# Веселые нищие

Роберт Бернс

«Уж листья желтые с ветвей

Летят на землю, и Борей

Деревья голые качает;

Луга одел покров седой,

И уж морозец молодой

Порядочно кусает…»

Речитатив

Уж листья желтые с ветвей
Летят на землю, и Борей
Деревья голые качает;
Луга одел покров седой,
И уж морозец молодой
Порядочно кусает.
Вот в эту пору вечерком
Кружок веселой братьи нищей
Собрался к Пузи Нанси в дом
Попировать за скудной пищей
И весело пропить свое
Последнее тряпье.
Хохочут они и горланят,
И песни поют, и свистят,
И так по столам барабанят,
Что стены харчевни дрожат.
У печки в лохмотьях багрового цвета
Солдат поместился; на нем
Котомка, набитая хлебом, надета…
Сидит он, обнявшись, вдвоем
С своею любезной красоткой.
Согретая платьем и водкой,
С воителя глаз не спускает она
И, жадно оскаливши зубы,
Без устали грязные губы
Дружку подставляет, как чарку вина.
И в щеки, и в губы дружок
Без устали барышню – чмок!
И звучны, как хлопанье плети,
Веселые чмоканья эти.
И вот они милуются,
Горланят и целуются,
И песню наконец
Орет наш молодец:

Песня

Марс меня на свет родил, я в сраженьях многих был;
Вот, смотрите, шрам большой, вот царапина и рана!
Шрам врубила баба мне, рану добыл в той резне,
Где солдат французских я встретил звуком барабана:

Трам-трам-трам,
Трам-трам-трам,
Тарарарарам!

В первый раз я под ружьем был в кровавом деле том,
Где упал мой генерал у Абрамского кургана {1};
Кончил службу я свою в том чудеснейшем бою,
Где Моро {2} снесли совсем мы при звуках барабана:

Трам-трам-трам и пр.

Был я с Куртисом, ей-ей, у плавучих батарей,
Без руки и без ноги вышел я из вражья стана;
Но опять страна зовет – и повел нас Эллиот,
И опять заковылял я под звук и барабана:

Трам-трам-трам и пр.

Нынче шляюсь по земле, без руки, на костыле,
Весь в лохмотьях и грязи; но с пустым своим карманом,
С чаркой, с девочкой моей, так же счастлив я, ей-ей,
Как в те дни, когда ходил, весь в шитье, за барабаном.

Трам-трам-трам и пр.

Хоть метель и ветер злой хлещут белый волос мой,
Хоть приют мой часто – лес иль широкая поляна,
Но когда, продав тряпья, выпью добрый штофик я, -
Не боюсь, хоть целый ад встань при звуках барабана!

Трам-трам- трдм,
Трам- трм-трам,
Тарарарарам!

Речитатив

Он кончил, и стены трясутся -
Так воет неистово хор, -
И прячутся крысы в испуге
В углы потаенные нор.
"Encore!" из угла восклицает
Скрипач-молодчина, – и вот
Подруга воителя живо
Вскочила, и песню поет.

Песня

Я была когда-то девой, а когда – уж и сама
Позабыла; от красавцев и теперь схожу с ума.
Родилась я в батальоне, был драгуном мой отец, -
Что ж за диво, если дорог мне солдатик-молодец?

Тра-ла-ла, тра-ла-ла,
Ох, солдатик-молодец!

Первый мой дружок сердечный весельчак-мужчина был,
Он тогда в полку драгунском барабанщиком служил;
Щеки красные такие, ножка стройная… В конец
Свел меня с ума мой милый, мой солдатик-молодец.

(Хор). Тра-ла-ла, тр-ла-ла и гр.

Но сменил солдата скоро добрый пастырь свричас,
И на рясу променяла я военный тесачок;
Телом я рискнула, душу в ход пустил святой отец -
И обманутым остался мой солдатик-молодец.

(Хор). Тра-ла-ла, тра-ла-ла и пр.

Долго, впрочем, быть со мною не пришлось и старику;
Надоел он – и пошла я в жены к целому полку.
Барабанщик ли, трубач ли, старый воин, иль птенец, -
Всем служила – лишь бы только был солдатик-молодец!

(Хор). Тра-ла-ла, тра-ла-ла и пр.

Но война сменилась миром, – тут я по миру пошла
И на рынке, побираясь, парня этого нашла.
В полковых своих лохмотьях красовался удалец…
Ах, как по сердцу пришелся мне солдатик-молодец!

(Хор). Тра-ла-ла, тра-ла-ла и пр.

Пожила я – много ль, мало ль, и сама не зн аю я;
Для меня отрада – песня или чарочка моя,
И пока держать ту чарку силу мне дает Творец,
Пью из ней твое здоровье, мой солдатик-молодец!

(Хор). Тра-ла-ла, тра-ла-ла,
Ох, солдатик-молодец!

Речитатив.

С девчонкой шут Андрю сидел
В углу; их мало занимало
Все то, что хор певцов ревел;
У них и своего не мало.
Но, наконец, он пить устал,
Устал точить с красоткой лясы;
И вот он с места быстро встал
И, скорчив две смешных гримасы,
Девчонку чмокнул, подтолкнув
И с важной рожей затянул:

Песня.

