Litres Baner
Название книги:

Кампучия: конец года Тигра

Автор:
Дмитрий Борисович Соколов
Кампучия: конец года Тигра

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Страна детства

Камбоджу… точнее, Кампучию можно назвать страной моего детства. Когда «красные кхмеры» пришли там к власти (апрель 1975 года), я заканчивал 5-й класс. Тогда я не знал, что стал современником одного из главных событий ХХ века. Увы! я был ещё слишком молод, чтобы интересоваться международным положением… Последнее я воспринимал только в виде едких, смачных карикатур Бориса Ефимова на последней странице юмористического журнала «Крокодил». Поэтому «красные кхмеры» и «Пном Пень» для меня тогда значили примерно то же, что «чилийская хунта» и «Сантьяго»… если сами Чили я ещё смог бы показать на карте в свои 10 мальчишеских лет, то Камбоджу – едва ли. К моменту появления в советских СМИ «красных кхмеров», их плотно заполняла собою позорная «чилийская хунта», в застенках которой томился Луис Корвалан… так что возникновение очередной диктатуры в далёкой и неведомой стране, в середине кровавых 70-х, не могло особо поразить моё пионерское воображение.

Но я перешёл в 6-й класс, потом в 7-й, 8-й… задумался о вступлении в ряды ВЛКСМ… Луису Корвалану дали, наконец, свободу и «чилийская хунта» сошла со сцены… но «красные кхмеры» никуда сходить не собирались! Наоборот, советские СМИ уделяли им всё больше и больше внимания. Насчёт «Крокодила» не помню, рисовал ли их там Борис Ефимов, но о «красных кхмерах» тогда твердили в каждом выпуске новостей: из настенного репродуктора (который постоянно работал с 06.00 до 24.00 «от гимна до гимна») и из чёрно-белого телевизора «Рекорд»… редко, какая программа «Время» в 21.00 (которую старшие обязательно смотрели), обходилась без упоминания о «красных кхмерах». О «красных кхмерах» нам увлекательно рассказывал политический обозреватель Генрих Боровик в воскресной передаче «Международная панорама.» Плюс обязательные политинформации в школе, в классе… вернее, в «пионерском отряде», на которых надо было сидеть с суровым выражением лица. Далёкая и неведомая страна, взорвавшая советские СМИ весной 1975 года, называлась уже не «Камбоджа», а «Кампучия».

Я сначала думал, что эти «красные кхмеры» – что-то вроде Рыжих псов из мультфильма «Маугли», которые куда-то бегут сплошной злобной массой, всё съедая на своём пути. Но потом сообразил, что «кхмерами» называется весь народ, который населяет эту Камбоджу-Кампучию. Просто одни у них там коммунисты, а другие – беспартийные… а «красные» значит, те же самые Красные – «наши», что в Гражданскую воевали против Белых!

Но их «красные» были не «наши», ой, не наши… хоть и коммунисты. Дикторы радио и телевидения своим сухим, осуждающим тоном ясно давали понять, что это – «аграрии крайне левого толка», «догматические маоисты», полностью извратившие светлую идею коммунизма, и в этом смысле намного хуже и опаснее, чем откровенные империалисты – США там, ФРГ… И эти «красные кхмеры», победив своих «белых», начали теперь всех некрасных кхмеров убивать, устроив в Кампучии пытки, голод и массовые убийства!

Их возглавляла «кровавая клика Пол Пота и Йенг Сари», которая была гораздо кровавее генерала Пиночета с его позорной чилийской хунтой. Это звучное клише так упорно твердилось дикторами, что «кровавая клика Пол Пота и Йенг Сари» даже выдавила в коре моего формирующегося мозга ещё одну борозду – суровое наследие советской пропаганды…

Хотя звучало довольно смешно, но было-то не до смеха! Показывали кадры чёрно-белой хроники, ужасные кадры из Кампучии – россыпи, залежи человеческих черепов, рёбер и длинных трубчатых костей… иссохшие дети с огромными глазами… и зловеще-агрессивные человечков в чёрных пижамах, просторных кепках, с клетчатыми полотенцами на шеях (красного цвета). Косорылые человечки резво и проворно бегали по Кампучии, вооружённые гранатомётами РПГ-7 и «калашниковыми», уничтожая там всё живое и минируя каждую джунгль в своих джунглях. Эти выродки и были «красные кхмеры» – гораздо страшнее хунты и Рыжих псов! Там происходил «геноцид», а кадры говорили о том, что эта несчастная Кампучия (которую к тому времени я уже мог показать на карте) – самое гиблое место на нашей планете!

