых. Его пугающее лицо выделялось на фоне остальных. Выпускники поглядывали на него и шептались между собой. Наконец после речей, танцев и песен наступил момент вручения аттестатов. В нашем классе было три отличника, но я была не из их числа. Назвали моё имя. Я выпрямила спину и вышла из толпы одноклассников. Все выпускники смотрели на меня. Мне казалось, что мои ноги трясутся. Я надеялась, что каблук не сломается и я не упаду на землю. Микеле вручил мне мой аттестат и сказал слова напутствия. Я поблагодарила директора. Он подмигнул мне, а я улыбнулась в ответ. Я вернулась к одноклассникам. Джун смущенно подошла к директору и взяла свой аттестат. Один из одноклассников шёл за аттестатом, пританцовывая. Грэг поднимался на сцену с лучезарной улыбкой во все 32 зуба. Он отвесил нашему директору комплимент, позабавив этим выпускников. Младшие классы, наблюдали за мероприятием издалека. Когда нашему классу выдали аттестат, на сцену поднялся наш классный руководитель. Ему на спину прикрепили плакат с распечатанным карикатурным изображением и подписью: «Я самый сексуальный физрук!». Все засмеялись. Учитель отлепил плакат от спины и воскликнул, улыбаясь:

– Лоботрясы!

Классный руководитель произнес речь, говорил он коротко и по существу, а закончил словами напутствия. Под конец вручения аттестатов у меня отнимались ноги. Ко мне подошел дядя и подарил букет лилий. Я обняла его. Играла музыка. Отцы танцевали с дочерями. Джек пригласил меня на танец. Я застеснялась, но дядя даже не хотел слышать возражений. Он закружил меня в танце. Джун держала букеты цветов, а Грэг снимал нас на фотоаппарат. С дядей было приятно танцевать. Я чувствовала себя легко, словно пушинка.

– Спасибо, – сказала я.

– Наслаждайся сегодняшним днём, – ответил Джек.

После фотографий с классом, классным руководителем и директором, мы отправились в кафе. Вечер был шумный. Ребята переоделись в забавные костюмы и устроили шоу. Впервые я чувствовала такую теплую атмосферу, находясь с классом. Я жалела, что не попробовала сблизиться с этими ребятами раньше. Каждый ел и пил, что ему нравиться. Я не отказалась выпить шнапса. Послышался звонок телефона. Я вышла на улицу. Джек спросил, где я буду ночевать. Я решила остаться на ночь у Джун. После разговора с дядей, я решила позвонить Вилу. Он сказал, что перезвонит и отключился. В трубке я слышала шум, музыку и громкие крики людей. Мне подумалось, что вдруг Вил – это мой одноклассник, и сейчас он находиться в этом кафе. Я продолжала стоять на улице, ожидая звонка. Вил не перезванивал. На улицу вышел одноклассник. У него были белокурые волосы и голубые глаза. Он был моего роста.

– Чего ты тут стоишь? – спросил он и закинул руку мне на плечи.

– Жду звонка, – ответила я, поглядывая на его руку.

Одноклассник был уже поддатый. Я подумала, что он может быть Вилом. Они казались мне похожими друг на друга.

– Не жди, – улыбнулся он. – Пошли лучше прогуляемся.

Я согласилась. Мы гуляли по тротуару. Одноклассник смотрел на меня и улыбался. Я думала, как спросить его о Виле.

– Мы с тобой раньше не созванивались? – спросила я.

– Если бы ты дала мне свой номер, я бы звонил тебе каждый день, – ответил он, рассматривая меня.

Я вспомнила, что это он стоял рядом со мной на линейке и смотрел на мою грудь. Стало понятно, чего именно он хочет от меня. Я вытащила мобильник и позвонила Вилу. Пошли гудки, я поглядывала на одноклассника. Он подмигнул мне. Вил скинул вызов. Я спрятала мобильник в карман. Я остановилась и хотела вернуться в кафе, как вдруг на телефон пришло сообщение от Вила со словами: «Не звони мне сегодня. Мешаешь». Я сжала телефон в руке. Мне хотелось, чтобы мобильник треснул и разлетелся на мелкие кусочки.

– Всё в порядке? – спросил одноклассник.

– Да, просто какой-то баран перепутал номер, – ответила я.

Одноклассник улыбнулся и стал одаривать меня комплиментами. Мы зашли в бар выпить шнапса. Одноклассник рассказывал о том, как он хочет встречаться с такой девушкой, как я. Слушая его, я понимала, что ему нужен только секс. Мы продолжили гулять по ночному городу. Он взял меня за руку. Мы подходили к отелю. Одноклассник сказал, что хочет жениться на мне. Я усмехнулась.

– Правда? – недоверчиво спросила я. – Не врешь? Да, ты лапшу мне на уши вешаешь.

– Я не такой, – сказал он так серьезно, что мне захотелось ему поверить.

Я понимала, что он врёт, но мне хотелось верить ему. Я хотела любви, тепла и ласки. Мне хотелось, чтобы сейчас рядом со мной был Вил. Я посмотрела на одноклассника. Это был не он. Мы вошли в отель. Я ввела телефоны в беззвучный режим. Вил не хочет быть со мной. Он не любит меня. Я решила поверить во всё, что говорит мой одноклассник и быть с ним. Может это поможет забыть о Виле навсегда? Одноклассник открыл дверь, и я вошла в номер.

      Он целовал меня. Это были мои первые поцелуи. Одноклассник хорошо целовался. Мне нравился вкус его губ. Его руки касались моего тела. Было приятно, но казалось, что чего-то не хватает. Одноклассник попросил дотронуться до его полового ограна. Я плавно скользнула по его телу вниз. Сначала я касалась его естества очень осторожно, постепенно становясь всё смелее и смелее. Мне было интересно трогать его, но я чувствовала смущение. Одноклассник хотел, чтобы мои губы касались не только его губ. Я замялась. Мне уже не было стыдно. Больше всего я не хотела сделать больно. Он ждал. Я спустилась ниже, закрывая себя одеялом. Я не хотела, чтобы он смотрел на меня. Не сказать, что мне не понравилось, но под одеялом было трудно дышать. Одноклассник остановил меня. Я легла на подушку. Он стал спускаться ниже, скользя по моей коже губами. Я испугалась и запротестовала. Мне не хотелось, чтобы меня касались там губами. Одноклассник хотел ответить взаимностью, и в итоге я разрешила ему. Это оказалось приятнее, чем я думала. Я застонала, но что-то не давало мне покоя. Я не могла полностью расслабиться. Одноклассник надел контрацептив и оказался сверху, накрыв меня своим телом. Он вошел в меня. На мгновенье я почувствовала лёгкую боль, но через пару секунд она прошла. Он двигался, но таких сильных ощущений, какие описывают во взрослых книгах, я не чувствовала. Мне казалось, что я вовсе ничего не чувствую. Я ожидала чего-то большего. Я издавала стоны, чтобы хотя бы не молчать во время моего первого секса. За дверью послышалось мяуканье кота и топот ног. Кот зашипел и убежал, ударившись об дверь нашего номера. Я стала думать о том, как здесь могло оказаться животное. Одноклассник остановился и застонал. Я подумала, что ему стало плохо, но быстро осознала, что произошло. Это был конец. Я чуть было не продолжала стонать, но вовремя остановилась. Одноклассник поинтересовался, понравилось мне или нет. Я кивнула, слегка улыбнувшись. Ему было бы обидно, если бы я сказала правду. Я пошла в ванную комнату. Крови было мало. Я представляла, что вся кровать зальётся моей кровью, но хорошо, что это было не так. Одноклассник что-то говорил мне, обнимая меня, но я не слушала его пьяные речи. Я заснула. Нас разбудил телефонный звонок. Одноклассник нащупал свой телефон и ответил. Я услышала истеричные крики какой-то девушки. Он вскочил с постели и замахал мне руками. Я встала и быстро оделась. На простыне было небольшое пятно высохшей крови. Но его было практически незаметно, так как простыня была кофейного цвета. Моя голова немного болела. Одноклассник бледнел, слушая, что говорят по телефону. Он заметался по комнате. Только сейчас я осмотрела номер. Он был в бело-кофейных тонах. Мне нравилась обстановка. Я посмотрела на взволнованного одноклассника. В дверь громко застучали. Я удивленно приподняла брови и посмотрела на парня. Его глаза округлились и забегали по номеру.

– Ты кому-то говорил, что остановился в этом отеле? – спросила я. Он кивнул. – И номер сказал? – продолжила спрашивать я. Одноклассник опять кивнул. – Что хотел похвастаться своим дружкам?! – я начала злиться.

В дверь застучали ещё громче. Я быстро надела туфли, накинула на плечо сумку и взглянула на себя в зеркало. Выглядела я вполне нормально. Я открыла дверь. Одноклассник сел на кровать. Его лицо побелело. На пороге стоял здоровяк, а рядом с ним заплаканная выпускница из параллельного класса. Увидев меня, её губы затряслись. Здоровый парень уставился на меня своими бычьими глазами.

– Здравствуйте, – сказала я. – Что-то случилось?

– Что ты тут делаешь?! – закричала девчонка, влетая в номер. – Ты спал с ней? – она накинулась на моего одноклассника. – Я так и думала, что твои дружки тебя прикрывают! Ненавижу тебя! – она влепила ему пощечину.

Здоровяк загородил собой дверь и пялился на меня. Это был брат этой девушки. Они были очень похожи внешне. У девушки были глубоко посаженные глаза, полные щечки и неровные зубы. У неё были красивые формы и это было её достоинством. Я поняла, что забыла свой сенсорный мобильник в тумбочке. Я испугалась, что он может зазвонить. Но успокоилась, когда вспомнила, что поставила все свои телефоны на беззвучный режим.

– Она только пришла, – оправдывался одноклассник. – Как я могу с ней спать, если она мне даже не нравиться! Я люблю только тебя!

Слушая его речь, я чувствовала, как в сердце закрадывается обида. Я знала, что все его вчерашние слова были ложью, но ожидала, что хоть что-то окажется правдой, по крайней мере, та часть, в которой он говорил, что у него нет девушки. Сейчас мне самой хотелось ударить его по лицу, а ещё больше я хотела уйти из этого отеля и никогда не возвращаться.

– Подождите! – воскликнула я, остановив бранный словарный запас девушки. Одноклассник взглянул на меня испуганными глазами. – Не знаю, что между вами произошло! Я всю ночь гуляла и хочу спать! – воскликнула я, придумывая историю на ходу. – Я пришла забрать свой мобильник. Давай, возвращай его.

Одноклассник непонимающе смотрел на меня. Он начал ещё сильнее бесить меня. Я вообще не понимала, зачем я пошла с ним в отель. Мне хотелось врезать ему и высказать все, что я думаю о нём! Он же вчера собирался жениться на мне! Мерзкий гад! Он глупо смотрел на меня. Я злобно прищурилась, но постаралась сделать как можно спокойное лицо.

– Ты забрал мой телефон из кафе! Я тебе уже полчаса это объясняю! Гони мой мобильник, пьянь! – крикнула я. – Как можно было забрать чужой телефон?! – возмущалась я. – Ну, и долго я буду ждать!

Девушка смотрела то на меня, то на своего парня. Одноклассник начал шарить по номеру в поисках телефона. Он искал не там, где надо. Я подумала, если он станет искать мой телефон в ванной комнате то, тогда мне придется слушать истерики девушки, о том какая я тварь, раз сплю с чужим парнем. Я жалела о вчерашнем дне. Мне хотелось придушить этого козла. Наконец он подошел к тумбочке и достал телефон. Я забрала свой мобильник и сказала:

– Мне пора домой.

– Вы не спали? – спросила девушка, смотря на нас.

– Нет, – ответила я.

Девушка улыбнулась и села на колени к парню. Она оказалась не особо умной и поверила в мою лживую историю.

– Прости, – сказала она.

Одноклассник поцеловал её. Мне стало противно. Я развернулась. Здоровяк пропустил меня. Я быстро пошла на выход из отеля.

– Какая я идиотка! – воскликнула я. – Почему именно эта белобрысая крыса?! – злилась я.

Мне стало обидно на саму себя. Я чувствовала себя использованной. Глаза заслезились, но я не собиралась плакать. Сдерживая свои эмоции, я опустила взгляд, чтобы не видеть прохожих на улице. Я чувствовала себя не лучшим образом, но старалась держать маску спокойствия. Я ненавидела своего одноклассника и себя за то, что переспала с ним. Мне хотелось вернуться и постучать по его роже, но ещё больше я ненавидела Вила! Я перечитала его вчерашнее сообщение и отключила мобильник. Почему я не могу забыть его? Я взглянула на дисплей кнопочного телефона. Джун звонила мне двадцать раз. Я перезвонила ей.

– Я зайду к тебе? – спросила я.

– Ты куда пропала?! – вскричала она. – А если бы Джек пришёл ко мне? Я даже не знала где ты! Я вся на нервах из-за тебя!

– Прости. Приду и всё объясню, – ответила я.

      Джун жила в комнате с двумя девушками. Они редко бывали в общежитие, пропадая где-то целыми сутками. Я положила сумку в комнате Джун и ушла в туалет. Я закрылась в кабине и, прислонившись к двери, заплакала. Я запустила пальцы в волосы и сжала их. Слёзы побежали по щекам. Я задержала дыхание, закрыла глаза и стала дергать себя за волосы. Боль застучала в голове. Я разжала пальцы и вдохнула воздуха. Я глубоко дышала. Успокоившись, я умылась и пригладила свои волосы. Джун уже сделала чай и достала печенье. Я рассказала ей о вчерашней ночи. Она внимательно слушала. Её лицо менялось с каждым моим словом. Я закончила свой рассказ. Джун помолчала немного, а потом сказала:

– Его девушка вроде страшненькая.

– Все знают, что у него есть девушка, кроме меня, конечно, – недовольно сказала я. – И вообще ты только это хочешь сказать? Больше ничего?

– Если бы ты сначала поговорила со мной, то я бы тебе всё рассказала о нём, – добавила Джун. – Ты же на наших одноклассников внимания не обращала. Удивительно, что он тебе заинтересовал! Тебе понравилась ночь с ним?

Мне очень не хотелось рассказывать о первом сексе. Я заметила пиджак Грэга на кровати.

– Я не помешала? – спросила я, смотря на него.

Джун обернулась и ответила:

– Нет. Он уже давно ушёл.

Я улыбнулась. Джун спрятала пиджак в шкаф. Было понятно, чем они вчера занимались после посиделок в кафе. Я подумала, что лучше бы я вообще не пошла в это кафе. Джун ждала мой ответ на свой вопрос. Я сжала губы, раздумывая, что сказать. Мне было сложно ответить на этот вопрос.

– А у тебя как прошла ночь с Грэгом? Понравилось? – спросила я, переводя разговор в другое русло.

Джун покраснела. Она мялась, думая над ответом. Джун кивнула. Я улыбнулась.

– Твоя очередь, – сказала она.

Румянец ещё не сошёл с её щек. Она внимательно смотрела на меня. Мне даже вспоминать об этой ночи не хотелось, а уж говорить тем более.

– Мне бы не хотелось повторить эту ночь, – ответила я.

В комнату постучали. Дверь открылась. Вошёл Грэг. Увидев меня, он воскликнул:

– Объявилась! Где ты шаталась?

– Да, вам тут и без меня не скучно было, – ответила я, улыбнувшись.

Грэг ничего не ответил, но его улыбка говорила о многом. Он расспрашивал меня, но я проигнорировала все его вопросы и приколы. Я попрощалась с ними и пошла домой. Я знала, что Джек дома, поэтому заранее старалась натянуть улыбку. Дядя находился в своей комнате. Я сразу вошла в ванную комнату. Сев на плитку, я смотрела, как набирается в ванне вода. Неприятный осадок не давал мне покоя. Я чувствовала себя мерзко. Журчание воды слегка успокаивало меня. Я взяла в руки сенсорный телефон и долго смотрела на него. Я включила его. Был один пропущенный от Вила. Я не стала перезванивать и забралась в ванну, окуная своё тело в теплую воду. Зазвонил телефон. Это был Вил. Он спрашивал о том, что я знаю о проекте Агнец. У меня не было никакого настроение говорить об этом.

– Окончание выпускного отмечала в отеле? – спросил он.

Я не ожидала такого вопроса. Если он видел меня, значит, я пересеклась сегодня с ним. Я была слишком занята своими унылыми мыслями, что совсем не обращала внимания на прохожих. Он либо был в отеле, либо увидел меня при выходе из него. В моей голове пронеслась мысль, что он может там работать.

– Ты разве об этом хотел спросить? – поинтересовалась я, нарушая наше молчание. – Я не знаю ничего об Агнце. Я уже говорила тебе об этом.

– Провела ночь с одноклассником? – расспрашивал Вил. – Понравилось? – его голос казался спокойным, даже слишком.

Неожиданно даже для самой себя, я сказала:

– Да. А тебе какое дело?

– Никакое. Меня не волнуют такие непотребные девки, как ты, – ответил он.

– Следи за языком, козёл! – предупредила я.

– Ты, блудливая дрянь! – воскликнул он.

– Наркоманское ничтожество! – разозлилась я. – Я вырву твой язык и засуну его тебе в задницу!

Я скинула вызов и выключила телефон. Я кинула мобильник на ковёр. Чувство злости смешалось с чувством обиды. Я закинула голову. Мне хотелось закричать от распирающих меня эмоций. Я стала бить кулаками по воде. Комок негатива всё сильнее подступал к горлу. Я закрыла глаза и с головой ушла под воду. Лежа под водой, я думала о том, что будет, если я умру. Становилось труднее дышать. Мне не хватало кислорода. Я схватилась за ободок ванны и вынырнула из воды. Я вдохнула воздуха и вытерла лицо. На кухне дядя включил магнитофон. Музыка громкой волной разлилась по квартире. Я включила холодную воду и стала под душ. Тело покрылось мурашками. Я съежилась и натерла себя полотенцем. Джек готовил суп. Я сделала музыку тише. Дядя поинтересовался, как прошёл вечер в кафе. Я рассказала об одноклассниках и веселом шоу. Вспоминая о вечере в кафе, на моих губах появилась улыбка. Мне было приятно вспоминать о своих одноклассниках, кроме одного. Дядя попросил меня, передать Джун, чтобы она завтра вечером зашла к врачу. Джек записал на листок бумаги адрес и имя доктора. Я догадалась, что этот врач занимается незаконными вещами.

– Почему бесплатная медицина нелегальна? – спросила я. – Почему бедным и бездомным людям не оказывают медицинской помощи?

– Потому что так угодно козлу на троне, – ответил Джек.

– Медицинских работников даже сажают за оказание бесплатной помощи, – хмуро сказала я. – После они никогда не смогут вернуться к своей деятельности.

– Только единицы захотят помогать бесплатно. В медицину идут, чтобы зарабатывать, а не лечить, – сказал дядя и сделал музыку громче.

Рядом с магнитофоном стояла пластиковая ёмкость с маленькими музыкальными карточками. Каждая карта отличалась цветом или видом. На них было нанесено имя исполнителя или название группы. Я вставила карточку в магнитофон и выбрала любимую композицию. Дядя попробовал бульон. Я принялась нарезать овощи. Вдвоём было приятнее готовить. В голову закрадывались мимолетные мысли о Виле, но также быстро исчезали. Моё настроение портилось, когда я вспоминала о нём, а сейчас я хотела забыть обо всем плохом, и просто насладиться этим моментом и хорошей музыкой.

Глава 23

В начале последней недели мая началось моё обучение стрельбе. Я вышла из дома. На пересечение дорог я по обыкновению встретилась с Джун. Она была понурой. Увидев меня, она улыбнулась. Мы шли молча. Я дошла до нужного места. Джун нужно было идти дальше. Я остановилась и спросила:

– Что тебе сказал врач?

– Мне придется жить с агнием в теле до конца жизни, – ответила Джун. – Он прописал мне обезболивающие и снотворные препараты.

– Его невозможно извлечь из твоего позвоночника? – спросила я.

– Можно, но вероятность того, что операция пройдёт успешно, очень мала, – Джун погрустнела. – Я понимаю, что за такую операцию никто не захочет браться. С каждым годом риск неудачи увеличивается.

– Всё будет в порядке. Ты купишь лекарства, что прописал доктор и тебе станет легче, – сказала я.

Джун улыбнулась, но грустной улыбкой. Я понимала, что со временем у Джун будет больше проблем со здоровьем.

– Ты ведь знаешь, чем опасен агний, – сказала она и её глаза заполнили слёзы. – Меня может парализовать, и я буду остаток жизни прикована к постели. Я могу потерять рассудок. С каждым годом моей жизни я буду приближать к смерти, – она плакала. – Мэй, я обречена! Зачем мне такая жизнь?

Я обняла Джун. Мне было тяжело видеть её такой. Я погладила Джун по спине. Это действительно пугало. Страшно было даже думать об этом. Я старалась не заплакать.

– Не думай о плохом. Тебе будет только хуже от таких мыслей, – тихо сказала я. – Джун, не ставь на себе крест.

Она продолжила плакать. Через несколько минут она вырвалась из моих объятий и вытерла слезы. Я волновалась за неё.

– Что сказал Грэг? – спросила я.

Джун поджала губы и посмотрела в сторону.

– Я сказала, что всё в порядке, – ответила она. – Я сказала, что врачи вылечат меня. Сказала, что агний не будет мешать моей жизни, – по её щеке вновь скатилась слеза. – Я не хочу, чтобы он знал. Когда он узнал об агнии в моём теле, то смотрел на меня с такой жалостью. Я хочу, чтобы он любил меня, а не жалел. Мне тошно от его жалости! – воскликнула Джун.

– Я не скажу ему, – сказала я.

Она поблагодарила меня. Мы опаздывали на обучение. Я предложила Джун не идти сегодня на уроки, но она не хотела отпрашиваться с занятий и поспешила на обучение. На учебе мои мысли были заняты совершенно иным. Я понимала, что у меня печальный вид, но я никак не могла выдавить из себя улыбку. Я пыталась сосредоточиться на занятиях, но беспокойные мысли отвлекали меня.

На следующий день Джун выглядела лучше. Её голова была занята правилами дорожного движения. Она всю дорогу рассказывала мне о них. Джун заговорила о вчерашнем занятии. Грэг уснул на уроке, и учитель нарисовал на его щеке дорожный знак. Я рассмеялась. Сегодня я была полностью сосредоточена на уроке и даже не сразу заметила, вошедшего в класс человека. В новом ученике я узнала Лидию. Она была такой же широкоплечей. У неё было крупное телосложение и рост около двух метров. Из-за этого она была похожа на богатыря. Я была шокирована её появлением. Она заметила меня и села со мной за одну парту. Мы поздоровались.

– Ну что, бестия, соскучилась? – спросила Лидия, усмехаясь.

– Что мне скучать, я шкафы каждый день вижу, – ответила я.

– Вот змеюка! – воскликнула она.

– Тебя из армии выперли? – спросила я, улыбнувшись в ответ на обзывательство.

– А что хочешь позлорадствовать? – спросила она, пристально смотря на меня.

– Неужели та черноволосая девка добилась своего? – ответила я вопросом на вопрос.

Лидия усмехнулась.

– Если бы она что-то пискнула про меня, я бы её пальцем раздавила и даже бы бровью не повела, – сказала она. – Как твои отношения с Джун?

– А что хочешь позлорадствовать? – спросила я, улыбнувшись.

– Нет, – ответила Лидия. – Мне интересно, что стало с вашей дружбой.

– У нас хорошие отношения, – ответила я.

Лидия удивилась. Я усмехнулась. Вошел мужчина. Он будет обучать нас искусству владения ножом.

– Не этого ожидала? – спросила я. – Ждала, что я скажу обратное?

– Да, но я не злорадствую, а просто удивлена, – ответила она.

Мы обратили всё своё внимание на мужчину. Он представился и начал лекцию. У него был хрипатый голос и густая борода. По-обыкновению всё начиналось с нравоучений. Учитель рассказывал, что уличные ножевые драки отличаются от тех, что показывает кинематограф. Если мы окажемся под острием направленного ножа, и у нас будет возможность убегать, то мы должны воспользоваться ею. Мы можем испытать чувство контроля над данной ситуацией, но она будет ложной. Мужчина говорил, что идеальной боевой стойки не существует, бывают оптимальные позиции, но не идеальные. Лидия внимательно слушала. Я тоже была полностью погружена в лекцию. Учитель стал рассказывать про блокировки.

– Если вы на короткой дистанции с противником, то производите захват его вооруженной руки. Это лучше чем уводящие блоки, – сказал учитель.

Он был серьезен и, рассказывая нам свою лекцию, хотел донести до нас всю важность его речей.

– Идеальных захватов не существует, – сказал мужчина. – Бывают только более эффективные захваты в определенной боевой ситуации, – сказал мужчина. – Некоторые системы делают упор на выбивание холодного оружия ногами. Вы, конечно, можете выбить оружие ногой, но не стоит забывать, что противник одним движением вооруженной руки может сильно ранить вашу ногу. Не стоит ограничиваться только ударами ногами. В бою хищники используют не только когти. Ваша техника не должна быть ограниченной, помните это! Используйте всё ваше тело! От этого зависит ваша жизнь! – горячо рассказывал мужчина. – В фильмах от одного удара ножом противник мгновенно умирает. Люди не гибнут так быстро. Люди живучее, чем вы думаете! В состояние аффекта человек может убить вас даже с шестью ножевыми ранениями! Даже если он похож на решето он может продолжать бороться с вами! – мужчина замолчал на мгновение и продолжил немного спокойнее. – Ножевой бой – это убийство. Не избегаете этой правды! Стечение обстоятельств может заставить вас протыкать человеческую плоть и вспаривать её. Вы должны понимать, что в смертельном поединке остается лишь один! Вы должны быть готовы к этому! Такова реальность ножевой драки. В поединке вы должны быть всегда начеку. Вы не должны расслабляться. Если вас зажали в угол, и нет возможности убежать, не сдавайтесь! Боритесь за свою жизнь! – воскликнул мужчина. – На следующем занятие мы приступим к практическим занятиям.

Я и Лидия вышли вместе. Нам было по пути. Мы шли рядом. Студенты рассматривали её, как медведя в цирке. Парни удивленно поглядывали на неё. Лидия будто бы не замечала всех этих любопытных взглядов. То как она держалась среди людей достойно восхищений! У неё была гордая осанка и ровный шаг. Её взгляд был направлен вперед и только вперед. Я тихо восхищалась Лидией. Она заплетала свои волосы в тугой хвост. У нас был одинаковый цвет волос, но глаза Лидии были светлее, чем мои. Её глаза обладали стальным оттенком.

– Дашь мне свой номер? – поинтересовалась Лидия.

Я удивленно вскинула брови и недоуменно посмотрела на неё. Она не обратила никакого внимания на моё изумление.

– Ты же меня презираешь и считаешь предателем, – сказала я. – Так зачем тебе мой номер?

– А ты злопамятная! – воскликнула Лидия, усмехнувшись.

– У меня просто хорошая память, – ответила я.

Мы замолчали, продолжая идти. День выдался жаркий. Я расстегнула пару пуговок на рубашке. Кто-то уже надевал шорты и юбки, но я была уверена, что ещё похолодает.

– Мнения меняются, – сказала Лидия. – Извини.

Я улыбнулась и недолго думая, сказала:

– Я не в обиде.

Мы обменялись номерами. Я подумала, что мы можем подружиться. Лидия пошла в своё новое жилище. Её поселили в общежитие, где жила Джун. Было бы забавно посмотреть на их встречу.

Шли дни. Наступил июнь. Мне хотелось лежать сутками на диване и смотреть фильмы, а ещё я хотела отношений с человеком, которого буду любить. Хотелось, чтобы это был Вил, но романтические отношения между нами казались невозможными. Иногда мы могли поговорить друг с другом спокойно, иногда нам было весело, но чаще мы ругались. Я поняла, что он старше меня. Вил учиться в институте. Он рассказывал про то, как трудно готовиться к сессиям. В наших разговорах реже проскальзывала тема отцовских документов и остальных вещей, связанных с этим. Я надеялась, что он скажет своё настоящее имя или то, где он учиться, или хотя бы на кого. Мне хотелось расспросить Вила о его жизни, но я не сделала этого, предполагая отказ. Я вспомнила, как сказала ему, что терпеть его не могу, а потом пожалела и уже на следующий день назвала его своим другом. Тогда мне хотелось сказать, что я люблю его, но я побоялась сказать это. Он бы вновь высмеял мои чувства, а я не хотела этого. Когда я вспоминала о Виле, мне позвонили, и это казался он. Наша беседа началась с неожиданного разговора. Вил рассказал мне про девушку, с которой у него начались отношения. У неё были окрашенные пепельные волосы и рост такой же как у меня. Её имя он не называл. Я поняла с его слов, что он не знает, как с ней общаться. Я была в замешательстве. Мне казалось, что Вил говорит это специально. Я стала давать ему советы. В-первую очередь я советовала не оскорблять её, быть нежнее с ней. Я советовала то, что хотела сама получить от него. Было трудно осознавать, что Вил может относиться к другой девушке бережно, а ко мне нет. Я думала, что он хочет заставить меня ревновать. Я и правда ревновала, но скрывала это. Я предполагала, что она вполне может нравиться ему. Мне хотелось, чтобы этот человек любил меня или хотя бы не забывал обо мне. Бывали случаи, когда он звонил мне под чем-то и говорил какую-то чепуху. Вил мог начать оскорблять меня, а мог спросить про размер достоинства моего одноклассника, с которым я провела ночь в отеле. Он мог смеяться или злиться. Иногда он называл меня блудной девкой. Эти слова больше всего задевали меня. Мне было больно слышать это из его уст. У меня появлялись мысли, что я ему нравлюсь, но потом я думала, что он просто издевается надо мной. Вероятнее всего, что я для него просто развлечение. Теперь я уже реже думала о том кто он, и чаще о том, что он чувствует ко мне. Вскоре он стал реже звонить мне и в итоге стал недоступен. Это было невыносимо! Я ждала его звонка, но сама же и позвонила. Я набрала его номер сразу после занятий, но он был так же недоступен. Я сорвалась и заплакала, но быстро уняла слёзы. В этот момент рядом оказалась Лидия. Она пригласила меня к себе в гости. Я согласилась. Вечером, надев свои любимые шорты и футболку, я отправилась к ней. Я узнала, что ей нравиться пиво, поэтому купила именно этот напиток. На лестнице я встретилась с Джун. Она удивилась, увидев меня. Джун ещё не виделась с Лидией. Я сообщила, что Лидия теперь учиться в СОА. В её глазах проскользнул испуг. Ей не хотелось жить с ней в одном общежитие. Джун смотрела на меня с укором. Она считала, что я должна была сказать ей об этом раньше. Джун позвонил Грэг, и она поспешила к нему. Вид у неё был всё ещё озадаченный. Скорее всего, её беспокоило, то, что я иду в гости к Лидии. Я подошла к двери и постучала. Лидия впустила меня в свою комнату. Обои на стенах практически отваливались, а полы облезли. Лидию устраивало только то, что она живёт в комнате одна. Мы сели на кровать и открыли пиво. Лида достала закуски. Мы обсудили учёбу и учителей.

– Ты ещё не видела Джун? – спросила я.

– Издалека, – ответила она. – Она удивилась, узнав, что я здесь живу?

– Даже очень, – ответила я.

– Она ревнует тебя, также как тогда? – спросила Лидия.

Я поняла, к чему она клонит. Меня беспокоило это. Мне не хотелось вновь поругаться с Джун.

– Всё в порядке, – сказала я.

Лидия не стала продолжать эту тему. Мне бы и не хотелось говорить о прошлом. Она рассказала про нового командира заменившего Джека. Он оказался любителем выпить и постоянно распускал руки, лапая девушек самым наглым образом.

– Пьяное быдло! – воскликнула она. – Может некоторым девицам это и нравилось, но я встречала мужчин и лучше, чем эта мерзкая свинья! Я врезала ему пару раз так, что он свалился. Что его пьяного бить, один удар и готов! – она усмехнулась. – А теперь я здесь.

– Я бы поступила так же, – серьезно сказала я.

Мы замолчали. Я закинула в рот чипсы. Лида отпила из бутылки.

– Говоришь, видела мужчин лучше? – спросила я, улыбнувшись. – Джека что ли?

– Джек выглядит лучше, чем та свинья. Он настоящий мужчина! – воскликнула Лидия. – Его даже не стоит сравнивать с этим отбросом!

Я рассмеялась. Лидия улыбнулась.

– Дядя не стал бы никогда домогаться до девушки, а тем более напиваться на работе, – сказала я.

Лидия удивилась и сказала:

– Я думала у вас плохие отношения.

– Отношения меняются, так же как и мнения, – ответила я.

Лидия молчала, задумавшись о чём-то. Я сделала глоток пива.

– У каждого есть, что скрывать, – спокойно сказала она.

Я кивнула. Лидия жила на третьем этаже. В следующей комнате жили трое парней, а в предыдущей две девушки.

– Самое интересно происходило, когда нам давали свободное время и разрешали покинуть территорию армии. Как-то я встретила одного солдата, – Лидия интригующе улыбнулась. – У него было такое сексуальное тело и крепкие мускулы, но когда я увидела татуировку на его заднице, – Лида начала смеяться.

– На заднице?! – удивилась я.

– Ромашка! Она ещё и улыбалась! – Лидия еле сдерживала смех. – Я чуть не уписалась со смеху! Ромашка на жопе!

Я захохотала.

– Такое не каждый день увидишь! – воскликнула я.

– Бедный парень! Набили ему пьяному на заднице ромашку! Как вспомню! – Лида залилась смехом.

Когда мы отсмеялись, то стали вспоминать жизнь в армии. Мы жили как звери. Обозленные животные. По-другому там нельзя. Либо звереешь, либо превращаешься в мясо. Мы замолчали. Жизнь там никогда не забудешь! Лидия улыбнулась и рассказала анекдот. Она очень легко могла рассмешить человека. Я рассказала про свой выпускной вечер. Мы вместе посмеялись над моим одноклассником.

– Надо было сказать этой девице и её брату, что они номером ошиблись, и закрыть дверь, – сказала Лидия. – Отмутузить этого червяка и уйти.

– Точно! Надо было так, и сделать! – воскликнула я, взмахнув рукой, и рассмеялась. – Я бы на нём так душу отвела!

– А этого Вила, которого ты так ждала, пора выкинуть из своей головы! Он недостоин считаться мужчиной! Если бы я была парнем и мне написала такая девушка, как ты, что любит меня и, тем более что хочет, я бы приехала в ту же секунду! Забудь этого нерешительного мальчика, – усмехнулась Лидия.

Я засмеялась. Мы так быстро нашли общий язык! Я не чувствовала неловкости при общении с ней, но я не рассказывала про документы отца, неизвестный проект Агнец и агний в теле Джун. Я сказала только то, что Вилу нужны были какие-то бумаги, связанные с моим отцом. Я считала, что чем меньше людей знают об это тем лучше. Подробности я могла рассказать только Гаю, но и ему я старалась как можно меньше говорить о таких вещах. Я могла подвергнуть своих друзей опасности, рассказав обо всём, что знаю. Мы допили алкоголь. Лидия достала из холодильника ещё две бутылки пива. Мне позвонила Джун. Лидия пригласила её к нам, но Джун отказалась. Мне казалось, что она недовольна, но Джун ничего не сказала об этом,сухо попрощавшись со мной. Лидия рассматривала кнопочный телефон, что дал мне дядя.

– Похожие используют военные, – сказала она, вертя телефон в руках.

– Хочешь, я тебе такой же подарю вместе с сим-картой? – спросила я.

– Хочу, – улыбнулась Лидия.

– Ты ведь знаешь отличие этих телефонов от обычных мобильников? – поинтересовалась я.

– Конечно, – ответила она. – Разговаривая по такому телефону, можно быть уверенным, что тебя не прослушивают.

Мы хорошо провели время. Я чувствовала себя легче. Любовные переживания оставили меня хотя бы на время. В комнате Лидии не хватало телевизора и пару стульев со столом. Возвращаясь, домой, я позвонила Джун. Она спрашивала меня про Лидию.

– Зря ты не пришла. Лидия хотела тебя увидеть, – сказала я.

– Я не хочу с ней видеться, – ответила Джун. – Не хочу общаться с этой здоровой женщиной!

– Ты ревнуешь? – спросила я.

Джун не ответила сразу. Она видимо не ожидала, что я спрошу именно об этом.

– Нет, – наконец сказала она. – Просто не понимаю, как можно общаться с ней после всего, что она сделала! Не понимаю!

– Я не злюсь на неё, – ответила я.

– А я злюсь! – воскликнула Джун. – Терпеть её не могу!

– Люди меняются, – сказала я.

– Не меняются! – возразила Джун.

Я подумала немного и сказала:

– Что ж, меняются не люди, а наше отношения к ним. Что ты об этом думаешь?

Джун задумалась. Она вздохнула.

– Моё отношение к Лидии не изменилось. Для меня она осталось такой же, какой и была. Не знаю, как ты смогла общаться с ней. У меня так не получиться, – ответила она.

– Тогда давай не будем говорить о ней? – предложила я.

– Давай, – согласила Джун. – Я не прошу тебя не общаться с ней. Просто Лидия мне не приятна, – сказала она и уже тише, спросила. – Это ведь не повлияет на наши отношения?

– Нет, – ответила я. – Не думай, что моё общение с Лидией как-то повлияет на нашу с тобой дружбу.

– Хорошо, – сказала Джун и я поняла, что она улыбается.

Мы попрощались. Этот разговор был нужен нам для того, чтобы мы не напридумывали себе ничего лишнего. В хорошем настроении я вернулась домой. Дядя как всегда был занят своими делами.

– Я дома! – воскликнула я и прошмыгнула в свою комнату.

Глава 24

После уроков я зашла к Джун. Она приготовила вкусное печенье, которое я с удовольствием уплетала. Мне захотелось уметь готовить всякие вкусности, потому что бывают моменты, когда очень хочется домашней выпечки. Я заметила, что Джун ведёт себя очень нервно. Её одолевали сомнения, и им не было конца. Джун боялась рассказать Грэгу правду.

– Скажи ему, – произнесла я, допивая чай.

Джун не отреагировала на мои слова. Она думала, что он уже догадывается обо всём. Она боялась этого.

– Ты ему ещё ничего не сказала, а уже боишься, что он уйдёт, – сказала я. – Скажи ему, иначе ты будешь постоянно чего-то бояться и только зря накручивать себя.

– Не хочу ему говорить, – ответила Джун.

Ответ был всегда один и тот же. Я даже не поднимала эту тему, потому что она заканчивалось всегда одинаково. Джун раздражалась, злилась и нервно замолкала. Поэтому я закончила этот разговор такими словами:

– Я уже говорила, не думай об этом. Всё будет хорошо.

Джун по обыкновению вздохнула. Я съела ещё одно печенье. Сегодня у Гая День Рождения. Я звонила ему, но он не отвечал. Меня раздражало то, что ему постоянно не дозвониться. Я поздравила своего друга сообщением. У меня вошло в привычку проверять телефон. Вил не отвечал на звонки. Он хотел отвязаться от меня. Я это понимала, но всё равно звонила ему. Меня раздражало собственное поведение. Я отключила телефон и решила никогда больше не звонить Вилу, но по привычке я продолжала проверять свой мобильник. Вот и сейчас я смотрела на чёрный экран сенсорного телефона в надежде на что-то. Мне хотелось включить телефон и позвонить Вилу, но я смогла побороть это желание. Вдруг Джун протянула мне рентген. Я взглянула на снимок и прочла описание, написанное корявым подчерком врача. Два отдела позвоночника были покрыты агнием. Металл повторял контуры позвонков и врастал в кость. Выглядело это пугающе. Я знала, что агний самый необычный металл в мире. Из него даже умудрились создать наркотик под названием Аг. Но чтобы этот металл использовали, таким образом, я и предположить не могла! Джун живет с агнием внутри своего организма уже много лет. Агний при долгом контакте пагубно влияет на человеческий организм. Все наркоманы, сидящие на аге, умирают через несколько лет. Вот почему я боялась, что Вил употребляет это наркотик и обрадовалась, когда узнала, что это не так. Но употреблять любое другое наркотическое вещество нисколько не лучше! Вот почему я продолжаю беспокоиться о нём. Я качнула головой, избавляясь от мыслей о нём. Я обеспокоенно взглянула на Джун.

– Это точно агний? – спросила я.

Джун кивнула. Она вновь была подавлена.

– Врачи не могут объяснить, почему я ещё жива, – сказала она. – В любой момент может произойти всё что угодно. Я могу говорить с тобой сегодня, а завтра умереть! Вот такие прогнозы, – Джун вновь заплакала. – Лучше бы я умерла в детстве, так же как и мой брат. Его тело… – Джун отвернулась. Её плач перешёл в рыдания.

Я дала Джун успокоительного препарата, который прописал ей врач, и сидела возле неё до тех пор, пока она не заснула. Я вздохнула и опустила голову. Внезапно мне в голову закралась одна мысль. Я начала сомневаться, что её брат мёртв. Теперь сомнения не давали мне покоя. Я положила рентген в тот же ящик, откуда его достала Джун. Я заметила конверт. Он был от моего дяди. Конверт был вскрыт. Я хотела заглянуть в него, но это было неприлично, поэтому я позвонила Джеку и поинтересовалась у него. Это оказался ДНК-тест на родство. Брат Джун Жак был действительно мёртв.

– Я засомневалась, что он мёртв, – сказала я. – Я думала, ты не догадаешься проверить это.

– Тупым меня считаешь? – усмехнулся дядя. – Он умер в два года, – сказал Джек и, помолчав, добавил. – На черепе были следы трепанации.

Я молчала. Мурашки прошлись по моей коже. Я взглянула на Джун, закрыла глаза и вздохнула, сдерживая эмоции.

– Поддержи её, – сказал дядя.

– Я знаю, – тихо произнесла я.

Прогуливаясь по городу, я приводила мысли в порядок. Я не замечала прохожих, полностью поглощенная раздумьями. Я представила двухлетнего ребенка с дыркой в голове. Мне стало жутко. От одной мысли, что к этому может быть причастен мой отец, мне становилось противно. Я сморщилась от отвращения. Мне даже не хотелось думать об этом. Вдруг я заметила Анри. Он вылез из припаркованной машины. Анри был как всегда красив. Сегодня в полурасстегнутой белой рубашке он был ещё и сексуален. Я смутилась от собственных мыслей. Сейчас мне не хотелось общаться с ним. Я сделала вид, что не заметила его и прошла мимо. Анри заметил меня, но не стал окликать. Я спокойно продолжила прогуливаться по городу и вспомнила об Арине. Неожиданно зазвонил телефон. Я взглянула на кнопочный телефон. Это был Гай. Он приехал в мой город и предлагал мне выпить. Сегодня мне никого не хотелось видеть, но я не могла отказать другу в его День Рождения. Я пошла к нему навстречу. Гай ждал меня возле бара. Его белокурые волосы были слегка растрепаны. У него были новые джинсы и футболка с человеческой головой, как из учебника анотомии. Его высокую фигуру я заметила ещё издалека.

– А ты вжился в роль хирурга, – улыбнулась я.

– Тебя прооперировать? – поинтересовался Гай.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Не надо мне такого счастья!

Мы обнялись и вошли в бар.

– Я думала, что ты будешь отмечать своё День Рождения со своей девушкой, – сказала я.

– Теперь я буду всегда отмечать его с тобой, – ответил Гай и заказал себе водку. – Что будешь пить?

– Уж точно не водку, – сказала я. – Белое вино.

– Как пожелаешь, – улыбнулся Гай.

– Вы расстались? – спросила я, серьезно смотря на него.

– Ты была права, – ответил он. – Ей нужен богач, а не я.

Я измученно вздохнула. Мне так хотелось, чтобы хотя бы у кого-то сегодня оказались хорошие новости!

– Что после выпускного крепкие напитки не пьешь? – усмехнулся Гай.

Я кинула на него раздраженный взгляд. Гай продолжил подкалывать меня.

– Надо было пить больше, тогда бы ты этот выпускной вообще бы не вспомнила, – улыбался он. – Нет воспоминания, нет проблем.

Я засмеялась и пихнула Гая в бок.

– А так подумаешь, было и было, – сказал он. – Было и прошло.

– Помнишь, а я тебе говорила…– начала я.

– Не начинай, у меня сегодня День Рождения! – воскликнул Гай.

Я говорила о Нэнси, ехидно улыбаясь. Пришла моя очередь издеваться. Потом я вспомнила, что Гаю исполняются восемнадцать лет и сказала тост.

– Теперь ты можешь жениться! – воскликнула я. – Только уже не на ком!

– Только жены мне и не хватало! – засмеялся он.

Мы веселились. Вскоре Гай подвыпил, скурил сигарету, вспомнил про Нэнси и погрустнел, но потом он вновь стал веселым. Гай утверждал, что он может быть с кем угодно. Нэнси теперь для него ничего не значила. Он называл её страшилой и вообще не понимал, что в ней нашёл. Гаю захотелось танцевать. Он потащил меня на танцплощадку. Мы стали танцевать вместе. Гай не был лучшим танцором, но зато отплясывал от души.

– Теперь я могу кого угодно целовать! – воскликнул он.

– Кого угодно? Ты уверен? – спросила я.

– Только красивых девушек, как ты, – ответил Гай, улыбнувшись.

– И даже меня? – спросила я, усмехаясь.

Вместо ответа, Гай прижал меня к себе и поцеловал. Его язык скользнул внутрь моего рта. Я уперла руки в его грудь и оттолкнула его. Гай не удержался на ногах и упал на пол. Я подала ему руку и помогла встать.

– Я же говорил, что могу поцеловать кого угодно! – воскликнул он.

– Да, только меня целовать не надо! – строго ответила я.

– Ты обиделась? – спросил Гай. – Прости.

– Всё в порядке. Это было просто неожиданно, – ответила я, – но если такое повторить ещё раз я поставлю тебе фингал!

– А ты опасная! – усмехнулся Гай. – Ну, меня ты всё равно бить не станешь.

– Вот же гад! – возмутилась я.

Гай рассмеялась. Он продолжил пить водку. Я предложила ему остановиться, но он утверждал, что хочет напиться. Гай что-то бурчал про Нэнси и деньги. Я вздохнула. Гай заснул, и я не знала, что с ним теперь делать. Я сидела и смотрела на спящего друга. Этот поцелуй несколько шокировал меня, но я не испытала не каких чувств, кроме удивления. Гай был для меня хорошим другом. Я не злилась на него из-за этого пьяного поцелуя. Меня раздражало только то, что он заснул. В моей голове возникла идея. Я позвонила Грэгу и объяснила ситуацию. Он предложил отвезти пьяное тело в общагу. Его знакомые приехали на машине. Грэг и ещё один парень подняли Гая и засунули в автомобиль. Они подвезли меня до СОА. Парень, который помогал Грэгу, был ровесником Гая. У него были каштановые волосы и небольшая щетина. Всю дорогу этот парень смотрел на меня. Он был симпатичным. Я подумала, что неплохо было бы начать настоящие отношения. Гай всю дорогу что-то бормотал. Я знала, что ему плохо после расставания с Нэнси. Его отнесли в комнату Грэга. Я поблагодарила парней за помощь. Парень, что рассматривал меня всю дорогу, сказал мне:

– Увидимся.

Я приподняла одну бровь и попрощалась. В моей голове появились мысли о том, что это человек может быть Вилом, но я старалась выгнать эти мысли из своей головы.

– Это может быть он, а может быть нет. Он везде мне уже мерещиться! – пробурчала я.

Этот парень с каштановыми волосами засел у меня в голове. Я постоянно вспоминала его слова. Джек учуял запах табака. Я объяснила дядя, что отмечала День Рождения Гая. Джек выслушал меня и сказал, чтобы я как можно меньше пила, а лучше бы вообще не пила. Я согласно кивала головой. На следующий день мне позвонил Гай. Он извинялся и узнавал у меня, что плохого он сделал, когда напился. Я успокоила его и сказала, что мы весело провели время. Вечером мне позвонил тот самый парень с каштановыми волосами и щетиной. Он представился и предложил встретиться. Он мог достать номер либо у Грэга, либо у Гая. Было понятно, что я понравилась ему. Я не стала долго думать и решила согласиться на встречу с ним.

Глава 25

В сентябре на линейке мы узнали решение комитета СОА. Грэга, как он и желал, определили в дорожную полицию. Меня и Джун ждала карьера оперативника. Я грустно смотрела на здание академии. Джун была расстроена больше всех. Она не хотела быть оперуполномоченным. Это было видно по её лицу. Услышав о решение комитета, Джун даже побледнела. Больше всего ей не хотелось быть в одной группе с Лидией. Джун опечаленно смотрела на Грэга. В её глазах уже была видна мука разлуки. Лидия подошла к нам и сказала Джун с улыбкой:

– Малышка, теперь я буду всегда рядом с тобой.

Джун вздрогнула, но ничего не ответила. Она подальше отодвинулась от Лидии, но та обняла её за плечи и задористо подмигнула. Джун явно была не приятна такая близость. Она была чуть ниже меня, а рядом с Лидией казалось совсем крохой. Джун чувствовала себя неловко рядом с ней и кажется, побаиваясь её. Лидии напротив всё это нравилось. Её это забавляло. Всё что расстраивало меня сегодня, так это решение комитета.

– Будем как собаки. Следаки нас загоняют, – сказала я.

– Я уже ненавижу всех их, – пробурчала Джун и скосилась на Лидию.

– Не волнуйся, Малышка, я защищу тебя, – улыбнулась она.

Джун скривилась. Она хотела вырваться из объятий Лидии, но та обняла её ещё крепче. Взглянув на них, я поняла, что скучно мне не будет. Мы направились к своей группе. Наша форма обновилась. Нам выдали бирки с нашими именами, группой крови и личным номером. На наших погонах за место буквы У появилась буква С. Она рассказывала окружающим, что мы теперь студенты. В нашей группе было всего лишь три девушки, и ими были мы. Парни осмотрели нас. Лидия была выше всех. Она гордо выпрямилась. Парни искоса рассматривали её.

– Улыбайся, на тебя смотрят, – шепнула я Лидии.

Она расплылась в улыбке и, смотря на парней, сказала:

– Мальчики, разрешаю вам называть меня Лидочкой.

Джун удивленно уставилась на неё. Я прыснула в кулак. Парень, что стоял рядом с нами раскраснелся и отошел. Лидия обняла Джун и продолжила:

– А это наша Малышка. Не обижайте её.

Джун покраснела, оттолкнула Лидию и ушла от нас. Она подошла к Грэг и потянула его в сторону. Я прятала улыбку. Одногруппники с интересом смотрели на Лидию. Кто-то из них улыбался.

– Пошла жаловаться, – шепнула Лидия и закинула руку на мои плечи. – А эту девушку зовут Бестия, – представила она меня. – Будьте осторожны, она пускает яд!

– А ты Лидочка-богатырша, можешь ненароком раздавить кого! – усмехнулась я.

Парни засмеялись. Мы развеяли неловкую атмосферу, позабавив всех, даже наш руководитель наблюдал за нами издалека, улыбаясь. Наше знакомство продолжилось. Джун вернулась к нам, но старалась избегать общества Лидии.

Дома меня ждало письмо от Юки. Это было ещё одно приятное событие. Она с нетерпением ждала Нового года. Сегодня как раз был этот праздник. На Ирии Новый год наступал первого сентября. Я поздравила её с праздником. Юка рассказала о своём молодом человеке. Им был её одноклассник, о котором она писала мне ранее. Я улыбалась, читая о её чувствах и заветных мечтаниях. Раньше я писала ей про своего парня, начав встречаться с ним, я позабыла о Виле. Новые чувства дали мне новых приятных эмоций. Прочитав письмо Юки, мне очень понравились некоторые предложения. Юка писала: «Солнце далеко от нас, но его лучи приносят нам тепло светила. Так и твои письма доносят до меня тепло твоей души». Я блаженно улыбнулась и представила Юку, её тёплую улыбку и лучистый взгляд. Я подчеркнула её слова и бережно спрятала письмо в папку с цветами. Я дописала своё письмо. В нём я описывала последние события и приятные моменты. Я сравнила Юку с солнцем. Её письма наполняли меня энергией, от которой хотелось жить и радоваться каждому дню. Я отдала конверт с моим письмом Джеку. Он смотрел на то, как я порхала по квартире. Я даже решила приготовить что-нибудь вкусное. Я порылась в холодильнике и нашла все ингредиенты для вишневого пирога. Удивительно, но он получился действительно вкусным! Дядя даже взял остатки пирога на работу. Он сказал, что с этого дня готовлю я. В ответ на его слова, я запротестовала. Обычно у меня получилось не вкусно. Сегодняшний день был исключением. Моя еда получалась пересоленной, пережаренной, горькой, острой или вообще не пригодной к пище. Дядя недовольно забурчал в ответ на мои протесты. Я ждала, когда он уйдет на работу. Я не рассказывала Джеку, что у меня появился молодой человек. Пропадая до ночи вместе с парнем, я говорила дяде, что была с подругами. Джек подозрительно на меня поглядывал, но молчал. Вот и сегодня, когда дядя работал в ночную смену, я встретилась со своим парнем. Он приехал на мотоцикле. Я знала, что если дядя увидит меня ночью с молодым человеком, то я точно получу по шеи, но приключения были слишком увлекательны, чтобы отказываться от них! Я пригласила своего парня к себе в квартиру. Я знала, как можно незаметно пройти мимо поста охраны. Один охранник частенько дремал на посту, а другой засматривался в телевизор. Войдя в квартиру, я сделала парню кофе, а себе чай. Он пил горячий напиток, подсев ко мне поближе. Он смотрел на меня своими блестящими сине-зелеными глазами. Они соблазняли меня. Он приблизился ко мне и поцеловал. Его губы были приятными и мягкими. Я любила тереться о его щетину. Мы перебралась в мою комнату. Мне нравилось заниматься с ним любовью. Я обвивала его тело руками. При физической близости я любила запускать пальцы в его каштановую шевелюру. Я закрыла глаза от удовольствия. Приятные ощущения усиливались, я открыла рот, впуская язык парня. Жаркое чувство охватило меня, заставляя забыть обо всём на свете. После страстного секса я привела комнату в порядок. Намывая кружки, я вспомнила о Виле. Мне было интересно как он и как у него дела. Мимолетные мысли о нём иногда настигали меня. Отношения спасли меня от горьких переживаний и негативных мыслей, но я не знала надолго ли.

Катаясь на мотоцикле, я крепко обнимала парня за талию. Скорость и виды ночного города зажигали мою кровь. Это был отдельный вид экстаза. Мы катались по городу вместе с его друзьями. Послышались звуки сирен. Мы нарушали скоростной режим и дорожная полиция не оставила это незамеченным.

– Держись крепче! – крикнул парень.

Я прижалась к нему, сильнее сжимая его в своих объятиях. Мотоциклисты разъехались в разные стороны. Адреналин ударил в голову. Я никогда раньше не испытывала таких сильных эмоций. Парень поехал в лес. Он выбрал дорогу, по которой не проедет машина. Дорожная полиция не погналась за нами, выбрав кого-то другого. Мы приехали к реке. Молодой человек обнял меня, улыбаясь. Река ночью выглядела иначе, чем днём. Я смотрела на речную гладь. Полиция не догнала не одного из друзей моего парня. У дорожной полиции были мотоциклы. Они иногда использовали их в погонях, но не в этот раз. Моего парня заводила погоня, как и меня. Он прижал мои бедра к себе. Я ощутила его эрекцию. На реке не было никого, кроме нас. Я сняла куртку и обнажила свою грудь. Его руки сжали её. Я дотронулась до его полового органа, сжимая его. Он припал губами к моей груди. Прохладный ветер гладил мою горячую кожу. Мы ласкали друг друга. Мне хотелось секса здесь и сейчас. Я развернулась и оперлась руками на мотоцикл. Он вошёл в меня. Ночную тишину нарушали мои стоны и плеск воды. Я выгнулась. Мои пальцы впились в сиденье. Послышался негромкий стон парня. Мы наделись. Он обнял меня и поцеловал в шею. Я улыбалась, смотря на покрытую рябью реку. Пришла пора возвращаться домой. Было три часа ночи. Я вошла в комнату и упала на кровать. Этот день был полон эмоций. Я устала и быстро заснула.

Со временем мои чувства стали притупляться. Отношения стали приносить меньше эмоций. В голове стали чаще появлялись мысли о Виле. Друг моего парня испытывал ко мне романтические чувства. Мне было приятно такое внимание, но ничего больше. Мне нужны были сильные эмоции, чтобы забыть и забыться. Наступила зима. В один из декабрьских дней я включила сенсорный телефон. Моё сердце радостно заколотилось, когда я увидела пропущенный звонок от Вила. Я хотела перезвонить, но не решалась. Что-то останавливало меня. Я думала о том, что будет, если я позвоню ему. Измениться ли что-то в нашем общении или всё останется как прежде? Пока я размышляла, зазвонил телефон. Я вздрогнула. Мне было страшно ответить на звонок и услышать его голос. Я боялась того, что он мне скажет.

– Как дела? – спросил Вил.

– Нормально. А у тебя? – поинтересовалась я. Внутри меня всё съежилось, ожидая чего-то плохого, чего-то обидного.

– Я скучал, – ответил он.

Этих слов было достаточно, чтобы я чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций. Я счастливо улыбнулась, но ничего не ответила. Вил спросил про моего парня, и я рассказала ему о нём. Так мы вновь стали общаться каждый день. Когда мой молодой человек прикасался ко мне, когда целовал меня, я видела не его, а Вила. Я больше не могла встречаться с ним. Я закончила наши отношения, стараясь причинить как можно меньше боли молодому человеку. Он был не виноват в нашем расставании. Эта была мимолетная влюбленность, которая сгорела как спичка. Я понимала, что люблю другого человека. Бывшему парню я не говорила о своих чувствах к другому. Он думал, что в этом виноват его друг. Я объяснила ему, что мои чувства остыли. Мне было тяжело говорить ему о расставании. Я понимала его боль и от этого я сильнее чувствовала горечь расставания и свою вину. Я не хотела, чтобы друзья рассорились из-за меня. Совесть сгрызала меня. Парень пытался вернуть отношения, но после неудачи, оставил меня в покое. Мне было сложно видеться с ним. Я продолжала чувствовать свою вину. Я ранила чувства человека, и это не давало мне покоя, причиняя боль. Вил вновь стал упрекать меня. Я ожидала совершено иного от нашего общения, а всё пошло заново по старому кругу. Я начинала плохо думать о себе. Этому виной были слова Вила. Мне казалось, что я возненавижу его сильнее, чем люблю. Он продолжал употреблять наркотики, пить и говорить то, что ранило меня.

Глава 26

В январе нам предстояло отправиться на практику. Сегодня мы тянули жребий. Нас разделили на подгруппы из трех человек. Единственных девочек объединили в одну подгруппу. Джун фыркнула, когда Лидия сказала:

– Малышка, иди, тяни жребий. Посмотрим, что ты нам принесешь.

– Всё зависит не от меня, а от удачи! – воскликнула она. – Иди сама тяни!

Пока они спорили, я подошла к пластиковой банке и вытянула бумажку. Все ждали, когда я прочту, что написано на листке. Девчонки перестали спорить и уставились на меня. Парням было любопытно, куда попадет женская половина группы. Я развернула бумажку. Каково было моё удивление, когда я прочла, то, что в ней написано. Нам предстояло проходить практику на службе по обороту наркотиков. У девушек были кислые лица. Прозвенел звонок. Одногруппники вышли в коридор.

– Лучше тогда в убойный отдел, – сказала Лидия, думая о предстоящей практике.

– Лучше бы в таможенные органы попали, – недовольно сказала Джун.

– Лучше бы вы обе замолчали! Надо было самим тащить жребий! – воскликнула я. – Две клуши, – буркнула я.

– Змеюка, не шипи! – улыбнулась Лидия.

– Точно, – согласила Джун. – Не шипи!

– Какое неожиданное событие! Вы заодно! Наверное, небо упадет! – воскликнула я. – Думаете что, я в восторге от будущей практики! Да, вы только о себе и думаете!

– Она злюка, правда? – спросила Лидия, смотря на Джун.

Она кивнула. Я закатила глаза. Меня всё так раздражало!

– Это она из-за того козла такая, – тихо сказала Джун Лиде.

– Гиперзлюка, – сказала Лидия, улыбаясь. – Может Мэй теперь так и называть?

Джун засмеялась.

– Так, хорош, меня уже обсуждать! – недовольно сказала я.

– Не понимаю, как можно любить человека, которого никогда не видела, – задумчиво сказала Джун.

– Думаешь, что я понимаю! – я начинала злиться. – Это не надо понимать, это надо чувствовать! – воскликнула я и замолчала.

Мое раздражение из-за Вила переходило на других людей. Меня бесило общение с ним, но я не хотела злиться на других людей, поэтому старалась успокоиться. Теперь я не отключала сенсорный телефон, а поставила его на беззвучный режим. Когда я не хотела общаться с Вилом, мобильник просто лежал в ящике.

– Что ты за человек то такой?! Как можно обижать чужие чувства! – воскликнула Лидия с серьезным лицом. – Так подруг и теряют.

– Я не хотела никого обижать, – взволновано сказала Джун.

– Как так можно? – Лидия закачала головой. – Даже если бы она полюбила бомжа, мы не должны ей говорить что от него воняет.

– Мэй, ты обиделась? – спросила Джун. – Даже если ты полюбишь бомжа…

– Вы меня достали! Какие к чёрту бомжи?! – воскликнула я и рассмеялась. – Джун Лидочка просто прикалывается над тобой!

Лидия отвернулась, пряча улыбку. Джун осознав, что над ней смеются, воскликнула:

– Богатырша, тебя даже бомж не полюбит!

– Конечно, не полюбит, потому что меня любят только богачи, – ответила Лида.

Я отвернулась от них, не слушая продолжение их разговора. Включив музыку в наушниках, я стала слушать любимые песни. Джун встала, показала Лидии язык и вышла в коридор.

Я волновалась. Мне хотелось произвести хорошее впечатление. Я хотела, чтобы первый день практики оставил только лучшие воспоминания. Джун явно нервничала. Сегодня она была нерешительна больше, чем обычно. Лидию, кажется, ничего не волновало. Она спокойно пила тонизирующий напиток. Удивительно, но сегодня эти две дамы не спорили. Я вновь посмотрела на Лидию и улыбнулась. Несмотря на её спокойствие, она тоже была взволнована. Когда мы пришли на нас никто не обратил внимания. Двое мужчин ругались в кабинете. Дверь была открыта нараспашку.

– Работай быстрее! – кричал один. – Хватит жрать и занимайся делом!

– Да пошел ты! – кричал другой, сидя за столом. – Я имею право есть в свой обеденный перерыв! Сам иди и ищи его, если так не терпеться!

– Из-за тебя дело стоит! – закричал первый. – Ты не работаешь, а таскаешься, где попало!

Второй кинул вилку на стол и встал. По коридору шла женщина, увидев нас, она ускорилась. Второй мужчина направился к первому и схватил его за воротник. Заглянув в кабинет, она крикнула:

– Успокойтесь!

Мужчины отпрянули друг от друга и сурово взглянули на нас. Женщина сказала им, что мы будем здесь проходить практику. Первый мужчина был следователем. У него был тяжелый взгляд и хмурое лицо. Он осмотрел нас и отвернулся, как от тухлого мяса. Рыжий усатый опер вышел из кабинета и громко захлопнул дверь. Мы пошли следом за ним.

– Я не могу находиться с ним в одном кабинете! – сказал мужчина женщине.

Она взглянула на нас и улыбнулась. Я ощущала напряжение, витающее в воздухе. Джун смотрела в пол, а Лидия разглядывала помещение. Здесь всё было также как и во всех офисах и служебных помещений. На стене висел портрет короля.

– Смотри, – шепнула я Джун.

Она подняла глаза и взглянула на портрет. Джун улыбнулась. Лидия с интересом посмотрела на нас. Мы поднялись на второй этаж и вошли в кабинет начальника. Это был крупный коренастый мужчина с седыми волосами. У него было строгое лицо и тяжелый взгляд. Нам дали почитать служебную инструкцию и всякие другие документы.

– Ваша задача состоит в том, чтобы выполнять приказы без пререканий, – сказал начальник, – тогда никаких проблем не возникнет. Понятно?

– Да.

Мы должны работать вместе со следователем и выполнять то, что он говорит. Я уже предчувствовала, что будет тяжко. Джун спрятала руки за спину и нервно перебирала пальцами. Я считала, что эта работа ей не подходит. Лидия держалась, как всегда превосходно. Начальник изучал наши документы и изредка поглядывал на нас. Мы ждали следователя. Мне было интересно, каким он будет. Я начала уставать стоять на одном месте. В кабинет вошёл темноволосый мужчина лет 30. Это был тот самый хмурый следователь, что поругался с оперативником. Его глаза смотрели на нас исподлобья. Такое недружелюбие состаривало его на несколько лет. Этот мужчина выпроводил нас в коридор. Через какое-то время он вышел вместе с рыжим оперуполномоченным. Наша задача состояла в том, чтобы помогать этому оперативнику в делах. Следователь ушёл. Плечистый мужчина с усами приветливо улыбнулся нам. Я улыбнулась в ответ. Джун поприветствовала его. Лидия кивнула. Её плечи расслабились. Она улыбнулась.

– Как много у меня помощников! – воскликнул мужчина. – Надеюсь, сработаемся.

– Мы тоже на это надеемся, – ответила я.

Было радостно, что в этом месте есть дружелюбные люди. Я радовалась, что нам попался именно такой оперативник, а не какой-нибудь злыдень, как тот следователь. На следующий день я осталась наводить справки о подозрительных лицах. Лидия и Джун отправились вместе с Рыжиком на слежку. Я уже стала уставать смотреть в монитор. В кабинет вошёл следователь. Его лицо было таким же угрюмым. Он узнал, чем я занимаюсь.

– Навожу справки, – ответила я.

Мужчина нахмурился ещё сильнее и сказал:

– Займись прослушиванием, нечего здесь торчать, и побыстрее!

Я пошла на третий этаж в специальную комнату для прослушивания телефонных звонков.

– И побыстрее! – передразнила я следователя. – Как будто я просто так задницу просиживала!

Мне объяснили, что я должна делать. Я надела наушники и стала слушать. Со мной в комнате был ещё человек. Он сидел рядом в таких же наушниках. Мужчина выглядел довольно молодо. Я была его помощником. Было странно слушать чужой разговор. Это смущало. Мне казалась, что я наглым образом подслушиваю. Два парня начали разговаривать о девушках и клубах.

– Ты пробовал девственницу? – спросил один.

– Нет, – ответил другой.

– Я тоже, – ответил первый, – но хотелось бы испробовать.

– Ладно, давай сходим в клуб и познакомимся с красотками, – сказал второй.

Я не услышала в этом разговоре ничего, что стоило внимания. Эти парни не говорили о наркотиках, но мой напарник считал иначе. Оказывается, Девственницей называют такой дорогой и редкий вид наркотика, как марихуана. Красоткой или Деткой называют смесь химии и марихуаны. Больше всего в Детке содержится химии, целых 97 процентов. Красотка была самой популярной наркотой. Следующие по популярности были наркотики содержащие агний. Самый популярный из них назывался Огонёк, а самым тяжелым из этой группы наркотиков считался Аг. Он большую часть состоял из агния и вызывал сильное привыкание. Мне было интересно узнавать что-то новое и даже понравилось прослушивать телефонные звонки. Мой напарник заметил, что мне интересно и начал новый рассказ с большим энтузиазмом.

Домой после практики я приходила всегда измученная и ужасно голодная. Я начала думать, что работать в наркоконтроле не так уж плохо. У меня появилась мысль, что так я смогу найти Вила. Я наелась и валялась возле телевизора. Ближе к одиннадцати мне позвонил Гай. Он недавно вернулся с практики. Несмотря на позднее время, голос у него был бодрый.

– Если ты будешь работать там, а Вил окажется наркоторговцем, что ты будешь делать? – поинтересовался Гай.

– Если его поймают, то он должен будет отбыть соответствующее наказание, – ответила я.

– Ты посадишь его? – удивился Гай.

– Ну, так сразу и не скажешь, – сказала я, задумавшись.

– Подумай и расскажи мне, – сказал Гай. – Мне интересен твой ответ.

– Ты слишком любопытный! Хорошо, что нас не смогут прослушать, – сказала я. – Ты не пьешь?

– Сейчас у меня нет времени пить, – ответил он.

– Это хорошо. Лучше работать, чем пить, – улыбнулась я.

– Ты думаешь, что лучше умереть от работы, чем от водки? – спросил Гай.

– Лучше вообще не умирать, – ответила я и замолчала.

В голове крутился вопрос Гая. Я не могла точно сказать, чтобы я сделала в такой ситуации. Гай что-то говорил, но я была занята своими мыслями.

– Я отвечу на твой вопрос, – сказала я.

– Давай, – сказал он. – Ну, так что.

– Я не знаю точно, что я сделаю, пока такое не произойдёт, но за свои поступки каждый из нас несет ответственность. Я считаю, что нам лучше никогда не пересекаться в таких обстоятельствах. Думаю, Вил только наркоманит, а не торгует, – ответила я.

– Но ты не уверена, – сказал Гай.

– Я не уверена, даже в его чувствах. Хотя нет, я знаю, что он не любит меня, – ответила я.

– Но всё равно продолжаешь слушать его бред и оскорбления, – сказал он – Ты мазохистка или умалишенная? Или два в одном?

– Не знаю. Наверное, влюбленная сумасшедшая мазохистка,– ответила я.

– Как точно! – засмеялся Гай. – Найди себе нового парня, – добавил он уже серьезнее.

– Чтобы вновь расстаться с ним? – спросила я. – Мне это не надо.

– Ты даже ещё не попробовала, – ответил Гай.

– А что ты метишь в кандидаты? – усмехнулась я.

– Как тебе моя кандидатура лицом и фигурой? – поинтересовался он.

Я рассмеялась, но став серьезной, уверенно ответила:

– Я не стану с тобой встречаться. Ты мне очень дорог и я не хочу ранить твои чувства.

– Приятно знать, что я для тебя важен, – сказал Гай. – Но я ещё не признался, а меня уже отвергли.

– Ты сейчас серьезно? – спросила я, напрягаясь.

– Я шучу, – ответил Гай. – А что такое? Испугалась? – засмеялся он.

– Не шути так больше, – ответила я. – Такими вещами не шутят.

– Прости, – сказал он.

– Всё в порядке. Не извиняйся.

Ложась спать, я думала о Гае. Меня пугало то, что он может влюбиться в меня. Этого я боялась больше всего. Я отношусь к нему как другу. Он важный для меня человек. Ему я могу полностью доверять. Я не представляю между нами ничего, кроме дружбы. Постепенно мои мысли перешли к Нэнси. После расставания с ней Гай стал выпивать в своё свободное время. У него мало знакомых, с которыми он может выпить, поэтому он пьет один, а это не есть хорошо! Мне не хотелось, чтобы он в таком состоянии натворил глупостей.

Слежку я не любила больше всего. Ладно, ещё в машине сидеть в тепле, где временами в сон клонит, а если торчать на морозе, так это вообще невыносимо. Холодно, голодно. В такие моменты я ощущала себя бездомной собакой. Я поглядывала в мобильник, смотря на время. Девушка, за которой шла слежка, как назло, не выходила. Её было не видно уже несколько часов. Если бы она вышла, то я хотя бы размяла ноги. Наконец меня сменил Рыжик. Я вбежала в кафе и заказала себе чай и парочку пирожков. Это был самый счастливый момент за весь день. Я начала завидовать девчонкам, которые остались в отделе. Угрюмый следователь был вечно недоволен и считал, что как утята бегают за мамой уткой, так и мы ходим за оперативниками, поэтому теперь по распоряжению начальника нас отправляют туда, где мы нужнее. Теперь мы помогаем не только усатому Рыжику, но и другим. Но самый лучший из них был тот, с которым я сегодня работаю. Он всё время угощал меня домашней едой. С ним было легко общаться и я не чувствовала себя неловко. Нам стали давать поручения разные следователи. У меня уже голова шла кругом от разных лиц и их поручений. Я думала, что лучше бы я сидела в кабинете и спокойно перебирала бумажки, чем морозилась на улице и слушала недовольство следователей.

– Собачья работа, – буркнула я.

Сегодня я специально надела самую теплую куртку и две кофты, но мне всё равно было холодно, особенно ногам. Мой напарник был в полушубке. Я задумалась о том, теплее ему или нет. Радовало то, что мне можно посидеть в кафе, если конечно что-либо не измениться. У меня в ухе была небольшая гарнитура. Через неё со мной мог связаться мой напарник и сообщить о положение дел. Девушка так и не вышла из квартиры. Мы отправились в отдел, но перед этим зашли в кафе и согрелись теплыми напитками. В отделе хмурый следователь раздраженно насупился.

– Работайте лучше! – воскликнул он и недовольно посмотрел на оперативника. – Слишком долго! – добавил он и вышел из кабинета.

Оперативник что-то бурчал себе под нос. Джун заглянула в кабинет и показала, что нам пора домой. Я кивнула. Она скрылась за дверью.

– Хмурый раздражает, – сказала я.

Рыжий оперативник услышал это и улыбнулся. Кажется, ему понравилось придуманное мною прозвище для следователя. Я попрощалась и пошла домой. Девчонки ждали меня на улице. Хмурый сидел в своем кабинете и всё ещё работал. Я попрощалась с ним, но он ничего не ответил.

– Глухой что ли? – раздраженно сказала я.

Следователь оторвал взгляд от компьютера и посмотрел на меня. Он всё слышал. Я мило улыбнулась. Он попрощался со мной и вновь погрузился в дела. По дороге домой, девчонки делились со мной впечатлениями. Я рассказывала, как мерзла целый день. Каждая из нас была чем-то недовольна. Лидию злило, что в обеденный перерыв следователи не дают спокойно поесть. Джун не нравились крики и недовольные высказывания в её сторону.

Придя домой, я упала на диван. Джек позвал меня кушать. Я подняла своё тело и пришла на кухню. Дядя печально на меня посматривал. Он понимал, что я сильно устаю. Он поставил на стол кружку горячего шоколада. Я расплылась в улыбке. Дядя знал, что я люблю пить этот напиток после тяжелого рабочего дня. Завтра был выходной, поэтому я расслабилась и не спеша насладилась горячим шоколадом. Я рано легла спать, но проснулась в два часа ночи. Сенсорный телефон мигал, слабо освещая комнату. Мне звонил Вил. Я удивилась и подумала, что случилось нечто важное, раз он звонил ночью. Я перезвонила.

– Давай встретимся, – сказал он.

– Сейчас что ли? – удивилась я.

– Давай, не ломайся! – воскликнул Вил.

Такая настойчивость меня поразила. Он начал говорить про какие-то деньги. Я не могла до конца понять, что он несет. Возможно, я ещё не полностью проснулась и плохо понимала его слова.

– Джек дома. Он может услышать, что я ухожу из дома так поздно, – ответила я.

– Приходи к кафе… – он произнёс название, но я не смогла разобрать слова. Мне показалось, что он назвал кафе «Плеяда».

– Что? Я не поняла. Какое кафе? – спросила я.

– Всё ты поняла. Возле заброшки, – ответил Вил.

Я знала, где находится кафе «Плеяда». Рядом с ним был небольшой заброшенный дом. На другой стороне города были старые заброшенные дома и пустырь. Я не понимала, в какую сторону мне идти.

– Я не понимаю…– начала я.

– Ты придешь или нет? – спросил он.

– Да, – ответила я.

Услышав мой ответ, Вил отключился. Я подумала, что нужно идти к заброшенным домам на окраине города, но мне было неизвестно, есть там кафе или нет. Эти заброшенные дома находились далеко от меня. Кафе «Плеяда» было ближе. Я решила уточнить и позвонила Вилу, но телефон оказался недоступен.

– Он издевается что ли? – возмутилась я. – И куда мне идти?

Я как можно тише вышла из квартиры и направилась к кафе «Плеяда». Моё сердце бешено колотилось. Я наконец-то увижу Вила! Я ускорила шаг. Но меня немного пугало встреча с ним. По дороге я раздумывала, как он может выглядеть. Возможно, я знаю его, и мы виделись раньше. Я думала, как мне отреагировать, если мы знакомы. Я подошла к кафе. Вокруг ни кого не было. Я стала ждать. Было холодно. Прошло полчаса. Я заволновалась, что пришла не туда, но продолжала ждать. Его телефон был всё ещё недоступен. Я подумала, что он просто подшутил надо мной. Наконец я поняла, что никто не придет, и пошла домой. Когда я подошла к своему дому, позвонил Вил. Он сказал, что его телефон разрядился. Сейчас он был дома и спрашивал, почему я не пришла.

– Я пошла не туда куда надо, – ответила я. – Я же говорила, что не поняла тебя.

– Да, ты просто не выходила никуда, а сидела дома! – воскликнул Вил.

– Что? – возмутила я. – Да я стояла возле кафе целый час на морозе! Я же тебе сказала, что пошла не туда! Телефоны надо вовремя заряжать!

– Ты ни куда не ходила! – настаивал на своем Вил. – Скажи уже!

– Это ты никуда не ходил! Ты просто издеваешься надо мной! – злилась я. – Весело?

Мы перекинулись парой грубых слов друг с другом и на этом закончили разговор. Расстроенная и злая я вошла в квартиру. Я замерзла и хотела поскорее забраться под одеяло. Из комнаты вышел дядя и включил свет.

– Ты где была? – строго спросил он.

– Вышла прогуляться, – ответила я, чувствуя, как трясутся мои поджилки.

– С парнями шатаешься?! – воскликнул Джек. – Ты совсем страх потеряла?!

– Нет, я не с кем не шатаюсь – ответила я. – Мне Джун звонила. Надо было помочь ей кое в чём.

– А если я проверю? – спросил дядя уже спокойнее.

– Проверяй, – спокойно ответила я, зная, что он не станет звонить ей, особенно в такое время.

– Иди спать, – сказал Джек. – Ещё раз такое повториться, и пеняй на себя! Усекла?

Я кивнула и вошла в свою комнату. Меня передернуло от испуга. Я слышала звук своего сердца в ушах. Настроение было на нуле. Я обвиняла себя в том, что сильно шумела. Теперь дядя усомниться во мне. Меня жутко раздражал Вил. Я ощущала чувство ненависти, когда думала о нём. Недоверие, как пожар, испепеляло наши отношения.

Глава 27

В последние дни я часто приходила в уныние. В голову стали закрадываться мысли о смерти. Практика раздражала. Я работала то с одним оперативником, то с другим. Эта работа была очень нервной. Джун однажды спряталась в туалете и плакала там полчаса. Всему виной было недовольство следователя. После практики я и Лидия потащили Джун в кафе, чтобы взбодрить её.

Когда работаешь, время пролетает незаметно. И вот наступила весна. Джек узнал о родителях Джун. Её мать была родом с Мариса. Она была ученной и приехала в Аспу по работе. Здесь она встретила мужчину и вышла за него замуж. Брак оказался недолгий. После развода мать Джун осталась жить в Аспе и продолжила работать в сфере науки. На одной из конференций она познакомилась с отцом Жака и Джун. Этот мужчина приехал с Ирия и три месяца пробыл в Аспе. Он был женат, и у него была дочь. После бурного романа он покинул страну и ни разу не приезжал в Аспу. О его дальнейшей жизни ничего не было известно. Мать Джун умерла через год после рождения двойняшек. Причиной смерти являлась передозировка наркотиками. Я рассматривала фотографию женщины. Джун была очень похожа на свою мать. Известие о своих родителях опечалили её. На выходных я хотела навестить Малышку и провести с ней время. Мне хотелось поддержать Джун, но она отказалась. Ей хотелось побыть в одиночестве.

Я собиралась в библиотеку. Нужно было вернуть книги, которые я с трудом дочитала. Я надела синюю рубашку в клеточку. Это был подарок Арины. Смотря на себя в зеркало, я испытала чувство сожаления. Я скучала по Арине. Библиотека, книги, рубашка всё было связано с ней. У дяди был выходной, но его не было дома. Я вышла из квартиры и наткнулась на Джека. У него был мрачный вид. Увидев меня, он постарался выглядеть жизнерадостней. Я почувствовала от дяди запах табака и спирта. Джек был слегка подвыпивший. Я ничего не сказала, сделав вид, что ничего не заметила. Идя в библиотеку, я смотрела себе под ноги. С дядей явно случилось что-то плохое, но он не говорил мне об этом. Я подумала, что это может быть связано с моим отцом. Размышляя об этом, я переходила дорогу по пешеходному переходу. Я чувствовала беспокойство. Чувство уныния и страха за близких всё сильнее окутывало меня. Краем глаза я заметила мужчину в длинном чёрном пальто. Он шёл мне навстречу. Проходя мимо меня, мужчина слегка повернул голову. Из-под чёрной шляпы на меня смотрели его чёрные глаза. Я практически перешла дорогу, но резко остановилась и обернулась. Человек в пальто оказался на другой стороне дороги и скрылся в толпе людей. Он казался мне странным. Я была уверена, что видела его раньше. Мы встретились в тот день, когда я хотела спрыгнуть в речную воду. Я вспомнила, как на моём этаже ярко горел свет, а в конце коридора стоял мужчина в таком же пальто. Мне засигналили машины. Светофор для пешеходов уже горел красным. Я быстро ушла с проезжей части на тротуар. Я была в смятение. Мне стало казаться, что я схожу с ума.

Сегодня Степанида была приветлива. Расстегнув куртку, я подошла к стеллажам с книгами. Всё в библиотеке навевало ностальгию. Я решила посмотреть на наше любимое место, спрятанное от посторонних глаз. В кресле сидела Арина и читала книгу. Я замерла. В её чёрных волосах была позолоченная заколка в виде кошки сидящей на полумесяце. Я смотрела на свой подарок. Арина подняла глаза и удивленно взглянула меня. Её взгляд остановился на моей рубашке. Мы, молча, смотрели друг на друга. Было неловко. Я не знала, что сказать. Мне хотелось развернуться и уйти. Арина первой нарушала наше молчание. Она поздоровалась, и я ответила тем же. Она посоветовала мне взять почитать книги, которые лежали рядом с ней на столике. Я села в кресло и взяла одну из книг.

– Я должна поддерживать отношения с девушками из богатых семей, – сказала Арина.

Я взглянула на неё. Мне было уже давно это ясно. Этого требует не только её статус, но и её отец. Но, всё же вспоминая тот случай, мне становилось неприятно.

– Твой отец рад тому, что мы перестали общаться? – спросила я.

Арина молчала, подбирая слова. Я понимала, что её отец считает должным выбирать за дочь всё, включая круг общения, но то, как Арина проигнорировала меня перед теми девушками, до сих пор ранило мои чувства.

– Я хочу сама решать с кем мне общаться, – сказала Арина.

– Твоя жизнь в твоих руках, – ответила я, вставая. – Спасибо за совет, но у меня сейчас нет времени читать.

– У тебя тот же номер? – поинтересовалась она.

– Да, – ответила я. – Можешь звонить мне, когда захочешь.

Арина улыбнулась. Я попрощалась и пошла к выходу, но остановившись в дверях, вернулась за книгами. Арина с улыбкой наблюдала за мной.

– Я подумала, что всё-таки найду время почитать, – сказала я и улыбнулась.

Идя с библиотеки, я испытывала чувство радости и сомнений. Я не знала, сможем ли мы общаться так же как раньше. В моей памяти постоянно всплывал тот случай. На мобильник пришло сообщение от Арины. Она написала: «Прости». Я посчитала нужным так же извиниться перед ней. Я улыбнулась. Мне стало так легко. Мир показался чуточку прекрасней. Моё настроение слегка подпортил Гай. При разговоре он напомнил мне о Виле. Он спросил, не хочу ли я отправиться к заброшенным домам и поискать там кафе.

– И зачем мне это? Мало ли в этом городе заброшенных зданий?! – воскликнула я. – Я не хочу вспоминать об этом…этом… – я набрала в грудь воздух. – Не напоминай мне о нём, – спокойнее сказала я. – А то я вспомню о твоей бывшей девушке.

– Уже вспомнила, – сказал Гай.

– Ну, так давай поговорим о ней, – предложила я.

– Нет, не хочу, – ответил Гай. – Не буду я тебе больше ничего говорить о нём, успокойся. Ты же хотела его найти или я не прав? – спросил он.

Я вздохнула. Мне не хотелось продолжать этот разговор.

– Надо будет сам придёт! – воскликнула я. – Жалкий трус!

В итоге наш разговор ни к чему не привёл. Я вошла в квартиру. Джек был в своей комнате и скорее всего, спал. Я решила прочесть книгу. Сюжет книги оказался довольно увлекательный, и я не заметила, как подошло время, ложиться спать.

Я шла на практику. В рюкзаке я несла свою форму. Снег уже растаял, и было приятно идти по сухой земле. Погода была чудесной. Я поправила кепку. Впереди я увидела Грэга. На нём была однотонная футболка и новые джинсы дорогой марки. Я нагнала Грэга и поприветствовала его. Он был в не духе. Грэг молчал.

– Ты прогуливаешь практику? – поинтересовалась я.

– У меня сегодня выходной, – ответил Грэг и, не поворачивая голову, скосил на меня глаза. – Ты знала о том, что Джун сказали врачи или тебе она тоже соврала?

Я промолчала. Меня удивило то, что она решилась рассказать ему правду. Я предполагала, что её ложь затянется надольше

– Почему ты мне не сказала?! – возмутился Грэг.

– Потому что это должна была сказать она, а не я, – ответила я. – Что ты ей ответил? – поинтересовалась я.

– Ничего! – резко ответил он и пошёл вперед.

– Вообще? – удивилась я.

– А что я должен был сказать? А?! – закричал он. – Сказать, что я безмерно счастлив? Она должна была мне сказать сразу, а не кормить меня ложью!

– Она боялась твоей реакции! – воскликнула я. – Джун не хотела, чтобы ты испытывал к ней жалость!

– А что я должен испытывать?! – крикнул Грэг.

От такого вопроса я застыла на месте и удивленно уставилась на него. Его слова меня так поразили, что я не могла ничего ответить. Он развернулся и пошёл прочь.

– Ты что тупой?! Ей нужна твоя любовь, а не жалость! – закричала я.

Грэг ничего не ответил. Он продолжил идти, не оборачиваясь. Я побежала за ним.

– Грэг, ты слышишь меня?! – воскликнула я.

– Мэй, не подходи ко мне! Убирайся! – закричал он, не поворачиваясь, но я заметила, что он плачет.

Я смотрела, как он чуть ли не бегом скрылся из виду. Сейчас его лучше оставить в покое. Вздохнув, я продолжила свой путь в отдел. Джун была молчалива целый день. Я и Джун помогали лысому оперативнику. Он выглядел довольно молодо. На нём была кофта со слоником. Она забавляла меня. Я подумала о том, что Лида бы ухохоталась, увидев этого слоненка. Мы сидели в машине. Джун сидя сзади, практически не шевелилась. Её одолевали мрачные мысли. Это было видно по её лицу. Я наблюдала через лобовое стекло за происходящим на улице. Этот район города был спокойным, но это не значит, что здесь не было преступников. Лица, нарушающие закон необязательно буйные. У каждого из них свой характер и поведение. Мне захотелось в туалет. Я вылезла из машины и когда проходила мимо арки разделяющий дома, то услышала чьи-то истеричные крики. Это ссорились парень и девушка. В молодом человеке я узнала нашего подозреваемого. Его девушка была чуть старше меня. Она махала руками и кричала про какую-то девку. Молодой человек закричал на неё. Они громко и буйно выясняли отношения. Девушка в истерике схватила парня за куртку. Он пытался оттолкнуть её, но она крепко держалась за него. Я сообщила Лысому, что вижу цель. Он приказал мне оставаться на месте. Молния на куртке парня разошлась. Он оттолкнул девушку. Она замолчала. Внутри куртки были прикреплены три пакетика с наркотиками. Я напряглась. Парень заметил меня. Он заподозрил что-то неладное, быстро скинул свою верхнюю одежду и бросился наутек. Я рванула за ним. Девушка преградила мне путь, кидаясь на меня. Я вывернула ей руку и кинула на землю. Парень бежал по оживленному тротуару. Я отталкивала людей в разные стороны. Мне не хотелось упускать его. Я почувствовала азарт. Парень обернулся и, увидев меня, старался бежать быстрее. Он думал, как оторваться от меня. Я ускорилась и, не теряя ни секунды, с разбегу прыгнула на него, как хищник на жертву. Мы упали. Парень повернулся набок и занес локоть, но я среагировала быстрее и ударила кулаком по его мужскому достоинству. Парень заорал и скрючился. Я быстро вскочила на ноги, и пока он мучился, надела на него наручники. Возле тротуара остановилась машина. Из неё на меня удивленными глазами смотрела Джун и девушка преступника. Лысый движением пальцев показал мне, чтобы я запихивала пацана в машину. Джун пересела на переднее сидение. Я села рядом с парнем и его девушкой. Они оба были в наручниках. Молодой человек всё ещё испытывал боль. Девушка начала материться. Парень заорал на неё, обвиняя её в случившимся. Лысый быстро заткнул их. Мы продолжали ехать в гробовом молчании. Уже в отделе смотря на молодого парня, который был старше меня всего лишь на несколько лет, я почувствовала жалость к нему. Он знал, что его ждёт. Его истеричная девушка вызывала только раздражение.

– Пацан испортил себе жизнь, – сказала Лида.

Мы стояли в коридоре. Я смотрела в окно. Были слышны крики психованной дамы. Джун разговаривала по телефону с Грэгом. Её выражение лица подсказывало мне, что разговор был неприятным.

– Он понимал чего это стоит, – сказала я.

Лидия молча согласилась со мной. Когда я поймала этого парня, то чувствовала удовлетворение, но это чувство перешло в иное более сложное. Было ощущение несовершенной завершенности. Мне казалось, что я буду чувствовать радость после задержания, но этого не произошло. Я подумала, сколько бы не было поймано преступников, криминальный мир всё равно будет существовать. Меня посетила мысль, что мир наркоторговли несокрушим. Мы только контролируем его, чтобы он не вылез за рамки. Наша практика заканчивалась.

Глава 28

Я пришла домой из парикмахерской. Я всегда поддерживала длину волос по лопатки. Это было не длинно и не коротко, но очень удобно. Джек вновь закурил. Он старался это скрыть. Я делала вид, что не замечаю этого. Неожиданно отношения Аспы и Ирия накалились. Меня волновала эта ситуация. Теперь жители Аспы никаким образом не могли поддерживать отношения со своими близкими с Ирии. Я надеялась, что это не коснётся меня. Когда Джек передал мне письмо от Юки, он сказал что я не смогу послать ей ответ. Я поняла, что с Демидом дядя тоже больше не может связаться. Из-за этого дядя окончательно обозлился на короля. Он яростно материл его. Последние время я не видела Лизу и предполагала, что они расстались. Дядя постоянно ходил задумчивый. Его ничего не волновало, кроме своих мыслей. Какая девушка вытерпит его? Если перестать уделять женщине внимание то, она, конечно же, уйдёт, особенно такая молодая и красивая. Казалось, Джека это вовсе не беспокоило. Принимая письмо от него, я спросила:

– Лиза ушла от тебя?

– Да, – ответил дядя.

– Ты не хочешь пожениться? – интересовалась я.

– Нет, – ответил Джек, уходя.

– А о детях ты не думал? – не унималась я.

Дядя остановился в дверях и, улыбнувшись, сказал:

– Мне и тебя одной хватает.

Он ушёл. Я фыркнула и взглянула на письмо Юки. Я не могла поверить, что оно последнее. Осознав, что писем больше не будет, я задрожала. Я прочла письмо и заморгала глазами от удивления. Юка вышла замуж. Она написала, что это произошло неожиданно даже для неё. Он предложил, а она согласилась. На следующий день по согласию родителей, они стали мужем и женой. Юка была счастлива. В конверте была фотография подруги и её мужа. Они были немного похожи. Их формы лиц были одинаковыми. У него тоже были темные волосы, но светлые глаза. Я заулыбалась. Юка спрашивала, как мои дела, интересовалась о моей личной жизни и ожидала, что я вновь напишу ей что-нибудь интересное. У меня было много чего рассказать. Я схватила ручку и написала о том, что помирилась с Ариной; о том, что Джек закурил и расстался с Лизой; о своих любовных переживаниях; о своем беспокойстве за Джун и её отношения; о моём первом задержание; о своих мыслях на разные события и порядок вещей. Я написала слова поздравлений. Мне хотелось, чтобы Юка была счастлива в браке со своим мужем. Я была рада за неё. Достав конверт, я вложила в него письмо и положила его перед собой. По щекам побежали слёзы. Я закрыла лицо руками.

– Ну, почему? За что? – прошептала я.

Меня разлучили с близким другом. У меня отобрали лучик солнца, который согревал меня в любые ненастья. Я закрыла рот, чтобы дядя не услышал моих рыданий. Моё письмо не дойдёт до адресата и не будет прочитано. Оно будет лежать на моем столе. Я открыла ящик, в котором лежала цветочная папка с письмами от Юки. Достав её, я села на колени и прижала папку к груди. Я ничего не могла сделать, но не хотела мириться со своей потерей. Это событие раздавило меня и мои надежды. Я возненавидела тех, кто отобрал у меня это. Король и его бесовская свита окончательно опротивели мне и Джеку.

Дяди дали отпуск. Он оставил меня на две недели одну дома, строго наказав делать так, как он говорит и уехал, не сказав куда. Он был погружен в свои дела. Мне показалось, что дядя как-то резко состарился. Я хотела видеть его прежним. Его взгляд стал мрачным. На мои вопросы он отвечал резко и всегда одинаково. Он не подпускал меня к тому, что смог узнать. Я предполагала, что эта информация связана с моим отцом. Быть в неведение не доставляло мне удовольствия. Оно лишь больше пугало. Я боялась узнать то, что знает Джек и в тоже время боялась не узнать ничего. После того как дядя уехал ко мне зашёл Микеле. Он был всегда дружелюбен со мной. Микеле не смог ответить на мои вопросы, так как не знал с чем связана перемена Джека. Возможно, он тоже не хотел говорить мне об этом. Микеле принес мне рулет и смог поднять мне настроение своим тёплым отношением. Несмотря на каникулы, я не выходила из дома. Общение с Вилом не радовало. Наши разговоры всегда переходили в ругань. Я устала. Смотря на себя в зеркало, я видела девушку с печальным выражением лица и хмурым взглядом. Я усмехнулась. Сейчас я была похожа на дядю. Если мне насупить брови я буду точно, как Джек. Завибрировал мобильник. Мне звонил Вил. Во время нашего разговора я спросила:

– Что ты знаешь о проекте под название Агнец?

– Он был придуман твоим отцом, – ответил Вил.

Я удивилась и замолчала, обдумывая его слова. Мои брови насупились. Я взглянула в зеркало и увидела не себя, а своего дядю.

– Это всё? – спросила я, не отводя взгляда от своего отражения.

– Отвечай, что ты знаешь о проекте! – приказывающим тоном сказал Вил.

Его слова напомнили мне те дни, когда мы только начали общаться. Я не отвечала. Моё отражение смотрело на меня не моргающим взглядом.

– Что ты чувствуешь ко мне? – спросила я.

– Чувствую что ты девка лёгкого поведения, – ответил он, усмехаясь.

– Мне плевать на твоё мнение! Моя личная жизнь тебя не касается! – вскричала я и отключила вызов.

На самом деле всё было иначе. Его слова взбесили меня. Я гневно прошлась по комнате.

– Делает из себя невинного, а на самом деле нисколько не лучше меня! – воскликнула я. – Что за жалкий человечишка?! Если тебе всё это так не нравиться, встреться и скажи мне всё в лицо! – крикнула я, смотря на мобильный телефон. – Когда-нибудь ты станешь для меня мусором, и я выкину тебя! Ты ещё пожалеешь об этом! – злилась я. Глубоко вздохнув, я упала на диван.

Ко мне зашла Джун. Вид у неё был не особо радостный. Она принесла пирог. Я открыла сок и разлила в бокалы. Я заметила на её шеи золотую цепочку с небольшим кулоном в виде сердца.

– Грэг подарил? – спросила я.

Джун кивнула. Она дотронулась до подарка и улыбнулась. Я разрезала пирог и присела на стул.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

Джун сделала глоток сока. Она опустила глаза и постучала пальцами о стекло бокала. Было понятно, что она беспокоиться.

– Лекарства, которые я принимаю, перестали помогать. Врач прописал мне другие обезболивающие, более сильные, – сказала она. – Мне кажется, моё состояние ухудшается.

– Так сказал врач? – спросила я.

– Ты думаешь, что он скажет? – спросила в ответ Джун.

Я вздохнула. Вполне вероятно, что он мог и не сказать.

– Новые лекарства помогают? – спросила я.

– Да, – ответила Джун. – Но что если они перестанут помогать?

– Пропишут новые, – сказала я.

– А если и они перестанут действовать? – продолжила она.

Реальность давила на меня. Я почувствовала раздражение.

– Джун, что тебе дадут эти мысли? Разве ты найдёшь ответ? А что если завтра меня собьёт машина? Что если я отравлюсь? Что если какой-нибудь ненормальные убьёт меня прямо на улице? Что дают эти мысли, кроме негатива? – нервно спросила я и откинулась на спинку стула. – Неизвестность всегда пугает!

– Прости, – сказала Джун, опустив голову.

– Не нужно извиняться. Ты ни в чём не виновата! – воскликнула я. – Это ты меня прости, – добавила я, уже спокойнее. – Бояться это нормально. Я тоже кое-чего боюсь. Мне хочется не думать о плохом, но негативные мысли сами лезут в голову.

– Я тоже хотела бы избавиться от них – ответила Джун. – Твои негативные мысли связаны с отцом? – спросила она.

– Да, – ответила я. – Он не такой человек, каким я его представляла. Но мне всё равно хочется, думать, что он был хорошим. Мне бы хотелось, чтобы все его действия были во благо. Мой самый большой страх, узнать, что это не так.

– Я думаю, он был хорошим человеком, – улыбнулась Джун.

– Я не уверена в этом, – сказала я.

Мне вспомнилось, что сказал Вил. Я давно готовилась к худшему. Мне всегда хотелось быть готовой к плохим новостям, но я даже не предполагала, что мой отец может быть создателем проекта Агнец.

– Он занимался научной деятельностью и работал на ПНОА, – задумчиво сказала я. – Я не могу понять, кем он был. Солдатом, переводчиком или ученым? Кем ещё он был?

– Твой отец был очень умным, – сказала Джун, удивляясь.

– Лучше бы он был человеком, не имеющим отношения ни к каким организациям. Лучше бы он был обычным охранником, воспитывал ребенка и наслаждался жизнью, а не занимался всеми этими проектами, – сказала я. – Чем глупее человек, тем он счастливей!

– Это потому что он сам не понимает, что туп, поэтому и счастлив, – сказала Джун.

– Разве это не прекрасно? – усмехнулась я.

– Не хотелось бы мне такого счастья! – улыбнулась Джун. – Джек не рассказывал тебе об эксперименте №34? – внезапно спросила она.

Я напряглась и отрицательно замотала головой. Джун стала рассказывать мне о нём. Это был тот самый эксперимент, который проводили над Джун и её братом. В нём участвовало 28 детей. Одни были сиротами, а другие были проданы бедными родителями за большую сумму денег. Возраст детей колебался от 1 года до 10 лет. Целью эксперимента было изучение агния на тело и мозг детей. В ходе опытов сознание детей под воздействием агния менялось. Дети определенное количество времени подвергались воздействию металла. С каждым разом время воздействия увеличивалось. Умственные способности детей превосходили все ожидания, но так же у некоторых детей стали проявляться психические отклонения, гиперактивность, агрессивность, припадки и истерики. Жак Ланнер в 2 года мог ходить, бегать, разговаривать, читать, писать и считать. Его интеллектуальный интеллект был на уровне пятиклассника, а эмоцианальный интеллект был наоборот недоразвит. Джек нашёл документы, в которых было указано, что ребенок умер от инсульта. Я с ужасом слушала рассказ Джун. Ей с трудом давались слова. Мне хотелось остановить её, но я не сделала это, давая ей договорить. Вживление обработанного агния в тело детей не принесло ожидаемого результата. Практически у всех детей агний не прижился и они умерли. Оставшимся детям это не принесло ничего, кроме страданий, а в последствие смерти. Джун повезло. Она не умерла и не стала инвалидом. Кроме Джун остались живы ещё три ребенка. Один из них был полностью парализован, другой страдал тяжелым психическим заболеванием. Излечить их от болезней было невозможно.

– Человек что придумал этот эксперимент, умер от старости, – Джун зло усмехнулась. – Представляешь?! От старости! Если ад существует, то его место там! Пусть он испытывает мучения, целую вечность, крутясь во всех кругах ада!

– Дядя, рассказывал тебе про ученых, что участвовали в этом эксперименте? – спросила я.

– Они все мертвы. Их убили, – ответила Джун. – И мне их нисколько не жалко! Я бы отомстила им! Сделала бы с ними тоже, что и они сделали с нами!

Я промолчала. Джун гневно сжимала стакан, вскоре её пальцы ослабили хватку.

– Это бы ничего не изменило, – тихо сказала она.

– Если хочешь, поплачь, – предложила я. – Не стоит скрывать плохие эмоции в себе.

Джун молчала. Она подлила сок в наши стаканы. Пирог не лез в горло. Я думала о том, почему дядя не рассказал мне об этом. Он не хотел, чтобы я переживала? Он боялся, что мне станет плохо? Последнее время Джек был поглощен своими мыслями. Может быть, он просто забыл?

– Если бы не успокоительные лекарства я бы свихнулась, – нарушила молчание Джун.

– Действительно, до этого недалеко, – согласилась я.

Мы вновь замолчали, пережевывая пирог.

– Ты доверяешь Лидии? – спросила Джун.

– Да. А ты? – поинтересовалась я.

– Я думаю, стоит ли ей рассказывать о себе или нет, – ответила Джун. – Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Это только тебе решать и больше никому, – сказала я.

Мы съели весь пирог, выпели весь сок и посмотрели детский мультфильм. После Джун ушла к себе в общежитие, а я продолжила сидеть возле телевизора. Ночью мне не спалось. Я ворочалась с боку на бок. В голову закралась мысль о прогулке, но дядя строго запретил мне выходить из дома ночью. Я не выдержала, скинула одеяло и переоделась. Я вышла из квартиры и залезла по лестнице на крышу дома. Паутина запуталась между пальцами. Я скинула паучьи нити с рук и прошлась по крыше. Я подошла к кирпичному парапету и, облокотившись на него руками, аккуратно посмотрела вниз. На улице не было ни души. Я смотрела на землю и думала о своей жизни. Я взглянула наверх. С крыши был прекрасный вид на ночное небо. Хотелось бы парить над ночным городом и наблюдать за его жителями, а потом взлететь выше и улететь к звездам, что так загадочно сияют на небесах. Мне хотелось чувствовать себя легко и непринужденно, освободиться от всех забот и плохих мыслей. Я хотела парить над головами смотрящих себе под ноги людей. Улыбка тронула мои губы. Я надеялась, что когда-нибудь всё в этой жизни наладиться. Мне хотелось верить в лучшее и не бояться будущего. Я не знала, что принесет мне следующий день; не знала, какую правду откроет мне время; не знала, встречусь ли я когда-нибудь с Юкой; не знала, будет ли рядом Вил, но знала, что я справлюсь со всем, если только захочу. Мой позитивный настрой взбодрил меня.

– Это всё вы, – улыбнулась я, разглядывая звезды. – Вы так радостно мерцаете, что смогли поднять мое настроение.

Я ещё немного понаблюдала за «жителями неба», а когда вернулась домой, лежала в кровати и смотрела в потолок с улыбкой, всё ещё вспоминая ночное небо.

Глава 29

Начало июля выдалось жарким. Я частенько наблюдала с крыши за людьми. Джек иногда забывал звонить мне, и я переживала, не случилось ли с ним чего. Я надеялась, что он отдыхает, а не работает. После отпуска человек должен выглядеть свежо, а не измучено. Гай устроился на подработку в столичную больницу. В его День Рождения я поздравила его по обыкновению через сообщение. Мне было интересно, чем на самом деле занят будущий врач. Пьянкой или работой? После расставания с Нэнси он выпивал, но работа отвлекала его от этого дела. Он работает, забывая о времени. Жаль, что Гай пьет так же, как работает. Думая о своем друге, я не сразу услышала, как вибрирует мобильник. Мне звонила Арина. Она хотела встретиться со мной. Я надела спортивный комплект: светлые шорты и майка. На улице ярко светило солнце. Я прикрыла глаза ладонью и вернулась домой за кепкой. Мне не хотелось после прогулки под таким жарким солнцем лежать с солнечным ударом. Идя по тротуару, я наблюдала за семьей, идущей впереди меня. Мальчики спорили из-за мороженого. Каждому казалось, что чужое мороженное вкуснее. За столиком под зонтом сидел Анри. Вид у него был печальный. Он выглядел мило, когда грустил. Анри пил холодную газировку. Он не смотрел на людей. Его взгляд застыл в одной точке. Я скользнула взглядом по его тёмным волосам и аккуратным линиям лица. Анри моргнул. Его карие глаза устремились на меня. Я успела отвести взгляд и посмотреть в другую сторону. Мне было неловко. Возможно, Анри заметил, что я увидела его, а после проигнорировала. Я недовольно цокнула языком. Мне не хотелось, чтобы он был плохого мнения обо мне. Я жалела, что не поздоровалась с ним. Вдруг я заметила Лохматого. Он шёл мне на встречу. Его волосы были растрепаны. Он пристально смотрел на меня. Я спотыкнулась и чуть не упала. Лохматый прошёл мимо меня. Мне было стыдно. Я чуть было не растелилась на земле, прямо у него на глазах. Арина назначила встречу возле её школы. Она ходила на летние занятия. Я заметила её возле ворот. Рядом с Ариной стояли две девушки, которых я видела в прошлый раз. Я остановилась и стала ждать, пока они уйдут. Выглядели они напыщенно. Они рассказывали Арине о дорогих курортах и салонах. Я удивилась тому, как Арина улыбается. Она казалась завороженной этими рассказами, будто во всем мире не было ничего интереснее их. Одна из девушек пошутила. Другая не поняла её шутки. Арина засмеялась. Шутка была такой плоской, что смеяться над ней я бы не смогла. Смех Арины казался естественным, но мне было известно, что она не любит шутки, особенно такие. Я бы могла смеяться только над глупостью этих девушек. Когда они ушли, я подошла к Арине. Она провожала девушек безразличным взглядом. Арина заметила меня. Она поздоровалась со мной и слегка улыбнулась. Арина огляделась по сторонам. Мы отошли немного в сторону.

– Видела сегодня твоего брата, – сказала я.

– Правда? – удивилась Арина. – Я его уже несколько месяцев не видела, – добавила она спокойным голосом.

– Разве это нормально? – спросила я, удивляясь её словам.

– Это в порядке вещей, – ответила она.

Я приподняла брови, но ничего не ответила. Арина заметила моё удивление и улыбнулась. Я смотрела на её улыбку и вспомнила тех девушек.

– Это были твои подруги? – спросила я.

– Нет, – ответила Арина. – Мы общаемся, потому что нам так выгодно.

– Симбиоз, – сказала я.

– Верно, – усмехнулась она. – Если общения с ними перестанет приносить пользы, я прекращу общаться с ними.

Отец Арины общался с родителями этих девушек. Они сотрудничали по разному роду вопросов. От Арины требовалось также общаться с дочерями этих богатых людей. Всё должно быть идеальным, чтобы не что не могло стать помехой в сотрудничестве между известными родителями.

– Тебе не трудно будет прочитать мои рассказы? – спросила Арина.

– Нет. Я бы с удовольствием их прочла, – ответила я.

Она улыбнулась и сняла маленький электронный носитель с шеи.

– Скажи, мне потом своё впечатление, – сказала Арина, и её глаза засияли от любопытства.

– Хорошо, – сказала я.

Арине надо было возвращаться на занятия. Мы попрощались. Я повесила накопитель себе на шею и пошла домой. По дороге я встретила своих одноклассников. Мы сухо поздоровались и разошлись.

– Сегодня, что день встреч? – прошептала я.

Парни разглядывали меня. Я всегда чувствовала напряжение от таких взглядов, но старалась не показывать этого. Какой-то брюнет поздоровался со мной. Я удивленно заморгала, но продолжила свой путь. В моей голове по привычки появилась мысль, что это может быть Вил, но я быстро отогнала её от себя. Теперь, когда я вновь вспомнила об этом человеке, то остаток пути думала о нём.

Дома меня настиг страх. Я испугалась, что ноутбук будет лежать в комнате дяди. Его комната была закрыта, а ключ я хоть и пыталась найти, так и не нашла. К счастью я нашла ноутбук под телевизором в ящике. Я приложила носитель к ноутбуку и открыла файлы. Целый день я посвятила чтению. Арине нравилось писать в жанре фэнтези. В её рассказах встречались ведьмы, феи, драконы, духи, маги, полуживотные-полулюди. Арине хотелось верить в сказки и чудеса. Я дочитала её произведения. На следующий день мы встретились на том же месте. Мне понравились её рассказы. Они были пропитаны надеждой и добротой. Написанные ею слова могут согревать души людей. Рассказы Арины, как и письма Юки были важны для меня. Арина внимательно слушала моё мнение. Она слегка волновалась. Я ждала новых историй и советовала Арине написать книгу. Она улыбнулась и задумалась над моим предложением.

– Если я начну писать книгу, то её нельзя показывать пока не напишешь, – сказала она.

– Я не куда не спешу, – улыбнулась я.

Арина погрузилась в размышления. Подъехала машина. С пассажирского сидения вылез Анри. Я подумала, что мы слишком часто встречаемся в последнее время. Его лицо было таким же унылым, как и в тот раз. Анри увидел меня и улыбнулся. Мои губы сами расплылись в улыбке. Мы узнали как дела друг у друга. Было приятно, что меня рады видеть. Арина наблюдала за нами. Мне позвонил дядя. Я направилась к дому, разговаривая с Джеком. Мне вспомнилось, что я давно не созванивалась с Вилом.

– Дядя, ты скучаешь по Лизе? – спросила я.

– По ночам чтобы нигде не шаталась! – воскликнул он.

Я молчала и Джек тоже. Я ждала ответ на свой вопрос.

– У нас разные принципы и жизненные ценности, – ответил дядя.

– Ну, а ты скучаешь по ней? – повторила я.

– У меня нет времени скучать, – ответил Джек.

Возле подъезда меня ждал Гай. Я подошла к нему. Он обнял меня. Его руки спустились на мою талию. Обычно он так не делал. Он всегда был галантен к девушкам, но сегодня что-то в поведение Гая настораживало меня. Я отстранилась от него и пригласила в дом. Он решил отметить свое День Рождения со мной. Гай открыл купленное им вино. Я выложила из пакета конфеты. Я поздравила Гая. Мы выпили. Я расслабилась. Мне всегда было уютно рядом с ним. Мне не хотелось портить сегодняшний вечер своими мыслями. Мы обсудили разные темы, начиная с учебы и заканчивая личной жизнью. Из телевизора пела девушка. Я узнала, что больница, где Гай проходил практику, предложила ему работу после окончания института. Я задумалась о своём будущем.

– Ты уже не ищешь этого Вила? – поинтересовался он.

– Я что поисковая собачка?! – воскликнула я. – Он знает, как я выгляжу; знает, где учусь и живу. Если бы я была важна для него, то он бы пришёл ко мне. Но возможно он просто боится открыть свою личность.

Гай усмехнулся. Мы допивали вино.

– Ты не думала, что он не любит тебя, и ты напрасно ждёшь? – спросил он.

Я поджала губы. Меня раздражал это вопрос.

– Давай не будем об этом, – ответила я.

Мы замолчали. Моё настроение немного испортилось. Я посмотрела на Гая. Он смотрел на меня.

– Ты не думаешь, что я задаюсь этим вопросом каждый день? – спросила я, всё ещё чувствуя раздражение.

– Не злись, – улыбнулся Гай.

– На самом деле меня раздражает собственное поведение. Я понимаю, что ждать глупо, – вздохнула я. – Но я всё ещё надеюсь.

Он ничего не ответил. Гай взял конфету и кинул её себе в рот. По телевизору показали известного певца. Он пел одну из самых популярных песен. Я съела конфету и с интересом разглядывала Гая. Мне хотелось развеять свои сомнения, поэтому я спросила:

– Я тебе нравлюсь?

– Да, – ответил Гай. Он оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на меня. – Я люблю тебя.

Я ощутила волнение и страх. Я отвела взгляд и попыталась совладать со своими эмоциями. Гай следил за моей реакцией.

– Как девушку? – спросила я, всё ещё надеясь, что ошибаюсь.

– Да, – ответил Гай, смотря на меня.

Я смотрела в его глаза. Мы молчали. Я вздохнула и перевела взгляд на экран телевизора.

– Ты важный человек для меня, и ты это знаешь. Я люблю тебя, но не так как ты меня, – сказала я. – Это дружеская любовь.

– Я ожидал этого, – сказал Гай, улыбаясь.

Несмотря на его легкую улыбку, я видела, что он расстроен. Гай ушёл. Я никак не могла найти подходящих слов и просто молчала, наблюдая за тем, как он надевает обувь. Я села на диван и уставилась в экран телевизора. Меня настигло ощущение неопределенности. Хотелось больше никогда не видеться с Гаем и одновременно не отпускать его, боясь, что он исчезнет из моей жизни навсегда. Лежащий на столе мобильник завибрировал. Мне звонил Вил. Я смотрела на дисплей телефона. Я ждала его звонка. Как бы это ни было странно, но этот человек был важен для меня. Можно назвать эти чувства любовью? А если да, то какой? Я резко встала. Телефон перестал звонить. Я быстро надела кроссовки, закрыла квартиру и выбежала на улицу. Пусть это и было эгоистично, но я не хотела терять друга. Мне хотелось, чтобы мы смогли остаться друзьями. Я не должна была отпускать его, не поговорив об этом. Ветер растрепал мои волосы. Некоторым прохожим было любопытно, то куда я так несусь, а другим не было дела не до кого, кроме себя. Влюбленным парочкам было всё равно на целый мир, не считая своего мирка, где жили лишь они. Гай шёл медленно. Я смогла быстро нагнать его. Он обернулся, услышав мои шаги. Я остановилась.

– Гай, прости меня, – сказала я. – Я бы очень хотела любить тебя, но…

В серых глазах Гая не было злости. От этого мне стало легче. Я замолчала на секунду.

– Я знаю, кого ты любишь, – сказал он, поняв то, что я имею в виду. – Я же могу ждать? – спросил Гай.

– Ну, я же не могу забрать у тебя надежду, – улыбнулась я. – Её никто не в силах отобрать.

– Давай, продолжим общаться, – предложил он.

Я кивнула, улыбнулась и сказала:

– Я прогуляюсь с тобой до вокзала.

Мы шли в молчание. Теперь я не знала, как мне общаться с Гаем. Останутся ли наши отношения такими, как прежде? Я думала, что это невозможно, но очень хотелось в это верить. Гай обнял меня на прощание. Мне было неловко. Я быстро освободилась от его рук. Сейчас я старалась избегать его прикосновений. Гай понимал это. Я осознавала, что могу причинять ему боль. Я вздохнула и побрела домой, смотря себе под ноги. Вечерело. Я посмотрела в окна кафе. За столиками сидели семьи, деловые партнеры и парочки. Больше всего в кафе было влюбленных. Я задумалась о чувствах Гая. Если бы наши чувства были взаимны, ему бы не пришлось страдать. Я была бы счастлива с Гаем, потому что мы так хорошо понимаем друг друга, что не нужно и слов. Мы идеальная пара, но… наши чувства не взаимны.

– Любви закон не писан, – тихо сказала я. – Любовь, как опытный убийца появляется неожиданно и никого не щадит.

Я размышляла, разглядывая проезжающие машины. Романтическая любовь самая желанная и самая болезненная. Я вернулась домой. Мне захотелось поделиться с Вилом своими мыслями. Я написала ему сообщение: «У любви, как и у луны, есть обратная сторона. Если мы сильно любили, то и ненавидеть будем так же сильно. Ненависть ребенок страстной любви и отчаяния». Вил позвонил мне. Я протянула руку к телефону. Я всегда боялась его слов. Они могли снова причинить мне боль. Кажется, Вил ненавидел меня. Как ещё можно объяснить его резкие и грубые слова? Мне показалось, что он был под действием наркотических препаратов. Вил был убеждён, что я гуляю со всеми подряд и вешаюсь на всех мужиков.

– Ты проститутка! Хватит отрицать очевидное! Отвяжись от меня! – воскликнул он. – Мне, такие девки, как ты не интересны! Тебе так хочется переспать со мной? Ну, конечно, я же бог!

– Заткнись, ничтожество! – прокричала я. – Ты жалкий мусор, как и все твои слова! – после этих слов я скинула вызов. – Самовлюбленная шваль! – закричала я и ударила телефон об пол.

Я упала на диван. Меня трясло после этого разговора. Я почувствовала нехватку воздуха. Открыв окно нараспашку, я стала глубоко дышать. От сильного вздоха моё сердце, как будто бы порезали ножом. Я легла грудью на подоконник и стала дышать медленнее. Постепенно я почувствовало облегчение.

– Как можно что-то испытывать к этому человеку кроме отвращения? – спросила я у самой себя, наливая себе воды. – Я совсем больная! – воскликнула я. – Надо вылечить эту болезнь, – сказала я и отпила глоток воды.

Осушив стакан, я подняла телефон. Экран был покрыт сеточкой трещин. Сенсор не воспринимал мои прикосновения. Я вздохнула. Было жалко телефон, ведь он был не виноват, а я выплеснула на него всю свою злость. Я отключила его и положила в ящик прикроватной тумбочки.

Глава 30

С утра я засела за ноутбук. Я искала что-то интересное и расслабляющее. Мне хотелось поднять себе настроение. Веселые видеоролики не радовали меня. В дверь зазвонили. Я напряглась и прислушалась. Звонок в дверь повторился. Как можно тише я подошла к двери и аккуратно заглянула в глазок. Ко мне в гости наведалась Лидия в зеленом спортивном костюме. Я впустила её в квартиру. Её русые волосы были распущены и аккуратно лежали на плечах. Лидия взглянула на меня и сказала:

– По-твоему выражению лица понятно, что ты и Джек родственники.

– Ты пришла, чтобы сказать сей факт? – поинтересовалась я.

– Я пришла, потому что соскучилась, – улыбнулась Лидия. – Ты совсем мне не звонишь. Хочешь разбить моё сердце? – сделав обиженную гримасу, спросила она.

Я достала из холодильника напиток и разлила по стаканам.

– Твоё сердце такое же крепкое, как и тело. Не чего бояться, – улыбнулась я.

Мы уселись на диван. Лидия нашла видео про агний и включила его. Мужской голос рассказывал про металл. Мы попивали прохладный напиток. Меня увлек короткий документальный фильм. Оказывается агний искусственно созданный металл. Его разработали люди Старого Мира. Создание агния является всё ещё нераскрытой тайной. Ученые предполагают, что агний имеет внеземное происхождение. Ближе всего к разгадке происхождения агния приблизились сотрудники Первой Научной Организации Аспы. Есть предположения, что ПНОА скрыла капсулу времени, тем самым нарушив закон. Я задумалась.

– Если у этой организации была капсула, то становиться понятным, откуда они так много знают об агние, – сказала Лидия.

Я задумчиво кивала головой. Мы нашли документальный фильм о капсулах времени.

– Джун, рассказала тебе о своей проблеме? – спросила я.

– Да, – ответила Лидия.

Я хотела включить фильм, но передумала и сказала:

– Мой отец может быть причастен к опытам над людьми.

Лидия удивилась, но я не заметила не отвращения, не страха и продолжила, рассказав о том, что отец предал организацию, делясь секретной информацией с другой страной. Сейчас многие организации ищут его документы. Я умолчала о том, где они находятся. Лида не перебивала меня. Я поделилась своими предположениями и опасениями.

– Я была бы осторожна с этим Вилом. Если невозможно узнать его личность, нужно сделать так чтобы он не смог до тебя добраться, – сказала Лидия. – Не стоит доверять ему.

– Я могу прекратить общение с ним в любую секунду, – сказала я. – Сейчас мне не хочется обсуждать его.

Лидия поняла, что мне не приятна эта тема. Кажется, она догадалась, что я уже давно доверяю ему.

– Если соберешься на встречу с ним, то лучше предупреди кого-нибудь о том куда идешь, – сказала Лидия.

– Сообщу тебе, – ответила я, улыбнувшись.

– Спасибо, что доверилась мне, – сказала Лида.

– Когда я рассказываю эту информацию другим людям то, подвергаю их опасности, – сказала я. – Есть то, что не следует знать моим друзьям ради их же безопасности.

Лидия улыбнулась. Я включила фильм. Капсула времени это разработка людей Старого Мира. Капсула может быть подвержена различным климатическим условиям, воздействиям и температурам, при этом информация останется неповрежденной. Капсула это не только прочный носитель информации, но и один из видов компьютера. Он имеет вид шара небольшого размера. Капсула спокойно вмещается в человеческие ладони. Только удержать в руках такой компьютер невозможно из-за его веса. Каждый из таких компьютеров хранит определенную информацию о разных аспектах жизни людей Старого Мира: их разработки, историю и много чего другого. По мнению ученых, ещё множество шаровидных компьютеров было не найдено. Капсула времени способна определить вид живого существа. Если перед ней человек, она «показывает своё лицо». Появляется голографический экран и на нём появляется лицо девушки. Она будет молчать, пока с ней не заговорят. Послушав вас и проанализировав вашу речь, компьютер будет разговаривать с вами на вашем языке. С этого компьютера невозможно стереть запрограммированную информацию. Но возможно, что мы ещё не знаем многих секретов капсулы времени.

– Даже если твой отец был плохим человеком, – сказала Лидия, как только фильм закончился, – это не значит, что ты будешь такой же, как он. Не так важна твоя наследственность, как твоя личность.

– Спасибо, – сказала я. – У тебя живой ум.

– Конечно, – улыбнулась Лидия и задрала нос кверху. – Я непризнанный гений!

Я усмехнулась. Лида хитро улыбнулась.

– Собирайся! – воскликнула она. – Мы поедем к морю. Джун тоже идёт с нами.

– Ах, вот что ты задумала с самого начала! – улыбнулась я. – Не плохая идея!

– Ну, конечно, я же гений! – усмехнулась Лида.

– Не зазнавайся! До меня тебе всё равно далеко! – воскликнула я и столкнула Лидию с дивана. – Кажется, ты сегодня мало ела! – засмеялась я.

Лидочка встала, улыбнулась и, потянув меня за ноги, скинула на пол. Я приземлилась на пятую точку и рассмеялась. Мы сообщили Джун, что скоро зайдём к ней. Я надела тёмно-синий купальник и свои любимые джинсовые шорты и футболку. Лидия переоделась в ванной комнате в летнее длинное платье. Её широкие плечи были обнажены. Мне нравилось, как платье сидит на её фигуре. Она выглядела женственнее. Но, кажется, Лидия была в сомнениях.

– Не странно выгляжу? – спросила она.

– Всё отлично, – ответила я. – Тебе непривычно? – поинтересовалась я.

– Да. Мама попросила прислать фотографии в платье. Это только ради неё, – ответила Лидия. – Она хочет, чтобы я отдохнула на пляже и прислала ей фотоотчет.

– Ты мило выглядишь, – улыбнулась я.

– Платье на мужской фигуре скорее забавно, чем мило, – не согласилась Лидия.

– У каждого разные вкусы, – ответила я. – А я и не думала, что у тебя есть комплексы.

– Это не комплексы! – возразила Лида. – Это неуверенность. В платье чувствую себя, как не в своей тарелке. У меня богатырская природа, а…

Я рассмеялась. Лидия замолчала и улыбнулась. Она достала телефон и показала фотографии своих родителей. У её мамы были мелированные волосы и миловидное лицо, рядом с высоким и здоровым мужем она казалась маленькой и худой. У отца Лидии была широкая грудь колесом и вьющиеся русые волосы. Он обнимал жену за талию. Его ладонь напоминала лопату.

– Богатырь! – воскликнула Лидия, заметив моё удивление. – Если бы я родилась мужчиной, то была бы ещё здоровей и крупнее! Мой отец прирожденный воин! – улыбнулась она, гордясь своим папой.

– Я бы даже могла в тебя влюбиться, – сказала я.

– Ну, так и быть, разрешаю любить себя! – воскликнула Лидия.

– Да ну тебя! – отмахнулась я. – Пошли уже.

– Переоденься сначала, – сказала она.

Я непонимающе взглянула на неё. Лида принялась уговаривать меня надеть платье. Я выдержала первый натиск, но во время второго раза сдалась. У меня не было платьев, в которых можно было пойти на пляж, поэтому я надела джинсовый комбинезон с юбкой. Вещи Лидии я отнесла в свою комнату. Выходя, я захватила свою кепку. В дверях мы встретились с Джун.

– Вы чего так долго? – спросила она.

Я осмотрела её платье на бретельках. Она удивленно взглянула на Лидию, а потом с интересом посмотрела на меня. Мы вышли на улицу.

– Необычно выглядишь, – сказала Джун, рассматривая Лиду.

– Нужно вносить перемены в свою жизнь, – ответила она.

Я усмехнулась. Мы направлялись на автовокзал. Джун несла пляжную сумку.

– Хоть кто-то догадался взять с собой покрывало и полотенца, – сказала я.

– Малышка, молодец! – улыбнулась Лида.

Машины поливали асфальт. Родители надевали детям головные уборы. Джун достала из сумки шляпу. Лидия дотронулась до своей головы. Под большим зонтом стояла женщина и продавала головные уборы. Лида купила себе шляпку и прохладной водички. Джун молчала всю дорогу до автовокзала. Мы купили билеты и ждали свой автобус.

– Мне кажется, что Грэг мне изменяет, – нарушила молчание Малышка.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовалась я.

Джун рассказала, что Грэг постоянно где-то пропадает и даже не отвечает на телефонные звонки. Ему часто кто-то звонит. При разговоре он уходит в другую комнату.

– Не волнуйся, никто не отнимет твой шоколадный батончик, – улыбнулась Лидия.

– Не называй его так! – возмутилась Джун. – Ты намекаешь на цвет его кожи! Это низко!

Они начали спорить. Джун была недовольна. Лидия задиристо улыбалась, дразня Малышку. Я задумалась о сказанных словах. Поведение Грэга действительно странное, но это ещё не значит, что он изменяет Джун.

– Грэг подрабатывает где-то? – спросила я.

– Нет, – ответила она, перестав спорить. – Он ничего мне не говорил.

– Он подарил тебе золотую цепочку с кулоном и недавно купил себе дорогие джинсы, – я задумалась. – На студенческую стипендию такого не купишь, так что он точно подрабатывает.

– И где он может работать? – удивленно спросила Джун и посмотрела то на меня, то на Лидию. – Почему он мне не говорит об этом? Он же не может зарабатывать деньги чем-то незаконным? – перейдя на шепот, спрашивала она.

Я пожала плечами. Мне и самой было интересно, где работает Грэг. Лидия вздохнула, смотря на взволнованную Малышку. Неожиданно Джун улыбнулась и сказала:

– Он молодец! Работу себе нашёл! Я знала, что он не станет мне изменять!

Я и Лидия переглянулись, улыбаясь. Джун обернулась и посмотрела на нас. Я спрятала усмешку. Лидия отвернулась и сделала серьезное лицо.

– Вы смеетесь надо мной?! – воскликнула Джун, насупившись.

– Ты просто излишне ревнивая, – сказала я.

– Ревнуешь с поводом и без, – добавила Лида. – Смотри, чтобы он не убежал от тебя! Лучше привяжи его покрепче веревкой к батарее!

Джун недовольно фыркнула и отвернулась. Лидия засмеялась. Малышка стрельнула в неё раздраженным взглядом. Так всегда начиналась их новая перепалка. Подъехал автобус. Я первая вошла в двери, оставив девчонок наедине. Джун вбежала в автобус и села рядом со мной. Лидия села напротив нас. Джун скорчила рожу и показала ей язык. Лида заметила её дурачества, усмехнулась и отвернулась к окну.

На пляже было многолюдно. Я посмотрела на переливающееся море. Солнечный свет катался на морских волнах. Я сняла обувь и стала голыми ногами на горячий песок.

– Ты думаешь, что я странная? – спрашивала Джун у Лидий. – Ты думаешь, я такая глупая, что привяжу Грэга к батарее?

Я взяла у Джун сумку и стала искать глазами свободное место.

– Самая странная вон та дама, – улыбнулась Лидия, показывая на меня. – Она вообще любит телефон и готова целоваться с ним целый день.

– Эй, вы! – воскликнула я. – Мы оплачивали несколько часов, чтобы искупаться! Если вы не заткнетесь, я закопаю вас в песок по самую голову! Достали уже!

Джун что-то шепнула Лидии. Та в свою очередь согласно закивала. Они захихикали. Я нашла в песке бутылку, вытащила её и замахнулась. Девчонки разбежались в разные стороны, прячась от стеклянного оружия. Я кинула бутылку в мусорный бак и достала из сумки покрывало. Мы расстелили его на песке, скинули верхнюю одежду и спрятали в неё телефоны и ключи. На Джун красовался пёстрый купальник, а на Лидии однотонный светлого оттенка. Я вместе с Лидией пошла к морю. Вода была тёплой и приятно ласкала ноги. Молодые люди разглядывали Лидию, но она не считала нужным придавать такому вниманию значение. Джун появилась возле берега с большим жёлтым кругом. Мы плавали подальше от берега. Малышка собрала волосы в хвост и подплыла к нам.

– Ты где такой агрегат купила? – спросила Лидия.

– А что завидно? – поинтересовалась Джун.

– Мы на таком круге втроем до Ирия доплывем, – сказала Лида.

– Подкинешь? – спросила я.

– Цепляйся, – улыбнулась Джун. – Только вот эта здоровая женщина пусть сама плывет, а то ещё потопит!

Лида рассмеялась. Я перевернулась на спину и посмотрела в чистое небо. Джун довольно нежилась на своем круге. Лидия начала плавать кролем, показывая Джун свое мастерство. На суше Малышка попросила намазать её кремом. Лидия добровольно взялась за это дело. Она нарисовала кремом смешную рожицу и оставила свой шедевр на спине Джун. Малышка недовольно забурчала. Я закончила за Лидию её работу. Лидочка достала телефон, и мы принялась фотографироваться. Я попросила молодого парня сфотографировать нас во весь рост. Лида сфотографировала Джун с кругом. Я тоже взяла большой желтый агрегат и позировала вместе с ним. Круг стал нашей любимой вещью для фотосессии. Я сфотографировала Лиду в платье и без него. К нам подошёл ребенок и изъявил желание сфотографировать вместе с нами и желтым кругом. Искупавшись напоследок и слегка подсохнув, мы пошли на автобусную остановку. Здоровый круг несла Лидия, накинув его на себя. На остановке мы купили себе перекусить. После плавания проснулся зверский аппетит. Моё настроение было чудесным. Я подумала, что нужно было давно уже куда-нибудь выбраться. Через пару дней после нашей поездки вернулся Джек. Он справился раньше и сразу приехал домой. Вид его оставлял желать лучшего. Мне показалось, что всё это время он налегал на алкоголь. После своей поездки он отсыпался. Я попросила дядю съездить со мной на пляж, но он отказывался до тех пор, пока не устал от моих уговоров. Купаясь в морской воде, он выглядел веселее. Я фотографировалась с Джеком. У меня было мало фотографий со своим дядей. Джеку понравилось проводить время на пляже. Он даже изредка поглядывал на женщин. Мне не нравились его взгляды, ведь я была рада только Лизе и больше никому. Дядя остаток отпуска провел со мной на пляже. В итоге он выглядел помолодевшим и загорелым.

Глава 31

Начался новый учебный год. С началом осени я чувствовала хандру. Я давно не созванивалась с Гаем. Мне хотелось набрать ему и поделиться своими переживаниями. Гай всегда мог успокоить меня, но я не могла позвонить ему, потому что чувствовала свою вину перед ним. Я не могла дать ему того чего он хочет и не хотела грузить его своими проблемами. Я отнесла в ремонт сенсорный телефон. Как только в руках у меня оказался починенный телефон, я позвонила Вилу. Я хотела поговорить с ним и как-нибудь наладить наши отношения, но мои звонки были проигнорированы. Я решила попросить прощение у него за те обидные слова, которые сказала. Я написала сообщение с извенениями Вилу, но никакой реакции не последовало. В этот момент я почувствовала себя собачкой и испытала отвращение сама к себе. Лидии взбрело в голову потащить меня на дискотеку. Молодые люди оказывали нам знаки внимания. Симпатичный парень пригласил меня на танец. Я впервые танцевала с молодым человеком. От него исходил приятный аромат. Молодой человек представился и спросил мое имя. Этот парень понравился мне, но я испытала страх перед дальнейшими отношениями. Я дала ему несуществующий номер и, схватив Лидию под руку, вытянула на улицу. Я испытала сильное чувство усталости. Мне вновь вспомнился Вил. Я вздохнула. Лидия подняла неприятную для меня тему.

– Ты уверена, что это любовь? – спросила она. – Когда любят, то не причиняют боль и не унижают. Что хорошего было в вашем общении?

– Мы не постоянно ругались! – воскликнула я. – Было и хорошее. Иногда.

– Ради этих иногда ты хочешь быть с ним?! – воскликнула Лида. – Он причиняет тебе боль и это неправильно! Ты даже не чувствуешь обиды? У тебя, что нет гордости?

– Я чувствую обиду не только на него, но и на себя! Я тоже виновата во всём этом! – крикнула я.

– Да, ты просто дура! – крикнула подруга. – Ты должна чувствовать злость к этому человеку и ничего больше!

– Всё хватит! Я понимаю, что это больные отношения, но я надеюсь, что всё ещё можно исправить, – сказала я. – Я устала от всего этого, не хочу ругаться еще и с тобой. Давай лучше выпьем, – предложила я.

Мы купили бутылку красного вина и пришли в общежитие. Мы собирались выпить, а не напиваться. Завтра нас ждал день усердной учебы. Возле комнаты Лиды стояла Джун. Она постучала в дверь и, обернувшись, увидела нас. Джун захотела выпить с нами.

– Тебе не желательно пить, – сказала я.

– Ты болеешь, – добавила Лида.

– Мэй, у нас тоже больная – ответила Малышка и посмотрела на меня, – но она же пьёт.

Я слабо улыбнулась, поняв намек. Лидия разлила вино в кружки. Настроение у всех было поникшее.

– Джун, не боишься, что нас засекут? – усмехнулась Лидия.

– Плевать. Сегодня мне всё равно, – ответила она.

Отношения Джун и Грэга были напряженными. Грэг не рассказывал про свою работу и часто был раздраженным. Эффект обезболивающих препаратов ослабевал.

– Грэг говорит, что я постоянно ною, – сказала Джун. – А кому мне еще обо всём рассказывать? Только вам и Грэгу! Мне страшно, мне больно. Когда я просто поплачусь своему парню, мне становиться легче, – она опустила голову.

– Ты ищешь поддержки и защиты. Нести такую ношу тяжело. Ты хочешь, чтобы кто-нибудь разделил её с тобой, – сказала я и сделала большой глоток.

Лидия обняла Джун и погладила по голове.

– Бедняжка, но ничего у тебя есть я! – воскликнула Лида. – Чем я не мужчина?

Джун рассмеялась. Я улыбнулась. Лидочка закинула руку мне на плечо.

– Какие умные мысли, – сказала она. – Придумай какой-нибудь дельный совет для самой себя и следуй ему.

Я усмехнулась и скинула её руку. Лида притянула меня к себе и крепко сжала. Мне стало трудно дышать. Я выбралась из сильной хватки Лиды и отсела от неё подальше.

– Чего ты хочешь от Вила? – спросила Джун.

– Хочу, чтобы он извинился, – ответила я.

– Какие вы кислые! – воскликнула Лида. – Сейчас ещё выпьете и будете в голос рыдать! А ну отдайте алкоголь обратно! – она отобрала у нас кружки.

– Я сегодня торт приготовила, – сказала Джун. – Хотите попробовать?

Я почувствовала острое желание поесть чего-нибудь сладенького.

– Чего ты раньше не сказала?!– возмутилась Лидия. – Посмотри, у неё сейчас слюни потекут!

Я прикрыла рот рукой и сглотнула подступающею слюну. Джун улыбнулась. Мы, конечно же, понимали, что торт предназначался не нам. Мы перебрались в комнату Джун. У неё были бокалы. Я разлила в них вино. На подоконнике стояли ароматические свечи. Лидия поставила их на стол и зажгла. Джун положила на стол большую шоколадку. Я предложила приготовить покушать. Мы отравились на кухню. Я занялась нарезкой, Джун жарила мясо, а Лидия готовила гарнир. Лидочка включала музыку и устроила танцы. Жители общежития заглядывали на кухню и с улыбкой наблюдали за готовкой. Джун смеялась. Лида пожаловалась на меня Малышке. Сегодня я не дала Лидочке насладиться дискотекой. Я улыбнулась, но прищурившись, косо посмотрела на Лиду, делая обиженное лицо. Сладкий десерт поднял моё настроение. Под ночь Джун решила сходить в клуб. Она захватила с собой свои лекарства, и мы отправились на танцы. Джун больше не пила. Через два часа она приняла обезболивающие препараты. Я заказала себе алкогольный коктейль. Мы вернули домой в два часа ночи. После коктейля я чувствовала себя не самым лучшим образом. Дома меня матами встретил Джек. Я закрылась в туалете. Мои кишки выворачивались. Я излила всё в унитаз, потом почистила зубы и легла спать. С утра я еле встала с постели. Моя голова разрывалась. Дядя вошёл в комнату и заставил меня быстро собраться на учебу. Он молчал, но смотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось спрятаться от него. Джек дал мне лекарства.

– Больше никаких прогулок с подругами, будешь гулять со мной! – воскликнул он, а я лишь кивнула.

К обеду я почувствовала себе легче. Лидия выглядела бодро и весело. Только Джун была бледна и всё время молчала. Она жалела, что выпила даже глоток вина. Джун чувствовала сильные боли во всем теле. Я уговорила её пойти домой. Я и Лидия досидели до конца уроков. Лида подшучивала надо мной. Дома меня ожидало множество занятий и наставлений. Я убрала квартиру, помыла посуду, вымыла ванну и унитаз.

– Как будто ты не пьешь? – буркнула я, стоя на кухне рядом с Джеком. – Сам же пьянствуешь!

После этих слов я получила ногой под зад. Я отбежала от дяди. Он гневно смотрел на меня. Джек схватил меня и ударил рукой по заднице. Я вырвалась и спряталась в комнате.

– Я на тебя пожалуюсь! – крикнула я.

– Вот и сиди там! – крикнул Джек в ответ. – Только выйди!

Я взглянула на свою пятую точку. На ней проявился след от руки. Я насупилась. Из комнаты я не выходила. Мне позвонила Арина. Мы обсудили с ней книги и постепенно перешли к любовным темам. Арине понравился старший брат одной из её ненастоящих подруг. Вскоре в мою комнату постучал дядя и позвал есть. Я пришла на кухню, стараясь избегать зрительного контакта с Джеком.

– Вообще-то с 16 лет уже продают алкоголь и сигареты, – сказала я. – Так что я могу пить на законных основаниях.

Джек нахмурился и сказал:

– Мне плевать на этот идиотский закон! Молодежь и так дебильная, а как напьется так вообще быдло! Хочешь, чтобы я тебя дома закрыл? Я всё ещё остаюсь твоим законным опекуном!

– Через несколько месяцев мне исполниться 18 лет, и я буду сама по себе, – сказала я. – Вот возьму, выйду замуж и съеду отсюда!

– Кто тебе пьяницу замуж возьмёт? – усмехнулся Джек.

Я насупилась, взяла тарелку с едой и направилась в свою комнату.

– Сядь! – строго сказал он.

– Не хочу с тобой разговаривать и жить с тобой тоже не хочу! – воскликнула я. – Я не пьяница! Ясно?

Дядя заставил меня сесть. Я не смотрела на него. Мне было обидно.

– Будешь пить, превратишься в алкоголичку, – спокойно сказал Джек. – Девушка не должна пить. Алкоголь влияет на здоровье женщины и будущих детей. Ты же увлекалась биологией. Должна знать, что яйцеклетки не обновляются в отличие от сперматозоидов.

– Знаю, – буркнула я.

Краем глаза я заметила, что Джек улыбается. Обида ушла. Я слегка улыбнулась. Мне захотелось сладкого, и я выпросила у Джека денег на шоколад. Он попросил принести чек. Я нахмурилась, но ничего не сказала. Он решил проверять, не трачу ли я деньги на алкоголь. После последнего раза мне уж точно не хотелось пить. Запах спирта раздражал мои рецепторы.

Глава 32

В библиотеке Арина посоветовала мне интересный роман. У неё была красивая прическа и лёгкий макияж. За место очков Арина надела линзы, и её лицо выглядело иначе. Мне казалось, что без очков она выглядит красивее. Она собиралась в гости к своей псевдоподруге. Арина хотела произвести впечатление на её брата. Она часто витала в облаках и не слышала, о чём я говорила. Арина упорхнула на встречу. Перед возвращением домой я решила прогуляться по парку и посмотреть на золотой листопад. Я уже давно не замечала красот природы, не наслаждалась днями и своей жизнью. В этот раз я дала душе отдохнуть и насладиться спокойствием. В такой момент мне пришло сообщение от Вила. Он узнал как мои дела и предложил мне начать встречаться. Я остановилась, удивленно смотря на экран телефона. Мне в голову закралось подозрение, но я решила ответить согласием на отношения с ним. Мы созвонились.

– Так и знал, что ты хочешь отношений со мной, – сказал он. – Влюблена в меня? – спросил Вил.

– Ты ведь первый предложил встречаться, значит, это ты хочешь отношений со мной, – ответила я, настороженно вслушиваясь в каждое его слова. – Получается, что это ты влюблен в меня. Так ведь?

Вил рассмеялась. Я закрыла глаза. Он вновь подтрунивает надо мной.

– Ты выкрутилась, но только в этот раз, – ответил он.

Я усмехнулась. Мне было интересно, какой ответ он ожидал. Что было бы, если он услышал ожидаемый ответ? Стал ли бы он издеваться над моими чувствами или нет?

– Не хочешь извиниться? – поинтересовалась я.

– За что? – спросил он.

– За те слова, которыми ты меня называл! – воскликнула я.

– Нет, потому что я прав, – ответил Вил.

– Сволочь! Да пошёл ты! – разозлилась я и скинула вызов.

Меня начало трясти от злости. Весь день был испорчен этим разговором. Я жалела, что когда-то начала общаться с ним. Ненавидела его. Мне хотелось избить его, пока не узнаю всю правду от него. Я ненавидела свои чувства к нему! И как следствия возненавидела себя, так же сильно, как и этого козла! Я спряталась в глубине парка. Возле туалета росло большое старое дерево. Я ударила ствол ногой. Злость бежала по телу вместе с кровью. Я стала избивать дерево кулаком. Наконец боль пересилила злость. Я остановилась, оглянулась по сторонам и быстро пошла прочь. По пальцам стекала кровь и капала на землю. Я спрятала руку в карман. Костяшки припухли. Дяди не было дома. Я достала аптечку и обработала руку. Бинтовать левой рукой у меня не получалось. В этот момент в гости пришёл Гай. Он удивил меня своим неожиданным приездом, но я была рада видеть его. Гай забинтовал мою руку.

– Не причиняй себе боль, – сказал он.

– Я постараюсь, – ответила я.

Мы мало разговаривали. Я чувствовала неловкость. Гаю было скучно, поэтому он решил провести время со мной. Я предложила посмотреть комедию. Поставив компьютер на стол в зале, я включила фильм. Смеясь вместе, мы вновь стали ближе. Я опять стала чувствовать дружескую теплоту рядом с ним.

– Я не хочу потерять тебя и остаться один, – неожиданно сказал Гай. – Я хотел, чтобы ты знала о моих чувствах, но теперь я жалею об этом решение.

– Прости, – я дотронулась до его плеча. – Просто мне неловко после твоего признания.

– Я не сделаю ничего против твоей воли, – ответил Гай. – Не бойся, я не буду приставать к тебе.

– Я знаю, – улыбнулась я.

– Всё будет, так же как и раньше, – сказал он.

– Не волнуйся, ты не останешься один, – сказала я и прислонилась плечом к его плечу.

Мы продолжили смотреть фильм. Наш смех заполнил зал. Когда комедия закончилась, я спросила:

– Ты не предупредил, что приедешь, потому что думал, что я откажусь?

– А ты догадливая, – улыбнулся он, – хотя по тебе не скажешь.

– Да ты опупел! – я толкнула его. – По умнее тебя буду!

– Ну, конечно, умнее, – улыбался Гай.

В ноябре нас ожидала новая практика. С прошлого раза о нас остался хороший отзыв. Мне хотелось попасть в другой отдел, но каково было моё изумление, когда я узнала, что начальник отдела по обороту наркотиков предложил нам постоянное место работы в его отделе. Мы хотели отказаться, но руководитель нашей группы решил всё за нас. Наша практика и дальнейшее место работы было предопределено. Нам пришлось принять это решение. В таком стечение дел было больше плюсов, чем минусов. Теперь мы могли не волноваться о будущем месте работы. Оперуполномоченные обрадовались знакомым лицам. Вновь начались тяжелые рабочие будни. Мы работали сверхурочно. Практика спасала от назойливых мыслей о Виле. Не было времени думать о чём-то кроме кровати и еды.

Во время задержания подозреваемый ранил Лидии руку. Джун успела среагировать и произвести захват. Преступника доставили в отдел. Лиду отвезли в больницу. У Джун был такой вид, будто бы она только что спасла мир. Вечером мы навестили подругу. Лидию подлатали и отпустили домой. В коридоре я увидела Гая. Он был в белом халате. Лидия благодарила его.

– Этот хирург зашивал меня, – сказала Лида. – Молодой, правда?

– Да, ещё и без девушки, – улыбнулась я.

– Ты его знаешь? – поинтересовалась она.

– Это мой друг, – ответила я.

– А почему ты с ним не встречаешь? – спросила Джун. – Хороший же парень.

Я отмахнулась от её вопроса и пошла в ту сторону, куда ушёл Гай. Он вышел из комнаты отдыха и, увидев меня, улыбнулся.

– Ты как тут оказался? – поинтересовалась я. – Ты же работал в Роге.

– Забыл сказать тебе, что теперь я буду работать здесь, – ответил Гай. – Тут условия лучше. Мне предоставили небольшую квартиру и хорошо платят, – рассказывал он. – Я, наконец, могу не видеться с матерью! Достала она меня!

– Вот оно что. Значит, тебя переманили! – улыбнулась я. – Теперь ты не просто практикант, а уже юный врач. Поздравляю!

– Решил быть поближе к тебе, – шепнул Гай. – Чтобы достать тебя своим обществом!

– Я так и поняла. Думаешь, что не разгадаю твой коварный план? – усмехнулась я.

– Но на самом деле времени у меня нет, – сказал Гай и потащил меня на лестничную площадку запасного выхода. – Если я не работаю здесь, то помогаю в бесплатной клинике, – шепнул он мне на ухо.

– Подпольная? – также тихо спросила я.

Гай кивнул и сказал:

– Рыжая девушка, которая пришла с тобой – это Джун? – спросил он. Я кивнула. – Я слышал, что о ней говорили в бесплатной клинике врачи, – сказал Гай и, немного помолчав, продолжил. – Её состояние начало ухудшается. Она безнадежна.

– И зачем ты мне это говоришь? – я сжала ладони в кулак. – Хочешь, чтобы я от неё отвернулась, потому что она безнадежна?

– Я говорю это тебе, чтобы… – Гай вздохнул. – Ты должна это знать. Ей никогда не скажут об этом, чтобы не усугубить ситуацию. Я знаю, что ты поддержишь друга в любой ситуации, поэтому и рассказываю. В-первую очередь я хочу, чтобы ты была готова к этому.

– Я поняла, – сказала я. – Что может произойти с ней?

– Большая вероятность, что её парализует, – ответил Гай.

Слёзы скатились по щекам. Я отвернулась. Гай дотронулся до моих плеч. Я скинула его руки, но он всё равно обнял меня.

– Я буду верить в лучшее, – прошептала я, сквозь слёзы, – ни смотря, ни на что.

– Никто не в силах отобрать надежду, – сказал Гай. – Ведь так ты мне сказала в тот раз?

Я улыбнулась и уткнулась в его плечо. Мне вспомнилось признание Гая, и я отстранилась от него. Я не хотела, чтобы он сильнее влюбился в меня.

– Спасибо, – сказала я, вытирая лицо. – Я пойду. Девчонки обидятся, что я кинула их и ушла.

Джун и Лидии нигде не было видно. Я купила коробку конфет и, придя к ним в общежитие, подарила им. Лидия лежала на кровати. Её правая рука была забинтована. Джун принесла чай, кофе и травянистый отвар. Лидочка заметив конфеты, улыбнулась и недоверчиво сощурилась.

– Я не встречаюсь с Гаем. Он мой друг, – сказала я, – но думаю было бы лучше, если бы мы встречались. Мы были бы хорошей парой.

Лида отпила отвара и поморщилась, но промолчала и продолжила пить. Джун с интересом взглянула на меня. Девочкам были интересны мои отношения с Гаем, но я не хотела их обсуждать. Джун лукаво улыбнулась. Я вздохнула. На кровати Лиды лежал пакет с лекарствами. Выглядела она довольно жизнерадостно. Ей нравилось, что о ней заботятся. Я взглянула на Джун. Слова Гая всплыли в моей голове. Я отвела взгляд. Малышка подала мне чай. У меня наверно было очень печальное лицо, раз она с таким беспокойствием разглядывала меня. Мне казалось, что я вновь заплачу. Я подняла глаза вверх и закрыла их.

– Да всё со мной хорошо, – сказала Лидия и толкнула меня в бок здоровой рукой. – Что ты, правда, так расчувствовалась? Аж удивительно!

Я улыбнулась, поставила чай и крепко обняла Джун.

– Кофе! Кофе разолью! – воскликнула она.

– Всё будет хорошо, ни смотря, ни на что! – громко сказала я. – Понятно?! – спросила я, вставая.

Девчонки удивленно взглянули на меня. Лидия улыбнулась и взяла конфету. Джун спокойно продолжила попивать свой кофе.

– Тот хирург предложил удалить шрам, – сказала Лидия, – Он сказал, что девушка не должна портить своё красивое тело шрамами.

– Это он хочет, чтобы у него зарплата больше была, – усмехнулась я. – Удаление шрамов дорогое удовольствие.

– Получается, ты считаешь, что у меня страшное тело! – надулась Лида.

– Ну конечно нет! – засмеялась я. – Ты, правда, обиделась? – удивилась я.

Джун улыбалась. Лидия молчала, отвернувшись от меня. Её лицо было как у обиженной девочки.

– Да удалит он тебе эти шрамы, хоть забесплатно, – сказала я. – Заплатишь только за материалы.

– Он добровольно работает в подпольной клинике? – тихо спросила Джун.

– Ага, – ответила я, опасаясь, что Малышка завалит меня вопросами, но этого не произошло.

– Согласна! – воскликнула Лидия. – Не забудь то, что ты мне только что сказала!

– Да ты ещё та лиса! – громко сказала я.

– Ты сама проговорилась, – улыбнулась Лида.

– Такого парня профукала! – воскликнула Джун.

– Отстаньте! Если он вам нравиться, так и встречайтесь с ним! – раздраженно сказала я.

Девчонки улыбнулись. Они и добивались такой реакции от меня. Я нахмурилась и раздраженно следила за ними.

– Вижу, что вам нравиться меня злить, – недовольно сказала я.

Они довольно молчали. Лидия протянула мне конфетку, улыбаясь. Я приняла от неё этот дар и допила свой чай.

Дни летели, оставляя осень позади. Снега ещё не было, но холод не заставил себя ждать. Арина назначила мне встречу в кафе после окончания рабочего дня. Мне всё ещё было непривычно видеть её без очков. Я слушала её рассказы, наслаждаясь горячим шоколадом и кремовой булочкой. Когда люди влюбляться они теряют связь с реальным миром. Арина теперь наслаждалась не тишиной библиотеки, а обществом парня. Мне понравилось маленькое кафе, в которое она позвала меня. В нём было мало посетителей, играла расслабляющая музыка, и был вежливый персонал. Арина приблизилась ко мне и тихо спросила:

– Огонёк – это наркотик?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – насторожилась я. – Твой парень говорил про это?

– У него спрашивали про какой-то огонёк, – тихо сказала Арина, но потом замолчала, раздумывая над собственными словами и осторожно смотря в мою сторону. – Ты ведь никому не расскажешь о том, чем он торгует?

– Огонёк содержит агний. К нему быстро привыкаешь и никогда не захочешь расставаться, – сказала я, нахмурившись. – Я не советую тебе встречаться с таким человеком. Он употребляет этот наркотик? – спросила я, но Арина молчала, и я продолжала. – Твой парень и так богатый, но видимо, ему всё ещё мало денег. Жадный и ненасытный человек.

– Я сама решу с кем мне встречаться! Не смей оскорблять его! – вскрикнула она.

Я отодвинула в сторону стакан, смотря на злую Арину.

– Я не оскорбляю его, – сказала я. – Отношения с ним не приведут ни к чему хорошему. Рано или поздно он перестанет быть осмотрительным, расслабиться и окажется в тюрьме. Ты можешь по своей глупости стать его соучастником. Никогда не соглашайся на его уговоры! Я не стану доносить на него, но тебе не надо с ним общаться! Прекрати отношения с ним! – настаивала я.

Арина встала, схватила стакан с кофе и выплеснула его на меня. Я успела подставить руку. Большая часть жидкости попало на мою ладонь. Кофе был ещё горяч.

– Ты сама ждешь какое-то ненормальное ничтожество! Ты даже не знаешь, кто он! Позволяешь себя унижать! Такая как ты мне не указ! – закричала Арина. – Подстилка!

Я молчала, вытирая лицо салфеткой. В её словах была правда, поэтому я просто слушала выплеск её эмоций. Я не чувствовала злости, слыша обидные слова. Меня обрадовало только то, что я не рассказывала Арине всю правду о моих отношениях с Вилом. Она крикнула мне напоследок несколько оскорбительных слов и вышла из кафе. Ко мне подошёл официант, узнавая всё ли со мной в порядке. Я надела зимнюю куртку с эмблемой СОА и спокойно покинула кафе. Арина хотела зацепить меня словами. Они были неприятны, но не более того. Меня злили только слова, сказанные из уст Вила. Мне хотелось так же спокойно воспринимать сказанные им речи, а ещё сильнее я хотела оставить его в прошлом. Я хотела, чтобы он больше не трогал моё сердце ни своими речами, ни фальшивыми чувствами.

Глава 33

Больше всего Джун боялась ездить зимой, а на казенной машине она боялась вдвойне. С ней рядом находился опытный водитель. Он подсказывал Джун в дороге. Оперативник говорил не держаться слишком близко к обочине и, объяснял, как лучше тормозить на скользкой дороге. Сегодня они куда-то уехали, а я и Лидия остались в отделе. Нас никто не трогал. Мы спокойно занимались своим делом. Я размяла шею и, погрузив компьютер в режим сна, встала и размяла ноги. Лидия откинулась на кресло и улыбнулась.

– У нас сегодня лафа, – сказала она.

– Надо зайти к следователю, а то потом будут у нас задания в не очереди, – ответила я и вышла из кабинета. – Надеюсь, что у Хмурого сегодня хорошее настроение.

– Мой друг, знай, я не забуду тебя никогда, – сказала мне вслед Лидия.

Я усмехнулась. Дверка в кабинет Хмурого была приоткрыта. Я заметила следователя, лежащим на диване. Над ним стоял Рыжик. Я вошла внутрь и тихо закрыла за собой дверь. Оперативник держал в руках красный фломастер и разрисовал лицо спящего следователя. Я хихикнула. Рыжий выпрямился, положил на стол фломастер и, проходя мимо меня, приложил палец к губам. Он вышел. Я рассматривала раскрашенное лицо Хмурого. Красным фломастером была нарисована большая длинная улыбка и круглые щечки. Я, сдерживая смех, взяла фломастер и аккуратно раскрасила нос следователя. Хмурый открыл глаза. Я быстро кинула орудие преступления на стол и отошла. Следователь резко встал и достал зеркало из ящика. Он взглянул на себя и его брови взлетели вверх. Хмурый фыркнул от возмущения. Я поджимала губы, пытаясь скрыть улыбку. Следователь подошел ко мне и пристально посмотрел на меня.

– Я ничего не делала. Всё так и было, когда я зашла, – сказала я и улыбнулась.

Следователь схватил фломастер, положил руку на моё плечо и, держа меня, начал писать на моем лбу.

– Пошла вон отсюда! – резко сказал он.

Я зашла в туалет и взглянула в зеркало. На моём лбу жирными красными буквами было написано: «ДУРА». Я открыла воду и стала тереть лоб. Это не помогло. Я намылила лоб мылом, но буквы так и остались, лишь чуть-чуть потеряв цвет. Закрыв лоб рукой, я вошла в кабинет. За столом сидела Лидия и что-то жевала, напротив неё работал Рыжик. Я села за своё рабочее место и положила руки на стол. Лидия подавилась. Я посмотрела на оперативника. Он улыбался, но заметив мой взгляд, отвернулся. Я прищурилась.

– Ты поднимала Хмурому настроение? – спросила Лидия, смеясь.

Я стрельнула в неё взглядом. Дверь открылась. В кабинет вошёл следователь. Он гневно смотрел на меня, но на его лице была яркая красная улыбка. Лида прыснула со смеху и, согнувшись, начала хохотать.

– Ты и твоя подруга работаете 31 декабря с утра до полуночи! – вскрикнул следователь.

– Не волнуйтесь, вам идёт, – сказала Лидия, всё ещё смеясь.

Хмурый подошёл к ней и нарисовал на её щеках большие красные круги.

– А ты куда смотришь?! – гневно спросил он. – Опять целый день спишь?! Хорёк!

– Сегодня спал ты, – спокойно ответил оперативник, – а я занимался художественной деятельностью.

Я отвернулась, смеясь. Красное лицо Хмурого покраснело ещё сильнее. Он схватил оперативника за ворот и уставился в его глаза. Рыжий слегка улыбнулся. Следователь написал на его лбу: «БАРАН». Хмурый кинул фломастер на стол оперативника и вышел, громко захлопнув дверь за собой. Мы молчали, улыбаясь. Лидия засмеялась первая, а я подхватила. В коридоре послышался голос начальника:

– Бардак!

Мы замолчали. В кабинет вошёл начальник и посмотрел на нас. Уголки его губ потянулись вверх, но сделав серьезное лицо, начальник крикнул:

– Что за художественная самодеятельность?! Обалдели в край! Вы не в цирке работаете! Тридцать первого отвечаете за корпоратив! Шутники недоделанные! Ты, зайди ко мне! – сказал он оперативнику.

Начальник ушёл. Кабинет залился смехом. Рыжий смеялся вместе с нами, потом он ушёл в кабинет начальника, а вернувшись, дал нам указания. Я смотрела на его лоб и улыбалась. Нам было дано задание – написать новогодние поздравления для сотрудников и украсить кабинет. Нам были даны фломастеры, карандаши, краски и чистый плакат. Когда вернулась Джун, она с изумлением разглядывала наши лица. После громкого приступа смеха, Малышка принялась помогать нам.

Мы возвращались домой. Весь нападавший снег растаял за пару дней. Хотелось, чтобы было холодно и снежно. Зима больше напоминала осень. Прохожие с удивленной улыбкой смотрели на нас. Из-под шапки была видна большая часть красных букв. Щёки Лидии ярко горели от света фонарей. Джун попросила нас зайти к ней. В её комнате были девушки. Одна спала, а другая ела продукт быстрого приготовления. Она с интересом посмотрела на меня и Лидию. Улыбнулась и сказала, что мы красотки. Мы не стали оставаться у Джун и поднялись в комнату к Лидии. Джун ждала, пока мы усядемся.

– Сегодня мы ездили за город на небольшой завод, – сказала Малышка. – Оперативник сказал, чтобы я запомнила эту дорогу, потому что потом мне придётся туда ещё ездить, – Джун заерзала. – У нас в багажнике был агний килограммов сорок. Я думала, что агний могут продавать только лицензированные поставщики, а не сотрудник наркоконтроля.

– Это незаконно, – сказала Лидия.

– У него была бумага с королевской печатью, я это точно видела, – тихо сказала Малышка. – Я говорю это только вам. Оперативник сказал мне, что я не должна распространяться. За утечку этой информации светит срок, как за преступление против короля.

– Нужно молчать, – сказала Лида.

– Лучше бы этого урода свергли, – сказала я. – Конечно, мы будем держать язык за зубами. Спасибо, что рассказала.

– Что если на этом заводе производят наркотики или ещё что-нибудь незаконное? – спросила Джун шепотом.

– Возможно и наркотики, – согласилась я.

– Это точно что-то нелегальное, – была уверена Лидия.

– Если это приказ короля, значит законно, – сказала я. – Король и есть закон.

Девчонки нахмурились. Было понятно, чтобы там не производили это ненаказуемо. Вдруг Джун рассмеялась.

– Простите, но смотреть на ваши разрисованные лица без смеха нельзя!– воскликнула она, хохоча.

В последний день декабря пошёл снег, застилая серый асфальт белым покрывалом. В этот снежный день появилось новогоднее настроение. Сегодня мы должны произвести закупку. Впервые мы работали только втроем. Это заявление упало на нас, как снег на голову. Джун занервничала.

– Надеюсь, ваши творческие способности вам помогут, – сказал следователь.

– Кажется, Хмурый сильно обиделся, – сказала Лидия.

– Если даже он надеяться, значит, мы точно справимся, – улыбнулась я.

Мы подъехали к базару, Джун нажала на кнопку в машине, включая наши беспроводные гарнитуры. Мы проверили ушные гарнитуры на работоспособность. Перед Новым Годом рынок был очень оживлен. В праздники обычно увеличивалась продажа наркотиков. Сейчас дилеры продают свой товар безопасным методом через интернет, но остались ещё те, кто не боится торговать в «открытую». Джун отправилась на разведку. Предполагаемый дилер был окружен множеством людей и среди них были его «дружки», которые служили охраной. Малышка вернулась. Она была нервной.

– Мы же не будем устраивать перестрелку? – с надеждой спросила Джун. – На рынке слишком много людей!

– Успокойся! – воскликнула Лидия. – С таким волнением тебе нечего тут работать! Мы должны быть готовы к любой ситуаций и не бояться использовать оружие в нужный момент!

– Здесь где-нибудь можно взять одежду в аренду? – поинтересовалась я, всё это время, раздумывая, и не слушая их разговор.

Джун кивнула. У меня появилась идея. Поблизости от местоположения дилера был туалет. Я попросила Лиду ждать меня в кабинке туалета, а Джун находиться поблизости. Я попросила Малышку накрасить меня и отправилась за одеждой. Я арендовала тёплые, но короткие шорты, накидку из искусственного меха и сапоги по колено. Девчонки сообщили, что заняли свои позиции. Я направилась к дилеру. Возле каменного забора стоял молодой мужчина с ухоженной бородой в расстегнутом красном пуховике и рюкзаком на плече. Он продавал новогодние сувениры и аксессуары. Это человек и был моей целью. Я забеспокоилась, но подошла к нему и спросила:

– Тебе не холодно?

Он окинул меня любопытным взором и спросил:

– Что надо?

Я ожидала другого ответа, но подошла ближе и тихо сказала:

– Я ищу таких же красоток, как и сама.

Парень осмотрелся вокруг и улыбнулся. Я чувствовала запах табака.

– Сколько у тебя на кармане? – спросил он.

– А какова цена? – спросила я в ответ. – Сегодня же праздник. Может, сделаешь мне скидку?

– Как ты будешь платить? – рассматривая моё тело, спросил мужчина.

Да, именно это и было мне нужно. Я хотела воспользоваться мужскими желаниями и ждала, пока он созреет.

– А как ты хочешь? – прошептала я ему на ухо.

Он посмотрел на мою чёрную гарнитуру. Она была небольшой, но всё-таки заметной. Я почувствовала страх. Мне казалось, что кровь плавно перетекла в пятки, но мне нужно было продолжать поддерживать свой искусственный образ. Не подав виду, я посмотрела в глаза мужчины и мило сказала:

– А вот её я тебе точно не отдам.

Он усмехнулся и, приблизившись ко мне вплотную, спросил:

– А сама отдашься? За один раз дам шесть грамм.

Я удивилась. Он рассматривал моё лицо. Его губы находились рядом с моими. Меня забавляло, что он повёлся. Я улыбнулась.

– А ты не жадный, – сказала я. – Я хочу прямо сейчас, – тихо добавила я и, взяв мужчину за руку, потащила к туалету.      

Кружившие возле него молодые крепкие ребята стали рядом с рыночной лавкой. Женщина, торгующая рядом с дилером, недобро взглянула на здоровяков и недовольно окинула нас взглядом. Возле нужника стояла Джун. Она заметила меня и уставилась на дилера. Её настолько любопытный взгляд был как минимум странным. Дилер обратил внимание на это.

– Что уставилась? – спросила я. – Иди отсюда!

Джун отвернулась от нас и отошла в сторону. Я потянула дилера в женский туалет. Возле раковины стояла какая-то бабуля. Увидев меня с мужчиной, она всплеснула руками и с недовольными возгласами, вышла из туалета. Я быстро окинула взглядом кабинки. В одной из них была Лидия. Прислонившись к стене, я притянула мужчину к себе.

– Ты прекрасна, – сказал он и стал целовать меня в шею, обняв за талию.

Я хотела сморщиться от отвращения, но сдержалась. Послышался звук спускающейся воды. Дверь кабинки открылась и из неё вышла Лидия. Дилер не обратил на это никакого внимания. Его руки спустились на мою задницу. Я почувствовала страх вперемешку со злостью. Мне хотелось крикнуть, чтобы Богатырша действовала быстрее. Лида быстро вытащила пистолет и рукояткой ударила мужика по затылку. Его голова уперлась в моё плечо, руки сползли, и он упал. Я облегченно вздохнула и раскрыла его рюкзак. В нём лежали ключи от машины, деньги и пистолет, а в грязной одежде и белье было завернуто несколько пакетов с наркотиками. Такого объема хватит ему на долгий срок.

– И не боится же носить такой вес и оружие с собой. Таких тупых ловят быстрее всего, – сказала я, закидывая рюкзак на плечо. – Джун, подгоняй машину.

Лидия надела на дилера наручники.

– А ты не жадный. Я хочу прямо сейчас, – передразнила меня Лида. – Кажется, ты работаешь не по профессии, – улыбнулась она.

– Тащить его будешь ты, – сказала я. – Мне подходит профессия врача.

– Ага, доктор мужских сердец, – усмехнулась Лида, поднимая дилера.

Я вышла из туалета, оглядываясь по сторонам. Я не разделяла веселья Лиды. Она вытянула мужика из туалета. Я помогла ей дотащить его до машины.

– Не страшно было? – спросила Джун, везя нас в отдел.

– Думаю, Бестии, понравилось, – сказала Лида.

– Думаю, я выкину тебя из машины, – хмуро сказала я, смотря на Богатыршу. – Конечно, мне было страшно. Я думала, он поймёт, что я из СОА, особенно когда заметил мою гарнитуру. Я даже не знала, куда убежать в случае чего.

– К нему в объятия! – воскликнула Лидия.

Девчонки рассмеялись.

– Да ты достала! – возмутилась я. – С вами невозможно работать!

Наркодилером занялся следователь. Под прессингом он сдал всех знакомых барыг. Начальник похвалил нас и улыбнулся мне. Я почувствовала себя неловко. К нам подошел Рыжик и поздравил нас с удачным первым задержанием. Он рассказал, что неподалеку от нас были опытные оперативники готовые в любую минуту прийти нам на помощь. За нами следил и начальник, слушая наши переговоры. Я прикрыла лицо рукой. Лидия захохотала и толкнула меня в бок. Джун весело подмигнула мне. Осознавая, что мой разговор с дилером слышали все, включая начальника, я почувствовала, как к щекам приливает жар. Мне стало так стыдно. Я избегала встреч с оперативниками. Настало время корпоратива. В просторной комнате стояла наряженная ёлка и накрытый стол. Джун надела платье. Лидия, как и я, предпочла джинсы. Мне хотелось выглядеть по-простому.

– Поздравьте наших прекрасных дам! – воскликнул начальник. – Сегодня наши юные практикантки отлично справились! – мужчина подошёл к нам, стал рядом со мной и положил руку на моё плечо. – Сфотографируйте нас!

Рыжий взял фотоаппарат и попросил нас улыбнуться. Хмурый включил музыку. Он взглянул на меня, и на его устах появилась мимолетная улыбка. Я осознала, что краснею. Мне было понятно, что всем собравшимся известно, как проходило задержание дилера. Все сотрудники, что были сегодня с нами, встали рядом. Нас сфотографировали. Один из следователей открыл шампанское и разлил по бокалам. Время приблизилось к полуночи. Я поздравила дядю и друзей. Рыжик рассказал анекдот про Новый Год и следователя. Сотрудники говорили поздравления и тосты. Выпив и наевшись салатов, мы отправились домой. Настроение было отличным. Снежинки хлопьями падали на землю. Из кафе и баров доносилась музыка. Я шла в такт музыки, а потом и вовсе начала танцевать. Мы зашли в кафе. Джун пригласила Грэга. Девчонки обсуждали сегодняшний день. Я думала о работе.

– Пока есть спрос на наркотики, будет и предложение, – сказала я, задумчиво смотря в окно. – Мы лишь контролируем оборот наркотиков, но никогда не искореним его полностью.

– И как избавиться от спроса? – спросила Лидия.

– Нужно предлагать людям бесплатное лечение от зависимости, – предложила Джун. – Нужно чтобы они не боялись обращаться к врачам, и лечение было бесплатным. Желательно, чтобы такие пункты помощи наркозавимым были во всех городах.

– Главное, чтобы у людей не было желание употреблять эту гадость, – сказала Лидия. – Нужно бороться и с желанием.

– Для этого надо улучшить качество жизни во всех областях, – подхватила я. – Нужно повысить уровень культуры и нравственности.

К нам подошёл Грэг. У него на руке красовались серебряные часы. Я посмотрела в его глаза. Они блестели от выпитого алкоголя. Грэг заказал себе поесть. Мы решили насладиться десертами. Грэг вложил в руку Джун серебряное кольцо с небольшим камешком, поздравил её с Новым Годом и поцеловал в щеку. Не успел он доесть, как зазвонил телефон. Грэг вытащил из кармана недорогой мобильник и отошёл. Джун нежно улыбалась, смотря на кольцо. Грэг попрощался с нами и ушёл.

– Он работает в Новый Год? – спросила Лидия.

– Подрабатывает, – ответила Джун.

– Кем? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – сказала она. – И даже больше не хочу спрашивать. Надоело ругаться с ним. Если не хочет, то пусть и не говорит.

Мне вспомнился разговор с Ариной, и я спросила:

– Это законно?

– Надеюсь, что да, – сказала Джун и окинула кольцо печальным взором.

– Рано или поздно узнаем, – сказала Лида.

– Ладно, сегодня же праздник, давайте будем веселее! – улыбнулась я.

Мы так устали на работе, что не могли долго танцевать. Нам было достаточно и получаса. Мы побрели домой. Люди на улице кричали, смеялись и веселились. В небо улетали фейерверки. Джун вскрикнула. Она схватилась за спину и скрючилась. Она стонала и тяжело дышала. Мы окружили её. Она резко выгнулась назад. Лидия схватила её за локоть. Глаза Джун закатились, и она потеряла сознание. Я позвонила Гаю. Он мгновенно ответил на мой звонок. Я объяснила ему ситуацию и спросила, как можно доставить Джун в клинику. Гай сказал ждать и не трогать Джун. Лидия аккуратно положила Малышку на землю. Минуты тянулись слишком долго. Мы стояли рядом с Джун в ожидании машины. В любом подъезжающим автомобиле мы видели тот самый. Люди с испугом и любопытством смотрели на нас. Кто-то из прохожих спрашивал, не нужна ли нам помощь. Мы просили людей продолжать свой путь, а не стоять возле нас. Некоторые прохожие не замечали нас, занятые своими мыслями или телефонными разговорами. Наконец подъехала машина и из неё вышли двое мужчин. Под куртками были надеты белые халаты. Мы ждали лишь 10 минут, а казалось, что целую вечность. Автомобиль был с восьми местами. Мужчины уложили Джун на кресла и сделали ей укол. Мы сели в самом конце. Лидия молчала, хмурясь. Я закусывала губу и звонила Грэгу. Он был недоступен. В моей голове всплыло слово парализация. Я испугалась. Мы подъехали к частному дому. Он был загорожен высоким забором, пряча дом от посторонних глаз. Машина заехала внутрь. Два молодых парня вынесли носилки. Я прищурилась и узнала Гая. Медицинский колпак на его голове съехал на бок. Джун положили на носилки и унесли в дом. Вышел пожилой мужчина и пригласил нас внутрь. Дом оказался самым обычным с простым интерьером. Владельца дома звали Ганс Вильн. Я вспомнила, что этот врач дарит учебники библиотеке. Мы хотели попасть к Джун. Врач подошёл к стене в дальней части дома. Возле шкафа висела небольшая картина, Ганс Вильн подвинул её в бок, шкаф с книгами отодвинулся в сторону и мы увидели лифт. На нём мы спустились в подпольную клинику. Загорелась цифра три, двери открылись, мы вышли. Я заметила стариков лежащих на койках. Мы подошли к крайней палате. В ней находилось Джун. Она была под капельницей. Лицо её было бледным.

– С Новым Годом! – поздравил Ганс Вильн. – Передавай привет дяде.

Я кивнула и поздравила старика в ответ. Он был стройным, с длинными пальцами и подбородком. Он покинул нас. Лидия села возле Джун. В палату заглянул Гай. Он объяснил нам, что вскоре она придет в сознания, а сейчас Джун надо отдохнуть и поспать. Малышке не разрешалось какое-то время работать. Сейчас ей не желательно было даже ходить. Лечащий врач выпишет ей больничный лист, не указывая настоящую причину её состояния. Он напишет в больничном листе подходящую болезнь. Гай успокоил нас, сказав, что после лечения Джун сможет продолжить работать. Мы поблагодарили его и покинули клинику. Лифт поднял нас на первый этаж, мы попрощались с хозяином дома, и вышли на улицу.

– Лид, знаешь Джун может…– я не закончила свою речь.

– Что? – спросила она.

– Неважно, – ответила я. – Просто переживаю.

– Я тоже, – ответила Лидия. – Но сказали, что всё будет хорошо.

Эти слова не успокаивали меня. Я знала, что состояние Джун ухудшается, но надеялась, что всевозможные препараты помогут ей и её никогда не парализует.

Глава 34

Своё восемнадцатилетие я отметила с дядей. Мы посидели в уютном кафе и наелись до отвала. Джун всё ещё была в больнице. Правила клиники запрещали посещения, но Ганс Вильн сделал для нас исключение. Мне было любопытно со сколькими людьми знаком мой дядя. Джек не распространялся на такие темы, пропуская мои вопросы мимо ушей. Он иногда покуривал по ночам, выпивая при этом стакан алкоголя. Я многое замечала, но не лезла к взрослому мужчине со своими советами. Сегодня у меня был выходной. Я созвонилась с Вилом. Наши отношения вновь были нестабильно спокойны. Я мельком рассказала ему о первом задержание.

– Такие динозавры еще остались? – смеялся он. – А ты не упустишь момент кого-нибудь захомутать! – добавил Вил. – Помнишь, как я тебя называл?

– Помнишь, куда я тебя послала? – спросила я. – Сейчас ещё раз туда отправлю.

Вил рассмеялся. Я усмехнулась.

– Что ты знаешь о наркобизнесе? – интересовалась я. – Торгуешь или нет?

– А чем ты мне отплатишь за информацию? – спросил Вил.

– А ты расскажешь всё, что я хочу знать? – ответила я вопросом на вопрос.

Он засмеялся. Я ожидала ответа, слушая, как он смеется. Мне хотелось узнать каков его настоящий смех. Послышался звук в прихожей. Дядя приехал на обед.

– Мне интересна плата, – сказал Вил.

Я улыбнулась. Возбуждение и азарт заставили моё сердце биться чаще. Я задумалась о том, что я могу предложить ему. Нужно понять, что интересует Вила. Я предположила, что он желает получить информацию о моем отце и его проекте. Но того чего он желает у меня не было, а даже если бы и было, то я не стала бы это разглашать.

– Думаешь, мне будет достаточно того, что ты предложила тому динозавру? – спросил Вил.

Моя улыбка превратилась в хищный оскал. Я сдержалась, чтобы не заорать матом на всю квартиру. Джек гремел на кухне посудой.

– Не обольщайся такое ничтожество, как ты вызывает лишь отвращение, а не желание, – сказала я со злобным холодком в голосе. – Думаешь, что я торгую своим телом? Жалкое животное! Терпеть тебя не могу! Никогда больше мне не звони!

– Эй, истеричка, да ты сама мне звонишь! – воскликнул Вил. – Тупая девка!

Мы перекинулись парой знакомых слов, распрощавшись на привычных нотах. Печаль не заставила себя ждать. Я думала о том, что мы никогда не сможем закончить разговор без ругани. Я уже успела пожалеть о том, что рассказала про задержание. Мне стоило помалкивать об этом. Если быть честной с самой собой, то стоит согласиться с тем, что Вилу не стоит доверять. Я знала, что избегаю очевидное, но продолжала тянуть время и чего-то ждать. Кинув сенсорный мобильник на кровать, я вошла в кухню. Джек прятал в шкафчик коньяк, заставляя его пачками круп. Он заметил меня, закрыл дверцу шкафчика и молча, принялся обедать. Я сделала себе чай, села за стол, прислонилась к стене и посмотрела на дядю. Мне многое хотелось узнать у него, но я не знала как подать свои вопросы.

– Мэй, ты хорошая девушка, – сказал дядя. – Ты мне как дочь.

После этих слов, я замерла, поднося кружку к губам. Чувство, что я ощущала в этот момент, было не описать словами. Дядины слова растрогали меня. Я хотела передать ему свои чувства и сказала:

– Я люблю тебя.

Джек улыбнулся. Зазвенел будильник, оповещая, что обед закончился. Дядя встал и поставил посуду в раковину.

– Не позволяй обстоятельствам сломать себя, – сказал он и вышел из кухни.

Я встала. Мне не хотелось отпускать его. Я хотела, чтобы Джек посидел со мной ещё немного. Хотелось о многом поговорить и многое спросить.

– Дядя, подвезешь меня до библиотеки? – спросила я.

Он кивнул. Я быстро наделась и последовала за ним. Мы спускались по лестнице.

– Почему ты куришь по ночам? – спросила я.

– Тебе не нужно этого знать, – ответил Джек.

Я замолчала, разглядывая его спину. Мы сели в машину. Я смотрела на лицо дяди, на его шрамы. Мне казалось, что он никогда не постареет, но сейчас я стала замечать появляющиеся морщинки на его лице. В этом году ему исполниться 48 лет.

– Ты не хочешь убрать шрамы с лица? – спросила я.

– Они слишком старые. Их удаление слишком дорого стоит, – ответил дядя.

– Может, твой День Рождения отметим в ресторане? – спросила я. – Уверена ты никогда там не был.

Дядя улыбнулся и кивнул. Я отвернулась к окну, улыбаясь. На улице, я заметила Анри. Он беседовал возле отеля с мужчиной в костюме. Увидев Анри, я вспомнила о его сестре. Я всё же переживала за неё. Вдруг впереди чёрная машина разогналась и на скорости наехала на идущую по тротуару семью. Прохожие с криками разбежались в стороны. Переехав людей, автомобиль вернулся на проезжую часть. Джек включил проблесковый маячок и специальный звуковой сигнал. Я взглянула на окровавленные тела, лежащие в неестественных позах. Наша машина обогнала другие автомобили и погналась за преступником. Джек сообщил о происшествие коллегам. Скользкая дорога была слегка припорошена снегом. Другие машины пропускали нас. Преступник нёсся. Его машина петляла по дороге. Мы набирали скорость и приближались к нему.

– Дядя, аккуратнее, – попросила я.

– Всё будет в порядке. Не бойся! – ответил он. – Вот сука!

Автомобиль преступника еле вошёл в правый поворот. Мы гнались за ним. Белая машина въехала на перекрёсток, не уступая нам дорогу. Джек надавил на тормоз. Автомобиль понесло боком. Я взглянула на дядю в немом испуге. Мне было страшно потерять его. Водительской стороной автомобиль влетел в столб. Гнётся металл. Воют сирены. Хруст костей. Удар головой.

Я открыла глаза. Резкий свет. Белый потолок кружился перед глазами. Меня тошнило. Я увидела девушку в белом халате. Я задвигала головой. Что я здесь делаю? Я не понимала, как тут оказалась и что со мной случилось. Мои правые конечности были загипсованы. Я потянулась левой рукой к голове. Она была забинтована. В комнату вошёл толстый мужчина с пролысиной на голове. Я прищурилась. Он подошёл ко мне. Его рубашка была сильно измята. Я узнала его. Это был Микеле. Я подумала о дяде, уверена, что он волнуется обо мне.

– Что случилось? – спросила я у Микеле.

– Вы не помните? – удивилась молодая медсестра.

– Что? – задала вопрос я.

Микеле молчал. Это раздражало меня. Медсестра вышла из палаты.

– Произошла авария, – наконец сказал Мика.

– Джек знает? – спросила я. – Где он?

В комнату вошёл врач. Он стал осматривать меня и светить фонариком в мои глаза.

– Может, вы мне нормально всё объясните?! – раздраженно воскликнула я.

Резкая боль стрельнула в голову. Я сморщилась. Медсестра сделала мне укол. Все эти процедуры раздражали меня. Головная боль мешала думать. Микеле сидел рядом и молчал. Вскоре боль стала утихать. Меня потянуло в сон. Я не хотела закрывать глаза и засыпать, но непослушные веки сами сомкнулись.

Я увидела фигуру человека в чёрном длинном одеянии с капюшоном. Всё вокруг было белым. Фигура шла по этой белой пустоте. Я проснулась и уставилась в белый потолок. Мои воспоминания вернулись. Я заерзала в постели, намереваясь встать, но тело не поднималось с койки. Мне было страшно.

– Дядя, – позвала я.

Рядом никого не было. В палату зашёл врач с медсестрой. Я сказала им, что всё вспомнила. Они ничего не рассказали мне про Джека. Медсестра бесила меня своими препаратами. Ну вот, дверь открылась, и в комнату вошёл Микеле с пакетом в руках.

– Дядя жив? – спросила я.

Директор сел на стул. У него было такое же печальное лицо, как тогда у дяди, когда он сообщал мне о смерти родителей. Я поняла всё по глазам.

– Он умер, – произнёс Микеле.

Я выпустила воздух вместе со стоном. Слёзы скользнули по кожи. Мне не хотелось быть здесь. Мне не хотелось жить и существовать в этом ненавистном мире!

– Почему я жива? – спросила я. – Не хочу! Какого чёрта я жива?! Я не хочу! – закричала я. – Лучше бы я умерла за место его!

Мои рыдания заполнили палату. Я пыталась встать с кровати. Микеле пытался успокоить меня. В палату вбежала медсестра с уколами.

– Да идете вы к чёрту со своими долбанными препаратами! – кричала я, выбивая из её рук лекарства. – Ненавижу!

Микеле вместе с медбратом положили меня на кровать. Мои больные конечности ныли. В палату вошёл врач и попросил меня успокоиться. Я перестала сопротивляться и закрыла глаза. Медсестра сделал мне укол. Микеле поговорил с врачом и вернулся в палату. Я молчала. Мне не хотелось никого видеть и не с кем разговаривать. Под действием медицинского препарата, я вновь заснула.

Я не смогла появиться на похоронах дяди. Врач не выпускал меня из больницы. Микеле обо всём позаботился. Я была благодарна ему, но я хотела лично попрощаться с дорогим мне человеком и в последний раз взглянуть в его лицо. Его похоронили в Лесном рядом с братом. Со мной беседовал психолог. Вначале мне хотелось послать его куда подальше, но я всё-таки слушала его речи. Микеле отдал мне мой кнопочный телефон. Его относили в ремонт. Теперь у телефона был новый корпус. Меня навестила Лидия и принесла сладкого. Она обняла меня. Лида скучала без нас. Я была рада увидеть Лидию. У меня на душе было так тяжело, что хотелось беспрерывно рыдать. Лида поддерживала меня теплыми словами. Джун сожалела о моей утрате. Она созванивалась со мной, рассказывала о том, как скучно лежать в больнице и как ей хочется поскорее выйти на практику и увидеться с нами. Гай часто звонил, каждый раз забалтывая меня. Он пришёл ко мне с белыми розами. Я улыбнулась. Поддержка моих друзей постепенно возвращала меня к жизни.

– Ты можешь в любое время позвонить мне, – сказал он, – или прийти ко мне на квартиру. Можешь рассчитывать на меня.

– Спасибо, – сказала я.

– Я рад, что ты жива, – сказал Гай. – Чтобы я без тебя делал?

Мои губы дрогнули. Глаза заслезились. Гай встал и обнял меня.

– Как мне жить без Джека? – прошептала я. – Как?

– Он рядом, – ответил Гай. – Его душа с тобой.

– Ты думаешь, что я поверю в это? – улыбнулась я дрожащими губами.

Гай улыбнулся и взял мою руку в свои ладони.

– Выздоравливай, – сказал он.

Все виновные получили заслуживающее наказание: и преступник, что намеренно убил людей, и водитель, не уступивший дорогу. Я испытывала отвращение и злость к убийце, который лишил жизни людей. Остался жив лишь младший ребенок. Преступление было совершенно из личной ненависти к отцу семейства. Водитель белой машины навестил меня в больнице. Я не испытывала ненависти к нему. Он усвоит свою ошибку на всю жизнь.

Меня возили по процедурам. Мои конечности подверглись сращиванию костей. На глаза мне надели чёрные очки, но даже через них я видела мерцающий свет. Казалось, что мои кости чешутся, но больше всего я не любила эту процедуру из-за холода, который приходилось испытывать. Мои конечности немели. После этой процедуры я всегда укутывалась в одеяло до подбородка. Следующим было исследование мозга. Напоследок я посетила психотерапевта. Все мои больничные счета оплачивались стороной водителя, нарушившего правила дорожного движения. В начале мая я покинула больницу. Идя по тротуару, я чувствовала тяжесть на душе. Кости благополучно зажили, и я шагала, как ни в чём не бывало. Врачи выписали мне лекарства. Больше всего препаратов мне выписал психотерапевт. Врач предупредил, что у меня может появляться кратковременная потеря памяти, в этом случае, я должна прийти в больницу и сообщить о своём состоянии врачу.

Дверь открылась, и я вошла в квартиру. В прихожей висели вещи Джека. Я замерла. Пакет с лекарствами упал на пол. Здесь стало пусто. Казалось, что всё в этой квартире умерло. Она стала такой неуютной и холодной. Я прошла на кухню и открыла холодильник. В нём стояла еда, приготовленная дядей. Она испортилась. Я выкинула её. На глаза навернулись слёзы. Я помыла посуду и подошла к комнате дяди. Она была заперта. Я дотронулась до двери и провела рукой по дереву. Сейчас мне было неважно то, что хранилось за этой дверью. Мне хотелось, чтобы дорогой мне человек вернулся. Я дотронулась лбом до двери.

– Я люблю тебя, – сказала я. – Ты говорил, что я тебе, как дочь. Так почему ты оставил меня? А как же твой День Рождения? – я заплакала. – Как же ресторан? Почему ты не забрал меня с собой? Мне так плохо здесь без тебя.

Я села на пол, обняв колени и прижавшись к двери. Эмоции выливались наружу, стекая по щекам. Я успокоила себя и вошла в свою комнату. На кровати валялся сенсорный телефон. Я поставила его на зарядку и упала на кровать, рыдая в подушку. Зазвонил мобильник. Я умолкла, села и ответила на звонок. Это был Вил. Он не успел ничего сказать, потому что меня вновь разразили рыдания. Я рассказала ему обо всём, что случилось. Просто выговорилась. Выпустила раздирающие меня слова на него.

– Держись, – сказал Вил. – Всё будет хорошо. Ты справишься.

Я не ожидала, что Вил поддержит меня. Я была благодарна ему за это. Благодаря моим близким людям, я держалась. Я начала пить таблетки, иногда нарушая курс, пропуская день. Мне нельзя было пить алкоголь, но я понемногу опустошала дядин коньяк. Я вышла на учёбу. Практика уже закончилась. Я постепенно начинала возвращаться к привычной жизни. Джун всё ещё не выпускали из больницы. Ей было тяжело долго ходить. Она нервничала и психовала. Грэг помогал ей, оплачивая лекарственные препараты. В выходной рано утром я и Лидия навестили Джун. Мы подарили ей плюшевого пёсика. В вазе на тумбочке стоял букет цветов. Малышка обрадовалась нашему визиту. Она обняла меня и повисла на мне. Я улыбнулась. Мы рассказывали Джун об учебе.

– Меня никогда отсюда не выпустят! – возмущалась Джун.

Мы улыбались и просили её не переживать. Медицинский персонал говорил, что ещё рано. Я хмурилась, слыша их слова. Джун проводила нас. Она хотела немного прогуляться на улице. Ей разрешалось недолго гулять на территории больницы. Малышка медленно передвигалась и из-за этого сильно нервничала. Мы шли тише, подстраиваясь под неё. Джун радостно улыбнулась, выйдя на улицу.

– Скоро лето, – тихо сказала она. – Хочу вновь съездить с вами на море.

– Куда ты денешь! – воскликнула Лидия. – Ещё достанет!

Джун улыбалась. Мы обнялись на прощание и ушли. Мы молчали. Лидия угрюмо смотрела под ноги.

– Кажется всё плохо, – сказала она. – Ты знаешь что-нибудь? – спросила Лида, беспокоясь.

Я рассказала ей то, что узнала от Гая. Лидия внимательно слушала меня, и её лицо менялось, становясь всё печальнее и печальнее.

– Её ещё не парализовало. Надежда есть, – сказала Лида, но она сама не верила своим словам.

– Даже если её парализует, я буду рядом, – сказала я. – Именно ваша поддержка помогает мне сейчас.

Лидия закивала. Печаль пряталась в её глазах. Я остановилась и положила руку ей на плечо. Она улыбнулась. Сегодня я хотела съездить в Лесной. Мы попрощались. Я отправилась на автовокзал. Откинувшись на спинку сидения, я включила музыку и задумалась, грустно посматривая в окно. Я должна была успеть вернуться к определенному времени и встретиться с Микеле. Он собирался отдать мне вещи дяди. Я с волнением думала об этом. Меня пробирала дрожь. Автобус подъехал к моей остановке. Я пересела на другой транспорт и добралась до кладбища. Чем ближе я подходила к нему, тем быстрее шла. Я перешла на бег. Свежая могила. Крест. Я присела на корточки, молчала, смотря на могилы. Здесь были те, кого мне не хватало. Я легла между могилами и посмотрела на небо. Закрыв глаза, я продолжила лежать на земле. Мне было не страшно, не холодно, не одиноко. Я чувствовала спокойствие. Я повернулась на бок и положила руку на могилу Джека, так мне казалось, что я обнимаю дядю. Я провела пальцами по песку, улыбнулась и открыла глаза. Вместо дяди рядом со мной лежала кучка песка. Я заплакала, а когда выплакалась, встала и окинула взглядом могилы.

– Спите спокойно, – прошептала я. – До свидания, – сказала я, провела рукой по крестам и ушла.

Я вошла в кафе. В нём сидели люди с ноутбуками. Мужчина взглянул на часы, быстро застучал по клавишам, закрыл ноутбук и вышел. Микеле ждал меня за дальним столиком. Я подсела к нему. Он поинтересовался как мои дела. Микеле был как всегда добр ко мне. Он похлопотал о том, чтобы я могла остаться жить в квартире. Микеле предложил мне жить с подругой и делить затраты пополам. Я улыбнулась. Мне понравилась эта идея. Директор стал серьезным, положил на стол цепочку с металлической биркой и двумя ключами.

– Спасибо, – сказала я, смотря на бирку дяди.

– Мэй, с той информацией, что хранил твой дядя, ты должна распорядиться с умом, – сказал Микеле. – Если будут проблемы, звони.

– Хорошо, – ответила я, сжимая в руках ключи и бирку. – Вы знаете, что эта за информация?

– Я знаю только то, что рассказывал мне Джек, – ответил Микеле. – Он говорил об этом вскользь.

Мы поели. Я рассказала, кого хочу видеть своим соседом. Директор принял моё желание во внимание. Лидия могла переезжать ко мне в любое время. Я сообщила ей эту новость. Лида восприняла её бурно и оживленно. Она стала подготавливаться к переезду.

– Микеле, вы ведь директор не только школы, но и академии? – спросила я.

– Да, – улыбнулся он.

– Вы это скрываете? – интересовалась я.

– Да, это секрет, – ответил Микеле, подмигивая мне. – Скоро я буду работать учителем в академии. Буду наблюдать за каждым из студентов лично.

– Вы хитрец, – усмехнулась я.

Оказавшись дома, я посмотрела на дверь в дядину комнату. Ключи отличались размерами. Я погладила пальцами бирку, налила коньяка и залпом осушила бокал. Приготовив себе что-нибудь на скорую руку, я выпила ещё. Таблетки валялись на столе. Я закинула их в ящик. Сегодня я тоже не пила лекарства, потому что пила алкоголь. Бутылка коньяка опустела. Я взглянула на ключи. Мне было страшно узнать то, что скрывал от меня дядя. Я оставила всё на завтрашний день.

Глава 35

Голова раскалывалась. Я еле поднялась с кровати и отправилась на учёбу. Свет резал по глазам. Мне казалось, что всё вокруг заторможено. Люди шли и говорили невыносимо медленно. Чудилось, что время сейчас остановиться. Через пару часов всё стало нормальным. Голова перестала болеть и моё самочувствие улучшалось. Я вспомнила, что Джек ненавидел, когда я выпивала. Я улыбнулась, подумав о том, что сейчас бы получила хороший нагоняй от него. Лида была счастлива от того, что скоро мы будем жить вместе. Ей не терпелось. Она приблизилась ко мне и спросила:

– Ты пьёшь таблетки?

Я кивнула. Лида недоверчиво взглянула на меня.

– Ты пьёшь, но совсем не лекарства, – сказала она.

Я промолчала. Начался урок по юриспруденции. Я взяла ручку и принялась строчить. Вернувшись с занятий, я достала ключи и открыла дверь в комнату дяди. В ней было слегка пыльно. Я открыла окно. На столе ничего не лежало. На полке стояла наша фотография с моря. Я нежно улыбнулась. Глаза заслезились. На душе было печально, но в тоже время тепло и радостно. Маленьким ключом, я стала открывать ящики стола. Их было шесть. Первый пустой, второй, третий тоже. Остальные не открывались. Я удивилась и покрутила ключом. Эти ящики открывались в другую сторону. Четвертый пустой. В пятом лежали документы и письма. Шестой пустой.

– Это он специально так сделал? – спросила я. – Ещё и все закрыл, – улыбаясь, прошептала я. – Наверное, чтобы я помучалась.

Я потянула руки к бумагам. Меня одолевал страх. Во рту пересохло. Я вздохнула воздуха и взяла в руки письма. Он переписывался со своей бывшей женой Софьей. Она просила прощения и хотела, чтобы он продолжил навещать её в психиатрической больнице. Софья писала о том, как несправедливо она поступила с Джеком, бросив его и променяв на более богатого и знаменитого человека. Она была уверена, что дядя никогда бы не предал её. Остальные письма были от Лизы. Она писала, что понимает чувства дяди к бывшей жене. Лиза рассказывала в письме о своих нежных чувствах к Джеку. Она не жалела об отношениях с ним. Она просила хорошо всё обдумать и написать ей ответ. Лиза хотела быть с дядей. Она желала создать с ним семью. В последнем письме она написала, что отправляется в город на юге страны, где очень редко выпадает снег. Она написала о том, что в том году вышло очень жаркое лето для нашего региона. Сверху на документах лежали фотографии Лизы и старое фото с его свадьбы. Я вспомнила дядю в последнее время. Возможно, именно это повлияло на него. Я взяла документы лежащие сверху. Дядя анализировал жизнь людей. Это были бумаги с фотографиями людей, описанием их жизни и места работы в те года, когда умерли его брат и невестка. Рядом с фотографиями стояли галочки. Возле одной из фотографий женщины стоял знак вопроса, выведенный карандашом, а подальше нарисована галочка. Я поняла, что дядя искал виновных в смерти моих родителей, но эти люди не были к ней причастны. Дальше на листке бумаге был написан адрес дедушки Фомы, что лежал со мной в больнице, также были написаны адреса людей, перечеркнутые ручкой. Внизу листа было написано: «Фиалка сообщит. Ирий». Я приподняла бровь, раздумывая над тем, кто, может быть Фиалкой. Следующие документы были об отце и Демиде Яне. Проект Агнец финансировался королем Аспы. Я увидела старые документы с королевской печатью и огромными денежными суммами. Деньги были даны моему отцу. Проект не принёс всех желаемых результатов. Целью проекта было продление жизни человека и улучшение его физической силы, мощи и выносливости. Дядя выделил слова: «Агнец основан на великом проекте, когда-либо созданном людьми». Джек поставил над этими словами знак вопроса, выведенный ручкой много раз. Ирий поставлял агний для проекта Агнец. Указывалось имя Демида Яна. Он был представителем ирийской стороны и был участником проекта. Я увидела фотографии подопытных людей и ужаснулась. Обезображенные тела мужчин и женщин. У одних были отеки и вздутые вены по всему телу. На их телах был агний. Он сросся с кожным покровом людей. Цвет металла на их телах отличался, он имел не рыжий цвет, а грязно-коричневый. Перед вживлением агний проходил химическую обработку и из-за этого менял цвет. Агний находился и внутри организма людей: на костях подопытных. Эти люди, полностью покрытые агнием, были физически сильны, им не были страшены высокие температуры и радиация. Их мощь ослаблял лишь сильный мороз. Их сила была не контролируема, но их умственные способности заметно ухудшились. Их интеллект был на уровне маленького ребенка. С каждым днём их мощь росла, но здоровье становилось хуже. Учёный обрабатывали тела людей водой с серебром, чтобы уменьшить излучение агния и сохранить подопытным жизнь. Это не помогло, и они скончались от разрыва органов. Другая группа людей была с ужасными перекошенными лицами. Их поили веществом, состоящим из воды, этанола и агния. Они были живучи, но страдали умственной отсталостью и психическими отклонениями. Подопытные были безумны и вели себя как дикие животные. Их пытались умертвить, используя множество ядов, но это не дало результатов, поэтому подопытным людям отрубали головы. Это был единственный способ добиться быстрой и полной смерти. Людей для опытов находили на улицах, лечили, а после использовали для своих целей. Горячие слёзы скатились по моим щекам. Джек написал, что Демид Ян спешно разорвал все контракты с Джоном и заключил договор об уничтожение всех документов связанных с опытами. Официально бумаги были уничтожены, но один из участников проекта тайно оставил себе всю документацию. Он хотел раскрыть все ужасы этого проекта, но у него не хватило духа, и поэтому в прошлом году этот человек отдал все документы дяде. Джек писал на бумаге свои рассуждения о друге семьи. Демид Ян не ожидал такого развития события и решил замести следы. Он не хотел брать на себя ответственность за эти смерти. Демид отрицал свою причастность к экспериментам над людьми. Дядя писал и о короле Аспы. Король поддерживал такие эксперименты в надежде продлить себе жизнь. Он хотел стать сильнее, так как от рождения был физически слаб. Ранее Джон Рэнго принимал участие в создание для короля лекарства. Ученые создали препарат способный улучшить состояние организма, большего они не добились. В состав препарата входило множество веществ, включая малую дозу агния. Меня затрясло. Я не хотела знать человека по имени Джон Рэнго. Через пару лет после создания проекта Агнец он был убит. Мне не было его жаль, нисколько. Я сожалела только о матери. Вытирая слёзы, я прочитала последний документ. В нём шла речь об эксперименте №34. Тогда ещё отец не занимался ученой деятельностью. Он участвовал в поисках подопытных. Он был в числе тех людей, которые доставляли детей для эксперимента. Я положила последний документ на стол. В нём описывалось то, что мне рассказала Джун. Меня разразил истеричный смех. Я скинула бумаги на пол и скрутилась от приступа хохота. Перед глазами стояли фотографии подопытных людей и лицо Джун. Я запустила руки в волосы, смеясь. Вдруг я замолчала, закрыла комнату дяди на ключ, выбежала из квартиры, замкнула её и влетела на крышу. Ужас, чувство вины, злость и ненависть. В слезах и с улыбкой я подбежала к парапету и встала на него. Я хотела забыть всё навсегда, перестать жить, ответить за все эти ужасы, отдать свою жизнь за жизни убитых людей и детей. Моя жизнь за страдания Джун. Я считала, что я недостойна жизни. Я задержала дыхание и закрыла глаза, как перед прыжком в воду. Резко заболела голова. Я открыла глаза. Солнечный свет слепил меня. Земля пошла кругом. Меня стало качать. Острая боль резала мозг. Я взялась за голову и сделала шаг назад. Не удержавшись на ногах, я упала на кровлю крыши. Головная боль усилилась. Я застонала и поджала колени. Боль также резко спала. Я перевернулась на спину, открыла глаза и увидела чистое небо. Удивленно моргнув, я встала и огляделась. Из носа шла кровь, капая на одежду. Я вытерла её, села на парапет и дотронулась до головы. Я не понимала, как я тут оказалась и зачем пришла.

– Может это из-за того, что я не пила лекарства? – спросила я, смотря на капающую кровь. – Зачем я сюда пришла? – я взглянула вниз.

Кровь стала капать реже. Мне казалось, что с учебы я сразу пришла сюда. Я чувствовала усталость и хотела спать. Спустившись с крыши, я увидела возле моей квартиры Лидию с чемоданом.

– Ты решила переехать ко мне? – спросила я.

Лидия удивленно смотрела на меня, разглядывая кровь на одежде. Я открыла дверь в квартиру и пригласила Лиду внутрь. Она поставила свой чемодан и пошла на кухню. Я слышала, как она шумит дверцами шкафчиков.

– Где лекарства? – спросила она. – В комнате?

– Я не знаю, – ответила я, пожав плечами. – Вроде бы лежали здесь, – я указала на обеденный стол. – Я пока, пойду, умоюсь.

Я взглянула на размазанную по лицу кровь. В зеркале я заметила цепочку на шее. На ней висела бирка и ключи. Я не помнила, откуда они у меня появились, но догадалась что они от комнаты дяди. Я хотела войти в дядин кабинет, но Лидия нашла таблетки и насильно впихнула мне их в рот, хотя я даже не сопротивлялась. Она спрашивала номер моего лечащего врача, но у меня его не было. Я продиктовала ей номер Гая. Лидия усадила меня на диван и позвонила моему другу. Я бездумно смотрела на неё. Мне так хотелось спать, что когда я положила голову на диванную подушку, то сразу заснула.

Дядя сидел на диване возле телевизора. Он пригласил меня присесть рядом. Я села. У него было серьёзное лицо. Он положил руку на мои плечи и сказал:

– Люди должны знать.

Я молчала. Он обнял меня, улыбаясь. Я положила голову на его плечо.

– Не бойся, – тихо сказал он. – Всё лучшее впереди.

Я проснулась. В моей руке стояла капельница. Я ощущала себя спокойно, даже апатично, всему виной были препараты, которыми меня напичкали. Я увидела рядом силуэт мужчины.

– Дядя? – спросила я.

Мужчина подошёл ближе. Это был Микеле. У него было обеспокоенное выражение лица. Я поздоровалась. Было понятно, что он жалел о том, что отдал мне ключи от дядиного кабинета. Я пододвинула ноги и он сел.

– Всё в порядке, – сказала я. – Дядя сказал, что всё лучшее впереди.

Микеле молчал. Я увидела Гая. Он вытащил из моей руки капельницу. Гай улыбнулся мне.

– Вы знаете что-нибудь о Фиалке? – спросила я. – Я имею в виду человека с таким прозвищем.

– Нет, – ответил Микеле. – Такого прозвища я не слышал.

– Вы специально не говорите? – поинтересовалась я.

– Нет. Всё самое плохое ты уже знаешь, – сказал Микеле. – Я попробую что-нибудь узнать, но только если ты пообещаешь, что никогда не будешь пробовать убить себя.

– Под такими дозами успокоительных препаратов я вообще ничего не хочу, – слегка улыбнулась я. – Гай, это ты постарался?

– Чтобы наверняка успокоить тебя, – улыбнулся он.

– Ты так навсегда меня успокоишь, – ответила я. – Не хочется ничего, ни плакать, ни смеяться.

– Я бы тебе врезала, чтобы твои больные мозги встали на место! – воскликнула Лидия из прихожей. – Бесишь меня, тупая девка!

Она занесла пакеты с едой на кухню, недовольно посматривая на меня.

– Не волнуйтесь, такого не повториться. Обещаю, – сказала я. – Это был неожиданный порыв.

– Я тебе неожиданно врежу! – крикнула Лида из кухни. – И твои порывы прекратятся на веки вечные! Заколочу все выходы на крышу!

– Гай, успокой её, а то она слишком громко орет, – сказала я.

Лидия продолжала возмущаться. Гай наказал мне не пропускать прием препаратов. Он не злился и казался спокойным, но я понимала, что он переволновался. Когда Гай сел я заметила, что его ноги дрожат. Он встал, улыбнулся и ушёл на кухню курить. Лидия сделал нам те напитки, которые мы желали. Я осторожно пила горячий чай. Мика пил кофе. Гай и Лидия пили какао. Постепенно действие препаратов ослабело. Директор произнес речь. Он благодарил моего дядю за его поступок. Микеле вручил мне бархатную коробочку. В ней была посмертная медаль. Я нежно улыбнулась. В горле встал ком. Директор поблагодарил нас за приём и ушёл. Гай засобирался на работу. Он обнял меня и сказал:

– Я говорил звонить мне в любых ситуациях. Перед тем как, что-то делать позвони мне.

Я кивнула и улыбнулась. Он обулся. Я извинилась за то, что заставила переживать. Гай улыбнулся и, попрощавшись, ушёл. Я осталась наедине с Лидией. Мне пришлось долго рассказывать ей о том, что послужило причиной моего поведения. Я открыла кабинет дяди и стала собирать документы. Лидия помогала мне. Она поняла мои чувства, и сейчас была угрюма и печальна. Я положила к документам коробочку с медалью и закрыла все ящики. Ключи я решила хранить в своей комнате в разных местах. Комната дяди была закрыта. Бирку Джека я положила в коробочку к фотоальбому и подаркам. Сверху на коробку я посадила овечку. Этой ночью я и Лидия спали в одной комнате. Я не хотела, чтобы Лида спала на диване, но и она была против того, чтобы я переезжала в зал. Так у нас и повелось спать на одной кровати.

Глава 36

Я написала письма Софьи и Лизе. В них я рассказала о смерти Джека. Лиза мгновенно приехала ко мне. Она была вся в слезах. Лиза купила мне еды, сладостей и фруктов. Я и Лидия успокаивали её. Лиза плакала на плече Лиды. Я попросила Микеле связаться с Демидом и передать ему мою записку. В ней я написала о смерти дяди, рассказала, что документы о проекте Агнец не уничтожены и что я собираюсь предать их огласки. К этому я собиралась подойти не спеша и продуманно. Я собиралась показать миру содержимое документов. Люди должны знать, что за король сидит на троне и какие ужасы скрываются в этой стране. Я была уверена, что опыты продолжаются и их пособниками являются правоохранительные органы. Нужно было, чтобы все волнения в моей душе успокоились и потом заново всё обдумать. Сейчас меня заботило только одно – это то, как преподнести Джун информацию, которую я узнала о своем отце. Больше тянуть я не могла. Уже начались каникулы, и надо было решаться.

Это лето выдалось прохладным. Я накинула ветровку. Лидия надела кофту. На ней было вышито яркими буквами слова: «Самая лучшая женщина». Это был подарок её мамы. Мы подошли к дому Ганса и позвонили в звонок с видеоглазком. Через пару секунд замок щёлкнул и дверь открылась. Мы вошли в дом и спустились на лифте на 3 этаж. Нам выдали белые халаты. Я остановилась возле палаты Джун и замялась. Лидия ждала, пока я решусь. Я вошла и поприветствовала Джун. Лидия осталась в коридоре. Я хотела выглядеть улыбчиво, но у меня получилось лишь натянуть неестественную улыбку. Джун грустно взглянула на меня. Она расстроилась, увидев моё притворство. Я вздохнула и села на стул. Джун молчала, не смотря на меня. Я нервно облизнула губы и рассказала о том, что мой отец причастен к эксперименту №34. Малышка спокойно взглянула на меня и сказала:

– Я знаю.

Я сильно удивилась и какое-то время молчала. Джун смотрела на меня. Я почувствовала недовольство.

– Только я как всегда ничего не знаю! – воскликнула я. – Ты, скорее всего не хочешь общаться со мной? Я пойму это.

– Почему я должна хотеть этого? – спросила Джун. – Ты не Джон Рэнго. Ты другой человек. Ты не имеешь отношения ко всем этим экспериментам, – спокойно сказала Малышка. – Не надо чувствовать себя виноватой. Все приходят сюда с такими поникшими лицами, как будто я умираю! – воскликнула она.

У Джун был расстроенный вид. На тумбочке в вазе стоял букет свежих цветов в нежной упаковке. В палату заглянула Лидия, посмотрела на нас и тихо вошла. Она заметила цветы и спросила:

– Это тебе Шоколад принёс?

– Лучше бы он принёс свою улыбку, – вздохнула Джун. – Он приносит цветы и оплачивает лекарства, но кажется, что ему это в тягость.

На кровати Малышки лежал женский журнал и кроссворды. Она уныло взглянула на них. Ей было скучно в больнице. Состояние Джун не ухудшалось, но и не улучшалось. Врач не выписывал её из больницы. Джун с каждым днём теряла хороший настрой. Лида подошла к кровати, расстегнула халат и показала свою кофту со словами:

– Видала, что мне мама подарила?

Малышка улыбнулась. Лида усмехнулась и спросила:

– Кто-нибудь хочет оспорить тот факт, что я лучшая женщина?

Мы отрицательно замотали головой, улыбаясь. Лида присела на кровать. Мы стали листать женский журнал. Мы обсуждали модные тенденции. На страницах были модели в странных нарядах. Я удивленно посмотрела на голову одной из девушек. Складывалось ощущение, что она валялась в стоге сена. Палату заполнил веселый смех. Мы смогли поднять настроение Джун, значит, день прошёл не зря! Я попросила Ганса Вильна сообщать о состояние Джун. Он достал зелёный кнопочный телефон и попросил мой номер. Он поднёс наши телефоны вплотную друг к другу. В моих контактах появился новый номер. Я была удивлена. Ганс объяснил мне, как обмениваться телефонными номерами на таких телефонах. Теперь я могла связать с врачом в любое время. Если бы телефон дяди не разбился вдребезги, и сим-карта не повредилась, то я бы могла связать со всеми его знакомыми и найти Фиалку.

Я усиленно взялась за учебу. Мы носили конспекты Джун. Ей нравилось читать и учить материал. Учеба отвлекала от проблем и не давала скучать. Я раз в неделю посещала врачей. Мой курс лечения продолжался. Вил, который поддержал меня после смерти Джека, стал вновь вести себя по-прежнему. Я была благодарна за ту поддержку, но не доверяла ему настолько, чтобы раскрыть всю информацию о моем отце и его проекте. Вил давил на меня. Ему нужна была информация. Я стала избегать разговоров с ним. Я не верила ему, потому что не знала, кто он и на кого работает. Вила интересовало то, как можно добраться до документов, хранящихся на Ирие. Я говорила, что это невозможно или что их уничтожили. Я не понимала, почему до сих пор не разорву свою связь с ним. Там где нет доверия, нет и отношений. Недоверие способно разрушить всё, даже то, что ещё не началось. Со временем Джун узнала, что Грэг зарабатывает взятками и подделкой автодокументов, в том числе прав. Он больше не скрывал этого. Грэг приобрёл себе автомобиль и был этим доволен. Он сказал, что благодаря этим деньгам оплачивает счета за лекарства и покупает всё, что пожелает Джун. Грэг считал, что она должна быть благодарна ему, а не высказывать недовольство. Он стал реже навещать свою девушку. Однажды я заметила его красную машину возле популярного ночного клуба. Он наслаждался своей жизнью. Больная девушка стала не нужна ему. Джун была камнем на его разбогатевшей шее.

В календаре сменился год. В конце зимы нас отправили на практику. Новый начальник был противным человеком, это было видно по его лицу. Старое начальство отправили на пенсию. После практики я зашла в больницу к Джун. Было уже поздно, но меня впустили. Она улыбнулась, увидев меня, и положила книгу на тумбочку. Джун понравился роман, который я подарила ей. Я рассказала ей все новости. Малышки нравилось узнавать всё новое. В палату вошла медсестра и позвала меня. Нужны были деньги на препараты. Я обещала, что заплачу завтра. Вернувшись в палату, я улыбнулась и присела на кровать рядом с Джун. Она, кажется, понимала, в чём дело, но молчала.

– Иногда удивляешься, как меняются люди, – сказала Малышка.

– Помню, ты говорила, что люди не меняются, – улыбнулась я.

– Теперь я думаю иначе, – ответила она. – В лучшую сторону люди могут поменяться, когда поймут свои ошибки и сами захотят измениться, так же на это влияет их окружение. В худшую сторону люди меняются быстрее. Всё также зависит от окружения и желаний человека. Конечно, людей могут поменять обстоятельства, но чаще всё зависит от самого человека.

– Ты ведь тоже изменилась, но, наверное, не заметила этого, – сказала я.

– Меня поменяла больница, – ответила она.

Я взяла руку Джун в свою ладонь. Её пальцы были холодны, как лёд. Я обняла её руки, согревая своим теплом. Лицо Малышки смягчилось. Она смотрела на меня, улыбаясь.

– Вскоре я и Грэг расстанемся, – сказала Джун.

– Ты готова к этому? – спросила я.

– Готовы ли вы нести тяжелое бремя и оплачивать лекарства, которые расходуются на меня? – спросила в ответ Малышка.

– Не переживай об этом, – улыбнулась я. – Отдавать деньги это не такое уж тяжелое бремя, как ты думаешь. Для друзей мне ничего не жалко.

Джун ответила улыбкой и поблагодарила меня. Мы сократили свои затраты, стали покупать продукты дешевле и перестали тратить деньги на ненужные вещи. Гай подключился к нам и стал помогать покупать лекарства. Я стала часто замечать его в палате у Джун. Было понятно, что он проявляет к ней интерес. Он покупал мягкие игрушки и всякие безделушки. Малышка была рада его вниманию, но любила она всё ещё Грэга. Я и Лидия это прекрасно понимали. Сегодня Гай зашёл к нам. Мы угостили его покупным печеньем и чаем. Мне не хватало всяких вкусностей, что готовила Джун. Гай был задумчив.

– Стручок, не печалься, – сказала Лидия. – Скоро и Джун разлюбишь.

– Думаешь, что в тебя влюблюсь? – ехидно спросил Гай. – Ты не моего типа.

– Не волнуйся, ты слишком хилый для меня, – усмехнулась Лида. – Я лучшая женщина, а ты бедолага. Мы не подходим друг другу.

Я попивала чай, с интересом наблюдая за ними. Гая прищурился и с ухмылкой посмотрел в сторону Лидии.

– Куда мне стройному до лучшей женщины богатырских размеров, – ответил он.

– Стройному? – Лидия усмехнулась. – Да ты сплошной скелет! – она подошла и задрала его футболку. – Видишь, сплошные кости! Хиляк!

Гай поперхнулся чаем и опустил футболку. Он недовольно уставился на Лиду. Она усмехнулась. Я рассмеялась и сказала:

– Вы были бы самой забавной парой, которою я видела.

– Тьфу, на вас, – сказал он. – У меня дел по горло. Спасибо за гостеприимство, но мне пора.

Я проводила Гая до двери. Он что-то бурчал себе под нос.

– Да ладно, Стручок, не обижайся! Приходи к нам, мы тебя покормим, чтобы ты с голода не подох! – крикнула Лида с кухни.

– Спасибо, обязательно приду пожирать ваши запасы! – крикнул Гай. – Достала, – буркнул он.

Он ушёл. Зазвонил телефон. Это был Вил. Я устало вздохнула и ответила. Вил пригласил меня на встречу в кафе в вечернее время. Я согласилась. Прилив радости и волнения заполнили моё тело. Лидия странно посматривала на меня. Она поняла перемену моего настроения. У меня был воодушевленный настрой. Лида расспросила меня, где будет встреча и во сколько. Она даже записала адрес на листке бумаги. Лида казалась спокойной, но я понимала, что она недовольна. Она безучастно смотрела телевизор. Я подсела к ней, улыбаясь до ушей. Лида скосила глаза на меня и, вздохнув, отвернулась. Я радостно обняла её. Мне хотелось, чтобы её настроение было таким же радостным как у меня. Она отсела от меня. Я вновь обняла её. Лида рассмеялась и назвала меня ненормальной. Я не могла усидеть на месте и постоянно смотрела на часы. Лида наблюдала за мной. Я влетела в комнату и стала выбирать наряд. Вначале я думала надеть платье, но решила, что должна выглядеть так, как будто не особо рада этой встречи. Я хотела быть холодной и неприступной. В итоге я надела джинсы и кружевную блузку. Я подкрасила губы. До встречи было ещё четыре часа. Не выдержав, я решила прогуляться. Улыбаясь и радуясь весеннему теплу, я бродила по территории СОА. Время тянулось. Я позвонила Гаю и рассказала ему радостную новость. Он пригласил меня к себе в гости. Я направилась на квартиру к Гаю. До встречи оставалось три часа. Я начала ощущать волнение. В голову полезли разные мысли. Я стала волноваться о своём облике. В квартире Гая везде валялись бумаги, журналы, газеты и книги. Он быстро убрал всё в один угол. Гай оценил мой наряд, и я расплылась в улыбке. В холодильнике у друга было пусто. Теперь я не удивлялась, почему он такой худой. Я забурчала на него, но он лишь улыбнулся в ответ. Мы уселись на кухне за небольшим столом, на котором стоял электрический чайник и пепельница.

– Ты, наконец, узнаешь, кто он, – сказал Гай. – Только может прийти не он, а другой человек.

Я хмуро взглянула на него и вздохнула. У меня тоже были такие мысли. Я стала серьезной. Гай открыл окно и закурил.

– Думаю, что этот человек назначил встречу, чтобы выведать у меня информацию, – сказала я. – Неразумно идти на встречу с Вилом, но я так долго общалась с ним, что очень хочу узнать, кто он.

– Ты всё еще любишь его, – сказал Гай.

– Это не любовь, а иллюзия, – ответила я.

– Тогда зачем накрасилась и вырядилась? – спросил он, усмехаясь.

Я улыбнулась, смутилась и отвернулась. Гай засмеялся.

– Я должна выглядеть красиво и прилично, – ответила я. – Меня волнует только кто он. Не факт, что я буду с ним встречаться. Возможно, я вообще пошлю его далеко и надолго. Он ведь такой гад!

– Ну, конечно, – улыбнулся Гай и добавил серьезно. – Но всё-таки будь осторожнее! Может мне пойти с тобой и покараулить на улице?

– Не надо, – ответила я. – Всё будет в порядке.

Зазвонил мой мобильник. Я подпрыгнула. Гай рассмеялся. Я отошла и ответила на звонок.

– Я не смогу прийти, – сказал Вил. – Мне нужно встретиться с отцом.

Я поджала губы и взглянула на время. Оставался час до встречи.

– Правда что ли? – не верила я. – Да, ты даже и не думал встречаться со мной, – утверждала я.

– Ты идиотка! – воскликнул он.

– Да ты сам придурок! – сказала я в ответ.

Мы перекинулись едкими слова и на том закончили разговор. Я стала надевать обувь. Вышел Гай и сказал:

– Мэй, если хочешь, оставайся.

Я отрицательно замотала головой.

– Не переживай об этом, – сказал он. – Вы можете назначить встречу позже.

– Я не переживаю. Нам просто не судьба встретиться, – сказала я. – Спасибо. Я пойду.

На улице был свежий ветерок. Я ощущала себя очень глупо, казалась смешной в своих же собственных глазах. Возвращаясь домой в подавленном настроение, я услышала громкую музыку из нашей квартиры. Я вошла в прихожую. Лидия мыла пол в зале, пританцовывая и подпевая. Из магнитофона играли песни дядиной молодости. Я улыбнулась. Лида запела верхние ноты. Пела она очень плохо. Я рассмеялась. Лидия заметила меня и улыбнулась.

Глава 37

Сегодня с самого утра лил дождь. Мы обедали. После обеда мне нужно было вновь заняться прослушиванием переговоров по телефону. В кабинет зашёл Хмурый. Лидия мельком взглянула на него и быстро стала доедать свой обед.

– Зайди в кабинет к начальнику, – сказал он мне.

Я удивленно вскинула бровь. Лида перестала кушать и взглянула на меня. Я поднялась. Мой путь преградил Хмурый. Он подошёл ко мне и вложил мне в ладонь чёрную маленькую коробочку.

– Это диктофон. Он включен, – тихо сказал следователь мне на ухо. – Спрячь его. Быстро. Потом нажмешь на кнопку, чтобы выключить его.

Я засунула диктофон в нагрудный карман. Хмурый вышел из кабинета. Я переглянулась с Лидией. Она пожала плечами. Я подошла к кабинету начальника, постучала и вошла.

– Мэй Рэнго, – произнес начальник скрипучим голосом, рассматривая меня.

Его голос раздражал, так же как и манера речи. Он был низенький, жилистый и шустрый. Начальник был ещё не стар, но уже не молод.

– Хочешь поработать на королевскую семью? – спросил он. – Оплата достойная, – сказал начальник, сверля меня взглядом.

– Что за работа? – поинтересовалась я, но уже предчувствовала что-то неладное.

Мои поджилки напряглись. Начальник прищурился, откинулся на кресло и с ухмылкой сказал:

– Будешь продавать аг младшему принцу.

– Что?! Я?! – ошалела я.

– Да, ты, – усмехнулся начальник. – Рот прикрой. Смешно выглядишь. Ты же не ребенок.

Я закрыла рот, но ещё не отошла от потрясения.

– Джун Ланнер участвовала в крупной нелегальной поставке агния. Остались документы свидетельствующие это. Девочка хотела подзаработать на своё лечение. Жаль, если окажется в тюрьме, – сказал начальник. – Чем больна твоя подруга? Она сирота? – спрашивал он с притворным участием.

– Джун не получала никаких деньг! – воскликнула я. – Она ничего не знала об этом!

Мужчина рассмеялся тихим лающим смехом. Я нахмурила брови. Мои пальцы сжались.

– А кого это волнует? – спросил он, усмехаясь. – Подпись есть. Факт остается фактом.

– Какая подпись? – не поняла я.

Начальник подозвал меня поближе и показал бумаги. В нём Джун соглашалась на подработку. В документе указывалась перевозка агния. Подработку ей предлагала фирма с длинным названием. Стояло число и подпись Джун. По телу пробежала мелкая дрожь. Я вспомнила, что в тот день Малышка ездила с оперативником к заводу, и в багажнике у них был агний.

– Вы меня шантажируете? – спросила я. – Вы здесь промышляете наркоторговлей и втягиваете в это других! Она ни в чём не виновата!

Начальник вновь рассмеялся и сказал:

– Только тебе решать хочешь ты работать или нет. Ты можешь отказаться.

– Если я откажусь, вы отправите Джун в тюрьму, – зло усмехнулась я. – Это шантаж!

– В любом случае она должна ответить за свои поступки, – спокойно сказал мужчина.

– Я хочу, чтобы вы при мне уничтожили все документы о Джун и я соглашусь на эту работу.

– Хорошо, но помни это твоё условие и ты сама согласилась на эту работу, – говорил начальник, уничтожая документы на моих глазах.

Я смотрела, как бумага превращается в мелкие ленточки и сквозь зубы сказала:

– Конечно. Это все документы?

Начальник подтвердил, что это были последние. Я не особо ему верила, но молчала, следя за его движениями. Он дал мне документ, в котором я должна была поставить свою подпись. Я помнила о диктофоне и спросила:

– Зачем вы даете мне этот листок?

Начальник усмехнулся и сказал, что ему нужна моя подпись.

– Чтобы вы меня подставили? – спросила я. – Хотите отправить меня в тюрьму?

– Деньги никогда просто не достаются. Всегда нужно чем-то жертвовать, – с легкой улыбкой ответил начальник. – Ты хочешь работать или нет?

Я расписалась и вышла из кабинета. В документе указывалась та же фирма, что и в договоре с Джун. Скорее всего, она существовала лишь на бумаге. Мои колени подгибались. Я вошла в свой кабинет и рухнула на стул. Лидия с волнением поглядывала на меня. Я достала диктофон и, подцепив ногтём маленькую кнопку, нажала на неё. Поставив руки на стол, я закрыла голову руками. На работе я не могла подойти к Хмурому, поэтому должна собраться и работать. Я резко встала и направилась в кабинет, предназначенный для прослушивания. Когда рабочий день закончился, я сказала Лиде идти домой и рванула в больницу к Джун. По дороге Лидия догнала меня. Джун удивленно взглянула на меня. У меня, скорее всего, были бешеные глаза. Я вздохнула и, переводя дыхание, стала успокаиваться. Лидия молчала, ожидая объяснений сегодняшних событий.

– Джун, ты подписывала какие-нибудь документы, когда вы перевозили агний? – спросила я.

Она задумалась, вспоминая, и сказала:

– Оперативник попросил подписать какой-то документ, потому что это было обязательно.

– Ты даже не прочитала его? Ты ведь видела, что в багажнике, – сказала я, подняв глаза к потолку.

– Это было потом. Мы подъехали к заброшенному дому и оттуда стали выносить агний. Я смогла случайно разглядеть, что это агний. Одна из упаковок была нарушена, – объясняла она. – Что-то случилось?

Я не хотела рассказывать, но мне пришлось. Я попросила Джун не волноваться, но слушая меня, её глаза постепенно наполнялись слезами. Я поспешила успокоить её тем, что Хмурый дал мне включенный диктофон, перед тем как я зашла в кабинет начальника. В будущем это сыграет мне на руку.

– Я не думала, что мои коллеги обманут меня! – плакала Джун. – Ведь они, ведь они…полицейские.

Я обняла её. Лида смотрела на нас. Она думала. В этот момент её взгляд был сосредоточен и рассудителен.

– Предполагаю, что меня он оставил на закуску, – сказала она. – Если бы ты не согласилась, он бы занялся мной. Мерзкая тварь! Бывшего начальника скинули с поста, потому что тот перестал устраивать короля.

– Думаю, что так и есть, – согласилась я.

Когда Джун успокоилась, мы покинули больницу, оставив Малышку в распоряжения Гая. Он интересовался о том, что случилось, но мы предпочли не вводить его в курс дела. Гай принялся веселить Джун. В нашем подъезде стояла мужская фигура в кепке. Мужчина шагнул к нам. Мы остановились.

– Хмурый? – удивилась Лида.

Он приложил палец к губам и кивнул наверх. Мы подошли к нашей квартире и впустили следователя. Мы расположились на кухне. Мужчина отказался от угощений и сказал мне:

– Соболезную.

– Спасибо, – ответила я. – Вы были знакомы с Джеком?

Хмурый положил кепку. Сейчас его лицо не было угрюмым, а излучало спокойствие. Следователь достал мининоутбук и включил запись. Я услышала голос дядя. Они обсуждали короля. Их разговор перешёл к опытам над людьми. Дядя сказал, что располагает информацией о проекте Агнец. Хмурый рассказал, что опыты над людьми продолжаются и сейчас. Они проходят при материальной поддержке короля. Первая Научная Организации Аспы существует под новым названием. Завод по обработке металла и есть ПНОА. Последним что я услышала, было то, что дядя согласился помогать следователю.

– Вы всегда записываете разговоры? – спросила я.

– Это моя привычка, – ответил следователь.

Если дядя доверял этому человеку, значит, и я могу доверять ему. Я поблагодарила его за помощь, взяла дядин компьютер и перенесла сегодняшний разговор на него. Хмурый прослушал запись.

– Джек не хранил информацию в компьютере? – спросила он.

– Нет. Он делал всё по старинке, используя бумагу и ручку, – ответила я. – Если это возможно, то мы могли бы сотрудничать. В будущем я хочу придать огласке все те ужасные эксперименты.

– Я был бы рад сотрудничать, – улыбнулся следователь.

Это было впервые, когда я увидела, что Хмурый так радостно улыбается. У него была приятная улыбка. С ней он выглядит моложе.

– Почему король ставит королевскую печать на документы о переводе денег? – спросила я. – Зачем вообще все эти королевские отчёты о деньгах?

– Так больше людей ведутся на добрые намерения научных опытов, не только ученые, но и сами подопытные, – ответил Хмурый.

– Но эти документы можно использовать против него, – сказала я.

– Верно, – улыбнулся следователь.

Было непривычно видеть на лице Хмурого улыбку. Вне стен отдела он преображался.

– Он не понимает этого? – интересовалась я.

– Он считает себя безнаказанным, потому что он король, – ответил Хмурый. – Закон существует для всех. Карается каждый.

Следователь был приятен и умён, больше не было той враждебности. Он дал мне камеру в виде чёрной гарнитуры, очень похожей на ту, что я обычно использую. Я надела камеру на ухо. Она включалась также как и обычная гарнитура. Я вновь поблагодарила следователя. Он попрощался с нами, пожелал удачи, надел кепку и ушёл. Я сделала себя чай и в раздумьях сидела на кухне. Лида села рядом с кружкой какао. Всё это было рискованно, но этот риск стоит того.

– Мне не вериться, что эту королевскую тварь можно наказать за все злодеяния, – нарушила молчание я.

– Мы все получаем то, что заслуживаем, – сказала Лида. – И он получит сполна за все свои «заслуги».

Я зашла в кабинет дяди и стала искать нужную бумажку. Лидия включила телевизор. Я нашла лист с адресом деда Фомы. Мне вспомнилось, что я так и не узнала что такое агнец в полной мере. Я всё ещё не знала, какое значение имеет это слово в христианстве. Мне нужно было найти время, чтобы съездить на окраину города к дедушке Фоме.

Глава 38

Всё моё свободное время забирала практика и незаконная работа. Наступило лето. Начальник наркоконтроля выдал мне пакет с наркотиками и отправил в Рог. В этот раз пакет был больше. Я ненавидела ездить в столицу. Меня не пускали к принцу, и это бесило ещё больше. Я передавала наркотик через третьих лиц. Перед каждым походом в кабинет начальства я включала диктофон и камеру. Когда он доставал пакет с агом, я поворачивала голову, так чтобы камера могла лучше снять его действия. Я делала вид, что рассматриваю живопись или скульптуры в кабинете это гада. Память камеры заполнялась очень быстро. Каждый раз приходилось перекидывать снятое на ноутбук и очищать место для следующей съёмки.

– Куда ты постоянно пялишься? – спросил он.

Я напряглась, продолжая смотреть на картину, и ответила:

– Не хочу смотреть на вашу рожу.

Начальник захохотал ядовитым смехом, а после воскликнул:

– Дрянь, я оторву тебе твой мерзкий язык!

Я молчала, не поворачивая головы. Меня бросало в жар. Постепенно мой организм успокоился, я подошла к столу начальника, взяла пакет и спрятала под форму. Его противный взгляд раздражал меня. Мне казалось, что он уже видит, как я гнию в тюрьме, и наслаждается этим.

Автобус вёз меня в Рог. В рюкзаке у меня лежал пакет с разноцветным порошком весом около 400 граммов. Думая о бело-черно-красном порошке, я слышала, как на меня надевают наручники. Я видела, как судья даёт мне большой срок. Внутри всё холодело. Я видела свидетеля по моему делу, его мерзкий взгляд и тихий лающий смех. Я вздрогнула и поёжилась. Рог недружелюбный город, за что его и прозвали Мрачным. Я считала, что вся эта страна мрачна и ужасна. Чем ближе мы подъезжали к столице, тем чаще попадались заброшенные и старые дома. Первый король этой страны имел привычку охотиться, нескончаемо и безжалостно. Рядом со столицей были большие степи, в которых проживали дикие быки. Могучие, травоядные животные с длинными рогами. Король убивал быков и развешал рога животных по городу, показывая всем свою силу и превосходство. Король считал себя полноправным царем всего: людей, природы и животных. Ему не были ровней даже сильные и могущественные быки. С тех пор столицу прозвали Рогом. Остались степи…пустые степи. Больше нет диких сильных быков. Не может быть прекрасен город, названный в честь безжалостных убийств животных.

Я взглянула на металлическую статую быка проткнутого копьем. Мне захотелось сесть в автобус и уехать из столицы. Люди с равнодушными глазами и холодными улыбками. Они улыбались, а меня воротило. Казалось, что их губы застыли в улыбке. В Роге было холоднее. Возможно, этот холод появился из-за равнодушия жителей. Я надела рюкзак на грудь. Какой-то мужчина толкнул меня, и я налетела на женщину.

– Извините, – сказала я.

– Тупая клуша, – пробурчала она, уходя.

Я неодобрительно проводила её взглядом. Мужчина, который меня толкнул, не извинился и даже не придал ни какого значения своим действиям. Положив руки на рюкзак, я подошла к остановке. Она ужасно воняла. Я сморщилась. Здания в столице были громоздкими и однотонными. Во всех этих одинаковых сооружениях можно было заблудиться. В общественном транспорте со мной рядом стоял ребенок лет шести. На поворотах он еле стоял на ногах и хватался за меня. Портфель мальчика был больше его самого. Возле нас сидел мужчина. Он заметил мой взгляд и начал флиртовать со мной. Мне было не в радость такое внимание.

– Уступи ребенку место, – сказала я.

– Пусть стоит, – ответил он, усмехаясь. – Лучше ты садись ко мне на колени.

– Ты мне не интересен, – ответила я и отвернулась.

Мы проезжали королевский замок с острыми пиками. Он выглядел устрашающе. Большие металлические рога украшали фасад здания. Во дворе дворца как тараканы бегали слуги. Стражники с угрюмыми рожами угрожали людям у массивных ворот. Красивым был лишь королевский лес. Большие вековые деревья привлекали моё внимание своим спокойным величием. Вот где настоящая сила и мощь!

Я выскочила на остановку. Следом за мной вышел надоедливый мужчина. Он решил продолжить клеить меня. Мужик положил руку на моё плечо. Я развернулась и ударила ему в печень. Он закряхтел, сгибаясь в три погибели. Я развернулась и ушла. С каждой новой поездкой в столицу, я всё больше разочаровывалась в людях. Этот люд не имеет ничего человечного. Я вновь ощутила волнение и страх, но теперь к этому добавилось и отвращение. Королевский советник всегда назначал встречи в барах и других злачных местах. В этот раз был бордель. Прохожие не обращали внимания на людей входящих и выходящих из борделя. Посещение таких мест было в порядке вещей. Я включила диктофон и надела на ухо камеру. В помещение было накурено. Какая-то грудастая девушка улыбнулась мне и стала подзывать меня пальцем. Я замерла в нерешительности, но всё же медленно подошла к ней. Она проводила меня к советнику. На его ухе была надета гарнитура. Он переговаривался с кем-то. Я села и повернула голову нужным боком, чтобы в кадре было лучше видно лицо советника. Его интересовал вес пакета. Я назвала цифру. Когда я положила наркотик на стол, то вновь повернула голову, почесывая шёю. Советник забрал пакет с агом и дал мне пачку денег, чем больше вес, тем больше сумма денег. Я вернула голову в обратное положение, завернула деньги в одежду и спрятала в рюкзак. Королевский советник положил на стол документ. В комнату вошла грудастая девушка и обвила руками шею советника. Мне было только на руку её присутствие. Я смогла сфотографировать договор поближе, наклоняя голову. Поставив свою подпись, я покинула злачное место. Возле автовокзала я заметила пеший патруль СОА. Моё сердце чуть не остановились, но совладав со страхом, я прошла мимо них, притворяясь, что разглядываю местный ресторан. Я вошла в туалет. Чистый и опрятный. Я проверила есть ли кто здесь, кроме меня. Я была одна. Теперь я смогла перевести дух.

– Мне бы в актрисы, – сказала я и умыла лицо. – Ты не лучше Джона Рэнго! – сказала я своему отражению. – Преступница! – воскликнула я. – Наркоторговка, – не слышно прошептала я зеркалу.

В туалет вошла женщина. Я вышла и купила билет на автобус. Приходилось ждать. Дома я буду только ночью. Мне хотелось спать, но уснуть с такой суммой денег означало умереть жестокой насильственной смертью. Здесь любят обворовывать и убивать спящих. Я как сова с широко раскрытыми глазами ждала свой автобус. Ехать в Рог приходилось рано утром, а возвращаться домой ночью. Наконец приехал автобус. Я устроилась в мягком кресле, надела наушники и расслабленно посмотрела в окно на автовокзал Мрачного Рога. Автобус сдвинулся с места. Я уезжала. Неужели. Вперед на всех парах. Домой.

Август. Я вспомнила о деде Фоме. Лида смотрела боевик, обсуждая каждый удар героя и игру актера. С вечера я стала собирать рюкзак. Завтра я собиралась отправиться по адресу, указанному в записях Джека. Деньги от продажи ага шли на лечение Джун. Я села на диван и сказала:

– Эти деньги мне противны.

– Мне противна вся королевская семья и то, что они делают, – сказала Лидия. – Король оплачивал эксперименты, вот пусть теперь оплачивает и лечение.

Я была согласна со словами Лиды. Мы стали смотреть фильм. Главный герой был просто бессмертным.

– Я бы уже померла от таких ударов, – сказала я.

Лидия усмехнулась. Один против всех, против толпы, против тысячи. Вдруг какой-то щуплый старик уложил героя одним ударом. Мужик упал и не мог подняться, притворяясь умирающим. Наигранная драма. В конце фильма главный герой подпрыгнул, окровавленный и избитый, но вновь могучий. Мы рассмеялись от такой явной глупости. Он победил всех. В кадре появились его друзья и любимая. Прилетел вертолёт. Он хромой и покалеченный бодро запрыгнул в летающую машину, обнимая любимую, и улетел героем. Мне позвонил Ганс Вильн. Я резко поднялась, слушая его слова. Лидия напряглась, ожидая чего-то недоброго. Разговор закончился, и я стала быстро надеваться.

– Джун парализовало, – сказала я Лидии. – Она без сознания.

Лида кинулась к своим вещам и стала надеваться. Мы бегали по квартире. Я вызвала такси.

– Возьми все деньги, – сказала я. – Срочно нужны лекарства, – натягивая джинсы, говорила я. – Паралич нижних конечностей. Есть вероятность полной парализации.

– Мы столько денег платим! Они что не могут найти препарат, который вылечит это? – крикнула Лидия из моей комнаты.

– Нас предупреждали об этом, – сказала я.

– Ненавижу всех этих мерзких ученых! Твари! Гады! Собаки! – кричала Лидия. – Пусть им в мозг агний вставят!

Я надела обувь. Лидия выбежала из комнаты, закидывая мой рюкзак на плечо. Мы сбежали вниз. На улице уже было темно. Мы прыгнули в такси и назвали нужный адрес. Мы попросили ехать, как можно быстрее. Водитель исполнил наше желание. Нас впустили в клинику. Я передала деньги Гансу. Он сел в машину и уехал за препаратами. К Джун нас не пускали. Её переместили на четвертый этаж. Я ходила по коридору. Появился Гай. Он на бегу застегивал халат и надевал маску. Его впустили в реанимацию, а я вытягивала шею и заглядывала в проем. Джун была без сознания. Работали аппараты. Малышку готовили к операции. В реанимацию влетел опытный хирург. Операция началась. Я не понимала что происходит. Почему Джун в реанимации? Зачем ей операция? Вышедшая медсестра сказала, что открылось внутреннее кровотечение. Лидия сидела и смотрела в одну точку. Я ходила из угла в угол. Нервы напряглись до предела. Я ходила по коридору. К нам подошла медсестра и предложила успокоительного препарата, но мы отказались. Вдруг моя голова закружилась. Я остановилась и прикрыла глаза. Медсестра интересовалась моим здоровьем. Я перевела взгляд на Лидию. Она посмотрела на меня глазами полными страха. Никогда я не видела, чтобы она так чего-то боялась. Происходило что-то ужасное. Я посмотрела на дверь реанимации.

– Что случилось? – спросила я.

Лидия отвернулась от меня и закрыла лицо руками. Медсестра засуетилась возле меня, усаживая на скамейку. Я смотрела в лицо девушки, как вдруг вспомнила о Джун. Я резко встала и спросила:

– Как долго продлиться операция?

Медсестра не могла ответить на мой вопрос. Она была озадачена моим поведением. Мне пришлось объяснить причину. Я подсела к Лидии и дотронулась до её плеча. Она плакала. Я обняла её. Операция закончилась. Она прошла успешно. Нас отправили домой. После Гай пришёл к нам в гости и сообщил, что у Джун парализовано всё тело, кроме головы. Малышка была жива, и это было самым главным для нас.

Мы стояли возле палаты Джун. Я аккуратно заглянула внутрь. На стуле сидел Гай, улыбался и рассказывал какой-то нелепый анекдот. Джун слегка улыбнулась. Гай заметил нас, поздоровался и вышел. Мы сели возле кровати Малышки. Взгляд её был печален.

– Я обуза, – сказала она. – Простите.

– Ты наш друг, – сказала я.

– Ты нам не в тягость, – добавила Лидия.

– Лучше бы я умерла, – сказала Джун.

Я встала и зло посмотрела на неё. Лидия дернула меня за руку. Я отдернула её.

– Ты понимаешь, что несешь? – спросила я, злясь.

– Если бы ты была на моём месте, то хотела бы жить вот так? – спросила Малышка, со слезами смотря на меня. – Жалкое, беспомощное существо. До смерти буду существовать как…

– Одна чуть ли с крыш не прыгает, другая мечтает о смерти! Думаете, мне никогда не хотелось умереть? Думаете, что мне всегда весело? – спросила Лидия, перебивая Джун. – Цените тех, кто заботится о вас и свою жизнь!

– И это ты называешь жизнью?! – чуть ли не крича, спросила Джун. – Если смотреть с биологической точки зрения я действительно живу, а если смотреть на моё существование с социальной точки зрения то я труп!

– Плевать на все эти точки зрения! Ты сама поставила на себе крест и стала действительно трупом! Хочешь умереть? Пожалуйста! Умирай! – крикнула я и вышла из палаты.

Я бродила по городу. Злость сошла, оставив после себя чувство вины. Я множество раз пожалела, что сорвалась. Навстречу мне шёл Анри в пиджаке и с папкой в руках. Я опустила голову вниз. Мне не хотелось разговаривать с ним, не хотелось улыбаться и говорить о своих делах. Я прошла мимо него. Мои чувства и мысли приходили в равновесие. Я дошла до моста. Мне позвонил Вил. Разговор был на привычные темы.

– Блудница с кем ты спишь сейчас? – спросил он.

– Это не твоё дело, – ответила я. – Оставь меня в покое.

Я выключила телефон и вытащила сим-карту. Под мостом бежала река. Я сжала сим-карту в ладони и облокотилась на металлическое ограждение моста.

– Прощай, – прошептала я и выпустила сим-карту.

Она исчезла в водах реки. Я продала телефон на запчасти, зашла в ближайший магазин и купила недорогой сенсорный мобильник вместе с сим-картой. Он был маленький, удобный и легко вмещался в ладонь. Мне нравилась его простота и чёрный цвет корпуса. Я увидела новую парикмахерскую, недавно открывшеюся в этом районе. Я провела рукой по русым волосам. В парикмахерской была приятная на вид девушка со стеснительной улыбкой. Я попросила подстричь меня под мальчика. Девушка удивилась, смотря на мои волосы, но промолчала и дала мне журнал с короткими стрижками. Я выбрала понравившуюся стрижку. Девушка сделала точно так, как было на фотографии в журнале. Я вышла из парикмахерской с «ёжиком» на голове. Было непривычно, но мне нравилось. Это стрижка не требовала никакой укладки. Короткие волосы стояли на макушке сами. Я доехала на общественном транспорте до подпольной клиники. Ганс Вильн не узнал меня, но потом извинился и впустил во внуть больницы. Гай заметил меня и сказал:

– Ух, ты. Необычно, но тебе идёт.

Я поблагодарила его и постучала в палату Джун. Она разрешила войти, и я прошла в палату. Она удивилась, увидев меня.

– Я думала ты не придёшь, – сказала Малышка. Её глаза заслезились.

– Прости меня, – ответила я. – Но сейчас перед тобой новая я. Как тебе?

– Ты на мальчика похожа, – улыбнулась Джун. – Я сначала не поняла, что за симпатяга пришёл ко мне.

– А, всё понятно. Я тебе понравилась, – сказала я. – А может ты ждала Гая?

– Он отличный парень, – ответила Джун. – Он признался мне, но для меня он только друг. Гай добрый человек, который всегда старается поднять мне настроение и не дает печалиться. Я благодарна ему, но я не могу ответить ему взаимностью.

– Вот как, – вздохнув, сказала я. – Чувствам не прикажешь, как своим, так и чужим.

– Я наверно обидела его, – волновалась Джун.

– Не переживай, – улыбнулась я. – Он привык, – прошептала я.

– Что? – спросила Малышка, не расслышав последние слова.

– Гай не обидеться, – ответила я.

Мы ещё немного поболтали. Мне позвонила Лидия. Джун попросила передать ей свои извинения.

– Рада, что вы помирились, – сказала Лида.

– Мы и не ссорили, – улыбнулась я. – Это был не более чем выплеск эмоций, – сказала я напоследок.

– Я бы хотела дотронуться до тебя, но не могу, – грустно сказала Джун.

– Значит, я дотронусь до тебя, – я коснулась её щеки.

– У тебя сегодня пальцы какие-то холодные, – улыбнулась Малышка.

Я вышла из палаты и стала искать Гая. Он был в палате маленького ребенка и читал ему сказку. Он делал смешные рожи. Ребенок заливался хохотом. Он был из бедной семьи и был единственным ребенком в семье. Мальчик страдал гемофилией. Даже сейчас современная медицина не могла справиться с данной мутацией, но научилась лучше её контролировать. Женская особь являлась носителем этого гена. Участились случаи, когда мутация проявлялась на женщинах, и они болели гемофилией также как мужчины. Я постучалась и вошла. Мальчик взглянул и сказал:

– Здравствуете, дядя.

– Здравствуй, – улыбнулась я. – Гай, я подожду тебя в коридоре.

Через несколько минут Гай вышел из палаты мальчика. Он пригласил меня в комнату для персонала. Гай рассматривал мою стрижку. Он протянул руку и провел по моим волосам. Я улыбнулась, но убрала его ладонь с моей головы. Мы заговорили о Джун.

– Тебя можно поздравить? – усмехнулась я. – Или лучше воздержаться?

– Ну, ты же знаешь что я влюбчивый, – ответил Гай.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась я.

– А ты ещё не передумала? – спросил он, подмигивая мне.

– А что ты вновь в меня влюбился? Быстро, – усмехнулась я и добавила уже серьезнее. – Я знаю, что отказ огорчил тебя.

Гай промолчал. Его улыбка исчезла. Он привел тему и стал спрашивать, почему я решила подстричься. Я приняла решение изменить не только имидж, но и свои застоялые привычки, такие как Вил.

– Когда ты нужен человеку, он сделает всё, чтобы ты был с ним, – сказала я. – Когда человек любит, он хочет быть рядом и будет делать всё, чтобы так и было. Всё просто. Вил не любит меня и я не нужна ему. Его интересую не я, а то, что я знаю. Он считает меня своей вещью. Вил хочет, чтобы я принадлежала ему, как понравившаяся в магазине ваза. Я не собираюсь быть чьим-то имуществом. Это должно было когда-то закончиться и это закончилось.

– Правильно, – поддержал меня Гай. – Я думал, что ты не решишься.

– Как же ты мог так просчитаться? Значит, не так уж хорошо меня знаешь, – ответила я, улыбнувшись.

– Значит, ты считаешь, что у него нет к тебе никаких чувств? – спросил Гай.

– Может какие-то чувства есть, но это не любовь, – ответила я, – а мне нужна именно она, – я вздохнула. – В наших так называемых отношениях не было уважения друг к другу. Всё больше думая над этим, я прихожу к выводу, что если любовь и могла возникнуть, то ей не хватало уважения между нами. Это чувство, не успев толком возникнуть, переродилось в нечто больное, что невозможно назвать любовью. Я испытывала чувство на грани зависимости. Можно сказать, что я болела, но сейчас эта болезнь отступила.

После разговора с Гаем я почувствовала облегчение. Лидия, увидев меня, обозвала фыркающим ёжом. У друзей появилась привычка тискать меня. Я жалела, что на моей голове не растут иголки.

Глава 39

Окраина города. Я шла мимо заброшенных домов, словно по старому кладбищу. Рыжая собака увязалась за мной. Старушка с удочкой и небольшим ведерком шла впереди. Она была резвой, и мне пришлось ускориться, чтобы нагнать её. Я спросила у бабушки, где живет дед Фома. Она с радостью рассказала мне и продолжила свой путь. Рыжий пёс сопровождал её. Ближе к дому Фомы всё чаще встречались люди и новые двухэтажные постройки. Дети катались на качелях. Молодые люди пили в беседке и громко хвастались своим статусом. Я подошла к маленькому деревянному дому с двумя этажами. За забором я увидела сухого, жилистого старика. Он ухаживал за пушистыми розовыми цветами. Мне заинтересовал невиданный ранее цветок. В саду у деда Фомы было много этих цветов разных расцветок.

– Это гвоздики, – сказал дедуля.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Здравствуй, Мария. Твой дядя как-то приходил ко мне, – сказал Фома. – Проходи.

– Откуда вы знаете это имя? Вам дядя сказал? – спросила я, входя в сад.

Дед позвал меня в дом, так и не ответив на мой вопрос. Я остановилась возле красных цветов и дотронулась до пушистых лепестков.

– Гвоздики, красивые цветы, – сказала я, присаживаясь на веранде.

Дедуля с улыбкой смотрел на них. Он рассказал, что его покойная жена любила гвоздики. Этот сад выращен её руками, но теперь, когда она покинула этот мир, он заботится о её трудах. Я посмотрела на плодовые деревья. Мне захотелось рассказать этому человеку о смерти Джека и болезни Джун. Дед слушал меня, смотря в сад. Я говорила, а он кивал.

– Только познав лишение, человек сможет понять все блага, – сказал дед Фома. – Скорбь даётся нам для того, чтобы сделать нас сильнее. Когда ты не сможешь найти в себе силы бороться со скорбью обратись за помощью к Богу.

Я взглянула на деда. У него на шее был крест с распятым человеком. Выглядело это пугающее. Я не понимала этой веры. Как можно носить на себе знак боли и страданий. Я рассказала деду Фоме свои мысли.

– Это Иисус Христос, – сказал Фома. – Он Сын Божий.

Дед Фома рассказал о том, как этот человек появился на свет и стал искупительной жертвой за грехи людей. Я задумалась и представила Иисуса на кресте.

– Смерть во имя будущей жизни. Добровольная жертва, – сказала я, поглядывая на крест на шее деда. – Скажите, что вы знаете о слове агнец. Как это слово относиться к вере?

Дед Фома рассказал, что это животное было принесено в качестве священной жертвы Господу. Агнец невероятно покорное животное и, не сопротивляясь свой участи добровольно идёт на свою смерть. Жертвы приносились за грехи или за милость. Либо искупление, либо благодарение. Чаще всего агнец ассоциируется не с животным, а с Сыном Божиим. Я понимала их сходство, но жертва Иисуса Христа была более масштабной. Я вновь взглянула на крест, но уже с другими мыслями. Это благодарность за жертву. Это память. Если такой человек и в правду существовал, люди должны быть благодарны ему и никогда не забывать о его жертве. Я вспомнила проект Джона Рэнго. Почему именно это слово? Это так ужасно. Назвать этот проект в честь такой жертвы. Это кощунство. Мои брови нахмурились. Я была расстроена, раздавлена, обессилена этими мыслями. Я понурила голову.

– И как мне обратиться за помощью к Богу, если я его не вижу? – спросила я.

– Видишь, – ответил старик. – Он везде и во всем, что дарит любовь.

Я оглядела сад, плодовые деревья и кустарники и остановила взгляд на пышных красных гвоздиках.

– Не думаю, что я пойму это, – сказала я. – Но спасибо вам.

Я попрощалась. Дедушка попросил подождать. Я вышла за калитку и стала смотреть на людей и детей. В моей голове появилась мысль, что Иисус только от сильной любви к людям мог отдать жизнь за них, за их грехи. Это трогало мое сердце.

– Мария, – позвал меня дедуля.

Я обернулась. Старик протягивал мне букет красных гвоздик. Я приняла их. Мне нравились их яркие лепестки. Я улыбнулась и поблагодарила старичка за его подарок. Мне полюбились эти цветы за их аромат и красоту. Моё настроение поднялось. Я любовалась цветами по дороге, наслаждаясь ими. Жизнь стала чуточку радостней и прекрасней. Дома я поставила цветы в вазу. Усевшись на диван, я любовалась ими. Лидия положила голову мне на колени и переключила канал. По телевизору показали принцессу Восточной Явны. Она была альбиносом. Казалось, будто она сделана из снега. По телеканалу рассказывалось о заключение брака между принцессой Восточной Явны и принцем Ирия. Свадьба должна была состояться на острове Ирии. Я подумала, что эта хрупкая девушка растает под солнцем Ирия. Нам сообщили, что свадьбу отложили. Лидия переключила телеканал. Я вновь взглянула на вазу с цветами, поднялась, убрав голову Лиды на подушку, и вошла в кабинет Джека. Оттуда я принесла фотографию в рамке и поставила рядом с цветами. На фото я и дядя стояли на горячем песке, а на заднем плане резвились дети в морской воде. Нас фотографировал мужчина. Его собака подбежала к нам и легка рядом. Это был чёрный огромный пёс с густой шерстью. Он смотрел в камеру, высунув язык от жары. Я улыбнулась, смотря на снимок. Лидия смотрела на меня.

– Скучаешь? – спросила она.

– Очень, – ответила я. – Слушай, а ты пробовала картофельные оладьи?

– Нет. Я даже о таком не слышала, – сказала Лидия.

– Я сейчас приготовлю, – сказала я, отправляясь на кухню. – Дядя готовил их пару раз. Мне они очень понравились.

Лидия помогла мне почистить картофель. Она смотрела, как я готовлю. Оладьи обжаривались, заполняя вкусным ароматом квартиру. Мы попробовали первую партию.

– Вкусно, – сказала Лида.

– Да, но у меня получилось не так как у Джека. Чего-то не хватает, – задумалась я.

– Ты просто придираешься, – улыбнулась Лидия.

Мы сели на диван с тарелкой оладий. Я принесла салфетки. По телевизору показывали мультсериал. Мы увлеклись им и смотрели его до ночи. Завтра нас ждал новый день и обычные будни. Ещё один учебный год. У Гая это был последний год. Он стоял на пороге выпуска и с не терпением ждал этого дня. Эта зима была теплее, чем в прошлом году. Я стала привыкать к ненавистной мне работе. Рожа королевского советника всё также раздражала меня. Радовало только то, что я не занималась этой незаконной работенкой не каждый день, а лишь раз в неделю. Я удивлялась тому, как принц ещё не умер от ага. Как только я начинала думать о младшем сыне короля, то сразу же ощущала отвращение, но его отец был мне противен намного больше. Он даже не пытался вылечить своего сына от зависимости. Видимо король дорожил только первым сыном. Теперь вместо Джун с нами работал молодой женатый мужчина. Сегодня мы участвовали в задержание банды. Мы помогали уже опытным оперативникам. Нам выдали бронежилеты. Я ждала команды возле стены кирпичного здания. Послышались выстрелы. Нам было сказано, не двигаться с занимаемых позиций без приказа. Из гарнитуры послышался голос. Мне нужно остановить преступника любым способом. Громкий звук. Это дверь ударилась об стену. На улицу выбежал мужчина с раненым плечом. В его руках было оружие. Я была готова к такому. Он наставил пистолет в мою сторону, а я уже нажимала на курок. Выстрел в голову. Труп. Служебные машины увозили преступников. Я села в автомобиль и только сейчас почувствовала испуг. Перед моими глазами вновь предстал тот человек. Я опять увидела, как дуло пистолета смотрит на меня. Выстрел и он мёртв. Я убила человека. Холодная волна прошлась по моему телу. Лидия подала мне воды. Я взяла бутылку. Мои пальцы дрожали. Я сделала глоток и стала жадно пить воду. После этого дня мне снились сны, в которых был звук выстрела и силуэты. Тёмный силуэт в моём сне падал намертво. Черная жижа разливалась, окутывая его тело. Сзади меня послышался выстрел. И вот я уже падала на чёрное дно. Тёплая чёрная жидкость поглощала меня. Обычно после этого момента я просыпалась в поту. Я знала, что убила преступника, но он был человеком, как и я. В любом случае, если бы не выстрелила я, то выстрелил бы он.

– Эта твоя работа, – сказала Лидия. – Не делай из него невиновного.

Мы сидели на кухне. Я доедала обед. Лида ела шоколад, запивая его молоком.

– Я тоже преступник. Наш начальник преступник и те, кто на него работают тоже. Сотрудники ПНОА совершают преступления, проводя жестокие опыты. Вся эта страна под главенством преступника. Вся история Аспы сплошные преступления, – ответила я. – Если дьявол существует, то здесь его второй дом.

– Если рассуждать так, как ты, то пропадёт всякое желание жить, – сказала Лида. – Будь позитивнее, а то засохнешь от своих мыслей.

– Я живу только ради тех, кого люблю, – сказала я. – Думаю, в том и есть моей смысл жизни.

– Знаешь, а смысл то в самой жизни, – сказала Лида. – Ты дышишь, ты двигаешь, ты думаешь, а смысл этого в том, что ты живой организм, остальное мы придумываем сами. Мой смысл в этом, а твой в другом, но на самом деле он у всех один. Смысл нашей жизни – жить, и не надо усложнять! – воскликнула Лидия. Я улыбнулась и она спросила. – Чего улыбаешься? Твой усложненный разум смеется над моими простыми рассуждениями?

– Совсем нет, – улыбнулась я. – После твоих простых слов я, кажется, осознала законы мироздания.

Лидия рассмеялась.

– Будем жить, пока живы, – сказала я. – И пока мои сроки не подошли, буду шпионом в тылу врага.

– Тебя бросает из крайности в крайность, – смеялась Лида. – Тебе вместе с волосами ничего больше не состригли?

Мне хотелось обидеться, но вместо этого я засмеялась вместе с Лидой.

– И как бы я без тебя жила? – улыбаясь, спросила я.

– Ох, скучно, – подхватила Лида. – Такие люди, как я, самоцветы среди камней. Осознаешь, как тебе везет по жизни?

– Конечно. Кто бы тогда так быстро чистил картошку? – усмехнулась я.

Кухня заполнилась смехом. Вечер прошёл возле телевизора за обсуждением кинофильма про суперпупергероев. Лидия утверждала, что она круче всех этих худосочных героев. Я подтвердила это и напомнила про быструю чистку картофеля. Лида взяла швабру и с воинственным видом прошлась по комнате, встала рядом с телевизором и изобразила женщину с волшебным копьём. Героиня фильма казалась жалкой пародией по сравнению с суперженщиной Лидой. Её стальные глаза сияли как сверкающий в солнечных лучах меч. Лидия подмигнула мне и улыбнулась. Проведенные дни с ней не бывали скучными. Каждый день общения с ней приносило что-то новое: свежие мысли, новые шутки и разные эмоции.

Ночью меня разбудил звонок. Я нащупала телефон. Лидия застонала и перевернулась на другой бок.

– Гай что-то случилось? – спросила я.

– Прости, что разбудил, – сказал он.

Я поняла по его голосу, что он пьян. Встав и уйдя на кухню, я слушала его. Гай говорил про бывшую девушку и свою мать.

– Им нужны деньги. А мне что они не нужны? – бормотал Гай. – Дома сломался холодильник, нужен новый. Сломалась стиральная машина, нужная новая. Зачем их ремонтировать ведь они уже старые всё равно сломаются! Конечно, я всё оплачу, ведь если у меня не будет денег на все эти вещи, мать скажет, что я плохой сын. Она считает, что я думаю только о себе. А кто ещё будет думать обо мне? Мои потребности не волнуют никого кроме меня! – Гай усмехнулся. – Матери нужны новые обои и люстра, а этой страшной выдре нужно постоянно было намалеваться подороже, чтобы выглядеть как заштукатуренная стенка. Я зашиваю дырки в старых джинсах, а она покупает шмотки на мои последние деньги. Я покупаю ей подарки, а она раздвигает ноги в отелях. У них ломаются ногти и кухонные приборы, а у меня ломается жизнь! Суки! Чёртовы суки! Мне говорили, что моя девушка сука, а я отвечал им, что она ангел! Зачем мне тогда были нужны друзья, если у меня была такая верная девушка! – он засмеялся. – Идиот! Это не ангел, а дьявольская тварь! Продажная сука!

Я не перебивая, слушала Гая. Мне было известно, что он не жалел ничего ради Нэнси. Гай стал вспоминать её брата. Этот человек был для Нэнси важнее всех на свете. Брат был всегда прав. Ударил тебе по роже, значит заслуженно. Скажи ему что-то в ответ, и ты уже виноват во всём. Надо терпеть выходки её брата, иначе Нэнси навсегда тебя покинет. Её брата нельзя обижать, ведь это задевает чувства Нэнси. Гай жалел, что не плюнул в рожу её брату и отказал себе в удовольствие посмотреть на его заплеванное рыло. Когда он выговорился и решил лечь спать, я тихо подошла к своей комнате, попрощалась с Гаем и легла в кровать. Лидия что-то невнятно пробубнила и замолчала. Я думала о Гае. Мне хотелось, чтобы в его жизни всё наладилось. Мне вспомнился Вил. Новый сенсорный телефон валялся в ящике тумбочки. Я редко пользовалась им. Мне хотелось отрицать это, но я решила не врать себе и признать тот факт, что я всё ещё жду. Ожидание осталось при мне. Я ждала, что сенсорный телефон зазвонит и в трубке будет его голос. Я ждала, что со мной заговорит человек на улице и это будет он, но чем больше времени проходило, тем меньше оставалось надежд. Теперь, когда я вспоминала Виле, мне становилось грустно от того, что не сбылось то, чего я так желала. Было печально, что я потратила свои нервы и года на это существо. Я надеялась, что эта горькая печаль исчезнет со временем. Думая с закрытыми глазами, я не заметила, как заснула.

После этого случая, Гай смущённо извинился, и поинтересовалась, не обидел ли он меня. Я насыпала сахар в кофе, и поставила кружку на стол. Лидия, уставшая после практики, отмокала в ванне.

– Тебе ведь стало легче после нашего разговора, – сказала я. – Не стоит извиняться, ты не сделал мне ничего плохого.

Гай попробовал кофе и добавил ещё две ложки сахара. Лидия вышла из ванны в халате с босыми ногами. Она села на диван и позвала нас. Мы переместились в зал. По телевизору показывали старый фильм. Гай рассказал нам, что подпольная клиника помогает людям в лечение наркомании. Открыты пункты помощи наркозависимым людям. Они работают уже несколько месяцев. Это рискованно. Врачи могут получить тюремный срок за это, но людей работающих у Ганса это не останавливает. Я переглянулась с Лидой. Нам захотелось помочь. Я позвонила Гансу Вильну. Он решил, что наша помощь не помешает. Мы были в качестве охраны, а так же в определенное время ходили по тем местам, где часто бывают наркоманы. Мы находили людей в состояние граничащим со смертью и доставляли их в больницу. Причиной такого состояния практически всегда являлась передозировка наркотиками. Врачи боролись за их жизнь, но не всегда удавалось её спасти. Мы помогали медикам в своё свободное время. Сегодня возвращаясь с пункта помощи, я предложила навестить Джун. Возле клиники мы увидели красную машину Грэга. Автомобиль двинулся с места и уехал. Сидя в палате Джун, мы никак не могли решиться спросить о нём.

– Сегодня меня навестил Грэг, – сказала Малышка. – Он спрашивал, не нужна ли его помощь. Я сказала, что благодаря вам у меня всё есть. Лекарства и друзья, что ещё нужно мне в таком состояние? – она слегка улыбнулась. – Двигаться, так как раньше я уже никогда не смогу, но вы не оставили меня.

– Сможешь! – воскликнула я. – С чего ты решила, что ты никогда не встанешь с этой постели?

– Я это понимаю, – ответила Джун. – Сейчас главное сохранить мою жизнь.

Лидия молчала. Я тоже не проронила ни слова. Врач говорил нам, что надежд на то, что произвольные движения вернуться, практически нет, но маленькая вероятность на это всё же есть.

– Грэг хотел что-то сделать для меня, но дать то, что я хочу, он не сможет. Я хочу его любви, но в его глазах лишь жалость, – сказала Джун. – Всё что он чувствует ко мне это жалость и вина, – глаза Малышки заслезились. – Я попросила его больше никогда не навещать меня.

– Пошёл он! Пусть мучается от вины в другом месте! – воскликнула Лида. – Пришёл сюда только ради себя! Хотел показать себя добреньким и избавиться от чувства вины! Надо не спрашивать, а делать! Если бы, правда, хотел помочь, он бы помог!

– Лид, прекрати, – сказала я, смотря на расстроенное лицо Джун.

– Этот Шоколад уже испортился, пора новый приобретать, – сказала Лидия.

Малышка усмехнулась. Слеза скатилась на подушку. Джун заулыбалась. Её глаза стали суше.

– Где она здесь новый найдёт? – спросила я. – Тут же не магазин.

Джун тихо засмеялась.

– А людей мы в магазинах покупаем? – усмехнулась Лида. – Покажи мне такой супермаркет, куплю себя парочку особей мужского пола.

Я рассмеялась. Джун стала смеяться громче. Лида показала мне язык. По пути домой, Лидия заметила Грэга и остановилась. Возле ресторана стояла его машина. Через большое окно мы увидели Грэга в стильном костюме, напротив него сидела молодая девушка, которая только недавно выпорхнула из школы. Теперь она хотела показать себя взрослой дамой. Девушка сияющими глазами смотрела на Грэга. Он улыбался. Ему явно нравилось неприкрытое обожание юной спутницы. Лидия язвительно улыбнулась. Она подошла к окну и ногтями впилась в стекло. Её ногти заскользили вниз по стеклу. Со стороны это выглядело очень пугающе. Молодая девушка с визгом подпрыгнула и облилась напитком. Официанты с испугом смотрели на Лидию. Её улыбка и лицо говорили всё без слов. Грэг с округлившимися глазами следил за действиями Лиды. Он заметил меня. Я медленно провела рукой по своей шеё и указала пальцем на него. Лидия отвернулась от окна, но резко повернулась и, приблизивши лицо к стеклу, сказала:

– Ещё встретимся.

Подойдя ко мне, она гордо выпрямила спину и пошла домой. Я шла рядом с ней. Мы больше не смотрели в сторону ресторана. Лида пугала своим злым взглядом прохожих. Больше всего её боялись мужчины, думая, что они в чём-то провинились и вызвали злость такой крепкой дамы.

Глава 40

Лидия заплетала волосы. Она предпочитала тугие прически. Я взглянула в зеркало, слегка прошлась расческой по коротким волосам и стала зашнуровать берцы. Лидия вышла из комнаты. Мы вышли из подъезда и направились к пункту помощи. В небольшой кирпичный домик в заброшенном районе города заходили люди. Было ограничение по количеству людей. Мы контролировали это. Следили, чтобы люди не толпились возле дверей и не привлекали излишнее внимание прохожих. Мы вежливо просили их прийти в другое время. Пожилые люди приводили своих молодых внучат и сыновей. Мамы приводили своих детей. Сегодня в пункт помощи пришла женщина и привела свою наркозависимую сестру и её мужа. Заплаканная морщинистая женщина пришла вместе с молодым дёрганым мужчиной. В здание разрешалось находиться не более двадцати пациентам и их сопровождающих. Места в пункте помощи было мало. Вечером мы отправились к недостроенным многоэтажным домам. На улице была отличная погода. Снег уже растаял и на деревьях стали образовываться почки. Стройка многоэтажных домов была заморожена. В шахте лифта валялся мусор. Стены пёстрили надписями, рисунками страшных рож и изображениями половых органов. На лестнице без перил валялись иглы и шпицы. Мы прошлись по этажам и пошли в следующий дом. На первых этажах были человеческие экскременты и рвотные массы. Я поморщилась, переступила через мусор и стала подниматься выше.

– Какой ароматный дом, – сказала Лида.

– Фу, молчи, меня и так тошнит от одного вида, а ты говоришь про запах, – сказала я и прикрыла рот рукой, ощущая, как подступает к горлу жидкость из моего организма.

Лидия сморщилась и стала подгонять меня. Я пошла быстрее. С верхних этажей послышался истошный вопль. Мы побежали наверх. Крики продолжались. Я стала бежать быстрее. Наверху слышались шаги и испуганные вопли. Мы забежали на этаж, с которого доносились крики. Мы разбежались в разные стороны. Мы были не переисполнение. На нас не было формы и не было при себе оружия. Моё тело подготовилось к всевозможным исходам. Я увидела девушку, бегущую впереди. У неё были длинные чёрные волосы. Это была Арина. Её фигура изменилась, но я всё равно смогла узнать её. Она бежала к окну.

– Стой! – вырвалось у меня, и я рванула вперед.

Она не отреагировала на мой крик. Арина подбежала к окну, собираясь прыгнуть. Я схватила её за волосы и швырнула на пол. Она заорала и стала отползать от меня. Я увидела бледное лицо и круги под бешеными глазами. Она была в порванных джинсах, покрытых грязью. Арина подпрыгнула и издала громкий, гортанный звук. Я подбежала к ней. Она отпрыгнула от меня. Лидия уже спешила ко мне. Арина кинулась в другую сторону и попала прямо в объятия Лиды. Повалив её на землю, она скрутила её руки. Арина продолжала кричать, но через несколько минут она замолчала. Я стояла в стороне и массировала свой лоб. У меня началась головная боль. Лидия подняла худую девушку с растрепанными волосами. Я не могла спокойно смотреть на то, что стало с Ариной. Она смотрела в пол. Её ноги подгибались. Лидия взяла её под руку. Я подошла и взяла Арину под локоть. Вместе мы помогали ей спускать вниз. Арина начала бормотать что-то невнятное. Казалось, она говорила на другом языке. Её губы потрескались. Мы привели её в пункт помощи. По моей просьбе Арину доставили в клинику Ганса. Лидия с сопереживанием смотрела на меня. Она подбодрила меня улыбкой. Я кисло улыбнулась в ответ. После случая в кафе я больше не пыталась общаться с Ариной. Я считала себя виноватой в состояние подруги. Мне было известно кто её парень, поэтому я должна была хотя бы узнать как она и что с ней, но я совершенно забыла о ней. Врач сообщил, что она употребляла огонёк. Я вспомнила о человеке, который ей был симпатичен, и почувствовала, как во мне всё начало закипать. Мне вспомнился её брат и отец. Где все эти люди? Они не переживают за неё?

Я хотела найти этого мерзкого богатенького парня, но ничего не знала о нём. Образ его сестры неясно всплывал в моей памяти. Её имя я не знала. Я оставила попытки найти его и через несколько дней решила зайти к Арине. В клиники я встретила Анри. Он вышел из палаты Арины и тихо закрыл дверь. Мы пересеклись. Его взгляд был печален. Он молчал. Я поздоровалась. Он поблагодарил меня.

– Ты знал, что она употребляет наркотики? – спросила я.

– Нет. Я не был дома уже год, – сказал Анри.

– А ваш отец? – спросила я.

– Скорее всего, нет, – ответил Анри. – Не знаю где он сейчас.

– Не переживай. Всё наладиться, – сказала я.

Сейчас смотря на него, мне хотелось обнять его, дотронуться до его лица и побыть с ним рядом. К нам подошла медсестра и позвала его к лечащему врачу Арины.

– До встречи, – сказала я.

Он кивнул и посмотрел на моё лицо. Я окинула взглядом его губы. Мне захотелось поцеловать его. Он не отрывал взгляда от моего лица. Медсестра ждала его. Анри последовал за ней. Я смотрела ему вслед. Анри скрылся за дверью. Я немного постояла в коридоре, приводя свои мысли в порядок. До сих пор Анри был мне симпатичен. Наверное, это из-за его красоты. Прекрасные люди всегда привлекают много внимания. Я заглянула в палату Арины. Она спала. Мне хотелось сесть рядом с её кроватью. Я вошла в палату, постояла возле двери и вышла. Я не знала, хочет она видеться со мной или нет. Мне было не по себе, когда я вспоминала тот день в многоэтажном доме. Я всё чаще вспоминала последнюю нашу встречу в кафе. Мне не следовало так резко отговаривать её, нужно было сделать это мягче. Увидев медицинский персонал, я попросила их передать Арине записку с моим новым номером. Женщины согласились. Я поблагодарила их, продолжая раздумывать над тем, как мне нужно было поступить в тот момент, я подошла к палате Джун. В комнате уже была Лидия. Я молчала. Джун поглядывала на меня.

– Ты ведь знаешь, Мэй, – сказала Лидия Джун. – Как всегда убивается и винит себя в том, в чём не виновата. – Лида взглянула на меня. – Если бы ты знала о том, что она будет употреблять наркотики, то сделала бы всё, лишь бы не допустить этого. Ты вывернешься наизнанку ради других. Мне кажется, что когда-нибудь это убьёт тебя.

– Вот если бы я смогла тебя сейчас обнять, то всё бы прошло, – сказала Джун. – Обними меня, и печали уйдут.

Я послушно обняла её. Малышка шепнула мне:

– Если будешь приходить ко мне с таким жалким видом, то я просто не впущу тебя. Попрошу не пускать в палату грустных людей. Здесь и меня одной хватает.

Я улыбнулась. Лидия наклонилась и попросила рассказать и ей. Джун молчала. Лида смотрела на нас.

– Сказала мне больше не приходить, – ответила я. – Ей не нравиться мой вид.

– Да, вид не очень, – согласилась Лида, смотря на меня оценивающим взглядом.

Я слегка ударила её в бок. Наш разговор перешёл на рабочие темы. Малышке нравилось, когда мы рассказывали что-то забавное. Джун заинтересовывали разговоры про учебу. Её увлекали новые знания. Я рассказывала Джун то, что когда-то прочитала в книге, а Лидия пересказывала интересные факты, вычитанные из научных журналов.

Спустя пару дней Арину увезли в санаторий для наркозависимых людей. Она написала мне сообщение со словами благодарности. Я позвонила Арине, но она не ответила и не перезвонила, больше я не стала звонить ей. Мы ехали в отдел. Новый напарник был за рулём. Рыжий сидел на переднем пассажирском сидение. Лидия сегодня была целый день в отделе. Мне вспомнился наш ночной разговор о парнях. Лида рассказала, что ей всегда был симпатичен парень из её родного города. Он был её соседом. Ему нравилась другая девочка. Они жили на одной улице. Лидия смущенно улыбалась, когда вспоминала свою ревность. Она донимала эту девочку и доводила её до слёз. Парень заступался за неё и ругался с Лидией. Они даже дрались. Лида перестала общаться с ним. Сейчас, когда она видится с ним, лишь здоровается, избегая дальнейших разговоров. Лидии до сих пор стыдно за её поступки. Я в свою очередь рассказала об Анри. Он и сейчас был мне симпатичен, но я не надеялась на отношения с ним. Для меня этот человек, как картина в музее. Смотреть можно, а трогать нельзя. Я наслаждаюсь красотой этой картины и этого мне достаточно. Если бы она была моей, то со временем её великолепие стало бы привычным и обыденным. Я не хотела, чтобы чувство восхищения и волнение перед прекрасным исчезли.

В отделе стоял шум. Грохот доносился из кабинета начальника. Я услышала голос Лидии.

– Гадкий извращенец! – кричала она. – Свинья старая!

Я побежала к кабинету. С другой стороны подбежал Хмурый. Мы ворвались в кабинет начальника. Стол был перевернут. Маленькая фигура начальника валялась на полу. Лидия била его кулаками по лицу. Мы оттащили её от окровавленной рожи начальника. Она пнула его ногой.

– Мерзкая тварь! – кричала Лида. – Я вырву с корнем твоё дряхлое достоинство! Урод!

Она рвалась к нему. Начальник перевернулся на бок и выплюнул два зуба вместе с кровью. Возле кабинета собрались коллеги. Они уже вызвали скорую помощь.

– Успокойся! – крикнула я Лиде, вытягивая её в коридор.

Хмурый закрыл нас в кабинете. Лидия замолчала и стала вытирать руки об форму. Она села и уставилась на меня.

– Он меня посадит, – тихо сказала Лида.

– Что случилось? – спросила я, подходя к ней.

Она стала рассказывать. Лидия шла к Хмурому, сообщить, что выполнила его поручение. Когда она проходила мимо кабинета начальника, тот выглянул в коридор и позвал её к себе. В кабинете он стал предлагать ей заняться с ним сексом. Лидия отказалась, но он продолжил настаивать. Начальник угрожал ей увольнением, а потом и вовсе утверждал, что если она сейчас не сделает того, чего он просит, то отправит меня в тюрьму за наркоторговлю. Лидия продолжала настаивать на своём. Её не пугали его угрозы, но когда он подошёл к ней и нагло схватил её за грудь, Лидия не выдержала и накинулась на него.

– Гадина! – зло сказала я. – Надо было бить по половому органу, пока он не отпадёт! – воскликнула я и обняла Лиду за плечи.

Лидию посадили. Ни что не могло спасти её от этой участи. Все её слова о сексуальном домогательстве превратили в ложь. Слова Лиды обратились против неё. Судья был на стороне начальника. Всё было уже решено и куплено. На суде присутствовал командир, который приставал к девушкам в армии. Лидия побила его, когда он приставал к ней, и за это её выперли из армии. Он приукрасил и приврал, давая показание. Командир был жертвой избиения. Лиде дали три года в колонии строго режима. На суде она вела себя спокойно. Когда она слушала свой приговор, ни одна её жилка не дрогнула. Я была в гневе. После окончания судебного процесса, я направилась к начальнику. Мне хотелось избить его здесь и сейчас, обматерить судью и всех тварей присутствующих здесь. Хмурый схватил меня за руку и вывел из здания суда. Следователь утверждал, что поможет Лидии в колонии. У Хмурого там работала старая знакомая. Я успокоилась, но при каждой встрече с начальником смотрела на него убивающим взглядом. Хмурый вёл себя как обычно, а вот я не могла спокойно смотреть на рожу начальника. Я хотела видеть его рыло только за решеткой. Сегодня он передавал мне наркотики. Я поглядывала на его избитое, заплывшее лицо и улыбалась, не скрывая своей радости разглядывать его избитую рожу.

– Думаешь у тебя получиться отомстить мне? – спросил он.

Я смотрела на картину, снимая его на скрытую камеру. Услышав его вопрос, я усмехнулась и, не поворачивая головы, ответила:

– Я выше того, чтобы тратить свои силы на месть, но на ваших похоронах я станцую.

Начальник издал лающий смех, положил пакет на стол и сказал:

– Бери посылку, шавка.

Я спрятала пакет и с удовольствием взглянула на его избитую морду. И вновь ранний подъем, вокзал и неуютный Рог. В общественном транспорте ко мне прижимался какой-то лысый мужик. Я чувствовала его дыхание на своей коже и прикосновения рук на моих бёдрах. Я криво усмехнулась. Последнее время мужчины слишком навязчивы, всему виной весна и отсутствие нравственности и манер. Моя остановка. Я двинула мужику локтём в нос. Он отпрянул от меня с возгласом. Из его носа хлынула кровь.

– Извините, я специально, – сказала я, улыбнулась и спрыгнула на асфальт.

Мужик хотел кинуться за мной, но двери закрылись и автобус поехал. Мужчина орал сначала на меня, а потом на водителя. Я пошла к месту встречи с советником. Рюкзак я всегда носила на груди, потому что воры никогда не дремлют. Королевский советник пил в дорогом баре. Я вошла в комнату и села напротив него. Он предложил мне выпить с ним, но я отказалась. Дальше как обычно. Аг. Деньги. Съемка. Документ. Подпись.

Я отправляла Лидии книги и писала письма. В первом своём письме она написала, что у неё всё хорошо. Она работает швеей. Лидия писала о том, как ей хочется поесть картофельных оладий и сочное жареное мясо с острыми приправами. В свой выходной я отправилась за город в колонию на свидание. Меня тщательно проверили и впустили внутрь. Я передала Лидии пакет с картофельными оладьями, а так же угостила ими надзирателей. Приготовила я специально много, чтобы никого не обделить. Я села на стул. По ту сторону стеклянного окна появилась Лидия и надзиратель. Она была в тюремной форме и наручниках. Я с волнением смотрела на неё. Лидия улыбнулась мне. Я ответила улыбкой, но мои глаза заслезились и задрожали губы. У нас было немного времени. Я рассказала Лиде, как мне скучно жить без неё. Больше некому помогать мне на кухне и не с кем смотреть телевизор. Я передала Лиде слова Джун. Малышка просила вести себя хорошо и не с кем не драться. Она скучала по ней и ждала её у себя в больничной палате. Лидия улыбалась, слушая меня. Она обещала быть доброй и послушной. Лида рассказывала о своей жизни в колонии. Было непривычно, но жить можно. Лидия предполагала, что к ней будут плохо относиться, но всё оказалось с точностью наоборот. Она уже завела знакомство с некоторыми заключенными женщинами. Лидия тихо сказала, что ей передали письмо от Хмурого. Время закончилось. Мы попрощались. Я улыбнулась на прощание и ушла.

Приехав домой после свидания с Лидой, я вошла в ванну и, не снимая одежды, встала под холодный душ. Перед глазами стоял образ Лиды в тюремной форме и наручниках. Она улыбалась мне. Я хотела, чтобы её выпустили оттуда. Хотела видеть там рожу начальника, а не лицо моей подруги. Ледяная вода приводила мысли в порядок и успокаивала злые думы моего разума. Жизнь в квартире стала печальной и одинокой. Гай, не смотря на забитый график, находил время навещать мне. Приходя ко мне, он засыпал, сидя на диване. У молодого хирурга было много дел и забот. Гай днями не бывал дома и спал на работе, но не смотря на это, он любил свою работу. Я не тревожила сон друга, давая ему отдохнуть. Больше я не спала в своей комнате, а перебралась в кабинет дяди. Но я не смогла заснуть в его кровати и сидя за столом, всю ночь перечитывала его документы и письма. Я совсем позабыла о важных документах, хранящихся на Ирии. Дядя говорил, что они принадлежат мне и намекал, что существует документ подтверждающий это, но сейчас для меня были важнее дорогие мне люди, чем какие-то бумаги. Остальные дни я спала на диване. Я перестала готовить и стала покупать полуфабрикаты. Навещая Джун, я читала ей письма Лиды, даже через свои письма, она умудрялась развеселить нас. Я продолжала отправлять Лидии книги, согласно её пожеланиям. Иногда она отправляла нам стихи. Я стала читать Джун книги разных жанров, кроме художественной литературы я читала ей учебную и научную. Со временем я встретила неплохого парня. Он дарил мне цветы и подарки, но только после того как напьётся. Иногда я выпивала с ним за компанию, но после алкоголя у меня всегда болела голова и отшибало память. Врачи категорически запретили мне пить. Я попросила парня выпивать в другом месте. Этот человек скрашивал моё одиночество, но с каждым днём его общество становилось мне в тягость. Однажды на свидании с Лидией, она назвала Хмурого по имени.

– Адам обещал подыскать мне работу на воле. Когда я выйду отсюда, мне не нужно будет беспокоиться о месте работы. Он хороший человек, – сказала Лида с нежностью в голосе.

– Он тебе нравиться? – спросила я.

– У меня нет времени влюбляться! У меня работы много, – ответила Лидия, сделав серьёзное лицо.

Я спрятала хитрую улыбку. Было понятно, что я права. Лидия спрашивала о Джун и моём молодом человеке. Она попросила меня привезти пирожков и отправить ей пару романов. Я подмигнула ей, но Лида проигнорировала мой намёк.

Наступили последние дни лета. Летнее солнце грело и ласкало своими лучами. Я приняла решение расстаться и сообщила об этом своему парню. Его лицо было печальным, а в глазах была надежда, но меня это не трогало. Моё решение было непоколебимо. Он испортил впечатление о себе, когда начал названивать мне, караулить у подъезда и умолять, потом он сдался и оставил меня в покое. Я приобрела интересную книгу о приключениях и прочла её Джун. Малышка смотрела в потолок, но видела не его, она находилась в мире книги и искала сокровища на острове полном опасностей. Её губы сложились в улыбке, когда главный герой нашёл древний артефакт.

– Когда ты читаешь мне книги, я чувствую, что живу. Даже не имея способности двигаться, я могу чувствовать счастье, – сказала мне Джун. – Новая книга – это новый повод для счастья. Спасибо, Мэй.

Я улыбнулась, провела по её щеке и поправила волосы.

– Если бы я могла сделать что-то большее для тебя, я бы сделала не раздумывая, – сказала я.

– Нет ничего важнее, чем ощущение счастья, – улыбнулась Малышка. – Ты сделала то, что не смогли бы не одни лекарства.

Я попила водички и продолжала читать. Гай иногда заглядывал к нам, слушал, как я читаю, и убегал по делам. Я читала не спеша и с нужной интонацией. В палату вошел медицинский персонал. Я вышла, чтобы не смущать Джун. Женщина поменяла «утку», и я вернулась в палату.

Глава 41

Временами я пропускала приёмы пищи. Мне было лень приготовить для себя еду. Дешевые полуфабрикаты вызывали злость моего желудка. Я не могла позволить себе посещать кафе, поэтому я доходила до кухни и готовила что-нибудь на скорую руку. Такая еда казалась мне не особо вкусной. Есть в одиночестве было само по себе не вкусно. В один день возле моей квартиры я увидела Микеле. Он немного сбросил в весе и загорел. Мы расположились на кухне. Я сделала ему кофе. Микеле сообщил, что он доставил мою записку Демиду Яну.

– Сами? – удивилась я.

Он кивнул и продолжил свой рассказ. Микеле смог найти человека по прозвищу Фиалка. Я села на стул, удивленно смотря на директора. Микеле взял мой телефон и приблизил к своему. Он сказал, что Фиалка будет ждать моего звонка, но самым удивительным было то, что Микеле утверждал, что врачи Ирия способны вылечить Джун. Вот только было неясно, как её транспортировать на остров. Это была главная проблема. Микеле предложил обсудить этот вопрос с Фиалкой. Директор связался с этим человеком и договорился о нашей встрече. Я схватила директора за руки и с сияющими от радости и слёз глазами, сказала с жаром:

– Спасибо! Большое спасибо вам Мика! Вы так много сделали для меня и дяди! Я вам так благодарна!

Он улыбнулся и сжал мои руки. Я не верила своим ушам. Есть надежда. Джун сможет ходить. Я расплакалась от счастья. У Микеле был уставший вид. Он добирался до Ирия в багажном отсеке корабля. На острове ему помогал Демид Ян. Благодаря его помощи Микеле смог благополучно добраться обратно в Аспу, так же в багажном отсеке. Он передал мне письмо от Демида с соболезнованиями. Демид ничего не написал о проекте Агнец и моём отце. Микеле уже вышел из квартиры, когда я позвала его обратно. На радостях я совсем забыла сказать ему не радужные новости. Мне пришлось рассказать о наркоторговле, мерзком начальнике, Хмуром, Лидии и Арине. Лысенькая голова Мики кажется, потеряла ещё несколько волосинок. Микеле пришлось посидеть и поразмыслить. Я не мешала человеку думать. Он нецензурно выругался и посмотрел на меня. Я отвела взгляд. Микеле испустил тяжелый вздох. Он захотел сотрудничать со следователем. Я обещала всё устроить. Микеле уходя, потаскал меня за ухо. Этим он напомнил мне дядю. Ничего не могло испортить моей безудержной радости. Я летала по квартире и ждала завтрашнего утра. Крутясь на диване, я не могла заснуть.

Я спешно добралась до малоизвестного кафе и стала ждать Фиалку. Я старалась успокоить себя. Мне не хотелось привлекать много внимания. Ко мне подсел низенький мужчина с фиолетово-синим цветом лица. Я сразу поняла, что это и есть Фиалка. Он улыбнулся. Мужчина сказала, что я похожа на Джека. Мне было приятно это слышать. Он рассказал, что Джек просил его найти способ добраться до Ирия. Такой способ был, но им мог воспользоваться только здоровый человек. Я попросила Фиалку найти способ добраться до Ирия вместе с парализованным человеком. Я объяснила ему состояние Джун и свое желание поставить её на ноги. Мужчина задумался. Ему нужно было поговорить с врачом, и я познакомила его с Гансом. Врачу моя идея понравилась и даже воодушевила его. Ганс был ещё тем авантюристом. Фиалка обещал сделать всё возможное. Он попросил меня набраться терпения. На это могли потребоваться годы. Я слегка огорчилась, но была готова ждать, лишь бы эти ожидания окупились. В доме Ганса собрался небольшой совет. Микеле рассказывал врачу о своей поездке на Ирий. Медицина этой страны была их главным обсуждением. Постепенно тема поменялась. Ганс заговорил о болезни Фиалки. Только сейчас я осознала, что меня окружают удивительные люди.

Джун непонимающе поглядывала на меня. Я сидела в палате и радостно смотрела на Малышку.

– Джун, что если есть возможность вновь ходить, но ради этого придется рискнуть своей жизнью, чтобы ты сделала? – спросила я. – Ты бы согласилась на риск?

– За такую возможность я готова рискнуть, – ответил она.

– Такая возможность есть, – улыбнулась я.

Джун не поверила мне. Она боялась верить в это. Вдруг этот лучик надежды нечаянно погаснет. Я видела, как её удивленное лицо сначала пугается, а потом заливается радостью. Узнав эту новость, Джун преобразилась. В палате появилась атмосфера тихой радости. Безудержным счастьем мы боялись спугнуть будущее чудо и старались не радоваться раньше времени. Нам обоим стоило набраться терпения и ждать. На свидание с Лидией, я тихо сообщила ей новости. Она от всей души была рада за Джун. Нас троих объединила надежда на чудо. Мир в моих глазах превратился в прекрасное место полное чудес. Слушая дядину музыку, я готовила еду и ожидала на обед Гая. Вечером ко мне должен наведаться следователь. Я подготовила копии дядиных документов для Хмурого. Оригинал я решила передать Микеле, а себе оставить копии. Я вспомнила дядю и улыбнулась. Его труды должны быть хорошо защищены. Из магнитофона заиграла зажигательная музыка. Я попробовала еду и стала подпевать. Подошло время обеда. Пришёл Гай. Только в компании я могла полностью насладиться едой. Сегодня Гай выглядел бодрее и радостнее. Причиной того был хороший сон. Он просил передать Лидии привет. Я постепенно училась жить в квартире без неё. Ближе к восьми часам вечера пришёл следователь. Он выглядел опрятнее, чем обычно. Постригся и побрился. Я передала ему копии дядиных документов и скинула на электронный накопитель новые голосовые записи, фотографии и видеосъемку. Достав из коробочки кнопочный телефон, я вручила его Адаму. Я скинула на телефон номер Микеле и объяснила следователю, что этот человек хочет помочь ему в его деле. Хмурый был рад новым союзникам. Вкратце рассказав о Микеле, его должности и связи с моим дядей, я завела разговор о Лидии.

– Я благодарна вам за то, что вы помогаете Лиде, – сказала я.

Хмурый Адам провел рукой по стриженой голове и сказал:

– Мэй, ваша подруга чудесная дама. Я испытываю к ней любовь.

Сдержав улыбку, я ответила:

– Знаете, Адам, ваши чувства взаимны.

– Вы уверены? – спросил он.

– Да, я уверена, – сказала я и улыбнулась. – Спросите у неё сами.

Следователь молчал, слегка улыбаясь. Он спешно покинул мой дом. Я занялась домашним делами.

Выпал первый снег. Я достала письма Юки и перечитала их. Они согревали своим теплом в зимние вечера. Вдруг у меня появилось сильное желание созвониться с Вилом и поделиться с ним своей тёплой нежностью. Я спрятала папку с письмами в ящик и, одевшись, вышла из дома. Холодный ветер забирался под шарф. Я скучала по тому, кого никогда не знала и не видела. Бессмысленно. Я думала, что он исчезнет из моей головы, но он крепко поселился там. Сейчас мне так хотелось потерять память и забыть лишь его. Стереть навсегда, то чего никогда не было и не будет. Я быстро прошлась по городу и вернулась к дому. Пустые надежды так сильно ранят сердце, заставляя разочароваться. Снег падал на волосы. Я стряхнула снежинки с головы и вошла в подъезд. Я проверила почтовый ящик. Письмо от Лидии я получила ещё вчера. Я ожидала увидеть там письмо, но не от подруги. Почтовый ящик был пуст. Я знала, что в нём никогда не будет письма от него. Пустые надежды, как и пустой почтовый ящик старого заброшенного дома, сколько не открывай его, он всё равно будет пуст.

Новый год выдался спокойным и тихим. В моей жизни всё было обычно и привычно. Отсутствие неожиданностей не всегда плохо. Я окончила академию. Начальник отдела по обороту наркотиков стал ещё отвратительнее. Его тихо недолюбливал весь отдел, но из-за своей гордыни он даже не замечал этого. Гай всё так же упорно работал, забывая о собственном здоровье. Джун терпеливо ждала, надеясь, что скоро сможет ходить. Лидия любила. Я просто жила и работала, не разрешая себе кого-то полюбить.

В Роге шёл дождь. Сверкнула молния, громыхнул гром. Я застегнула ветровку. Лето выдалось холодным и дождливым. Мрачная столица стала похожа на злую, обозленную старуху. Возле ресторана я заметила фигуру Анри, входящего в двери заведения. Я проводила его взглядом. Мне вспомнилась Арина. Она больше не писала и не звонила мне. Зазвонил мобильник. Я вздрогнула и с надеждой взглянула на дисплей. Мне звонили со скрытого номера. Я догадалась, что это королевский советник, но так хотелось, чтобы это был не он. Я ответила. Советник сообщил мне, что не может приехать на встречу. Я должна была доставить пакет с наркотиком в дом младшего принца. Советник сообщил, что меня заберет машина. Он назвал номер автомобиля и отключился. Сильный ветер чуть не унёс мой зонт. Я надела камеру. Подъехал автомобиль с нужными мне номерами. Я села в кожаный салон и пыталась не показывать своего волнения. Меня волновала и пугала неожиданная встреча с принцем. Я смотрела в окно, разглядывая однообразные дома. Мы выехали загород. Дождь усилился. На небе полыхала молния. Такая погода навеивала мрачные мысли. Машина подъехала к трехэтажному белому дому, напоминающий замок. Металлические ворота отворились, и автомобиль въехал во двор. Я, прижимая рюкзак к груди, побежала к дверям дома. Крупные капли дождя вмиг намочили мою одежду. Прислуга впустила меня в дом. Я вошла в туалет и включила диктофон и камеру. Меня проводили к комнате принца. Дом был чистым и ухоженным. Всё в нём было белым. Такая белизна отталкивала. Когда я вошла в комнату принца, у меня создалось впечатление, что я нахожусь в больнице для душевнобольных. В комнате не было окон. Стены были мягкие и белые. В середине большой комнаты стоял стол. Возле одной стены стояла кровать, возле другой пустой белый шкаф для книг. Больше в белой комнате ничего не было. За столом сидел худой мужчина с длинными чёрными волосами. Его бледное гладкое лицо казалось неживым. Мужчина вздрогнул, поднял голову и взглянул на меня. Моё тело обдало холодом и по рукам пробежали мурашки. Я вздрогнула. У принца были тёмные глаза с красноватыми белками. Тёмные круги под глазами делали его чёрный взгляд ещё тяжелее. Я сделала шаг и остановилась. Принц молчал. На нём были белые одежды. Я подошла к столу и повернула голову, чтобы запечатлеть его лицо. Мельком я пробежала глазами по комнате.

– Имя? – спросил он.

– Мэй, – ответила я.

– Вильям, – сказала принц.

Я знала его имя, и вся страна его знала. Младший сын короля появлялся в обществе только в детстве, после этого о нём ничего не было известно. Вдруг мне в голову пришла одна мысль, взбудоражившая меня. Вильям и Вил. Может это один и тот же человек? Я повернула голову, забыв о съемке, и спросила:

– Мы с вами общались ранее?

– Я не общаюсь с людьми, – ответил Вильям.

Его черные глаза пялились на моё лицо, не моргая. Он ждал. Я положила на его стол пакет с наркотиком и повернула голову, чтобы снять этот момент. Принц достал из ящика пачку денег. Купюр было больше, чем обычно. Я не поворачивая головы, скосила глаза на принца.

– Я доплачиваю за час. Ты будешь стоять здесь, – сказал он и указал на пол перед столом.

Я взяла деньги, засекла время и застыла на одном месте. Вильям перестал обращать внимания на меня. Я смотрела на мягкие стены комнаты. Принц открыл пакет с наркотиком и всыпал порошок себе в рот. Я искоса следила за его действиями. Меня всё больше пугало это место и его обитатель. Принц смотрел на меня прищуренным взглядом. Он проглотил аг и спрятал оставшейся наркотик в ящик стола. Вильям подпер рукой подбородок и стал смотреть на меня немигающим взглядом.

– Скучно постоянно смотреть в стену, – тихо сказал он.

Проходили минуты, и его лицо менялось, выражая эмоции от радости до злости. Мне казалось, что я сойду с ума, побудь рядом с этим человеком ещё пару минут. Я отвела взгляд от ненормальной ухмылки принца и уставилась в стену. Вильям резко встал. Мои поджилки напряглись. Он стал быстро ходить от одной стены к другой. Следя за ним боковым зрением, мне самой захотелось побегать из угла в угол. Принц остановился и застыл на одном месте. На его лице появилось выражение грусти. Он смотрел в пол. Вильям подошел к столу и стал смотреть на меня. Мне казалось, что он смотрит вглубь меня и рассматривает мои внутренние органы. Телефон оповестил о том, что час прошёл. Я повернула своё лицо к принцу и сказала:

– Время вышло. Я пойду. До свидания.

Принц смотрел на меня. Я показала ему время на мобильнике. Он молчал. Я ожидала какого-нибудь ответа. Вильям развернулся ко мне спиной и быстро пошёл к стене. Я медленно направилась к двери, поглядывая в сторону принца, но он уже давно позабыл о моём присутствии. Я вышла из дома, села в машину и облегченно вздохнула. Водитель мельком взглянул на меня. Я нажала на кнопочку, выключая камеру. Диктофон я выключила только тогда когда вылезла из автомобиля. Я так хотела покинуть тот дом, что обо всём другом забыла.

Ночью перед моими глазами стояло лицо принца. Его тёмные больные глаза с блеском радости, гнева и печали. Казалось, что он и не человек вовсе. Неисчезнувший призрак, неумерший безумец, сумасшедший бес, но точно не человек. Я больше не хотела видеться с ним. Я боялась потеряться в белых стеннах комнат, умереть от безумия и не заметить этого, а после бродить по белым полам призраком, утратившим последние частицы разума и потеряв надежду покинуть это безумное место. Я дрожала под одеялом. Мне было холодно. Я встала с дивана, провела руками по голове и вошла на кухню. Аромат травянистого чая слегка успокоил меня, но холод всё ещё бегал по моему телу. Завтра с утра я стала жить привычной жизнью. Образ принца ушёл вместе с ночью. Работа, пункт помощи, дом, больница, колония. Письма, книги, разговоры. Обычные спокойные будни. Вновь поездка в Рог. Сырой от дождей и хмурый город, покрытый усталой серостью людей. Я ждала звонка советника, чтобы узнать место встречи с ним. Он позвонил мне. Я почувствовала, как мурашки пробежали по моим ногам. Меня ждали в доме принца. Водитель нервно вёл машину. Мы въехали во двор. Я вошла в дом. В туалете я включила всю свою аппаратуру. Я собиралась выходить из туалетной комнаты, когда услышала разговор прислуги.

– Даже советник не заходит к нему, – сказала первая женщина.

– Что там советник, сам король с ним не видеться, – тихо добавила вторая.

– Он безумец. С самого детства был ненормальным. Его мать сошла с ума из-за него, – сказала первая. – Он проклят.

Я прислушивалась к разговору, но осознала, что слушаю обычные сплетни. Этот человек несчастен, а не проклят. Из-за своего страха, я чуть не поверила во все эти слухи.

– Эта девка тоже скоро с ума сойдёт. Видела, какие у неё глаза? – спросила вторая.

Я резко вышла из туалета. Женщины вздрогнули и замолчали. Я угрюмо взглянула на них. Они захлопали ресницами и разошлись в разные стороны. Я подошла к комнате Вильяма, постучалась, подождала пару секунд и вошла. За столом никого не было. Я посмотрела на белую дверь возле книжного шкафа, но вдруг заметила фигуру на кровати. Я, молча, стояла. Принц не двигался. Я кашлянула. Никакой реакции. Я подошла ближе. Вильям лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Его волосы разметались по подушке. Я подошла к кровати. Он не моргал. Я ждала. Он напоминал труп.

– Ваше высочество, – позвала я.

Его глаза резко ушли вбок и посмотрели на меня. Он встал. Я отошла. Принц сел за стол. Я встала возле стола и, достав пакет с наркотиком, положила на стол. Он даже не посмотрел на пакет. Его глаза смотрели куда-то в неизвестность, но тут он моргнул и достал деньги. Как и в прошлый раз, он заплатил мне за то, чтобы я постояла возле его стола. Я наблюдала, как он прогладывает наркотик. Он следил за мной. Я никогда не видела, чтобы аг ели. Принц прищурился. Было удивительным то, что он ещё жив.

– Видишь меня мертвым? – спросил он, закрывая пакет и пряча его в ящик.

Я повернула голову и, посмотрев на принца, ответила:

– Нет.

В дверь постучали. Вильям смотрел на меня и молчал. Стуки в дверь стали громче. Принц поморщился и взглянул на дверь. Стучать стали ещё громче.

– Войди! – громко крикнул принц.

В комнату вошла женщина. Она застыла возле двери. В руках у неё было письмо. Вильям злым прищуренным взглядом смотрел на неё.

– Вам письмо от короля, – сказала женщина.

Принц рукой подозвал женщину ближе. Она не двигалась. Я следила, как на лице принца медленно появляется насмешливая ухмылка.

– Иди сюда! – резко сказал он.

Женщина сделала шаг вперед, опустила голову и подошла к принцу. Вильям вырвал из её рук письмо и за волосы притянул женщину к себе.

– Ты глухая? – спросил он, наматывая на кулак её волосы.

– Нет, ваше высочество, – тихо ответила женщина.

Он стал бить её лбом об стол со словами:

– Нравиться стучать! Бейся вволю!

– Прекратите! – воскликнула я, смотря на женщину.

Она не издала ни звука, когда принц бил её. Это ужасало.

– С отрубленными головами не разговаривают, – сказал он мне.

Я пораженно молчала. Он оттолкнул женщину и велел ей выметаться. Принц стал смотреть на меня. Я, повернув голову, смотрела в стену, игнорируя его взгляд. Вильям взглянул на белый конверт, повертел его в руках и стал рвать на части.

– Нужно время. Ещё, – бормотал он. – Они исчезнут.

Мне стало не по себе. Я с нетерпением ждала, когда кончиться время. Принц взглянул на меня с ярой радостью. У меня внутри всё похолодело.

– Ты мужчина или женщина? – спросил он.

– Женщина, – ответила я.

– Нет, ты мёртвый ягнёнок, – сказал принц, улыбнувшись.

– Я человек, как и вы, – тихо сказала я.

Принц резко встал и подошёл ко мне. Я напряглась, готовясь к нападению. Вильям пристально смотрел на меня.

– Дай ему сгореть, – сказал он мне.

Я взглянула в его чёрные глаза. Белки его глаз были пронизаны красными линиями и маленькими кровавыми пятнышками. Глаза принца забегали, остановились и вновь забегали по моему лицу. Вильям оскалился. Я вздрогнула от неожиданности и сделала шаг назад.

– Пусть мир покроется кровью и огнём! – воскликнул он.

Вновь замолчав, Вильям стал ходить вокруг меня кругами. Я водила пальцами по ноге. Мне хотелось сбежать отсюда. Принц остановился и схватил меня за руку. Я отпрянула от него, выдергивая свою ладонь из его рук.

– Ты видишь мою мать? – спросил он.

– Нет, – ответила я.

Вильям улыбнулся так нежно и тепло. Я не могла поверить, что этот человек может так улыбаться. С этой тёплой улыбкой на устах, он сказал:

– Когда они умрут, я исчезну.

После этой встречи я пила успокаивающий чай. Безумие этого человека не давало мне заснуть. Я всерьёз задумалась о покупке успокоительных препаратов. Пытаясь заснуть, я услышала какой-то шум в своей комнате. Я подпрыгнула и, включив свет, влетела в комнату. Книги, стоящие на полках, повалились друг на друга. Я поправила их и взглянула на игрушку, которую подарил мне дядя. Я взяла овечку с собой в постель и в этот раз быстро заснула.

Глава 42

Дни приближались к зиме. Фиалка сообщил мне, что весной нас ждёт Ирий. Этот новый прилив радости разукрасил мою жизнь. Чем меньше оставалось времени, тем мучительнее было ждать. Джун волнительно ожидала весны, грезя о Ирии. Лидия грустила при приближении разлуки с нами. Она боялась больше никогда не увидеть нас. Мы понимали, что этот год изменит нашу жизнь, но в какую сторону мы не знали. Сегодня, сидя в палате Джун, я зачитывала письмо Лидии. Она поддерживала нас и хотела, чтобы Малышка вновь ходила, но боялась потерять нас. Этот риск мог стать последним в нашей жизни. Мы осознавали это.

– Я очень боюсь самолетов. Никогда не летала, – сказала Джун.

– Не бойся, ты будешь спать, – ответила я. – В любом случае мы можем отказаться. Ты рискуешь своей жизнью и если ты откажешься, никто не будет тебя осуждать.

– Если бы я была здорова, как ты, то я бы не стала рисковать своей жизнью. Мэй, разве ты не боишься? – спросила Малышка.

– Боюсь, но если этот риск даст тебе возможность ходить всю оставшуюся жизнь, то я готова рискнуть, – ответила я. – У меня не получается жить ради себя. Я живу в полной мере только ради своей семьи. Мои друзья и есть моя семья, больше у меня никого нет, – мои губы задрожали, но я сдержала слёзы. – То, что вы можете мне дать бесценно! Ничто не способно заменить все те эмоции и любовь, которую даёте мне вы. Никакие материальные блага не заменят духовные. Настоящее счастье невозможно без близких мне людей. Если есть возможность сделать тебя счастливой, я сделаю это, потому что твоё счастье и моё тоже, – улыбнулась я.

Джун заплакала. Она хотела что-то ответить, но лишь беззвучно открывала рот. Я прикрыла слезящиеся глаза.

– Я так благодарна. Хочу выразить всю свою благодарность, но не могу найти слов, – сказала Малышка. – Всю свою жизнь я буду благодарна тебе.

Я обняла её, пряча свои слёзы. В палату заглянула медсестра, но входить не стала. Когда я вышла из палаты, то заметила Гая. Он был обеспокоен. Гай волновался, но молчал. Я улыбнулась ему, он ответил улыбкой и вошёл в комнату для персонала.

В мой двадцать второй день рождения я ждала к себе в гости Гая. Я расчесала свои отросшие волосы. В дверь позвонили. Я впустила друга в дом. Он принёс букет лилий. Я не готовила много. Мы расположились на кухне. Я поставила цветы в вазу, улыбаясь. Гай любил сладкое и усердно налегал на торт. Он молчал. Я налила соку.

– Обычно для полётов на Ирий используют самолеты, произведенные там, – нарушил молчание он.

– Я знаю. У них своя технология. Самолеты другого производства не используют для полётов на этот остров, потому что это небезопасно. Всё это из-за агния. Ирий необычный остров, как и их металл, – рассказывала я.

– Ты понимаешь, что вы можете умереть?! Понимаешь, что самолёт может выйти из строя из-за излучения агния?! – разозлился Гай. – Ты понимаешь, что рискуешь жизнью?!

– Я понимаю, – спокойно ответила я. – Ничто и никто не изменит моего решения! Ты можешь злиться на меня, но я всё равно останусь при своём мнение.

– Ненавижу твою жертвенность! – раздраженно воскликнул Гай. – Жертвенность и упрямство ужасное сочетание, – уже спокойнее добавил он, отправляя в рот ложку с тортом. – Не могу понять ты умная или безумно тупая, – сказал Гай. – Твоими действиями руководит точно не мозг.

– Я не логична, – сказала я.

– Ты тупа. Это я говорю тебе, как врач, – серьезно ответил Гай.

– Ты хирург! – воскликнула я. – Как ты можешь это понять?

– Это поймет даже уролог, – усмехнулся он.       

– А хирург способен зашить сам себя? – спросила я. – Потому что сейчас тебе понадобиться именно это! – воскликнула я и, подхватившись, кинулась к Гаю.

Он увернулся от моих рук и убежал с кухни. Я прищурилась, отвернулась от Гая и села на диван. По телевизору показывали научную передачу. Гай стоял в стороне. Я молчала. Он сел на другом краю дивана и взглянул на меня. Я молчала. Он откинулся на спинку. Я рванула к нему и схватила его за уши.

– Тупая, значит! – воскликнула я, тягая его. – А ты знаешь, что с такими как ты делает принц Вильям?

– Отпусти. Я шутил, – сказал Гая. – Шутил!

Я вернулась в исходное положение и довольно продолжила смотреть телевизор. Гай дотронулся до ушей, недовольно взглянул на меня и отошел от дивана. Я повернулась к нему и стала наблюдать за его действиями. Мне вспомнился принц Вильям. Он также наблюдал за мной, как я за Гаем. Я вздрогнула и замотала головой, чтобы выкинуть образ принца из головы.

– Он точно нуждается в лечение, – тихо сказала я.

Гай подошёл ко мне сзади, положил ладони мне на плечи и прошептал:

– С отрубленными головами не разговаривают.

Пальцы Гая приблизились к моей шее. Я скинула его руки. По телу побежали мурашки. Он рассмеялся.

– Не смешно! Этот человек и правда пугающий! – воскликнула я. – Он, то молчит, то бегает, то кричит, то лежит как мертвый, и всё это за несколько минут!

– Веселые психи ещё страшнее, – улыбнулся Гай.

Я недовольно взглянула на друга, но потом представила веселящегося принца Вильяма и залилась хохотом. Успокоившись, я сказала:

– Знаешь, со временем я стала привыкать к его поведению. Я начинаю жалеть его.

– Осторожнее с жалостью, – ответил Гай. – Она может превратить убийцу в жертву.

– Согласна, – сказала я. – А как там тот мальчик больной гемофилией? Ты так сдружился с ним.

Мы перешли на тему больницы и больных. Гаю нравилось заботиться о других, помогать людям и приносить пользу обществу, но он так сильно увлекся, что не заметил, как его здоровье стало ухудшаться. Теперь Гай борется с бессонницей и лечит свой желудок. Я улыбнулся. Бурчит на меня, а сам такой же, как и я. Ему нужно следить за собой. Здоровье – это такая вещь, которую упустишь, а потом никогда не вернешь. Я начала читать нотации. Гай нахмурился и уставился в телевизор, игнорируя меня. Я толкнула его и улыбнулась. Он стал рассказывать про хирургию.

Весна. Я шла на вокзал. Меня одолевала зевота. Это последний раз, когда я еду в Рог. Через несколько дней меня уже не будет в этой стране. Мне на встречу шёл старичок с клюкой. Это был дед Фома. Мы поздоровались. Он брёл в больницу. Я достала из внешнего кармана рюкзака блокнот и ручку.

– Отправляйтесь по этому адресу, – сказала я, давая листок. – В этом доме живёт врач Ганс Вильн. Я предупрежу его о вашем визите.

– Спасибо тебе Мария, – сказал дедуля.

У меня было мало времени. Автобус скоро должен был отправиться в Рог. Мы распрощались, и я поспешила на автовокзал. Сев в автобус, я позвонила Гансу и предупредила его о приходе деда Фомы. Я вспомнила старичка и улыбнулась. Приятный дедуля. Мне хотелось ему чем-то помочь. Я смотрела на пролетающие мимо пейзажи. Впервые я наслаждалась дорогой в мрачную столицу. Возможно, это будет мой последний визит туда. Я хотела запомнить эту поездку. В этот день столица была полна солнца. По серым лицам людей и однообразным домам скользил солнечный свет. Статуя быка проткнутого копьём была залита солнцем. Я посмотрела на морду животного. Он смотрел на столицу спокойным взглядом. Бык умирал. Он видел смерти своих собратьев. Он остался один вечно умирать. Статуя приняла эту участь. Он принял её с бычьим терпением. Дикий бык готов ждать, чтобы потом вновь атаковать со всей своей яростью. Такой я видела эту статуя. Столица этой страны, как и её король, могли иметь могущество, настоящее, только если бы сохранилась величественная жизнь этих животных. Я отвернулась от статуи и направилась к месту, откуда меня должна была забрать машина. Пьяный мужчина шёл, шатаясь. Его вид был жалок и небрежен. Видя пьяных людей, я понимала, насколько жесток этот наркотик. Мужчина пошатываясь, пытался поймать такси. Ноги не держали его. Он чуть ли не падал на проезжую часть. Я подошла к краю тротуара и стала голосовать. Ко мне подъехало такси. Мужчина кивнул мне. Я схватила его за локоть и стала усаживать в машину. Он запротестовал и уверял, что в этом автомобиле должна ехать я.

– Это такси я поймала для вас, – сказала я ему и захлопнула дверь.

Я понимала, что у этого неухоженного мужчины может не быть денег. Пьяный назвал домашний адрес. Я дала водителю деньги и направилась к назначенному месту. Впереди показались сотрудники СОА. Они шли мне навстречу. Я заскочила в магазин и из него стала наблюдать за происходящим на улице. Патруль прошёл мимо магазина. Купив какую-то мелочь, я вышла на улицу и вытерла пот со лба. Возле тротуара меня ждала машина.

В комнате Вильяма были разбросаны бумаги и письма. Он смотрел на меня, как обычно не мигая. Принц стал водить руками по столу.

– Белый цвет прекрасней с красным, – сказал он, вставая.

Я смотрела на листы бумаги на полу. На одном из них я заметила королевскую печать. Принц прошёлся по комнате, подошёл к двери и, открыв её, крикнул:

– Ты, иди сюда!

Принц разглядывал книжный шкаф. Рыжая девушка вошла в комнату и стала у двери. Вильям подошёл к столу.

– Убери! – приказал он, указывая на пол.

Девушка заломила руки и тихо сказала:

– Я не могу, ведь это королевские документы.

– Убирайся! – крикнул принц. – Сгори!

Девушка быстро поклонилась и выбежала из комнаты. Принц кинулся к двери с разъяренным лицом.

– Я уберу! – воскликнула я.

Он остановился, кивнул и, усмехнувшись, вышёл из комнаты. Я быстро собрала документы и засунула их к себе в рюкзак. В коридоре было тихо. Я посмотрела на время. Оставалось двадцать минут. Послышались шаги. В комнату вошёл принц. В его руке был клок рыжих волос. Он кинул волосы на стол и лёг на кровать. Я смотрела на пучок волос на столе, и по моей спине карабкался холодок. Принц встал и подошёл к столу. Всё оставшееся время он смотрел на меня. Выражение его лица постоянно менялось. Вильям застучал пальцами по столу. Меня нервировал этот звук. И вот, наконец, время вышло.

– До свидания, ваше высочество, – сказала я, уходя.

Он уже забыл про меня. Принц посмотрел на волосы прислуги и сказал:

– Они все сгорят.

После встречи с ним, я всегда чувствовала страх. Я не боялась за свою жизнь. Меня пугала жизнь этого человека и его прислуги. Если у этих людей и есть будущее, то оно ужасно пугающее. Через два часа меня ждала встреча с Адамом, а сейчас я просматривала документы из дома принца. Я была готова узнать нечто ужасное, но всё равно не могла остаться равнодушной. Первым я прочитала письмо врача к королю о том, что его жена больна истерией. Следующим я прочла письмо короля и сведения о его женах. Он не стал лечить молодую жену, а подверг её излучению агния наравне с другими подопытными людьми. Она была второй женой короля и скончалась в возрасте двадцати восьми лет. Мать старшего сына была её старшей сестрой. Их обоих постигла одна и та же участь. Последним были документы о заводе по обработке металла и сведения о потраченных денежных суммах на покупку агния и преобразование его в наркотические вещества. Раздался дверной звонок. Я вздрогнула и взглянула на время. В дверь вновь позвонили. Я впустила следователя в квартиру. Хмурый взглянул на бумаги, раскиданные на диване. Я разрешила ознакомиться с ними. В свою очередь следователь показал мне копии документов, связанных с опытами над людьми. ПНОА продолжала своё существование, но под новыми названиями. На заводе обрабатывали и подготавливали агний, а после его доставляли в дорогую частную клинику. Там проходили лечение известные люди, а на подземных этажах издевались над бездомными и бедными людьми, убеждая их, что это всё во благо. У этой организации было много разных названий, но всех их объединяла одно – это работа на убийство. По всей Аспе в маленьких и больших городах есть заводы и частные больницы, в которых зародилась научная деятельность во зло. Эта деятельность никогда не закончиться, даже когда ученые добьются нужного результата, появятся новые научные идеи. Пропавшие без вести взрослые, старики и дети, всех их не жалеет мясорубка злой науки. Эту научную деятельность возглавляет король, а «сподвижниками этих великих дел» являются правоохранительные органы. Я смотрела на трупы людей и молчала. Все свои документы, записанные голосовые записи и съемки я отдала следователю.

– Закончите это, – сказала я.

– Мы уже стоим на этом пути. Осталось только повернуть головы народа в нашу сторону, – сказал Хмурый. – Сила народа – это наше оружие.

Стоя на кухне, я смотрела в окно на этот город. Я во всём ощущала скорбь, в себе и в городском воздухе. Это страна горит в адском огне. Я закрыла глаза и вздохнула. Сейчас мне нужно было готовиться к полёту. На следующий день первым делом, я навестила Лиду, привезла ей еды и множество книг. Мы долго смотрели друг на друга, ничего не говоря.

– Этот день уже завтра? – спросила она.

– Да, – ответила я и взглянула в глаза Лидии.

– Когда я выйду отсюда, то хочу увидеться с вами…живыми, – сказала она.

– Так и будет, – ответила я.

Выходя из колонии, я почувствовала, что уже скучаю. Я в последний раз взглянула на ворота и отправилась на встречу с Гаем. Ему я отдала запасные ключи от квартиры. Он обнял меня, как в последний раз, с чувством и не желанием отпускать.

– Я же не на войну ухожу, – улыбнулась я.

– В этом самолете есть свободные места? – спросил он.

– Всё уже занято. Я, Джун и надежда, – ответила я.

– А где же удача? – спросил Гай, улыбнувшись.

– Она всегда со мной, – ответила я.

– Увидимся, – он вновь обнял меня, – мой друг.

– Да, – прошептала я и погладила его по спине. – Ещё увидимся.

Из квартиры Гая я направилась прямиком в больницу. Джун улыбнулась, увидев меня. Она попросила почитать ей книгу. Её глаза покрыла пелена мечтаний. Когда я уходила, она попросила:

– Мэй, когда я проснусь, пожалуйста, окажись рядом со мной.

– Хорошо, – ответила я, улыбаясь на прощание.

Я вышла из палаты. Мне было страшно. Я боялась больше никогда не увидеть своих друзей. Лифт поднимал меня вверх. Дверки открылись. Я увидела Ганса.

– Ты готова? – спросила он.

– Да, – ответила я.

Мы сели в машину. Я взглянула на врача. Ему было уже за шестьдесят. У него не было ни жены, ни детей. Я подумала, что в молодости он был красив и имел множество поклонниц.

– В бардачке лежит лекарство, прими его за полчаса перед полетом, – сказал старик.

Я прочитала название медикамента и положила в карман большую круглую таблетку в упаковке.

– Вы знаете, что я теряю память при стрессе? – спросила я. – Откуда?

– Твой друг сказал, – ответил Ганс. – Нервное перенапряжение во время полета может вызвать амнезию.

– Спасибо, – сказала я и, помолчав, добавила. – Не знала, что у Адама так много союзников.

– В молодости я был революционером. Много раз был бит полицией, но это не изменило моего революционного духа, – улыбнулся он.

Мы направлялись к военному аэродрому. В моих мыслях творился беспорядок. Множество беспокойных дум заполнили голову. Я позвонила Фиалке и сообщила, что мы подъезжаем. Мы приблизились к воротам авиабазы. Я взглянула на самолеты. Сердце замирало при виде этих огромных машин. Ганс открыл дверь и протянул мне руку. Я благодарно улыбнулась. Мы вошли в одноэтажное здание через чёрный ход. В комнате, в которую я вошла было девять человек, в их числе был Микеле, Фиалка и Хмурый. Остальные мужчины были мне не знакомы. Они вели обсуждение, но заметив меня, замолчали и собрали бумаги на столе. Я заметила карту, но её быстро свернули и спрятали. Самый молодой мужчина включил чайник. Смуглый мужчина закурил сигару, задумавшись. Я присела на свободный стул. Все молчали. Мне было неловко. Ганс подошёл к столу и достал из кармана карты.

– Кто хочет отыграться? – спросил он.

Комнату заполнили возгласы. Мужчины расселись вокруг стола. Фиалка сделал мне чай. Он стал рядом со мной. Я поставила горячий напиток остывать. Меня мучили невеселые думы.

– Солдаты Ирия не будут просто смотреть на военный самолёт Аспы, – сказала я.

– Не переживай, там не будут атаковать этот самолёт, – ответил мужчина.

Я недоверчиво взглянула на Фиалку, но промолчала. Он подошёл к мужчинам и стал наблюдать за их игрой. Я тоже посмотрела в их сторону. Попивая чай, я наблюдала за Гансом. Впервые я видела такое бесстрастное лицо.

– Роберт, не присоединишься? – спросил смуглый мужчина у Фиалки.

Он отмахнулся и подошёл ко мне. Роберт был ниже всех собравшихся мужчин. Он работал авиаинженером.

– Ты готова? – спросил Фиалка.

Я кивнула. Он вывел меня из здания к ангару. Внутри него стоял самолет с написанной яркой краской комбинацией цифр и букв на боках. Мы поднялись на борт самолета. Роберт объяснил, что этот самолет на автопилоте.

– Это его главный недостаток, – сказал он. – В ирийских самолетах нет автопилота, потому что он выходит из строя при приближении к острову по известным причинам.

– То есть в полете это устройство откажет? – спросила я, со страхом взглянув на Фиалку.

– Ты катапультируешь ваши капсулы, – ответил Роберт. – Вас заберут ирийцы.

Меня это совершенно не успокоило, а лишь сильнее заставило нервничать.

– Джун будет в безопасности? – спросила я.

Фиалка наклонился к ручке в полу и потянул её на себя. Из-под пола стали появляться две капсулы безопасности в человеческий рост с закругленными краями. Фиалка повернул ручку. Капсулы открылись. Внутри них были крепления и кислородные маски. Капсулы отличались друг от друга креплениями. В одной из капсул закреплялись все части тела, включая голову. Эта капсула была сконструирована специально для Джун.

– Ложись, – сказал Роберт.

Я легла в капсулу. Под моей правой рукой была панель. Я пальцами сдвинула крышку и почувствовала четыре небольших углубления под подушками пальцев.

– Нажми на кнопку под большим пальцем, – сказал он.

Я нажала на кнопку внутри. Металлические крепления защёлкнулись на моём теле.

– Регулируются крепления только в твоей капсуле, – сказал Роберт. – Теперь указательный.

Я засунула палец внутрь и нажала на кнопку. Крышка капсулы закрылась, послышался щелчок. Я почувствовала, что опускаюсь вниз. Капсула остановилась. Я услышала голос Фиалки. Он доносился откуда-то сбоку.

– Средним пальцем ты подашь кислород в ваши маски. Кислорода хватит на 15-20 минут. Запомни это, – сказал он. – Проверь подачу кислорода.

Я посмотрела вверх на кислородную маску. Рядом с ней был какой-то механизм. Я нажала на кнопку. Мою голову что-то резко выровняло, кислородная маска опустилась и плотно прилегла к моему лицу. В неё поступил кислород. Я вновь нажала на кнопку средним пальцем. Прекратилась подача кислорода. Маска вернулась в исходное положение.

– Кислород есть, – ответила я. – Этой кнопкой я подам кислород в маску Джун? – спросила я.

– Да, – ответил Роберт. – Безымянный палец.

Я нажала на кнопку нужным пальцем. Между ног появился рычаг.

– Мне нужно будет потянуть рычаг на себя? – спросила я.

– Да, так ты катапультируешь капсулы, – ответил Фиалка.

– Дайте мне время привыкнуть и всё запомнить, – сказала я.

– Хорошо. Тренируйся, пока не будешь уверена, – сказал Роберт.

Я нажала безымянным пальцем на кнопку, и рычаг исчез из моего поля зрения. Закрыв глаза, я повторяла в голове новую информацию. Постепенно я начинала ощущать себя уверенней. Я ещё раз нажала на кнопку безымянным пальцем. Появился рычаг. Я взглянула на него. Мне нужно было просто потянуть его на себя. Ничего сложного. Я успокоилась. Лишний раз я не нажимала на третью кнопку, чтобы не тратить кислород. Я нажала указательным пальцем на кнопку. Капсула поднялась вверх и открылась. Я убрала крепления и встала. Фиалка закрыл капсулы и опустил ручку в пол. Капсулы плавно спустили вниз. Металлические створки в полу сошлись. Я спустилась по трапу.

– Я смогу понять, когда нужно катапультироваться? – спросила я.

– Сможешь, – сказал Роберт. – Услышишь звук сирены, используй катапульту.

Я кивнула, но всё ещё чувствовала волнение. Завтра я должна быть на авиабазе в четыре часа утра. Теперь осталось только дождаться завтрашнего утра и выспаться перед полётом.

Я достала свою форму и провела по погонам. С трудом я выпросила себе отпуск за свой счёт. Сейчас я в самом начале своего карьерного пути. Я привыкла к своей работе и людям, работающим со мной. Форма висела на шкафу. Я смотрела на неё и почувствовала ностальгию. Мне вспомнились дни, проведенные со своими подругами. Я хотела бороться с преступностью, а не быть одним из наркоторговцев. Я вздохнула. В дверь позвонили. Я никого не ждала. Нахмурившись, я подошла к двери. Нежданным гостем оказался Грэг. Я впустила его в прихожую. Он отпустил волосы, и его голова напоминала одуванчик.

– Что привело тебя сюда? – спросила я.

– Ты можешь дать мне денег взаймы? – поинтересовался он, неловко опуская глаза.

Я удивленно приподняла одну бровь. Грэг молчал.

– Проходи, – сказала я. – Чай или кофе?

– Кофе, – ответил он.

У меня были деньги, заработанные на продаже ага. Грэгу была нужна небольшая сумма. Я дала ему денег. Он поблагодарил меня.

– Ты задолжал? – спросила я.

– Уже раздал все долги, – ответил Грэг.

– Понятно. Остался без денег до конца месяца, – сказала я, перемешивая сахар. – У тебя было достаточно денег. Зачем ты влез в долги?

– Облажался на одном деле, – сказал он. – У меня больше ничего не осталось.

Я поставила кружки на стол. Мы молчали.

– Как Джун? – спросил Грэг.

– Решил вернуться к ней? – ответила я вопросом на вопрос. – Где все те девушки, что смотрели на тебя с обожанием?

– Осуждаешь меня? – спросил он.

– Нет, – сказала я. – Каждый из нас получает то, что заслужил.

– Джун ненавидит меня? – спросил Грэг.

– Нет. Вы не могли дать друг другу то чего желали. Она не могла дать тебе тех удовольствий, которых ты хотел. Ты не мог сделать её счастливой. У тебя было всё, что ты желал и, потеряв всё, ты вновь возвращаешься к ней. Ты хоть сам понимаешь, что тебе в действительности нужно?

Он промолчал, смотря в окно. Допивая кофе, он спросил о Лидии. Он знал, что она в колонии. Я рассказала ту ситуацию с начальником. Грэг нахмурился, но вновь промолчал.

– Раньше ты не был таким молчаливым, – сказала я.

– Раньше я не понимал цену слов, – ответил Грэг.

Мы сидели на кухне, и каждый думал о чем-то своём. Он ушёл. Я так и не сказала ему о том, что ждёт меня и Джун завтра, но может это и к лучшему. Я положила таблетку на кухонный стол для того, чтобы не забыть принять её завтра утром. Сев на подоконник, я посмотрела на заходящее солнце и вспомнила те дни, которые я провела с подругами, наши споры и наши радости ушедших дней. Закат наполнил город теплыми красками, и, проважая взглядом последние лучи солнца, я задумалась о будующем. Как после заката обязательно наступает восход, так и наши радостные моменты, которые мы проведем вместе, ещё настанут.

ил. Дух Закатов

Из комнаты донеслась мелодия мобильника. Я вошла в комнату и удивленно взглянула на дисплей. Улыбнувшись, я ответила:

– Привет, Арина. Как дела?

– Привет, – ответила она. – Мэй, тот человек, с которым ты общалась, – она замолчала.

– Ты о ком? – спросила я.

– Ты помнишь Вила, который хотел заполучить документы твоего отца и разузнать о проекте Агнец? – спросила Арина.

– Откуда ты узнала об этом? – удивилась я.

Арина молчала. Я ждала ответа.

– Не молчи, – сказала я.

– Я только недавно узнала, что он работает на королевскую семью. Желтые Анонимы работают под началом старшего сына короля, – рассказывала Арина.

– Ты знаешь этого человека? Может быть, Вил это твой брат? – тихо спросила я, пугаясь сильного звука моего сердца.

– Да, это Анри. Если бы ты раньше рассказала мне, что Вил работает на Желтых Анонимов, то я бы сразу догадалась кто он, – ответила Арина. – Последние дни он в столице и проживает в отеле «Король» в номере 454.

– Спасибо, что рассказала, – ответила я, садясь на диван.

– Прости, что потревожила, – сказала Арина.

– Не нужно извиняться. Я рада, что ты позвонила мне, – сказала я. – Завтра рано утром я улетаю в другую страну.

– Удачного полета. Выспись хорошо, – сказала Арина и я поняла, что она улыбается.

Мы попрощались. Телефон упал на диван. Я смотрела на выключенный телевизор. Испустив тяжелый вздох и закинув голову на спинку дивана, я спросила:

– Почему именно сегодня? Почему именно ты?

Я вспомнила Анри. Его лицо и приятную улыбку. Я рассмеялась. В моей голове не укладывалось вся эта информация. Я не хотела верить, что это правда. Это шутка судьбы. Этот человек разговаривал со мной, улыбался мне и спрашивал как дела. Я доверяла Анри. Бессознательно верила ему. Этот приятный человек, который был мне симпатичен, причинил мне столько боли.

– Как ты мог?! – воскликнула я. – Тварь! Улыбался при встрече со мной, а потом говорил гадости! Мерзкая скотина! Лучше бы это был не ты!

Мне стало не хватать воздуха. Я открыла окно и высунулась на улицу. Эмоции со слезами вырывались наружу. Я достала успокоительный препарат. Оставалась последняя таблетка. Я выпила её. На телефон пришло сообщение от Арины с номером Анри. Я смотрела на телефонный номер и, глубоко вздохнув воздуха, нажала на вызов. Абонент был недоступен. Я выдохнула, немного посидела на кухне, думая об Анри. Нужно было ложиться спать. Я легла в кровать. Сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Анри. Мне хотелось сесть в последний автобус и уехать в Рог. Я хотела обнять его, почувствовать его тепло. Мне хотелось, наконец, осознать, что я не вообразила эту любовь, и что такой человек действительно существует. Он всегда был ближе, чем мне казалось. Сейчас я хотела быть рядом с ним.

– Какой же ты всё-таки трус, – прошептала я.

Сон начал плавно овладевать моим сознанием. Я начала засыпать. Телефонный звонок вывел меня из дрёмы. Я нащупала телефон и ответила на звонок. Мне звонили с работы и просили помочь коллегам. Я резко села, быстро надела форму и выбежала на улицу. Меня ждала машина с тремя оперативниками. Рыжик улыбнулся, взглянув на меня. Я поняла, что забыла расчесаться и быстро пригладила волосы. Он выдал мне оружие и бронежилет. Мы приехали на место. Я заняла позицию. Подъехала большая служебная машина. Неподалеку от меня находился молодой женатый коллега. На улицу из здания вылетели двое преступников. Они кинули дымовую шашку. Я закашляла и рванула за ними через дым. За мной бежал коллега. На улице горели фонари. Двое мужчин разминулись. Я остановилась и стала стрелять по ногам мужчины. Он упал, вскричав. Я надела на него наручники. Мой коллега поймал второго преступника. Женатый опер вытер кровь, текущую из носа. В сегодняшнюю ночь было задержано семеро преступников изготавливающих огонёк. Рыжего опера увезла скорая помощь с ножевым ранением в плечо. Мы расселись по машинам. Лысый сказал, что моего появления ждёт начальник. Мы ехали в отдел. У меня было дурное предчувствие. Я взглянула на часы. Был третий час ночи. Я сняла бронежилет и сдала оружие. Постучавшись, я вошла в кабинет начальника. Он вскользь взглянул на меня и сказал:

– Отвезешь три килограмма огонька по этому адресу.

Начальник указал на бумагу, лежащию на столе. Я нахмурилась и сказала:

– Нет. Делайте это сами.

Он встал и подошёл ко мне. Начальник недовольно смотрел на меня. Я смотрела в его мерзкие глаза. Мужчина замахнулся и дал мне пощечину. От удара я чуть не упала. Щека горела, словно её обдали кипятком. Я медленно повернула голову.

– Я сказала, нет! – воскликнула я.

Начальник ударил меня по другой щеке. Меня развернуло. Я втянула воздух, выпрямила спину и взглянула в его глаза с усмешкой.

– Нет, – твёрдо сказала я, смотря в его злые глаза.

– Если ты этого не сделаешь, то завтра тебя и твою больную подружку посадят, – сказал он.

Я усмехнулась и сказала:

– Мне плевать. Моё решение не измениться.

Он молчал. На его лице появился оскал. Начальник вцепился в мои плечи и оторвал мои погоны. Со злобной усмешкой он кинул их на пол. Я развернулась и пошла прочь из его кабинета. Я открыла дверь, как вдруг почувствовала сильный удар в спину. Я упала, но быстро встав, схватила лежащий рядом стул и кинула его в сторону начальника, целясь в голову. Мужчина увернулся. Стул ударился об стену. На меня смотрели коллеги.

– Тебе воздастся за всё! – крикнула я и пошла прочь. – Уродливая тварь!

Коллеги переглядывались. Начальник вышел в коридор. Я чувствовала его злобный взгляд на себе.

– Ты сгниешь в тюрьме, как и та сука! – крикнул он мне вслед.

Я остановилась, тяжело вдохнула воздуха и вышла из отдела. Мне нужно было спешить на военный аэропорт. Меня распирало от злости. Я сбила ногой мусорную урну.

– Ты не заслуживаешь даже смерти сукин сын! – воскликнула я. – Позорный отброс! Гнида!

Я набрала Хмурому и попросила его забрать меня. Часы на мобильнике показывали: 03:40. Я ждала следователя на остановке. Меня трясло от злости. Я принялась бить ногами лавку. После пару ударов, я успокоилась и села на избитую лавку. Голова слегка побаливала. Я вспомнила о таблетке, данной мне Гансом, пошарив по карманам, я поняла, что оставила её дома.

– Чёрт! – воскликнула я. – Почему всё происходит именно сегодня? Но несмотря ни на что я не изменю своего решения! Меня не остановить, даже если я буду при смерти!

Подъехала машина следователя. Автомобиль был покрыт грязью. На боку красовалась небольшая вмятина. Я села на переднее сидение. Хмурый взглянул на меня, задержав взгляд на моих щеках. В пути я рассказала Адаму происшествие в отделе. После моего рассказа он нахмурился и какое-то время молчал.

– Скоро он познает злость общества, – тихо сказал Адам.

До авиабазы мы продолжали ехать молча. Я почувствовала усталость. Мои глаза и щёки болели. Мне хотелось спать. Фиалка сделал мне кофе. Обычно я не пила этот напиток, но сегодня не стала от него отказываться. Следователь зевнул и сел возле круглого стола. В кресле дремал смуглый мужчина. Я встала и сполоснула кружку. Фиалка подошёл ко мне. Я кивнула. В дверь вошёл мужчина и поздоровался с Робертом. Он работал здесь на авиабазе. Внезапно мужчина достал пистолет и стал стрелять. Хмурого ранило в плечо. Он спрятался за диван. Роберт прижал меня к полу, прикрывая своим телом. Смуглый мужчина, дремлющий в кресле, при первом выстреле мигом спрятался за металлический шкаф и с этой позиции убил нападающего выстрелом в лоб. С улицы доносились выстрелы. Фиалка открыл окно и сказал мне выбираться. Я спрыгнула на землю. Роберт последовал за мной. Смуглый кинул ему автомат. Я последовала за Фиалкой до самолета. Я заметила пять трупов, валяющихся на большом расстоянии друг от друга. Из построек слышались выстрелы. В крови поднялся уровень адреналина. Роберт бежал довольно быстро. Я слышала, как он тяжело дышит. Краем глаза я увидела мужчину в солдатской форме. Он появился из-за здания и начал стрелять в нашу сторону. Роберт развернулся и стал палить по мужику. Я ощутила резкую боль в левой руке, но продолжала бежать. Нападающий мужик упал замертво. К самолету с другой стороны бежали солдаты с оружием в руках. В этой суматохе я не понимала кто друг, а кто враг. Роберт не стрелял по приближающим мужчинам. Они стали возле самолета и махнули нам. Я вбежала по трапу самолета. Фиалка потянул за ручку. Появились капсулы. Я увидела Джун. Она спала. Я быстро взглянула на её умиротворенное лицо и легла в капсулу. Правой рукой я отодвинула крышку панели. Большой палец. Крепления закрепили моё тело. Указательный палец. Крышка капсулы закрылась. Я в последний раз увидела фиолетовое лицо Роберта. Я заметила глубокую царапину на его щеке. Капсула опустилась вниз. Я тяжело дышала и только сейчас в полной мере ощутила ранения в руке. Я стала кричать от боли, которая мучила мою плоть. Стал ощущаться подъем вверх и небольшая тряска. Самолёт взлетел. Женский голос сообщил мне, что самолёт направляется на Ирий. Я не слушала голос робота, корчась от боли. Мне казалось, что мне в руку забили гвозди. Я стала глубоко дышать. Меня обдало холодным потом. Я почувствовала лёгкое головокружение. Если так пойдёт дальше, я могу потерять сознание. Я ощущала, как всё меняется перед моими глазами. Мне показалось, что я начинаю видеть всё ярче и чётче, но потом перед глазами всё стало плыть. Я стонала от боли. Кровь сочилась из ранений.

– Соберись! – воскликнула я. – Тебе не больно. Тебе кажется. Это всё иллюзия, – говорила я.

В ушах начало шуметь, а рука стала неметь. Холодный пот стекал по лицу. Я не знала, как долго ещё продолжиться полёт, но мне нужно было быть готовой катапультировать наши капсулы в любой момент.

– Я должна сохранить сознание, – постанывая, говорила я, ощущая, как пересыхает горло.

Терпя боль, я не понимала, сколько времени провела в капсуле. Я продолжала глубоко дышать. Мне казалось, что время остановилось. Я думала, что больше не выдержу.

– Терпи! – воскликнула я, чувствуя, как плывет моё сознание. – Ради Джун! Потерпи, – прошептала я. – Еще немного.

Рука немела. Я облизнула сухие губы. Голова кружилась. Я услышала голос Джека, шепот Лидии, возгласы принца и звуки выстрелов. Роберт смотрел на меня. По его щеке стекала кровь. Гай подошёл ко мне и обнял, крепко сжимая в объятиях. Он плакал. Я увидела Джека. Мы ехали в машине. Орали сирены. Мы гнались за преступником. На тротуаре стоял Анри. Он провожал нас взглядом. Анри смотрел мне прямо в глаза. Рядом с ним стояла Арина и подзывала меня рукой к себе. В зеркале заднего вида я увидела Лидию и Джун. Лида смотрела в боковое стекло. Джун смотрела на меня. Лида повернула голову и с недовольным выражением лица указала пальцем на меня. Джун открыла рот и заорала. Я резко открыла глаза. Пот намочил мою одежду. Моё дыхание было тяжелым и учащенным. Вдруг я услышала какой-то звук. Это был прерывистый голос.

– Воспо…кислор…маской. Восполь…кккк, – закряхтел голос.

Я нажала средним пальцем на кнопку. Мою голову выпрямило. Маска прилепилась к моему лицу. Я жадно вдохнула кислород. В моё сознание стали проникать резкие громкие звуки. Я нахмурилась, осознавая, что это сирена. Я быстро нажала на кнопку безымянным пальцем, резко втягивая кислород. Воющий звук сирены стал прерываться, кряхтеть и глохнуть. Я схватилась правой рукой за рычаг и стала тянуть его на себя. Он слегка наклонился. Левой онемевшей рукой я дотянулась до рычага и резко дернула его на себя обеими руками. Казалось, что пули в руке режут меня словно ножи. Я почувствовала, как моё тело резко потянуло вперед. Мозг казалось, хотел прижаться к челюсти. Меня резко подкинуло вверх, прижав к креплениям. Всё это происходило за какие-то миллисекунды. Я ощутила сильную боль в языке. Моё сознание резко помутилось. Глаза закрылись. Вдруг я резко перестала чувствовать что-либо. Я хотела открыть глаза, но не могла преодолеть тяжесть век. Но вот ощущения вернулись вновь. Плавное движение вниз. Кровь и сухость во рту. Боль и онемение в руке. Я пошевелилась и вскрикнула от усилившейся боли в левой руке. Ощущение спуска прекратилось. Теперь мне казалось, что меня качает. Мне было непонятно, где я нахожусь. Я чувствовала боль, и она не давала мне покоя. Я смогла открыть глаза. На моём лице была какая-то маска. Чувствовался запах гари. Я находилась в замкнутом пространстве. Что-то держало моё тело. Краем глаза я заметила растекшуюся кровь. Меня охватила паника. Я задвигала ногами, пытаясь вырваться из этого непонятного гроба. Я не могла двигать левой рукой, но зато хаотично шевелила правой. Под пальцами рук я почувствовала кнопки и стала нажимать на них. От нажатий на первые кнопки ничего не происходило. Третья кнопка. Маска освободила моё лицо. Я почувствовала тошноту. Последняя кнопка убрала рычаг, торчащий между моих ног. Я вновь принялась нажимать на первые кнопки. Нажав одновременно на две, я услышала громкий щелчок. Крышка открылась. Резкий свет ударил в глаза. Тошнота усилилась. Моё тело освободилось от держащих меня штуковин. Я ощутила что-то мокрое. Перед глазами всё плыло. Влаги становилось всё больше. Это была вода. Я прищурилась. Солнечный свет ослеплял. Меня стало наклонять вбок. Вода облизала рану. Вскричав от боли и жжения, я резко села. Меня перевернуло, и я ушла под воду. Что я делаю здесь? Где я? Уходя всё глубже, я осознала, что ничего не знаю, даже то, кто я.

Часть 3

Глава 43

***

Ветер проникал в светлую комнату, качая занавески. Я смотрела, как летает зеленая ткань. Солнечный свет скользил по покрывалу. Я села. Остальные койки были пусты. В палате никого не было. Я провела по лицу ладонью. Вошла медсестра. Она поинтересовалась о моём самочувствии и закрыла окно. Если оценивать только физические ощущения, то я чувствовала себя прекрасно. Медсестра вышла и вскоре появилась в палате вместе с врачом. Мы обсудили с ним моё состояние. Я рассказала о своих прошлых заболеваниях. Врач сообщил, что я провела в больнице один день. Он объяснил мне, что яд морского василиска затормозил процесс возвращения памяти. Сейчас моё состояние оценивалось, как хорошее. Мне больше не нужно было находиться в больнице. Я поблагодарила врача. Медсестра принесла мне мои вещи. Я была одета в больничную рубаху. В дверь постучали. В палату вошёл Демид. Он был одет в свободные светлые брюки и такую же рубашку. Демид взял стул и сел возле больничной койки. Мне показалось, что он был несколько взволнован.

– Я оставил свой пост, – сказал он.

Его угнетало то, что было сделано им в прошлом. Я видела это.

– Демид, я благодарно за всё то, что вы для меня сделали. Я не вправе судить вас, – сказала я. – Почему я в больнице? – спросила я.

– Это решение Серафима. Он скоро явиться сюда, – ответил Демид. – Неделю назад стало известно положение в Аспе.

Он дал мне папку. В ней лежали газеты. Я принялась читать ирийскую прессу. Гнев аспанского народа был неумолим. Весь ужас бесчеловечных опытов над людьми; правда о короле, убившем собственных жён; принце-наркомане и безнаказанных деяниях правоохранительных органов распалили злобное пламя во всех слоях населения. Первая волна гнева зародилась в бедных районах, распространяясь по всей стране. Подхватили волну ярости сотрудники СОА, следом за ними разгорелись военные. Армия страны разделилась на два противоборствующих лагеря. Я увидела фотографию начальника отдела, в котором я работала. Его мерзкая рожа раздражала меня. В газете рассказывалось, что его избили возле дома толпа народу. Он скончался, не приходя в сознание. Революция полыхала на улицах страны. На одной из фотографии я увидела людей в белых халатах. Они помогали раненым. В их числе был и Гай. Он сидел рядом с телом женщины. На фотографии его лицо можно было отлично разглядеть. У него было серьёзное и скорбящее выражение лица. Таким я увидела его впервые. Города заполнялись кровью. Заводы и частные больницы пылали в огне. Разъяренный народ разрывал виновных. Преступления карали преступников. Я присмотрелась к фотографии в газете и разглядела своё лицо на плакате. Внизу яркими красными буквами было написано: «За Революцию! За Равенство! За Братство! Вместе освободим страну!» Плакат несли двоё мужчин и две женщины. Я удивленно разглядывала своё лицо на плакате. Пики, вилы, пистолеты, всё это шло как оружие против власти. Я взяла другую газету. Она была на аспанском языке. Месяц назад король и его старший сын умерли от передозировки ага в своих апартаментах. Я увидела дом принца Вильяма, объятый огнём. Возгорание началось из комнаты принца. Вильям сгорел заживо. Вся прислуга принца была умерщвлена. Тела людей лежали по кругу возле стола принца. Их головы были обращены в сторону Вильяма. Руки и ноги были сломаны и вывернуты в разные стороны. Я вспомнила принца и вздрогнула, припомнив его слова. Это был не просто бред сумасшедшего, а план убийства. Меня вновь встряхнуло от осознания этого. Он мог вполне убить и меня, отрубив мне голову и положив себе на стол. Вильям бы разглядывал её, как всегда немигающим взглядом. Я поежилась. Демид наблюдал за мной. Я продолжила читать. Народ, насытившись, успокоился. Теперь Аспа должна построить новое будущее на кровавом пепелище. Создалось временное правительство. Стране нужен новый монарх. В папке лежала записка. В ней было написано: «Всё сделано. Ваши девушки прекрасны. Ганс». Я перечитала записку и задумалась.

– Так вот кто помог вам с фальсификацией тел. Стоило догадаться раньше, – сказала я. – У них всё в порядке?

– Да. Твои друзья скоро навестят тебя, – ответил Демид.

Я улыбнулась. Мне хотелось их увидеть. Я вновь взглянула на фотографию с моим лицом на плакате.

– Ты – лицо революции, – сказал он.

– Да, лицо совершенных преступлений, – произнесла я. – Меня превратили в героя, но я не считаю себя таковым.

– Ты похожа на Джона в юности, – сказал Демид, улыбнувшись.

Я резко встала и воскликнула:

– Никогда не говорите об этом! Больше никогда!

Демид промолчал. Я вспомнила о злополучных документах отца. Сев на кровать, я сказала:

– Пришло время узнать, что таят документы Джона.

– Тебе нужно знать, что они принадлежат тебе. Твой отец позаботился о том, чтобы ты стала их владельцем после его смерти, – сказал Демид. – Документ, подтверждающий это, я хранил все эти годы.

– Спасибо, – сказала я. – Могу предположить, что есть лица, считающие эти документы важными для науки. Так ведь?

– Да, – ответил Демид. – Хочешь придать огласки содержимое документов?

– Только то, что не будет являться опасным, – ответила я. – Про эти документы слишком много слухов, так что ужно их развеять или подтвердить.

– Я понял тебя, – сказал Демид. – Потребуется время. Примерно месяц. Раскроется тот факт, что ты жива.

– Я готова ждать, – ответила я. – Если этот факт не навредит вам, то я не против, чтобы люди узнали о том, что я жива. Мне бы только хотелось, чтобы меня не донимали журналисты.

– После твоего «воскрешения» будет шум, но потом всё утихнет, – сказал Демид. – Всё будет выглядеть так, будто Ирий спас жизнь аспанского героя революции.

– Эта роль мне не по нраву, – сказала я, поморщившись. – Сейчас главное для меня это жизнь Джун!

– Сегодня её доставили сюда, – сказал Демид.

– Она здесь? – удивилась я и нахмурилась. – Где Серафим?

– Он должен появиться здесь, – ответил он. – Меня ждут дела.

Мы попрощались. Я быстро переоделась, застелила постель и положила на кровать больничную рубаху. Выйдя из палаты, я оглядела коридор. Из палаты вышла медсестра. Я хотела подойти к ней, но заметила Серафима. Он шёл ко мне. Его седая коса лежала на плече.

– Что с Джун? – спросила я у него. – Почему она здесь?

– Найден способ вывести её из комы и поставить на ноги. Его предложил молодой врач, – ответил Серафим. – Как ты себя чувствуешь?

– Со мной всё хорошо, – ответила я и облегченно вздохнула. – Значит, не зря мы надеялись на вашу медицину, – улыбнулась я. – Что это за способ?

– Агневизация, – ответил Серафим. – Лечение с помощью воздействия агния.

Я чуть не задохнулась от нахлынувших на меня эмоций и, схватив Серафима за рубаху, я воскликнула:

– Вы с ума сошли?! Я вас самих подвергну этому воздействию!

– Не стоит переживать, – сказал Серафим и убрал мои руки. – Агний используется и в медицинских целях.

– Предполагаю, что кома Джун, как раз из-за влияния агния, – сказала я. – Это страна пропитана им, а вы утверждаете мне, что он её вылечит! Никогда в это не поверю! – негодовала я.

Медсестра попросила не кричать в коридоре, но я проигнорировала её. Я внимательно следила за Серафимом. Он спокойно смотрел на меня.

– Тебе следует научиться слушать, – сказал балий.

Меня раздражали его наставления, но я сказала:

– Я слушаю.

Мы вышли на улицу. Здания больницы были построены по кругу. В центре стоял ярусный фонтан. Мы расположились на скамейке возле него. Я смотрела на Серафима, ожидая. Он спокойно наблюдал за струями воды в фонтане. Я кашлянула, напомнив о своем присутствии. Он взглянул на меня и улыбнулась. Моё терпение плавно заканчивалось.

– Агний – это металл, предположительно созданный людьми Старого Мира. Известно, что его воздействие может изменяться. Всё зависит от среды, в которой он находиться. Агнием называют первозданный металл, а его сплавы называются рагнием. В теле Джун Ланнер не агний, а рагний. В технологически развитые страны невозможна безопасная поставка агния, поэтому был изобретен рагний. Я предполагаю, что рагний, который находиться в теле девушки, подвергли химическом воздействию в попытке изменить его излучение и приблизить к агнию. Этот металл сросся с позвоночником девушки, и извлечь его невозможно, – рассказывал Серафим. – Если положить рядом агний и рагний, при таком соседстве их энергия будет направлена друг против друга. Агний будет преобладать над рагнием своим излучением. Ученые в шутку называют это агневым противоборством, – балий смотрел на меня. – Сначала с помощью агневизации Джун выведут из состояния комы, а потом в её тело внедрят агний для того, что избавить её от паралича.

– Всё это звучит рискованно, – сказала я.

– Риск есть всегда, – ответил Серафим. – Почему ты оказалась здесь? – спросил он.

– Этот полёт был ради Джун, – ответила я.

– Это было рискованно, но ты пошла на этот риск. Почему? – продолжил интересоваться Серафим.

– К чему все эти расспросы? – спросила я.

– Теперь уже поздно бояться, – ответил он. – Кома твоей подруги не из-за агния. Всему виной тяжелый перелёт.

Я задумалась об агнии. Всё что я узнала об этом металле, отличалось от того, что я слышала в Аспе.

– Раньше я никогда не слышала о рагнии, – сказала я.

– В других странах нет агния и они не могут знать, того чего знаем мы. Металл, который закупают у нас другие страны это рагний, но они называют его агнием, – ответил Серафим.

– Другим странам не известно о той трагедии тридцать лет назад? – спросила я.

– Об этом умалчивают, – ответил Серафим. – Многим людям не выгодно, чтобы раскрылась правда о том, что это рагний. Агний – редкий, необычный и дорогой металл. Рагний выдают за агний и таким образом зарабатывают большие деньги.

– Внешне возможно отличить агний от рагния? – интересовалась я.

– Агний имеет насыщенный оранжевый цвет, встречается и красный оттенок. Рагний бледного рыжего цвета, – ответил балий.

Мы замолчали. Я смотрела на воду в фонтане. Мне вспомнился полёт.

– Я боюсь, что всё окажется напрасным, – сказала я. – Одной надежды недостаточно для совершения чуда.

– Агневизация уже началась, и продлиться ещё несколько часов, – сказал Серафим.

– Почему вы сразу не сказали? – воскликнула я, подскакивая. – Где? В каком кабинете?

Серафим указал на корпус и сказал номер кабинета. Я побежала к зданию.

– Чудо уже свершилось, – послышался мне голос Серафима.

Я обернулась. Балий любовался фонтаном. Я влетела в корпус. Медицинский персонал удивленно взглянул на меня. Медсестра спросила к кому я направляюсь. Я назвала имя. Возле лифта стояли люди. На его дверях был нарисован значок солнечной энергии. Я побежала по лестнице на подземный этаж. В конце коридора висела табличка с нужным номером. Путь преграждали металлические решетки. За ними была тяжелая, деревянная дверь. Вход людям без специального костюма и посторонним был воспрещён. Я села на мягкий стул. Через час я уже не могла найти себе места. Медсестра из соседнего кабинета наблюдала за мной. Через два часа мой желудок начал требовать еду. Над кабинетом горела красная лампочка. Я вздохнула и откинула голову назад. Нервно дергая ногой, я ждала. В коридоре появилась Альба в длинных шортах и футболке. Она подсела ко мне и достала контейнер с едой. Слюни заполнили мой рот. Поблагодарив её, я принялась есть. Она налила мне чая из термоса.

– Расскажи мне о Джун, – попросила Альба.

Я начала свой рассказ с армии. Воспоминания о наших драках вызывало у меня улыбку. Время шло. Я рассказала об опытах, брате Джун и её жизни до полета на Ирий. Альба слушала меня, поглядывая на кабинет, где сейчас находилась Малышка. У неё было серьезное и в тоже время печальное лицо.

– Она будет рада познакомиться с тобой, – сказала я, понимая, что Альба переживает из-за этого.

Она улыбнулась. Меня потянуло в сон. Я взглянула на термос и догадалась, что всему виной чай. Я задремала, а проснулась от того что меня трясли. Над кабинетом загорелась зелёная лампочка. Альба потянула меня за руку. Мы отошли на небольшое расстояние. Дверь открылась. Медицинский персонал в белых костюмах, закрывающих все части тела, вывезли на каталке Джун. На её лице была маска. Её глаза были открыты. Я подбежала к ней. Джун заметила меня. Я осталась с ней в палате. Альба вернулась в святилище, всунув мне в руку записку. Малышке поставили капельницу. Она смотрела на меня. Я улыбнулась.

– Странное ощущение, – тихо сказала она. – Словно по всему моему телу бегают муравьи.

Я удивилась её словам. Глаза Джун постепенно закрывались. Она была сонной. Я дотронулась до её руки.

– Я рада, что ты здесь, – прошептала она, засыпая.

Я погладила её по руке, улыбаясь. Её ладонь дернулась.

– Джун! – воскликнула я, но она уже спала.

В палату вошёл молодой врач и медсестра. Я подошла к нему и рассказала о том, что рука Малышки шевельнулась. Врач записал это себе в блокнот. Меня попросили идти домой и отдохнуть. Выйдя из больницы, я зевнула и взглянула на листья деревьев, освещенные заходящим солнцем. Я улыбнулась, и слёзы счастья скатились по щекам. На душе стало легко и радостно. Всё это казалось нереальным, словно во сне. Я подошла к фонтану и подставила ладони под прохладную воду. Это реальность, на которую мы так надеялись. То, что казалось невозможным стало реальным. Из кармашка платья я достала записку. Она была от Лео. Он ждал меня в святилище. Мне вспомнился Анри. Я села на скамейку. Мне стало грустно. Я так и не поговорила с ним. Мне хотелось многое спросить у него. Теперь я знала кто он. Мне вспомнилось наше первое знакомство. Возможно, он никогда не любил меня. Я хотела узнать о его чувствах ко мне, даже сейчас, это было важным для меня. Я взглянула на записку от Леопольда. Он ждал меня. Я, вздохнув, отправилась в святилище. Пёс с жесткой короткой шерстью вёз меня в нужное место. Я задумалась об отношениях между мной и Лео. Прошлые мои связи были кратковременны. Начало всегда было прекрасно, но мои чувства быстро стихали. Я чувствовала вину, потому что не любила этих людей. Ими я скрашивала свою жизнь и когда их краски заканчивались, я уходила. Так было всегда. Чувство влюблённости испарялось и появлялось раздражение. Возможно, с Вилом было бы то же самое. Наша встреча могла охладить мои чувства, но именно чувства к этому человеку не давали мне полностью отдаться новым ощущениям и эмоциям с другими людьми. Я не знала, чтобы было, если бы мы стали встречаться. Эти отношения могли оказаться слишком болезненными для меня. Из-за чувств к Вилу я совершила много ошибок. Погруженная в свои мысли, я не сразу поняла, что пёс остановился.

Возле святилища я увидела Лео и Серафима. Они что-то обсуждали. Я смотрела на лицо Леопольда и его рыжие волосы. Уже было довольно темно, но если бы сейчас светило полуденное солнце, то волосы Лео сияли бы насыщенными оранжевыми красками. Он заметил меня. Мне захотелось убежать и спрятаться. Серафим вошёл внутрь здания. Леопольд подошёл ко мне. Его лицо было обветрено.

– Моя память вернулась, – сказала я.

Лео смотрел на меня и молчал. Я взглянула в его зеленые глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Хорошо, – ответила я.

Мы замолчали. Я смотрела на красные участки его кожи и думала о том, что если я дотронусь до его лица, ему может быть больно.

– Я не могу быть с тобой, – сказала я.

– Понятно, – ответил Лео. – Мне пора.

Он ушёл. Я вошла в свою комнату, зажгла свечи и села на стул. Я достала тетрадь, в которой нарисовала лица дорогих мне людей. Никогда раньше не пробовала рисовать. Я посмотрела на нарисованные лица, получилось очень правдоподобно. Я нежно провела по лицу Джека. Решив нарисовать ещё один портрет, я нашла карандаш и стала рисовать лицо Джун, но почему то получилось косо и некрасиво. У меня больше не получалось рисовать так, как раньше. Это удивляло. Жаль, что теперь я не могла так красиво рисовать. Мне стоило в детстве развивать этот талант в себе. Я даже вновь хотела потерять память ради того, чтобы нарисовать что-то прекрасное. Но всё же это казалось странным. Я заглянула в комнату Серафима. Он читал книгу в однотонной обложке без названия. Горела лампада. Я присела на диван. Серафим отложил книгу и повернулся ко мне.

– Объясните почему, когда я потеряла память, то хорошо рисовала, но когда память вернулась, я стала рисовать, как маленький ребенок, – сказала я.

– Это не связанно с амнезией, – ответил Серафим. – Твоя болезнь возникла в восемнадцать лет вследствие травмы и прогрессировала из-за невнимательности к своему здоровью.

– Вы уже успели поговорить с моим врачом, – улыбнулась я. – Только вот с чего он решил, что я была невнимательна к своему здоровью?

– Это не так? – спросил Серафим.

– Амнезия прогрессировала из-за стресса и переживаний, – ответила я.

– Это и есть невнимательность к своему здоровью, – сказал балий. – Переживания – это как насморк.

Я вздохнула, сдаваясь. Серафим поставил чайник. На плите я заметила значок солнечной энергии, а в углу комнаты сменную солнечную батарею. Она вставлялась внутрь кухонной плиты и давала энергию для приготовления пищи.

– Яд морского василиска запустил изменения в твоём мозгу, когда действие яда полностью прекратилось, мозг стал работать, как и прежде, – сказал Серафим. – Вот почему ты могла хорошо рисовать. Если тебе нравиться этим заниматься, развивай это.

Я молчала, смотря на шею балия. Его горло было прикрыто воротником. В жизни этого человека тоже были ошибки. В каждой человеческой жизни есть своя драма. Наши воспоминания останутся с нами до конца наших дней. Воспоминания – это и есть я. Порой бывает очень сложно принять себя таким, какой ты есть.

– Серафим, вы ни о чём не жалеете? – спросила я.

– Жалею, – улыбнулся он, – о том, что не понимал ценности жизни.

– Знаете, я жалею о том, что когда-то полюбила одного человека, – сказала я. – Наверное, я до сих пор люблю его.

Вскипел чайник. Серафим выключил его.

– Нет, когда любят не жалеют о своих чувствах, – ответил балий. – Никогда не жалей о том, что любила, – он улыбнулся. – Альба, проходи.

Я взглянула на дверь. Альба вошла в комнату, села рядом со мной и смущенно уставилась на свои руки.

– В твоей голове, лишь ветер и любовь, – сказал он ей. – Надеюсь, там когда-нибудь взойдут ростки знаний.

Я улыбнулась. Альба негромко фыркнула. Балий достал три деревянных стакана и контейнеры с травами. Альба посмотрела на меня и тихо спросила:

– Расскажешь мне об этом человеке?

Я кивнула. Серафим повернул голову и напомнил ей о несделанных делах. Альба вздохнула и недовольно насупилась.

– Чем отличается балий от врача? – спросила я.

– Образованием, – ответил Серафим.

– И сколько длиться ваше обучение? – интересовалась я.

– Столько сколько потребуется, – ответил балий. – Пока я не увижу в голове учеников необходимые знания, не перестану их обучать.

Альба тихо сопела, смотря в пол. Я выведала у Серафима, что другие балии обучают своих учеников на дому. Он был старшим балием и остальные целители прислушивались к нему. В святилище могут постоянно проживать только он и его ученики. Серафим сделал чай и протянул нам деревянные стаканы. Комната наполнилась приятными ароматами трав.

– Завтра доделаешь все дела, а сегодня можешь отдыхать, – сказал он Альбе.

Она улыбнулась и взглянула на меня. Я уже предчувствовала нескончаемые вопросы.

– Ты определилась, где хочешь жить? – спросил Серафим.

– Да. Здесь, – ответила я, – на Ирии.

Альба радостно заерзала и весело подмигнула мне. Я улыбнулась.

– Вы примите меня в ученики? – поинтересовалась я.

Альба взглянула на балия, с нетерпением ожидая его ответа. Серафим встал, подошёл к одному из стеллажей и вручил мне толстую книгу.

– Дарю эту книгу тебе. Изучи её. Позже я узнаю, что ты из неё усвоила, – сказал он, – а завтра я проверю твои начальные знания.

– Нужно заполнять какие-нибудь бумаги? – спросила я.

– Всё это будет завтра, – ответил Серафим.

Альба развалилась на моей кровати и ждала, пока я переоденусь. Я надела свободные штаны и майку. Альба улыбалась мне. Я подвинула её к стене и легла рядом.

– Рассказывай, – сказала она, повернувшись ко мне лицом.

Я рассказала всё, как есть без прикрас о Виле и тех людях, с которыми у меня были отношения. В своем рассказе я никого не обвиняла в не сложившихся отношениях. Дело в том, что в паре два человека и один не может быть во всём виноват. Ответственность за отношения лежит на обоих. Вновь в голове всплывали воспоминания прошедших дней.

– Ты бы хотела быть сейчас с этим человеком? – спросила Альба.

– Я бы хотела поговорить с ним, – ответила я.

– Значит, ты хочешь быть с Лео? – интересовалась она.

– Не знаю, – ответила я. – Ты бы хотела встретить новую любовь? – спросила я у неё.

– Мы говорим о тебе, а не обо мне, – ответила Альба.

– Тебя это пугает, – сказала я и улыбнулась. – Я ошибалась, когда думала, что один человек может заменить другого. Если бы в своих партнерах я видела их, а не Вила, то наши отношения могли бы развиваться.

– Допустим, если бы…

– Нет. Нечего предполагать, – перебила я её. – Этот человек, как незаконченное дело или не подписанный документ. Он так давно лежит в ящике, что уже стал ненужным, – говорила я. – Документ съели мыши и больше не чего подписывать.

– Надо бы и мне разобраться со своим листком, – весело улыбнулась Альба. – Документов в моей жизни ещё не было.

Я засмеялась. Благодаря сегодняшним разговорам, я разобралась со своими чувствами. Я бы могла это понять и раньше, если бы хотела признать правду. Альба обняла меня и стала щекотать. Я отмахивалась от её рук и чуть не упала с кровати. Её рассмешил этот момент. Вдруг она сказала:

– Я думала ты уедешь в Аспу. Ты там теперь герой.

– Да, герой! – воскликнула я с усмешкой. – Когда сюда приедет суперженщина, я вас обязательно познакомлю.

– Суперженщина? – удивилась Альба. – Почему супер? – задумалась она. – Я плохо понимаю значение этого слова.

– Не волнуйся, ты всё поймешь, когда её увидишь, – улыбнулась я.

– Когда же она приедет? – интересовалась она.

– Ещё год, – вздохнув, сказала я. – Надеюсь, у неё всё в порядке.

Мы замолчали. Я стала вспоминать своих друзей и людей, что помогли мне. Думая об Аспе, я вспоминала свой родной город, дядю, родителей и близких мне людей. Больше всего я скучаю по Джеку. Я вздохнула. Вновь подумав об острове, на котором прожила столько лет, я сказала:

– Я буду скучать по снегу.

Альба молчала. Я повернула голову. Она спала. Я взглянула в потолок. Иногда от этого занятия в голову приходят умные мысли.

– Значит, ему всё понятно. Интересно, что же он понял? – тихо спросила я. – А я вот ничего не понимаю. Вот так просто взял и ушёл, а надо было остаться.

Меня тянуло в сон. Свет от свечей неярко освещал комнату. Я повернулась на бок и стала любоваться пламенем. Свечи догорали.

– Я бы тоже ушла, – прошептала я. – Зачем оставаться, если человек отверг тебя.

Альба закинула на меня руку и, прижавшись ко мне, засопела в ухо. Слушая её ровное дыхание, я стала проваливаться в дрёму.

Глава 44

Нас разбудил Серафим. С этого дня я должна была вставать в пять утра. Я слышала, как внизу зашумел насос. Это в бочку набиралась вода. Альба позвала меня на веранду. Мы умылись из бочки. Я вдохнула свежий утренний воздух, как вдруг меня облили холодной водой. Я вскричала. Альба рассмеялась. Я раздраженно взглянула на неё, а потом на бочку с водой. Альба показала язык и отбежала от меня. Я недовольно фыркнула.

– Пошли внутрь. Мне холодно, – сказала я.

Я подготовила сухую одежду и спустилась в ванную. За бочкой стояли вёдра. Ими я набрала половину ванны и быстро помылась. Теперь, когда я стала ученицей балия, у меня появилось много забот. Одна из них – приготовление еды. Я бродила по святилищу в поисках кухни. Эта часть здания не является святым местом, а всего лишь прилегает к нему. Я вспомнила, как потеряла сознание на проходящей службе. Неловко вышло. Сзади послышались шаги. Я обернулась. Серафим подошёл ко мне. Он открыл дверь и показал мне комнату с шестью койками. Следом шла комната с такими же кроватями. Здесь располагали нуждающихся в нашей помощи людей. Серафим показал мне местоположение чулана. Мы повернули направо. Балий открыл дверь в кладовую. В ней хранились высушенные растения. В конце коридора находилась кухня. Она была довольно просторной. В ней было два холодильника разных размеров, морозильник, мойка, металлическая сушилка, несколько столов, два шкафа для инвентаря и посуды, а посреди комнаты стояло две плиты. На стене висела документация, а рядом стояла небольшая тумбочка. Альба смотрела в листок и помешивала желтоватую массу. Она заметила нас.

– Альба, завтра отправишься на сбор растений, – сказал Серафим. – Мэй, ты тоже.

Я кивнула. Альба молчала, мешая массу. Она вздохнула и посмотрела на балия.

– Извините, – сказала она. – Если бы я знала, что у него аллергия, то бы в жизни не дала ему ту траву.

– Что я всегда говорил тебе? – спросил Серафим.

– Смотреть врачебный диагноз и его рекомендации, – ответила Альба. – Но он не ходил к врачу и очень просил меня помочь ему.

– Теперь он сначала будет наведываться к врачам, – сказал балий. – Без листа с диагнозом ты не имеешь право ничего давать человеку. Ты ученик. Сколько тебе это повторять?

– Я поняла, – пробубнила Альба. – Больше такого не повториться.

– Слушай и запоминай всё, что я тебе говорю, – сказал Серафим. – Или так и останешься в учениках. Если не можешь запомнить, то записывай все мои слова.

Альба надула губы и уставилась в окно. Она уже не мешала смесь в кастрюле. Серафим подошёл к плите, помешал и поставил массу на стол. Он наклонился и понюхал смесь. Альба закусила губу.

– Если ты не собираешь ничему учиться, то тогда зачем ты здесь? – спросил Серафим. – Эта смесь потеряла все лечебные свойства. Пожалуйста, сосредоточься на своей работе.

Серафим вышел. Альба топнула ногой, раздраженно смотря на дверь. Она развернулась и ушла к окну. Альба прислонилась лбом к стеклу и вздохнула. Я посмотрела на стену, где висели бумаги. Это было меню на неделю, рассчитанное на троих человек. Цифры были написаны карандашом. Я заглянула в тумбочку. Там лежали всякие бумаги, а в самом низу стояли весы. Мне нужно было приготовить завтрак. Я стала внимательно изучать ингредиенты.

– В тумбочке найдёшь бумаги по нужным блюдам, – сказала Альба и вновь вздохнула. – У меня никогда ничего нормально не получается, поэтому меня никто и не любит.

Я вздохнула и сказала Альбе:

– А, по-моему, ты преувеличиваешь. Серафим прав, тебе нужно сосредоточиться на учебе.

Я стала искать нужные рецепты. Альба взяла не получившуюся смесь, села на стул и поникла. Я прочла о приготовление нужного блюда и положила листки перед глазами. Альба смотрела в окно. Я подготовила ингредиенты, отмеряя всё по граммам. Готовить на троих было не так уж сложно. Сегодня на завтрак были бананы с медом.

– Вальбиона, ты совсем ещё ребенок, – сказала я, смотря на неё.

Она недовольно взглянула на меня, отвернулась и сказала:

– Мне нужна любовь, а не эта учеба. Я умираю без ласки и любви, и ничего меня не спасет.

Я тихо засмеялась, очищая и разрезая бананы. На разогретую сковороду я выложила фрукты и смешала орехи с медом. Мой желудок заурчал, ощущая пищу.

– Это всё юность. Твоя молодая душа мечется, – сказала я.

– Как будто ты больно старая! – воскликнула Альба. – Этот Серафим злобный старик! А Луи ещё та подлая собака!

– Работа отвлекает от грусти, – сказала я, – потому что на неё просто нет времени. Займись чем-нибудь полезным за место того, чтобы тратить своё юное время на уныние.

– Не напоминай мне этого старика. Сейчас я его терпеть не могу! – забурчала Альба.

Я сняла готовые бананы, выложила их на тарелки и полила медом. Взяв поднос, я поставила на него тарелки с едой и накрыла их деревянной крышкой.

– Пошли к Серафиму, – сказала я, – но если хочешь, оставайся здесь и будь голодной.

Я вышла из кухни. В комнате Серафима возле дивана стоял небольшой раскладной столик. В воздухе витал приятный аромат цитрусовых плодов. Альба принесла столовые приборы. Я поблагодарила её за это. Она улыбнулась. Приготовленный мной завтрак всем понравился. Я наслаждалась цитрусовым соком с некой горчинкой. После завтрака Альба унесла пустые тарелки. Я осталась в комнате Серафима. Он достал четыре документа. В них указывалось, что с сегодняшнего дня я становлюсь ученицей Серафима и имею право проживать здесь. Мы поставили свои роспись. Балий отдаст мне два моих экземпляра после того, как заверит документы у специалиста. Серафим стал проверять мои знания. Он начал с простых вопросов. Я легко ответила на них. Вопросы постепенно усложнялись. Серафим слушал мои ответы и записывал их в толстую тетрадь. Я заметила своё имя на её обложке.

– Заметно, что раньше ты изучала биологию, – сказал балий.

– Я хотела стать врачом, – ответила я.

– Но стремиться есть к чему, – улыбнулся он. – Ты смотрела ту книгу?

– Ещё нет.

Серафим достал с нижнего ящика папку с фотографиями растений и учебник по ботанике.

– В той книге описываются растения и их свойства, а это дополнение к ней, – Серафим отдал мне учебник и папку. – Ты принадлежишь к какой-нибудь религии? – спросил он.

– Да, к православию, – ответила я, – но я мало что знаю о христианстве. Знаю что язгинство одно из направления христианства.

– Это спорный вопрос. Одни выделяют язгинство, как новую религию, а другие относят к христианству, – сказал Серафим.

– А вы как считаете? – поинтересовалась я.

– Я считаю первый вариант более правильным, – ответил балий.

– Все жители Ирия относятся к язгинству? – спросила я.

– Больше всего верующих людей относится к православию, остальная часть приходиться на католиков и протестант, – ответил Серафим.

Я думала о словах балия. Мне было не понятно, что представляет из себя язгинство. Я молчала, думая о религии.

– Кто является последователями язгинства? – нарушила молчание я.

– Целители, – улыбнулся Серафим. – Ты и я. Мы последователи язгинства.

– Но я же отношусь к православию! – воскликнула я, удивленно смотря на балия. – Что-то я вообще ничего не понимаю. Вы меня совсем запутали! Разве я могу стать последователем Язги?

– Ты уже знаешь, что Язга – это божество исцеления. Я расскажу тебе о его появление, – сказал Серафим. – После всемирной катастрофы названой людьми Апокалипсисом, второе её название Судный день, наш мир приблизился к бездне. Земля опустела. То, что было разрушено, Бог воссоздал. И сказал Бог: да произведет Дух, земля и вода сущего сына. И стало так. Появился крылатый на земле. Сказал ему Бог: ты сущее благо, исцеляй всё, что воззовет к тебе, и проклятого услышь, – рассказывал мне балий. – Последователи Язги должны следовать этому. Мы не должны отказывать в своей помощи тому, кто нуждается в ней. Нет, неугодной жизни. Запомни это, Мэй, – серьезно сказал Серафим. – Стать последователем Язги может каждый желающий этого. Став им ты должна отдавать другим, не прося ничего взамен. Ты должна учиться бескорыстию, – улыбнулся балий. – В стены святилища может войти любой человек ищущий исцеления. Вероисповедание не имеет значение.

– Когда меня посветят в целители? – спросила я, вдохновленная рассказом балия.

– Ты готова им стать? – поинтересовался Серафим.

– Да, – ответила я.

– Тогда это произойдёт сегодня, – сказал он.

– Я хотела навестить Джун, – вспомнила я.

– Иди, – ответил Серафим. – Я приготовлю обед. Вернись до захода солнца.

– Хорошо. Спасибо вам, – я направилась к двери, остановилась и спросила. – Почему его назвали Язгой?

Серафим достал из ящика стола книгу в твёрдом зеленом переплёте.

– Это имя ему дали люди, когда увидели, как он пролетает над их головами. Это всё, что я знаю об этом, – ответил балий и протянул мне книгу. – Это Писание о Язге. Возьми.

Альба закончила все свои дела, отложила чтение учебников на потом и отправилась в больницу вместе со мной. Она улыбалась, радуюсь, что смогла отпроситься у учителя. У здания больницы стояли молодые парни. Они были одноклассниками Альбы. Она занервничала. Они заметили нас и подошли к нам. Альба не хотела разговаривать с ними.

– Вальба, ты и правда была любовницей Луи? – спросил один из них.

Я удивленно вскинула бровь. Взгляд Альбы стал колючим, как тонкие шипы.

– Пошли в задницу! – воскликнула она и пошла прочь.

Парень скорчил недовольную гримасу. Я последовала за Альбой. Послышись голоса парней. Они обсуждали свою одноклассницу.

– Распутница, – донеслось до наших ушей.

Альба молча, развернулась. Её взгляд выражал всё, что она хотела сказать. Парни стали расходиться. Альба провожала их прищуренным взглядом. Она втянула носом воздух и села на скамейку у стен больницы. Я присела рядом.

– Каждая собака осуждает меня, – сказала Альба. – Войду в историю, как любовница будущего короля, – она усмехнулась. – Луи дал мне понять, что если бы мы поженились, это не отменило бы его свадьбы с принцессой, а лишь отсрочило её, – Альба задумалась на мгновение. – Я благодарна матери за то, что эта свадьба не состоялась. Благодаря маме, я не ощущаю тот позор, который мог бы быть.

Она смотрела на верхушки деревьев. Я взглянула в сторону фонтана.

– Я ненавидела её за то, что она расстроила мою свадьбу, а теперь благодарна ей за это, – сказала Альба. – Мне стыдно перед ней.

– Каждый о чём-то жалеет, но толку в этом нет, – сказала я. – Нужно не жалеть, а усвоить жизненный урок и оставить прошедшее в прошлом.

– Ты больше ни о чём не жалеешь? – спросила Альба.

– Есть кое-что, но я это исправлю, – ответила я.

– И что же это? – поинтересовалась она.

Я улыбнулась, но промолчала. Ветер шевелил листья деревьев. Солнце нагрело кожу. Я стала привыкать к климату Ирия и ещё больше скучать по морозу на стёклах и парящим снежинкам. Альба вытащила карманные часы. Она встала. Мы вошли в корпус и поднялись на нужный этаж. Нам встретился врач. Он сказал, что через неделю состоится операция. Я верила, что всё пройдёт успешно. Мы вошли в палату. Джун удивленно взглянула на гостя. Альба не знала, как представиться. Это волновало её. Она поздоровалась, но Джун не понимала ирийсий язык. Малышка взглянула на меня.

– Джун, эта девушка приемная дочь твоего отца. Её зовут Вальбиона, – представила я Альбу.

Джун улыбнулась. Её глаза заслезились. Я подтолкнула Альбу к стулу.

– Я рада встретиться с тобой, – сказала Малышка.

Я перевела Альбе её слова. Она рассказала Джун о Агнес. Малышка поразилась. Её сестра жила в соседнем городе. Я подумала о том, что я могла встретить её в пункте помощи наркозависимым. Альба достала фотографии сестры и показала Джун. Маленькая Агнес была милашкой с тёмными прямыми волосами. Становясь старше, она становилась всё красивее. Она была словно кукла с игривым взглядом. Последняя фотография была сделана в Аспе. Она перекрасилась в блондинку. Взгляд Агнес был уставший и пустой. Джун с улыбкой смотрела на фотографии. Она попросила Альбу рассказать об отце. Я переводила им слова друг другу. Джун грустно взглянул на Альбу, услышав о смерти отца. Она вспомнила своего брата Жака. Ей до сих пор было больно говорить о нём. Джун хотела увидеть своего отца живым и рассказать о том, как она жила всё это время. Её губы вздрогнули. Альба взяла ладонь Малышки в свои руки. Вальбиона поделилась рассказом о своей жизни. Джун внимательно слушала её, отвлекаясь от грустных мыслей. Малышка попросила провести по её руке. Альба стала водить пальцем по ладони Джун.

– Я чувствую, – сказала она.

Её лицо было полно счастья. Альба дотронулась до щеки Джун, но быстро убрала руку. Малышка улыбнулась ей и сказала:

– Спасибо, что пришла.

Альба заулыбалась. Кажется, она поняла, что сказала Джун, но я всё же перевела её слова на ирийский язык.

– Джун, через неделю состоится операция, – сказала я. – Мы придём, чтобы поддержать тебя.

Я шепнула на ухо Альбе свои слова. Она закивала. Малышка была благодарна нам.

– Джун, с этого дня я ученица целителя, – сказала я.

– Правда? – удивилась она. – И Вальбиона тоже?

Я кивнула. Альба слушала наш разговор, вслушиваясь в слова.

– Теперь я буду жить здесь, – сказала я. – Думаю, что и тебе придется остаться на Ирии. Ты не сможешь жить в другой стране из-за агния, – ответила я. – Ты узнаешь много нового об этом металле.

– Я уже знаю, что в моём теле рагний. Мне рассказал врач, – сказала Джун. – Мэй, я тоже хочу остаться здесь. Рядом с вами.

– Я рада, – улыбнулась я.

– Мне уже нравиться эта страна. Наверное, это из-за того, что мой отец ириец, – сказала Малышка, улыбнувшись.

– Только здесь женщины не работают в полиции и не служат в армии, – сказала я.

– Я бы… – Джун замолчала и смущенно опустила глаза, – хотела бы профессию, связанную с книгами. Но сначала мне нужно выучить ирийский язык.

– Вначале тебе надо встать с больничной койки, – ответила я.

– Да, – согласилась Джун, – чтобы, наконец, обнять вас.

Я погладила Малышку по руке. Альба наклонилась ко мне, и я передала ей наш разговор. Вальбиона улыбнулась и дотронулась до ладони Джун. В палату постучали. Вошёл Демид Ян. Он улыбнулся нам. Я познакомила его с Джун. Демид интересовался о её здоровье. Малышка рассказала о своем желание остаться в этой стране. Ей хотелось быть рядом с нами. Демид уже всё знал о Джун, в том числе, что её отец был гражданином Ирия. Альба достала часы и взглянула на время. Нужно было возвращаться.

– Приходите ко мне, как будет время, – сказала Джун.

– Обязательно, – ответила я.

Малышка улыбнулась нам. Мы оставили Джун и Демида наедине. Зайцы везли нас домой. Мне нравилось запускать руки в шерсть животного. У зайца, на котором я сидела, был желтоватый окрас и длинные уши. Я всегда хотела попасть сюда, и вот я здесь. Мне не было никогда так легко, как сейчас. Я не хотела покидать этот остров. Теперь он мой дом. Солнечный свет проникал меж широких листьев деревьев, пробегал по земле, падал на моё лицо и скользил по шёрстке животного.

Время обеда уже прошло. Мы подогрели еду и сели на кухне возле окна. Альба задумчиво смотрела в окно. Её обед остывал. Кажется, она думала о чем-то печальном. Но вот, Альба улыбнулась и принялась за еду. В моей комнате меня ждала одежда. На кровати лежала длинная зеленая рубаха с большой белой птицей на груди. Я надела её. Рукава были широкие, а подол доходил практически до пят. Мне нравился простой покрой рубахи. Я повязала на талии белый поясок и вышла из своей комнаты. Возле святилища меня уже ждал Серафим. Он был в зеленых штанах и рубахе. На его груди была такая же белая птица с раскрытыми крыльями. На поясе у него весели ключи. Мы вошли в хранилище. Серафим зажёг фонарь. Мы прошли в комнату с двумя лестницами. Одна вела вниз, другая наверх. Серафим спустился вниз, подошёл к металлической двери, загремел ключами и открыл её. Я следовала за ним. Балий освещал туннель фонарём. Я увидела множество дорог. Они расходились в разные стороны.

– С этой стороны приходят люди на службу, – сказал Серафим, указывая на дорогу, перекрытую решеткой. – Службы проходят несколько раз в месяц, но каждому желающему в любой день мы откроем двери.

Я кивнула. Мы повернули направо. Дорога стала плавно уходить вниз. Мы повернули налево. Серафим ступил на каменную лестницу и стал спускаться по ней. На стенах горели факелы.

– Аккуратнее, – сказал балий. – Не спеши.

Лестница поворачивала направо. Чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось. Мои пальцы леденели. Лестница закончилась. Я заметила каменный шкаф. Это поразило меня. Я не ожидала увидеть в подземелье шкаф. Серафим погасил фонарь, который нёс. Туннель освещали факелы. Мне становилось всё холоднее. Я выдохнула и увидела белый пар. Балий открыл шкаф и протянул мне верхнюю одежду. Я ещё никогда не видела шубу с мехом внутри. Серафим надел тулуп. Я застегнула одежду и последовала за балием. Моим глазам предстало тёмно-синее озеро. Пламя факелов отражалось в нём и плясало на поверхности воды. Озеро было идеально круглым. Балий остановился, дав мне насладиться видом. Я шмыгнула носом. На другой стороне озера я увидела ещё одну подземную дорогу. Становилось холоднее. Я подошла к озеру. Мои ноги замерзли. Заглянув в воду, я не смогла различить дно в тёмной глубине озера.

– Этот холод идёт от воды, – сказала я. – Но вода превращается в лёд при такой температуре. Разве такое возможно?! – удивилась я.

– Эта жидкость называется авода. Она имеет одну форму – жидкую, – ответил Серафим. – В озере температура аводы колеблется от -30 до -35 градусов. Употреблять её в первичном виде нельзя. Это приведет к смерти. Аводу можно использовать в лечебных целях, только при добавлении воды и некоторых химических элементов. Например: при смешивании её с водой в определенных пропорциях и добавлением йода, образуется жидкость именуемая Искрой, – рассказывал балий. – Та жидкость, в которой ты находилась, когда пришла в сознание и есть искра.

Я протянула руку к поверхности озера. Холод усилился. Серафим наблюдал за моими действиями. Я двинула пальцами и почувствовала покалываниями.

– Отойди, – сказал балий.

Я спрятала руки в карманы шубы и подошла к Серафиму.

– Когда-нибудь в это озеро погружались аквалангисты? – спросила я.

– Один раз в озеро погружалась группа людей. Они были уверены в своих силах. У них были специальные костюмы и остальные нужные им вещи. Это погружение в аводу стоило им жизни, – ответил Серафим. – Всеми силами врачи и целители, пытались сохранить их жизнь, но всё было тщетно. После этого случая всех людей желающих испытать своё сердце на прочность, балии отправляют домой.

– Сколько человек было в группе? – спросила я.

– Двенадцать, – ответил Серафим. – Четыре из них погружались в аводу. Здесь присутствовала команда медиков. Это было десять лет назад. Причиной смерти стал разрыв сердечной мышцы.

– Почему произошел разрыв сердца? Из-за температуры? – спросила я.

– Из-за давления, – ответил Серафим.

Я взглянула на озеро, поежившись от холода. Балий пошёл вглубь подземелья.

– Опасная жидкость, – сказала я.

– Опасно всё, что люди не умеют правильно использовать, – ответил Серафим.

– Альба называла эту жидкость водой, – сказала я.

– Правильное её название авода, но большинство целителей называют эту жидкость необычной водой, – ответил Серафим. – Старые неучи и молодых этому же учат. В эти головы только кол можно вбить, а не новые знания, – забурчал балий. – Альбе сколько не повторяй, всё своё талдычит.

Я улыбалась, слушая недовольство Серафима. Мы повернули налево. Мне становилось теплее, а вскоре мне стало жарко. Я сняла шубу. Мы подошли к ещё одному каменному шкафу. Серафим повесил в него нашу верхнюю одежду. Мы пошли дальше. Слева я увидела прозрачные капсулы. Они стояли рядами. В некоторых из них находились обнаженные люди. Все они были без сознания. На их лицах были кислородные маски. Их тела были полностью погружены в чистую жидкость. Рядом с капсулами стояло оборудование. Одно из них запищало. Мужчина в зелёных одеждах подошёл к капсуле, в которой находилась женщина. Она открыла глаза и завертела головой. Мужчина дернул рычаг. Жидкость стала перетекать в прозрачный пузырь под капсулой. Когда она полностью сошла, мужчина открыл капсулу и снял маску с лица женщины. Она села. Мужчина что-то спрашивал у неё. Молодая девушка принесла халат и одела женщину. Я перевела взгляд на оборудование, стоящее рядом с капсулами. Они напоминали реанимационные.

– Это оборудование нам подарил король, – сказал Серафим.

– Капсулы, тоже подарок? – поинтересовалась я.

– Да, их нам подарили инженеры, – ответил балий.

– А как сюда доставляют людей? – спросила я.

Серафим показал рукой на большой тоннель справа. Возле стен стояли какие-то деревянные ящики на колесах.

– Это что гробы на колесиках? – удивилась я и одновременно ужаснулась.

– Они переназначены для перевозки людей живыми и мертвыми, – ответил Серафим и, отвернувшись от меня, тихо засмеялся.

У меня, скорее всего, было испуганное лицо. Я улыбнулась. Серафим подошёл к двери и подозвал меня. Я ещё раз окинула взором капсулы. Женщина благодарила целителя. Он протянул ей деревянный стакан.

– Дальнейшее ваше лечение пройдёт в больнице, – сказал мужчина. – Вам нельзя вставать. Пейте. Сейчас вам нужно поспать.

Я вошла в небольшое помещение. В комнате находились деревянный стол и стулья, маленький холодильник, плита, шкафчик и тумбочка. В углу стоял огнетушитель. Серафим вошёл в другую комнату. На стенах были нарисованы деревья, море и Язга. Потолок был небом. Балий стал сзади меня. Я взглянула на него.

– Расскажи Язге о своем желание быть его последователем, – сказал Серафим.

Я отвернулась от балия и взглянула на божество. Меня смущала эта ситуация. В голову ничего не шло. Я вспомнила Джун и её радость, когда она ощущала мои прикосновения.

– Язга, я хочу стать твоим последователем и помогать тебе исцелять больных. Хочу помогать людям, делать их здоровыми и счастливыми, – сказала я и взглянула в сторону Серафима. – Я всё правильно сказала? – немного волнуясь, спросила я.

– Будет так, как ты желаешь, – улыбнулся он. – Прими это, – балий протянул мне цепочку с небольшим шаром. – Храни его, как и своё желание.

Я слегка дотронулась до шара с жидкостью. От холода защипали подушечки пальцев. Я взялась за цепочку и подышала теплым воздухом на пальцы.

– Как вы её несли? – спросила я.

– В кармане, – улыбнулся Серафим.

Я положила шарик на ладонь. Мне стало резко холодно. Я вздрогнула, но ждала того, что произойдёт дальше. Мне уже не было так холодно, как вначале. Я переложила шар в другую руку. Он был холодным, но сейчас это было даже приятно.

– Это авода? – спросила я. Серафим кивнул. – Она нагрелась. Это из-за шара, в котором она находиться? – поинтересовалась я.

– Может быть, – ответил балий и вышел из комнаты.

– А может она нагрелась от тепла моей руки?! – воскликнула я.

– Это называется теплообмен, – ответил балий. – Поздравляю, твоё посвящение окончено.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Значит, теперь авода в этом шаре будет теплее?

– Проверь, – сказал балий, улыбнувшись.

Я держала шар за цепочку. Мы вышли к капсулам и пошли к большому тоннелю. Целители здоровались со старшим балием и со мной. Я кивала всем в ответ. Я положила шар с аводой на ладонь. Он был опять ледяным. Серафим улыбнулся.

– Почему авода вновь такая холодная? – спросила я. – Она не должна была стать ледяной, потому что здесь тепло. Куда делось то тепло, которое я ей отдала?

– Она его поглотила, отдала в окружающую среду и вернулась к первоначальной температуре, – сказал Серафим. – Такое у неё свойство.

Мы завернули в тоннель поменьше. Я молчала, размышляя о том, что узнала сегодня. Погруженная в свои мысли, я не запомнила, куда мы поворачивали и сколько шли, и как оказались там, откуда пришли. Серафим закрыл все двери. Я смотрела на красный свет, проникающий через листья деревьев. Закат на Ирии был особенно прекрасен. Рыжее солнце прощайся, дарило людям яркие солнечные лучи. Я повесила шар на шею и вздрогнула от холода. По телу пробежались мурашки.

В комнате меня ждала Юка. Она встала, когда я вошла. Её волосы были коротко подстрижены. Юка носила свободные брюки цвета хаки и виноградную рубашку. Её взгляд был словно рассвет, дарящий нежное тепло. Я кинулась в её объятия. Из глаз брызнули соленые капли. Юка крепко прижала меня к себе.

– Привет, – сказала она. – Мы так давно не виделись.

– Да, но, кажется, что тот день был только вчера, – улыбнулась я. – Твой взгляд совсем не изменился.

– Ты тоже осталась такой, как прежде, – ответила Юка.

Мы присели на кровать. Я выставила руки назад и спросила её о личной жизни. Она улыбнулась и сказала:

– Сейчас всё хорошо, но было время, когда нам казалось, что мы не понимаем друг друга.

– Сохранить любовь сложнее, чем найти, – сказала я. – Ты наверно вся в работе?

– Да, но скоро отпуск. Работа не так важна, как моя семья. Пещера без меня никуда не денется. Я превратилась в крота, живущего под землёй. Хочу уехать куда-нибудь, где мороз, горы и никаких пещер, – улыбнулась Юка.

– Что ты думаешь о Явне? – спросила я.

– Она подходит, – согласилась Юка. – Мэй, твой учитель интересный человек. Он сын известного ученого-металлурга. Я читала диссертации его отца. Этот человек посвятил всю свою жизнь изучению агния.

– Я не знала этого, – ответила я.

– Он был так увлечен работой, что забывал о своей семье. Его сын шёл по его стопам, но в определенный момент он оставил науку и ушёл в Орден, – сказала Юка. – За свои семьдесят лет Серафим многое сделал.

– Я слышала, что Орден помогает военным и сотрудничает с полицией. Так это?

– Да, – ответила Юка. – Знаешь, я уверена тебя это удивит… – она замолчала и улыбнулась. – Как думаешь, почему самолет на котором ты прилетела сюда, вышел из строя?

– Из-за воздействия агния, – ответила я.

– Если бы это был не аспанский самолет, а наш, то ничего такого бы не произошло. Почему? – спросила Юка.

Я задумалась. Этот вопрос был явно с подвохом. Юка с интересом наблюдала за моими размышлениями.

– Они сделаны по специальной технологии, – ответила я. – Неавтоматическое управление самолетом. Скорее всего, поэтому.

– Верно, но всё не так просто, – улыбнулась Юка. – Военные научились использовать агний в своих целях. Вокруг острова расположена военная техника, и она щадит только наши самолеты.

– Агний секретное оружие нашей страны, – сказала я. – Ирий считают отсталой страной. Её недооценивают и в этом главная ошибка других стран.

Юка заметила на моей шее шар с аводой и дотронулась до него.

– Это та необычная вода из озера? – спросила она.

– Это не вода, эта жидкость называется аводой, – ответила я. – И ты чего-то не знаешь, – улыбнулась я.

– В том случае, если бы я всё знала, мне было бы неинтересно жить, – ответила Юка. – Поделись со мной вашими секретами, – она подмигнула мне.

– Ах ты, хитрюга! – воскликнула я. – Вступай в наши ряды и тогда всё узнаешь, – сказала я и подмигнула в ответ.

На улице стемнело. Послышались крики птиц и стрекотание насекомых. Я приоткрыла окно, впуская ночной ветер в комнату. В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я.

– Завтра в восемь утра отправишься на сбор растений, – сказал Серафим, заглядывая в комнату. – Здравствуй, – сказал он Юке.

– Здравствуйте, Серафим, – ответила она.

– Будете собирать синюю крапиву, – сказал балий и протянул мне будильник. – Подъём, как и сегодня в пять утра. Ужин в холодильнике.

– Спасибо, – ответила я.

Серафим ушёл. Я разглядывала круглый будильник. Сзади него были маленькие ручки.

– Давай, я покажу, как его заводить, – сказала Юка.

Я протянула ей будильник и стала наблюдать за её движения. Юка завела его и вернула мне. Я поставила механический прибор на стол. Юка легла на подушку и сказала:

– Не хочу на работу.

– Даже любимые вещи надоедают, – сказала я.

– Это рабочий переизбыток, – ответила Юка, улыбнувшись.

– Расскажи о своей работе, – попросила я.

– Группа ученых состоит из четырех человек. Мы помогаем шахтёрам. Наша цель найти в шахте место, где самый лучший агний, – стала рассказывать Юка. – Работаем по два человека, сменяя друг друга. С нами спускается группа шахтеров. К Металлической пещере не подпускают никого, кроме работников, пока мы не закончим заказ. Всё это время мы живём в палатках, – сказав это, она вздохнула. – Сейчас Металлическая пещера не кажется мне загадочной, как раньше. У туристов это обязательное место посещение, окруженное ореолом таинственности, а для меня это просто шахта и место моей работы…опасной работы. Выполняя нынешний заказ, в шахте у нас появились галлюцинации. Никто из нас не осознавал этого. Мне казалось, что вокруг меня всё рушиться и обваливается. Я думала, что попала в подземный плен. На поверхность нас вытащила сменная группа. Нам оказали первую помощь и отправили на больничный. Неизвестно, как агневое излучение со временем повлияет на моё здоровье. Вот такая у меня работа, – Юка взглянула в мои глаза. – Расскажи про себя. Как поживает Арина и Джун?

Я присела на край кровати и начала свой рассказ. Юка не перебивала меня. Вскоре я стала замечать, что её глаза слипаются, и она проваливается в дрёму. Я улыбнулась.

– Юка, – позвала я. Она моргнула и взглянула на меня. – Иди домой.

– Извини, я засыпаю, – ответила она. – Но в следующий раз я смогу увидеться с тобой только в сентябре, – Юка зевнула.

– У нас ещё будет время наговориться, – сказала я, подхватывая зевоту. – Главное, береги себя.

Юка ушла, написав на бумаге свой адрес. Я погасила свечи и легла в кровать. Разные думы посетили меня. Я вспомнила Арину и наш последний разговор. В голове появился образ Анри, но мгновенно исчез. Засыпая, я увидела лицо Леопольда. Мне хотелось увидеться с ним ещё хотя бы один раз.

Глава 45

Я летала в ночном небе. Белые крылья несли меня по воздуху. Я не видела своих рук и ног. Пролетая перистые облака, я увидела внизу воду, разнообразные деревья и мелькающий огонь костра. Я парила над островом и заметила внизу крышу святилища. Небо пронизали неокрепшие солнечные лучи.

Я услышала громкий, резкий звук, подскочила и испуганно завертела головой. Наконец, я осознала, что это звенит будильник. Я подбежала к столу и стала быстро нажимать на механический прибор. Он стих. Успокоившись после бодрого подъема, я застелила постель и принесла из гардеробной комнаты одежду. Я вышла на веранду, почистила зубы и умыла лицо. Утренний ветерок бодрил. Туман поднимался над землёй. Альба потянулась, зевая и потирая глаза. Я улыбнулась, опустила ведро в бочку и обдала её водой. Она не успела закрыть рот, как оказалась мокрой. Я рассмеялась и убежала внутрь здания. Теперь мы были квиты. Альба переоделась в сухую одежду и смотрела на меня с негодованием. Я варила яйца. Завтракали мы в комнате Серафима.

– Ну, у вас и будильники. Военная сирена, а не будильник, – сказала я.

– Испугалась? – спросил балий, улыбаясь.

– Не то слово, но зато сразу проснулась, – ответила я.

– Я тоже слышала эту какофонию, – добавила Альба.

После завтрака, мы разбрелись по своим комнатам. Я надела длинную рубаху, в которой проходила посвящение, и нашла в папке фотографию синий крапивы. В толстой книге я прочла описание растения. Я увлеклась изучением, перелистывая страницы и рассматривая фотографии растений, но взглянув на часы, я подхватилась. На улице меня уже ждала Альба. Я кинула полотняные перчатки в корзину к остальным принадлежностям и надела её на плечи.

– Ты плохо спала? – спросила я.

Альба кивнула. Мы шли по неизвестной мне дороге. Птицы шумели в ветвях деревьев. Вальбиона шла впереди. Сегодня она была молчалива. Дорога становилась уже. Сбоку на поляне валились псы. Туда куда мы отправлялись, безопасней было ехать на собаках. Большой белый пёс подошёл ко мне. Его мощная лапа поднялась и опустилась на моё плечо. Я накренилась от веса.

– Привет, – сказала я, улыбаясь ему. – Как его имя?

– Снег, – ответил мужчина, стоящий под листьями деревьев. – Реагирует только на команды, такие как стой, вперед и другие.

Я провела рукой по короткой шерсти пса. Альба села в мягкое седло. Я запрыгнула на спину пса.

– Снег, следуй, – сказала я.

Пёс побежал за своим коричневым собратом. Я ещё раз убедилась, что эти собаки очень умны. Он соблюдал дистанцию, двигаясь за другим псом. Дорога сузилась. Я увидела коричневые стволы увитые лианами. Тонкие длинные листья деревьев дрожали на ветру. Трава касалась моих ног. Мелькали широколиственные деревья с белыми стволами. Обезьяна, повиснув на синем хвосте, смотрела на нас. Снег перепрыгнул яму. Впереди лежали стволы старых деревьев. Пёс быстро преодолевал препятствия. Альба свернула с дороги в заросли. Я прижалась к животному. Мы скользнули в кусты. Альба остановилась и кинула мне широкий полотняный бинт.

– Обмотай ноги, – сказала она, сняв обувь.

Я смотрела на Альбу и повторяла её движения. Мы замотали ноги по колено. Альба поправила зеленую рубаху, и продолжила путь. Животные пробивались сквозь заросли травы. Растения били меня по плечам. Нам преградила путь большая ящерица. Мускулатура пса напряглась. Коричневая рептилия стала бить шипастым хвостом об землю, смотря на нас. Пёс оскалился. Ящерица отвернулась и скрылась в траве. Снег нагнал собрата. Альба молчала. Она не заметила моего отсутствия. Вдруг я увидела синее поле. Оно словно небольшое море во время штиля. Я любовалась синими красками растений, а Альба уже надевала перчатки. Её пёс лёг возле дерева. Я слезла со спины пса. Снег лёг возле моих ног.

– Отдыхай, – сказала я ему.

Он махнул хвостом, но остался лежать на том же месте. Надев перчатки и достав серп, я присоединилась к Вальбионе. Мы срезали крапиву под корень.

– Ты обиделась на меня? – спросила я.

– Нет, – ответила Альба, взглянув на меня. – С чего ты это взяла?

– Просто ты сегодня слишком молчалива.

Мы синхронно работали руками. Альба следила за серпом, не произнеся ни слова. Я сложила срезанную траву в корзину и продолжила работать.

– Ты мечтаешь спуститься в Металлическую пещеру, – произнесла я. – Ты не боишься, тех опасностей, которые она таит?

– Больше я не мечтаю об этом, – ответила Альба. – Луи восхищался моей мечтой. Теперь, когда мы расстались, мне стала противна сама мысль об этом. Я уже точно решила отказаться от этой идеи и сообщила об этом Серафиму.

– Кем ты тогда хочешь быть? – спросила я.

– Балием, как и Серафим.

– Это твоя новая мечта? – поинтересовалась я.

– Зачем они вообще нужны? – ответила вопросом на вопрос Вальбиона.

– Чтобы было стремление жить, – сказала я и отложила серп. – В твоей жизни ещё будет человек, может даже и не один. Будет и новая мечта, возможно и не одна. Единственной бывает только жизнь. Хмурясь и печалясь, ты теряешь драгоценное время своей жизни, которое ты можешь потратить на радость. Стоит улыбнуться и новые мечты к тебе потянутся.

– Я мечтала о том, чтобы отец ответил мне, но ответ на моё письмо так и не пришёл, – сказала Альба и положила серп на крапиву. – Мне так хотелось увидеть его.

– Стоит печалиться о тех людях, которым мы нужны, – ответила я. – Вот сейчас ты грустишь, и я грущу. Тебе совсем меня не жаль, а мне ведь очень грустно, даже сердце разрывается. Послушай, – серьезно сказала я, – слышишь, кто-то стонет.

Альба улыбнулась и сказала:

– Это, наверное, крапива.

Я рассмеялась и, взяв серп, продолжала работать. Вальбиона смотрела на траву, улыбаясь.

– Сходишь со мной к Зуре? – спросила Альба.

– Схожу, – ответила я. – Решила там поискать свои мечты?

– Хочу на суженого погадать, – ответила Вальбиона. – Найти новую любовь – это и есть моя мечта.

– А вдруг им окажется беззубый старик, – улыбнулась я. – Лысый и морщинистый.

– Нет! Он будет молодым и прекрасным! – воскликнула Альба.

Мы заполнили свои корзиной крапивой, положили наверх серп и перчатки. Я описывала Альбе страшного горбатого мужчину. Она яростно мотала головой, а я смеялась. Мы сели на псов и направились домой. Снег легко пробирался через траву. Дорога назад была лёгкой и веселой. Прощаясь со Снегом, я обняла его. Пёс закинул на меня лапы и повалил меня на землю, придавив своим весом. Альба захохотала.

– Сегодня должен прийти Лео и помочь Серафиму сделать лавочки, – сказала она, когда мы подходили к святилищу.

– Когда?– спросила я.

– Сегодня в десять часов, – ответила она и улыбнулась.

Солнце близилось к закату. Возле фонтана стоял Серафим и Леопольд. Они осматривали четыре белые лавки. Рядом лежал инструмент, клей, кисть и лак. Седые волосы балия были затянуты в хвост. Оба мужчины были надеты в коричневый комплект одежды. Я смотрела на спину Леопольда. Он обернулся. Его лицо было всё ещё красным, но не так сильно, как в прошлый раз. Я кивнула ему, и он ответил тем же. Альба ухмылялась. Мы вошли в святилище. Вальбиона показала мне комнату в конце здания именуемой сушильней. Она попросила меня не входить, взялась за металлическое колесо и стала крутить его. Деревянные створки у потолка опустились вниз, прижавшись к стенам. Моему взгляду предстало стекло. Комната с одним окном залилась ярким светом. Мы поставили большую сушильню и разложили на неё крапиву. Небольшая часть растения отправилась в холодильник. Серафим потом сделает из крапивы чай.

Я сидела за столом и читала учебник, но прочитанные знания мгновенно вылетали из моей головы, когда я подымала глаза и смотрела в окно. Мужчины забивали лавки в землю. Я наблюдала за Леопольдом. Мне приходилось перечитывать один фрагмент множество раз, но мои глаза предательски поднимались вверх и смотрели на рыжего парня. Он поднял голову и взглянул в моё окно. Я опустила взгляд в книгу. Лео не видел меня, но мои щёки всё равно пылали. Я вновь взглянула в окно, но никого не увидела. Возле фонтана стояли четыре деревянных лавки. Наступили сумерки. Я встала со стула, выглянула в окно и вышла из комнаты. В коридоре я встретила Серафима. От него я узнала, что Леопольд переодевается.

– Балий, я отлучусь, – сказала я. – Проведу время с Лео.

– Скоро стемнеет, – ответил он, а потом добавил. – Завтра будь здесь в восемь часов утра.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Спасибо.

Переодевшись в платье, я стала ждать Леопольда у входа в святилище. Я заглядывала внутрь. В коридоре появился Лео. К нему подошёл Серафим. Я не слышала их разговора, но немного волновалась о том, что балий расскажет Лео, то о чём он ещё не знает. Я отошла от стены. Вышел Леопольд. Мне показалось, что он о чём-то задумался.

– Ты домой? – спросила я.

– Да, – ответил он.

– Я поеду с тобой, – сказала я и добавила, – если ты конечно не против этого.

– Поехали, – ответил Лео.

Псы бежали, везя нас на себе. Я смотрела на спину Леопольда, раздумывая над своим поступком. Наверняка я его удивила. Я занервничала из-за своего необдуманного поступка. Меня стали мучить сомнения. Я хотела вернуться. Лео не оборачиваясь, ехал впереди. Я стала волноваться ещё сильнее и вдруг подумала, что если бы я так не поступила, то жалела бы ещё больше. Немного расслабившись, я заметила в темноте меж листьев светящиеся точки. Они кружились, опускались и поднимались. При нашём приближении, светлячки прятали свой свет, пугаясь нас. Мы приближались к морю. Ветер доносил до нас солёный морской запах. Становился отчетливее шум прибоя. Мы спрыгнули с псов. Месяц гладил своим светом волны. У моря стояло несколько домов. Мы спустились к пляжу. Я улыбнулась и заметила взгляд Леопольда. Пока я смотрела на море, он смотрел на меня. Волны хотели дотянуться до наших ног. Я сняла обувь и подошла ближе. Вода нежно касалась ступней.

– Давно я не купалась в море, – сказала я.

Вдруг руки Лео подняли меня над землей. Я повернула голову и заметила хитрую улыбку на его лице. В эту же секунду он кинул меня в морскую воду. Я вскрикнула, погружаясь в море. Вынырнув, я направилась к Лео. Он побежал по берегу. Я следовала за ним, намериваясь искупать его. Он развернулся и посмотрел на меня, смеясь. Я догнала его и стала толкать в воду. Я загнала его по пояс в море. Леопольд обнял меня и ушёл вместе со мной под воду. Я обвила его шею руками. Мы вынырнули. Волны облизывали наши плечи. Я заскользила взглядом по лицу Лео и остановилась на его губах.

– Можно я тебя поцелую? – спросил он.

– Не знаю, – ответила я и слегка улыбнулась.

Его уста приблизились. Я не отрывала взгляда от них. Мои губы приоткрылись. Сердце замерло в ожидании. Наши губы слились. Сердце быстро заколотилось. Наши языки переплелись. Приятная дрожь прошлась по телу. Его руки крепче прижали меня к своему телу. Мне казалось, что я ощутила ток, проходящий между нами. Его губы медленно оторвались от моих уст. Я испустила вздох. Мне хотелось, чтобы они немедленно вернулись обратно.

– Тебе не холодно? – спросил Леопольд.

– Мне жарко, – ответила я.

– Может, пойдём в дом? – предложил он.

Я кивнула. Мы вышли из воды. Мои глаза опустились вниз, ниже его живота, и быстро взглянули в другую сторону. Я не смогла сдержать улыбку. Мне хотелось быстрее добраться до двухэтажных домиков у моря. Мы спешили. Я мельком взглянула на табличку: «Рыбацкое общежитие №3». Мы вошли в первый дом. В коридоре мы встретили двух мужчин. Они поздоровались с нами и направились на кухню, где курил старик, жаря рыбу. Мы прошли в конец коридора. Лео открыл комнату. Когда я вошла, он закрыл её на ключ. Мы подошли к кровати и, сняв одежду, кинули её на стулья. Я залезла под одеяло. Рука Леопольда коснулась моего живота, обняла и прижала к себе. Моё тело покрылось мелкими мурашками. Он целовал меня. Его руки сжимали мою грудь и бедра. Я ещё никогда не ощущала ничего подобного. Его губы с жаром целовали мою шею. Мне захотелось сказать ему слова любви. Эта фраза стучала в моей голове, просясь наружу. Я поцеловала его, испуская стон и прижимаясь бедрами к его пульсирующему естеству. Мы желали насладиться друг другом и не медлили с этим. Мне нравилось прижиматься к его груди. Мои ладони скользили по его влажному телу, спускались ниже и касались его упругих ягодиц. Мои чувства достигли пика. Я отдалась нахлынувшим эмоциям. Мои стоны стали громче. Лео прижал мои бёдра. Его движения стали мощнее. Я припала к его губам. Он крепче обнял меня. Лео испустил негромкий стон. Он остановился. Я провела руками по его горячему телу и медленно открыла глаза. Эта ночь принесла незабываемые эмоции.

Меня разбудил будильник. Лео не было рядом. Я наделась. Платье было немного помято. Я провела руками по ткани и привела волосы в порядок. Комната Леопольда вмещала в себя кровать, стол со стульями, шкаф и тумбочки. На стенах висели плакаты парусных кораблей и теплоходов. Мне понравилось изображение трёхмачтового парусника, скользящего по волнам во время заката. В комнату вошёл Лео. Я улыбнулась.

– Красиво, – сказала я, указывая на плакаты.

– Есть хочешь? – спросил он, взглянув на тумбочку.

– Да, – ответила я. – Давай здесь поедим.

Он кивнул и вышел, улыбнувшись. Я взглянула на прикроватную тумбочку и заметила на ней записку. Я развернула белую бумагу и прочла слова: «Я люблю тебя». Нежно улыбнувшись, я взглянула на дверь. Чувствовался запах жареной рыбы. Я нашла в тумбе ручку и написала: «Я тоже люблю тебя». Ниже, я нарисовала сердечко. Леопольд принёс жареную рыбу с овощами и морскими водорослями. Я протянула Лео записку. Он развернул её и прочёл. Ловя его улыбку взглядом, я приблизилась к нему и поцеловала. Он обнял меня, прижимая к себе. Мне нравилось класть голову на его плечо и ощущать прикосновение его рук на своей талии. Мне нравилось всё в нём, особенно любим мне был запах его кожи. Мы сели завтракать. В компании с любимым человек еда была неземного вкуса. Раньше я ещё не пробовала такой вкусной рыбы. Скоро мне нужно было уходить, но этого так не хотелось. Я присела на колени Леопольда и провела пальцами по его всё ещё красноватой щеке.

– Не болит? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Мазь балия помогает.

– Когда тебе в море? – интересовалась я.

– Скоро. Точно не знаю, – ответил он.

– И насколько? – спрашивала я.

– Не знаю, – ответил Лео. – Всё зависит от заказа.

– Не люблю неопределенность, – сказала я, – особенно в таких вещах.

Ещё немного насладившись обществом Лео, я поспешила в святилище. Леопольд проводил меня. Мы поцеловались на прощание. Я села на зайца и отправилась в путь. Позади меня шумело море. Мир стал ещё прекрасней, чем прежде. Мои мысли были только о Леопольде и нашей новой встрече. Я улыбалась, наслаждаясь этим днём и своей жизнью. Заяц доставил меня до нужного места. Войдя в свою комнату, я обнаружила на столе заверенные бумаги и документ с зеленой королевской печатью. В нём указывались мои обязанности и денежная сумма, выплачиваемая в месяц. Она была небольшой, но меня устраивала. Я спрятала документы в отдельное место. Альба заглянула в комнату и, усевшись на кровать, хитро улыбнулась.

– Нужно приступать к работе, – сказала я.

– Сегодня нас ждёт подземелье, – ответила Альба. – Спускаться будет долго, будет, о чём поговорить.

Я усмехнулась. Мы не стали откладывать и сразу отправились в подземелье. По дороге я рассказывала Альбе о вчерашнем вечере. Проходя озеро, я на минуту остановилась. Мне нравилось смотреть на аводу. Мы свернули в тоннель неизвестный мне раньше. Я взглянула на карту, что дала мне Альба. Мне хотелось поскорее всё запомнить. Я вспомнила ночь, проведенную с Лео, и счастливо улыбнулась. Альба усмехалась, смотря на меня. Мы вышли к бочкам с человеческий рост. Нашим заданием было проверить температуру жидкости. Забираясь на лестницы, мы опускали длинные термометры в бочку. Смотря на результат, мы записывали его на боках бочек. Я дотронулась до теплого шара на моей шее. Авода нагревалась от моего тепла. Выполнив эту работу, мы вернулись в святилище. Я села за учебники. Сегодня я полностью сосредоточилась на учебе. Новые знания увлекли меня. В дверь постучали. Я отвлеклась от книги. В комнату вошёл Серафим. Волосы балия были заплетены в косу. Он протянул мне папку с рукописными листами. Аккуратный подчерк было легко читать. Это были рецепты мазей и лекарств. Также в них рассказывалось об использование разных жидкостей. Я мельком прочла об искре.

– Вы сами писали? – спросила я у Серафима.

– Да. Будь аккуратна с ними, – сказал он.

– Конечно, – ответила я. – Балий, расскажите про Орден. Какие люди состоят в этой организации?

– Люди с определенными способностями и навыками. Они работают на благо ирийского народа, – ответил Серафим. – Как и в любых организациях, что говорят, то и делай.

– Внушению вас обучили в Ордене? – интересовалась я.

– Да, – ответил балий. – Я работал с преступниками.

– Интересная организация, – сказала я. – В Ордене есть люди обладающие телекинезом или ясновидением?

– Есть. Занимайся. Я потом спрошу о том, что ты прочитала, – ответил Серафим и ушёл.

Я задумалась о людях с необычными способностями, о плюсах и минусах их дара. Мне было интересно, как им живётся. Раздумывая над этим, я не услышала, как в комнату вошли. Лео наклонился ко мне, опираясь на стул. Я улыбнулась, отложив учебу на потом, я провела остаток дня с Леопольдом. Мы узнавали друг друга. Лео рассказал, что в юности выпив вместе с друзьями, забирался в пустующие дома и обворовывал их ради забавы. На Марисе он мало получал, ему приходилось, как то выживать. Леопольд торговал спиртными напитками, которые сам изготавливал. Лео и сам не прочь был выпить. Часто застолья перерастали в пьяные драки. Я спросила о его прошлых отношениях. У него была невеста, которая ушла от него к более обеспеченному парню.

– И сколько он получал? – поинтересовалась я.

– Я получал шестьсот маров, а он восемьсот, – ответил Леопольд.

Мне стало так смешно. Я прикрыла рот рукой и рассмеялась.

– Невелика разница, – смеялась я. – Не особо он и обеспеченный.

Я рассказала о себе и своей жизни. Леольду не особо были интересны мои прошлые отношения, но я мельком рассказала о них. Послушав рассказ о Виле, Лео нахмурился. Он был не лучшего мнения о нём. Мы перестали обсуждать наше прошлое. Мне нравились глаза Лео. Я смотрела в зеленые искрящие очи любимого человека, как вдруг к нам постучалась Альба. Я вышла. Мы обсудили завтрашние дела.

– Он здесь останется? – спросила она.

– Скорее всего, – улыбнулась я.

– На ключик закрывайся, – подмигнула мне Альба. – Серафим подобрел.

– Завидуешь? – спросила я.

– С чего бы! – махнула головой Альба. – Волнуюсь, что вы будете мне мешать.

– Не переживай, не будем, – ответила я. – Не грусти одна.

– Не волнуйся, если что я к вам приду, – сказала Альба и, усмехнувшись, ушла к себе.

Я вернулась в комнату, закрыв дверь на ключ. Мы валялись на кровати. Она была узковата, но мы вмещались. Я удобно расположила голову на его плече и стала наслаждаться этим моментом. Мне было так спокойно и уютно в объятиях Лео. Он рассказывал о море, кораблях и рыбе. Мне было интересно слушать его. Леопольд любил проводить дни в море. Ему нравились корабли. За разговорами пришла ночь. Рядом с Лео сон пришёл очень быстро. Я и сама не заметила, как уснула.

Глава 46

Наступил день операции. С утра я уже была в больнице. В этот день Лео ушёл в море. Я не могла проводить его. Сейчас все мои мысли были о Джун, находившийся в операционной. Шли часы. Время приблизилось к обеду. Я задумалась о Леопольде. Мысленно я пожелала ему удачи. В коридоре появилась Альба с плетеной корзиной. Она присела рядом со мной. Из корзины доносился аромат хлебобулочных изделий. Я вытащила тёплую булку и стала уплетать её за обе щёки. Двери операционной открылись, и медработники вывезли Джун. Я проглотила остатки булки и последовала за ними. Операция прошла успешно. Мы облегченно выдохнули. Джун спала. Мы ждали, когда она проснётся. Я читала газету. На первых страницах была статья обо мне. Альба заглядывала в текст через моё плечо. Всем уже было известно, что я жива. Слова «Герой Революции» раздражали меня. Я отдала газету Альбе. Она увлеченно читала её. Я вышла в туалет. В коридоре ко мне подлетели двоё мужчин и одна женщина. Один из мужчин держал большую камеру.

– Скажите, почему вы решили остаться на Ирий? – спросила женщина.

– Мне нравиться эта страна. С детства у меня была мечта жить здесь, – ответила я.

Журналистка спросила о документах моего отца. Я не хотела отвечать на этот вопрос и быстро пробралась к туалету. Женщина начала спрашивала о Джун и экспериментах над людьми. Я скрылась в уборной, но журналисты поджидали меня у двери. Как только я вышла, женщина спросила о принце Вильями и наркотиках. Я еле сдерживала злость. Мне хотелось, чтобы эти люди отвязались от меня. Я направилась к палате, но надоедливые журналисты не давали мне пройти. Вдруг трое мужчин в коричнево-зелёной форме заградили меня от журналистов. Я заметила Демида в светлых одеждах. Он улыбнулся мне. Мы зашли в палату к Джун.

– Спасибо, – сказала я.

Альба привстала, здороваясь. Демид улыбнулся ей.

– Через два дня прибудут твои друзья, – сказал он. – В восемь утра они уже будут на пирсе.

Я заулыбалась. Прилив радости развеял раздражение после общения с журналистами.

– В конце месяца будут собраны ученые фигуры, – сказал Демид. – Будут присутствовать журналисты, полиция и два человека с Ордена.

– Я буду готова, – ответила я. – Спасибо.

Демид ушёл. Возле дверей палаты стояли двое солдат. Они кивнули мне. Журналисты исчезли. Я расслабилась и села возле кровати Джун. В моей голове было много мыслей, как радостных, так и не очень.

– Переживаешь? – спросила Альба.

– Боюсь знать правду, – ответила я. – Она больно кусается и никого не щадит.

– Лучше знать правду, чем верить в ложь и быть дураком в неведении, – сказала Альба.

Я согласилась с этим. Вновь погрузившись в свои мысли, я смотрела в окно. Я думала об Аспе и своих друзьях. Сколько людей умерло во время революции? Сколько времени понадобиться, чтобы восстановить страну? Можно ли было избежать этого? Какое будущее ждёт Аспу? Эти вопросы крутились у меня в голове. Альба молчала, разглядывая газету. В конце месяца я узнаю всё о документах отца. Я прикусила губу. Мне почудился чей-то взгляд. Я отвлеклась от своих дум и посмотрела на Джун.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Всё в порядке, – ответила я, улыбаясь. – Через два дня сюда приедет Гай, – сказала я и задумалась, вспомнив слова Демида. – Может быть, и не только он. Мне пока неизвестно. Как ты себя чувствуешь?

Альба отложила газету. Джун осмотрела нас. Она была серьезной, но вот её губы сложились в аккуратную улыбку.

– Хорошо, – ответила она. – Поскорей бы всех увидеть.

Я смотрела на Джун. Мне казалось, что она хочет увидеть не только Гая, но и человека которого любила, а возможно и любит сейчас. Малышка посмотрела в окно. По её лицу пробежала лёгкая тень печали, но она вновь улыбнулась и взглянула на нас.

– Попробуй подвигать руками, – предложила Альба.

Джун сосредоточилась. Мы наблюдали за её руками. Пальцы Малышки дрожа, поднялись вверх. Вот ладони приподнялись над постелью и упали обратно. Малышки приходилось прикладывать большие усилия, чтобы сделать это. Джун была счастлива, видя, как двигаются её руки. Она заплакала.

– Мэй, спасибо, – сказала она.

Джун потянула руку ко мне, но она задрожала и упала. Я обняла её кисть своей ладонью.

– Благодари врача, – ответила я. – Это его заслуга.

Вдруг Джун резко села и обняла меня за плечи. Я поразилась. Альба была удивлена не меньше меня. В палату вошёл врач.

– Вам нельзя двигаться! – воскликнул он. – Покиньте палату, – сказал он нам.

Альба поднялась и помогла Джун аккуратно вернуться в лежачее положение. Малышка сморщилась от боли. Она поблагодарила Альбу и взяла её ладонь в свою.

– Пациент вы слышали, что я вам сказал? – недовольно спросил врач. – Вам нельзя двигаться, пока я не разрешу! – громко сказал он, смотря на Джун. Врач взглянул на нас и добавил. – Пожалуйста, покиньте палату.

Мы попрощались. Малышка виновато отвела взгляд. Я извинилась перед врачом и вышла из палаты. Альба последовала за мной.

– Думаю, она быстро встанет на ноги, – сказала она.

– Это было неожиданно, – добавила я. – Врач намучается с ней. Джун не станет сидеть на месте.

– Это точно, – усмехаясь, сказала Альба.

Мы вышли с больницы. Я подошла к фонтану и умыла лицо. Альба смотрела на окно Джун.

– Если бы не ты, она бы здесь не оказалась, – сказала она, смотря на больницу.

– Не только я, благодаря многим людям мы оказались здесь, – ответила я. – Чем займемся в выходной?

– Поехали к Зуре, – предложила Альба. – Пора узнать своего суженного.

Я улыбнулась и кивнула. Мы отправились в Солнечный район. В этих местах росли кустарники, у которых прожилки на листьях были словно золотом вышиты. Я провела пальцем по тоненьким листикам. Альба остановилась, ожидая меня. От жилых домов шли трубы. Они были крепко прикреплены к стволам деревьев и, спускаясь, уходили в землю. Трубы были окрашены в белый цвет и заметны только вблизи. Я осматривала то, что раньше не замечала. Альба подошла ко мне и потащила за собой со словами:

– Нашла что разглядывать! Трубы что ли никогда не видела?

– Не ожидала их здесь увидеть, – ответила я.

– В каждом доме есть трубы, – сказала Альба и, остановившись перед лестницей, весело взглянула на меня и спросила. – Думала, что мы свои экскременты ведрами выносим?

– Ну, были такие предположения, – ответила я, улыбнувшись.

Альба рассмеялась и стала карабкаться наверх. Я взобралась по деревянной лестнице. Она была устойчивой, не болталась, и мне было только в удовольствие взбираться по ней. По мостику мы добрались до дома, украшенного солнцами и лунами. Альба постучала в дверь. Из соседнего дома послышался шум. Выбежал мальчишка и, промчавшись мимо нас по мостику, прыгнул на лестницу. В доме послышались вскрики женщины.

– Разбил все вазы! Негодник! Носитесь, как ненормальные! Что я вам говорила!

Следом за мальчишкой выбежала девочка. Она спустилась вниз. Дети скрылись за деревьями. Альба постучала ещё раз. Женщина вышла на мостик и стала высматривать детей. Дверь открылась. Зура поприветствовала нас. На её голове была жёлтая повязка.

– Снова ты, – сказала она, впуская нас. – Про принца я уже всё сказала.

– Я пришла на суженного гадать, – ответила Альба. – Не нужен мне больше этот выродок.

– А ты на что гадать будешь? – спросила Зура.

– Я просто за компанию пришла, – ответила я.

Зура сняла свою повязку. Краска уже сходила с её волос. Были видны седые корни. Женщина уселась за круглый столик. Альба взяла стул и села рядом. Я прислонилась к стене. Зура достала тёмно-зелёный мешочек с завязкой. Она встряхнула его и протянула Альбе. Подруга вытянула круглую деревянную руну и положила на стол. Зура взглянула на руну и достала длинные красивые карты. Гадалка разложила карты и стала осматривать расклад, иногда поглядывая на руну.

– Твой суженный прибудет с запада. Светловолосый мужчина, – сказала Зура. – Добр, не корыстен. Беден. Будет твоим единственным мужем. Жди его. Он скоро явиться.

Я задумалась. В моей голове предстал образ Гая. Альба недовольно поджала губы. Зура собрала карты.

– А возраст какой? – спросила она.

– Этого я не знаю, – ответила гадалка.

– Зато знаешь, что он добрый бедняк с запада, – пробурчала Альба и положила на стол монету. – Но и на том спасибо.

Я попрощалась с Зурой и пошла к выходу. Альба шла за мной, когда остановилась и спросила:

– Аспа на западе?

– Да, – ответила я.

Зура кивнула. Альба раздраженно смотрела на неё. Мы вышли из жилища гадалки. Я вновь задумалась о друге детства и не сдержала усмешку. Альба насупилась, увидев это.

– Аспанцы мне не нужны! Мужики с этой страны сущие козлы! – воскликнула она.

– Я думала, ты перестала недолюбливать народ Аспы, – сказала я.

– Только женщин, – ответила Альба.

– Вот как, – усмехнулась я. – Ничего, и мужчины тебе тоже полюбятся.

Альба кинула на меня недовольный взгляд и что-то пробурчав, спустилась на землю. Высота была с трёхэтажный дом. Я взглянула вниз и аккуратно ступила на деревянную лестницу. Альба молчала, хмуро обдумывая результат гадания.

– Ожидала, что им окажется принц? – поинтересовалась я.

– Ну, уж точно не аспанец! – воскликнула Альба.

– На западе не одна Аспа, но и другие острова, – сказала я.

– Лучше бы это был восток, – ответила Альба. – Ора, например, – она вздохнула. – Ответ на моё письмо так и не приходит. Видимо, не нужна я отцу. Ну и ладно, не велика потеря. Раз я ему ни к чему, то и он мне без надобности.

– Подожди, может ответ ещё придет, – сказала я. – Возможно, он сменил адрес и твоё письмо вернется обратно.

Альба молчала всю оставшуюся дорогу до святилища. Мне хотелось найти какое-нибудь подбадривающее слово, но в голову не приходило ничего путного. В святилище вошла женщина. Мы подошли к входной двери. Альба заглянула в почтовый ящик и достала письмо. Она быстро пробежала глазами по конверту и, открыв его, прочла письмо.

– Сестра моего отца пишет, что он умер, – сказала Альба, продолжая читать. Её лицо погрустнело, но вот в её глазах появилась колючая злость. – Никто не смеет оскорблять мою мать! – воскликнула она, смяла и порвала письмо. – Не хочу больше ничего знать об этой семейке! – она развернулась и спешно пошла прочь.

– Альба, постой! – крикнула я ей.

– Скоро вернусь, – ответила она. – Хочу прогуляться.

Я проводила её взглядом, подняла порванное письмо и ушла в святилище. Женщина просила у Серафима какой-то порошок. Балий взглянул на меня. Я была всё ещё озадачена письмом и реакцией Альбы. Серафим попросил женщину подождать в прихожей и подозвал меня.

– Хочешь сделать лекарственный порошок? – спросил Серафим.

– Я бы хотела попробовать, – ответила я, сменная в руке остатки письма.

Балий обратил внимание на это и спросил:

– Всё в порядке?

Я кивнула. Серафим продиктовал мне нужные растения. Я зашла в кладовую и нашла нужные ингредиенты. Последнее растение не нашлось в наземной кладовой, и я спустилась вниз. Включив лампочку, работающую от солнечной энергии, я нашла сухой корень. Я осмотрела лампу и решила купить такую же себе в комнату. Балий ждал меня на кухне. Он объяснял мне, что первым добавлять и как правильно молоть. Серафим рассказывал лечебные свойства каждого растения и их сочетание. Я отдала полученный порошок женщине. Она поблагодарила меня и покинула святилище. Я взяла тетрадь и записала в неё то, что рассказывал Серафим. Я зашла к нему в комнату и попросила повторить некоторые забытые мной сведения. Вернувшись в комнату, я стала изучать учебники. Альба не возвращалась. Я прислушалась, ожидая шагов, но стояла тишина. На улице шумели птицы. В окно ударился большой жук. Я вздрогнула от громкого звука. Жук бился в стекло, дёргая своими рогами. Я закрыла книгу и отправилась на прогулку. Свежий воздух помогал привести мысли в порядок. Я думала о документах отца. В сейфе будет что-то ужасное, я была уверена в этом. Такая уверенность пугала. Там будет то, что ужасает и вызывает омерзение. Я остановилась. Между деревьями бегали дети с длинными палками. Они издавали громкие звуки, идя в атаку. Я пошла вглубь леса, вспоминая своё детство. Мне вспомнилось улыбчивое лицо отца. Я плохо помнила его черты лица, но Джон в моих воспоминаниях всегда улыбался. Какие-то образы из детства размазано появлялись в голове. Меня беспокоило кое-что из моего детства. Вдруг я услышала громкие шаги. Они как будто раздавались в моей голове. Я подняла глаза от земли и увидела вдалеке мужчину. Он был в тёмной одежде. Мужчина приближался. У него были коротко подстриженные чёрные волосы и тёмные глаза. Он был знаком мне. Я уже видела это лицо, но оно было более молодым. Тогда на мосту был этот же человек. Он был молодым парнем. Его лицо постарело, но взгляд не поменялся. Шаги в моей голове становились громче. Этот звук давил на мои уши. Я сделала шаг назад. Мне хотелось уйти. Я не хотела общаться с ним. Он был на расстояние пары метров от меня. Я не знала его имени, но он был мне знаком ещё с детства. Шум шагов прекратился. Мужчина остановился. В ветвях послышалось движение. Я задрала голову. Белая птица неслась вниз. У неё было туловище размером с человека и огромные крылья. Сильным потоком воздуха меня повалило на землю. Птица накрыла меня собой. Я почувствовала весь её вес. От тяжести я закряхтела. Птица взлетела вверх и, пролетев сквозь широкие листья деревьев, исчезла в небе. Я закашляла. Мои кости болели. Я села и в замешательстве осмотрелась по сторонам. Рядом никого не было. Я не могла понять было это взаправду или мне всё показалось. Вспоминая облик мужчины, я копошилась в своем детстве. Из образов и бликов детства мне удалось воссоздать четкое воспоминание.

***

Я рисовала. На белом листе бумаги я нарисовала чёрный силуэт мужчины. Он смотрел тёмным взглядом и усмехался. С другой стороны я нарисовала девочку с хвостиками. Чёрным карандашом я прорисовала тело девочки. Взяв красный карандаш, я нарисовала красные пятна на девичьем тельце. Она плакала. Вдалеке были нарисованы кресты. Отец заглянул в мою комнату. Его волосы были взъерошены. Он улыбнулся и позвал меня за собой. Я отложила карандаши и последовала за ним. Он привёл меня в свой кабинет. Я взглянула на кресло в углу комнаты. Мужчина с чёрными короткими волосами сидел в нём. Полы чёрного пальто свисали до пола. Мужчина взглянул на меня. Тёмный взгляд не выражал никаких эмоций, но мужчина улыбался. Отец что-то искал в ящике стола.

– Твой друг каждый день приходит? – спросила я.

Отец замер, взглянул на меня, улыбнулся и стал искать в другом ящике. Мужчина в кресле продолжал смотреть на меня. Я отвернулась от него. Отец достал металлическую коробочку размером с его ладонь. Я смотрела на красный огонёк. Отец взял мою руку и сказал:

– Будет немного больно.

Он прижал мой палец к механизму. Я поморщилась от боли. Штуковина пискнула. Загорелся синий цвет. Послышалось жужжание. На небольшом дисплее появились меняющиеся цифры и символы, после появилось слово: «Сохранено». Огонёк моргнул зелёным. Отец убрал мой палец. Из него сочилась кровь.

– Что это? – спросила я, слизывая кровь с пальца.

– Это замок, – ответил папа и улыбнулся.

Он достал вату и приложил к моему пальцу. Я смотрела на странный механизм.

– И что он открывает? – поинтересовалась я.

– Новое будущее, – улыбался отец.

Я перевела взгляд на довольное лицо черноволосого мужчины. Возле стола стоял пустой металлический ящик с толстыми стенками и дверцей. На шкафах висели большие замки с толстыми цепями. Отец подошёл к металлическому ящику и стал разглядывать его, улыбаясь. Папа всегда улыбался. У него постоянно было хорошее настроение. На столе была расстелена светлая плотная ткань, а на ней лежала чёрная кожаная книга. Я подошла к столу. Мужчина, сидящий в кресле, с интересом наблюдал за мной. Я открыла книгу. Моим глазам предстали непонятные символы, написанные красной жидкостью. Большой круг был разделен на двенадцать частей. Внутри него были разнообразные знаки, похожие на буквы. Я принюхалась, ощущая запах крови. Мне стало противно и страшно. Я отпрянула от стола и налетела на стул. Отец развернулся. Его лицо было недовольным. Я следила за карими глазами отца. В лучах солнца они приобретали желтоватый оттенок. Его взгляд был точно таким же, как у его друга. Я вздрогнула. Отец вновь улыбнулся, закрыл книгу и завернул её в ткань.

– Что это? – спросила я, дрожа. – Эта кровь?

Мне стало холодно. Отец развернулся и, взяв меня за руку, вывел из кабинета. Он поправил мои хвостики и ответил:

– Не бойся.

Я посмотрела на его улыбку и кивнула. Было время обеда. Отец пошёл на кухню. Мама уже закончила заниматься садом и переключилась на домашние дела. Она зашла в мою комнату. Я последовала за отцом на кухню. Он сделал чай. Достав из кармана синюю баночку, он насыпал какой-то порошок в кружки. Я села за стол и спросила:

– Это ещё одно средство улучшающее настроение?

– Нет. Это лучше. Оно сделает нас крепче и сильнее, – ответил отец.

– Это тоже секрет? – поинтересовалась я.

– Да, – улыбнулся папа.

– Мне не нравиться это средство. Меня после каждого обеда тошнит, – сказала я.

– Скоро тебе станет лучше, – ответил папа. – Жертвы не напрасны.

– Какие жертвы? – спросила я, занервничав и заерзав на стуле.

Отец поставил кружки на стол и ответил:

– Люди страдали, чтобы сделать мир лучше. Сейчас они в порядке. С ними всё хорошо. Дети стали счастливыми. Их продали, от них отказались, их вылечили и теперь у них всё хорошо.

Я слушала папу, но мне было сложно понять, о чём он говорит. Он, улыбаясь, сказал:

– Не волнуйся, теперь всё хорошо.

Я улыбнулась. Пришла мама. Она провела ладонью по моей голове. Мы стали обедать. Мама показалась мне взволнованной. Она попросила папу ночевать не в кабинете, а в спальне. Он извинился, нежно улыбнувшись. Мама вздохнула. Выпив чай, отец закрылся в кабинете. Сейчас он никого не пускал к себе. Мама смотрела на меня. В её синих глазах я видела волнение.

– Пойдём к тебе в комнату, – сказала она и взяла меня за руку.

Мужчину в чёрном нигде не было видно. Мне было интересно, куда он ушёл. Мама взяла мой рисунок и спросила, указывая на нарисованного мужчину:

– Кто это?

– Друг отца, – ответила я.

Мамины брови слегка поднялись вверх. Она села на мою кровать.

– И как его имя? – поинтересовалась она.

Я пожала плечами. Мама указала на кресты и взволнованно взглянула на меня.

– Он говорит, что люди часто умирают и это нормально, – сказала я.

– Он – это этот мужчина? – спросила мама. Я кивнула. – А это ты? – Я вновь кивнула. – Что это за красные пятна?

– Ну, я так вижу себя, – ответила я.

Мама молчала, разглядывая рисунок, нахмурившись.

– Тебе не нравиться мой рисунок? – спросила я.

– Он меня пугает, – ответила она. – Не общайся больше с этим мужчиной. Последнее время ты редко выходишь на улицу. Тебе нужно чаще общаться со сверстниками. Хочешь съездить в лагерь вместе с соседскими ребятами?

Я задумалась на мгновение и кивнула. Мама обняла меня. Я уткнулась в её плечо. Она погладила меня по спине.

– Я пойду, поговорю с ними. Подумай, что ты хочешь взять с собой на отдых, – сказала мама, забирая мой рисунок с собой.

Я постучалась в кабинет к отцу. Стояла тишина. Я постучала ещё раз. Послышался голос отца:

– Сходи, погуляй.

– Я поеду в лагерь, – сказала я.

В ответ тишина. Я отошла от двери и направилась в свою комнату. Внезапно я почувствовала сильную тошноту. Заболел живот. Я забежала в туалет. Меня вырвало. Я умылась и почистила зубы. Мне стало легче. Боль ушла.

***

Я провела рукой по голове. Меня трясло и знобило. Я легла на траву и прикрыла глаза, выравнивая свое дыхание. Улыбка отца стояла перед глазами. Он подсыпал порошки, которые убивали, а не помогали. Его сумасшедшая уверенность в том, что это панацея, заставляли моё тело содрогаться от ужаса. Книга с кровавыми надписями уверили меня в том, что Джон сошёл с ума. Я резко села и огляделась по сторонам, прищуриваясь и ожидая недоброго. Где-то вдалеке слышались голоса детей. Я вспомнила странного мужика и белую птицу. Мне стало не по себе. Я всерьёз задумалась о своем душевном здоровье. Быстро отряхнувшись, я поспешила домой. Дрожь не проходила. Я прыгнула на зайца и помчала его в святилище. В моей голове стоял образ темноволосого мужчины. Он и не человек во все. Может он плод моего воображения или какой-нибудь демон. Я вбежала в стены святилища. Джон Рэнго был похож на сумасшедшего, чем чаще я вспоминала его, тем больше в этом убеждалась. Мне вспомнился принц Вильям. Я поежилась. Мне стало казаться, что и я уже давно свихнулась. Из комнаты вышла Альба, пробираясь через листья своих растений. Мы встретились взглядом.

– Как прогулка? – спросила я.

– Ты бледная, – сказала она, изучая меня. – Что-то случилось?

– Может быть, – ответила я. – Возможно, что я чокнулась.

Альба удивленно смотрела на меня. Я направилась к своей комнате.

– Я навестила маму, – сказала она, следуя за мной. – Мы хорошо провели время. А ты где была?

Я села на кровать. Воспоминание из детства волновало меня. Мне хотелось вспомнить отчетливее это существо, но я помнила лишь образы и отрывки каких-то фраз, не связанных друг с другом. Я была уверена, что общалась с этим темноволосым мужчиной. Мне помнилось, как он находился в моей комнате, стоя у стены. Я не боялась его. Меня смущало только то, что он наблюдает за мной. После того как мама спешно отправила меня в лагерь, я совершенно позабыла о нём, как будто его и не было. Кем он был и был ли вообще, неизвестно. Дети могут вообразить себе всё что угодно. Я могла навыдумывать себе воображаемых друзей, но этот друг был не только странным, но и пугающим. Я обдумывала всё это, совершенно позабыв об Альбе. У меня было тревожно на душе. Я стала думать, что этот мужчина может быть реальной фигурой. Встав, я прошлась по комнате. Я не верила в мистику, но после всего произошедшего моё мнение начало меняться. В комнате никого не было. Я остановилась, не понимая, куда пропала Альба. Нахмурившись, я выглянула из комнаты. Альба несла деревянный стакан с отваром.

– Выпей, – сказала она.

– Спасибо, – ответила я, принимая стакан.

Мы уселись на кровать. Альба наблюдала за мной. Я улыбнулась, но эта улыбка не смягчила её выражение лица. Мне становилось спокойнее. Я отвлеклась от своих мыслей и стала обсуждать с Альбой приезд моих друзей. До сих пор я не знала, кто именно приедет. Мне хотелось приблизить этот день и увидеть близких людей. Я подумала о Лидии. Ей оставался ещё год в колонии. Мне не терпелось свидеться с ней. Я мечтательно улыбнулась, подумав о приезде Лиды. Я рассказала Альбе о Лидочке-богатырше. Она слушала мои воспоминания о подруге, улыбаясь. С наступлением ночи беспокойный сон настиг меня на несколько часов. Я вздрагивала, просыпаясь, оглядываясь и вновь засыпая и просыпаясь. Устав ворочаться, я встала и заправила постель. Время приближалось к пяти. На веранде я встретила Серафима. Он делал зарядку. Умывшись, я присоединилась к нему.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Серафим, закончив заниматься.

– Воспоминания моего детства, – ответила я. – Мне бы хотелось помогать людям с психическими расстройствами.

– Я ценю твоё стремление, но стоит следить и за своим здоровьем, – сказал Серафим. – Не забывай это.

Я улыбнулась. Начался рабочий день. Альба была бодрой. Она приготовила вкусный завтрак. Сегодня у неё всё получалось, а у меня наоборот валилось из рук. Балий напоил меня напитком, после которого я почувствовала прилив сил. Он написал мне рецепты травяных отваров и сказал пить дважды в день на протяжении двух недель.

Глава 47

Заяц бежал к морю. Дорога казалась долгой или я слишком спешила. Моё сердце радостно билось. Я услышала звуки моря. Мне хотелось нестись быстрее ветра. Приближался теплоход. Заяц остановился. Он устал скорого пути. Я побежала к причалу. Сердце замирало, когда я смотрела на большое судно. Теплоход причалил. С сумками и багажами стали спускаться люди. Я высматривала знакомые лица, боясь пропустить близких людей. Высовывая шею, как жираф и становясь на цыпочки, я бегала среди толпы встречающих и прибывших. Каждый прибывший человек проходил через пропускной пункт. Электронные устройства изымались. Послышались крики. Молодой парень не хотел отдавать свой мобильник. Его скрутили. Полицейский приставил автомат к его голове. Женщины заголосили. Парень отдал телефон. Его коленки дрожали, а лицо было полно ужаса. Полицейские повели парня и его семью в отдел. Телефоны на Ирии опаснее взрывчаток. Многие туристы не знают ирийских законов, но если они спрячут мобильник и не заходят отдавать его, то туристы становиться террористами и полиция имеет право убить их на месте. Шум стих. Появились валютчики. Торговцы мигом развернули лавочки. Я заметила Микеле в рябой рубашке и шортах. Он помахал мне рукой, улыбаясь. Я подбежала к нему. Он крепко обнял меня. К нам подошёл Хмурый с чемоданами. Он выглядел необычно радостным. Мы поприветствовали друг друга. Лидия в платьице и сумочкой кинулась на меня с распростертыми объятиями. Я удивилась, увидев её, но обрадовавшись, расплакалась. Лидины плечи были всё также широки, но вот фигура исхудала.

– Не могу поверить, что тебя выпустили! – воскликнула я, плача. – Наверное, нужно благодарить Адама?

– Да, это всё он, – улыбнулась Лида, ещё раз обняв меня. – Если бы ты знала, что было со мной, когда я услышала о вашей смерти! – я услышала, как задрожал её голос.

– С нами всё в порядке. Джун поправляется. Скоро будет ходить, – рассказывала я, гладя подругу по спине.

– Правда? – удивилась Лида, вытирая слезы. – Слава Богу!

Я улыбнулась. Люди обходили нас, таща за собой свой багаж. Мне всё никак не верилось, что Лида здесь, рядом со мной. Я крепко обняла её.

– Вы всё никак не наобнимаетесь! – воскликнул Микеле.

Мы рассмеялись. Это была самая счастливая наша встреча. Я заметила Гая на причале с большой сумкой, забитой под завязку. Он зевал и выглядел уставшим. Возле него стоял чернокожий мужчина в панаме с потрепанной дорожной сумкой и смотрел на море.

– Гай! – крикнула я и побежала к нему.

Он расставил руки. Мы обнялись. Гай приподнял меня от земли и закружил. Он был всё таким же худым. На нём были старые джинсы и выцветшая футболка. В чернокожем мужчине я узнала Грэга. Его лицо осунулось и постарело. Я пораженно смотрела на него. Грэг поздоровался.

– Что с тобой случилось? – спросила я.

– Что заслужил, то и получил, – сказала Лидия. – Лёгких денег не бывает.

– Как Джун? – спросил он.

– С ней всё хорошо. Она выздоравливает, – ответила я.

– Помнишь, что я тебе говорила! – воскликнула Лида. – Не приближайся к ней!

Адам подошёл к Лидии и что-то зашептал на ухо. Я смотрела на некогда уверенного парня с блестящими глазами. Сейчас его взгляд стал уставшим и безжизненным, как растоптанные цветы. Морщинки бороздили его лицо. Я молчала, смотря на него. Лидия подошла ко мне поближе и сказала:

– Будешь показывать нам столицу.

– Я там сама ещё ни разу не была, – ответила я. – Столицу нам покажет чудесная девушка по имени Альба. Моя напарница.

– Ты уже работу нашла? – удивилась Лида.

– Я ученица целителя.

Все внимательно слушали наш разговор. Микеле удивился. Гай заинтересовался.

– Вам бы всё работать, а я отдохнуть хочу. Насладиться этой жизнью и нормально выспаться, – сказала Лидия. – Мне на зоне работы хватило. До сих пор не могу отвыкнуть от режима.

– Татуировки есть? – тихо спросила я.

– Не нужны мне эти отметины! – воскликнула Лида.

– Расслабься. Теперь ты свободна, как птица, – сказала я. – Уверена, что тебе удастся легко войти в новую жизнь.

Лида закинула руку мне на плечи и улыбнулась. Адам поторопил нас. Я взглянула на Микеле и Хмурого. Смутное подозрение закралось мне в голову.

– Вы тоже прибыли отдохнуть или что-то замышляете? – спросила я, недоверчиво смотря на Микеле.

– Отдохнуть, – улыбнулся он.

– Что-то слабо вериться, – ответила я.

– Скоро вскроют сейф,– подмигнул Микеле. – Я не могу пропустить такое событие.

Я усмехнулась. Мы направились к стоянке животных. Друзьям нужно было найти гостиницу. Лидия разглядывала деревья и удивлялась разнообразию цветов. Микеле осматривал окрестности. Адам смотрел в карту. Гай читал записку с адресом. Он взглянул на меня и, увидев моё любопытство, сказал:

– Буду здесь обучаться и работать.

– Кто-то приезжает отдыхать, а ты работать, – сказала я, улыбнувшись. – Надолго?

– На три года, – ответил Гай.

Я взглянула на молчаливого Грэга. Послышались удивленные возгласы. Друзья увидели огромных зайцев и опасались к ним подходить. Я усмехнулась, вспомнив себя. Зайка приблизился к Микеле.

– Он меня выдержит? – заволновался директор, смотря на пушистую морду животного.

Я рассмеялась и объяснила, как садиться на животных. У смотрителя я узнала дорогу к гостинице и объяснила Адаму, как до неё добраться. Смотритель читал адрес в бумажке Гая и описывал дорогу. Микеле гладил животное, наблюдая за его реакцией. Завтра мы договорились встретиться у больницы. На животных прикрепили багаж. Грэг смотрел на меня, желая что-то сказать. Лида раздраженно подглядывала на него. Микеле первый отправился в путь, кряхтя и опасаясь за себя и зайца. Адам кивнул мне. Он и Лидия поехали к гостинице. Лида вскрикнула, когда заяц прыгнул. Гай сказал Грэгу:

– Увидимся на месте.

Он кивнул. Гай улыбнулся мне. Заяц двинулся с места. Гай чуть не упал. Я прыснула со смеху. Грэг улыбнулся. Мы остались вдвоем.

– Мэй, я хочу увидеться с Джун, – сказал он. – Пожалуйста, проводи меня к ней.

Мне вспомнилось грустное лицо Малышки, когда она смотрела в окно. Тогда я подумала, что она скучает по Грэгу. Лидия была против их встречи, но я считала, что она должна состояться. Малышка никогда не говорила, что скучает по Грэгу. Она всегда молчит о своих чувствах, срывая их от нас, а может и от самой себя. Грэг напряженно ждал моего ответа.

– Дай мне шанс, – сказал он.

– Его должна давать не я, – ответила я. – Поехали в больницу.

Грэг благодарно улыбнулся. Мы отправились к Джун. Я думала о правильности своего решения. Появление Грэга могло сильно расстроить Малышку. Я не могла предвидеть будущее, поэтому надеялась на лучшее стечение обстоятельств. Грэг сосредоточился на поездке, крепко сжимая повод. Я всё ещё удивлялась изменениям в его внешности. Внутри он мог изменить ещё сильнее. Мы слезли с животных. Я вела его к больнице. Перед входом в здание Грэг остановился. Я обернулась. Он отошел к фонтану и умыл лицо. Грэг смотрел на воду. Он волновался. Грэг ещё раз умылся водой и подошёл ко мне. Мы вошли в больницу. Грэг медленно шёл за мной. У палаты Джун он занервничал ещё больше.

– По поводу денег… – сказал он.

– У тебя их нет, – перебила я его. – Без толку о них говорить.

Мы замолчали. Пациент шёл за медсестрой, прося отпустить его на пару часов домой. Медсестра отрицательно мотала головой, но пациент не унимался. Женщина остановилась и настоятельно попросила мужчину идти с этим вопросом к лечащему врачу. Она раздраженно отвернулась от пациента и пошла по своим делам.

– Я скажу Джун о твоём приезде, – сказала я. – Присядь пока.

Грэг продолжал стоять, молчаливо смотря на дверь. Я вошла в палату. Малышка смотрела в окно. Её лицо казалось спокойным, но взгляд был взволнованным. Заметив меня, она улыбнулась. Я села возле кровати и рассказала ей о приезде Лидии и Гая. Джун обрадовалась, узнав о том, что Лидочка на Ирии. Ей не терпелось свидеться с ней.

– Завтра они навестят тебя, – сказала я. – А сейчас…– я замолчала.

Джун вопросительно смотрела на меня, улыбаясь. Я, собравшись с духом, сказала:

– Грэг здесь. Он хочет увидеться с тобой.

Улыбка исчезла, и появилось удивление. Глаза Джун метались по моему лицу. Она молчала.

– Ему входить? – спросила я.

– Подожди, – тихо сказала она. – Он в коридоре?

Я кивнула. Малышка посмотрела на дверь. Она была взволнована. Я не могла понять рада она его приезду или нет.

– Я нормально выгляжу? – спросила Джун.

Я поправила её длинные рыжие волосы и кивнула. Лицо Малышки стало серьезным.

– Пусть заходит, – сказала она.

Я открыла дверь и позвала Грэга. Он отстранился от стены и медленно вошёл в палату. Увидев его, глаза Джун заблестели, наполняясь водой.

– Что с тобой? – тихо спросила она.

Грэг молчал, смотря на неё. Он положил панаму на тумбу. У него была короткая стрижка. Я заметила небольшой шрам на затылке.

– Прости меня, – сказал он, присаживаясь на стул.

Малышка дотронулась до его лица. По её щекам пробежали слёзы. Грэг коснулся руки Джун и положил её на постель.

– Со мной всё в порядке, – ответил он.

Я тихо вышла из палаты и стала у двери. В соседней палате кричали дети. Медсестра попросила не шуметь в больнице. Они послушно замолчали, но ненадолго. Дети не хотели уходить из палаты и прощаться с отцом, но мама всё же заставила их пойти домой. Трое мальчишек с возгласами побежали по коридору, вызывая этим недовольство старшей медсестры. Мать спешила за ними, пытаясь угомонить их. Шумные ребята были слышны на весь этаж. Старушка вышла из палаты, чтобы понаблюдать за происходящим. Я села на стул и продолжала ждать. Мне нужно было возвращаться в святилище и приступать к своим обязанностям. Я узнала время у медсестры и подумала в первую очередь приобрести себе часы. Постучав в дверь, я вошла в палату. Грэг держал ладонь Джун в своих руках. Лицо Малышки было спокойным, но глаза выдавали любовь, смотря на Грэга с нежностью. Ему было неловко в моём присутствии. Он смотрел в пол, но не отпускал руки Джун.

– Мне нужно идти. Ты доберешься сам? – спросила я.

Он кивнул. Джун взглянула на меня, расплываясь в улыбке. Я, смотря на неё, сама стала улыбаться.

– Ты будешь жить с Гаем? – поинтересовалась я.

– Да, первое время, – ответил Грэг. – Пока не освоюсь.

– Не ожидала, что вы сдружитесь, – призналась я.

– Он меня шил, – сказал он и замолчал.

Мне хотелось узнать о том, что с ним произошло. По лицу Грэга было заметно, что ему не приятна эта тема, а мне не хотелось тревожить чужие раны. Я припомнила слова Лео о его работе и сказала:

– На рыбацкое судно требуется человек. Если заинтересует, я помогу тебе устроиться.

– Спасибо, – ответил Грэг, взбодрившись. – Меня устроит эта работа.

– Тогда договорились, – сказала я и, попрощавшись с парочкой, ушла.

Я скучала по Леопольду. Было так одиноко без него. Я вздохнула и помешала отвар. Альба готовила какое-то снадобье из большего количества ингредиентов. Она поглядывала на время, помешивая деревянной ложкой в разных кастрюлях. Она наклонилась, принюхалась и перелила смесь в глубокую посуду. Альба поставила пятилитровую кастрюлю на огонь. Я сняла отвар с водяной бани и стала наблюдать за подругой.

– У тебя так отлично получается в этот раз, – сказала я.

– У меня всегда всё хорошо получается, – ответила Альба.

Я усмехнулась. Было приятно видеть её в хорошем настроении. Жизнь начинала налаживаться. Беды заканчивается, как и буря на море. Любо насладиться хорошими днями, как и радужной погодой после шторма. Я подумала о том, как там Леопольд. Альба дотронулась до моей руки горячей ложкой. Я отдернула ладонь и, прищурившись, взглянула на неё.

– Работай, а не мечтай, – сказала она с серьёзной интонацией.

– Вот оно как, – ответила я, усмехаясь.

Приблизившись к Альбе, я ущипнула её за бока. Она вскрикнула.

– Не расслабляйся! – воскликнула я, отойдя подальше от неё. – Солдат на посту не спит!

– Так и быть, объявляю тебе войну! – громко сказала она, направив на меня ложку.

– Смотри за своими кастрюлями, – сказала я. – Всё сгорит, пока ты воюешь, – смеялась я.

После обеда, я возвращалась в комнату. Мне на спину запрыгнула тяжелая туша. Альба держалась за мою шёю, пережимая мне горло. Я закряхтела. Она спрыгнула с моей спины.

– Я тебе, что заяц? – спросила я.

Альба подбежала к своей комнате и, покрутив задницей, скрылась за дверью. Я не смогла сдержать смеха. Пришло время учёбы. Я, перечитывая одни и те же предложения, не могла понять значение некоторых слов. Альба уже давно прошла эту главу, поэтому я наведалась к ней. Её комната всё больше напоминала джунгли. Альба была довольна тем, что мне потребовалась её помощь. Она стала объяснять мне значение слов. Я продолжала читать учебник, расположившись рядом с Альбой на кровати. Вдруг послышался свистящий звук. Я раньше никогда не слышала этого звука. Альба отложила книгу и поспешила в прихожую, зовя меня за собой. В коридоре мы встретились с Серафимом. Он открыл входную дверь. На пороге стояла заплаканная девочка.

– Меня змея укусила, – сказала она и залилась рыданиями.

Балий взял девочку на руки, спрашивая:

– Какая была змея?

– Зеленая с черным пятном на голове, – ответила девочка, обхватывая Серафима руками за шею и плача в его плечо.

– Альба, подготовь вторую жидкость, компрессы и отвар. Мэй, иди за мной, – дал распоряжение балий.

Я заметила на голых ногах девочки кровоточащий укус. Серафим принёс её в комнату и положил на одну из кроватей. У девочки тряслись конечности. Она смотрел на них с испугом, предаваясь панике. Серафим подошёл к большому шкафу и вытащил ящик с надписью: «Антидоты». Я подошла к девочке и стала успокаивать её.

– Всё будет хорошо, – сказала я. – Скоро всё пройдёт.

Серафим дал мне вещь, напоминающий шприц с пластиковой баночкой за место иглы. С его помощью нужно было отсосать яд. Девочка жаловалась на боль. Она вновь заплакала. Я протерла место укуса спиртом, поставила ёмкость на ранку и стала аккуратно тянуть вверх ручку. Девочка плакала и звала маму. Кожа ребенка втягивалась внутрь. Серафим набрал лекарство в шприц и поставил внутривенную инъекцию. Я придерживала ноги девочки. У неё начался тремор всего тела. Я стала разговаривать с ребенком, отложив использованный инвентарь в металлический таз под кроватью. Альба принесла небольшую ёмкость с синеватой жидкостью и кувшин с водой. Я налила воду в стакан и стала поить девочку. Альба вновь ушла. Серафим кинул шприц под кровать в таз и, смочив компресс жидкостью, обмотал место укуса.

– Положи на голову и шею, – сказал он.

Я быстро сделала то, что от меня требовалось. Девочка пила воду, немного успокоившись. Тремор стал затихать. Альба принесла кружку с неприятно пахнущей жидкостью. Девочка воротила нос.

– Это нужно выпить, – сказала я и зажала девочке нос. – Так уже не пахнет. Пей.

Девочка, закрыв глаза, выпила отвар. Альба убрала использованный инвентарь. Конечности ребенка перестали дрожать. Она тихо лежала на кровати. Серафим накрыл девочку одеялом.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Марта, – ответила она. – А вас?

Мы назвали наши имена. Девочка рассказала о своих родителях. Альба отправилась к ним. Марта хотела к маме. Вскоре она уснула. В святилище вместе с Альбой пришла взволнованная женщина. Она беседовала с Серафимом. Он успокоил женщину и сообщил, что девочка может возвращаться домой. Альба показала мне сосуды с жидкостями, спрятанные в подземной части кладовой. За шкафом с растениями стояли девять пронумерованных сосудов. Мне предстояло ещё многое узнать об этих жидкостях. Я загорелась, желая узнать всё скорее. С новыми силами я приступила к учебе. Познав эти знания, мне откроются новые. Мне хотелось узнать как можно больше о своей профессии и природе Ирия. В пылу познаний я забывала обо всём. Я запомнила свистящий звук. Он означал, что кому-то требуется срочная помощь. Свист на Ирии является просьбой о помощи. Об этом я узнала только сегодня. Я изредка поглядывала на часы. Время близилось к пяти вечера. Послышалась трель звонка. Сегодняшний день был насыщен на посетителей. Альба выглянула из комнаты.

– Я открою, – сказала я, направляясь в прихожую.

На пороге стояла Лидия. Она улыбнулась, увидев меня. Я впустила её в прихожую.

– Ты продолжаешь меня удивлять, – сказала я. – Как ты нашла это место?

Лида показала слово целитель в аспо-ирийском словаре. Я улыбнулась и проводила её в свою комнату. Серафим вышел поздороваться. Я представила свою подругу. Альба вышла посмотреть на гостью. Она удивленно осмотрела Лидию. Для неё Лидочка была просто огромна.

– Это Альба. Моя напарница и наш будущий проводник, – сказала я на аспаском. – Это Лидия, о которой я говорила, – сказала я Альбе на ирийском.

Они познакомились. Я призналась Лиде, что уже рассказывала о ней. Альба немного смутилась. Она ушла закончить дела, но обещала присоединиться к нам позже.

– Ты производишь неизгладимое впечатление, – улыбнулась я.

– Да, меня сложно забыть, – согласилась Лида.

Я угостила подругу цитрусовым соком. Она осмотрела мою комнату и учебники.

– Как обстоят дела в Аспе? – спросила я.

– Пока спокойно. Скоро должны выбрать монарха. Если выбор временного правительства не совпадёт с народным мнением, то будут бунты, – рассказывала Лида. – На улицах разруха. Придется восстанавливать города. Но только так мы могли освободиться от грёта сатанинской семьи, – Лидия присела на кровать. – Твоё лицо на всех заборах и домах.

– Давай опустим эту тему, – сказала я, не желая слушать о себе.

Лида улыбнулась. Я села рядом с ней. Она положила под спину подушку и легла.

– Как твои дела? – интересовалась я.

– Замечательно, – ответила она. – Никогда не была заграницей. После зоны это путешествие просто праздник.

– Чем хочешь заниматься?

– Хочу стать поваром, – ответила Лидия. – Думаю, что ещё не поздно учиться.

– Никогда не поздно учиться чему-то новому, – согласилась я и спросила. – Как Адам вытащил тебя оттуда?

– Нашёл свидетелей домогательств и сделал из меня жертву, – ответила она.

– Ты и была жертвой, – сказала я.

– Адам лучший мужчина, – сказала Лида, улыбнувшись. – Смотри, – с этими словами Лидия показала золотое кольцо на безымянном пальце.

– Поздравляю! – воскликнула я. – Рада за вас! И чего ты молчала?

– О счастье нужно молчать, – ответила Лидия. – Ты и сама молчишь о своих отношениях. Есть кто на примете?

– Может и есть, но рассказывать о нём, конечно же, не буду, – ответила я, лукаво улыбнувшись.

Лидия рассмеялась. Всё же я не стала умалчивать об отношениях с Леопольдом. Лида слушала мой рассказ о нашем знакомстве.

– Рыжий? – удивилась она. – Помниться мне, что тебе не нравились рыжие парни.

– Цвет волос не важен. Облик обманчив, – сказала я. – Я узнала, кем является Вил. Он брат Арины. Анри.

Лида задумалась, припоминая. Она обвела глазами комнату, и в её глазах появилось озарение.

– Вспомнила. Я видела его в больнице. Смазливый такой, – сказала она. – Когда вернусь в Аспу, рыло ему начищу.

– Спасибо, но не нужно. Хочешь ещё раз оказаться за решеткой? – спросила я.

– Я обставлю всё так, что никто не узнает, кто это сделал, даже он, – ответила Лида. – Потом отправлю тебе фотографию его мерзкой морды.

Я засмеялась. Лидия улыбнулась. Альба принесла нам фрукты. Мы поблагодарили её. В коридоре послышался голос Серафима. Альба вышла.

– Что случилось с Грэгом? – спросила я.

Нос Лиды наморщился. Этот человек был ей отвратителен. Она стала очищать фрукт, рассказывая:

– Он продажная тварь и залужено был наказан. Он был связан с одной бандой. Через неё он получал деньги, сливая информацию о коллегах. Он связался с одной девкой и из-за неё влетел на большую сумму денег. Человек из группировки помог ему всё разрулить. Потом его прижали в полиции, поняв, что он крыса. Он, чтобы спасти свою шкуру, сдал того мужика, который ему помог. Его посадили на долгий срок, а эту тварь люди из банды превратили в мясо. Я бы не подала ему руку, даже если бы он подыхал. Мне совершенно не жаль его. Как ты и сама видишь, он жив. Его доставили в подпольную клинику. Гай зашил эту тварь. Уверена, что сохранить его жизнь было трудно. Гай принял его к себе, выходил и откормил. Я бы не стала рвать зад ради этой крысы. Если он завтра заявиться к Джун, я сделаю с ним то, что обещала.

– Грэг уже был у неё сегодня, – сказала я.

Лицо Лидии искривилось. Она яростно пережёвывала фрукт.

– И что она ему сказала? – спросила Лида.

– Ну, – протянула я. Лидии всё поняв, закатила глаза. – Они вместе, – добавила я.

– Не понимаю её вкусов! Гай лучше, чем этот отброс. Не удивлюсь, если эта собака и её предаст, – усмехнувшись, сказала она. – Пусть он ко мне не приближается, а то я не сдержусь и выбью его последние мозги.

– Я думаю, что он завтра не появиться, – сказала я.

– Расскажу Джун о его поступках! Пусть она ещё раз подумает о своём решение! – воскликнула Лида. – Может её глаза проясняться, и она увидит кто рядом с ней.

– Эта её жизнь. Пусть сама решает, – сказала я.

– Конечно. Это её выбор и она будет за него отвечать в случае чего. Но знать всё об этом Грэге она должна, – произнесла Лида, скривившись при его имени.

– Посмотрим, поменяет ли это её решение, – сказала я. – Осуждать я никого не стану. Я не вправе это делать.

– Давай, перестанем о нём говорить, а то я чувствую, как закипаю, – предложила Лидия.

Мы поменяли тему и стали говорить об Ирии. Лида оживилась. Ей не терпелось увидеть столицу. Пришла Альба и села на стул. Я упросила её стать нашим экскурсоводом. Альба стала придумывать программу, обсуждая её с нами.

– Буду я, Лида с мужем и Гай, – сказала я.

Альба заинтересовалась, услышав последнее имя. Она призадумалась. Я поняла, что Альба вспомнила гадание.

– Сколько лет этому мужчине? – поинтересовалась она.

– Двадцать четыре.

Лида поняла о ком идёт разговор и подмигнула Альбе. Она смутилась. Лидия засмеялась.

– И как он выглядит? – спросила Вальбиона.

– Увидишь, – ответила я и улыбнулась.

Альба насупилась. Я рассказала Лиде о гадание Зуры. Лидия заглянула в словарик и сказала с акцентом:

– Жених твой приехал.

Я рассмеялась. Альба покраснела и отвернулась от нас, показывая обиду. Мы ещё немного пошутили и вновь заговорили об Ирии. Альба предложила сделать прическу Лиде. У неё по-обыкновению волосы были завязаны в хвост. Лидины волосы отросли и тянулись к пояснице. Альба принесла нужные атрибуты, и задумчиво осмотрев лицо Лиды, принялась творить.

– Мне нравятся светловолосые девушки, – сказала Альба, а я перевела. – Красивый цвет волос и кожа. У Лидии необычные глаза. Ещё никогда не видела такой цвет.

– Цвет стали. У меня острый взгляд, как меч – ответила Лида.

– Ты прирожденный воин. Это с первого взгляда видно, – сказала я. – Ты же у нас Богатырша.

Лидия улыбнулась. Альба согласилась с моими словами. Я переводила все слова, сказанные нами. Альба пустила косу вокруг головы. Новая прическа и светло-розовое платье создали романтический образ. Мы остались довольны полученным результатом. Лидия рассказала Альбе об Аспе, описывая столицу и людей, живущих в ней. Статуя быка была повалена и испорчена вандалами. Вспоминая бычий взгляд, мне стало жаль сильное металлическое животное. Мы не успели наговориться, как Лидии нужно было уходить. Мы попрощались до завтра. Альбе понравилось общество Лиды, особенно её шутки. Мы ещё немного поговорили и вернулись к прежним делам.

Глава 48

Орущий будильник вытащил меня из приятного сна, в котором я наслаждалась обществом Леопольда. Я треснула его по металлической голове. Серафим был снисходителен ко мне. Он отпустил меня в больницу на несколько часов.

– Пока ты справляешься со своими обязанностями, я буду отпускать тебя по личным делам, – сказал балий напоследок.

Я поблагодарила его, уходя. Ночью шёл ливень. Кожа покрылась мурашками из-за утренней прохлады. Землю устилал туман. Я добралась до больницы раньше, чем нужно. Возле фонтана на скамейке сидел Гай.

– Чего ты так рано? – спросила я.

Гай обернулся. Он был гладко выбрит и причесан. В его руках была книга «Романтический словарь». Я заинтересованно смотрела на обложку.

– С коллегами знакомился, – ответил он.

– Можно я взгляну? – спросила я, смотря на книгу.

Гай протянул мне словарь. Я села рядом и открыла книгу. Это был аспо-ирийский словарь терминов связанных с любовью. Я не сдерживала улыбку, просматривая книгу.

– Решил закрутить роман? – спросила я.

– А что? Хочешь, чтобы я был одиноким и несчастным? – в ответ спросил Гай. – Или поняла, кого потеряла?

Я рассмеялась и вернула другу книгу. Он положил словарь в тёмно-синюю сумку и, достав другую книгу, отдал мне со словами:

– Подарок от Арины. Она просила передать.

На обложке было две девушке. Одна была жгучей брюнеткой, другая была обладательницей серебристых волос. Позади них был тронный зал. Книга называлась: «Одна из нас». Меня заинтересовало название и обложка, а когда я прочла имя автора, то мой интерес возрос до огромных размеров. Арина была авторов сего творения. Я открыла книгу. На первых страницах было написано зеленой ручкой: «Буду рада узнать твоё мнение». Ниже был написан адрес и стоял автограф. Мне не терпелось прочитать книгу, но сейчас было не то время. Гай улыбнулся и сказал:

– Можешь читать.

– Нет, попозже, в другой обстановке, – ответила я. – Скажи, Грэг сильно пострадал? Я узнала от Лидии, что с ним случилось.

– На всём теле были резанные и рубленные раны. Пострадали внутренние органы. На голени висел кусок плоти, – рассказывал Гай. – Сейчас по его телу не скажешь, что у него были такие раны. Мы удалили все шрамы на теле, кроме головы.

– Он быстро поправился с такими ранениями, – сказала я. – Ты помогал ему?

– Да, – ответил Гай. – Ему больше нельзя соваться в Аспу, если он хочет жить.

– Значит, он сбежал сюда, – тихо сказала я, смотря на фонтан.

– Он сбежал от бандитов, а я от матери, – сказал Гай, усмехаясь. – Я не могу ей отказать. Она просит всё больше, забирая последнее. Я хочу другой жизни. Эта работа помогла мне вырваться и уехать подальше от неё, – Гай взглянул на меня и добавил. – Не очень мужественно.

– Эта твоя жизнь и ты в ней барин. Глупо было бы не воспользоваться этим шансом, – ответила я. – Если тебя не ценят и не уважают, ты не обязан помогать, даже если это твоя мать. Ты её сын, а не раб. Она должна понять разницу между этими словами.

– Спасибо, – сказал Гай.

– Не за что. Я просто говорю то, что думаю, – ответила я.

Он закинул руку мне на плечи, улыбнувшись.

– Страшно было видеть умирающих людей на улице? – спросила я.

– Да, – ответил Гай. – Страшно когда они умирают у тебя на руках. Никогда не забуду взгляд беременной девушки… – он замолчал.

– Я рада, что вы живы, – сказала я. – Мне никогда не хотелось, чтобы люди умирали. Хочется верить, чтобы эти жертвы не оказались напрасными. Меня называют героем, но это не так. Я не сделала ничего героического для своей родины. Настоящие герои – это ты, Ганс, Роберт, Адам и Джек, но не я.

Гай улыбнулся и положил мою голову на своё плечо. Он молчал.

– Если бы ты умерла, я бы потерял вкус к этой жизни. Ты заставляешь жить и не сдаваться, – Гай смотрел на фонтан с лёгкой улыбкой. – Не только меня ты спасла от депрессии.

– Я тебе многим обязана, – тихо ответила я, прикрывая веки, чтобы скрыть слезящиеся глаза.

Лидию ещё не было видно. Мы молчали. Гай взглянул на часы. Она опаздывала.

– Оставайся здесь, – нарушила я молчание, – навсегда.

Гай взглянул на меня. По его лицу пробежало удивление.

– Только если найду пару, – ответил он, улыбаясь.

– Если ты будешь торчать на работе, то ты привлечешь к себе только пациентов и усталость. Выдели время на экскурсию и может быть кого-нибудь встретишь, – сказала я, подумав об Альбе.

– Хорошо, – ответил Гай. – Уговорила.

– Ты навещал Джун? – спросила я.

– Да.

– Ты рассказал ей о Грэге? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил Гай. – Он сам ей расскажет.

Я заметила фигуру Лиды. Она бежала к больнице. Мы встали и пошли к ней навстречу. Она проспала. Притяжение подушки и мягкого одеяла еле отпустило её. Мы поднялись на нужный этаж.

– Лида, я думаю, что Грэг уже всё ей рассказал, – сказала я.

– Было бы лучше, если бы он это сделал, – ответила Лидия, явно сомневаясь в этом.

Мы вошли в палату. Джун обрадовалась нашим лицам. Лидия обняла её, улыбаясь. Малышка дотронулась до руки Лиды. Счастье встречи помогли Лидии забыть о ненавистном ей Грэге. Она удивлялась такому быстрому результату, наблюдая, как Джун спокойно двигает руками. Малышка хотела сесть, но я напомнила ей про её лечащего врача и она передумала.

– Надо было сразу тебя сюда отправить! – воскликнула Лида. – Посылкой первым классом.

Девочки обсуждали разные темы. Гай устал слушать нас и ушёл к коллегам, обсуждать работу. Лида держала ладонь Джун. Их глаза блестели. Наконец-то мы смогли оказаться вместе. Лидия стала серьезнее. Я поняла, что речь пойдёт о Грэге.

– Ты простила его? – спросила она.

– Да, – ответила Джун. – Я знаю, что он тебе неприятен. Мне известно, что он сделал. Ты ненавидишь таких людей, как он. Но Грэг уже ответил за свои поступки.

– Он рассказал тебе о том, какая он крыса? – не верила Лида. – Он продажен.

– Я считаю, что он изменился. Людям нужно давать шанс, – ответила Джун.

– Что ж, это твое дело, – Лидия вздохнула. – Я никогда не стану ему доверять.

Наступило молчание. В палату заглянул Гай, посмотрел на нас и спросил:

– Что по мне скучаете?

– Куда нам без тебя! – воскликнула Лида. – Кинул нас! Вот теперь думаем, что с тобой сделать.

– Ну, думайте, потом расскажете, – усмехнулся Гай. – Мне работать пора.

– Зачем тебе девушка, если у тебя работа есть? – спросила я.

Мы рассмеялись.

– Чтобы отвлекать меня от дел, – ответил Гай и покинул палату.

Лидия стала рассказывать о намерение стать поваром и кормить голодный люд Аспы. Джун рассказывала о книгах и желание почитать что-нибудь. Она поглядывала на книгу в моих руках. Я рассказала об Арине, гордясь тем, что она смогла издать книгу и добилась желаемого. Джун попросила прочитать её. Лидия поддержала эту идею. Я не смогла им отказать. Книга повествовала о двух сёстрах, ненавидящих друг друга. Они были одногодками, рожденными в один день. С самого детства они видели своих матерей, воющих за короля. Король умер, и трон должна занять одна из дочерей. Сестры готовы идти на убийство, лишь бы занять желанной место. История увлекала, но пришло время покинуть больницу. Я обещала найти время и дочитать книгу. Джун попросила оставить книгу в больнице, чтобы я не прочитала её раньше их. Когда я засовывала книгу в тумбу из неё выпал конверт. Я забрала его с собой.

Еле управившись со всеми делами, я устало упала на диванчик. Серафим заварил чай. Альба принесла столовые приборы. Я чувствовала бешенный голод. Не раздумывая, я накинулась на запеченное мясо. Я была счастлива, несмотря на усталость. Не хватало только одного. Этим одним был Леопольд. Перед сном я вспомнила о конверте. На нём было написано моё имя. Я вскрыла его. В письме было пять слов: «Вернись. Я всё прощу. Вил». Моё сердце ускорило свой ритм. Я удивленно смотрела в письмо. У Арины был другой подчерк, а значит, это письмо написал он. Я ждала хотя бы строчки, хотя бы знака от него…раньше. И вот сейчас моё желание сбылось. Я вновь перечитала слова и усмехнулась. Он мне всё простит, но никогда не попросит прощение сам. Но всё же я испытывала приятные ощущения, читая письмо от Вила. Запоздалое исполнение желания приносило радость, но если бы это случилось до полета на Ирий, я прибежала бы к нему, как восторженная собачка. Нужно было ложиться спать, я положила письмо в ящик. Сон долго не приходил. Воспоминания о прошлом не давали заснуть. Я думала о том, почему я тогда влюбилась в этого человека. Моя жизнь из-за чувств к нему пошла наперекосяк. Это был урок и ценный опыт. Я вспомнила, как впервые встретила Анри. Никогда бы не подумала, что он окажется Вилом. Возможно, при других обстоятельствах всё было бы иначе и тогда мы могли быть вместе. Но всё сложилось именно так, а не иначе. Не судьба. И на этом всё. С этими мыслями я уснула. Утром, перечитав письмо в последний раз, я порвала и выкинула его. Работа быстро выбила из моей головы мрачные мысли. Неприятный горький осадок оставался в душе, но я знала, что он развеяться. Нет ничего, чтобы не проходило. Я и Альба спустились в подземелье проверить температуру в бочках. В капсулах находились люди. Балии следили за датчиками. Альба навестила Джун в больнице. Я отправилась туда немного позже. Меня уже ждала Лидия. Мы уселись на стулья, и я продолжила читать книгу Арины.

Сёстры не могли убить друг друга, но это ещё больше разжигало их ненависть. Перепалки двух сестер и долгое противоборство привели к появлению новых претендентов на трон. Сёстры не желали отдавать власть другим людям. Они объединились. В их отношениях появилось доверие, ещё слабое, но оно всё же зародилось. Они были похожи. Каждая хотела стать королевой. Это желание мешало их отношениям. Мне и Джун нравилась светловолосая девушка, а Лидии брюнетка. На следующий день мы вновь собрались. Я дочитывала книгу. Трон не должен был больше пустовать. Противостояние сестёр продолжалось. Перед решающим днём сёстры собрались в гостиной. Была холодная зима. Их согревал камин. Они говорили друг с другом так долго, как никогда раньше. Сёстры вспомнили детство, отца и матерей. Их ругань из-за мужчины смешила сёстер. Как только речь зашла о власти, всё поменялось, сёстры стали чувствовать неприязнь друг к другу. Они разошли по комнатам. Сёстры хотели, чтобы одна из них исчезла. Этой ночью наследница с серебристыми волосами приняла решение. На следующий день она исчезла. На трон взошла её сестра. Шли дни. Черноволосая королева часто стояла у окна и подолгу смотрела вдаль. Она ждала. В каждой девушке с белокурыми волосами она видела сестру. Она держала в руках власть над страной, но жаждала больше всего встречи с той, что покинула этот дом. Светловолосая сестра уехала из столицы, остригла волосы и очернила их. Она устроилась служанкой в богатую семью. По ночам она вспоминала последний вечер, проведенный с сестрой. На этом закончилась эта история. Мы молчали, обдумывая концовку. Я вспомнила, как думала об Арине, когда мы перестали общаться. Мои чувства были схожи с описанными в книге. Я была довольна сюжетом и концом. Джун расстроила концовка. Лидия считала, что конец книги логичен.

– Может быть это не конец, – сказала я. – Возможно, будет продолжение, но об этом надо узнать у автора.

– Попроси её написать продолжение, – сказала Джун, смотря на меня с надеждой.

– Хорошо, – ответила я и улыбнулась.

      Возле святилища на почтовом ящике сидел белый голубь с черными крыльями. У него был большой густой хвост. На его спине была почтовая сумочка, надетая через крылья. Я протянула к голубю руку, и он сел на моё предплечье. С птицей я вошла в прихожую. Голубь осматривал меня. Я открыла его сумочку и достала письмо. Оно предназначалось мне. Я улыбнулась, зная, что оно от Лео. Я вошла в комнату. Голубь слетел с моей руки и опустился на стол. Я прочла письмо:

«Милая, как твои дела? Мне скучать не приходиться. На море штиль. Нам заказали дорогую рыбу, а идет одна дешевка. Хочу скорее свидеться с тобой. Я вернусь к 1 сентября. Новый Год отметим вместе».

Я перечитала письмо, расплываясь в улыбке от слова милая. Голубь прошёлся по поверхности стола и заглянул в письмо.

– Некультурно читать чужие письма, – сказала я ему.

Я достала листок бумаги и ручку. Первым что я написала, были слова: «Привет, Любимый». Мои щеки загорели. Никогда ещё я не называла никого любимым. Смутившись, я прикрыла лицо руками, улыбаясь. Голубь повернул голову, разглядывая меня.

– Не смотри на меня, – произнесла я, смотря на птицу.

Голубь взлетел и сел на мою голову. Я продолжила писать. В письме я рассказала о девочке Марте и приезде друзей. Я написала, что нашла в его команду нового работника. Голубь размял лапы, цепляя мои волосы. Я скучала по Леопольду и написала ему об этом. Меня обрадовало то, что он вернется к празднику и с нетерпением ждала его возвращения. Свернув письмо, я спрятала его в голубиную сумочку. Я открыла окно. Голубь вспорхнул с моих ладоней и улетел. Чёрные крылья птицы скрылись в небе. Во входную дверь позвонили. Я вышла в прихожую. Альба встретила гостя. Им оказался Гай. В его руках был пакет. Из него выглядывало что-то белое и пушистое. Альба смотрела на него, задрав голову. Она была низкой, а он высокой, но оба были худыми.

– Здравствуй, – сказал Гай и, заметив меня, добавил. – Привет, Мэй.

Он прошёл в прихожую. Я представила его Альбе. Она неприкрыто рассматривала его лицо.

– Рад знакомству с такой милой девушкой, – сказал Гай на ирийском.

– Я тоже, – ответила Альба, отведя глаза в сторону. – Рада знакомству с тобой.

– Это ты будешь нашим экскурсоводом? – спросил Гай.

Альба кивнула. Я прятала свою улыбку от них.

– Будет приятно провести день в твоей компании, – сказал он.

Мне казалось, что от Альбы вот-вот пойдёт пар. От смущения она не знала, что сказать. Я глянула на Гая, намекая, чтобы он прекратил. Он проигнорировал мой намёк.

– Мне нужно работать, – быстро сказала Альба. – Буду рада увидеться с тобой позже.

Она развернулась и, смотря в пол, ушла. Я недовольно посмотрела на друга. Он улыбнулся.

– Начитаешься романтических словарей, а потом людей смущаешь! – воскликнула я.

– Сколько ей лет? – спросил Гай.

– Семнадцать, – ответила я. – А что? Она тебе понравилась?

– Я так и предполагал, – сказал он, не отвечая на мои вопросы.

– У вас разница семь лет, – сказала я.

– Старо выгляжу? – спросил он.

– Нет, – ответила я.

Гаю понравился мой ответ. Мы вошли в мою комнату. Я подозрительно смотрела на Гая. Сев на стул, я спросила:

– Ты ведь знаешь, что в случае чего, я тебе зубы выбью?

– Спасибо, что предупредила, – улыбнулся Гай.

– Я серьёзно, – строго сказала я.

– За кого ты меня принимаешь? – спросил Гай.

– За волокиту, – ответила я.

– Я не обижаю девушек, – сказал он. – Вот тебя я хоть раз обидел?

– Нет, но всё же не кидайся словами просто так, – ответила я, будучи серьёзной.

– Я ничего не говорю просто так. Не переживай, – ответил Гай.

– Она тебе понравилась? – интересовалась я.

– Да. Я не говорю комплименты тем, кто мне не нравиться, – улыбнулся он и достал из пакета игрушку.

Я удивилась, увидев овечку. Её подарил мне дядя. Я выхватила её из рук Гая и посадила себе на колени. В пакете лежал фотоальбом, папка с письмами и медаль Джека. Я чуть не расплакалась, увидев её. На дне пакета лежали подарки друзей. Я улыбнулась, увидев синюю рубашку и серебряный браслет.

– Спасибо, – сказала я.

– Подумал, что ты будешь скучать по этим вещам, – сказал он, присаживаясь на стол.

Гай улыбался. Я взглянула на фотографии с моря. На одном из фото была я, дядя и чёрная собака. Мне хорошо запомнился тот день. Я рассмеялась, увидев следующую фотографию Джека со мной. На ней дядя свесил язык на бок, показывая, как он устал. Мои глаза заслезились. Я не могла сдержать эмоций. Мне так не хватало его. Я жалела, что мы не сделали больше фотографий. Гай положил руку на моё плечо. Я улыбнулась ему, протерев глаза.

– Знаешь, Гай, а у нас с тобой нет фотографий, – сказала я.

– Это можно исправить, – ответил он.

Я просмотрела снимки с моря, где я с девчонками фотографировалась на каждом участке морского песка. Большой жёлтый круг был главной моделью. Гай смеялся над нами, называя спасателями. Фотографии с выпускного вновь вернули меня в тот день. Я смотрела на свой танец с Джеком и слышала ту музыку, под которую мы танцевали. На этом фото я была поистине счастлива, как и любимый дядя. Я добралась до моего шестнадцатого Дня Рождения. На фотографии я, Джун и Грэг были в рубашках в клеточку. Я чувствовала ностальгию. Могли ли мы тогда подумать, что всё сложиться именно так? Жизнь непредсказуема, но в этом её прелесть. Я вспомнила о книге. Мне нужно было написать письмо Арине.

– В той книге было письмо от Вила, – сказала я.

Гай заинтересовался. Я рассказала о письме и о том, кто на самом деле Вил. Гай нахмурился.

– Он остался в прошлом. Сейчас в моей жизни новые чувства, – сказала я, пряча улыбку.

– А ты скора, – усмехнулся Гай.

– А сам то! – воскликнула я.

– Поздравляю, – сказал друг. – Помниться мне, ты думала, что никогда не полюбишь другого человека.

– Всё ты помнишь!

– Да, всё. Помнишь, как ты ждала восемнадцати лет? Хотела изменить результаты теста на профориентацию, – улыбнулся Гай.

– Как же давно это было! Удивительно, что ты до сих пор это помнишь! – воскликнула я.

– Я отлично помню и то, что было в детстве, – сказал Гай.

– Я тоже помню, как ты лез целоваться! – воскликнула я.

Мы засмеялись и ещё немного предались воспоминаниям. Он рассказал о том, как бросал курить. Я проводила Гая до двери. Альбы нигде не было видно.

– Я буду рада, если у вас всё получиться, – сказала я.

Гай улыбнулся и обнял меня за плечи. Мы попрощались. Я решила поискать Альбу. Она закрылась в своей комнате. Я постучалась. Дверка приоткрылась. Подруга впустила меня к себе. На постели лежала одежда. Альба показала мне сарафан и спросила:

– Как он тебе? Выгляжу, как ребенок?

Я задумалась. Сарафан «пролетал». Я стала помогать подбирать наряд. В итоге мы выбрали длинное платье с разрезом и узким поясом. Альба рассматривала себя в зеркало. Я усмехалась. Она заметила это и улыбнулась.

– Только попробуй посмеяться! – пригрозила она.

– Тебе вроде не нравятся аспанские мужчины, – издевалась я. – А тут так стараешься ради внимания какого-то аспанца!

– Национальность не имеет значение. Все люди разные, – ответила она. – Каждый из нас индивидуален.

Я рассмеялась. Альба кинулась в меня тетрадкой. Я стала смеяться ещё громче. Вдруг Альба стала серьезной и спросила:

– Он свободен?

– Да, – ответила я и добавила, – пока что. Так что действуй, если так хочется быть с ним!

– Я не говорила, что хочу быть с ним, – сказала Альба. – Я просто хочу узнать его поближе.

– Ну, узнавай, – улыбнулась я.

Вечером мы ужинали в привычной компании. Серафим задавал нам вопросы по учебе. Он даже придумал загадки. Чай остывал. Нам понравилось разгадывать ответы. Мы даже устроили небольшое соревнование, в котором победила Альба. Она была специалистом по растениям и серьезным соперником. Альба очень обрадовалась своей небольшой победе. Я улыбалась, смотря на сияющую подругу. Мы выпили подстывший чай. Он пах травами. Соединение нескольких запахов создало необычный аромат. После ужина Альба наведалась в мою комнату. Ей нравилось учиться в моей компании. Читая учебник, я вспомнила большую белую птицу.

– Альба, а на острове существуют птицы, похожие на Язгу? – спросила я. – Белые, большие и с человеческий рост.

– Таких больших белых птиц на Ирии не существует. Есть поменьше, сантиметров 50 с желтым хохолком, – ответила Альба. – Какие у неё лапы?

– Не знаю. Не рассмотрела. Но это птица очень тяжелая, – сказала я.

– Она что на тебя приземлилась? – спросила подруга, посмеиваясь.

– Я думаю, что она хотела утащить меня в своё гнездо, но не смогла поднять, – предположила я.

– А ты перед этим никаких ягод не ела? – поинтересовалась Альба, откровенно смеясь надо мной.

– Нет, – буркнула я. – А может…

– Что? – спросила она, веселясь. – Думаешь, что птичка перепутала тебя с мышью?

Я прыснула со смеху и толкнула Альбу в бок. Она заливалась смехом. У меня заболел живот, но я не могла перестать смеяться, слушая хохот Альбы. Она успокоилась и вытерла выступающие слёзы.

– А может это был сам Язга? – спросила я.

– Всё возможно, – задумчиво сказала Альба и добавила. – А может ты на прогулке съела веселую ягодку или облизала жёлтый гриб?

Я недовольно взглянула на подругу, но вновь засмеялась. Альба открыла учебник и показала тот самый гриб. Она показала на середину и сказала, что в этом месте не стоит лизать и кусать. Мы ухохотались перед сном.

Глава 49

Я писала письмо Арине, описывая свои впечатления от книги. Мне казалось, что она скучает по человеку. Возможно, что этим человеком была я. Альба заглянула в мою комнату.

– Собирайся на экскурсию, – сказала она.

– Я помню, – ответила я. – Только допишу письмо.

Альба что-то пробубнила и ушла. Она волновалась перед встречей с Гаем. В письме я попросила писателя написать продолжение. Теперь у Арины появились три поклонницы, которые ждут новых книг. Я интересовалась о её делах и обстановке в Аспе. Взглянув на фотоальбом, я попросила у Арины отправить пару фотографий. Я закончила своё письмо приглашением на Ирий, напомнив о новогоднем желании. Когда-то Арина хотела встретиться с Юкой. Это событие могло стать сюжетом книги.

Запечатав письмо, я положила его на стол. В шкафу послышался шорох. Я открыла его и из шкафа посыпались бумаги. Изображения морского василиска заполнили комнату. Я стала аккуратно складывать документы обратно. Зубастая челюсть морского змея пугала. Я прочитала заметки о василиске. В его яде находился агний. Для меня это было уже не новость. Клыки вельзевелу нужны были для устрашения. Морской василиск не был хищником. О его питание на бумаге было написано рукой Серафима: «Не имеет органов пищеварения. Поддерживает жизнь с помощью энергии солнца». Я удивилась. На глаза попалась фотография сделанная издалека. На камнях лежал морской серебристый змей с зелеными пятнышками. Он свернулся в кольцо. Фото было подписано: «Василиск греется на солнце». В комнату зашла Альба в выбранном нами наряде.

– Ты ещё не оделась?! – воскликнула она.

– Ты знала об этом? – спросила я.

Альба заглянула в документ и, вздохнув, сказала:

– Все жители Аспы знают об этом.

Я положила в шкаф последний лист. Альба схватила его и прочла запись балия. Она удивилась.

– Об этом я не знала! Серафим втихаря изучает вельзевела, – сказала Альба. – Откуда он только это знает?

– Фото подписано его подчерком, – сказала я.

– Ага, – согласилась Альба. – Слушай, давай сделаем вид, что ничего не знаем. Если он не рассказывает об этом, значит, не хочет чтобы кто-то узнал.

– Давай, – сказала я. – Может это какой-то научный проект, – задумалась я. – Но только почему эти бумаги лежат в моей комнате?

– Потому что в комнате Серафима уже нет места, – улыбнулась Альба. – Ты же видела, сколько там документации.

В комнату постучали. Альба быстро закинула бумаги в шкаф. Дверь открылась, и вошёл балий. Я закрыла шкаф. Альба улыбнулась. Я сделала серьёзный вид. Серафим спокойно посмотрел на нас. Альба улыбнулась ещё шире. Мои уголки губ также поползли вверх.

– По вашим лицам всё видно, – сказал балий и протянул пленочный фотоаппарат. – Возьмите с собой.

– Спасибо, – сказала я. – Вы изучаете морского василиска?

– Да, участвую в проекте по его изучению, – сказал балий.

– Вы поделитесь с нами результатами? – спросила Альба. – Нам тоже интересно.

– Узнаете в первую очередь – ответил Серафим, улыбнувшись.

Послышался дверной звонок. Я кинулась к гардеробной. Альба пошла в прихожую. Окинув взглядом вещи Агнес, я надела джинсовые шорты и футболку. Я наскоро причесала волосы. В коридоре меня остановил Серафим и выдал аванс.

– В столице тебе понадобятся деньги, – сказал он. – Хорошо отдохните.

– Спасибо, – ответила я, обрадовавшись деньгам.

В прихожей на скамейке сидел Гай в пляжной одежде. Альба сидела рядом с ним. Лидия с мужем ждали на улице.

– Грэг в больнице? – спросила я.

– Да, он с Джун, – ответил Гай. – Пойдёмте?

Я кивнула. Альба подошла ко мне и тихо спросила:

– Ты чего не накрасилась?

– Не люблю ощущение косметических средств на своем лице, – ответила я, следуя на выход.

Вдруг я вспомнила о фотоаппарате и письме. Они остались в комнате. Я вернулась за ними, спрятала их в сумку, некогда принадлежащую Агнес, и поспешила к друзьям.

Лидия была в новом платье. На её голове была причёска похожая на ту, что делала ей Альба. Адам был в яркой пляжной одежде и кепке. Непривычно было видеть его в таком образе. Мы отправились к Металлической Пещере. Лидия и Адам держались за руки. Гай шёл рядом с нами. Альба находилась между нами. Мы сели на зайцев. Мой был чуть меньше остальных. Альба взяла с собой большую сумку с водой и едой. Мы приблизились к стоянке. Дальше мы следовали пешком. Гай смотрел на сумку Альбы.

– Я понесу, – сказал он, снимая суму с её плеч.

Альба улыбчиво поблагодарила его. Она поглядывала на Гая всю дорогу до пещеры. Я шла позади них. Металлическая пещера была окружена забором. Мы попросили впустить нас. Охранник указал на табличку: «Посторонним вход строго воспрещён!».

– Ну, хоть одним глазком взглянуть, – просила я. – Мы будим вести себя тихо, как мыши.

Охранник осмотрел нас и отрицательно замотал головой со словами:

– Нельзя.

Из ворот вышла Юка вместе с мужчиной. У них на груди была нашивка с изображением пещеры. Они обсуждали работу. Мужчина попрощался с ней и кивнул охраннику. Юка заметила меня и моих спутриков и уговорила охранника впустить нас вовнутрь. Мы вошли в ворота. Раздался громкий смех. Рабочие кушали в шатре. Они увидели нас и поздоровались. Ребята рассматривали пещеру, увитую растениями. На каменных стенах были вырезаны символы и рисунки людей, стоящих на коленях. Их руки были подняты вверх. В середине людского круга был нарисован красный камень. Символы были древними буквами ирийцев. Предки жителей острова почитали эту пещеру. В неё мог спускаться лишь предводитель. Я смогла понять это по надписям. Юка подошла к нам. Охранник недовольно следил за нами. Ребята обсуждали пещеру, разглядывая рисунки. Юка рассказала им их значение. Древние ирийцы считали, что в этом месте живёт хозяин этого острова. Когда предводитель спускался в пещеру, он видел невероятные вещи, о которых рассказывал людям. Юка объясняла, что у него были агневые галлюцинации. Я фотографировала пещеру и ребят. Обняв Юку за плечи, я попросила сфотографировать нас. К нам подошли шахтеры, надели на нас каски и стали рядом с нами. С рабочими сфотографировался каждый из нас. Охранник сказал нам покинуть это место. Мы попрощались со всеми и покинули Металлическую пещеру. Журналисты появились возле металлического забора. Охранник позвал своего напарника. Вместе они отправили их восвояси.

Мы заехали на почту. Очереди на радость не было. Я отправила своё письмо. Мы отправились к большому камню на скале с рисунками морского василиска. Я рассказала о вельзевеле. Друзья внимательно слушали меня. Альба рассказала о том, как я оказалась в святилище и поведала о «отметки» морского василиска. Всем захотелось рассмотреть мою голову. Мне не нравилось, что меня рассматривают. Гай фотографировал камень и вид со скалы на море. Мы попросили сфотографировать и нас. Теперь нас ждал Сол.

– Тебе не тяжело? – спросила Альба.

– Нет, – ответил Гай.

Я следовала позади, наблюдая за парочками. Лидия и Адам шли впереди. Лида взяла мужа за руку. Гай и Альба шли близко друг другу. Они, то отходили друг от друга, то сближались вплотную. Я оглянулась на море. Где-то в этих солёных просторах плавает рыбацкое судно с Леопольдом на борту. Мне хотелось, чтобы день нашей встречи наступил сегодня.

В столице жители также жили на деревьях. Друзья удивленно смотрели на дома. Я фотографировала так, чтобы дома попали в кадр. Мне понравились большие цветочные клумбы. Я подбежала к клумбе с гвоздиками. Цветы были пушистыми и большими. Красные, желтые, розовые, белые, нежно фиолетовые и даже двухцветные цвета. Мои глаза разбегались. Лидия запечатлила момент моего удивления и восхищения. Я попросила Гая стать рядом с Альбой.

– Ближе, – сказала я.

Они послушно стали поближе. Гай обнял Альбу за плечи. Я попросила их улыбнуться и сфотографировала возле большой клумбы. Нафотографировавшись в цветах, мы отправились к дворцу. На королевских воротах были фигуры солнца. Вход на территорию дворца был разрешен только по определенным дням. Туристов впускали маленькими группами. Нам пришлось подождать около часа. Мы собрали деньги на вход. Когда группа туристов вышла, пришла наша очередь. Возле круглого озера стоял белый дворец с большим балконом и золотыми скульптурами. Я видела большое разнообразие цветов и деревьев в королевском саду. Друзья были удивлены. Я и Лидия приоткрыли рты. Послышался щелчок. Альба убрала фотоаппарат от лица и улыбнулась. Мне очень понравилась золотая статуя посередине озера. Величественный мужчина с короной держал на вытянутых руках не уступающее ему в великолепие солнце, а королевский сад с фонтаном и ухоженными растениями производил незабываемое впечатление. Следующим местом посещения стала библиотека. Восьмиэтажное здание было похоже на каменный дворец с широкими ступенями. Стены библиотеки замыкались в круг. Мы вошли внутрь. Стеллажи, украшенные золотом и серебром, упирались в потолок. Резные столы с мягкими стульями стояли рядами. Массивные деревянные лестницы вели наверх по кругу. На стенах были изображены ключевые моменты из истории литературы. Я прошлась по этажам, рассматривая стеллажи и, попросив у библиотекаря интересующую книгу, села за стол. В библиотеке стояла тишина. Были слышны лишь звуки переворачиваемых страниц. На стене возле меня был нарисован писатель. Он сидел за столом с взъерошенной головой. Мужчина откинулся на спинку стула. Возле него были раскиданы скомканные листы. Я облокотилась на стол, рассматривая живопись. Друзья подсели ко мне. Каждый нашёл для себя интересную книгу. Лидия выбрала приключенческий роман на аспанском языке. Адам изучал историческую литературу. Гай читал о медицине прошлого. Альба рассматривала фотографии растений в большой, тяжелой книге. В моих руках лежала книга о жизни писателя, изображенного на стене. Он был аспанцем и одним из моих любимых авторов. В своей жизни он опустился до пьяницы и драчуна, когда муза покинула его. Свернув с алкогольной толпы, он стал работать секретарём, но это работа убивала его своей рутиной. Жизнь автора была однообразна, но однажды он повстречал мужчину намного старше его. Этот мужчина был путешественником. Писатель стал странствовать с ним по миру. В его жизни не было жены, но было много женщин в разных странах. Мне нравилось читать о путешествиях и крепкой дружбе. Биография автора вдохновляла ничуть не меньше его книг. Альба записывала сведения себе в блокнот. Адам попросил листок. Библиотекарь, проходящий мимо нашего стола, раздал нам блокноты с изображением библиотеки. Мы прочитали книги и отдали их библиотекарю.

На улице было темно. Библиотека закрывалась ровно в полночь. До закрытия оставалось десять минут. Мы проголодались, но все запасы Альбы были уже съедены. Она повела нас к ночному рынку. Там было столько соблазняющих запахов, что я непроизвольно облизнулась. Мы не могли думать ни о чем кроме еды. Насытившись, мы прогулялись по рынку, делая покупки. Я увидела футболку с надписью: «Я книжный путешественник», и сразу же купила её. Она будет подарком для Джун. Лидия тоже решила что-нибудь купить в подарок. Она приобрела сувенир. Эта была статуэтка рыжей девушке с крыльями. Альбе понравилась эта затея. Она купила шорты, которые отлично подходили под футболку. Мужчины подарили нам цветы. Гай подарил мне букет из белых и лиловых гвоздик. Альбе он подарил букет розовых пионов. Адам преподнес жене букет пушистых красных роз. Уставшие, но довольные мы покинули солнечную столицу.

Август приближался к концу. После экскурсии Альба была в полупарящем состоянии. Мне казалось, что она вот-вот взлетит. Гай приходил в святилище, но уже не ко мне. Дни страданий о принце остались позади. Альба больше не вспоминала о нём. За работой она прожужжала мне все уши о Гае. Серафим просил её не забывать об учебе. Когда Альба читала учебник, она улетала в свои фантазии, забывая о книге. Это её состояние вызывало у меня улыбку. Гай перестал работать целыми днями, уделяя больше времени Альбе. Сегодня во время обеда он забрал её на прогулку. Я отправилась в больницу навестить Джун. Возле её палаты сидел Грэг.

– Почему не заходишь? – спросила я.

– Там женщина, – ответил он. – Они обсуждают что-то важное.

Я удивилась, но входить не стала, усевшись на стул. Грэг выглядел хмуро.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он. – Всё в порядке.

Мы замолчали. Грэг думал о чём-то и угрюмо смотрел в окно. Медперсонал вез на каталке пожилую женщину. Складки меж бровей Грэга разгладились, а на губах появилась лёгкая улыбка. Я подумала, что он вспоминал что-то приятное. Из палаты Джун вышла невысокая женщина с проседью в каштановых волосах. Это была мать Альбы. Я поздоровалась. Она улыбнулась в ответ. У неё была приятная улыбка. Мы вошли в палату. На тумбочке стояла статуэтка девушки с крыльями. Джун разглядывала её. Она была задумчива. Мы сели возле кровати. Я молчала. Грэг спросил:

– Что она хотела?

– Предложила жить с ней, – сказала Джун.

– Кто она такая? – удивился он.

– Жена моего отца, – ответила Малышка.

– С чего вдруг такая доброта? – спросил Грэг.

– Неужели всегда нужна причина, чтобы быть добрым? – в ответ спросила Джун.

– Просто так никогда ничего не бывает, – раздраженно ответил он.

Джун разозлили его слова. Она впилась в него взглядом.

– Ей одиноко. Вот она и хочет, чтобы кто-то был с ней. Другая причина в том, что она желает добра ребенку мужа. Это моё мнение, – сказала я. – Иногда мы видим подвох там, где его нет, а когда он есть, мы часто слепы. Грэг, я думаю, что ты понимаешь, о чём идёт речь.

Он молчал, нахмурившись. Я понимала, что он беспокоится за Джун. Она взяла его за руку, улыбнувшись. Грэг посмотрел в глаза Малышки, и выражение его лица стало мягче.

– Поможете мне сесть? – поинтересовалась Джун.

– Тебе уже можно? – спросила я.

Она кивнула. Грэг помог ей сесть. Я подложила подушку под спину Джун. Малышка подозвала меня к себе поближе и шепнула на ухо:

– Прости меня за тот день. Ты правильно поступила, когда спасла жизнь Юке.

Я удивленно взглянула на Джун. Она улыбнулась и сказала:

– Она навещала меня.

– Я рада, что вы нашли общий язык, – ответила я. – Знай, я не виню тебя ни в чём. Прости, что не доверяла тебе тогда.

Джун улыбнулась, взглянула в окно и попросила рассказать о последних новостях. Она заворожено смотрела на то, как подрагиваю на ветру большие листья деревьев. Грэг смотрел на свою возлюбленную тёплым взглядом. Закончив рассказ о событиях последних дней, я сказала:

– Грэг, можно тебя на минутку?

Он встал. Мы вышли в коридор. Он смотрел в мои глаза. Я видела напряжение на его лице.

– Дай себе шанс, – сказала я. – Нет смысла корить себя всю жизнь. Усвой жизненный урок и живи дальше.

– Ты найдешь нужный слова для каждого, – ответил Грэг.

– Возможно, – сказала я, задумавшись. – Для друзей я их всегда найду.

– Благодарю, – ответил он.

Я попрощалась, улыбнувшись обеспокоенной Джун, и покинула здание больницы. Оставшись наедине со своими мыслями, я думала о последних днях месяца. Приближается день встречи с Леопольдом. Это заставляло моё сердце радостно трепетать, но вместе с радостью приходил страх, оттого что придётся открыть сейф отца. Мне хотелось, чтобы этот металлический ящик выкинули в море, взорвали или отправили в космос. Я не желала даже приближаться к нему. Мне захотелось, чтобы заяц унёс меня туда, где никто не знает об этом злополучном сейфе. Мне нужно было изгнать этот страх из себя. Нет ничего страшного в открытие сейфа. Я мысленно успокаивала себя. В почтовом ящике лежали письма. Два в зеленых конвертах и одно в обычном белом. Я вошла в прихожую. Одно зеленое письмо было для Серафима, остальные два для меня. Я отложила письмо от Арины и вскрыла зеленый конверт. Завтра наступит тот самый день, которого я так боялась. Внутри всё сжалось. Я взглянула на письмо для Серафима. Наши конверты были одинаковыми. Я постучала в комнату балия. У него в гостях был Гай. Я заметила, что он подстригся. Мужчины изучали какие-то документы. Балий рассказывал о том, какие лечебные снадобья помогают ускорить восстановление в послеоперационный период. Они оторвались от бумаг и взглянули на меня. Я отдала письмо адресату. Серафим прочёл его и сказал:

– Завтра отправимся вместе.

– Вы будете там как ученый? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Переживаешь?

– Слегка, – сказала я. – Не буду вам мешать.

В своей комнате я опустилась на стул и вскрыла белый конверт. Арина писала:

«Здравствуй. У меня всё наладилось. Я очень рада, что тебе понравилась книга. Продолжение будет. Серия будет состоять из трёх книг. Я признательна вам, моим поклонницам. В дальнейшем я планирую написать историю о наркозависимых людях. Спасибо тебе за тот день.

Я заказала билет на корабль. Первого сентября в десять часов утра я прибуду на остров. Я буду одна.

Арина»

Кроме письма в конверте лежали две фотографии. Одна была со школьных времен, другая на фоне реки. На второй фотографии Арина была бледной и похудевшей. Вдали был виден санаторий, в котором лечат от наркозависимости. Я спрятала снимки в фотоальбом. В нём уже заканчивалось место. Я представила нашу встречу, но постепенно в голове появились беспокойные мысли о завтрашнем дне. Учеба в этот раз не помогала справиться с волнением. На ночь я заварила себе успокаивающий отвар.

Я открыла глаза. Разрывался будильник. Мне не хотелось вставать, но орущий механизм насиловал мои уши. Я подскочила, кинулась к столу и нажала на кнопку. Будильник не успокаивался. Я раздраженно застучала по его металлическим мозгам. Он замолчал. Я облегченно вздохнула. Альба вышла из комнаты. Она не нуждалась в будильнике. Ей хватало и моего шумного механизма. Сегодня на неё были возложены все дела. Она была сосредоточена, как никогда. Балий составил ей список дел, подробно всё расписав.

Я опустила лицо в бочку и держала под водой, пока не стало трудно дышать. Серафим надел брюки и рубашку. Он завязывал галстук перед зеркалом. Я так же сделала предпочтение официальному наряду. Завтрак не лез в горло, но я старательно пережевывала овощи. Серафим встал. Я вслед за ним вскочила с дивана. Он заметил, что я нервничаю. Только слепой этого бы не заметил. Мы вышли. Альба проводила нас.

Крепко сжимая поводья, я следовала за балием. Моему взору открылось простое четырехэтажное здание с бело-зеленым флагом с жёлтым кругом посередине. Это был флаг Ирия. Я вспомнила аспаский флаг. Он красный с чёрными вертикальными полосами. Мы вошли в здание научной организации. Нас встретил Демид Ян. Следом за ним появился Микеле. Его рубашка была в складках. Директор совершенно не умел гладить вещи. Ему бы следовало найти женщину. Я осмотрела Демида и Микеле. Когда они стояли рядом друг с другом, то было заметно их разница в росте и полноте. Микеле был повыше, но Демид был стройнее. Микеле лысел, а Демид седел. Разница была и в цвете кожи. Их объединял взгляд и выражение лица. Характеры этих людей тоже были схожи.

– Ты готова? – спросил Микеле.

– Нет, но бежать уже поздно, – ответила я, улыбнувшись.

Он похлопал меня по плечу. Демид позвал меня в комнату. Вслед за мной вошли двое: полицейский и женщина в костюме. Демид достал документы и ручку. Я прочла первую бумагу. В ней отец завещал мне сейф с шестизначным номером и всё, что находиться внутри него. Содержимое сейфа не описывалась, указывалось только того что в нём документы, связанные с научной деятельностью. На бумаге стояли печати и росписи. Я расписалась в документе, подтверждающий, что мне было передано завещание отца. Демид расписался в документе о передаче документов. Женщина поставила печати, и мы вышли из кабинета.

За стеклянными дверями я видела Серафима и других ирийских и аспаских ученых. На крепком с виду столе стоял металлический сейф. Вокруг него стояли полицейские. Я почувствовала дрожь в ногах. На замке сейфа горел красный огонёк. Я не входила. Демид стоял возле меня. Он не торопил меня. Я разглядывала сейф.

– Из какого металла он сделан? – спросила я.

– Из титана, – ответил Демид. – Мы могли бы вскрыть сейф, но внутри находиться взрывное устройство. Это привело бы к плачевным последствиям.

Я удивленно уставилась сначала на Демида, а потом на сейф.

– Если что-то пойдёт не так, то могут пострадать люди, – тихо сказала я.

– Что может пойти не так? – поинтересовался Демид.

– Всё, что угодно! – громко ответила я и уже тише добавила. – Нельзя быть полностью уверенным в том, что всё пройдёт хорошо.

– Успокойся, – сказал Демид. – Твой страх только всё усложнит. Спокойствие поможет трезво оценить ситуацию.

Микеле вышел из санузла и подошёл к нам. Он улыбнулся мне. Я вздохнула. Действительно, я была слишком взволнована. Я помнила этот замок. Всё должно пройти хорошо. В коридоре появились журналисты. Они подбежали к нам. Их попросили войти в комнату и ждать начала. За журналистами появились члены Ордена. Мужчина и женщина в костюмах с нашивкой в виде трёхглазого лица. Они поздоровались с нами и вошли в комнату. За стеклянной дверью собравшимся показывали копии завещания.

– Вы не думали, что убийцей является Джон Рэнго? – спросила я.

– У Джека было такое предположение, – сказал Микеле.

– Нет фактов доказывающих это, – добавил Демид.

– Я видела, как Джон подсыпал какой-то порошок в чай, – сказала я.

– Почему ты молчала об этом? – спросил Демид.

– Я вспомнила это только недавно, – ответила я.

– Не было найдено никаких ядов в доме, – сказал Демид и взглянул на сейф.

Микеле и я так же посмотрели на него. В этот момент мы подумали об одном и том же. Я была уверена, что яд за этой металлической дверцей.

– Вам пора, – сказал Микеле, взглянув на часы.

– Демид, эти люди знают, что в сейфе взрывное устройство? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он. – Было бы слишком много шума.

– Вы хоть представляете их реакцию, когда они увидят бомбу! – воскликнула я.

– Мы не имели представления, что оно может быть там, – ответил Демид и слегка подтолкнул меня к двери. – Нас ждут.

– Вот это в вас меня и раздражает, – сказала я и вошла в просторную комнату.

Журналисты накинулись на меня, как на наживу, фотографируя со всех сторон. Меня раздражал щелкающий звук. Полиция в тёмно-синей форме попросила журналистов занять свои места. Я подошла к сейфу. За ним находилась дверь в другую комнату. Я оглядела металлический ящик. Он казался выше и шире, чем в моих воспоминаниях. На нём был выбит шестизначный номер. Замок сейфа был тот же. Возможно, отца не устроил тот сейф, и он переделал его, но я не исключала того, что мои воспоминания могут быть искажены. Замочный огонёк горел красным. Я сдвинула крышечку вверх. В замке было небольшое углубление для подушечки пальца. Я попросила спирт и вату. Через несколько минут мне принесли все, что я просила. Все наблюдали за происходящим. Я почувствовала, как скатилась струйка пота по спине. Обработав спиртом руки и замок, я приложила палец к углублению. В подушечку пальца воткнулось нечто острое. Замок пискнул. Послышалось жужжание. Огонёк загорелся синим. В воздухе чувствовалось напряжение. На дисплее мелькали цифры и символы. И вот появилось слово: «Идентично». На замке загорелся зеленый свет. Я даже выдохнула, когда замок щёлкнул, открываясь. Я потянула за ручку. Мои глаза округлились, когда я увидела на верхней стенке бомбу. От неё шла мелкая сеточка проводов. Они ползли по всем стенкам. Я взглянула на внутреннюю сторону дверцы. Провода были подсоединены к замку. Присутствующие зашумели. Журналисты кинулись яростно фотографировать открытый сейф.

– Отойдите, пожалуйста, – попросил полицейский. – Вернитесь на места! – грозно сказал он журналистам.

Я ушла в сторону. Мужчина осмотрел взрывное устройство, убедился в безопасности и сказал:

– Продолжайте.

Внутри сейфа на первой полке лежала капсула времени. Она имела матовый чёрный цвет. Двое полицейских вытащили её из сейфа. Их лица покраснели от тяжести. Неожиданно капсула взлетела вверх. В воздухе появилась большая голограмма. На нас смотрело лицо девушки в парандже. Были видны лишь голубые глаза и светлые брови. Я удивленно разглядывала парящую капсулу, но опомнившись, сказала на ирийском:

– Здравствуй. Меня зовут Мэй Рэнго. Как твоё имя?

– Здравствуйте. Мой номер СР507358А, – ответила девушка.

У неё был человеческий голос, мягкий и приятный. Я ожидала, что она будет разговаривать как робот. Девушка начала рассказывать информацию, хранящуюся на носителе. Люди Старого Мира научились добывать полезные ископаемые на Марсе. На их основе велись разработки нового металла. Ученые принялись обсуждать это. Девушка замолчала.

– Марс был назван в честь бога войны из-за красного цвета, – говорил молодой аспанец. – Сейчас это планета воды.

– Почему не выделят деньги на изучение вод Посейдона? – возмутился старик.

– Вы сначала наши воды изучите, – сказала женщина с аспанским флагом на груди.

Один из ученых попросил тишины. Все замолчали. Лицо девушки исчезло, и появились электронные документы, описывающие попытки ученых создать идеальный металл. В итоге был создан Марсий-58. Он стал активно использоваться, но со временем искусственный металл показал все свои свойства. При долгом контакте марсия с электромагнитным излучением, оно искажалось и претерпевало изменения. Сильнее этот эффект проявлялся с радиоволнами. Марсий-58 был погружен в воды Северного Ледовитого океана. Так было ограничено его влияние на технологии. Вновь появились документы, в которых я толком ничего не понимала. Для меня эти бумаги были просто набором цифр с заумным описанием. Дальше девушка описала нам проводимые опыты над животными. Ученые проверяли на млекопитающих и земноводных воздействие марсия. На живые организмы металл влиял благоприятно, увеличивал продолжительность жизни и даже благотворно влиял на интеллектуальные способности, но при перенасыщении излучением марсия происходил обратный эффект, животные становились агрессивными. У них нарушалась работа органов пищеварения, появлялась аритмия, а так же у некоторых млекопитающих повышалось артериальное и внутричерепное давление. Ирийский ученый быстро записывал всё в блокнот. Ученые, собравшиеся здесь, состояли в научной аспо-ирийской организации. Я взглянула на Серафима. На его рубашке была приклеена нашивка с ирийским флагом.

Капсула времени повествовала об удачном эксперименте над детенышами анаконды. Они были подвержены воздействию марсия. Один из детенышей с рождения был мутантом и не имел яда. У него было четыре маленькие лапы. Он мог передвигать ими. Его назвали Драконом. Ученые пошли дальше и вживили анакондам в хвостовую часть тела марсий. Эксперимент прошёл успешно. Яд анаконд изменился. В его составе был обнаружен марсий. Анаконды стали живучее и умнее. Их способы охоты стали изощреннее. У Дракона было обнаружено скопление яда в хвосте. Ученые изучили его состав. Он имел необычную структуру, совершенно новую. Этот яд был единственный в своём роде. Мутация Дракона продолжалась в течение его жизни. Благодаря влиянию марсия он пережил своих сородичей. Его братья и сестры умерли в возрасте 80 лет. Ученые продолжили следить за жизнью Дракона. Появилась фотография с юбилея змеи. На ней Дракону исполнилось 100 лет. Белая пятнистая змея с четырьмя лапками и праздничным бантом на голове выглядела очень мило. Я увидела в этой большой змее морского василиска. Серафим озадачено смотрел на фотографию. Ирийские ученые молча, разглядывали змею. В документе, который нам показали, было написано, что у Дракона появились изменения челюсти. Если верить этим бумагам, то на момент выпуска на волю ему было 500 лет. Я почувствовала, как мой рот медленно открывается. Последним нам показали фотографию Дракона в Северно-Ледовитом океане. Его челюсть увеличилась в размере. Были видны небольшие клыки. Ученые зашептались. Девушка в парандже сообщила, что о Драконе больше ничего неизвестно. Ученые принялись обсуждать. В громком гуле было сложно что-то разобрать. Я даже боялась представить сколько лет этому существу. Он живет миллионы тысяч лет. Он пережил Апокалипсис и переживет ещё всех нас. Я была уверена, что это животное умно. Скорее всего, он не уступает нам в умственном развитии. Серафим задумчиво смотрел в одну точку. Я погрузилась в свои мысли, не слыша громкие обсуждения ученых. Полиция призвала всех к тишине. Один из ученых спросил у девушки в парандже:

– Когда наступил Апокалипсис?

– Я не располагаю этой информацией, – ответила она.

– Существует ли капсула времени с этой информацией? – спросил ученый.

– Я не располагаю этой информацией, – повторила она.

– Была всемирная катастрофа или нет? – продолжил мужчина.

– Я не располагаю этой информацией, – вновь сказала девушка.

Ученый раздраженно насупился и замолчал.

– Марсий-58 мог стать причиной глобальной катастрофы? – спросила я.

– Да, – ответила капсула времени. – Я рада встречи с вами, – сказала она. – До встречи.

– Пока, – ответила я.

Голограмма исчезла, и капсула времени медленно опустилась на пол.

– Давно было понятно, что агний является одной из причин Апокалипсиса, – утверждал аспанец.

– Одна из возможных, – добавил другой ученый. – Их могло быть множество.

– Катастрофы могло и не быть! – воскликнул старик.

– Она была! – возразила женщина. – Не игнорируйте факты!

– Это не значит, что наши предки умерли, – сказал ирийский ученый. – Я уверен, что они покинули Землю.

Полицейские успокоили ученых. Они замолчали, и все взгляды вновь оказались на мне.

– Капсулу времени я передаю научной организации, – сказала я.

Защелкали камеры. Компьютер подняли с пола и переместили на стол. Я извлекла из сейфа документы и дневник отца. Моим глазам предстала плотная ткань. Мои руки вздрогнули. Я отвернулась от сейфа. Мне вспомнилась кожаная книга с кровавыми надписями. Я заметила на себе взгляды членов Ордена. Мне стало не по себе. Они вполне могли читать мои мысли. Первыми я просмотрела документы. Это были копии уже известных мне опытов. Я вновь взглянула на изуродованные тела детей и взрослых. Мне попались бумаги описывающие создание препаратов для этих экспериментов. Подробное описание опытов вызвало у меня неприятное тошнотворное чувство. Я скомкала листы со словами:

– Эти бумаги должны быть уничтожены.

– Они могут быть важны для науки, – сказал ученый.

– Не могут, – ответила я. – Эти убийства не должны повториться! То, что приносит смерть не должно быть связанно с наукой!

На мой стол поставили корзину. Я кинула в неё смятые документы и открыла дневник отца. Его записи удивили меня. Он писал о детях. Его обманывали, уверяя, что дети будут здоровы и их жизнь станет лучше. Эти дети были больными и несчастными. Одни были сиротами, другие были проданы родителями на органы. Эксперименты убили их. Я перечитала написанные слова: «Эти убийства не должны быть безнаказанны. Я стал их пособником. Они хотят, чтобы я молчал». Через несколько страниц описаний работы ученых и желаний короля стать бессмертным и всемогущим, мнение отца поменялось. Было написано: «Возможно, что для этих людей не могло быть лучшего исхода. Они бы всё равно умерли». Остальные записи были похожи на несвязный бред. В них он вновь вспоминал умерших детей. Он писал: «Их жертва не напрасна. Во имя лучшего будущего. Жизнь людей измениться». Я видела по записям, как изменятся его сознание. Дальше он писал про опыты Старого Мира. Джон описывал свою идею создания проекта, названного Агнцем. Я прочла слова: «Великая жертва создаст новый мир». Он писал о подопытных, об их жизни, болезнях и мутациях. Я перечитала фразу: «Их кроткая жизнь будет вознесена. Она будет бессмертна». Следующее было написано ручкой красного цвета: «Мир не готов. Я не остановлюсь». Джон решил испытывать свои идеи на себе и своей семье. Он был уверен, что эти эксперименты только улучшат нашу жизнь. Остальные записи были красным цветом. В них были размышления о религии и её правильности. Он считал нынешние религии неверными. Последние записи были обо мне. В них описывалось, что я делаю в течение дня, что я ем и что я говорю. Закрыв дневник, я смотрела на рисунок на обложке, сделанный ручкой. Маленькое улыбчивое солнце было нарисовано детской рукой. Я смутно вспомнила, как рисовала его. Все эти события можно было остановить, если бы отцу во время оказали нужную медицинскую помощь. Расстройство психики нужно лечить, так же как и перелом ноги или больное сердце. Люди больные психически могут быть опасны не только для себя, но и для других. Сейчас я чувствовала жалость и вину. Мне хотелось, чтобы дневник отца был у Демида. Я передала его ему. Мне вновь пришлось взглянуть на бежевую ткань. Мои руки дрожали, развязывая её. Горячий прилив прошёлся по телу. Я увидела чёрную кожаную книгу и деревянную шкатулку. Женщина из Ордена наблюдала за мной. У неё было каменное лицо. Я открыла шкатулку. В ней находились ёмкости с жидкостями и порошками. Я отправила их на экспертизу, но уже догадывалась о том, какой будет результат. Полицейский передал шкатулку с ёмкостями экспертам. Я посмотрела на чёрную книгу. У меня было желание заглянуть в неё, но чувство страха останавливало меня. Книга в кожаном переплете выглядела красиво, но внутри неё был лишь ужас. Все наблюдали за мной, а я в бездействие смотрела на книгу.

«Сомнения присущи всем нам», – послышался в моей голове женский голос.

Я взглянула на женщину из Ордена. Она посмотрела в мои глаза.

«Я уже давно всё решила. Сомнения – это лишь минутная слабость», – подумала я. – «Эта рукопись не принесет миру ничего хорошего».

Женщина слегка улыбнулась и кивнула. Я в последний раз взглянула на книгу, завязала ткань и положила её в корзину.

– Эти вещи должны быть уничтожены прямо сейчас, – сказала я.

Мне поднесли документ, подтверждающий передачу капсулы времени научной организации. Я пробежалась по листам и поставила свою роспись, так же я заверила передачу дневника Демиду. Полиция проводила меня в другую комнату. Журналисты следовали за нами. В комнате стояла большая печь. Её растопили. Стало жарко. Лоб покрылся испариной. Я передала корзину мужчине. Он закинул всю документацию в огонь и закрыл дверцу печи. Я ждала. Мне нужно убедиться в том, что все частички этих вещей сгорели. Я села на стул, задумавшись о прошлом. Ненависть к отцу ушла. Её место заняло сожаление. Мне казалось, что я могла всё исправить. Если бы я рассказала матери о том, что знала, она бы поверила мне. Всё можно было изменить, и тогда бы не было напрасных людских жертв. Если бы.… но ничего уже не изменить и нет смысла теперь размышлять об этом. Я взглянула на печь. Мужчина открыл дверцу. Мне показали пепел и остатки кожи. Я облегченно выдохнула.

Огласили результаты исследования. В шкатулке было то самое отравляющее вещество. Микеле положил руку на моё плечо. Теперь убийца был известен. Им был Джон Рэнго. Мои догадки подтвердились. Журналисты ожидали моего появления. Меня и Серафима вывели через чёрный ход. Теперь я чувствовала облегчение. Всё стало известно, и на душе стало легче. Я вдохнула воздух полной грудью. Закончилось, то, что не давало мне покоя несколько лет. Наконец-то.

Глава 50

Ночью мои мысли вернулись к событиям дня. Мне виделось, как в огне горят документы, и тлеет кожа. Я перевернулась на спину и решила подумать о чём-то приятном. Когда мы вернулись в святилище, Серафим узнал о моём самочувствии и ушёл в свою комнату, задумчиво заглядывая в блокнот. Альба, обняв меня, накинулась с расспросами. Ей было всё интересно. Я удовлетворила её любопытство. Её эмоциям не было предела. Мы обсудили морского василиска. Я вспомнила о Лео. Завтра последний день месяца, а его всё нет и нет. Я перевернулась на бок и услышала дверной звонок. Скинув одеяло, я накинула халат поверх ночной рубашки и вышла в прихожую. Я открыла входную дверь. На пороге стоял Леопольд. Я улыбнулась и повисла на его шее. От него пахло мылом, а его волосы были мокрыми. На плече Лео висела квадратная сумка. Мы поцеловались. Он крепко прижал меня к себе.

– Можно использовать вашу кухню? – спросил он, закрывая дверь.

– Ею могут пользоваться только работники, – ответил я.

– А я здесь работаю, – улыбнулся он.

– Врешь! – воскликнула я.

– Могу договор показать, – ответил он. – Я разнорабочий.

Мы вошли в кухню. Я не ожидала, что в святилище есть такие вакансии.

– И сколько тебе платят? – поинтересовалась я.

– На пару трусов хватит, – ответил он.

Я рассмеялась. Леопольд поставил сумку на стол и открыл крышку. Сумка оказалась морозильником. Внутри него лежала серебристая рыба с тупой мордой и маленькими усиками.

– Эта та самая дорогая рыба? – спросила я.

– Да, сом беляк, – ответил Лео.

– Ты ещё не ел? – поинтересовалась я.

– Не успел, – ответил он.

Я с улыбкой наблюдала, как он готовит. Он быстро разрезал рыбу и уложил её в сковороду. Волосы Лео отрасли и слегка вились. Я достала овощи и цитрусовые. В кухню заглянул Серафим. Я впервые увидела его с распущенными волосами. Выглядел балий необычно, но красиво. Волосам Серафима можно было позавидовать.

– Здравствуй, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответил Леопольд. – Не желаете рыбы?

– Не откажусь, – сказал балий.

Серафим собрал волосы в хвост. Я нарезала лимон. Открылась дверь и появилась голова Альбы.

– Будешь рыбу? – спросила я.

– Да, – ответила она и поздоровалась с Лео.

Пока мы выкладывали сома на тарелки, мужчины подвинули стол и расставили стулья. Я попробовала кусочек. Мясо было нежным, сладковатым и не жирным. В нём было мало костей. Мне очень понравилось блюдо. Иногда можно себе позволить поздний ужин в хорошей компании.

– Диетический сорт рыбы, – сказала Альба. – Я ещё никогда не пробовала беляка. Вкусно. Спасибо.

– Да, очень вкусно, – согласилась я.

Серафим показал нам бумагу. В ней был нарисован гладкий коричный плод с острыми листьями наверху.

– Сегодня пришло письмо от земледельцев, – сказал балий – Завтра с утра отправляемся на сбор. В этом году будем собирать асан.

Я кивнула. Этот фрукт был близким родственником ананаса. Конец года считался незавершенным, если не были собраны плодовые культуры. Доедая рыбу, мы обсуждали завтрашний день. Лео рассказал смешные моменты с прошлого сбора. Альба разлила сок по бокалам. Мне было интересно слушать рассказы о сборе урожая. Никогда не знаешь, что тебе попадется, и какой плод ты будешь собирать в этом году. Я вымыла посуду. Мебель была расставлена по местам. После вкусного ужина и приятной беседы мы разбрелись по комнатам. Завтра утром мы должны быть бодрыми и полными сил. Лео прижался ко мне и его руки заскользили по моему телу. Я улыбнулась, понимая намёк. Повернувшись, я припала к его губам.

Мы ехали к полям. На дорогах было множество людей и животных. Молодые люди махали нам, улыбаясь. Город был наполнен энтузиазмом. На поле асанов стоял веселый гомон. Мы приблизились к толпе. Все были одеты по-простому. Мы поприветствовали медиков. К нам подошёл Гай. Альба расплылась в улыбке. Он взял её руки в свои ладони. Через несколько минут на поле явились ученые. Юка обняла меня сзади за плечи. Появились земледельцы и объяснили суть нашей работы. Жители подшучивали. Они и так уже всё знали. Мы повязали косынки на голову. Лео провел по моей талии, улыбаясь. Я быстро поцеловала его в щеку. Листья асана, как и его собрата были острые и колючие. Мы надели сапоги и перчатки. Работа закипела. Земледельцы не стояли в стороне. В этот день работали все. Такова традиция. Леопольд собирал плоды быстрее меня, но со временем я приловчилась и уже не отставала от других. Я начала уставать. Лео вытирал пот. Послышались крики. Это нас звали отдохнуть. Нам раздали бутылки с водой. Мы сели на траву. Один из мужчин стал травить анекдоты. Серафим взял с собой еду. Мы перекусили и вернулись к работе. Благодаря, плотной ткани листья не царапали мою кожу. Я рассказала Юке о приезде Арины. Она захотела встретить её вместе со мной. Завтра мы решили встретиться у пирса. Становилось жарче. Земледельцы готовили на костре еду. В животе вновь послышалось урчание. Серафим, несмотря на свои годы, работал как молодой конь. Леопольд достал воду и, выпив полбутылки, протянул её мне. Я смочила горло. Запахи еды соблазняли. Голодной работать не хотелось. Я раздраженно смотрела в конец поля. Закончим мы ещё не скоро. Нас позвали. Группы людей выстроились за едой. Все молчали. Слышалось только причмокивание. Черноволосый мужчина заиграл на гитаре. Я положила голову на плечо Лео. Мужчина запел. Я смотрела на костёр. На сытый желудок было веселей работать. Женщины запели. Мы собирали асаны, слушая старые ирийские песни. Наступил вечер. Меня валило с ног. С песнями мы покинули поле. Я негромко подпевала. Леопольд обнимал меня за талию. Гай и Альба прятались за деревом, целуясь. Серафим шёл рядом с нами.

– Думают, что их не видно, – сказал балий, улыбнувшись.

– Сделаем вид, что так и есть, – ответила я.

Мы вернулись в святилище и после ванны, завалились спать. Заснула я в мгновение ока.

Я сидела в кафе, ожидая визита. За окном проходили люди. К столику подошёл лысый мужчина средних лет. У него было приятное лицо. Оно казалось мне знакомым. Мужчина сел ко мне за столик. Я взглянула в его глаза.

– Дядя! – воскликнула я.

Он улыбнулся. Без шрамов он выглядел моложе. Дядя был красив.

– Сегодня отличный день, – сказал он.

– Да, – согласилась я.

– Следуй своему пути, – сказал дядя.

Я улыбнулась, молча смотря на него.

– Ты знал об отце? – спросила я.

Дядя положил на стол письмо. Я взглянула в него. В нём Джон Рэнго искал единомышленников и описывал господину Г. свою идею о создании «чудесных» препаратов. Были указаны химические элементы. При их смешении они превращались в яд, который приняли мои родители.

– Я не нашла это письмо, – сказала я.

– Оно было в моей одежде, – ответил дядя, вставая. – Смотри только в будущее, – улыбнулся он.

– Не уходи, – попросила я. – Останься, – я потянулась к его руке.

Он не дал взять себя за руку. Я встала и проводила его взглядом. Мне хотелось броситься за ним.

– Дядя! – воскликнула я и сделала шаг вперед.

Я открыла глаза. Орал будильник. Лео застонал и спрятал голову под подушку. Я выключила звенящий механизм и села на стул. У меня было приятное ощущение после сна, но всё же чувствовалась грусть. Я вспомнила слова дяди. Этот сон запомнился мне очень хорошо.

– И почему я не проверила его одежду? – спросила я у самой себя.

– Что? – пробубнил Леопольд.

– С добрым утром, – сказала я.

– С добрым, – ответил он. – Ужасный звук. Нужно купить другой будильник, – говорил Лео, протирая глаза.

Я поцеловала его в щеку. Он подошел к зеркалу и сказал:

– Надо подстричься, а то я, как бродяга.

– А мне нравиться, – ответила я и взъерошила его рыжие волосы.

– С Новым Годом! – сказал он.

– И тебя с праздником! – ответила я.

Он обнял меня. Я провела ладонями по его плечам и обнаженной спине. Лео поцеловал меня в шею.

– Мне нужно встретить подругу, – сказала я, выскальзывая из его объятий и убегая в гардеробную. Я встретила Альбу.

– С Новым Годом! – сказала она, обнимая меня.

– С праздником! – ответила я в ответ.

Я подбирала одежду. Альба выбрала нарядное платье и наблюдала за мной. Я боялась опоздать. Переодевшись в яркий костюм, я выбежала в коридор и, спотыкнувшись, налетела на Серафима. Он придержал меня за плечи.

– Голову расшибешь! – воскликнул он.

Я попросила у балия фотоаппарат и повесила его на шею. Мы поздравили друг друга с праздником, и я поспешила к морю. Отовсюду слышалась веселая музыка и праздничные песни. Прохожие поздравляли меня с Новым Годом. Юка купила сладостей. Мы ожидали теплоход. Моё настроение становилось радостнее с каждой минутой. Теплоход причалил. Мы всматривались в каждого прохожего. И вот замелькала стройная девушка в очках. Арина сделала каре. Я подошла к ней и обняла её. Юка и Арина наделись в одежду одного цвета. У обеих были короткие стрижки.

– Я рада, что ты приехала! – воскликнула я.

– Я тоже очень рада, – улыбнулась она.

Мы сжимали друг друга в объятиях. Юка стояла в стороне. Я отошла. Они рассматривали друг друга. Я приготовила фотоаппарат. Они улыбнулись и обнялись. Я сделала снимок, а потом попросила прохожего сфотографировать нас втроем. Девочки осматривали свои наряды, смеясь. Им обоим нравился фиолетовый цвет.

– Ты во время приехала, – сказала я. – Как раз в Новый год!

Арина удивилась. Мы рассказали о празднике. Подруга всё больше удивлялась, рассматривая природу Ирия и огромных животных. Этот остров вызывает множество эмоций, которые никогда не забудутся. Мы расспрашивали Арину о дороге и погоде в Аспе.

– Юка, я могу доверить её тебе? – спросила я.

– Конечно. Я проведу небольшую экскурсию, – ответила она. – Покажу лучшие гостиницы.

– Тогда встретимся на праздничной поляне, – сказала я.

Сфотографировав девчонок ещё раз, я отправилась в больницу. Там тоже царила праздничная атмосфера. На стене висел плакат с надписью: «Хороший работник и отдыхает хорошо!» Медработники надели за место обычных медицинских халатов, нарядные с узорами плодородия. Сегодня в больнице был сокращенный день. В коридорах стояли вазочки с фруктами, орехами и овощами. Дети хватали плоды. Медсестра напомнила им про мытье рук. Я вошла в палату к Джун. На тумбочке стояла ваза с сочными плодами. Грэг стоял возле кровати с цветами, собранными им самим. Джун заплела волосы и накрасилась. Я поздравила их и попросила замереть на месте. Они послушались. Я сделала снимок.

– Грэг, помоги мне встать, – попросила Джун.

– Тебе уже можно? – спросила я, удивляясь.

Малышка улыбнулась. Грэг отложил цветы и помог ей подняться. Я завороженно смотрела на Малышку. Она стояла. Её ноги подрагивали. Джун сделала пару медленных шагов и стала рядом с Грэгом. Он обнял её, придерживая.

– Мэй, подай цветы, пожалуйста, – сказала она.

Я отдала ей букет и сфотографировала эту парочку. Джун поцеловала Грэга. Я запечатлила этот момент. Хмурое лицо Грэга окрасила улыбка.

– Принеси мне фотографии с праздника, – попросила Малышка.

– Хорошо. Ещё и экскурсию покажу, – ответила я. – Вы тоже отдохните!

Они улыбнулись, переглянувшись. Грэг ушёл. Я проводила его взглядом. Джун подозвала меня и поцеловала в щеку. Я улыбнулась и ответила тем же.

– Сфотографируешь нас на улице? – спросила она.

– С удовольствием, – ответила я.

Грэг привёз коляску. Джун осторожно села в неё. Я открыла им дверь. Вазы в коридорах постепенно пустели. Я взяла парочку фруктов. На лестнице нам встретился Гай. Он забавно выглядел в праздничном халате и колпаке. Я потянула его на улицу. Джун смотрела на небо. Казалось, что она видит там что-то неведомое нам. Я не упускала такие моменты. Эта фотография будет самой необычной. Мы встали у фонтана. Я положила руки на плечи Джун и прошептала:

– Ты мне не верила, но я знала, что ты встанешь с больничной койки.

– Я только тебе и верила, – ответила Джун.

– Становитесь, я вас сфотографирую, – сказал Гай.

– Подождите! – послышался крик Лиды.

Она подбежала к нам и стала рядом с Грэгом, несмотря на это соседство, она была радостной и довольной. Вспышка. Лидия осмотрела Джун и воскликнула:

– До чего дошёл прогресс! Джун поедет с нами! Привяжем её к зайцам, и пускай тащат!

Мы рассмеялись. Адам стоял поодаль от нас. Лида взглянула на него, и он подошёл к нам. Джун поздоровалась с ним. Я посмотрела на Гая, не скрывая лукавой улыбки, и сказала:

– Теперь пришла твоя очередь. В таком наряде нужно обязательно сфотографироваться.

– Будем потом угорать! – воскликнула Лидия.

Гай попытался сделать серьёзное лицо, чем и спровоцировал всех на смех.

– Отлично! То, что надо! – воскликнула я, смеясь.

Покинув больницу, мы поехали к святилищу. Гай был молчалив, скрывая обиду. Я улыбнулась ему. Он прищурился и отвернулся. Гай обогнал меня. Его заяц бежал впереди. Я нагнала его, ударила по спине и показала язык. Он усмехнулся. В следующую минуту, я ощутила толчок и чуть не упала с зайца. Гай залился смехом. До святилища мы шли толкаясь. Лидия следила за нами, посмеиваясь. Адам не обращал внимания на нас.

Альба уже была при параде и сияла как наливное яблочко. Гай поправил рубашку и подошёл к своей девушке. Он был восхищён её нарядом. Альба засияла пуще прежнего. Я зашла в комнату. Леопольд лежал на кровати и читал книгу о судостроение. Он встал. Я улыбнулась. Ему шла новая стрижка и брюки в клеточку. Я провела по его стриженой голове.

– Красиво выглядишь, – сказал он.

– Спасибо, ты тоже, – ответила я. – Люблю тебя.

– Я тоже, – сказал Лео, притягивая меня к себе. – Люблю.

Его руки опустились на мои бёдра. Губы Лео коснулись моего лица. Я убрала его руки со словами:

– Нас ждут.

– Мы их догоним, – ответил Леопольд, улыбаясь.

– Нет. Мы пойдём с ними, – сказала я. – Пошли.

Я взяла его за руку и вытянула из комнаты. В прихожей стоял Серафим.

– Вы идете на праздник? – спросила я у него.

– Мне нужно кое-что доделать, – ответил он.

– Пойдёмте с нами, – предложила я.

– Идёмте! – воскликнула Альба, заглядывая в дверной проём. – Вы здесь плесенью покроетесь!

– Действительно, – сказала я. – Заплесневеете.

– Подождите минуту, – ответил Серафим.

Я усмехнулась. Альба подмигнула мне. Когда все собрались, мы отправились в путь. В домах на деревьях стояла тишина. Весь народ был на празднике. На зайцах были надеты украшение в виде бантиков и фруктов. Поляна шумела. Столько многообразия еды в одном месте я ещё не видела. Горели разноцветные фонари. Альба фотографировала нас. Мы пробирались сквозь толпу. Люди веселились, ели, танцевали. Леопольд держал меня за руку. Возле лавки с вином я заметила две полные фигуры.

– Выбираете напиток? – спросила я.

Они обернулись. Демид советовал Микеле какой сорт вина взять. Директор выбирал подарок друзьям.

– Присоединяйтесь к нам, – предложила я. – Мы вас подождём.

Они кивнули. Пожилой мужчина поднялся на сцену. Заиграла музыку. Он запел. Я думала, как найти Арину и Юку. Лео заметил моё беспокойство, но оно было напрасным. Рядом с Альбой я увидела их фиолетовые костюмы. Все удивлялись их сходству. Рядом с Юкой стоял её муж. Они были одного роста и отлично смотрелись друг с другом. Он обнял её сзади и что-то зашептал на ухо. Юка нежно улыбнулась. Арина тем временем знакомилась со всеми.

– Отличная книга. Хотелось бы продолжение, – сказала Лида.

– Будет, – ответила Арина. – Мне приятно, что вам нравиться моё творчество.

– Давай на ты, – предложила Лидия.

– Давай.

Лео и Серафим разговаривали о предстоящих делах в святилище. Адам присоединился к ним. Он интересовался эффективностью народной медицины. Гай, услышав о медицине, подошёл к ним. Лидия заговорила о празднике. К нам подошли Микеле и Демид. Альба потянула нас к лавочкам. Мы набирали еду и складывали её на подносы. Мужчины нашли пустой столик. Демид открыл вино. Микеле сказал тост. Я пробовала всё что приглянется. Лео заговорил о кораблестроение. Адам рассказал о зарождение судостроения в Аспе и первом заводе. Я вспомнила о фотоаппарате, подошла к семейной паре и попросила сфотографировать нас. Наша большая компания оставила еду и вино. Молодая певица в пышном костюме запела о Новом Годе. Мы встали так, чтобы была видна сцена. Нас попросили посмотреть в камеру и улыбнуться. Я была счастлива, что оказалась здесь. Если бы меня спросили не жалею ли я о чём-то. Я бы ответила, что нет таких событий, о которых стоит жалеть. Да, я жертвовала, как и многие люди, но эти жертвы были не напрасны. Убери одну частицу из моей жизни, и сегодня было бы уже другим. Вся моя жизнь прекрасна только потому, что я жива и могу наслаждаться такими моментами как сейчас.

От автора

Иллюстрация на обложке Артема Подолинского

Внутренние иллюстрации Артема Подолинского

Благодарю иллюстратора за его прекрасное творчество