Мудрость в пьяном виде – дура,
Плут- дурак перед судом,
А меня сама натура
Сотворила дураком.

Бабка мне купила книжку;
Но учение никак
Не могло развить мальчишку:
По природе я дурак.

За вино рискну я шеей,
С бабой жизнь моя легка…
Да чего и ждать умнее
От такого дурака?

За кутеж, как поросенок,
Я однажды связан был,
А священник за девчонок
Покаянье наложил.

Надо мной не смейтесь строго:
Ради шутки я таков;
А у нас в палате много
И серьёзных дураков.

А пастор наш? поучает
С важной рожею такой;
Нас, шутов, корит, ругает -
Все из зависти одной.

Ну, чтоб кончить все прилично -
Выпить хочется скорей,
Глупый для себя лишь лично,
Во сто раз меня глупей.

Речитатив.

Вслед за шутом старуха встала.
Она отлично понимала,
Как очищают кошельки;
Узнала в деле все приемы
И были ей в лесах знакомы
Дорожки все и уголки.
Ей дружок был горец бравый.
Но он нашел конец кровавый:
Палач, увы! казнил его!…
И вот, в слезах, вздыхая глухо,
Запела песенку старуха
Про Джона, горца своего:

Песня.

Мой милый был горец и горцем рожден;
Смотрел на законы с презрением он,
Но клану родному был предан душой,
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона!
Пойте про храброго Джона!
Нет на земле человека
Доблестней храброго Джона!

В тартановом пледе, с стальным кушаком,
Всегда опоясанный добрым мечом,
Всех женщин на свете пленял он собой,
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона и пр.

Мы жили, кочуя от Твида до Спей,
Как лордам и леди не жить веселея;
С врагами боязни не знал никакой
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона и пр.

Изгнали его из родимой земли!
Но прежде, чем снова цветы зацвели,
Я плакала сладко: был снова со мной
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона и пр.

Но, горе! недолго гулялось ему:
Связали его, посадили в тюрьму…
Будь прокляты, чьею повешен рукой
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона и пр.

Теперь я вдовою должна горевать,
Что радостей прежних уж мне не видать,
И грусть разгоняю я чаркой одной…
Мой Джон ненаглядный, мой горец лихой!

(Хор). Пойте про храброго Джона,
Пойте про храброго Джона!
Нет на земле человека
Доблестней храброго Джона!

Речитатив.

За ней встает скрипач-мозгляк -
Утеха пьяниц и гуляк.
Высокий рост подруги Джона -
(Он ей чуть-чуть не до колен)
И толщина забрали в плен
Сердчишко карлы-Аполлона.
Уж очень кровью был горяч
Скрипач.

Схвативши скрипку молодцом
И браво оглядясь кругом,
Сначала взял аккорд бравурный,
Продернул ловко гамму он
И, перейдя в минорный тон,
Наш Аполлон миниатюрный
Запел со скрипочкой в каданс
Романс.

Песня.

Позволь мне слезы все стереть с твоих очей,
Пойди за мной во след, будь милою моей;
Тогда не будешь знать ни страха, ни скорбей,
И, плюй себе на все!
(Хор). Скрипач – профессия моя;
Играю много песен я,
И всех приятней для бабья
Романс: 'Плевать на все!'

По свадьбам будем мы ходить с тобой вдвоем,
И ух! как весело, как славно заживем!
Забота-мачиха стучись, пожалуй, в дом,
Нам наплевать на все!

(Хор). Скрипач – профессия моя, и пр.

Без горя, без нужды, довольные судьбой,
Все будем греться мы на солнышке с тобой;
С пустым карманом ли, с набитою ль сумой -
Нам наплевать на все!

(Хор). Скрипач – профессия моя и проч.

Ты только красотой небесною своей
Меня благослови – и тысячи чертей,
И голод, и мороз, не страшны мне, ей-ей,-
Наплюю я на все!

(Хор). Скрипач – профессия моя,
Играю много песен я,
И всех приятней для бабья
Романс: 'Плевать на все!'

Речитатив.

Он окончил, но старухи красотой
Вдруг кузнец пленился дюжий и лихой;
Налетел с своей рапирой сгоряча
И за бороду схватил он скрипача.

И ругается, и клятвы он дает,
Что рапирою насквозь его проткнет,
Если он от ней, оставя всякий спор,
Не откажется навеки с этих пор.

Помертвел совсем от страха Аполлон
И трясется весь, как в лихорадке он,
И пощады просит с жалобным лицом…
Так вся ссора их и кончилась на том.

Но, хотя в сердчишке виртуоз страдал,
Глядя, как кузнец красотку обнимал,-
Сделал вид, однако, что повеселел,
Слушая, как песню ей кузнец запел:

Песня.

Красавица моя, кую железо я,
По ремеслу – кузнец;
И в этом ремесле прошел по всей земле
Я из конца в конец.
Я часто деньги брал и в полк за них вступал;
Но через два, три дня,
Как деньги получу, сейчас же укачу,
Ищи потом меня!

(Хор). Я часто деньги брал, и пр.

О, дева-красота! брось этого шута
С кривляньями его!
Железо кто кует, пусть другом станет тот
Для сердца твоего!
Вот этой кружкой я клянусь, душа моя, -
Коли хоть раз со мной
Ты будешь голодна иль водки лишена,-
Язык иссохни мой!
(Хор повторяет последние четыре стиха).

Речитатив

Кузнец победил – и упала
В объятья старуха-красотка;
Отчасти любовь в ней играла,
Отчасти распарила водка.
Скрипач, подмигнув остроумно,
Согласья и мира желает
Обнявшейся паре, и шумно
Он кружку свою осушает
Во здравье их н_а_ ночь!
Тут крошка-Амур разыгрался;
Метнул он стрелою своею, -
К замужней скрипач подобрался
И начал амурничать с нею.
Супруг, собеседник Гомера,
Заметил – и грозною дланью
Жену и ее кавалера
Развел он и крупною бранью
Их выругал на ночь!
Он – парень из самых веселых,
Какие встречались едва ли
И Вакху; в несчастьях тяжелых
Не знал он малейшей печали.
Желал одного – веселиться.
Томился – лишь жаждою вечной,
Одно ненавидел – крушиться.
И вот, вдохновенный, беспечно
Запел он здесь на ночь:

Песня

Певец не хитрый я, и песенка моя
В презреньи у вельмож и прочего такого;
Но пчелы вслед за мной везде летят толпой,
Как мчались по следам Гомера дорогого.
(Хор). Из-за этого, того,
Ну, и прочего всего,
Потерял одну я;
Двух успел я сохранить,
Недостатка, стало-быть,
В бабах не найду я
Для того и для сего
И для прочего всего.

Не знал я никогда, что значит Муз вода,
Кастальские ключи и прочее такое;
Но мой источник весь, кипя, струится здесь,
Парнаса моего здесь место дорогое.

(Хор). Из-за этого, того, и пр.

К красавицам я слаб; как неизменный раб,
Я чту их прелести и прочее такое.
Но долг священный мой – и Богу быть слугой;
Ослушаться Его – и грех и зло большое.

(Хор). Из-за этого, того, и пр.

Свиданья сладкий час! как ты чаруешь нас
Восторгами любви и прочего такого!
Но сколько дней любовь взаимно греет кровь ?
Решают склонности того или другого.

(Хор). Из-за этого, того, и пр.

Ах, часто, часто как вводили нас впросак
Их шутки ловкие и прочее такое!
Но дайте лишь вина – и баба поймана!
Люблю я их за то, за се и за другое!

(Хор). Из-за этого, того,
Ну, и прочего всего
Потерял одну я;
Двух успел я сохранить,
Недостатка, стало быть,
В бабах не найду я
Для того и для сего,
И для прочего всего!

Речитатив

Так пел певец – и стены дома
Тряслись от бешеного грома
Аплодисментов сотни рук;
Неистово им вторят глотки -
И, чтоб добыть побольше водки,
Один снимает свой сюртук,
Тот очищает в се карманы,
Другой разделся дочиста…
Сквозит повсюду нагота,
Но все зато мертвецки пьяны.
И вот они к певцу опять
Все стали шумно приставать,
Чтоб угостил он их скорей.
Отборной песенкой своей.
Он стал меж двух своих Дебор,
Обвел кругом веселый взор,
Кудрями весело тряхнул
И затянул:

Песня.

Кипят, шумят пред нами чаши,
У нищей братьи пир горой;
Раскройте ж дружно глотки ваши
И пойте весело за мной:
Прочь все, кому закон по вкусу!
Свобода – светлый праздник нами
Суды приятны только трусу,
Монастыри – одним ханжам!
(Хор повторяет эти четыре стиха).

Богатство, почести, титулы -
Для нас все это пустяки,
Нам лишь бы дружние загулы -
И все забудут голяки!

(Хор). Прочь все, кому закон по вкусу, и пр.

Весь день мы п_о_ свету шныряем,
И надуваем, и хитрим,
А ночь, на сене, под сараем
Иль в стойлах с милыми лежим.

(Хор). Прочь все, кому закон по вкусу, и пр.

Конями быстрыми вельможе
В карете нас не обогнать;
На благонравном брачном ложе
Восторгов нам не занимать!

(Хор). Прочь все, кому закон по вкусу и пр.

Пусть жизнь бежит водоворотом -
Мы чужды этой суеты;
Пусть тот стремится за почетом,
Кто может рухнуть с высоты.

(Хор). Прочь все, кому закон по вкусу, и пр.

Кричите ж все, поднявши кружки:
Виват – котомки, кошельки,
Тряпье, лохмотья, наши души
И мы, бродяги-голяки!

(Хор). Прочь все, кому закон по вкусу!
Свобода – светлый праздник нам!
Суды приятны только трусу,
Монастыри – одним ханжам!

П. Вейнберг.

Франценсбад,

6/18 июля 1868 г.