В 1978 году, когда я учился в 8-м классе и вступал в комсомол, против «красных кхмеров», наконец, началось народное восстание, что я не мог не приветствовать (как и любое народное восстание, оно было «прогрессивным»). Теперь в кадрах забегали другие косорылые человечки, в хаки, тоже с РПГ-7, «калашниковыми» и однотонными шейными полотенцами (жёлтого цвета; потом я узнал, что этот предмет одежды называется "крома"). В 1979 «кровавую клику» даже свергли было, но не до конца, так что новости из Кампучии по-прежнему шли на первых полосах и в начале выпусков.

Про Пол Пота, замученную им КампУчию и Пном Пень – Пень Пнём советский народ вовсю сочинял частушки и анекдоты.

В 1981 году я закончил школу и поступил в мединститут. Стало не до межународного положения… но от советской пропаганды скрыться, хоть и за томами римлян и греков, было невозможно! Насколько я мог судить – по долетавшему до моих ушей из программы «Время», из заголовков газет, всех этих релизов АПН и ТАСС, которые гражданне читали в битком набитых вагонах электричек и метро, из пятнадцатиминуток обязательной «удлинённой программы» (перед показом художественного фильма в кинотеатре), обязательных еженедельных политинформаций (на которых надо было сидеть с суровым выраженем лица) – преступлениям «красных кхмеров» и ситуации в Кампучии в СССР по-прежнему уделялось большое внимание, хотя о «кровавой клике Пол Пота и Ийенг Сари» уже не говорили и не писали. Кровавую клику, кажется, тогда свергли до конца, хотя сами Пол Пот и Йенг Сари спрятались в джунглях, по которым продолжали бегать проворные ребята в чёрных робах с «калашниковыми», РПГ-7 и в кромах. Не пытаясь хоть что-то понять в творящемся, я смирился с мыслью, что красные кхмеры и Кампучия теперь будут всегда, всегда – как солнце, мама и я…

Тогда же появилась «Cambodia», знаментая, чрезвычайно печальная, врезающаяся в память песня Ким Уайльд, в которой говорится о пропавшем в Камбодже лётчике и ждущей его девушке…

Окончание мединститута у меня совпало с Перестройкой и последующим распадом СССР, поэтому следить за «красными кхмерами» я почти перестал, да и упоминали их всё реже и реже. В середине 90-х годов Кампучия как-то снова стала Камбоджей, «красные кхмеры», после 20 ужасных лет сошли, наконец, со сцены (следом за «кровавой кликой»), а эпицентр некрофильных ужасов переместился в бывшую Югославию и в Чечню.

Эти новые названия и новые кадры теперь тоже ведь выдавили свои безжалостные отпечатки на чьём-то детском мозгу…

В 2004 году я начал играть в компьютерные стрелялки, из которых мне больше всех понравилась «Battlefield Vietnam». Одна из миссий баттльфилда называлась «Вторжение в Камбоджу», и я с удовольствием вторгался в эту неведомую страну – страну моего детства, если так можно выразиться, где вволю побегал по джунглям с «калашниковым» и пострелял из РПГ-7!

Как говорится, «сбылась мечта идиота!»

Остальные миссии в этой игре относились к Вьетнамской войне, которая тоже оставила в моём мозгу свою, но менее глубокую борозду… но игра была, что называется. «прикольной»… пожалуй, именно эта игра и стала причиной того, что я в начале 10-х поехал во Вьетнам. «Я ведь знаю там каждый кустик»,– решил так. Во Вьетнам поехал первый (2012 г.), потом второй (2013 г.) раз в жизни… причём, со словом «подряд» – очень уж мне там понравилось! Первый раз по турпутёвке, в Нячанг, а второй раз дикарём, не имея определённых планов, но имея целый месяц отпуска. Визу во Вьетнаме ставили только на 2 недели. Я прилетел в Сайгон (Хошимин) как раз перед новым, 2013 годом. Гвоздём моей программы в этот раз стали места боевой славы, по которым я столь самозабвенно бегал в "Баттльфильде". Во время поездки в Музей партизанской войны «Тоннели Ку Ти», под открытым небом (где я стрелял боевыми патронами из АКМ, М60 и М16), я услышал разговор каких-то евроатлантических туристов о «Камбо», что там гораздо лучше, «круче», чем во Вьетнаме. Речь шла, конечно, о стране моего детства, которая всё ещё представляась мне самым гиблым местом на планете Земля и где я совершенно не планировал проводить отпуск… А оказывается, Камбоджа-то была открыта для туристов – причём, давно!

«Почему бы не поехать в эту Камбо?– подумал я. – Всё равно, виза моя закончится, надо будет куда-нибудь выехать из страны, не улетать же обратно в Россию…»

Маршрут мой моментально поменялся, несмотря на то, что я познакомился с очень хорошей вьетнамской девушкой и наши отношения с ней крепли  с каждым днём…

Всё оказалось очень просто – заказываешь на рисэпшне отеля трансфер, и утром тебя отвозят на автостанцию, сажают в автобус «Хошимин – Пном Пень»… два часа – и ты на границе, а дальше начинается она, «Камбо», Камбоджа, бывшая Кампучия, которой когда-то правила кровавая клика…

Едва мы пересекли границу, я тут же попал в сказку! Это был не гористо-холмистый, прижатый к морю Вьетнам, в котором воздух, вода и суша находятся в одних и тех же, но постоянно меняющихся сочетаниях. По обе стороны от шоссе простиралась ровная, как стол, местность, из которой то тут, то там, росли высоченные пальмы с кронами в виде вертикальных лучей. Между пальмами паслись буйволы и крестьяне в причудливых головных уборах возделывали рис.  Видно было далеко-далеко, пока дымка не скрывала горизонт от взгляда, и всё время было такое впечатление, что сейчас между пальмами появится процессия – раджа на слонах во главе блестящего воинства, с тиграми на поводках. Буддийские монахи в рясах цвета мандариновой кожуры под такого же цвета зонтиками ходили по двое и по трое.

«Welcome to the Kigdon of Wonders!»– гласили надписи на щитах по обочинам.

Странно, но почему-то мысли о «кровавой клике» и «красных кхмерах» совсем не пришли мне в голову! Пейзаж был настолько транквильно-мирный, а люди настолько улыбчивы и дружелюбны, столько добра, смирения и «позитива» было разлито вокруг, что я усомнился в том, что это действительно она, кровавая Кампучия, страна моего детства.

 

Мог ли я, советский пионер, тогда мечтать, что вот так, просто, возьму, да приеду в Кампучию?

В ту поездку я посетил мемориал «Поля смерти» в Чоунг Эк (фото с которого я поместил на обложку этой книги), и стрельбище, где пострелял боевыми патронами из АКМ и CAR-15. Мишенями мне служили пустые кокосовые орехи, размером с голову взрослого человека!

Можно было за 300$ выстрелить и из РПГ-7, но «задушила жаба».

«Музей геноцида» в пномпеньском районе Тул Сленг произвёл хоть и тягостное, но в целом, активизирующее впечатление. С фото расстрелянных на стендах на меня, казалось, смотрели знакомые лица. Это ведь об этих людях рассказывали программа «Время» и Генрих Боровик во времена моего детства золотого! И это эти самые лица стали потом черепами, россыпи и залежи которых показывали кадры кинохроники…

На улицах попрошайничала масса нищих калек, с ампутированными руками и ногами. Это были жертвы т.н. «минной войны». В начале 90-х мины, landmines, усеяли собой всю Кампучию, и многие территории оставались недоступны для туристов по этой причине. В Сием Рипе был целый музей мин, но в тот приезд я туда не попал.

Потом я приезжал в Страну моего детства снова и снова, сразу на целый месяц (насколько позволяла виза), а осенью 2014 года я взял и совсем прилетел в Пном Пень – с твёрдым намерением выучить язык и остаться жить в Камбодже. Через неделю я уже работал по специальности, ортопедистом (травматологом-ортопедом) в Sen Sok International University Hospital и проработал там вплоть до февраля 2019 года, когда мне пришлось покинуть «Королевство Чудес».

О бесценном опыте жизни в Камбодже, о своей работе там я рассказывал в других книгах. Моей затаённой целью было собрать материал о «красных кхмерах», о том, как такая сказочно-прекрасная страна стала ареной жесточайшей войны, одной из самых жестоких в ХХ веке.

Результатом стала эта книга. Насколько она удалась, судите сами. Некоторые действующие лица, в частности – главный герой – это реально существовавшие персонажи. К раскрытию их образов я постарался подойти с максимальной объективностью, исключив элемент воображения настолько, насколько это возможно.

Приятного прочтения!

Часть 1

I

– Леди и джентльмены, минуту внимания, пожалуйста… регистрация билетов на рейс КН-251 авиакомпании «Кхмерские авиалинии» по маршруту Пном Пень – Бангкок задерживается в связи с задержкой вылета самолёта… Авиакомпания «Кхмерские авиалинии» и дирекция международного аэропорта Почентонг приносят свои извинения…

Разгоняющийся на взлёт пузатый «С-130» утопил фразу диктора в рёве моторов.

– … что небольшая задержка рейса не нарушит вашего распорядка. Пассажиры могут скоротать время в баре или закусить в буфетах. К сожалению, наш ресторан закрыт ввиду осадного положения. Администрация международного аэропорта Почентонг и авиакомпания «Кхмерские авиалинии» поздравляют дорогих пассажиров с национальным праздником – Годовщиной свержения монархии – и желают всего самого доброго!

Объявление было сделано на трёх языках – кхмерском, французском и английском – одним и тем же, чрезвычайно приятным женским голосом. И из этого голоса следовало, что диктор молода, энергична, образованна, ответственна, невероятно искренна, чересчур старательна, что наверняка девушка очень мила… и ей, честное слово, ужасно досадно огорчать дорогих пассажиров!

Среди последних преобладали кхмеры, жители Пном Пеня – в основном, женщины с детьми. Два старых буддийских монаха и одноногий подполковник на костылях были не в счёт. Это улетали семьи горожан, офицеров и чиновников. Долг предписывал мужчинам остаться в столице, и, как ни неохотно разлучаются кхмерские семьи, многие шли на это, расставшись с надеждой на перемены к лучшему. Мужчины – мужья, отцы, сыновья – не все, кто имел семьи (хотя семьи имели все) –  а только тот, кто имел деньги купить билеты (которые страшно подорожали и продавались уже не за риэли, а только за доллары) отправляли свои семьи в Таиланд – единственную соседнюю страну, где не шла война и откуда можно было свободно улететь в любую точку мира.

В здание аэропорта пускали только по билетам. На входе стоял очень строгий патруль парашютной бригады Кхмерской национальной армии, в камуфляже и в касках, вооружённый CAR-15. Патруль не принимал абсолютно никаких объяснений, решительно пресекая попытки мужчин войти в здание – побыть с семьями до самого отлёта.

– Неужели у вас совсем нет сердца?

– Мы же все – кхмеры, одна семья!

– Я – Нуонг Самут, депутат Национальной Ассамблеи, и имею право прохода повсюду!

Но глубоко сидящие каски скрывали глаза, а нижние части лиц делали жёсткими, непреклонными исполнителями приказов. Тем более, на обочине шоссе внушительно стояли два «зелёных дракона» (бронетранспортёра М113), пулемёты которых красноречиво были развёрнуты в сторону входа. За щитками виднелись лишь каски пулеметчиков, а крупнокалиберные патроны в снаряженных лентах поблёскивали хищно. Если сами парашютисты ещё не станут стрелять в случае неповиновения, то эти безликие точно станут, сразу понимал любой. И, наскоро расцеловашись с членами семьи, бедняга-кхмер не то уходил быстрым шагом, не то убегал медленно, стараясь сохранить лицо, насколько возможно… садился в машину, на мотороллер или на тук-тук и уезжал обратно в город…

Без проверки билетов, списком, даже не проверяя паспорта, в здание аэропорта пропустили только группу иностранцев, "барангов", прибывших централизованно, на одном автобусе – сотрудников посольств, миссий, корреспондентов газет и радио.

В двух километрах за аэропортом, там, где заканчивалась территория Пном Пень-сити и начиналась провинция Кандал, уже начинались позиции 4-й бригады, с которых время от времени доносилась перестрелка и разрывы мин. Роялисты, верные принцу Сиануку инсургенты, день и ночь пытались пробиться к аэропорту. Войска Республики сдерживали их, время от времени предпринимая контратаки вдоль шоссе, не давая им такой возможности. Время от времени работа аэропорта прекращалась, если повстанцам удавалось подтянуть артиллерию и начать обстрел. В этом случае десантники немедленно поднимали в воздух вертолёты, поэтому обстрелы производились в ночное время. Впрочем, недостаток снарядов не позволял нанести серьёзный урон воздушным воротам столицы.

Очень низко над шоссе, глуша слова, беспрестанно ревели моторы «Геркулесов» и «Стратофрейтеров». Груженных – заходящих на посадку со стороны Сен Сока и пустых – взлетающих над Чаон Чамом. Это были самолёты «воздушного моста», снабжающего осаждённую столицу рисом, горючим, амуницией и пенициллином. Хотя транспортники считались гражданскими и принадлежали частным компаниям Bird Air и Airlift, но были все в зловещей камуфляжной раскраске, которая вот уже 10 лет, как накрывала собою истерзанный войной Индокитай. Самолёты разгружались в бывшей таможенной зоне – какая таможня в аэропорту осаждённого города – откуда армейские грузовики увозили  ящики, бочки и тюки в Пном Пень, возвращаясь пустыми за новыми грузами.

Связь столицы Камбоджи с внешним миром осуществлялась только по воздуху.

Сердце разрывалось смотреть на это.

Рыдающие кхмерки, сами таща чемоданы и маленьких детей (все, даже дети, понимали, что едва ли снова увидятся) проходили в здание аэропорта. Почентонг теперь почти не работал, как гражданский международный аэропорт, отправляя и принимая лишь один пассажирский рейс в день – и то, только в Бангкок. Тем не менее, дирекция аэропорта стремилась всячески сохранить лицо, поэтому сама обстановка аэропорта отвлекала и успокаивала. Настоятельное желание поскорей улететь и тревога по поводу того, что вдруг рейс отменят, начинали превалировать над горечью расставания. Работали кондиционеры и вентиляторы, гул которых немного гасил рёв постоянно взлетающих и садящихся самолётов. За стойками регистрации на рейс сидели миловидные, приветливые, сотрудницы «Кхмерских авиалиний». Работали газетные киоски, почтовое отделение, международный телефон, бар и буфеты.

По залу слонялся какой-то пехотный капрал в парадной форме с аксельбантами, а у выхода на лётное поле дежурил патруль из пяти десантников, во главе с молоденьким вторым лейтенантом в роговых очках – видимо, вчерашним студентом, который заметно стеснялся звания и формы. Эти были в беретах, в парадной форме, без оружия, и смотрелись уже как обычный полицейский наряд, поставленный больше для порядка в общественном месте, чем для применения силы. Обстановка внутри аэропорта напоминала о том, что где-то есть, есть и другая – нормальная, мирная, спокойная, сытая жизнь, и что до неё всего-то час лёту! Вдобавок, в зале работали два цветных телевизора, установленные по центру, под потолком "спина к спине". На экранах обоих выступал представительный военный в парадной форме.

Шла прямая трансляция с Олимпийского стадиона Пном Пеня. На поле выстроились войска, на трибуне стояли руководители Кхмерской республики. Изображение постоянно плыло, теряло цвета, (сигнал шёл слабый), но звук был очень чёткий, усиленный 40-ваттными колонками.

II

– Пять лет назад, 18 марта 1970 года, Камбоджа отказалась от того гибельного курса, которым её вел глава государства, – выступал с трибун генерал-лейтенант Сирик Матак, председатель Республиканской партии. Это был высокий, худой мужчина с открытым лицом и зачесанными назад волосами, больше похожий на европейца, чем на кхмера. – Правитель Камбоджи, принц Нородом Сианук, всегда оказывал тайную поддержку нашим врагам, партизанам Вьетконга. Принц Сианук нарушил им же провозглашённый нейтралитет Камбоджи. Принц Сианук тайно отдал вьетнамским агрессорам наши восточные провинции, разрешив превратить их в тыловые базы Вьетконга. И столь же тайно разрешил транзит военных грузов для вьетнамских коммунистов через нашу территорию, проведя «тропу Сианука» к «тропе Хошимина». Принц Сианук продал коммунистам все излишки нашего риса, из-за чего в самой Камбодже едва не начался голод. А когда вьетнамские агрессоры стали безраздельно хозяйничать на нашей земле, как же поступил принц Сианук?

Генерал сделал паузу – не как ораторский приём, а чтобы сохранить лицо, которое в этом месте начало заметно выражать эмоции, и продолжил:

– Семь лет назад он разорвал отношения с США, выбрав между ними и Коммунистическим Вьетнамом. Но это не помешало принцу Сиануку заключить с США тайный договор, чтобы те начали бомбить – бомбить «тропу Хошимина» и базы Вьетконга в наших восточных провинциях! На нашу древнюю землю пришла война. Тем самым принц Сианук совершил уже двойной акт предательства – как в отношении своего народа, так и в отношении своих коммунистических хозяев! Принц Сианук  окончательно подорвал доверие к себе – в частности, и к монархии – в целом. Во что же тогда превратилась наша древняя Камбоджа, с таким правителем?

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Автор
Поделиться: