# Сокровища пыльных подвалов

Наталья Брониславовна Медведская

Сашка Найдёнов и его друзья всегда мечтали быстро разбогатеть, идею заняться поисками сокровищ им подкинула бабушка Катя. Она поведала ребятам о кладе, спрятанном помещиком Соколовским ещё до революции. Что мальчишки отыскали в результате и почему чуть не разрушили свою дружбу? Стоит ли трогать чужие сокровища, какую проверку они могут устроить для неокрепшего сознания подростков?

В свои четырнадцать лет Сашка Найдёнов мечтал об одном: разбогатеть. И чтобы сразу, в одночасье. Почти два года он тратил деньги, подаренные на день рождения, карманные и заработанные на различные лотереи. Но удача повернулась к нему спиной, не соизволив одарить и копеечным выигрышем. Однако Сашка не унывал и по-прежнему верил в свою счастливую звезду.

– Все рыжие удачливые, – твердил он друзьям, – вот увидите, мне обязательно повезёт.

Поначалу Богдан и Егор посмеивались над одержимостью друга, но со временем он сумел заразить и их. Какие только планы не зрели в головах подростков. Правда, большинство идей оказывались просто неосуществимыми. Егор, внешне очень похожий на киношного Гарри Поттера, разве что очков не хватало, уговаривал друзей участвовать в викторинах или телешоу там, где разыгрывались большие деньги. Но и тут им не везло: ни одну их заявку не приняли, в шоу не позвали. Спокойный, рассудительный Богдан, выглядевший из-за крупной плотной фигуры старше своих приятелей, предлагал поработать у фермеров:

– Если постараться, можно неплохие бабки сколотить.

– Пфи. Да мы каждое лето на них вкалываем. И что, много заработали? – фыркнул Сашка, почёсывая нос. Несчастная картофелина на его лице без конца подпекалась на солнце и вечно выглядела облупившейся. В отличие от загорелых до черноты друзей Сашка из-за кожи, не принимающей загар, выглядел несколько шелудивым. С его отросшими за два летних месяца рыжими волосами не справлялась ни одна расчёска, они торчали во все стороны и делали его похожим на Антошку из детского мультика.

Полдня друзья просидели в тени виноградной беседки Найдёновых, лениво играя в «козла» и безуспешно изыскивая способы подзаработать.

– А у меня идея! – воскликнул Егор, ловко тасуя колоду карт. Карты порхали, превращаясь то в веер, то в змейку, заставляя завороженно следить за его руками.

– Говори уже, не тяни, – не выдержал Сашка. В его жёлто-зелёных глазах загорелся странный огонёк.

– Смотрели репортаж о находке клада в стене старинного дома?

Богдан с недоумением произнёс:

– Предлагаешь поехать в Питер, полазить по чердакам и помойкам? В квартиры ведь нас никто не пустит.

Егор по привычке провёл языком по щербинке на переднем зубе, хитро улыбнулся.

– Тут ключевое слово клад, будем искать сокровища возле реки. Я у двоюродного брата выпросил металлоискатель. Завтра и начнём.

Огонёк в глазах Сашки потух.

– На местном пляже ничего путного не отыщешь, разве что какую-нибудь бижутерию. Это тебе не море, где отдыхают богатые тётки.

– Не скажи, – не согласился Егор. – Бабушка рассказывала: до революции на реке были оборудованы кабинки, стояли беседки, здесь купались гости помещика Соколовского. Кстати, наше село в честь него назвали.

Алчный огонёк снова засветился в глазах Сашки.

– К чёрту карты. Чего сразу не сказал? С утра бы обыскали берег насчёт золотишка.

Егор замялся.

– Батя обещал отремонтировать металлоискатель, чего-то он не фурычит.

– Ажурные беседки на берегу речки стояли, и песочек беленький Соколовский для своей жены и дочери завёз из самой Италии, – послышался скрипучий глухой голос.

Мальчишки с изумлением вытаращились на древнее существо, всегда тихо и молча сидящее под липой возле крохотного столика. Голос Сашкиной прабабки они слышали пару раз и то очень давно. Все решили, что старуха совсем выжила из ума и разучилась общаться с людьми. Обычно утром баба Катя, опираясь на клюку, мелкими шажками добредала до липы, усаживалась на стул и впадала в дремотное состояние, из которого её ненадолго выводила мать Сашки, поставив перед ней тарелку с едой. Впрочем, ела она мало и неохотно.

– Егорша прав, гости помещика купались в нашей речке, – добавила прабабка.

Сашка приблизился к бабе Кате, заглянул в лицо. На него с насмешкой смотрели прозрачные бледно-голубые глаза, а впавший беззубый рот растянула саркастическая улыбка.

– Бабунь, а ты почему раньше молчала?

– А чего зря языком молоть, – хмыкнула она, – Да и скучно с вами, наблюдать забавнее. Суетитесь, словно муравьи.

Сашка с интересом разглядывал тёмное морщинистое лицо родственницы.

– А мы думали ты того…

Старуха засмеялась каким-то жутковатым механическим смехом.

– Это вы того… Разговоры только о деньгах. Ничего путного и умного ни от вас, ни от родителей твоих не услышишь.

– А не могли купальщицы колье там или диадему какую потерять? – произнёс Егор с надеждой в голосе.

Прабабка усмехнулась.

– Если бы что потеряли, реку бы вычерпали, песок просеяли. Мама сказывала: жена Соколовского уронила как-то в воду колечко, так мужики ныряли, пока не нашли.

Богдан не сдержал разочарованного стона. Баба Катя бросила хмурый взгляд в его сторону.

– Ладно рыжий оболтус размечтался о кладе, или этот дохляк попусту о денежках грезит, – ткнула она скрюченным пальцем в Егора, – но ты-то, почти мужик, должен делом заниматься, а не ерундой.

– Вообще-то мне столько же лет, сколько им, – насупился Богдан. Он стеснялся своей ранней физической зрелости.

Друзья не только жили на одной улице, они ходили в один класс.

Егор же возмутился:

– И вовсе я не дохляк. – Потом решив, глупо обижаться на древнюю старуху поинтересовался: – Если нет смысла искать на пляже, то где тогда?

Бабка пожевала сизые губы и, чуть растягивая слова, словно вела сказочное повествование, сообщила:

– Мама говорила, что семья Соколовских драпала из имения в спешке, в Новороссийск ехали налегке, на двух экипажах. Позже слуги из дома утащили всё, что сумели, но самое ценное пропало. – Баба Катя закашлялась, из горла раздался свистящий звук, будто спускает шина у велосипеда. Передохнув, старуха продолжила: – А ведь сказывали, у помещика много добра имелось. Посуда золотая, серебряная, ковры и много ещё чего. Они не могли увезти это с собой – значит, припрятали где-то в доме.

Сашка изумился:

– И что никто не делал попытки найти эти сокровища?

– Делали. Весь паркет подняли, стены ободрали, чердак вдоль и поперёк облазили. Ничего.

Ребята, окружив старуху, ловили каждое слово.

– Они могли вывезти ценности заранее, – предположил Богдан и покосился на ос, облепивших поспевающие кисти «Дамского пальчика». На всякий случай он отошёл от виноградного куста подальше.

Баба Катя потрясла головой.

– Нет. Дорога из имения на основной тракт только через село. Люди бы увидали. За два дня до отъезда Соколовский рассчитал всех слуг, оставил только трёх самых преданных. Они потом вместе с семьёй скрылись.

– Класс! – подпрыгнул Сашка. – Настоящий клад. Если только его не обнаружили позже.

– Не обнаружили. Иначе я бы услыхала. – Старуха снова пожевала узкие губы. – Подай воды, внучек, чёй-то рот пересох, давно так много не болтала.

Богдан охладил пыл друга.

– Если не отыскали за столько лет, мы и подавно не найдём. Ты же знаешь, дома и в помине нет.

Ещё бы Сашка не знал. Местный народ остатки стен и фундамента помещичьего дома называли развалинами графского замка. Друзья облазили там каждый клочок земли и каждый камешек.

– Мне этот клад покоя не давал – призналась баба Катя. – Хотелось сокровища стране подарить, тогда бы все обо мне узнали.

Богдан съехидничал:

– Тяга к кладам у вас семейная. А вы, бабушка, у помещика работали?

Старуха засмеялась, будто закудахтала.

– Здоровый лоб, а глупый. Мне сейчас девяносто три, родилась в двадцать втором, когда помещика уж и след простыл. А вот мама служила у жены Соколовского горничной. О подвалах рядом с конюшней знали все, а про подвал под домом только свои. Мама о нём случайно проведала. Вот этот-то подвал и нужно сыскать, я не смогла, как ни старалась. Тайну по сю пору хранила. А теперь чего уж секретничать… – Баба Катя махнула рукой и устало закрыла глаза. – Всё. Топайте отсюда. Утомилась я.

На следующий день, захватив инструменты, мальчишки отправились на поиски клада. Дом помещика располагался на холме. Речка Тихая, поросшая камышом и осокой, огибала его по широкой дуге. Поля вдоль речки и вокруг холма до самого села распахали фермеры. Пробравшись сквозь густые кусты орешника, одичавшие фруктовые деревья и колючий тёрн, ребята добрались до развалин. Рядом с камнями выросли деревья, остатки стен оплел дикий виноград, узорчатый плющ и повилика.

– Ни фига себе. Да тут непонятно, где располагались комнаты, а где двор, – посетовал Богдан. – Он уже жалел, что ввязался в это. Лучше бы помог соседу копать картошку, тогда гарантированно бы заработал.

– Да уж. Хорошо америкосам. Идут в библиотеку, а там всегда есть план любого дома, даты рождения и смерти всех жителей села или городка. Тут же можно узнать, открыв пожелтевшую газетёнку, местные тайны и сплетни, – добавил Егор задумчиво. – А у нас не то что план, где точно стоял дом, не выяснишь.

– Ты по фильмам судишь? – скривился Сашка. – Мало ли чего в кино набрешут. Будем простукивать, метр за метром, подвал выдаст себя гулким звуком. – Он в нетерпении поплевал на ладони и ударил ломиком рядом с остатками стены. – Растягиваемся в ряд. Поехали!

Часа через три обследовав изрядный участок, ребята присели отдохнуть.

– Насчёт клада явно полная туфта, – буркнул Егор и подул на пальцы. Ладони горели от ломика, мышцы рук ныли. Ему, физически слабому, приходилось труднее всего. – Вход в подвал это не дверь, а скорее проём, закрытый каменной плитой, иначе бы давно обнаружили. Ну найдём плиту, а как откроем?

– А я вообще не верю, что Соколовский оставил ценности… – начал Богдан, отмахиваясь от назойливых комаров.

Сашка перебил его.

– Точно! Вход закрыли плитой в полу. Посмотрите, прошло больше ста лет, а деревья выросли не везде. Вон на том месте только чахлая трава. Я думаю это и есть подвал. Теперь нужно найти саму плиту и открыть.

Богдан посмотрел на неправильный квадрат земли, покрытый пожелтевшим, высохшим бурьяном.

– Прямо аномальная зона среди зарослей. Двинулись?

Егор заныл:

– Я не успел отдохнуть. Ты, Богдаша, как слон, а у меня тонкая кость.

– Хрен с тобой, отдыхай.

– Сиди, сиди, Егорша, лентяй получит меньшую долю, – припугнул Сашка злорадно.

– Ты сначала отыщи, потом дели, – хмыкнул Богдан и удобнее перехватил ломик.

Они простукали весь квадрат, гулкий стук подтвердил: в низу пустое пространство.

За пять дней ковыряния в камнях вход в подвал они так и не отыскали. Пытались долбить камень, сверлить, но сумели нанести лишь незначительный урон твёрдой поверхности плиты, не более.

– Вот бы сюда динамит или гранату, – размечтался Егор.

– Ага. Умник нашёлся, чтобы вся Соколовка знала, здесь клад ищут, а ещё полиция прискачет и даст по мозгам, – разозлился Сашка. – Я чую клад там. Только надо найти этот чёртов механизм и открыть.


Егор поднял руки.

– Я пас, хотите, возитесь дальше сами.

Глаза Сашки бешено засверкали.

– Ну и вали отсюда. Только потом не завидуй. Хрен я тебе что дам.

Богдан покосился на красного от злости друга.

– Опять заранее делишь? А ты, Егорша, не дури, у тебя башка хорошо варит. Подумай, где механизм могли поставить?

– В полу точно нет. Мы каждый сантиметр облазили, а стен нет. Да не знаю я!

На следующее утро, встретившись у околицы, друзья минут десять поджидали Егора.

– Не придёт он, – буркнул Сашка. – Спёкся.

Богдан присел на траву.

– Придёт. На самом деле он упёртый. Помнишь, как вы тащили меня почти три километра, он ведь тогда не ныл.

Два месяца назад во время похода в лес по грибы, Богдан пропорол острым сучком голень – нога сначала сильно кровоточила, а затем быстро распухла. Друзья, соорудив волокушу, доставили его в медпункт.

Сашка опустился рядом.

– Ладно. Ждём. Пять минут. Не более.

Отсюда с небольшого возвышения открывался замечательный вид на село. Две улицы петляли с одной стороны речки, две улицы с другой. Тихая сверкающей дорожкой делила Соколовку пополам. Издалека новый деревянный мост казался золотым колечком на дрожащей водяной змейке. Среди зелени деревьев, появились вкрапления красного и жёлтого цвета, это первыми встречали наступающую осень калина, берёза и ясень. Богдан очнулся от тычка в бок.

– Тю-ю-ю. Глянь, Егорша с дуба рухнул. Метёлки с собой тащит.

Богдан только сейчас заметил метрах в двадцати от них Егора с тремя мётлами.

Сашка заржал, как конь:

– Попробуем полетать?

– Попробуем подмести, – не моргнув глазом, Егор вручил друзьям по метле. – Будем искать рисунки на камне.

Сашка сообразил:

– Если нажать на них в определённом порядке, то плита откроется?

– Только предположение. Если механизм был в стене, и его просто разрушили, останется только взорвать, – пожал плечами Егор.

К обеду стало ясно: такими темпами они провозятся ещё дня три. Приходилось вырывать траву, а потом тщательно выметать неровности в камне.

– Идиоты! Солнце что ли черепушку напекло, – закричал Сашка. – Чего мы посередине чистим, надо от бывшей стены начинать.

Егор, вздохнув, поплёлся к фундаменту, за ним с метлой наперевес Богдан. Сашка принялся рвать траву и азартно выметать землю и грязь из шероховатых камней

– Есть, – воскликнул обычно сдержанный Богдан. – Изображение птицы.

Мальчишки бросились к нему.

– Это сокол. Рисунок еле виден.

Совсем рядом обнаружилось чётко очерченное солнце, ветка с листочками, и еле различимый абрис дома. Богдан взял нож, обвёл рисунки по контуру, очистил выемки в камне от спрессовавшейся земли.

– Что-то вроде плиток. Интересно, в каком порядке нажимать?

Сашка задумался.

– Сокол – Соколовский. Это его дом, деревья и всем светит солнце.

– Пробуй, – предложил Егор.

Сашка нажимал руками, попрыгал на каждой плитке. Ничего. Попробовали другую комбинацию: дом, сокол, ветка с листьями и солнце. Опять ничего.

– Это не ветка, а оливковая ветвь, – озарило Егора. – Что означает олива? Мир, покой…

– При чём тут мир? – удивился Сашка.

Егор предположил:

– Ценности – это достаток. Приносят в дом радость, мир и покой.

– Короче, пробую разные комбинации, – чертыхнулся Сашка. – Дом за веточкой, после веточки, сокол за солнцем, после солнца.

– Сокол летит к солнцу, приносит в дом мир, – посоветовал Егор.

Сашка с силой нажал на плитки. Послышался еле слышный гул и шорох. А потом опять наступила тишина.

– Дай я. – Богдан повторил комбинацию: сокол, солнце, дом, ветвь. Шорох, скрип и тишина. – Заело что ли? – Он в сердцах топнул рядом с ветвью.

Под ногами друзей зашевелился камень. Они еле успели отскочить в сторону. Ребята заглянули в тёмное отверстие. Пахнуло затхлым сырым воздухом. Вниз вели гладкие обтёсанные ступеньки, теряющиеся во мраке. Сашка метнулся к рюкзаку и вытащил фонарики. Подвал оказался большим и высоким, почти полностью заставленным мебелью, свёртками, рулонами и деревянными коробками. Точнее рассмотреть находки не удавалось, дневной свет в проёме померк, лучи заходящего солнца окрасили верхушки деревьев в бордово-красный цвет.

– А-а-а! Мы нашли, нашли клад! – заорал Сашка, подпрыгивая на месте. – Я знал, а вы мне не верили.

Богдан развёл руками.

– И что теперь будем с этим делать? Нужно сообщить о кладе.

Егор посветил фонариком на большое блюдо, в ответ тускло блеснуло жёлтым.

– Двадцать пять процентов по-любому будут наши.

Сашка погладил длинный узкий свёрток. Материя рассыпалась под его пальцами в прах, но он не заметил этого, решив, что это пыль.

– Я не собираюсь ни с кем делить!

Он усиленно пытался отогнать от себя испугавшую его мысль: «И с ними не хочу делить. Ни с кем. Это только моё. – Он угрюмо глянул на друзей. – Если бы не я, хрен бы вы что нашли».

Богдан предложил:

– А давайте завтра рассмотрим всё хорошенько, что тут увидишь в свете крохотного фонарика.

Сто раз хоженая тропинка в быстро сгустившейся темноте показалась незнакомой и полной неожиданных препятствий. Егор чертыхнулся, зацепившись рукавом рубашки за острый сук, а непривычно молчаливый Сашка дважды поскользнулся на мокрой от росы траве.

– До завтра, – попрощался с друзьями Богдан.

Егор хлопнул Сашку по плечу.

– Чё, на том же месте, в тот же час?

Тот буркнул сначала что-то неразборчиво, затем добавил:

– Как обычно.

Сашка долго не мог заснуть, всё ворочался на постели. Потом решительно встал. Подгоняемый нетерпением и внутренним нервным зудом весь путь к дому помещика проделал в быстром темпе. Он не обращал внимания ни на пугающий крик филина, ни на злобный лай бродячих псов, ни на вымокшие по колено брюки. Ему казалось: еле движется, почти стоит на месте, будто во сне. Сашка установил один большой фонарь на краю проёма в подвал, второй на нижней ступеньке лестницы. Узкий луч света выхватывал из темноты всё новые и новые сокровища, мальчик торопливо запихивал в мешок какие-то блюда, свёртки, покрытые слоем пыли, почему-то мягкие коробки и ящички. К моменту, когда первые лучи пробились сквозь ажурные кроны деревьев, Сашка успел перетаскать изрядную часть клада в укромное место. Он провёл сломанной веткой по дорожке из примятой травы – вроде бы стало незаметно что тут кто-то ходил и припустил к дому.

– Рыжий! – сквозь сон услышал он. – Мы тебя ждали, ждали. Ну, ты блин и соня.

Сашка, чувствуя усталость и ломоту в мышцах, оделся и вышел на улицу.

– Здоров ты поспать, – развеселился Егор, глядя на помятое лицо друга.

В отличие от Сашки у ребят было приподнятое настроение. Он плёлся за ними, зевая и не отвечая на их шуточки. Возле входа в подвал друзья остановились, с удивлением разглядывая дорожку из щепок, трухи и пыли, тянущуюся в кусты.

– Что за фигня?

Сашку бросило в жар, потом заныли зубы. То, что в темноте казалось просто примятой травой, при ярком дневном свете выглядело весьма красноречиво.

– Не понял, нас что, обокрали? – поднял густые брови Богдан.

За ним по необычной дорожке отправился и Егор. Сашка обречённо потащился следом. Минут через пять он услышал смех.

«Чего это они?» – оторопел Сашка и, сделав усилие, прибавил шаг.

За кустами боярышника в кучу были свалены рулоны истлевшей материи, сопревшие ковры, трухлявые ящики, в дыру одного из них высыпалось несколько чуть поблескивающих ложек. Как апофеоз, кучу украшали картины с облезшей краской.

– Интересно, кто тут ночью постарался? – Богдан приподнял большое тусклое блюдо. – А вчера оно нам показалось золотым.

Сашка разочарованно смотрел на «сокровища». Предательская краска заливала лицо и шею. К счастью, друзья не обращали на него внимания.

– Айда в подвал. А вдруг всё-таки что-то ценное отыщется, – предложил Егор и полез через проход в кустах обратно.

Оказалось, весь дальний угол подвала заставлен мебелью. Раньше, видимо, она была необыкновенно красива. Даже сейчас через серо-зелёную плесень просматривалась позолота и лак.

– Виновата сырость, – Богдан провёл рукой по мокрой стене. – Не мог Соколовский построить сухой подвал, всё сгнило к чёртовой матери.

Егор заступился за помещика.

– А он и был сухой, пока дом не разорили. Видишь, трещины в камнях…

Сашка без сил опустился на нижнюю ступеньку лестницы.

Его мечты о богатстве тоже рассыпались в прах. Кроме серебряных ложек, чайного сервиза и, может, еще пары-тройки статуэток ничего ценного больше не обнаружилось. К разочарованию примешивалось чувство стыда: он собирался обокрасть друзей. Вероятно, они уже об этом догадались.

Егор помог Богдану вынести посуду наверх. Коснулся поникшей головы Сашки.

– Рыжий, хорош расстраиваться. Сервиз тоже денег стоит. Чашки тоненькие, красивые. Продадим, мотоцикл купим.

Сашка посмотрел на него и вздохнул:

– К чёрту эти клады. Больше я за ними не ходок. – А про себя подумал: «Такое мурло изнутри вылезло, самому тошно».

Он не заметил, как переглянулись друзья. Богдан показал Егору большой палец.