Название книги:

Метанойя

Автор:
Евгений Борисович Гиренок
Метанойя

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Стряхнув оцепенение, я усмехнулся собственной глубокомысленности– временами меня тянуло помудрствовать о смысле бытия, но яд скепсиса и злой иронии не позволяли относиться к этой теме серьёзно. А может быть, у меня просто мозгов не хватает, во всяком случае я уже почти смирился со своим полуживотным существованием и не помышлял о большем, лишь изредка поддаваясь кратковременным неосознанным порывам.

Глаза уже достаточно адаптировались к темноте, и неподалёку на песке я разглядел чёрное пятно костровища и пару-тройку довольно больших обугленных деревяшек около него. Тут же пришла мысль развести огонь– я вспомнил, что уже целую вечность не сидел возле лесного костра. Это показалось мне настолько соблазнительным, что я не поленился поискать сухих веток и вскоре собрал приличный запас. Оживив в памяти навыки, приобретённые в пионерском детстве, и используя бензиновую зажигалку, мне практически сразу удалось добиться положительного результата, и скоро жёлтое пламя весело затрещало, причудливо играя на блестящем боку моей «кошки». Удобно расположившись на небольшом коврике из багажника машины, в приятной близости к теплу костра, успешно справлявшегося с ночной прохладой, я перекусил дарами цивилизации из пластикового пакета, пристально наблюдая за мечущимися огненными языками.

Окончив трапезу, я достал из кармана красивую чёрную трубочку, перевитую тонкой цепочкой, с маленькой золотой чашечкой, предназначенную для курения гашиша. Сам же пакетик с тёмно-зелёными крупинками настоящего индийского «хэша», привезённого одним приятелем-моряком из Бомбея, я на всякий случай держал подальше– в пустой баночке из-под аспирина на дне автомобильной аптечки. Наверное, есть своя прелесть в магическом ритуале приготовлений к курению– руки мои чуть подрагивали в предвкушении кайфа, настолько я проникся этим процессом. И когда к небу потянулось тоненькая струйка ароматного дыма, мне почему-то подумалось, что я похож на индейца, воскуривающего благовония какому-нибудь Гичи-Маниту. Извивающейся змеёй в уши вполз повторяющийся ритм ручных барабанов и вводящий в транс звон шаманского бубна, в такт которому заплясали языки огня. Все вокруг словно преобразилось, будто я в один миг оказался где-то в лесной глуши на берегах озера Гурон и вот-вот должны появиться мои давние друзья из племени шайенна во главе с вождём по имени Последний Напас.

И вот в этот момент я вдруг увидел какую-то тёмную фигуру далеко слева– она приближалась и, казалось, шла прямо по чёрной поверхности озера. Я буквально оцепенел от такого видения, но тут же пришло в голову простое объяснение– не иначе как кто-то шел по берегу, линия которого в этом месте наверняка делает причудливый изгиб, вот и получился такой необычный обман зрения. Это соображение несколько успокоило меня, хотя появление здесь в такое время любителя пеших прогулок само по себе могло вызвать известные подозрения, – далековато от города. Впрочем, разных чудаков хватает.

Фигура между тем ещё приблизилась, и в её облике мне почудилось что-то смутно знакомое, хотя я не мог уловить, что же именно. Пристально вглядевшись, я убедился, что этот человек определённо мне неизвестен. Был он среднего роста, такой же тощий, как и я, только менее сутулый. Выцветший до белизны «ливайсовский» костюм и разношенные кожаные сандалеты выглядели несколько архаично, а длинные тёмно-русые волосы, волнами спадавшие почти до плеч, и борода усиливали это впечатление. Казалось, что незнакомец перешагнул в наше время из самой середины семидесятых годов прошлого века. Сейчас, по-моему, даже самые консервативные рок-музыканты уже так не одеваются. Трудно было сразу понять, сколько ему лет, но я почему-то решил, что едва ли он старше меня. С ленивым любопытством наблюдая, как он неторопливо подходит к костру, я отметил какой-то необыкновенный взгляд серых глаз незнакомца– они, казалось, лучились внутренним теплом, очень по-доброму и чуть-чуть насмешливо. И в то же время, в них не было ни малейшего намёка на хитрость и лукавство– словно он улыбается ими, хотя лицо оставалось серьёзным. Он поднял руку в приветствии и произнёс

– Мир тебе.

Это прозвучало достаточно необычно, у меня в мозгу щёлкнул какой-то тумблер ассоциативного мышления, и я не совсем в тему брякнул:

– И тебе мир, бледнолицый.

Незнакомец непринуждённо рассмеялся и присел возле костра

– Я не помешаю, если посижу немного?

Я пожал плечами:

– Да сиди, пожалуйста, мне не жалко. – Почему-то я обратил внимание, что его сандалеты были насквозь мокрыми, но на мой молчаливый интерес он только махнул рукой.

– Пустяки, высохнут скоро.

Тёплым лёгким облаком гашиш мягко и нежно обнимал меня, с каждой секундой всё крепче и крепче, и я вдруг понял, что вся окружающая обстановка слишком идиллична, чтобы быть натуральной. Скорее она напоминала макет какой-то местности в музее природоведения. Пластмассовый мир, в котором встретились два пластмассовых человека и теперь ведут пластмассовый разговор. Словно желая найти подтверждение этой мысли, я довольно бесцеремонно поинтересовался у незнакомца:

– А ты кто?

Он не удивился и с лёгкой полуулыбкой ответил:

– Ангел.

Я только рукой махнул:

– Да ладно, это тебе только так кажется. У тебя крыльев-то нет, даже пластмассовых. Да и что-то я не видывал ангелов в джинсах… Хотя, если честно, я их вообще не видел, только на картинках… Спустись на землю, старик. Конечно, мы всегда склонны излишне идеализировать самих себя, но ведь не до такой же степени. Если в наше время вполне свободно можно мнить себя кем угодно, хоть ангелом, хоть Бандерасом, то всё равно не очень скромно выставлять это напоказ.

Незнакомец не смутился и пояснил:

– Ангел – это имя.

Мне стало немного неловко, и, желая не показать этого, я грубовато спросил:

– Ты болгарин, что ли?

Он неопределённо качнул головой:

– Да как сказать…– что он имел в виду, я не совсем понял, но уточнять постеснялся. Подвинув поближе пакет, в котором ещё оставалось несколько гамбургеров, я предложил.

– Если есть желание, можешь перекусить. Конечно, разносолов не имеется, но всё-таки…

Ангел благодарно вскинул руки и запротестовал

– Спасибо, спасибо, но я в самом деле не хочу есть. Если только глоточек минералки…

Я подал ему пластиковую бутылку. С видимым удовольствием напившись воды, он кивнул на трубочку, которую я до сих пор вертел пальцами:

– Жертвоприношение инфернальному миру?

Я принял это за шутку и усмехнулся:

– Пожалуй, что так. Великий маг и волшебник по имени Канабис благосклонно отнёсся к своему адепту и обещал показать один из своих фантастических миров. Так что с минуты на минуту я ожидаю транспортации.

Ангел прикрыл глаза ладонью и тихо спросил:

– И ты не боишься?

Я удивился:

– Чего мне бояться?

– А разве не страшно отдавать себя во власть тёмных духов и идти с ними туда, куда человеку вход воспрещён?

Мне стало смешно– настолько его вопрос диссонировал с моим состоянием тёплого спокойствия и воздушной лёгкости.

– Ты, похоже, сам уже хапнул порядочно весёлого дыма, старик. Только что-то тебя, видно, не та волна понесла, гонишь по бездорожью. Ты чуть успокойся, расслабься– ничего страшного не происходит. Мы все на той же старушке-земле, давление в норме, все приборы работают в должном режиме. Ориентируйся на показания тахометра, чуть-чуть сбавь обороты и отдышись. И ты увидишь, что на самом деле жизнь прекрасна, а тетраканабиол придаёт ей неповторимое обаяние. А забивать себе голову различной дребеденью о тёмных духах, поверь, старик, не нужно.

Он возразил, и меня удивила серьёзность и уверенность его голоса.

– Как же я могу тебе поверить, если ты сам не знаешь, о чём говоришь? Ведь мир духов, то есть духовный мир– такая же действительность, как и мир материальный. Разница в том, что его нельзя увидеть обычным зрением. Хотя, наверное, это и к лучшему. Если бы ты смог увидеть, как бесчисленное множество демонов корчатся от злорадного хохота, когда ты утверждаешь, что их не существует, то вряд ли потом был бы способен реально воспринимать материальный мир. Но неужели ты сам не чувствуешь, как демон безжалостно выкручивает твой мозг, пытаясь схватить в кулак все твои мысли?

Не хватало мне ещё этих страшилок. Я проворчал, начиная раздражаться:

– Пока что я чувствую, что именно ты пытаешься выкрутить мне мозг.

Неизвестно почему меня охватила злость на этого человека. Я ведь его не звал сюда, чтобы выслушивать его проповеди, а я уже с полуслова понял, что разговор плавно перетекает в ту сторону и закончится лекцией о вреде наркотиков.

Словно прочитав мои мысли, он заверил меня:

– Я не собираюсь ни в чём убеждать тебя, друг мой. Возможно, скоро ты и сам убедишься, как тонка грань, разделяющая миры. Очень легко попасть во власть к демонам, но очень трудно освободиться от них. В большинстве своем люди воспринимают то, что видят, за действительность– но на самом деле они так же далеки от неё, как от райского блаженства.

Я прищурился, глядя на жёлтые лепестки, пытавшиеся вырваться из огненного цветка в неутомимом желании пожрать всё вокруг, и задумчиво спросил:

– Кто может взвесить огонь?

Ангел понимающе улыбнулся.

– А как измерить объем ветра? Или кто может вернуть прошедший день?

Я перевёл взгляд на него.

– Верно. Так разве дано кому-нибудь узнать то, что сокрыто от глаз?

Он кивнул:

– Дано. Но очень немногим. И в то же время часть этого знания открыто каждому. Было бы желание его постичь. Но люди слишком горды и самонадеянны, чтобы принять его. Они уверены, что до всего могут дойти своим умом, но лишь всё больше и больше запутываются в собственных иллюзиях. Зеркало мира разбито на миллиарды осколков, и каждый из людей смотрит лишь в крошечное отражение настоящего, воображая, что видит всё. Но на самом деле даже себя самого разглядеть способны очень немногие. Поэтому не очень-то разумно отвергать что-то на том лишь основании, что это нельзя увидеть.

 

Я согласился:

– Допустим. Но ведь я не оспариваю существование невидимого мира. Действительно, есть высшая реальность вечных ноуменов вещей, которую невозможно увидеть глазами. А материальный мир– всего лишь отражение этой реальности. И, принимая некий допинг, я расширяю своё сознание, вырываясь из границ обыденности, перехожу на совершенно другой уровень. Таким образом я прикасаюсь к высшей действительности, постигая основы бытия.

Лёгкая тень пробежала по лицу моего собеседника– казалось, его сильно зацепили мои слова. Это меня даже удивило, потому что я, в общем-то, не старался нагружать их особым смыслом,– мне просто понравилось их звучание.

– Звучит красиво, но лишь на первый взгляд. Либо ты пытаешься меня в заблуждение ввести, либо занимаешься самообманом. Давай попробуем разобраться. Что ты имеешь в виду, говоря о высшей действительности?

Самолюбие не позволило мне признаться, что подобно говорящей обезьяне, я лишь с умным видом повторяю фразы, не очень-то постигая их суть. Пришлось запускать бортовой комп и спешно рыться в файлах, а дабы умственные усилия не слишком отображались на лице, я сделал внушительный глоток минералки.

– Если я скажу, что это как раз то, что мы называем истиной, ты ведь не станешь, подобно понтийскому чиновнику, вопрошать: «Что есть истина?»

Ангел внимательно посмотрел мне в глаза.

– Поверь, я вовсе не стремлюсь к какому-то интеллектуальному превосходству и не имею намерения таким образом самоутвердиться. Мы ведь просто беседуем, и я пробую объяснить тебе свою точку зрения.

Его спокойный тон был лишён и намёка на нравоучения, но всё же я внимал ему настороженно– слишком уж подозрительно выглядела его материализация на этом берегу, сопровождающаяся такими заумными разговорчиками. Но и в открытую хамить мне не хотелось, сказывалась привычка уважительно относиться к любому человеку, хотя бы просто внешне. Поэтому я предпочёл продолжить беседу.

– Ну хорошо. Можно определённо сказать, что высшая действительность является истиной. И что же мешает мне её постигать, употребляя некие стимуляторы сознания?

Он немного помолчал и раздумывающе начал объяснять, подбирая слова и стараясь говорить понятно и просто:

– Истина есть то, в чём ничто не упущено, к чему ничего нельзя добавить, более того, чему ничего нельзя противопоставить. Таким образом, истина по своему определению целостна, а стало быть, включает в себя все аспекты. Если брать в общем, то эти аспекты можно поделить на духовные и материальные. Но, конечно, лишь условно, ибо целостность подразумевает единство. А что представляет собой человек? Образ и подобие такого единства– в нём также соединены материя и дух, и это обуславливает его жизнь. Ведь если разделить тело и душу, то это обязательно приведёт к утрате чувства реальности, невозможности воспринимать её должным образом. И понять реальность можно только в целостности жизни, гармонии души и тела. Нарушив эту гармонию, человек тут же оказывается в плену тягостных иллюзий и уже не может адекватно рассматривать проявления действительности и свою роль в этих проявлениях. А этот плен гораздо опаснее, чем может показаться: он приводит к абсурдности восприятия и полному отрицанию реальности бытия.

Он дал мне пару секунд переварить услышанное и продолжил:

– Поэтому, применяя, по твоему выражению, допинг или стимулятор сознания, ты, во-первых, намеренно разрушаешь тело, что в принципе не нуждается в доказательствах. Но главное– ты покорно отдаёшься во власть иллюзий, которые уводят тебя всё дальше от реальности, и ты оказываешься в той области, где уже не принадлежишь сам себе и не понимаешь, что делаешь. А если ты не идёшь к истине, то, естественно, идёшь к её антиподу, третьей дороги здесь нет. Иллюзии, призраки, как вампиры, облепляют твою душу и, высосав из неё часть реальности, все более и более воплощаются. Тем самым они обретают постоянно увеличивающуюся силу и тащат за собой в болото абсурда, лжи и гибельной тьмы. Вот и получается, что на самом деле ты просто бежишь от реальности, как от материального её проявления, так и духовного.

Я почувствовал себя сильно уязвлённым. Конечно, всё это звучало логично и здраво, но тем более неприятно сознавать, что тебя только что выставили дураком, тонко уличив в некоем подлоге. Ещё обиднее было то, что Ангел в общем-то прав, но признаваться в этом сейчас я не стал бы даже самому себе. Моё раздражение забулькало где-то возле горла, норовя вырваться наружу, и тут же предупредительно замигали сигнальные лампочки и тревожно замычал зуммер. Быстро перекрыв соответствующий вентиль, мне всё же удалось подавить прилив гнева, и я лишь с чувством произнёс:

–Да может, мне и на фиг не нужна такая реальность? Вот ведь на самом деле непостижимая тайна бытия– почему всегда, когда тебе хорошо, обязательно найдётся умник, который начинает грузить тебя и доказывать, что тебе очень плохо?

Ангел пожал плечами.

– Да я не сомневался в том, что тебе сейчас хорошо. Но каково тебе по утрам, когда иллюзии на короткое время слабеют и ты возвращаешься в наш бренный мир? Не трясёт от перегрузок? Ведь ты настолько привыкаешь к окружению призраков, что без них ощущаешь лишь пустоту, лишающую смысла и саму жизнь? И что тогда? Призраки заменяют собой реальность и всё настойчивее тянут за собой в своё царство.

Я иронически подхватил:

– Ну да, конечно, царство тёмных духов, демонов, бесов и как ещё их там называют? Дружище, вот именно по утрам и нужно вести такие разговоры, может быть, тогда они и покажутся разумными. Но сейчас, извини, у меня совершенно нет желания продолжать эту тему.

Он ничего не ответил, лишь грустно кивнул. Я уже полностью успокоился и, вытащив из пачки сигарету, закурил, всем видом показывая странному гостю, что продолжения разговора не будет. В наступившем молчании окружающий мир снова стал простым и близким, ненавязчиво вплетаясь в сознание мягким плеском воды и вкрадчивым шорохом мохнатых сосновых лап. С каждой секундой веки становились всё тяжелее, и, глядя на огонь сквозь подрагивающие ресницы, я чувствовал, что глаза мои превратились в щелочки, не хуже, чем у какого-нибудь китайца. Впору было начинать думать нечто глубокомысленное, вроде полезности пустоты колеса.

Неожиданно голос Ангела врезался в мои уши:

– Но ведь, если рассматривать объективно, то пустота Лао Цзы является своего рода точкой перехода, абсолютным минимумом, с которого начинается возврат к полноте. И только полнота обуславливает полезность пустоты и устраняет её бессмысленность.

Я вздрогнул, поражённый до глубины души тем, что ему удалось проникнуть в мои мысли, и в тот же миг чёрный купол неба с золотой россыпью бесчисленных звёзд резко навалился на меня, до звона в ушах сдавив голову невыносимым грузом. Распластавшись на песке, я начал жадно хватать широко открытым ртом прохладный чистый воздух, пытаясь хоть чуть-чуть противостоять ужасающей мощи канабиса, растворённого в ревущих потоках крови, пропитавших мягкую губку головного мозга. Попытки мои оказалиись тщетными, и неведомая сила закружила мысли в лихорадочном хороводе, разбрасывая их во все стороны. С каждой секундой вращение всё ускорялось, пока наконец в голове не образовался огненный шар, крутящийся с такой бешеной скоростью, что бесполезно было даже просто проследить его движение. И тогда я сдался. Ставшее враз невесомым тело полностью потеряло чувствительность, словно вся жизнь заключенная в нем, сконцентрировалась в голове и внезапный взрыв энергии напрочь оторвал её.

На третьем витке вокруг Луны мне навстречу попалась мысль Ангела, летевшая с огромной скоростью куда-то в глубь Вселенной. Я спросил у неё:

– Почему сандалеты были мокрыми? Ангел шёл по воде?

И чей-то голос в лабиринте мозга спокойно проговорил:

– Разве это так важно? Ведь это такая малость по сравнению с тем, что открывается человеку в истинной реальности бытия.

– А как же попасть в эту реальность?

– Она приходит сама, когда внутренне готов её принять…

Голос становился всё тише и тише, пока совсем не затерялся в отдалённых коридорах. Оглянувшись, я увидел лишь прозрачный след, оставленный пролетевшей мыслью Ангела, и поняв, что мне её не догнать, продолжил свой орбитальный полёт, не имея возможности преодолеть силу притяжения и вырваться на открытые просторы космоса. И доселе неизведанное желание хотя бы немного приблизиться к увиденному совершенству, наполнило сердце тоской по неизвестному, превосходному и чудесному Идеалу.

***

Очнулся я от жуткого могильного холода, пробиравшего до костей настолько, что даже показалось– ещё немного, и я умру. Костёр почти прогорел, лишь несколько угольков матово переливались подрагивающим внутренним светом, подавая последние признаки жизни. Погода сильно испортилась, и небо заволокло низкими чёрными тучами, полностью закрывшими мерцание звёзд, а недавно зеркальную гладь воды прорезали морщины коротких быстрых волн, делая её похожей на стиральную доску. Хлесткие порывы холодного ветра с озера стегали деревья, тёмной стеной обступившие меня. И их угрюмый ропот и стоны казались мистическими голосами заколдованного леса призраков.

Холод и непонятный страх, противным комком застрявший в горле – страх маленького мальчика, заблудившегося в мрачной чащобе, – подбросили меня вверх, и одним прыжком я оказался в кресле за рулём «ягуара», с невозмутимым спокойствием взиравшего на явную враждебность природы. Тепло его сердца, размеренно запульсировавшего под капотом, быстро согрело салон, и, оттаяв, я вдруг вспомнил про Ангела. Несколько раз просигналив, я не получил никакого ответа и решил, что он не стал дожидаться, пока я приду в себя, и продолжил свой путь.

Ещё не полностью выветрившееся действие гашиша напрочь отбивало охоту к каким-либо движениям, но часы на приборной панели показывали без четверти двенадцать, и мне очень захотелось побыстрее оказаться дома на своём любимом диване перед волшебным экраном телевизора. Безвольно повиснув на руле, я всё же собрался с силами и вывел машину на трассу, медленно поехав в сторону города, в глубине души надеясь по пути встретить Ангела. У меня было какое-то неясное ощущение, что он может сказать мне нечто важное, то, что мне очень нужно знать. Вообще, эта наша недолгая беседа оставила какой-то непонятный осадок, словно треснула скорлупа, защищавшая мой мир, и в него начали проникать неизвестные беспокойные существа, своей суетой вызывая дискомфорт. Я вспомнил, что сегодня у меня уже было схожее состояние, только теперь оно ещё усилилось. Из глубин памяти выплыло устаревшее словечко томление», наверное, именно оно наиболее точно и емко характеризовало мой душевный настрой. Хуже всего было бы то, что я никак не мог постичь причину этой внутренней маеты– всё равно, как если бы мне приказали: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

Я попытался сосредоточить внимание на дороге, отбросив в сторону все мысли, но безрезультатно – кипящей массой они булькали и пузырились в вязком мозгу, постепенно растворяя его в себе и превращая в отвратительное на вид варево. Разум, изъеденный прожорливым червём канабиса, не выдержал тяжести Вселенной и дрогнул, уронив её на серый асфальт ночного шоссе прямо под колёса надменного «ягуара». Сверкающий дождь разноцветных осколков туго ударил в лобовое стекло, и я совершенно потерялся в бушующем потоке хаотичных слов, обрывков абстрактных идей и гротескных образов. «Ягуар» злобно насторожился и принялся озабоченно рыскать по всей дороге, рискуя свалиться в кювет и совершенно не реагируя на мой настойчивый зов.

И вдруг сквозь непроницаемой мрак низкого неба путеводной звездой вспыхнул бело-жёлтый маяк рекламного указателя: «Открыто 24 часа». Не раздумывая ни секунды, я тут же принял спасительное приглашение и, включив правый поворотник, свернул с трассы в указанном направлении. Проехав метров двести, я остановил машину на овальном «пятачке» перед кукольным белым домиком, очень симпатичным на вид, над входом в который светилась дюралайтовая вывеска «Бар Ярви». Конечно, добрые гномы в барах не живут, но, наверное, я не очень бы удивился, если бы на маленьком крылечке встретил одно их этих загадочных созданий,– настолько сказочно выглядел этот «барби-хауз», казалось бы выточенный из цельного куска белой пластмассы. Мне вдруг стало смешно– надо же, как все перепуталось в голове. Ведь на самом деле с гномами жила не Барби, а Белоснежка, которая пряталась в лесу от злой колдуньи, вроде бы заставлявшей её участвовать в спиритических сеансах или ещё в чем-то в этом роде. Там ещё, по-моему, кого-то яблоками отравили, но в общем, всё закончилось благополучно.

А вообще-то странно: мне казалось, что я знаю все увеселительные заведения в городе, но в этом месте никогда не бывал. Возможно, оно только недавно открылось и ещё не приобрело широкой известности. В таком случае, тем более стоило его посетить. Мне вдруг смертельно захотелось выпить крепкого чая с лимоном и сахаром и съесть целую кучу бисквитных пирожных. Это самый надёжный способ на время забыть обо всех тревогах и заботах.

 

Войдя в бар, я в нерешительности огляделся– маленькое, на четыре столика, и, очень уютное помещение было абсолютно безлюдным, даже за массивной полированной стойкой отсутствовал бармен. Весело потрескивали дрова в камине, а в углу голубовато мельтешил телевизор с выключенным звуком. Все здесь было сделано просто, без лишних наворотов, но с хорошим вкусом– очевидно, интерьером занимался толковый дизайнер, знающий своё дело. В городе не много нашлось бы заведений, способных соперничать с этим, и я ещё раз удивился, почему же раньше про него не знал. Мне сразу здесь очень понравилось. Будучи отъявленным консерватором в душе, я просто не в состоянии воспринимать огромные современные клубы, оснащённые по последнему слову техники супермощным звуком и лазерным светом. Толпы обезумевшей молодёжи, впадающей в дикий танцевальный транс, угнетающе действуют на меня, ассоциируясь с сонмищем инфернальных духов, истерично бесящихся в сполохах адского огня. А вот подобные маленькие тихие бары как раз кажутся мне надёжным пристанищем, где можно на время укрыться от житейского ненастья, переждав бурю в приятной тёплой компании за ненавязчивой беседой, либо просто посидеть в одиночестве, наслаждаясь покоем.

Расположившись за одним из столиков поближе к камину, я не очень громко позвал

– Эй, бармен!– и он тут же появился из двери, ведущей, по всей вероятности, в подсобку. Это был молодой парень около тридцати лет, очень высокий и худой, похожий на шланг. На нём были чёрные джинсы от Версаче и дорогая шёлковая тёмная рубаха с золотой брошкой в виде паука под самым горлом. Что-то отдаленно знакомое промелькнуло в его вытянутом бледном лице, хотя я совершенно был уверен, что никогда его раньше не встречал. Скорее всего, он был похож на кого-то из персонажей голливудских фильмов, которые одно время я смотрел просто взахлёб, пачками покупая видеокассеты. Внимательно глядя на меня холодными синими глазами, он на мгновение встретился со мной взглядом, и что-то похожее на интерес шевельнулось в его вице.

Он вежливо поздоровался:

– Добрый вечер,– и в его голосе я уловил слегка вопросительную интонацию. Неизвестно почему с языка сорвалось:

– Слушай, старина, ты не помнишь, почему Белоснежка жила в лесу с гномами?

Бармен не удивился, словно заранее был готов к подобному вопросу, и рассудительно ответил:

– Судя по всему, она была законченной нимфоманкой с совершенно извращёнными эротическими фантазиями.

Я лишь вздохнул, глядя, как чья-то грязная волосатая пятерня смачно раздавила размытый от времени чистый детский образ, запечатлённый в памяти.

– Я не имел в виду порномультик, старина, ты меня не понял. Впрочем, ладно, это не существенно. Дай мне, пожалуйста, очень сладкого чаю с лимоном и несколько бисквитов.

Тень понимающей усмешки быстро скользнула по его губам, как будто отметив какой-то вывод, но вполне возможно, что мне это только показалось. Во всяком случае, он совершенно не изменил свой вежливый тон и спокойно проговорил, поблескивая белыми зубами.

– К сожалению, у нас нет ни чаю, ни пирожных. Могу предложить вам кофе и шоколад.

Я чуть призадумался, но бармен постарался развить перехваченную инициативу, демонстрируя профессиональный класс работы.

– Если у вас есть желание, за три минуты я приготовлю превосходный глинтвейн. У нас имеется отличное вино «Каберне-Совиньон».

Мне ничего не оставалось, как согласиться: глинтвейн был единственным из всех алкогольных напитков, который мог воспринимать мой организм без всяких побочных эффектов. Время от времени в «Норде» я позволял себе некоторое количество негуса, который там мастерски умели готовить.

Здешний напиток оказался ничуть не хуже, я определил это с первого глотка, а красивая вазочка с кусочками шоколада самых разных сортов вполне заменила пирожные. Бармен застыл в режиме «ожидание» за своей стойкой. Казалось, он полностью отключился от окружающей действительности, но я затылком чувствовал его внимательный взгляд.

Я немного передвинул стул и, вполоборота повернувшись к нему, спросил.

– У вас не слишком-то много посетителей?..

Он немного растянул губы в вежливой улыбке:

– Несколько факторов– позднее время, плохая погода, а кроме того, наша реклама ещё не набрала достаточных оборотов. Мы слишком недавно открылись, чтобы про нас знали, поэтому большинство наших посетителей пока оказываются здесь случайно. Но, надеюсь, в ближайшем будущем такое положение изменится в лучшую сторону и у нас будет свой круг постоянных клиентов.

Он немного помолчал и, пристально поглядев мне в глаза, добавил:

– В нашем ассортименте, помимо алкогольных напитков, есть и более интеллектуальные средства приятно провести время.

Я криво усмехнулся– неприятно, когда первый встречный безошибочно угадывает в тебе наркомана.

– Неужели по мне так заметно?

Бармен индифферентно пожал плечами и, ничего не ответив, отсутствующе уставился куда-то в пространство. Я отпил порядочный глоток из своего бокала и, закинув в рот пару долек шоколада, сказал:

– Ладно, старик, давай не будем ходить вокруг да около. Понимаю, что предмет нашего разговора слишком деликатен, чтобы говорить о нём прямолинейно, но учитывая, опять же, позднее время, плохую погоду и отсутствие посетителей, нам, наверное, следует быть более откровенными и конкретными для обоюдной пользы. В противном случае мы рискуем сорваться на скользкую плоскость недомолвок, недопонимания, взаимного напряжения и конфронтации, которая, естественно, не может способствовать конструктивным переговорам. Предпочитая самому сделать первый шаг, своеобразный жест доброй воли, я не желаю оставаться инкогнито, дабы не вызывать известного рода подозрений, и хочу представиться: моё имя Джем, и среда моего постоянного обитания– хорошо известный бар «Норд», где в любое время ты легко можешь навести обо мне справки.

Он заинтересованно спросил:

– Бомбейский гашиш? Суди по твоему красноречию и своеобразному прищуру глаза, у нас есть общие друзья– моряки. Но, помимо этого, мы с тобой давно уже заочно знакомы– человек по имени Сид– мой хороший товарищ. Так что в рекомендациях твоя личность не нуждается.

Ослепительная молния фотовспышки высветила в памяти давно забытую картинку: Сид на широкой лестнице перед университетом прощается с высоким парнем и, небрежно помахивая тоненькой кожаной папкой, подходит к моей машине. Мы тогда вместе собирались отправиться на дачу к одной знакомой, но в последний момент у него изменились планы. Неудивительно, что я не узнал бармена,: с того времени прошло уже полтора года, но по крайней мере стало понятно, почему его физиономия показалась мне знакомой. Предвидя мой вопрос, он представился:

– Меня зовут Эдвард. Эдвард Карвонен.

Желая быть учтивым, я счёл необходимым сделать комплимент этому заведению.

– Мне нравится здесь, Эдвард. Эта обстановка неуловимым образом напоминает какую-то важную часть моего жизненного прошлого. Достаточно трудно ясно и точно выразить словами это ощущение, оно слишком ускользающее, почти несуществующее, чтобы целиком ухватить его. Но я надеюсь, ты понял, что я хочу сказать.

Он важно кивнул головой.

– Учитывая моё профессиональное образование, мой долг с полуслова понимать мысль собеседника. То, что ты имеешь в виду, называется поиском утраченных иллюзий. Реальное прошлое существует для нас только в том виде, в каком мы формируем его в настоящем, противопоставляя будущему. Мы моделируем своё прошлое, приводя его в соответствие со своим настоящим мировоззрением. Эдакий своеобразный конструктор, в котором можно заменить любую деталь безо всякого ущерба для общей картины. Таким образом, любое прошлое существует только в нашем воображении и является частью сугубо личного мира, автором и творцом которого является сам его обладатель. Разрозненные кирпичики реальности мы скрепляем раствором иллюзий, выстраивая сказочный замок, жилище, в котором и обитаем в настоящем. Это очень увлекательный творческий процесс, дающий возможность осознать себя властелином мира, Человеком с большой буквы, по предназначению и своей сущности являющимся подлинным творцом собственной реальности. Следовательно, если этот бар вошёл в твоё настоящее, ты легко можешь поместить его в общую картину твоего бытия, самым естественным образом увязав его с прошлым, по собственному желанию варьируя резкость, чёткость и контрастность восприятия.


Издательство:
Автор
Поделиться: