Название книги:

ТОЛЬКО НЕ В ЭТОТ РАЗ

Автор:
Василий Боярков
ТОЛЬКО НЕ В ЭТОТ РАЗ

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Пролог

Где-то в самой середине девяностых годов. Обычная российская семья проживала в прославленном городе Нижний Новгород, расположенном на красивейших берегах Великой русской реки, носящей название Волга, в том самом месте, где происходит слияние ее с Окой, другой, не менее значимой, водной артерией нашей страны. Эта небольшая ячейка Нижегородского общества состояла из двух родителей, а также их единственного несовершеннолетнего сына.

Мальчику на то время исполнилось только шесть лет. Отец его, собрав незначительный скарб, состоящий из носимых вещей и бритвенных принадлежностей, ушел к другой женщине, к которой испытывал очень страстные чувства и через какое-то время сочетался с ней браком. Далее, они переехали из этого города, и ребенок на долгие годы потерял след этого подлого человека. Мать, дородная физически-сильная женщина, взвалила на себя обязанности по воспитанию своего малолетнего сына. Обладая низеньким ростом, она при этом имела очень полное телосложение. В сочетании с большим круглым лицом, обвисшими щеками и заплывшими жиром глазами, она выглядела, не сказать, что ужасно, но очень отталкивающе, мало походя на ту хрупкую красивую девочку, коей была еще до рождения сына.

Будущий супруг, «обрюхативший» ее еще до наступления совершеннолетнего возраста, был счастлив взять ее замуж и обещал в полной мере содержать будущую семью, чтобы она никогда и ни в чем не нуждалась. Она очень любила этого молодого прекрасно сложенного, симпатичного парня и, не имея достаточного образования и профессии, поверила его заверениям и стала его женой – ровно за месяц до исполнения ей восемнадцати лет и за четыре месяца до рождения первенца. К тому времени девушка только что успела закончить школу и получить среднее образование.

Сначала все было вроде бы гладко, складываясь, как и обещал бывший кавалер, теперь ей ставший законным супругом. Он успешно справлялся со своей обязанностью добытчика и любящего мужчины. Все свободное время они проводили вместе, практически не расставаясь друг с другом. Постепенно девушка, нигде так и не устроившаяся работать, до такой степени поддалась все более тяготившей ее лени, что стала энергично прибавлять в весе и в конечном итоге совершила обратную трансформацию, превратившись из принцессы в «лягушку». Видя такую грандиозную по своей ужасности метаморфозу, происходящую прямо перед его глазами, мужчина стал все меньше оказывать супруге своего мужского внимания. Подолгу задерживался на работе, создавая тем самым плодородную почву для душившей женщину ревности. Супруга, оказавшись в таком незавидном положении, где было полностью попрано то высокое чувство, какое некогда вспыхнуло в ее красивом и юном теле, постепенно становилась «омерзительнешей» «мегерой», начиная придираться к каждому маломальскому промаху, совершенному теперь, конечно же, уже бывшим возлюбленным, тем более что ее подозрения относительно того, что он имеет «на стороне» любовниц, не были так уж беспочвенны.

В одно прекрасное утро настал наконец тот момент, когда супруг не выдержал общества некрасивой, уже ставшей злобной и отвратительной женщины и покинул семейный очаг, навсегда оставив возведенный им дом и отправившись создавать совершенно другую семью.

Мать хоть и призирала своего бывшего мужа, но такое неслыханное вероломство стало для нее настолько огромным ударом, что она не могла прийти в себя на протяжении долгих полутора лет. На приличную работу ее нигде не брали, и женщине с большим трудом удалось устроиться уборщицей, где окладом служила жалкая, нищенская зарплата. Едва сводя концы с концами, она каждую ночь плакала, коря жестокую участь и злую Судьбу за предоставленное ей убогое существование и влаченную, ничтожную жизнь. Сначала обуреваемая безудержной ненавистью, она мечтала отомстить своему бывшему мужу за оскорбленное самолюбие, крайнюю бедность и все те унижения, что ей пришлось перенести в результате его предательства и измены. Однако ему удалось исчезнуть, и он был для нее абсолютно недосягаем.

В конечном итоге все ее ужаснейшие переживания вылились на малолетнего сына. Лишь только ему исполнилось чуть более семи с половиной лет, он смог испытать на себе всю ту необузданную жестокость, которая предназначалась больше взрослому мужчине, нежели несовершеннолетнему мальчику. Стоило ему лишь малость провиниться либо проштрафиться, женщина начинала его избивать с особой жестокостью, вкладывая в удары всю силу своей безудержной ненависти, на какую только могла быть способной, не забывая каждый раз ему выговаривать:

– Получай, «ублюдочный выродок»! Это тебе за все те несчастья, что причинил мне твой папочка. Ты весь, «падла», в него… только и желаешь мне зла. И рожа у тебя, «выродок», точно такая же мерзкая и ехидная, ничем с ним не разнящаяся.

Мальчик в таких ситуациях мог только просить пощады, не в силах сопротивляться своей много более сильной матери:

– Мамочка, милая, прости меня, я больше так никогда не буду.

Он прекрасно понимал, что никакие мольбы не смогут остановить жестокого истязания, и говорил это исключительно в силу своей детской беспомощности, лишь бы любыми путями избавиться от невыносимых побоев. В большинстве случаев его вина не была столь уж пагубной, чтобы подвергаться безжалостным избиениям, а порой ее и не было вовсе: просто жестоко униженной женщине нужен был какой-нибудь незначительный повод, чтобы выместить свою всепожирающую, беспощадную и жестокую ненависть. Мальчик был настолько забит и зашуган, что старался больше сидеть дома, прячась в выбранном им специально для этих целей углу и предпочитая из него не высовываться, лишь бы только не навлечь на себя гнев жестокой родительницы.

Так он и рос в бесчеловечных, варварских зверствах и бессердечно-оскорбительных унижениях. Постепенно он стал убегать из жуткого дома и подолгу прятался в раскинувшихся за городом фермерско-крестьянских угодьях, скрываясь среди многочисленных тыквенных насаждений. Мамаша его все чаще стала прикладываться к стаканчику, и лишь только ему исполнилось полных семнадцать лет, опившись спиртного, умерла в самых страшных, наполненных кошмаром мучениях. Это случилось за полгода до окончания юношей школы. Он хотел тут же бросить учебу, но сильно-развитая интуиция подсказывала еще юному отпрыску, что он обязательно должен закончить свое школьное обучение. Чтобы прокормить себя в это тяжелое время, ему пришлось устроиться подрабатывать грузчиком на работу по ночной разгрузке-погрузке.

Все, что он смог вытерпеть за свое детство и юность, конечно же, сказалось на его психическом состоянии, выработав в нем такие кровожадные качества, как-то: ненависть, жестокость, безжалостность и беспощадность…

***

Отец этого подросшего мальчика, женившийся во второй раз на более молодой и красивой девушке, уехал жить в небольшой пригородный поселок, расположенный недалеко от Москвы, где оба они устроились на хорошую респектабельную работу и смогли родить двоих несовершеннолетних детей – мальчика и девочку. Жили они мало того, что в достатке, но в семье у них царили мир, гармония и полное взаимопонимание. Поселились они в двухэтажном доме коттеджного типа с прилегающей к нему большой территорией, огороженной красивым железобетонным забором, украшенным замысловатым, изящным рисунком.

С того времени, как мужчина безжалостно бросил свою первую, провинциальную супругу, оставшуюся вместе с маленьким сыном, минуло долгих семь лет. За весь этот невероятный по продолжительности период он ни разу не помог бывшей жене ни с алиментами, ни с моральной поддержкой, ни каким-либо другим образом, пытаясь хоть как-то участвовать в содержании сына, своим молчанием и отсутствием только еще больше распаляя жуткую неприязнь обоих этих людей. Среднестатистический человек, перебравшийся на окраину Москвы из Нижнего Новгорода, вполне считал свою жизнь устроенной и наслаждался каждой минутой своего беззаботного бытия. Он был полностью наполнен счастьем, предполагая, что его безмятежная реальность никогда не прервется. Но он ошибался и очень…

Однажды, придя домой после рабочего дня, он вдруг обнаружил входную дверь чуть приоткрытой. Такая ситуация не была чем-то необычным в этом двухэтажном коттедже: нередко забывали запираться как его супруга, так и их общие дети. Однако в этот раз мужчина почувствовал, как мгновенно сжалось болью и одновременно наполнилось «заледеневшей» кровью его, колотившееся в бешеном ритме, уже довольно постаревшее сердце. Никогда еще ранее не доводилось ему испытывать ничего сколько-нибудь похожего на то чувство сверхъестественного, кошмарного ужаса, которое сейчас словно сковало этого, в основном бесстрашного, человека. Его охватила невероятная паника, а мышцы свело неведомым до сих пор, будоражащим жилы ужасом. На лбу, показывая защитную функцию организма, выступил холодный, с крупными каплями, пот, а по спине побежали бесконечные, доходящие, наверное, до миллиона, мурашки, только еще более усиливающие чувство суеверного страха.

Не смотря на такое угнетенное состояние, хозяин поспешно забежал внутрь дома. Там его ждала еще более шокирующая картина. Все полы в зале были залиты кровью, однако следов борьбы в этом, вдруг ставшим кошмарным, месте на удивление не было. В помещениях, в это время обычно наполненных весельем и шумом, распространяемым резвившимися в своих играх детьми, на этот раз было так тихо, что тишина казалась настолько пугающе-мрачной, что ее можно было сравнивать с гробовой. В голове главы семейства промелькнула одна только мысль: «Что же такое могло здесь случиться?»

Желая побыстрее выяснить причину таких неожиданных перемен, он бросился бежать на второй этаж, где располагались общие спальни. Пробегая по залу, мужчина поскользнулся на кровяном полу и, не удержавшись на ногах, плюхнулся навзничь, успев тем не менее выставить вперед свои руки. Быстро поднявшись, весь перепачканный бурой жидкостью, он продолжил свой путь, но уже стараясь ступать как можно более осторожней.

 

В первую очередь он бросился в спальни своих малолетних детей. Там, к его еще большему ужасу, было совершенно пустынно. Тогда он решил обследовать спальную комнату, занимаемую им и супругой. Распахнув резко дверь, немолодой уже представитель сильного пола похолодел от охватившего его ужаса и чуть было не лишился чувств от увиденной им жуткой картины. На кровати лежали его жена и двое крохотных малышей (мальчик девяти лет, девочка семи лет), которые не подавали признаков жизни.

Очевидно, что детей убили одновременно, безжалостно перерезав обоим горло. Но вот женщина… Ей досталось как следует. Она лежала полностью обнаженной, имея на своем теле множественные колото-резанные ранения. Судя по всему, перед тем, как начать ее умерщвление, ее подвергли безжалостным пыткам, а для того, чтобы она не кричала, губы ее – прямо так «на живую», без применения обезболивающей анестезии – были между собою сшиты тонкой жилкой медного провода, легко проходящей в небольшое ушко имеющей средние размеры иголки.

Сколько же ей пришлось вытерпеть? Супруг не мог себе даже представить. Уже при первичном осмотре было отчетливо видно, что на теле ее не осталось живого места. Все оно было в надрезах, порезах и других всевозможных резаных ранах, проникающих неглубоко под кожный покров. Нетронутым оставлено было только лицо – если не считать пришитых друг к другу бескровных безжизненных губ. Постельное белье, устеленное в кровати, было насквозь пропитано кровью, вытекшей из мертвых тел, убитых самым что ни на есть безжалостным способом.

Крепившийся до этого мгновения вмиг расчувствовавшийся хозяин вдруг почувствовал острые позывы в желудке, производимые просящейся наружу, непереваренной после обеда пищи. Не в силах сдерживать этих потребностей он побежал в туалет, располагающийся на этом же этаже. Закончив с этим неприятным занятием, он, постепенно приходя в себя после представившихся его взору ужасов, решил обязательно выяснить, что же случилось в его, всегда таком спокойном и наполненном счастьем, доме. Самому ему найти разгадку – это вряд ли бы получилось: ничего более или менее здравомыслящего ему в голову так и не приходило. Врагов у его семьи не было, по крайней мере так считал бывший житель Нижнего Новгорода.

Для того, чтобы разрешить охватившие его мысленные сомнения, он решил воспользоваться помощью местной милиции (именно так в те времена называлась правоохранительная система) и, не заходя уже в комнату, где находились трупы ближайших ему и дорогих сердцу людей, отправился к городскому проводному телефону, установленному в холле их двухэтажного дома (мобильные телефоны еще были не так популярны, и к их помощи прибегали только в том случае, если рядом не было стационарных комнатных аппаратов), чтобы набрать службу «02». Однако, лишь только подняв трубку, по отсутствию характерного для этой системы гудка, он сразу же смог понять, что линия полностью обесточена. Тогда он стал шарить руками по карманам одежды, пытаясь найти свой мобильник, но внезапно с ужасом понял, что оставил его на работе.

Его внутреннее состояние было таково, что он, все больше поддаваясь охватившей его сверхъестественной панике, все более близился к потере сознания. Единственное, что могло прийти ему в этой ситуации в голову, так это то, что необходимо быстрее бежать к соседям и просить помощи через них. Так он и поступил. Подбежав к входной двери, мужчина, задыхаясь от душивших его эмоций, распахнул ее створку и прямо перед собой увидел ужасного человека, одетого во все черное. Вместо лица, прямо перед лицом хозяина дома, возникла невероятно страшная маска, изображенная в виде тыквы (словно уже наступил Хэллоуин), плотно облегающая голову неизвестного и зашнурованная от темени до своего окончания, располагавшегося на затылочной части, чуть повыше окончания шеи. Сквозь неправильной формы дырки блестели ничего не выражающие, наполненные кровью бесчувственные глаза.

При виде такого чудища и пережитого за последние мгновения ужаса, глава этой семьи совсем уже был готов повалиться без чувств и, естественно, не смог бы оказать действенного сопротивления. Нежданный гость, находившийся в облике страшилища, будто явившегося из самых страшных ужастиков, не ожидавший такого простого исполнения своих замыслов, все-таки для пущей, больше страховочной, убедительности применил бейсбольную биту, добавив мощнейший удар, направленный прямо в голову до ужаса перепуганного хозяина.

Когда тот лишился чувств, нападавший с удивительной легкостью взвалил бесчувственное тело себе на плечо и понес его наверх, чтобы присоединить к оставленным на кровати жертвам. Достигнув намеченной цели, он обмотал руки и ноги владельца дома липкой клеящей лентой, после чего вкрутил в потолок (оказавшийся деревянным) принесенный с собою металлический крюк. Дальше он подвесил за ноги еще живого, но находящегося в бессознательном состоянии мученика и, словно бы наслаждаясь открывшимся видом, стал дожидаться его пробуждения.

Ждать пришлось довольно долго, но незваный гость, по-видимому, никуда не спешил. Прошло не менее часа, прежде чем страдалец смог открыть измученные глаза. Заметив это, изверг промолвил:

– Ну что, папаша, очнулся? Рад ты такому вот окончанию своей никчемной, предательской жизни?

– Я Вас не понимаю? – переспросил пригвожденный к потолку зрелый мужчина, обливаясь слезами от страха и предоставленного ему на лицезрение вида, – В чем мы таком могли провиниться?

– Это вопрос риторический, – даже сквозь маску явственно ощущалось, как надсмехается истязатель, – на него я отвечу чуть позже, а сначала закончу с твоей женой, пока она еще совсем не остыла.

Тут он встал с занимаемого им кресла, на котором до этого восседал и, подойдя к мертвому, изуродованному телу голой красивой женщины и, предварительно достав предохранительный контрацептив, совершил беспрецедентное половое сношение. Бывший житель далекой глубинки, свешиваясь вниз головой, рыдал, понимая, что ничем не может противостоять этому жестокому и безучастному человеку. Его уже практически не заботила предстоящая ему участь. От всего пережитого ум его был близок к полной потере рассудка. Мужчина кричал и матерился, надеясь, что его услышит хоть кто-нибудь из соседей. Но особенность современных подмосковных коттеджей выделяется тем, что все они устанавливаются на значительном удалении друг от друга и делаются как можно более звуконепроницаемыми. Принимая во внимание этот существенный недостаток, не следовало даже надеяться, что крики о помощи уже почти обезумевшего страдальца смогут хоть кого-то достигнуть.

Маньяк-некрофил от его мучительных криков возбуждался только еще сильнее, продолжая доводить свое ужасное дело до логического конца. Получив наслаждение в достаточной мере, насильник неспешно поднялся и, сняв контрацептивное средство, совершенно спокойно как будто то, что он сделал, было совершенно нормальным, обыденным делом, убрал использованный предмет в просвечивающий полимерный пакет, а тот в свою очередь в находившуюся при нем дорожную сумку, где, кроме всего прочего, имелись всевозможные виды режущего оружия и хирургических инструментов. Порывшись внутри, он остановил свой выбор на медицинском острозаточенном скальпеле.

Мученик еще раз взмолился:

– Что мы Вам сделали? За что Вы так с нами?

– Я же сказал, «Папа», – проговорил изувер, делая упор на последнем, произнесенном им слове, – что тут еще не понятного?

Только тут до хозяина дома дошло, что он общается сейчас со своим старшим сыном, брошенным им вместе с матерью без возможности к нормальному, хоть сколько-нибудь приемлемому, существованию долгих одиннадцать лет назад в далекой и глубокой провинции. Отец не в силах был поверить и осознать, что тот его вроде бы как никчемный поступок может вылиться ему таким ужаснейшим «бумерангом». Он отчетливо в это мгновение понял, что пощады ему ждать не придется. Единственное, с чем он обратился к этому безжалостному и жестокому истязателю, было одной только просьбой:

– Послушай, сынок. Я знаю теперь – это ты. Может я и взаправду заслужил свою смерть за то, что бросил на произвол судьбы вас вместе с мамой и никак не помогал вам все это время, но почему ты, кроме меня, убиваешь всех тех, кто никак не повинен в твоих бедах и делаешь это, поступая с особой жестокостью. Что с тобой стало? Ты же был таким хорошим, прилежным мальчиком.

– Много говоришь, папа. Приготовься уже умирать.

– Я понимаю, что мне не избежать этой участи, – взмолился без пяти минут мертвый мужчина, – только сделай, пожалуйста, это без тех ужасных мучений.

– Это вряд ли, – ответил сын, скрипя сквозь маску зубами и еще более нагнетая на жертву жуткого страху, – сейчас ты, папаша, на своей шкуре почувствуешь, что я испытал за все эти долгие годы, терпя издевательства от выжившей из ума обезумевшей матушки, которая после твоего ухода совсем «с катушек слетела».

Собственно говоря, именно тогда, в период переходного возраста, и была сломлена его психика. Он ненавидел самой что ни на есть жуткой ненавистью свою родительницу и отца, бросившего их в самый тяжелый этап его жизни, создав таким образом оставленной им жене некий катализатор, подтолкнувший женщину очень невзлюбить малолетнего сына, «как две капли воды» похожего на родителя. И вот теперь с каждым надрезом, проводимым по телам своих жертв, человек в страшной тыквенной маске передавал своим родным некое, наполненное душевной болью, послание, исходившее из самой глубины его ожесточенного сердца.

С этого момента юный изверг не проронил больше ни слова, методично орудуя скальпелем. В самом начале он стал делать неглубокие непродолжительные надрезы, оставляя их в тех местах, которые расположены в стороне от основных вен и артерий. Он изрезал отцу сначала всю грудь, затем верхние части предплечий, потом перешел на спину и закончил лицом. В кульминации своих пыток, терзатель вспорол родителю брюхо, вывалив из него кишки и другие внутренние жизненно-важные органы, расположенные в нижней части брюшного отдела, совершив это таким образом, чтобы кишечник опустился вниз, оказавшись прямо перед лицом своего «носителя». Все то время, пока «палач», интересуясь его ливерной составляющей, методично теребил ее своими длинными худыми пальцами, отец все еще находился в сознании и был свидетелем этого мучительного и жуткого зрелища.

Пытка длилась около двух часов, за которые хозяин дома претерпел невероятные муки и наполненные нестерпимой болью страдания. Все закончилось лишь тогда, когда сын залез рукою отцу под ребра и вырвал из его груди сердце, навсегда избавив от радостей жизни и угрызений собственной совести. Извлеченный из тела орган, он аккуратно сложил в полиэтиленовый пакет и положил в свою дорожную сумку, куда одновременно с этим убрал и другие орудия этого безжалостного убийства.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: