# Клементина

Наталья Белова

Он-хоккеист! Она-журналист! Он ненавидит давать интервью, а она начхать на это хотела. ГГ-й довольно неистов и самонадеян, а ГГ-я скромна и довольно неуклюжая, но как всё-таки любовь меняет людей! Как вы думаете, что произойдёт если столкнутся два барана??? Вопрос, который заставляет потеребить мозги… Заинтригованы??? Тогда вам стоит прочесть эту книгу. Даю слово, эта история не даст вам соскучиться. Нажимайте на скачать и добро пожаловать!Содержит нецензурную брань.

Для подготовки обложки издания была использована художественная работа Макаровой Елены.

## Глава 1.

Клементина.

Всем доброе время суток! Меня зовут Клементина, но для друзей и близких просто Тина. Мне 25 лет, окончила Московский университет Дружбы народов, на факультете «Журналистика» с красным дипломом. Да-да, я умная, но очки не поэтому ношу.

По окончанию университета, я осталась жить в Москве, со своей подругой Кариной. Мой наставник и преподаватель, Сергей Михайлович Никитин рекомендовал меня в газету «Московский рабочий», где я занималась написанием статей подобного характера: «Канализационный смерч», когда в продуктовом магазине прорвало канализацию и затопило почти что весь магазин. Вид желал оставлять лучшего, собственно, как и запах.

Или статья «Босоногий мальчик», история о том, как 64-х летний мужчина, в одних трусах, забрался на дерево возле пяти этажного здания и кричал о том, что «Если Валентина не выйдет, он будет сидеть на этом дереве и не слезет до тех пор, пока она не покажется перед ним».

По словам очевидцев, Валентине, либо было плевать, потому что она уже приличное количество времени не появлялась, и даже не показывала своего носа или же пожилой мужчина ошибся зданием.

Итогом этого дня стало то, что мужчину вшестером снимали с дерева МЧС и его направили в вытрезвитель.

Всё это конечно весело, но проработав почти год, я не видела никакого прогресса в карьерном росте, поэтому четыре месяца назад, я пришла в редакцию «ReadStar».

Главный редактор меня невзлюбил с первого взгляда, вот только не могу понять за что? Ему не понравился мой вид или что ещё правдивее, за мой талант к написанию статей?

Для меня же главное, чтобы наш редактор, наконец, заметил мои старания и дал добро для того, чтобы я могла выбирать сама тему статьи и опубликовывать ее в журнале, который мы издаем.

Но как по мне, так он просто пытается избавиться от меня. И с каждым днем я убеждаюсь в этом всё чаще и чаще.

Сейчас мы сидим на планерке, за большим, круглым столом. Главный редактор вальяжно расхаживал возле окна с документами и раздавал задания каждому, кто присутствовал в этом кабинете. И теперь очередь дошла до меня.

– Ты должна взять интервью у Алексея Наумова и предоставить материалы уже к концу этой недели.

Все стали перешептываться и переглядываться, некоторые даже прикладывали ладони ко рту, и выкатывали глаза. Что-то у меня не очень-то предчувствие.

– А кто это? – спросила я и можно сказать пожалела об этом.

– Вы что из пещеры к нам пришли? В вашей берлоге не имелось телевизора? Газетные продавцы от вас баррикады выстраивали, что вы даже подойти не смогли?

Да что я такого спросила? Такое ощущение, что он президент нашей страны.

– Впервые вижу человека, который не знает Алексея Наумова. Надеюсь, ты статью будешь не на каменной плитке высекать?!

Просто сказал бы кто такой и всё, зачем же ставить человека в неловкое положение при коллегах? Мои щеки сильно покраснели.

– Сходи и умойся. А то ты, со своим бардовым цветом лица не подходишь под интерьер этого кабинета.

Я выбежала из комнаты и направилась к туалету. Слезы стали скапливаться в уголках глаз.

Почему этот человек так со мной обращается? Я ничего плохого ему не сделала. С самого первого дня, он использует меня, как ему хочется, словно я вещь какая-то. Или как он говорил? Интерьер? Что он под этим подразумевал? Что я не подхожу этому коллективу или офису и данной работе в целом?

Включив воду в раковине, умылась. Переживать по поводу косметики, причины нет. Я не крашусь. Бояться, что из-за воды может испортиться прическа, не стоит. Обычный хвост и рыжие кудрявые волосы, с комплектом больших круглых очков, не очень-то страшно испортить.

Неожиданно открылась дверь и в туалет вошли Лена с Валентином. Кстати Валентин гей и он живет, вместе, с Леной в одной квартире. Они вроде как «подружки» что ли.

– О, ты здесь! – воскликнула Лена и слегка улыбнулась.

Конечно здесь, где же мне ещё-то быть? Я здесь провожу куда больше времени, чем дома. То плачу оттого что меня обижают или прячусь чтобы меня не нашел редактор.

– Достается же тебе от него, – сказал Валентин, закуривая тонкую сигарету, – Хочешь? Это расслабляет.

Я стала мотать головой, отказываясь, на что он прищурил глаза и просто рассматривал меня.

– Девочка, как же я тебе сочувствую! – вновь сказал он, стряхивая пепел с сигареты.

– Почему? – спросила я, шмыгая носом.

– Просто тебе не в жизнь не взять интервью от него, – я вопросительно посмотрела на него, не понимая, что именно он имеет в виду. Он тяжело вздохнул, – Ты, что действительно не знаешь кто такой Алексей Наумов?

Я вновь стала мотать головой, на что в шее отозвалось болью, и я взялась за неё рукой. Валентин закатил глаза.

– Наумов, самая известная личность в спорте.

– В спорте? – переспросила я, забыв даже про боль в шее.

Он сделал затяжку и, потушив сигарету, выпустил дым.

– Есть конфетка? – спросил он кокетливо Лену, на что она радостно кивнула и достала из сумочки леденец. Она развернула обертку и положила ему в рот, смеясь чему-то.

Это мило конечно, но я всё так же, стояла недалеко от них и ждала ответ. Меня, правда, ни во что не ставят.

– Он самый известный, самый богатый и самый завидный холостяк хоккея, темнота.

Я только открыла рот и пыталась хоть как-то дышать.

– Хоккея? – вновь переспросила я.

– Милая, у тебя проблемы со слухом? Мне нужно каждое предложение повторять тебе по два раза? Я же не попугай, – после небольшой паузы, он в очередной раз закатил глаза, – Хоккей. Хоккей. … Хоккей!

– Но я в хоккее или вообще в спорте ничего не понимаю, как же, я должна написать статью, если в этом не разбираюсь?

– А вот об этом я волновался бы в последнюю очередь. Потому что твоя проблема больше, чем ты думаешь. На твоем месте я бы подумал, как мне взять интервью у человека, который его вообще никогда не дает.

– Как не дает?

– Даже профессионалы не могут взять коротенького интервью или задать хотя бы один вопрос, – подтянулась в разговор Лена, потушив сигарету.

– Профессионалы? – я явно была потрясена тем, что услышала, потому что единственное, что я могу это переспрашивать то, что меня настораживает больше всего.

– Её там что, заклинило? Мы же не в детском саду, прекрати повторять за нами слова.

А что мне остается? Я не знаю, что мне ещё делать? Спорт? Хоккей? Наумов? Что это такое вообще?

Из туалета я вышла ещё больше разбитой, чем была до этого. Меня на прошлой работе тоже не во что, не ставили и сейчас.

Я хотела работать с важными темами. Но спорт? Серьезно? Я никогда не занималась этим и уж тем более его не смотрела. Черт, я даже не знаю правил хотя бы одного вида спорта. Что же мне делать?

Собственно, деваться мне некуда, думаю, стоит попробовать! Я взяла материалы, что уже имелись у нас в редакции, но и их там было всего ничего. Номера телефона не было, что бы созвониться, говорят, он меняет их слишком часто из-за репортеров и прессы. По крайней мере, есть адрес.

Нехорошо конечно вот так вламываться и просить аудиенции, но попытка не пытка.

Я добралась на автобусе к зданию, от которого затекает шея, если посмотреть вверх. Зайдя вовнутрь, я стала проходить мимо администрации. Там, кажется, что-то происходит?

– Он не дает интервью. Прошу разойтись по-хорошему, иначе закончится тем, что все вы проведете ночь за решеткой.

Выглядывая из-за большого цветка, возле стола администраторов, я пребывала в некотором замешательстве. Пресса, журналисты, толпились, почти, что залазили друг на друга.

Охранники пытались разогнать, но все было безуспешно. Толпа стояла на своем или вообще-то со стороны больше подойдет слово «на СВОИХ» причем коллегах. Что там такое?

Вытянув шею посильнее из-за куста, чуть не упала, но собравшись с силами, просто продолжала наблюдение.

Уау! Красивый и высокий. Даже очень. Посреди этой толпы возвышался очень обворожительный мужчина. У меня даже очки на носу запотели. Кто он такой?

И тут у меня в мозгу прострелило. Неужели это он, Наумов Алексей? Блин, нужно было его хотя бы загуглить что ли. Блин, из-за того, что поторопилась, забыла даже на его мордашку взглянуть. С моего старичка телефона подобной операции не проделать. Что уж там, на нем даже кнопки некоторые не работают.

Чтобы поместить какой-то номер телефона, я беру телефон своей подруги, вытаскиваю сим-карту, вбиваю, а потом засовываю обратно. Выгляжу жалко, не так ли?

Но для покупки нового телефона, у меня нет денег. Еле на ногах стою, чтобы оплатить квартиру и на что-то жить. Если бы не это, я не стала бы терпеть того, как ко мне относятся на этой работе. Но мне нужно жить, хотя больше похоже на то, что я выживаю, а не живу.

Выходя из своих мыслей, обнаружила, что толпу стали выталкивать из здания и блокировать главные двери, пока он не уйдет.

Сейчас я могу разглядеть его лучше, когда толпа не мешает. Правда, его и так было видно из-за толпы, но только голову. Прямо как жираф.

Длинные ноги, джинсы облегали их так, что при ходьбе, я могу видеть, как двигаются мышцы ног. Белая футболка так же облегала его тело, а короткие рукава позволяли видеть, как напрягаются мышцы рук. Батюшки Боже!

Не могу понять только, у него русые волосы или он красился, может? Странный цвет волос. Я присела на корточки.

Никогда не думала что мой маленький рост, невзрачность и почти что невидимость, смогут мне хоть как-то помочь.

Когда он прошел мимо меня, я посмотрела ему на спину и мой взор, решив, что этого мало, спустился ниже. От стыда, я отвернулась и зажмурилась.

– Божечки небесные! Куда это ты смотришь? Совсем с ума сошла что ли? – шепотом говорила я, слегка стукая себя по колену.

Мне проследовать за ним? А что если меня так же выставят на улицу? Или и того хуже в полицию попаду. Нет, нет, я же не сталкер какой-то. Я встала на ноги, и было хотела уйти, как вспомнила, что если я не напишу эту статью, меня уволят, а если меня уволят, я не смогу заплатить за квартиру, а если не заплачу, мне придется спать на улице.

Поначалу мне хотелось в очередной раз заплакать, оттого как судьба несправедлива ко мне, но не стала. Я всегда так делаю, как только возникают проблемы или трудности, но когда успокаивалась, они не исчезали. Проблемы так и оставались проблемами, которые просто сводили с ума.

Нужно что-то придумать. Провернуть все так, чтобы остаться при этом в выигрыше. Но что? И тут мне пришла маленькая идея.

Через два часа, я вновь прибежала в это здание, но уже не в своем обличии. Нет, нет, это была я, но только в костюме доставки заказных писем.

Благо моя подруга работает костюмером в театре. Хоть с чем-то повезло. И письмо достать было не проблема. Хорошо, что имеется полный адрес. Поэтому, красиво оформив и нарядив меня, я как какая-то второсортная актриса, с трясущими руками и не очень хорошим зеленым видом на лице, подошла к администраторам.

Надеюсь, сердце у меня не остановится в процессе общения с верзилами за стойкой. Потому что по сравнению с ними, я чувствую себя как чихуа-хуа, перед бойцовскими собаками. Что даже заскулить хотелось.

Поэтому поджав хвост, подошла к ним. Меня словно просканировали глазами.

– Здравствуйте! Мне нужно передать письмо в квартиру 67.

– Отдайте его нам, и мы передадим его.

– Оно заказное, с пометкой «Лично в руки». К тому же, мне необходимо получить подпись.

Амбал что стоял напротив, неожиданно стал выходить из-за стойки. Меня чуть инфаркт не хватил. Когда он приблизился, стал меня ощупывать.

Мамочка, забери меня отсюда! Я хочу домой и не испытывать того, что испытываю сейчас. Минуту спустя он сказал «чисто» и, развернувшись, вернулся за стойку. А я чуть под себя не сходила.

Он кивнул мне в направлении лифта, давая добро на прохождение. Мои ноги меня не слушались и просто запинались друг об друга, что я чуть не упала. Боже, стыд то какой!

Амбал по кличке «УРОЮ», проводил меня взглядом до лифта, и зрительный контакт его прекратился только тогда, когда двери лифта закрылись пред моим носом.

Пока поднималась на шестой этаж, села на корточки и просто взялась за голову. Пока всё складывается просто прекрасно, главное не оплошать на втором акте этой театральной постановки.

Лифт открыл двери. Когда я нашла нужную квартиру, тут же остановилась. И в данную минуту мне хотелось треснуть себя кулаком. И как мне интересно у него взять интервью? Он же просто заберет письмо и выставит меня. А может и того хуже, сдаст в полицию.

Но мне и кушать хочется, и жить под нормальной крышей, а не картонной. Ноги подкашиваются, руки трясутся. Это плохо. Обычно когда со мной происходит нечто подобное, ничего хорошего не происходит. Последний раз со мной такое было, когда я училась в университете. Последний год, сдача экзаменов и диплома. Я упала в обморок, прямо перед преподавателями и комиссией.

Подойдя к двери, я зажмурила глаза и просто надавила на звонок. В груди тут же сдавило. Тело не слушалось. Сердце отбивало ритм в ушах.

Когда дверь открылась, передо мной, стоял тот самый мужчина, которого я видела несколько часов назад. Влажные волосы были зачесаны назад, но несколько прядей немного выбились, по виску стекала капелька, спускаясь всё ниже по щеке. Глаза, его глаза… красивый. Никогда прежде я не могла сказать, что человек красив, обычно я такой человек, на внешность не особо обращаю внимания, но этот мужчина… я определенно могу сказать, что он красив. Перед глазами встала странная пелена и тут же, потемнело все вокруг. Тело стало легким. И мой разум потерялся, собственно как и я.

## Глава 2.

Клементина.

Сознание проснулся первым, от чего я была довольна. Пока я лежу и не проявляю хоть какую-то живую активность, нужно что-то придумать.

Вот только мой разум все ещё потерялся и как я понимаю обратно, он не торопится. Ладно, не могу же я пролежать здесь весь день и ждать, когда куры начнут летать.

Я открыла глаза. Правда, легче никак не стало. Я ничего не вижу. Зрение расплывчатое. Где мои очки?

Я попыталась встать, но почувствовала, как голова закружилась, и я с гнусавым мычанием легла обратно и вновь закрыла глаза.

Через минуту почувствовала, как на мой лоб легла, чья-то горячая рука. От такого прикосновения мне стала легче. Голова словно успокаивалась. Но тут же, почувствовала тошноту. Не сообразив, что, да как, меня вырвало.

– Это ты так отозвалась лично обо мне или это твоё «спасибо» с неким спецэффектом?

И только тогда я вспомнила, где нахожусь и кто тот человек, которого я только что оповестила содержимым своего желудка. Меня точно отправят на каторгу.

Я стала щупать рукой по сторонам в поисках своих очков, но видимо все вокруг против меня. Хочу провалиться сквозь землю. Я вскочила на колени там, где минутой назад ещё лежала.

– Извините, вы не могли бы мне дать стакан воды, пожалуйста, – через минуту, я нащупала стакан и залпом его выпила.

– Полегчало? – я только кивнула, но тут же постыдилась.

– Простите меня, пожалуйста! Я не хотела Вас как-то унизить или вообще как-то обременять своим присутствием, да и в целом беспокоить Вас, я…я…я…простите меня!

Я просто металась глазами повсюду не зная куда смотреть, ведь очки я так и не нашла, а перед глазами только пелена и всё на столько размыто, что я не могу понять это мебель или же человек? Но спустя мгновение я почувствовала запах геля для душа. Нежный, приятный запах, от которого у меня по телу побежали мурашки, и сбилось дыхание.

– Знаешь, а без очков ты довольно таки ничего.

Он сказал мне почти, что на ухо, от чего я, от неожиданности, отпрянула назад, и чуть было не упала, но сильные руки поймали меня, отчего я осталась на полпути до «обнимашек» с полом.

Я почувствовала его руки на своей спине и на своём плече, в это мгновение мне показалось, что в тех местах, где он касается, в меня воткнули тысячи маленьких иголочек. Сердце застучало так сильно, что стало даже больно. Я не видела его сейчас, но почему не видя человека, не зная его, я так себя чувствую?

Я глубоко вздохнула. Неожиданно он вернул меня в мое сидячее положение и через секунду, я почувствовала, как на моем носу появились очки.

Сердце вновь пустилось вбега. Прямо перед моим носом стоял полуобнаженный альфа-самец. У меня даже челюсть отвисла. Он пристально смотрел на меня, его глаза озорно при этом улыбались. Такое ощущение, будто он знает меня. Он осторожно поправил прядь моих волос, что выбились из хвоста и заправил за ухо.

– Почему-то, с очками, ты мне нравишься больше.

Я чувствую, как покрылась краской и просто не знала, как мне отреагировать. Он что подкатывает ко мне? Такое со мной происходит впервые.

– Когда девушка краснеет, у неё слегка окрашиваются щечки, но у тебя краснеет всё лицо. Ты как помидор сейчас.

Я взялась ладошками за свои щеки и просто старалась не отключиться вновь. Но когда он наклонился в очередной раз, я почувствовала запах алкоголя.

В какой-то момент я сначала вздохнула с облегчением, но вспомнив то, что он сейчас мне говорил, я впала действительно в чистый ужас.

Когда парни в пьяном состоянии, им всё живое подойдет, а тут девушка под боком. Любая фантазия и мартышка с гранатой превращается в модель с шестом.

Он улыбнулся, блистая самой сексуальной улыбкой, что я, когда либо, видела. Он осторожно погладил большим пальцем мою щеку, и поцеловал другую.

Что? Что он делает?

Надо линять. К черту интервью. К черту эту работу. Моя невинность для меня дороже.

Он посмотрел на меня в очередной раз и отошел к барной стойке, пританцовывая от песни, что выходила негромко из динамиков.

Я же воспользовавшись ситуацией, поднялась и рванула к двери. «Попытка не пытка» – подумала я. «Тупая попытка» – подумал он. Потому что, не добежав до двери, я уже оказалась обернутой его руками, словно в пеленку.

– Далеко собралась? – сексуальным голосом говорил он, прижимаясь лицом в мои волосы, сильнее сжимая меня в своих руках. У этого парня сумасшедшая хватка. Он сжал так сильно, что стало немного больно.

– Домой! – дрожащим голосом ответила я. Чувствую, как слезы стали скапливаться в уголках моих глаз, чувство страха захватило мой разум. Возможно, он почувствовал это, поэтому ослабив захват, его руки медленно дразня пальцами мою кожу, всё выше поднимались по моим рукам и нежно, положил ладони на мои плечи. Я резко вздохнула.

Повернув меня к себе, он обнял так крепко, что я буквально могла задохнуться. Отстранившись, он снял мои очки, от чего мой живот буквально свернулся в узел. Его ладонь накрыла мою щеку, большим пальцем он ласково стал поглаживать мою кожу.

Я закрыла глаза. Дрожь прошлась по всему телу, он был так близко ко мне, что, возможно тоже ощутил её. Глаза становились влажными, казалось ещё чуть-чуть и слёзы скатятся вниз, как неожиданно он поцеловал один глаз, затем другой.

– Не плач. Я не сделаю тебе больно!

Дыхание участилось, что даже при помощи рта, дышать все равно было тяжело. Я чувствую, как он отстранился от меня, и я не знаю, что он делал, но почему-то, почувствовала, словно видела, что он рассматривал меня, как его взгляд скользил по моим всё ещё закрытым глазам, по … губам…

Оттого что мне было трудно дышать я слегка приоткрыла их. Лишь подумав, я почувствовала сладкий вкус мягких губ. Это словно не поцелуй, это вроде некого прикосновения. Он просто водил своими губами по моим губам, словно ждал приглашения. Дразня, говоря: «Я не продолжу, пока не пригласишь!».

А я млела, таяла, боялась того, что может произойти и в то же время надеялась. Я того не ожидая осознала, что сама ждала! Почему его губы так соблазнительны? Почему его запах заставляет меня сжиматься изнутри. Что заставляет меня чувствовать это?

Возможно я бы и продолжила так утверждать, пока не почувствовала себя, словно в космосе. «Небесное тело» упало сверху, на беззащитную «Землю», что даже выбраться непросто.

Он лежал на мне и явно уже был в «отключке». Я старалась выкарабкаться из-под этого «булыжника», но моё тельце, словно в карман положили и плотно так прикрыли, чтоб не выпала.

Да уж, не всегда маленькое тельце хорошо. Так и раздавить не долго. Я скинула его кое-как с себя, и ещё несколько минут просто лежала на спине и восстанавливала дыхание. Тяжелый блин. Странно это конечно, но флюиды, которые только что летали в помещении, словно сдули, дышать даже легче стало.

Подняв с горя пополам найденные очки, и тяжко встав на ноги, хотела скорее уйти, так как подобный поворот событий не только отрезвил разум, но и кажется, мой разум вернувшись встрой, заработал как подорванный. Нечего себе встряхнуло. И только я приблизилась к двери, как неожиданно даже для самой себя обернулась.

Он так и лежал на полу, полуобнаженный и мне стало его жалко. Если он так и будет лежать на полу, то просто замерзнет и заболеет.

Я подошла к нему уже с опаской и присела на корточки рядом. Потыкав в плечо, стала обращаться к нему, чтобы он вставал и отправлялся спать на кровать, но мне лишь мыкнули в ответ.

Знаете, я, конечно, много чего в своей жизни тяжелого поднимала, но подобное тело просто все рекорды перебило. Как только я не пыталась его тащить и за ногу и за руку, и всё вместе и разом, но дальше чем на три шага я его не сдвинула.

Слабачка она и в Африке слабачка, но сдаваться я не собиралась. Я как-то проникла сюда, используя смекалку и тут, доведу начатое до конца. Примерно через минут двадцать я все-таки дотащила его до комнаты.

Обычно, когда я не знаю ответа, Google спасал в одночасье, но думаю это единственный вопрос, в котором он мне явно не помощник.

Приподнять, закинуть – это я ещё понимаю, но как затащить на кровать, вот это большой вопрос?! Попытка номер один. Забравшись на его кровать, попыталась затащить его за руки, но от тяжести и слабых мышц на моих руках, с ужасным звуком «Аполлон» вновь оказался на полу.

Что ж, попытка номер два. Приподнять переднюю, но при этом и закинуть хотя бы ногу, что бы хоть какой-то баланс соблюдать, но итогом оказалось лишь то, что мы оказались там с чего начали, кирпич на крохотной песчинке.

Думаю, я этот день явно не переживу, либо надорвусь, либо раздавят, хотя на данный момент это больше смахивает на самоубийство.

Черт с ним. Пробую последний раз. Если не получится, просто оставлю его здесь, не думаю, что такой великан заболеет. Мне кажется, что даже бактерии кричат о помощи, увидев его.

Собрав все свои силы, я просто с жутким стоном всё-таки затащила его на кровать. И ву-а-ля, кто это у нас на кроватке разлегся? Как кто, собственной персоной Алексей Наумов. Ох, думаю место в раю мне обеспечено!

Господи спасибо тебе! Как же я устала. Чувствую себя бодибилдером, словно мышцы накачала. Даже руки не сходятся. Я присела на кровать и просто старалась наладить свои дыхательные пути. Как же я устала. За окном темнота.

Я легла на подушку. Я просто немного полежу и отдохну, а потом пойду домой. Только три минуты. Всего три минуты…

***

Утро добрым не бывает! Пришло мне на ум, как только я увидела обнимающие меня руки сзади. Что это? Это не мои!

Я постаралась осторожно повернуться и просто выбраться из этого морского узла, что так приятно ощущаются на моем теле.

Бред! Надо скорее брать ноги в руки и бежать, бежать пока этот маньячила не проснулся. Вот же я идиотка. Зачем я легла на кровать, такую возможность упустила? А теперь как выкручиваться?

Ой, что будет, если он проснется и меня увидит! Нечего думать, только драгоценные минуты зря трачу. Подняв его руку, я осторожно переложила на него, попыталась уже встать с кровати, как меня возвращают в исходное положение и прижимают ещё сильнее, чем до этого.

– Далеко собралась? – вдруг отозвался голос сзади, на что я вздрогнула.

– Та-а-так, это, домой! – чуть заикаясь, ответила я и вновь попыталась вылезти, но хватка этого парня просто сносит все границы.

– Я ещё не закончил тебя обнимать! – я чуть воздухом не подавилась.

– Что? – спросила я и рывком выбралась, усевшись на ноги, но всё ещё находясь в его кровати, комнате, здании и в городе целом. Интересно визу делать долго? Потому что после того, что вчера произошло мне нужно переехать, недалеко, хотя бы на северный полюс. Жаль, что люди не путешествуют к другим планетам. Мне бы сейчас на Плутон. Самое-то.

«ВАЛИ СКОРЕЕ!» говорил разум, «СИДИ-КА СМИРНО!» говорили мышцы. Я просто уставилась на него и прокручивала все слова, что он мне только что сказал. Он, вздыхая, приподнялся на локте, положа голову на ладонь.

– Мне нравится, как ты выглядишь спросонья! – не расчесанная, со слюнями возле рта и нечищеными зубами? Странные у него вкусы.

– Да Вы псих! – смягчила я свои мысли до максимума. И в ответ получила сначала короткий смешок, затем перекатившись на спину, стал смеяться уже громче. Ну, точно не все дома!

– Почему ты так думаешь? – спросил он. После того как прекратил смеяться надо мной. Ну, во-первых он должен был для начала спросить кто я блин нафиг такая, во-вторых, проснувшись, он если уж не спросил, то точно должен был выгнать меня или, по крайней мере, в полицию позвонить, а в-третьих, всё то содержание, во-первых и во-вторых. И почему я за него возмущаюсь?

– Я не стану отвечать, собственно, как и находиться здесь. Вы помогли мне вчера, на что я покорно благодарна, а я помогла Вам. Думаю, теперь мы квиты. До свидания!

После этих слов я на всех скоростях вылетела, словно пуля из квартиры и, не дожидаясь лифта, спускалась по лестнице, перепрыгивая по две, а то и три ступени. Практически летя, я в очередной раз удивляюсь тому, что слишком, много думаю.

Неожиданно я услышала, как он кричал «Эй, подожди!», «Стой!». Я буду полной дурой, если, в самом деле, остановлюсь. Поэтому я просто сосредоточилась на ступенях, стараясь не запнуться.

Не помню, как оказалась дома. Не помню, как приняла душ. Мозги стали объективно принимать настоящее уже в тот момент, когда я ела завтрак, что оставила мне моя подруга с запиской, «Что случилось?». Я боюсь об этом вспоминать не то, что рассказывать.

***

Я прибежала на работу, опоздав примерно на час. Во всем виновато необычное утро и мысли что на мгновение затуманили мою голову.

– Надеюсь у тебя веские причины опоздания? – почти, что с порога налетел мой начальник на меня.

Многие опаздывали, но он едва их замечал, а мне доставалось за каждый поворот не туда.

– Ты взяла интервью? – спросил он и его глаза горели гневом, словно говоря, «попробуй ответить отрицательно и ты пожалеешь».

Я не знала что ответить, поэтому выпалила то, что пришло мне моментально в голову, а если сказать точнее, то выдумала.

– Я как раз встречаюсь, сегодня с ним, мне удалось поговорить с ним лично и выкроить время для сегодняшней беседы.

Богом клянусь, на мгновение, я увидела удивление на его лице. Я было подумала что мне привиделось, но после того как я поняла, чуть было не расплакалась. Чудо, да и только.

– Не испорть всё. Выжми из этого человека все, что только можно. Сделай так, чтобы он рассказал тебе всё-то грязное, что существует в его мирке, я даже хочу знать, какие он носит трусы и какой шампунь использует. Ты поняла меня? Всё, должен, знать!

Ну, на вопрос о трусах и шампуне допустим, я и так знаю. Но шефу знать об этом не стоит, а то, боюсь, ещё чего похуже случится.

С обеда до четырех часов он должен быть на тренировке. Это все знают. Но здесь можно сказать находится такая же, охрана как в аэропорту. Сканер тела только не делают. На мгновение мне показалось, что они подобную технику по безопасности сделали как из фильма «Ультрафиолет».

Где у героини брали кровь, вставляли иглы в глаза… уф, даже передернуло!

Нужно вновь проявить смекалку. Пока слегка била себя по голове и пыталась что-то придумать, меня задели о локоть, от чего я чуть не упала.

– Извините, Вы не могли бы отойти. Мы вообще-то здесь работаем.

Я посмотрела по сторонам вокруг себя. Что по левой стороне, что по правой стороне, места было просто предостаточно. И тут меня прострелило, а что если это знак! У них и униформа имеется.

– Простите! – крикнула я, и обратила внимание двух пожилых мужчин на себя.

Черт бы побрал эту работу. Одни расходы, нежели доходы. Предложила им свои деньги, что оставила на обед, взамен на униформу. Теперь ещё и голодной ходить почти до самой ночи. А униформа на мне, словно я сдулась. Делать всё равно нечего, придется просто придерживаться (штанов) и плана,…которого нет!

Вспомнив о еде, в животе отозвалось мычанием, словно бы соглашаясь с моими мыслями.

– Ах! Твою же дивизионную! – проскулила я, хватаясь за живот. Богом клянусь, если всё пройдет как по маслу, я устрою себе пир горой.

Закатала штаны и рукава, так же затянула пояс посильнее, что бы, штаны не свалились. Натянула кепку, что пахла либо соляркой, либо бензином, не знаю. Будем только надеяться, что волосы не выпадут.

Я зашла в здание. Черт! Здесь пропускная система. И что мне делать? У меня нет пропуска.

Как раз в это время, из какой-то двери, стали выходить люди и в этот момент, в толпе я, заметила его. Сердце тут же больно отбило, отчего я тяжело вздохнула.

От этого человека одни сплошные нервы. Я смотрела на него и не могла оторвать взгляда. Я не из тех девушек, кто западает на симпатичное лицо и крепкую ж… мускулатуру. Я скорее из того теста, что заглядывают в душу и стараются найти спутника больше духовного, нежели для отрады глаз.

И, тем не менее, я смотрела! Смотрела так, словно это было самое красивое, что когда-либо, смогла увидеть в своей жизни. Какие же красивые у него глаза. Я помню тот момент, когда он смотрел нежным, страстным взглядом. Черт! Опять феи со своей флюидной пыльцой вновь пролетели над моей головой.

Но что-то мне говорит о том, что эти глаза я где-то уже видела, хотя может быть и показалось.

Я потрясла своей «коробкой передач», в надежде на ясность разума и моля боженьку не получить при этом сотрясение. Хотя боюсь с моей привычкой, работа моего мозга ещё быстрее помашет на прощанье голубым платочком.

– Приди же в себя! – промямлила я и тяжко вздохнула, затем сморщилась, вот так попыталась себя в состояние привести. Как-бы я от такого не слегла прямо здесь.

Когда я вроде бы закончила со своими внутренними «страданиями», я посмотрела вновь на толпу людей и чуть не повстречала всех своих прабабушек и прадедушек.

Все стали заходить в лифт, и лишь одна пара глаз смотрела на меня. Стукни крышкой унитаза, что за…? Я стала поправлять кепку на голове, тем самым пряча свое лицо и делая вид, что не протирала несколько минут назад на нем дырку.

Я смотрела на стенд, что висел на стене, возле пропускной системы, стараясь просто притвориться столбом, но в груди сдавило ещё сильнее, когда его глаза нашли мои.

Дыхание моё не может никак наладиться, словно я в беге участвовала. И почему так резко стало душно в помещении? Я чуть подняла голову вверх и увидела кондиционер. Сломанный наверно!

Я постучала легонько по груди, и резко выдохнула. Повернувшись в сторону лифта, вздрогнула, увидев до боли в коленках, глаза, которые мучают меня с самого утра.

Он стоял возле проходной, облокотившись, в глазах переливалось озорство, а на губах играла дьявольски довольная улыбка.

– БУ! – сказал он, и его улыбка стала шире.

Я же, громко сглотнув, просто таращилась на него, как несколькими минутами ранее.

Не поняла, я уже умерла или ещё только отхожу? Всё тело мгновенно похолодело. В груди сильно сдавило и что самое страшное могло со мной произойти, так это то, что я чувствую как моё лицо вновь покраснело и выдало меня с потрохами.

– У тебя что косплей? – спросил он и протянул руку, но я мгновенно отошла на несколько шагов назад, при этом, не разрывая зрительный контакт.

Какое-то время я всё так же смотрела на него, но, кажется, на этот раз тело отреагировало быстрее и теперь, я чувствую, как быстрый шаг превратился в бег. Я точно могу сказать, я спасалась бегством!

Что со мной? Почему так происходит, лишь взглянув на него? Почему я так трясусь, лишь осознавая то, что он прикоснется ко мне? И почему я такая трусиха?

Когда передо мною уже близился выход, я услышала какие-то голоса и, обернувшись лишь в пол оборота, заметила, как он, перепрыгнув через турникет, побежал за мной.

Я взвизгнула. Не знаю почему, просто испугалась. Испугалась ЕГО и то, что я так странно реагирую на его присутствие.

– Не убегай от меня! – крикнул он, и буквально через минуту я уже была прижата своей спиной к его груди. Это было уже, было!

Отче наш, не забирай меня прямо сейчас, я ещё так молода!

Я просто извивалась в его мертвой хватке и выворачивалась, как могла, при этом, зажмурив глаза, махала руками, куда только не попадая.

– Отпусти! Отпусти! Отпусти! – больше бормотала себе, нежели ему, потому что этому человеку хоть рупором в ухо, бесполезно!

– Ты уже прекратишь всё время от меня убегать? – бьюсь об заклад, когда он это говорил, улыбался. Я четко это слышала.

– Отпусти!

– В который раз говорит она! Знаешь, а ты странная. То преследуешь меня, то тут же сбегаешь. Мне становится всё любопытнее с каждым твоим появлением. Вчера ты была доставщиком писем, а сегодня рабочий в клубе, котором я состою. Да ты сталкер, лисенок!

И тут все попытки брыкаться были забыты начисто. Да, пока он говорил, я всё ещё брыкалась в когтях этого Годзиллы на анаболиках.

– Как ты меня назвал? – сама не ожидала, что мой голос будет таким офигевшим. Где-то я уже слышала это прозвище, но где?

Обычно даже мухи если и помирали, то со смеху из-за меня и моей слабой натуры. Но встретив этого человека, уже в который раз, я открываюсь всё с новой и новой стороны.

При сотой встрече я, что превращусь в Дона Корлеоне? Дарта Вейдера? Жириновского?

– Я назвал тебя лисенком! Ты очень на него похожа! – его игривый голос был для меня, как нечто обволакивающее и успокаивающее. Ну, это пока… как только он узнает кто я на самом деле, думаю, ему, и соли не потребуется, сожрет вместе с этой одеждой и бедной кепочкой пропахшей бензином.

Когда я попыталась повернуться к нему, он всё же отпустил меня на пол и, не выпуская из своих рук, помог повернуться к себе. Это первый показатель недоверия ко мне, думает, что сбегу. Правильно думает!

– Зачем ты здесь? – его глаза горели, как если бы я предложила ему что-то дорогое и бесплатное, например, стать владыкой мира.

Хм, и давно я стала такой нервной? Это всё он виноват. Он и его «феромон». Будь проклят тот день, когда Господь Бог решил даровать мне жизнь! Уж лучше бы я была ящерицей!

– Я, ну, я, в общем …! – я прочистила горло и моргнув несколько раз подряд, посмотрела на него. Чего ходить вокруг столба? Раз уж попалась, нужно теперь идти напролом, – Я … мне … я журналист! И мне сказали взять у Вас интервью.

Его озорство в глазах потухло, как если бы костер залили водой. Он опустил свои руки с моих плеч и посмотрел в сторону. Я всё так же стояла и ждала, когда он начнет звать охрану, чтобы меня выгнали, но он лишь смотрел в сторону и его челюсть всё сильнее, сжималась и разжималась.

Мне бы бежать и не оглядываться. Стыд встал по обе стороны и не отпускал, но я стояла рядом с ним и просто выжидала вердикта или иного решения человека, который занимает мысли в моей голове уже второй день.

Наконец он посмотрел на меня и его глаза говорили о том, что ничего хорошего в его голове не сложилось.

– Иди за мной! – фыркнул он и, взяв меня за локоть, потащил за собой. И вот тут я запаниковала. Мне уже начать молиться или до казни не дойдет?

Он сказал охране пропустить меня, на что они впопыхах стали открывать турникеты. Он, так и не отпустив моего локтя (на нем явно останется вмятина), потащил к лифту. Нажав на цифру «8», дверь закрылась.

Как только двери соприкоснулись между собой он почти что, толкнул меня к стене и, облокотившись рукой об стену, к которой я почти что вросла, он склонился надо мной словно великан. Я на добрую голову его ниже, от чего я пожалела, что надела бензино-пахнущее произведение головного убора на голову.

Я не понимала, о чем мог думать этот человек, единственное, о чем думала я, так это как бы, не задохнуться. Он перекрыл все мои дыхательные пути, что воздух со свистом проходит в мои легкие.

– Дышать! – прохрипела я, на что он нахмурился, – Мне нечем дышать! – вновь прохрипела я и стала кашлять, как только он немного отошел. И что он этим добивался? Я ничего не поняла. Хотя ему наверно тоже было тяжко дышать, хорошая всё же шапочка, пожалуй, оставлю себе.

Как только лифт издал сигнал о прибытии, он также взял меня за локоть и потащил в какую-то комнату, (от локтя там явно мало что уже осталось). Сердце издало слишком сильно несколько ударов, что даже в ушах отдало довольно тяжело.

Он отпер её и, закинул меня вовнутрь, я чуть было об собственные ноги не запнулась.

– Даже не вздумай сбежать. Я всё равно тебя найду или догоню, и будет всё гораздо хуже для тебя. Поверь мне.

Я сглотнула и, даже сказать ничего не успела, как дверь закрылась и, причем на ключ.

Я стояла ещё какое-то время у двери и просто смотрела на неё, странное ощущение тут же всплыло где-то в области желудка и пятой точки, но я решила довериться инстинктам и просто разведать те квадратные метры, что были только что, мне не особо любезно предоставлены.

Она была небольшой, но очень уютной, словно как те, что красуются в журналах приглашая посетить тот или иной курорт и гостиничные услуги. Я выглянула в окно и просто ахнула от такой красоты.

За окном был виден весь наш город. Я поднесла ладонь к глазу и, закрыв один, удивилась, что город словно был на моей ладони. Я ещё раз улыбнулась этой мысли, а затем со всей силы захлопнула ладошку. Вот так вот вам! Какие же … какие же злые живут здесь люди! Я зашторила занавеску и прошла чуть дальше.

Теперь перед моим взором была большая кровать. Я зачем то, оглянулась по сторонам, но никого не обнаружив, со всего размаху брякнулась на неё и треснулась лбом о спинку кровати. Больно. Но, так и не потеряв энтузиазм, стала прыгать на ней.

Со стороны, наверное, было, похоже, что я какой-то ребенок, что приехал с родителями на отдых, но мне правда нравилась эта комната.

Обычно такое случается только в тех местах, где я уже привыкла находиться долгое время. К местам, где я действительно могла расслабиться и быть собой.

Но это место было незнакомо мне и я здесь вообще впервые, так отчего же, так спокойно в душе? Ну, прямо сказка какая-то! Про меня случайно книгу не пишут?!

Мне становилось скучно, поэтому я решила воспользоваться моментом и так сказать порыться в «грязном белье» этого мужчинки.

Заглянув первым делом в самую интимную часть комнаты, наткнулась на большую сумку. Приподняв на туалетный столик эту громадину, думала, что пупочек захочет вывалиться и так сказать показаться всему честному народу.

И ещё мужчины что-то говорят про женские сумки, а у самих как будто шифоньер упаковали. Гигиена, конечно хорошо, но не в таком количестве. Он, что по ночам всех зубной пастой разрисовывает? Да кто его знает?!

Мама Мия! Столько бритвенных станков, я даже в магазине не видела. Он что вепрь, обрастает за секунды? Этот человек куда загадочней, чем я думала. Мыло, шампунь и много всего другого, чего я даже не знаю, для чего оно надо.

Помывки, замывки, это для того, это для этого. Ооо, и даже для ЭТОГО?! А он за собой и впрямь следит, даже как-то неловко за себя стало. Не то чтобы, я не следила, я очень чистоплотна в таком вопросе, но право дела не настолько.

Ладно, оставим и пойдем в комнату. И вот я стою и любуюсь уже минуты три на БОЛЬШОЙ ассортимент нижнего белья. У меня ощущение, что я стою на распродаже. Даже у меня столько нет. Он их что солит, коллекционирует? Может быть, собрал для бездомных как благотворительность? НЕ-ЕТ, НЕ ДУМАЮ!

Достав одни и посмотрев повнимательнее, в прямом смысле этого слова, офигела. Стразы?!

– И мужчины это носят? – сказала я самой себе, выпучив глаза, – Это что-то вроде «сегодня я точно кого-нибудь уложу», а эти называются «пофиг, для дома сойдет», а эти слишком затертые, видимо его любимые…

– УГАДАЛА!

Ответили позади меня, от чего я бросила трусы обратно и пока впопыхах закрывала дверцу, прищемила палец!

– Твою мать! Зачем пугать то? – спросила я, но затем замялась и от стыда отвернула голову, засунув ушибленный палец в рот.

– В следующий раз, чтобы, не напугать тебя, пока ты разглядываешь моё нижнее белье, я отправлю тебе оповещение с голубем, пойдет?!

Очень остроумно!

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, скрещивая руки на груди. Он это что, серьезно?

– Ты сам меня здесь запер!

– Нет, я имел в виду, что тебе понадобилось в ящике с моим бельем? Или ты одна из тех, кто любит фетишизм?!

– НЕТ! ФУ! Как ты вообще можешь так обо мне думать? – быстро ответила я, сморщив лицо так, словно объелась лаймом, причем не созревшим. Гадость!

– А о чем я ещё могу подумать, увидев всё это?

Я потерялась, не зная, что ответить. Просто разводила руками и бегала глазами по помещению, при этом пыхтя. Так и не отыскав нужных слов, с сожалением выдохнула. Вот так СТЫДОБА! Я теперь даже в глаза ему взглянуть не смогу.

– Ладно! Пошли! – сказал он, хватая меня за руку.

– Куда? – спросила я, так и не поднимая на него глаз.

– Увидишь! – он остановился возле туалета, – Я сейчас, подожди.

Я стояла и просто ковыряла свою уже давнюю мозоль, но услышав какое-то недовольство со стороны ванной, подошла поближе.

– … черт, куда я положил запасную зубную щетку? Я помню, что точно её брал! – он рылся в той самой огромной сумке, в которой до недавнего времени рылась я.

– Она в боковом кармане справа! – ответила, я, не подумав.

– Ты уже и здесь побывала?! – ответил он, оборачиваясь ко мне. Я же закусив губу, смотрела в стену, да вообще куда угодно лишь бы не на него. Всё, мне точно живой отсюда не выйти. В лёд замурует, чую своей селезенкой, что так оно и будет!

Он, тихо выругавшись, достал щетку и так же далеко не нежно взял меня за локоть (скоро эта часть руки будет разборной или на протезе). Мы спустились на лифте, и я даже моргнуть не успела, как перед глазами уже был каток с трибунами. Ну, всё, точно замуровывать будет. Интересно это, правда, что человек во льду сможет прожить несколько лет, даже не постарев?

Ох, не об этом думать мне надо! Надеюсь, он позволит последнее желание?!

– Надевай! – сказал он, бросив мне что-то из их униформы. Что это? Шлем с сеткой, какие-то тарелочки. Кто эти штаны носил? Я вся влезу в одну штанину, а второй так обернуться можно. Плечики на этой майке сплывают. Может это на голову всё-таки? Хотя нет, пришиты.

Надев всё это на себя, (правда, не зная зачем) вышла на лёд. Алексей уже катался по льду, только, такого же бронежилетного обмундирования, что было выдано мне, на нем не было. Я, осторожно ступая по льду, шла по направлению к нему. Шлем всё время сползал набок или поворачивался передней стороной назад, из-за чего мне вообще ничего не видно.

– Почему ты не надела коньки? – спросил он и я, посмотрела вниз.

Ну, как посмотрела. Пластмассовая штука в этой майке мне не позволяла нагнуться, а из-за того, что она всё время сплывала на одну сторону, одно плечико всё время перевешивало, поэтому я опоясалась ремнем, что висел на крючке, в раздевалке.

– Я не могу! – ответила я, посмотрев со всем страхом, что уже успела накопить за время пребывание здесь.

– Не умеешь надевать? Так я помогу…

– НЕТ! – чуть выкрикнула я, перебивая, затем мне стало не по себе, – Я не умею…кататься! Да и вообще, зачем это нужно?

Я старалась не плакать. Какая-то горечь, возникшая где-то внутри меня, стала пробираться, но я старалась держать себя в руках.

– Ты же ведь хочешь интервью?! – спросил он, шепнув мне на ушко, которое находилось под особой защитой шлема-убийцы.

Я посмотрела на него за все это время с таким выражением лица, словно, если бы мне предложили целый континент за просто так.

– ДА! ХОЧУ! – выкрикнула я, сжав ладони в кулачки, но затем, сбавив голос, посмотрела на лед, – Очень хочу!

– Отлично! – сказал он и голос его звучал довольно, – Но ты его получишь только в том случае, если шайба окажется в моих воротах!

– Ч-ч-что? – заикаясь, спросила я и, выпучив на него глаза, стала искать хоть что-то человеческое в этом…человеке!

– Что слышала! Забьешь и я дам тебе эксклюзивное интервью с фотосессией. Я могу даже расписаться на твоей груди, если захочешь.

– Ну, уж НЕТ! – ответила я, прикрывая свою грудь, словно кто-то её отбирает. Хотя мне кажется, её и за деньги не возьмут. Даже мне, прежде чем надеть лифчик искать её приходится.

Да, у меня маленькая грудь и что? Зато, мне нетяжело бегать, я могу это делать спокойно, перед глазами ничего не дребезжит.

– Ну, так что, по рукам? – его довольной роже нет ни конца, ни края. Если бы я его не знала, подумала бы, что в лотерею выиграл. Он протянул мне руку и ждал моего решения, всё также блистая улыбкой и озорными глазами как у разыгравшегося кота.

– Идет! – дала ответ я и пожала его руку. Он улыбнулся ещё шире (не думала, что он может улыбнуться настолько сильно, что я все 32 смогла насчитать) и довольный отъехал от меня. Я же посеменила обратно надевать штуки, которые думаю, будут последней моей обувью.

С горя-пополам, поняв как их необходимо зашнуровать, я, наконец, появилась. И когда мне остался лишь шаг, и я почувствую лед, встала в ступор.

– Ну же, чего ты там встала?! – крикнул он, спрашивая меня.

– Боюсь! – чуть слышно ответила я, держась обеими руками за бортики.

– ЧТО?! – переспросил он, подъезжая ближе.

– Боюсь я, говорю! – огрызнулась я и вновь запаниковала. А когда он стал стаскивать меня силком на лёд, так вообще чуть сердца не лишилась.

Он оттащил меня на середину и, оставив одну, стал смеяться и кататься по кругу. Я же не ёлка новогодняя! Я стала оглядываться по сторонам, хотя могла повернуться только на 90о.

Кто-нибудь, откатите меня к бортикам! Хоть какие-то люди и стали появляться, глядя на нас, но помогать так никто и не ринулся. «Боже, как же много у нас на Земле добрых людей, аж глаза разбегаются, даже пальцев не хватает на руках, что уж там и на ногах тоже. Мир, и, правда, не БЕЗ добрых людей»!

– Ну, так что играть будем? – спросил он, издеваясь надо мной.

– Может в шахматы или шашки? – спросила я, и моя поза желала оставлять лучшего. Как бы это можно было бы назвать, одним словом? А, в «растопырку»! Это что-то вроде, если бы кота хотели искупать в ванной, а он всеми силами и уловками пытается спасти себе жизнь.

– Нет, мы будем играть в хоккей. Я же хоккеист!

Что правда что ли? А я думала ты садист, поэтому ты этим и занимаешься?! Хотя нет, даже думать не надо, я и так больше склоняюсь к своему варианту ответа.

Глубоко вздохнув, решила сделать шаг, но попытка моя не увенчалась успехом и я упала прямо на спину. БОЛЬНО! Я, кряхтя, пыталась перевернуться, но всё та же, пластмассовая штука мне этому мешала. Поэтому со стороны я больше была похожа на черепаху, которая катается на собственном панцире и не может перевернуться.

Я его не видела, но очень отчетливо слышала, как он смеялся и эхом, отдавало так сильно, что думаю, его услышали даже на улице. Люди у бортиков, я так понимаю его команда, так же потешались надо мной и никто не собирался мне помочь.

Я привыкла к унижению и к тому, что все надо мной издеваются, но привычка не означает, что я могу это вытерпеть. Я несильный человек, пусть даже и стараюсь так выглядеть, и мне стало обидно. Слезы стали пробираться, но я всё же, смогла их сдержать. Нет, я ещё не сдалась. По крайней мере, я попытаюсь, пусть и знаю, что проиграю.

Я, всё-таки встав, вновь упала. Коленки отозвались болью, но я встала вновь и теперь стоя на ногах, попыталась прокатиться.

Шаг, ещё один. Кажется, я стала понимать, как это нужно делать. Я всегда хорошо училась, не скажу, что всё давалось мне легко, но если я приложу больше усилий, чем необходимо, то могла освоить что-то куда быстрее.

И как только я стала радоваться своей небольшой победе, вновь упала. Я просто лежала и смотрела, на яркое освещение, тяжело дыша. Каждый раз падая, тело отзывалось болью из-за этих пластмасс в одежде, которые мне мешали.

И пока в моих ушах сердце отбивало ритм, словно в моём теле дискотека, я услышала, как ко мне подъехали. Из-за яркого света лицо было темным, но голос я узнала.

– Как только наиграешься сама с собой, дай знать!

– Не смешно ни разу! Я же сказала, что не умею!

Я слышала, как он вздохнул, а затем почувствовала, как он стал меня поднимать. Пока проходил процесс подъема, с моей головы упал шлем.

Мои рыжие волосы разлохматились и просто выбились из хвоста. Кажется, резинку для волос уже потеряла. Они упали мне на плечи и просто загородили весь обзор. Поэтому поправив их, ну, или попытавшись, увидела, что Алексей смотрит на меня и его взгляд мне был непонятен. Этот человек слишком загадочен и даже мне как журналисту, не прочесть их смысл.

Он убрал несколько прядей волос назад, затем поправив мои очки, надел вновь шлем, (можете представить какой на мне был шлем, если даже я влезаю туда с очками на носу?).

Он взял меня за руки и стал катить за собой. Поначалу я спотыкалась, но его сильные руки больше не позволяли мне падать, поэтому я чувствовала себя в полной безопасности. Романтично.

Но как только я могла катиться сама, он вспомнил про наш турнир и вся романтика тут же, провалилась глубоко в канализацию.

Он дал мне клюшку и показал, в какие ворота я должна забить, но до этого он примерно минут десять объяснял, что такое шайба и почему в хоккее не играют футбольным мячом.

Я не глупая, просто я никогда, НИКОГДА не увлекалась и даже не видела хоть что-то про спорт. Я, конечно, люблю познавать что-то новое, но явно не в спорте, потому что это мне совсем не интересно. И как оказывается это ещё и опасно. Меня домой в разобранном состоянии привезут.

И когда мозг разложил по полочкам новую информацию, у нас вроде как началась игра. Ну, как игра, он просто катался с шайбой по всему катку, а я пыталась не убиться и при этом ещё и ехать.

Если он не хотел давать интервью, так бы и сказал, но кажется, таким способом он просто меня наказывает, за обман и за длинный нос.

За все-то время, что мы проводим на катке, он смеется, дарит теплые улыбки и даже поддается, (правда, ненадолго), но мне стало нравиться, … он стал нравиться!

Но тут я резко повернулась, и шлем перевернулся задней стороной ко мне, от чего я перестала видеть дорогу и, запнувшись, упала, да так сильно, что разбила себе нос и кажется, сломала очки.

От боли и скорее всего больше от шока, стала рыдать. Я чувствовала, как меня посадили и, сняв шлем, я уже ничего не могла увидеть кроме темного размазанного пятна в свете прожекторов. Зато отчетливо слышала голос, который, по-видимому, считал меня глухой, а не слепой.

– Запрокинь голову назад. Вот так.

На какой-то период я перестала рыдать, но как оказалось, это было затишье перед большой бурей. Теперь меня, кажется не остановить.

– А-а-а-а-а, нос больно! А-а-а-а-а-а, очки сломала! А-а-а-а-а-а, я теперь не вижу! А-а-а-а-а-а, попа замерзла! А-а-а-а-а-а…

– Боже ж ты мой! Прости меня ладно, прости! Я не должен был так поступать. Извини.

Он обнял меня, и я уткнулась ему в плечо. Но почувствовав полный нос, высморкалась в его кофту. Кажется, он был против. Он что-то громко рявкнул, но из-за собственного рева я не смогла понять, наверное, утешал.

– Черт тебя подери! Пойдем, приложим лед! – он взял меня под руку и если честно я не знаю, как прошла через всё это «минное поле», но, по крайней мере, больше ничего не пострадало, уже радовало. Он куда-то меня посадил, и я почувствовала, как он стал снимать с меня коньки.

– О Господи! – воскликнул он, и я уж было подумала, что он действительно к Господу молит, – Ты, что не знаешь, что к конькам имеются стельки? У тебя на ногах теперь такие мозоли что… – он остановился и вздохнул.

Я, в очередной раз, всхлипывая, просто сидела и … слушала, увы, улицезреть мне, не дано! Я правда не чувствовала что мне больно ноги, скорее всего из-за холода, но когда он коснулся больного места, я шикнула и попыталась убрать его руки.

– Больно, не трогай! – прикрикнула я и попыталась подогнуть ноги, но раны тут же, отозвались болью и я вновь заревела.

Я не знала, как он на всё это реагирует, да мне собственно было всё равно. Думаю, все, что накипело у меня в душе, с таким толчком стало выплескиваться. Сдерживать в себе было невыносимо.

– Почему все меня обижают? Я ведь никому ничего плохого не сделала. Мой начальник об меня вытирает ноги, считая пустым местом, обзывая и говоря, что я даже для интерьера негодная. Даже коллеги нагружают своей работой, не говоря при этом «спасибо», словно так оно и должно быть. Даже сюда отправили меня в надежде, что провалюсь, и у них будет возможность меня выгнать. Ну, что я сделала не так?

А дальше слова не шли, я просто плакала, вновь уткнувшись в теплое тело, запах которого меня успокаивал и убаюкивал. Я не помню, что случилось дальше, я просто отрубилась под тяжелое сопение человека, что меня успокаивал.

## Глава 3.

Клементина.

В который раз удивляюсь тому, что утро самая ужасная пора. Голова, нос, да и тело ныло и болело. Тяжело поднявшись, стала шарить рукой по сторонам в поисках очков, нащупав тут же надела на нос. Одно стекло треснуто. Прелесть. Оглядевшись по сторонам, не могла понять, где нахожусь. Я вышла из спальни и, пройдя по гостиной, заглянула за угол и увидела кухню.

На столе стоял завтрак, а так же лекарства. Подойдя к столу, стала рассматривать и, обнаружив записку, развернула.

«Ушёл на тренировку. Позавтракай. Лекарства что лежат на столе, прими сразу же, как поешь. Нанеси мазь на нос и не расстраивайся.

P.S.: Обещай больше не плакать».

Я усмехнулась, но спорить не стала, да собственно бессмысленно спорить с куском бумаги. Кушать хотелось, поэтому стесняться нечего, да и не перед кем.

Поев, помыла за собой посуду и выпила таблетки. Нужно нанести мазь на нос, дотронувшись осторожно до него, шикнула. Больно. Найдя ванную, подошла к зеркалу и тут же с визгом от него отскочила. Кто это там?

Я вновь подошла к зеркалу, только теперь с опаской и осторожностью, словно оно съест меня. Увидев себя как говорится «во всей красе» хотелось, прямо тут и помереть.

Нос распух, и он был синий. Таких синяков я не получала с самого детства. Вот сейчас я пожалела, что очки не были разбиты вдребезги, по крайней мере, не было бы инфаркта, который случится через, три… два… один… (задержала дыхание), кажись, миновало (выдохнула).

Успокоившись, умывшись и вновь успокоившись, намазала нос мазью и что-то вроде, попытки прикрыть синеву, наклеила пластырь, что раздобыла в аптечке.

… УЖАС …

Но как бы там не было, а мне нужно идти на работу, пусть даже если это мой последний рабочий день в этом журнале.

Через час я прибыла к зданию и, не успев ещё шагнуть в помещение, мой начальник тут же налетел на меня со своими претензиями и недовольством.

– По твоему лицу могу сказать, что ты провалила это интервью так?

Я просто стояла и смотрела в пол, слова нужны тогда, когда есть чего сказать, а так как в мою защиту слов у меня не было, я просто стояла и выслушивала всё то, что начальник, наверное, репетировал весь вечер. Чувствую себя грушей для бокса. Бьют когда тяжело или просто отыграться, так сказать для тренинга.

– Чего молчишь? Думаешь, отмолчишься, и всё пройдет? Нет, милая моя, ты уволена. Уволена без расчета. Ты ничего не получишь, потому что ты бездарность. Твоё место скрести полы. Выметайся.

Он захлопнул дверь своего кабинета так сильно, что стены содрогнулись, и рамочки что висят на стене рядом с дверью, чуть не упали.

И снова я промолчала, снова ничего не смогла ответить. Слезы стекали по щекам и попытки всхлипа, я просто старалась удержать. Подойдя к своему столу, стала собирать свои вещи. Девочки, что сидели рядом со мной одолжили мне пакет. Вещей мало, даже очень. Лишь несколько журналов, моя подставка с ручками и фломастерами, фоторамка с фотографией меня и моей подруги в день переезда.

Подходя уже к выходу, ручка у пакета порвалась, и всё содержимое просто разлетелось по сторонам. Я слышала, как кто-то хихикал, но помочь так никто и не подошел. Встав на колени, стала собирать вещи с пола.

Дверь лифта открылась, я слышала, как цокали каблучки или просто звук шагов мужчин, что отстукивали от кафеля, я не смотрела в ту сторону, мне главное было поскорее всё собрать и уйти, чтобы избежать новой волны унижения.

Слёзы мешали зрению, но меня это не останавливало. Я стала тянуться за ручкой, что отскочила чуть дальше от меня, как кто-то взял её и протянул мне.

Я поблагодарила сквозь слёзы и, попытавшись уже встать, почувствовала руки на своей талии, а затем на щеках, вытиравшие слезы.

Я очень удивилась такому повороту и поэтому успокоилась, но когда зрение прояснилось, хотелось заплакать новой порцией слез. Беда не приходит одна.

Передо мной. Во всей красе стоял Алексей Наумов. Костюм, галстук, убранные волосы, приятный парфюм. Он был очень красив, а я рядом с ним казалась каким-то грязным пятном на рубашке.

Я прижала порванный пакет к себе крепче и, сглотнув, хотела спросить, что он здесь делает, как меня оттолкнули в сторону и пакет вновь выпал из моих рук, разбросав всё по полу вновь.

– Ты ещё здесь? – вновь спросил грозно начальник, но тон его голоса тут же, сменился, обращаясь к человеку, что был рядом со мной, – Здравствуйте Алексей! Мы право, просто все в шоке, что такая мировая звезда спорта как Вы, посетили наш скромный офис лично!

Я собирала свои вещи, стараясь делать это тихо, но подняв глаза увидела, что Алексей Наумов смотрит пристальным взглядом на меня, не замечая перед собой моего начальника, словно того и нет здесь.

Мой начальник всё так же божественным взглядом оглядывал гостя, хотя нет, скорее облизывал его, стараясь угодить или подсластить его эго, правда, гостю было явно начхать.

Он, подойдя ко мне, стал поднимать ручки, фломастеры, подал мне рамочку и когда я, вновь всё убрала в пакет, помог мне встать. Начальник попытался меня закрыть, но увидев, что Алексей держит меня за локоть (это видимо его любимая часть тела). Начальник стал как-то оправдываться.

– Этот сотрудник больше не является частью нашей компании, поэтому думаю, стоит её отпустить, и давайте пройдем в мой кабинет и так сказать, всё обсудим и поговорим.

Начальник странно стал смеяться, отчего меня передернуло. Как только Алексей отпустил мой локоть, начальник тут же оттолкнув меня, стал провожать гостя в свои апартаменты.

– Иди отсюда! – рявкнул он мне, обернувшись, словно какой-то шавке. Алексей зашел в кабинет, а у меня словно весь мир обрушился. Как будто жизнь резко оборвалась, и я упала в пропасть, такую темную и холодную, что, кажется, уже не выбраться. Он так и не обернулся.

Когда вышла из здания выбросила все вещи на помойку, оставит только снимок со своей подругой. На телефоне села батарейка, поэтому, когда пришла домой, просто забросила его в дальний угол и, взяв свои небольшие сбережения, решила сходить в бар и так сказать расслабиться.

***

В баре шумно. Чьи-то разговоры, громкая музыка словно заглушали мои чувства, отчего я просто не понимала, что происходит, так же этому помогла и выпивка. Так что кто я, где я? Плевать!

Налив в рюмку адскую смесь, что предложил мне бармен, название которого я так и не запомнила, собственно оно мне и не нужно, глотнула, следующая рюмка уже не была такой легкой как предыдущая.

Плевать. На всё плевать. Я бы плюнула, но это уже будет неуважение к заведению, а оно мне очень даже понравилось. Кажется, я действительно надралась.

Заплатив по счету, тут же направилась гулять по любимому городу, в котором я ещё ничего не видела и не совсем в курсе про тот ли город думаю, и там ли нахожусь.

Заплетаясь об собственные ноги, просто шла прямо, ну, мне собственно казалось, что прямо, хотя на самом деле в глазах двоилось и троилось. Местами мне казалось, что идут близнецы, а то и тройняшки, но как оказывалось, это был либо один человек, либо вообще столб.

Обойдя уже в который раз предмет, который мне казался нечто загадочным и нечто необычным, осмотрелась по сторонам и, заморгав быстрее, просто всматривалась ко всему, с чем сталкивался мой взгляд. Это нечто похожее на пони? Я бы хотела пони … себе…домой…на балкон!

Пьянь до добра не доводит, сколько в этом не убеждайся, вот только мои руки нащупали что-то странное и довольно теплое для этого прохладного вечера.

Я стала ощупывать предмет моего интереса, и вдруг послышался странный голос, похожий на стон и почему до боли в позвоночнике знакомый.

– Что делаешь? Если ищешь лисью норку, то она сзади и тебе придется меня обойти.

Я выпрямилась, словно по струнке «смирно» и просто смотрела на что-то черное и темное перед собой. Темнота плюс одно разбитое стекло у очков и ещё к тому же выпитая мною бутылка какой-то отравы, ровняется тому, что произойдет что-то плохое (хотя кажется хуже уже не бывает) или возможно даже хорошее, но я этого явно не запомню и не вспомню. Почему-то мозг больше склонялся к первому варианту, а второй казался полным бредом.

Я попыталась поднять голову, но она лишь закружила меня, давая понять, что это плохая идея.

Повинуюсь!

Поэтому я опустила голову, расставляя руки в разные стороны. Пофиг что будет дальше, потому что я не то, что головы поднять не могу, я уже чувствую, что мои ноги стали подгибаться и вот наконец-то глаза закрылись. Пожалуй, посплю-ка я.

***

Никогда не думала, что дневной свет так ужасен! Раньше я по-разному просыпалась. Я могла проснуться поперек кровати, я могла проснуться ногами на подушке и даже как-то на полу, но проснуться на кухонном столе – это впервые.

Так ладно, это второй вопрос. Вопрос номер один, где я? Я помню только какую-то непреодолимую стену передо мной. Она разговаривала, но как я могла оказаться здесь, если мои ноги вчера устроили мне протест и решили отдохнуть где-то там, где я была вчера?

Хочу водички. КРА-АН! Я слезла со стола (с горя-пополам). Но, всё же, преодолев «большие» трудности, смогла, наконец, собрать свои глазки в кучку и отыскать стакан.

Кухня явно была не моя, и я убедилась в этом, в который раз, потому что такого замудренного крана у меня нет. Как его открыть? Где тут вентиль или нечто похожее на него?

Отбросив попытки с краном, я увидела графин и просто набросилась на него, будь я львом, а графин антилопой. После громкого выдоха, я осмотрелась! Было не особо улицезреть всё одним глазом, так как второе око было разбито, но всё-таки возможно.

Красивая кухня. Белая мебель, кажется, хозяин не боится испортить её. Я посмотрела правее, роскошные шторы, очень гармонировали с мебелью, а это означает, что у хозяина есть вкус. Посмотрев ещё правее голый мужчина! В который раз убеждаю себя, что Алексей, скорее всего, спустился с олимпа и теперь блуждает среди нас смертных и наводит на один из семи смертных грехов. Вздохнув, посмотрела правее и тут же опешила и вернула взгляд обратно!

А-а-а-а-а?!

– Ты…т-т-ы…т-т-ы?! – заикаться – моя вторая натура, не удивлена ни разу!

Он стоял в дверном проеме, в одном только полотенце, тем временем вытирая волосы на голове вторым, слишком сексуально, я ослепну на один глаз. Это слишком уж для одного только утра. Я словно та батарейка, что может заряжаться и, судя по всему зарядным устройством, моей батарейки является он! Так стоп, что я несу?!

– О, доброе утро! – всё так же вытирая голову полотенцем, сказал он, забрав практически пустой графин из моих полуживых рук, – Как себя чувствуешь?

– … я чувствую себя… парализованной!

– Интересно! С чего это вдруг?!

Хороший вопрос! Я хоть и «пират» на данный момент, но при хорошем освещении и всё ещё живого одного стеклышка в моих очках, я прекрасно вижу. А сейчас перед моим взором просто охринеть что происходит!

– Прости, но ты не мог бы одеться? – спросила я, отворачиваясь от него! Блин, засмущалась как идиотка!

– Что такое? Нравится то, что увидела перед собой?

Да, он издевается?!

Я лишь почувствовала, как он подошел позади меня, прижимаясь своим обнажённым телом, обнимая меня так сильно, что… ДА, Я Ж СЕЙЧАС ПРОСТО В ШАШЛЫК ПРЕВРАЩУСЬ!!!

Но, он сжимает меня так сильно! Так сильно! И этот аромат геля!

Я схожу с ума! Крыша уехала, а нижнюю часть затопило! Всё это слишком странно!

Мысли бы так и продолжали терроризировать мой и без того глупый мозг, забивая его до жути непутевой информацией, но позади меня происходят куда более странные вещи!

– Ой, полотенчико упало! – сказал он довольно спокойным голосом, словно так и должно быть, всё ещё меня обнимая.

– ой?!… Ой?!… ОЙ?! – кажется, к тому, что он всё время меня жамкает, я уже начинаю привыкать, но это уже перебор! Хотя нет блин, тут всё перебор! – Отойди от меня маньячила – извращенец!

– Что случилось? – нет блин, он точно надо мной издевается!

– ОДЕНЬСЯ!!! … – обернувшись, сказала я, – Святая Мария, Матерь небесная, спаси уже, наконец, мою глупую душу! …(секундная пауза)… Я там чего-то увидела! Оно болталось!

– Не стесняйся, смотри!

– Ага, ЩАС! – всё так же, закупорив глаза во внутреннюю сторону практически вместе с очками и при этом можно сказать, приклеив свои ладони к лицу. Боже ж ты мой, стыдобища какая!

– Всё можешь поворачиваться! – проговорил он, приблизительно через минуту. С трудом откупорив свои опахала, повернулась в его сторону, – ПОШУТИЛ!

Мне нужна святая вода, чтобы промыть глаза и кто-нибудь дайте мне СЕКАТОР!

– Эх, ладно! Блин, одежда так сковывает! Люблю топлес!

– Кто бы сомневался! Эксгибиционист хренов!

Бочком-бочком, я прошла в сторону кухонного стола, на котором я проснулась! И тут же в мозгу прострелило,… как это я тут очутилась и почему я заснула на столе???

Что-то медленно до меня эта мысль доползла, причем конкретно! Я приземлилась на стул, отвернувшись в сторону окна, из-за чего получилось, что я сидела боком от полуобнаженного «шкафчика флюидов»!

– Почему я тут? – пробубнила я практически себе под нос, но он меня услышал!

– Я тебя сюда привёл!

– Я это и так поняла!

– Построй свой вопрос немного по-другому! – вдруг сказал он, и я посмотрела на него и той же секундой отвернулась обратно к окну! Черт, солнце не такое яркое, от чего же он так светится?! Прямо глаза защипало!

Пока я думала над его словами по поводу правильного постановленного вопроса, я услышала, как звякнула зажигалка и буквально через секунду почувствовала запах дыма.

– Ты куришь?

– Не совсем, только иногда!

Он спокойно ответил мне. Больше и слова не проронил, просто сидел и ждал, ждал, когда я, наконец, задам правильный вопрос! Не торопил, не подтрунивал, не издевался, просто ждал. И смотрел на меня! Я точно чувствую, его взгляд на себе!

– Что вчера произошло?!

«НАКОНЕЦ-ТО!»

– Что? Ты что-то сказал? – вдруг спросила я, повернувшись к нему!

Он молчал! И просто смотрел на меня, а я определенно слышала. Хотя может мне и показалось!

Его взгляд вдруг изменился! Я бы даже сказала, что он мне словно мстить за что-то собрался!

– Что ж, надеюсь, ты готова! Потому что это была моя самая длинная и тяжелая ночь, за всю жизнь!

Я нервно сглотнула!

## Глава 4.

Алексей.

12 часов назад.

– «Кольщик, наколи мне купола!» … «У тебя есть ЕДА, я скажу тебе ДА!» … теперь ты, спой мне… спооой!

– Ты можешь слезть с меня? Мне дышать нечем.

– Не хочу!

– Ааа-хахау, ты мне на яички надавила…

– Будь мужиком!

– Пенис бы тебе на один день, посмотрел бы я на тебя… вам женщинам не понять, что мы имеем…

– Гормоны?!

– Гормоны вообще-то у Вас женщин!

– Ничего подобного, у нас нет болтуньи между ног.

– Тогда уж не гормон, а орган…

– Не важно…

Мы сидели на заднем сидении моей машины. Поначалу я хотел отвести её в номер, чтобы она смогла проспаться. Положив её на заднее сидение и убедившись, что пьяная дама всё ещё спит, быстрыми шагами подошел к водительскому месту и стоило мне только сесть за руль, как она резким движением села. Я мужчина и то испугался. И вот уже некоторое время, она то сядет на меня, то вылезет из окна, то просто колотит по руке и говорит, что я настоящий засранец, что бросил её одну.

– Я же хорошая. Посмотри в мои глаза, они же добрые!

– Они пьяные!

– Одно другому не мешает! … Мне душно!… – после чего стала вылезать вновь в окно.

– Давай лучше поедем домой, и я положу тебя баиньки!

Я вылез из машины, чтобы утихомирить эту женщину, но как только я вылез, в буквальном смысле успел…успел, поймать её из окна. Да что это с ней?

Поставив её на ноги, попытался вновь засунуть в машину (нужно не забыть закрыть окно), ключи были в руке, поэтому нажав лишь на одну кнопочку, окна во всей машине плотно закрылись, ну, осталось только ремнями привязать и можно отправляться. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал здесь, хоть эта стоянка и безлюдна, но всё же рисковать, смысла нет.

Переложив всю ношу тела, пьяной девушки на одну руку, я попытался открыть дверь машины, как она взбрыкнулась у меня в руках, говоря о том, что жарко. Ключи, что я держал в той же руке, что и девушку, полетели в канализацию, а машина издала звук о том, что я «заблокировалась хозяин, никто не войдёт и никто не выйдет».

Ну, клёво! Что за день сегодня такой? Я где-то провинился? Пощупав по обеим сторонам брюк. Благо телефон остался в кармане. Что ж, попросим помощи.

– Дим, привет! Слушай, помнишь я тебе свой ключ запасной, от дома отдавал? Да-да! Будь другом, съезди ко мне домой, возьми мои запасные ключи от машины. Привези на стоянку, рядом с парком на Комсомольской… Я объясню всё позднее. Спасибо, жду.

После моего звонка прошло примерно полчаса, но этого вполне хватило, чтобы мои руки стали затекать от тяжести, пусть и хрупкой, но немного тяжелой девушки. Я за сегодня сильно устал, вот руки держать её больше и не могут.

Я облокотил её на машину и чуть слегка прижал своим телом, нужно дать рукам отдохнуть, а иначе завтра я и клюшку в руки взять не смогу. Сначала тренажерный зал, потом четыре часа тренировки на катке, затем парные упражнения, а теперь ещё и мини штанга в образе девушки.

И пока я с машиной, по обе стороны придерживали пьяную девушку, мимо послышались чьи-то голоса.

– Бабушка смотри, дядя с тётей просят малыша!

– Не смотри внучик! – она закрыла его глаза ладонью и быстрыми шагами, держа его за руку, волокла прочь, – Стыдоба-то какая! И не стыдно Вам молодые люди?!

Вот ведь влип!

Машина показалась за деревьями, и я уже восхвалил всё волшебное и сказочное в одно мгновение. Господи, скорее!

Мой коллега, остановился рядом с моим автомобилем и, приподняв брови, вышел из авто, не скрывая своей улыбки.

– Друг, что произошло? – теперь он не сдерживался и смеялся так, словно пришел на шоу талантов, рассмеши зрителей.

– Долго рассказывать, давай потом?! Ключи привёз?

– Да, вот! А кто она?

– Лисичка сестричка…

– Что?

– Я говорю, знакомая моя, семиюродная, сводная племянница из Тамбова.

– Ничего себе, кто только не приедет, когда твой родственник так знаменит.

– И не говори… Спасибо, я позвоню тебе. Пока.

– Ну, пока. Жду подробный отчет.

– Конечно!

Мне повезло только в том, что она открыла глаза после того, как уехал мой друг, а иначе у меня были бы большие проблемы. По крайней мере, я так думал…

– Какое небо голубое!

– Ночь на дворе! – ответил я и с осторожностью нажал на кнопку, что бы разблокировать машину. И после того как машина отозвалась, я с облегчением вздохнул.

– А теперь садись в машину, я отвезу тебя спать! – я открыл переднюю дверь, рядом с водителем, пусть лучше будет на виду, чем каждый раз думать о том, что она там сзади делает.

– Я пьян как фортепьян!

– Спасибо за ценную информацию, а теперь закинь свой пятый отсек в машину!

Она стала извиваться в моих руках, при этом что-то невразумительно мыча себе под нос. Первым делом положил ключи в карман пиджака, ещё одних запасных ключей у меня нет.

– Если ты и дальше будешь так брыкаться, я тебя отпущу, и это будет не очень красиво как с твоей, так и с моей стороны.

– Я не хочу домой…

– Что?

– Хочу танцевать!

– Хорошо давай потанцуем!

Я немного потряс её в разные стороны, при этом напевая Металлику. Она улыбалась и что-то вроде подпевала, хотя больше походило на то, что в её голове играла своя музыка, я прислушался… Владимирский централ, ветер северный?… Мне уже даже стало интересно как она жила до этого, раз поёт такие песни?

Но после нашего немного невпопад дуэта, она всё-таки села в машину. Неужели. Отвезу её домой, пускай выспится. Пристегнув её ремнем безопасности, я в который раз смог вздохнуть облегченно. Но это опять же полбеды…

– Не делай громко! Сядь уже! – она стала включать музыку, но, не прослушав и минуты всё время переключала. Найдя знакомую песню, делала громче и голосила, словно ей ногу ампутируют. А потом вновь открывала окно и высовывалась, оттуда выкрикивая что-то чересчур эмоциональное.

*Зазвонил телефон.

– Алло!

*– Ты срочно должен приехать в ресторан «Олимпия», один очень влиятельный человек хочет поближе познакомиться с тобой. Наш руководитель тоже там будет.

– Слушай мне сейчас некогда! У меня важные дела.

*– Алексей, ты должен быть там, возможно, этот человек будет новым спонсором. Если ты не покажешься, руководитель с тебя шкуру сдерет.

– Тогда почему меня раньше об этом не уведомили?

*– Прости, я забыл тебе сказать, у нас здесь дел очень много навалилось, поэтому я забыл позвонить. К тому же он здесь проездом, буквально на пару часов. Он собственно и остается здесь только из-за того, что с тобой хочет увидеться. Как сказал руководитель, он твой фанат.

– Черт подери. Почему я должен менять свои планы из-за менеджера, который не может выполнять свою работу правильно? (пауза) Во сколько я там должен быть?

*– Ты должен быть через полчаса.

– Блин, ты издеваешься надо мной? Я за такое короткое время даже до ресторана не доберусь.

*– Прости меня, я очень виноват. Не увольняй меня…

Я не стал слушать дальше это нытьё, про не увольняй и завершил разговор.

– Уже третий! Третий менеджер за четыре месяца…иду на рекорд!

– Что-то случилось…лысик?

– Лысик? Ты только что назвала меня лысиком?

Она только пьяно хихикнула и всё так же сверлила меня глазами. Для неё это была словно потеха, потеха на моих чувствах и нервах.

– Чтобы ты знала, это короткостриженая прическа, я не лысик… Чёрт, я оправдываюсь перед пьяной девушкой, рехнуться можно. Тебе повезло, что сейчас мне некогда, но ты за это ещё ответишь. (Тяжелый вздох). Мы сейчас только кое-куда заедем ладно?

– На каруселькииииии! – радостно прокричала она, а я с ухмылкой на лице, сильнее надавил на газ.

***

Я резко остановил машину у входа к ресторану, отчего девушка рядом, стала резко дергать ручку двери чтобы выйти, как оказалось, не для того чтобы меня сопроводить на званый ужин, а для того чтобы прочистить собственный желудок. Бедолага!

– Ну что, как тебе каруселька? Накаталась? Сделать ещё кружок? – говорил я, играючи, вытаскивая и вновь защёлкивая ремень безопасности. Если бы мне сказали ещё неделю назад, что я буду издеваться над пьяной девушкой, практически в разбитых очках, не поверил бы.

Улыбаясь, я вышел из машины и быстрым шагом обошел её, чтобы помочь. И как только я подошел, она резко вывернулась и улькнула обратно в машину, закрывая дверь, и заблокировалась внутри. Блин, только не сейчас, но, всё же улыбаясь, практически через силу решил пойти ва-банк.

– Открой дверь и я куплю тебе мороженое! – будь я так пьян, я бы не купился.

– Ладно! – неожиданно согласилась она и открыла дверь. Боже, я удивился, удивился оттого, что она согласилась, а я всё ещё не взбесился. Как только мы вошли в ресторан, нас встретила администратор.

– Добро пожаловать! О, Боже, Вы же тот самый…

– Да-да, это я. У меня здесь должна быть встреча с господином Лавровым и его гостем.

– Да, они уже здесь и ожидают, поэтому я провожу Вас! – она отъявленно строила мне глазки и довольно эротично закусила нижнюю губу.

А я и забыл, что пришел не один. Она напомнила о своём присутствии тем, что с серьезным выражением лица, ладонью провела по лицу администратора. От чего та отошла от нас в сторону. И тут я сам пришел в себя.

– Простите, а ещё есть свободные места и желательно далеко от столика, за которым буду сидеть я, но так, чтобы я смог его увидеть.

Сексапильная блондинка-администратор посмотрела недобро на мою спутницу и вытерла губы рукой, а затем вновь посмотрела на меня и засияла улыбкой. Мне же теперь хотелось смеяться, но я сдерживался, сохраняя свой имидж. Хотя какой может быть имидж, когда я захожу в самый престижный ресторан нашего города с пьяной девушкой? Со мной явно что-то не так.

– Да, я провожу Вас! – вновь сказала она, улыбаясь, затем посмотрела на пьяную «подругу» презренным взглядом, осматривая с ног до головы, которая в своё время, не обращая ни на кого внимания, пальцем била листья какой-то пальмы. Затем блондинка вновь посмотрела на меня и улыбнулась.

Я, взяв за плечи юную, рыжую «алкашку», повел вслед за администратором к столику. Усадив её, жестом подозвал официанта.

– Слушаю Вас!

– Во-первых, принеси этой девушке вкусное мороженное, что у Вас есть, во-вторых, – я, достав 5000 тысяч рублей, передал официанту,– Присматривай за ней. Сделай так, чтобы она сидела на стуле и не слезала с него, выполнишь, получишь такую же красивую бумажку ещё, понял?

Официант, глазами посмотрев по сторонам, принял банкноту и одобрительно кивнул. Я же убирая бумажник в нагрудной карман, посмотрел прямо и увидел своего руководителя. Убедившись, что она послушно сидит и рассматривает меню, я отправился к своему столику.

Подойдя ближе, чуть оглядел себя и, поправив пиджак, застегнул его. Имидж, всё. И тут же усмехнулся собственной мысли уже в который раз.

– Прошу прощение, что задержался, у меня на это были очень важные причины, но я готов загладить собственную вину, если мне позволят, конечно!

– Ооо, конечно, конечно позволим, но ты должен назвать имя красавицы, что так тебя задержала и тогда… – будущий спонсор, имени которого я ещё не знал, засмеялся собственной шутке, а я нервно покосился на девушку, которая и в правду была. Сам того не замечая издал нервный смешок.

– Алексей знакомься это Олег Зальцман, наш я надеюсь, новый партнер и будущая опора! – руководитель представил мне пожимающего мне руку мужчину.

– Ну что вы, какая опора? Я простой человек, который готов вкладывать свои деньги во благо спорта и так сказать подталкивать нашу молодежь к спорту! – он и руководитель не громко и наигранно засмеялись, я лишь улыбнулся для приличия. Ну да, как же!

– Если Вы не против, то я присел бы здесь! – я указал на стул, за которым сидел Лавров, от чего он хмуро на меня посмотрел, но как не странно противиться не стал и присел рядом с Зальцманом.

Официант принес мой заказ. Я же поначалу вслушивался в разговор и местами поддерживал беседу, но мой взгляд не произвольно косился в сторону девушки, которая в свою очередь ковырялась в пиале с мороженным и бросала взгляды на другие столики, словно что-то рассматривая. Я слегка улыбнулся. Сейчас она выглядела как маленький ребёнок. Почему-то мне хотелось её обнять, но это лишь мимолётное мгновение…

– Официант… ДИЧЬ! – очень громко сказала она, уже развалившись на стуле. Я чуть слегка привстал, чтобы уже нестись к ней, но заметив пару глаз изучающих меня, присел обратно, оправдываясь тем, что было неудобно.

Они вновь о чем-то говорили, но моё внимание уже полностью было приковано к той, что довольно быстро так сказать «обжилась» на новом месте.

– Офицааант! – вновь позвала она, и тайный надзорный подбежал к ней, – Будь так добр «150» пожалуйста!

– Кто-то очень сильно хочет выпить? – вдруг отозвался Зальцман, посмеиваясь.

– Да, точно. И кто бы это мог быть? Ума не приложу! – говорил я, с уже уставшим, но довольно разъярённым взглядом.

Думаю, её заказ услышал весь ресторан, поэтому, когда официант посмотрел на меня, я покачал головой отрицательно, давая понять, что ей не приносить. Он стал что-то говорить ей, на что она резко встала из-за стола и куда-то пошла.

– Простите, я отойду в уборную! – Зальцман и Лавров кивнули мне, говоря, что бы я поскорее возвращался, я же, по актерски натянул улыбку и уже практически бегом спешил к ней.

Когда я подошел, она практически зашла на кухню. Официант стоял впереди неё и уговаривал пройти за свой стол, но она словно не видела его перед собой.

– Я же сказал оставаться за своим столом.

– Я хочу выпить.

– Не надо. У тебя на столе стоит вкусное мороженное, пошли туда…

– Она ещё заказала дичь, – повинно признался официант, на что я только лишь моргнул.

– Дичь значит! Дичь так дичь! Видишь ещё и птица на блюде, идём.

Она нехотя пошла за мной, но каждый раз оглядывалась и косилась на официанта.

Усадив её на стул, официант поставил перед ней целый поднос с запеченной уткой.

– Кушай утку и больше так громко не крякай, а то люди повсюду и ты можешь им мешать отдыхать, нужно быть уважительной к окружающим! – говорил я ей, повязывая тканевую салфетку на шее. Сейчас она похожа на Пяточка из Вини-Пуха, довольно мило, но показывать я этого не буду. В который раз, поправляя пиджак и вновь застегивая его, вернулся за свой стол.

Какое-то время я вел беседу с Зальцманом о предстоящем матче и совсем забыл о той, что когда-нибудь сведет меня с ума.

Вытерев рот салфеткой, я, непроизвольно бросив взгляд на столик, поэтому подскочил, не обнаружив там её.

– Что-то случилось? – встревоженно спросил Лавров, смотря на меня. Зальцман так же свел брови, не понимая моего действия.

– Да, мне срочно нужно сходить в уборную!

– Зачастил что-то! – сказал Зальцман и вытер рот ладонью. М-да!

– Живот болит! – сказал я и тут же ломанулся в сторону стола. Ко мне тут же подошел довольно измученный официант и жестом указал на столик неподалеку. И надо мне всё это?!

– Вот как раньше было… дом-работа…работа-дом, а сейчас? А сейчас вот где я?… хожу по ресторанам… (после недолгой паузы запела)… «по ресторанам, по ресторанам, там где пьяны и фортепьяны»… – она сидела в обществе уже довольно пожилых мужчин со своей уткой и что-то втирала им. Они старались не особо обращать на неё внимания, но временами поддерживали с ней какую-то беседу.

– Прошу прощения, я заберу её сейчас… – я стал поднимать её со стула, как неожиданно мужчины встали.

– О, ты же этот… хоккеист Наумов? – я одобрительно кивнул, улыбаясь, наверное, самой идиотской улыбкой на свете, – Сфотографируйся с нами.

Кто-то достал цифровую камеру, и некоторые встали рядом со мной, при том, что я всё ещё держу девчонку в руках. Она чему-то морщилась всё время, словно хочет чихнуть, а я стараюсь улыбаться.

Теперь очередь пришла другого мужчины, встать рядом со мной, и как только должен был произойти кадр, она на меня все-таки чихнула. Я вытер лицо рукой и сдержал в себе все, что только можно сдержать.

Теперь очередь человека, который до этого фотографировал, на что я уже тяжко вздохнул, поскорее бы закончить. Но тут тоже не обошлось без сюрпризов.

– Не фоткайте, я неважно выгляжу! – и тут же вытянула руку перед камерой.

А я уже устал, и устал блин от всего!

– В кадре рука, давайте ещё раз? – сказал мужчина и вновь стал пытаться снять кадр.

– Я плохо выглядеть… – сказала моя спутница, чуть морщась и немного извиваясь у меня в руках.

– Ты выглядишь УЖАСНО прекрасно!

– Правда? – удивленно спросила она, выпучив глаза.

– Угу! – ответил я и кивнул, в случае если не услышала.

Никогда не думал, что она станет настолько решительной после моих слов. Она словно мартышка выгибалась и вставала в позы, я никогда раньше так не жалел свои руки и свою психику. Мне пришлось это вытерпеть ради фанатов и ради людей, что сидят и смотрят на нас как на больных. Моей репутации крышка!

– Всё идем!

– Подождать!

– Кого? – она вновь подошла к столу и, взяв свою утку, подошла ко мне.

– Ой, забыла! – она резко дернулась обратно, буквально бросив мне свой поднос с уткой, от чего жир оказался на моей белой рубашке и пиджаке. Ну, приехали!

Держа в одной руке, поднос, другой резким движением остановил её и просто, словно маленького ребенка потащил к столу.

– Сиди здесь и жди меня, поняла?

– Так точно, гражданин начальник! Режим Хатико включен!

– Надеюсь, программа активации не даст сбой! – она сдвинула брови не понимая, словно я сейчас сказал на китайском.

Теперь точно нужно идти в уборную. Пока я пытался хоть немного почистить рубашку, прошло буквально минут десять. Вернувшись, я вновь отыскал глазами столик.

– Буль-буль-буль-бульбулятор! – выкрикивала она, наливая в рюмку водку и махом её выпивая. Я удивлен, что её ещё не выперли. Я подошёл к ней и с тревожностью поинтересовался, где она взяла целый графин? На что она ответила «там» указав, где расположено примерно столиков пятнадцать. Очень доходчиво!

Я услышал, как кто-то стал возмущаться по поводу пропажи и оглянулся назад. Здоровые мужики стояли у своего стола и настойчиво звали официанта. Я же подозвав своего подкупного, попросил принести за тот столик самого хорошего виски, на что официант кивнул и удалился к бару.

И тут я призадумался, «эта рыжая бестия, меня точно разорит!».

– Офицааант! – после того как моя просьба была выполнена, официант подошел по просьбе рыжей издевательницы, – Принеси мне дверь, я хочу выйти!

На мгновение, я увидел счастье в его глазах, но тут же позавидовал сам, ведь домой её придется везти мне. Я попросил его ещё немного присмотреть за ней и тут же протянул ему обещанные 5000 тысяч сверху.

– Прошу у Вас прощение, но мне нужно покинуть Вас! – сказал я, подойдя к своему более «скучному» столу.

– Почему? Что случилось? И что с твоей рубашкой и пиджаком? – спросил Лавров, но я лишь отмахнулся.

– Ничего такого, небольшой казус, но он уже разрешился.

– Ну, ничего не поделать! Я рад был познакомиться с тобой поближе. Теперь увидимся с тобой на Вашем следующем матче. Жду не дождусь этого дня и ещё кое-что. Хочу познакомить тебя со своей дочерью Жанной. Она уже давно меня подбивает и, кстати, благодаря тому, что она так на тебе помешана, я и согласился спонсировать.

– Это большая честь для нас! – вдруг отозвался руководитель и стал пожимать ему руку, на что я уже не с особым желанием ответил на рукопожатие Зальцмана. Решили меня сосватать? Что ж, ещё посмотрим?

Попрощавшись со всеми, я направился к «чудо-девушке». Кошмар на мою голову. Приблизившись к столику, я стал оглядываться по сторонам, но не её, не официанта не было. И только через какое-то время, он вывернул из-за угла и практически бегом побежал ко мне.

– Где она? – возмущенно спросил я, с серьёзным выражением лица.

– Она уползла к туалетам. Там…

Я не стал слушать про «там», лучше посмотрю всё сам. Поэтому подойдя к женскому туалету, я опешил. Не могу же я войти туда. Странно даже для самого себя, но только в этот момент я подумал о том, что не знаю, как её зовут. Столько всего вместе пережить и не спросить имени…

Ах, Лёха, ах! Ты и не спросил, обольститель женских сердец? Хотя, если подумать с другой стороны, я и сейчас не особо в ней девушку вижу, но всё же, что-то в ней есть, раз я всё ещё вожусь с ней как с ребёнком, причем, не заботясь о собственном имидже. Раньше такого не было.

И всё-таки нужно войти, вдруг что. Открыв дверь, я первым делом спросил «есть ли кто?», на что отвечала гробовая тишина. Только тогда я и зашел. Открыв практически все дверки и не обнаружив её, подошел к последней. Подергал её. Закрыто. Я стал стучать.

– Эй, рыжая засранка, открой дверь! Я знаю, что ты там! – но в ответ была лишь тишина. Затем скрипнуло сиденье унитаза, от чего я засмеялся.

– Если ты не откроешь, я обещаю, что выбью эту дверь к чертовой матери! – сиденье унитаза вновь скрипнуло, только сильнее и я не стал церемониться. Обещал же. Выбив дверь, я увидел женщину в возрасте примерно лет 60 с чем-то и как назло, рыжая.

Она стала кричать и кидать в меня туалетной бумагой и парочкой некрасивых выражений. Затем я услышал как за соседней стенкой, возмущенно говорили мужские голоса и только тогда я понял, что и я и моя рыжая фурия ошиблись туалетами.

Пока меня бранили и насылали проклятия, подбежал официант, заглядывая с осторожностью в женский туалет.

– Простите! Вы, недослушав, убежали, а я хотел сказать, что ваша спутница, уснула в мужском туалете.

– Я это уже и так понял! – извинившись перед женщиной, которая всё так же сидела на унитазе, вышел из женского туалета и тут же зашел в мужской. Она спокойно спала, облокотившись на дверку одной из кабинок. Я подошел ближе.

– Эй, очнись! Проснись уже. Нужно спать в кровати или хотя бы в месте, где приятно пахнет! – я стал слегка бить её по щекам, чтобы она, наконец, пришла в себя и когда я, этого добился, она резко схватила меня за шею и притянула к себе поближе.

– Ты мой принц? – вдруг сказала она, и я прыснул от смеха.

– Нет! – ответил я, поднимая её на ноги.

– Какая досада!

– Да на тебя не один принц не клюнет, если ты будешь ходить в мужские туалеты. Никаких манер.

– Это не мужской, а женский!

– Да? Пойдем, я тебе кое-что покажу! – всё так же держа её за руку, я вывел её в коридор, где стоял всё так же официант и как назло, мне вновь на глаза показалась та самая пожилая особа из женского туалета.

– Извращенец! – только и сказала она, затем поспешила к выходу, а я с улыбкой на устах и, вспоминая, повернул лицом к двум дверям туалета девушку всех моих проблем и неимоверного «веселья».

– Что это за значок? – показал я на женский туалет.

– Кружочек и треугольник!

– Хорошо, а тут? – показал на мужской.

– Кружочек и треугольник! Они одинаковы!

Я не стал с ней спорить, а просто взяв в очередной раз за руку, повел к выходу, смеясь над всем этим. Боюсь если мы так, и продолжим там стоять, нас примут за извращенцев. Хотя я и так уже в этом списке, благодаря сегодняшнему вечеру.

Когда я посадил её в машину, она, облокотив голову, закрыла глаза, от чего я поспешил на своё место. Сев за руль я повернулся к ней, но она уже спала.

Я, осторожно снял очки. Если эта дурёха, будет вновь барагозить, только синяков себе больше на лице оставит.

Повернувшись перед собой, я взялся за руль и покачал головой, вновь задумавшись…

Я привез её к себе домой, спросить адрес её дома не успел, так как она крепко спала, а я будить не стал. Положив её на свою кровать, я пошел принять душ.

Мылся на первом этаже, не хотел её будить звуками, а то мало ли чего начудит опять, когда проснется, но только я зашел в свою комнату, где спала она, чтобы переодеться, обнаружил постель пустой. Только не это. Господи дай мне, наконец, отдохнуть сегодня!

Я обыскал весь дом, но её так и не нашел, но как только я вошел на кухню, немного успокоился. Она здесь. Спит. На столе, с графином воды! Я стал улыбаться. Какая же она странная! Я подошел ближе и, убрав графин, присел на стул рядом с ней.

Она не почувствовала как я убрал графин, как гладил её слегка растрепанные волосы. Она спокойно сопела, прижимаясь щекой об стол. Да я и сам не заметил, как уснул на стуле, держа её теплую руку.

Думаю, мне повезло, что проснулся я первым…

## Глава 5.

Клементина.

Утро на кухне. Продолжение.

– Ничего из того, что ты мне тут рассказал, я не помню, а значит, этого не было!

– Не было говоришь? – он подошел ко мне и наклонился прямо к моему лицу, от чего у меня перехватило дыхание и сильно забилось сердце, – Было ещё кое-что, что я умолчал!

– И что же? – спросила я, но он только лишь слегка улыбнулся и приблизился ко мне ещё на пару сантиметров. Его губы почти соприкасались с моими.

С какой-то стороны мне хотелось оттолкнуть его, но моё сердце убило бы меня за это. Не могу. Не смогу. Не хочу. Когда же это случилось? Когда произошло это мгновение, что этот человек для меня стал, возможно, кем-то большим, чем обычный человек или просто смазливое личико?

– Скажи мне! – настояла я, но он только лишь улыбнулся сильнее и, облокотившись на локоть, вновь посмотрел на меня.

– Я скажу, но не сейчас! Когда придёт время, ты узнаешь! – он нежно убрал мою прядь волос за ушко, и было хотел уйти, но я остановила его, взяв за руку.

– Я не понимаю тебя! Совсем! – я всё так же держала его руку и, это его гораздо больше взволновало чем то, что я сказала. Поэтому я отпустила руку и даже немного смутилась.

– Это впервые когда ты сама ко мне вот так прикоснулась! – я посмотрела на него, – Я имею в виду трезвая, конечно! (пауза) Твоё время придёт, поймёшь ещё!

– Что?

Он ушел, и только ехидно посмотрев на меня улыбнулся. С этим человеком никакой серьезной беседы, всё в издевательства превращает!

– И кстати… – вновь неожиданно вернулся он, от чего я вздрогнула.

– Ты меня напугал!

– Переживёшь! Когда позвонят в дверь, открой, забери у человека пакеты. Это тебе.

Но не успела я спросить его что там, как он ушел, закрыв дверь, которая не понятно где хлопнула, не все же двери открывать, чтобы его найти и спросить всё-таки? А-а-а, плевать!

И да, через пару минут позвонили в дверь, я, забрав пакеты и расписавшись, закрыла её. И что мне с ними делать?

– Эй, ты где? – я негромко крикнула в сторону дверей, он вышел из той, что была по центру. Я так и знала.

– Что случилось? – спросил он, застегивая рубашку. А я на мгновение и забыла, что спросить хотела.

– Эээ, пакет принесли. Видимо, из какого-то бутика! Куда мне его отнести?

– Отнеси в ту комнату, – он указал на ту, что находится рядом с комнатой, в которой находился он, – И сама туда заходи.

– Что? – опешила я, и незаметно прикрылась.

– Я сказал, чтобы ты зашла в комнату и надела все, что есть в этом пакете.

Я тут же заглянула в пакет и увидела красивое платье и коробку с обувью.

– Я не могу это надеть! – сказала я, он удивленно посмотрел на меня и одним уголком губ улыбнулся.

– Хочешь, чтобы помог одеться? Не вопрос! – он тут же резко сделал шаг ко мне, от чего я прижалась к стене. Поэтому надавив рукой на его грудь, отодвинула от себя.

– Я не это имела в виду! – заикаясь, сказала я, забыв о том, что на самом деле хотела сказать. Этот парень странным образом на меня действует. Всё из головы вылетает сразу же.

Он, прижав мою руку на его груди, подошел ближе, всё так же с самодовольной улыбкой, которая говорила «я знаю, что твоё сердце трепещет из-за меня».

– Наверное, этот вопрос должен был прозвучать гораздо раньше, но позволь я спрошу?

Его голос был таким низким и немного хриплым. Каждое произнесенное им слово отдавалось в моём теле странной болью, но от чего же эта боль мне так сладка?

– Как тебя зовут? – он улыбнулся и на миг, я заметила его смущение.

– Клементина! Можно просто Тина!

На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло какое-то осознание, словно он что-то понял, так как его брови резко взметнулись вверх, а затем он сделал лицо серьёзней.

Он смотрел в мои глаза так настырно, словно на это мгновение он забыл, что нужно моргать. Наверное, я выглядела так же, потому что почувствовала, как мои щеки покраснели и стали отдавать жаром.

– Клементина! – повторил он, и то, как он это сказал, мой желудок решил сделать скачок. Как же сладко звучит моё имя из его уст. Я бы даже могла сказать, что он произнес его очень эротично. Я стала замечать, что с трудом могу дышать. Он не сводил с меня глаз, словно не мог насмотреться. И что ему так нравится во мне? И нравится ли?

Нет! Нельзя так смотреть на кого-то, не чувствуя что-то! И в это мгновение, под моей ладонью я чувствую его сильное сердцебиение. Я, посмотрев на руку, не могла в это поверить. Вернувшись к его глазам, я поняла, что не ошибаюсь. Он словно сам говорил «я чувствую, чувствую, чувствую тебя!». Сама не ожидала, но по щеке покатилась слеза. Он слегка вытер её. Не спрашивал, почему плачу, словно и сам уже это знал. Он просто отошел от меня, сказал, чтобы я переоделась, а затем зашел в туже комнату, из которой вышел несколько минут назад.

Я все так же стояла у стены, не зная, как успокоить своё сердцебиение. Сделав несколько вздохов, я всё же прошла в комнату, чтобы переодеться.

Когда я вышла из комнаты, меня уже рассматривало несколько пар глаз, словно изучали.

Я что как в Нарнии?

Открыла не ту дверь или эта дверь волшебная переносящаяся в другое измерение?

Корпорация монстров?

У этих людей в руках фены, расчески размером с мою руку, столько косметики и прочей ерундистики, что я, пожалуй, отнесу свою теорию про Корпорацию монстров. О, а вот и Майк Вазовский!

– Сейчас мы приведем тебя в порядок! – сказал Алексей, присаживая меня на мягкий стул.

– Но я и так в полном порядке. Просто заменить очки и всё. Синяки на лице уже прошли, я вполне ничего так!

– Вот в этом-то и проблема, – я немного сникла после его слов, он присел на корточки и, взяв мою руку, посмотрел прямо в глаза, так же как и тогда у стены, – Ты очаровательна! Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. Я вижу это, потому что могу «разглядеть», поэтому давай поможем поближе разглядеть и другим? Ммм?

Я не совсем всё поняла, но, кажется, он меня подбадривает, приятно! И после того как я кивнула головой, он с улыбкой на губах встал, дав распоряжение и бросив меня на растерзание визажистам. И за эти два часа пока меня красили и делали прическу, я его больше не видела.

Но как только всё закончилось, встав со стула и подойдя ближе к зеркалу, открыла рот так, что Джокер бы удивился. Меня было просто не узнать.

Белое, легкое платье на бретельках, которое украшал красный, тонкий ремешок. Убранные рыжие волосы, слегка оставшимися локонами спереди. Макияж, маникюр очень гармонировали и подходили под мой образ. И линзы.

Сейчас я вижу не Тину, как обычно меня называли коротким именем. Сейчас я вижу Клементину. Настоящую и изысканную. И не только я так считаю…

Услышав, как кто-то вошел, я обернулась. Алексей стоял в десяти шагах от меня, держа в руках чашку с кофе, которая секундой позже полетела вниз и разбилась.

Подойдя ко мне медленными шагами, он разглядывал меня, словно хотел насмотреться напоследок. Словно сейчас я должна была исчезнуть.

Знаю, чувствовать к этому мужчине я ничего не должна, но пусть это чувство, эта атмосфера происходит сейчас. Лишь на мгновение. На маленькое мгновение, я поверю, в то чувство, что сейчас меня любят, лишь глазами, но то, как этот человек на меня смотрит, я определенно могу сказать, что меня любят. Даже если это и не так.

– Ты прекрасна! – практически шепотом сказал он, поднеся свою руку к моей щеке, но он не коснулся её. Лишь теплый воздух дает ощущение его прикосновения на моей щеке, так нежно. Пусть, я представлю, что он прикоснулся ко мне, провел по щеке и, спустившись вниз по шее, где я уверена, моё тело бы вздрогнуло от такой нежности, но это лишь мои мечты. Реальность немного острее, мы как статуи застыли, как и чувства, которые в моей груди сейчас рвутся наружу.

– Сейчас мы кое-куда поедем, но сначала… – он вдруг отошел от меня, и я словно ощутила холодок и какую-то неполноценность, вот черт! – Нужно надеть туфли, что бы завершить эту прекрасную концепцию.

Он надел мне красные туфли, и я смутилась как школьница. Такого никто никогда мне не делал. Это так романтично, но, кажется, на этом романтика закончилась, потому что включился режим, который я уже видела раз так… ВСЁ ВРЕМЯ.

– Чувствую себя Золушкой!

– Ты не она, не может быть у Золушки практически сороковой размер ноги!

– 37!

– Не важно… Ну что, идем красавица! – сказал он, надев крутые очки и взяв ключи от машины.

Когда мы вышли из здания, я, всё-таки догнав его, наконец, решила спросить.

– Куда мы едем?

– Всё узнаешь в своё время, а сейчас слушай меня внимательно! Садись в машину.

Я села впереди, рядом с водителем и пристегнула ремень безопасности. И только когда машина тронулась с места, он стал рассказывать то, что я совсем не могла понять.

– В место, которое мы приедем, будет довольно знакомо тебе, но ты не должна там вести себя, так же как и раньше, запомни, сейчас ты со мной, а это значит, ты должна держать голову выше и никому не позволять себя унижать, поняла?

Я сначала стала кивать положительно, но потом передумала и закачала отрицательно. На что он тяжело вздохнул.

– Просто делай как я и держи голову выше. Это всё!

– Ясно, что ничего не ясно!

Ещё минут двадцать, и мы стояли на стоянке моей уже бывшей работы.

– Что мы здесь делаем?

– Как что? Интервью давать буду.

– А я что здесь делаю?

– Клементина!

– Можно просто Тина!

– Клементина! Я просто хочу, чтобы они начали кусать собственные локти, потеряв такого ценного сотрудника. Не упускай возможность немного утереть им нос.

– О да, я никогда не упущу возможность упустить возможность! Поэтому я пошла! – я резко развернулась, и было хотела смыться, но сильные руки моего спутника говорили о том, что если они надавят сильнее, рука превратится в пластилин.

– Ты всегда убегаешь, когда боишься? – мы смотрели друг другу в глаза, и мне, почему-то показалось, что этот вопрос был не только по поводу моей боязни идти на бывшую работу.

– Это лучший способ избежать того, что может причинить неприязнь или боль, всё завит от ситуации!

Он не сводил с меня взгляд, но и руки не отпустил. Собственно этим он и воспользовался. Говоря короче, меня потащили, силой. Я практически только не кричала о помощи. Даже хотелось сделать так же как в фильмах ужасах, где человек пристегнутый наручниками к батарее пытаясь убежать, отпиливает себе ногу, в моём случае руку. Но, к сожалению или к счастью, пилы рядом не оказалось, да и пока тащил меня на этот злорадный этаж, я уже смогла успокоиться, подумать и даже мысленно убедить себя в том, что идея не плохая. Мне всего лишь нужно быть выше головы своего бывшего начальника, но кем же я тогда представлюсь?

И как только мы стали подъезжать на лифте к нужному нам этажу, он отпустил мою руку. Не пластилин, радует! Не обернувшись, он сказал лишь то, что смогло действительно поднять мою самооценку.

– Подними голову выше. Ведь ты гораздо выше этого самолюбивого придурка. И иди к нему навстречу так, словно этой походкой ты несешь всю красоту мира.

Что собственно я и сделала. Я шла рядом с Алексеем так, словно я богиня красоты, которой восхищаются прохожие зеваки и даже все красавицы этой планеты.

Красотой не спасают жизни, это чушь! Красотой убивают! Не смертельно, но порой очень даже больно!

Мои коллеги, точнее бывшие коллеги определенно не смогли узнать меня, но я всё же пыталась быть более дружелюбной с ними, по крайней мере, они меня хотя бы не унижали.

В офисе стали радостно возглашать и смеяться, радоваться, словно дети малые. Мамой клянусь, ещё немного и они бы стали показывать пальцем, мол, смотри какое чудо-юдо пришло. Хотя может быть кто-нибудь и показывал, к некоторым я спиной стояла.

И вот он человек дня. Идет и лыбится так, словно сейчас у него лицо треснет!

– Добро пожаловать Алексей Александрович! Мы горды, приветствовать Вас вновь в наших уютных стенах офиса. В прошлый раз Вы так стремительно ушли, но пообещав, что вернетесь и вот, наконец, этот долгожданный момент настал.

– Да-да, здравствуйте! – он пожал его руку и тут же обратил свой взор на меня, – Хочу представить Вам Клементину – моего менеджера.

И тут я пошатнулась от удивления. Менеджер? Менедж…эээ? Это что-то вроде няни для знаменитости?

– Клементина! Очень знакомое имя. Я его слышал лишь раз. Это было когда… – и тут его глаза покатились по бетонному полу. Ох, лишь бы не сорваться и не побежать давить.

Я стала улыбаться и укоризненно на него смотреть. Я старалась не показывать того факта, что я сама в шоке оттого что услышала только что, но всё-таки старалась держать голову выше как и сказал Алексей, хоть шея и затекла уже.

– Неожиданно, неожиданно! А ты изменилась. Я бы даже сказал, преобразилась!

Начальник всё никак не унимался, словно перестал замечать всех перед своим носом, лишь бы меня окунуть головой в говно. Я, улыбнувшись, решила поиграть с ним в те же игры, что и он, надеюсь, дух мой не угаснет.

– Я бы Вас попросила соблюдать формальности в отношении. Не помню, чтобы я с Вами переходила на «ты»!

– О-хо-хо, вот как! Хорошо, хорошо! Прошу прощения уважаемая, но я не помню, чтобы я хоть когда-нибудь смог поклониться червю и сказать, что теперь я его раб Божий. Когда это произойдет, я целиком проглочу книгу Толстого «Война и мир». Не зазнавайся.

Я сникла, не смогла, не устояла. Чтобы идти на войну с врагом нужно хотя бы научиться обороняться или иметь при себе какое-то оружие, но сейчас я на войне с голыми руками, хотя в данном случае с пустой головой и немым языком. Голова не соображает, что ответить, поэтому и рот молчит и сказать в свою защиту ничего не может.

Пока я мысленно проигрывала битву, Алексей, не теряя времени, решил выиграть войну.

– Что ж, я найду для вас книгу.

– Простите Алексей, но я не пойму Вас!

– Садись! – сказал он, мне поставив стул, затем пододвинул и себе, сел рядом, расстёгивая пиджак, – Ну как же! Сейчас Вы для начала встанете на колени и сделаете поклон со слова: «я ваш раб Божий», а затем будете есть книгу.

– С чего это я должен так поступить?!

Алексей, словно не выдержав, резко встал и, подойдя к начальнику, посмотрел на него сверху вниз. Отбросив края пиджака в стороны, засунув одну руку в карман, а другой, взяв начальника за шею, и притянул его к себе.

– У тебя насколько я знаю, сменился босс, не так ли? – когда тот кивнул, Алексей продолжил, – Как ты думаешь, кто бы это мог быть?

– Не может быть!

– Смотрю, соображаешь ты лучше, чем следишь за речью и ты прав, это я. Я могу легко освободить тебя от этой должности.

– Вы решили мне угрожать?

– Нет, я говорю как есть. Нужна тебе эта работа или пойдешь, поищешь другую?

Начальник, словно колебался и раздумывал обо всём, но вздохнув всё же ответил.

– Я вложил в эту работу всё. Слышите, всё. Эта работа всё что у меня есть. Вы не можете так со мной поступить, она мне нужна.

– Что? Я тебя не расслышал, – сказал Алексей, отвернувшись от бывшего начальника и направляясь к какому-то столу.

– Я говорю, что мне нужна эта работа! – более громко ответил он, и гнев его буквально выплескивался наружу.

Алексей взял книгу со стола и, посмотрев на нее, вдруг засмеялся, присаживаясь на свой стул.

– Книга по этике, как символично! – вдруг добавил он и глубоко вздохнув, посмотрел на часы, словно говоря о том, что тот тратит его время впустую, – Раз тебе это рабочее место очень хочется оставить у себя, ты должен научиться уважать других. Я понятно поясняю?

Начальник словно чайник закипал где-то внутри себя, но моему новому «боссу» явно было фиолетово.

– Я Ваш раб Божий! – встав на колени и поклонившись, сказал начальник.

– Не мне чудик, а ей! – он указал на меня. И мне вдруг стало не по себе. Тот чуть приподняв голову, посмотрел на меня и сделал тоже самое, только в мою сторону.

– А теперь книгу! Ешь! – Алексей оторвал листок бумаги из книги и протянул начальнику.

Я слышала, как все перешептывались и посмеивались. Слышала звук фото, видела, как стали снимать на видео.

Все люди такие. Кто бы, не был, кого бы, не унижали, все будут только смотреть, боясь попасть под эту же категорию изгоя. Я и есть изгой, знаю как это, чувствовать унижение, да ещё и прилюдно. И сейчас передо мной тот, кто обижал меня всё время, и прилюдно и наедине, возможно кому-то это и нравится, но я не из тех, кто будет наслаждаться этим.

– Хватит! – тихо сказала я, стараясь не расплакаться.

– Что? – с улыбкой на губах спросил Алексей, подбрасывая ему бумагу.

– Я сказала, хватит! – прикрикнула я и, отобрав книгу из рук Алексея, положила на стол позади себя, – Он не стоит того, чтобы вот так при всех его ставить на колени. К тому же, я уверенна в том, что каждому воздается по заслугам. Когда-нибудь и до него дойдет очередь.

– Что ж, я уважаю, твоё решение и надеюсь, присутствующие здесь люди поступят так же. Думаю, стоит пройти в Ваш кабинет уважаемый и начать интервью, я же для этого сюда пришел. У меня мало времени.

Начальник, встав с коленей, подошел ко мне, его глаза были странными, не могу сказать, что он сейчас чувствует, но явно ничего хорошего.

– Прости меня! Я был груб с тобой и унижал. За всё это, я прошу у тебя прощение! – и только сейчас я поняла, что скрывалось в его глазах – сожаление! Возможно, побывав в моей шкуре, он смог хоть на мгновение понять, что чувствовала я за всё проработанное с ним время.

Да, мы поступили жестоко. Алексей за то, что устроил всё это, а я за то, что не остановила. Это жестоко, но я всё же чувствую удовлетворение, хоть это и не правильно.

– Надеюсь в будущем, когда судьба «не дай Бог, конечно» сведет нас вновь, Вы будете относиться ко мне как к человеку, а не к блохе, что прячется в шкуре у собаки. Даже к блохе стоит относить уважительно, никто Вам ничем не обязан, поймите это уже!

И после этих слов я зашла в его кабинет, следом за мной прошел Алексей и последним, закрыв дверь, вошел «ново-воспитанный» начальник.

## Глава 6.

Клементина.

На следующий день я проснулась от звонка мобильного. Всё ещё с закрытыми глазами, я нащупала телефон и сонным голосом ответила, так и не посмотрев на экран.

– Слушаю!

– Слушаешь? Замечательно. Я рада, что хоть какой-то из органов чувств у тебя активирован.

– Кто это?

– Я в шоке просто. Так ладно. Спокойствие Светик, спокойствие. Сегодня по гороскопу благоприятный день, поэтому глубокий вдох, выдох, вдох, выдох… – там что-то ещё бубнили, но понять мне не позволял всё ещё сонный мозг.

– Простите, но кто мне звонит?

– Так девочка, вопросы здесь задаю я. ( Пауза. Тишина). Так, а чего, я хотела? (Пауза). Ах, да. Ты на работу сегодня собираешься или как? Алексей Александрович уже обыскался тебя.

– Алексей Александрович? Кто это?

– Девочка ты не поела что ли? Твой работодатель, чудушко!

– Чу-чу-душко? … не помню, чтобы я на работу устраивалась…

– Так, сладко-голосая моя, давай скорее, а то твой начальник все мои черные, шикарные волосы вырвет. А я, знаешь ли, горжусь своими пышными, прекрасными волосами. Знаю я один способ, чтобы волосы блестели и … – затем что-то зашуршало, и я не дослушала про волосы, затем послышались чьи-то голоса.

***

– Ты дозвонилась?

– Да, я дозвонилась, сейчас как раз с ней по телефону говорю. Подождите, я хочу у Вас кое-что спросить. Так сказать как в области мужской логики, вы же мужчина как никак… Вот если парень у девушки взял плойку, что это может означать? Я к тому, что парень то лысый…

– Света, не испытывай моё терпение, и дай мне трубку.

Как только послышался мужской голос, я нажала на «завершить». В груди в этот момент были странные чувства, словно больно и одновременно приятно. Странно. Очень странно.

Телефон зазвонил вновь, и я посмотрела на экран. На старом, маленьком экране высветились незнакомые цифры, и я откинула телефон в сторону. Бедненький, он и так на изоленте еле держится, а я его ещё и швырнула. Не знаю, на мгновение испугалась, стало как-то больно и глухо отдавать в груди, так что даже в ушах зазвенело.

Хоть я ни разу ещё не слышала его голос по телефону, но стоило этому случиться, как в душе стало очень сладко и одновременно больно.

Догадалась, что это он, сердце подсказало, когда предательски сильно стало стучать, стоило его только услышать. Лишь один раз я слышала, как бывший начальник назвал его отчество. А ранее, когда преследовала для интервью, особо на отчество не обращала внимание. Поэтому услышав, Алексей Александрович, не совсем поняла, кого имеют в виду.

Номер телефона то гас, то вновь появлялся на экране и настойчиво просил ответить, но через минуту вновь гас, чтобы вновь появиться на экране.

Этот парень, что ему от меня нужно? Разве вчера это была не шутка? Мы вроде как просто проучили моего бывшего начальника, и всё, но он так настойчив сейчас, что я совсем запуталась.

Телефон вновь стих и больше не подавал признаки жизни, поначалу я облегченно вздохнула, но потом насторожилась.

Я сделала яичницу и тосты, налила горячий чай. Но я как кошка сильно горячее есть не могу, поэтому, чтобы немного остыло, я решила для начала сходить умыться и почистить зубы. И вот начищая зубы, позвонили в дверь. Наверное, Карина что-то забыла и вернулась с работы.

Всё так же держав во рту щетку, открыла дверь. И чуть эту щетку не проглотила. В дверях стоял звезда хоккейной сборной, достояние российского спорта, любимчик публики, а так же плейбой и любимец женщин Алексей Наумов.

У него на лбу выступили пару капель пота, да и личико красное, словно бежал.

Я стояла и не могла поверить глазам. Руки меня не слушались, а просто свесились по обеим сторонам, не желая подняться, зубная щетка всё так же была во рту, да и пена была по всему рту (словно у бешеной собаки) и я даже не хочу описывать то, как я выглядела и во что была одета. Знаю только, что глаза были выпучены, потому что горели как адово пламя. Того гляди линзы сейчас выскочат из глаз и воспламенятся.

На мгновение я увидела его улыбку, но потом она пропала, правда не в его глазах. Он, немного оттолкнув меня, прошел в зал и сел в кресло.

– Подожди ещё. Я немного отдохну, и тебе достанется от меня.

Я же закрыв дверь, подошла к нему.

– Что вы здесь… – полный рот пены, я показала пальцем, что сейчас вернусь. Затем почесала в ванную, что бы смыть. Прополоскала рот, и быстренько вернулась обратно.

– Что вы здесь делаете?

– Нет, это ты что здесь делаешь?

– Живу.

– Да не в прямом смысле…

– Тогда вам стоит конкретнее задавать вопросы, чтобы собеседник вас понял.

– Что ты делаешь в девять… – он посмотрел на часы, – Ха, уже в 10:34 дома, когда твои коллеги пашут как лошади на работе?

– Не припомню я, чтобы на работу устраивалась?

– А вот я помню, поэтому собирайся и через десять минут нам нужно вернуться обратно.

– Я не давала согласия на эту работу, к тому же я даже не знаю, что это за работа такая?

– Я говорил тебе вчера – моего менеджера.

– Но я никогда не работала на таких должностях. С чего вы взяли, что я справлюсь?

– Справишься. Не сомневайся. А теперь снимай свой бабский махровый халат-тулуп и пойдем уже. Я и так утреннюю тренировку из-за тебя пропустил.

Мы стояли друг против друга. Он смотрел сверху вниз, я смотрела снизу вверх и поняла, что шея уже заболела. Поэтом взялась за неё рукой, в процессе нашей ругани, от чего его уголки губ слегка приподнялись.

– Ты поедешь, и это не обсуждается…

– Нет!

– Так, стоп, то есть, ты мне сейчас нет сказала?

–Да!

–Ну вот, наконец-то согласилась. Пошли.

Он поначалу потащил меня за руку, но когда я стала сопротивляться, он закинул меня на плечо и потащил так быстро и стремительно, словно я ничего не весила.

– Но, я не соглашалась.

– Ты только что уверенно сказала «Да».

– Я не…

– Я очень рад работать с вами милая Клементина и поэтому, в честь такого знаменательного события… – он поправил меня на своем плече и вновь начал спускаться по ступенькам, – Чёрт, угораздило же тебя на тринадцатый этаж забраться, пониже не могла? Пока бежал по лестнице, между девятым и десятым на мгновение даже имя своё забыл. У вас тут часто лифт не работает?

– Как много вы задали мне вопросов, что первые десять я уже даже забыла.

Я не сопротивлялась. Бесполезно. Особенно против него я не попру, сломает и в бараний рог скрутит.

– Я что-то тебе говорил, но уже забыл. Ладно, вспомню, скажу, – он поставил меня на землю и стал тяжело дышать, – Ох, вот и тренировочка тебе. А я то переживал.

Ирония, не иначе.

Он достал телефон и, набрав что-то, поднес телефон к уху.

– Можно такси… адрес? Красный Арбат, дом 33, спасибо.

– Странно, что вы без машины.

– Она осталась стоять в пробке.

Я удивленно стала смотреть на него, не зная, что сказать. Он посмотрел на меня и, сделав лицо мол «ничего особенного», слегка улыбнулся.

– И где она стоит?

– В центре.

– Что? Вы шли оттуда пешком? Прямо до моего дома?

– Я не шел Тина, я бежал. Бежал сюда от самого центра. Бежал по лестнице, не замечая усталости.

– Но зачем?

Он смотрел так нежно, так ласково, что на мгновение, на это самое мгновение, я запустила в свою голову мысль о том, что я могу нравиться этому человеку. Нравится никак друг или обычная, смешная, рыжая девчонка, а как женщина. Которая может заставить биться сердце стоящего рядом мужчины сильнее, мучительно больно и одновременно сладко, то, как недавно стучало у меня. Билось изо всех сил, словно магнит, которого ждет другой магнит и если оно не соединится с ним, будет страдать и медленно умирать.

– У тебя черная соринка в углу глаза, – вдруг сказал он и испортил всю романтику. Не любовь это. Нет. Нифига не она. Но соринку из глаза всё же убрала.

Он засмеялся и посмотрел в сторону прибывающей машины такси. И тут я посмотрела на себя.

– Я что так поеду? – вдруг спросила я его, когда он открыл дверцу машины, практически запихивая меня в неё. И, кажется, я смирилась с тем, что теперь работаю на него.

– Да, выглядишь ты конечно не очень, но и это мы исправим.

– Как? Снова позовёшь бригаду Х?

– Нет, такого обслуживания не будет, но у нас в офисе есть девушка, которая похлеще любой бригады Y будет. Садись.

И только после тяжелого вздоха, я села в машину. Проезжая центр, я увидела машину Алексея. Она стояла практически посередине. Рядом стояла машина ГИБДД и черный мерседес. Кто-то в черном костюме разговаривал с полицейским, другой садился в машину Алексея.

– Там вашу машину…

– Не беспокойся, её доставят обратно к офису.

Я лишь открывала и закрывала рот, потому что сказать мне и вправду нечего. Не перестаю удивляться этому человеку. Такси остановилось у какого-то дорого бутика.

– Пойдем.

– Куда?

– Ты можешь хоть раз не задавать вопросы? – и я, поджав хвост и закрыв рот, вышла из машины.

Ох, Клементина! Тебе стоит изменить свой характер девочка, иначе так и будут тобой понукать все и каждый. Я шла за ним, пока не натолкнулась на его спину. Он, обернувшись, лишь покачал головой.

– Брат? Что ты здесь делаешь в такую рань? У тебя разве нет сейчас тренировки?

– Есть сестренка, есть, но я решил сделать маленький перерыв.

– А кто это девушка? – спросила красивая женщина, выглядывая из-за плеча Алексея.

– Это Клементина, мой менеджер. Клементина, это моя старшая сестра Инна.

– Очень приятно! – сказала я, пожимая её руку.

– Мне тоже приятно! Какое у тебя интересное имя.

– Можно просто Тина, – добавила я, считая, что она, возможно, не запомнила моё полное имя.

– Она и есть причина моего утреннего прибывая здесь. Можешь подобрать пару нарядов для неё в стиле «менеджер года».

– Лёша, Лёша, что с тобой? Впервые ты приводишь своего менеджера в мой магазин и просишь его одеть. Не ты ли говорил, что все твои помощники безголовые манекены?

– Инночка, родная моя. Подбери что-нибудь для неё, мы ужасно опаздываем.

– Хорошо, хорошо братец, убегай от ответа, но слишком далеко убежать у тебя не получится. Что-то мне подсказывает, что ветерочек меняется, а?

Алексей, улыбаясь, подошел к витринам и что-то начал разглядывать. Инна, так и не дождавшись ответа от брата, улыбнулась и, кивнув мне головой, повела за собой. Я же просто офигивала от происходящего. Добром это не закончится.

– Нет, это никуда не годится. Она должна выглядеть как солидный менеджер, а не так как будто она на пикник опаздывает.

– Брат, что тебя не устраивает?

– Всё не устраивает Инна, всё. Подбери что-нибудь другое.

Пока они спорили, что мне подходит, а что нет, у меня закружилась голова. То от беганья туда-сюда, то от слов «покрутись». Честное слово, если я ещё раз крутанусь, меня можно будет использовать юлой на игре «Что? Где? Когда?».

– Ладно, братец. Я знаю, как вызвать твой восторг. Тина пойдем, – сказала Инна.

Хотя теперь чувствую себя питомцем, «Ко мне. Фу. Сидеть Тина. Фас». Хотя от «сидеть» я бы не отказалась. Ноги гудят от этих каблуков так, словно несколько дней на цыпочках ходила, и вагоны с цементом разгружала.

Теперь Инна сама мной занималась. Платья сменялись одно за другим и в итоге остановились на фиолетовом платье. Так же принесли туфли. Опять каблук больше чем мой рост. После чего я вышла (точнее пыталась) к нему.

Алексей.

Я сидел в кресле, и моё терпение подходило к краю. Всё не то и не так. Она, конечно, выглядела во всех нарядах прелестно, но короткая юбка и кофта с открытыми плечами… я, почему-то не хотел, что бы её видели в этом другие. Хотя какое мне может быть до этого дела?!

Черт! Её взгляд сегодня утром, не могу забыть. Ум не отрезвляется. Пытаюсь думать о работе, о предстоящем матче, но её глаза…

О боги. Что я делаю?

Из занавеса вышла Инна, явно довольная собой. Я же собрался с мыслями о критике…

Клементина вышла уверенной походкой. Словно не шла, а парила. Она была прекрасна. Я встал с кресла и медленно подошел к ней. Рука дрогнула в этот момент, поэтому управлял я ей, уже не задумываясь. Проведя рукой по ткани платья, я заметил, как она вздрогнула, затем смутилась. Она посмотрела на меня с трепетом, словно ждала вердикт. А я млел. Смотрел на неё и млел. Она так красива.

– Этот цвет платья тебе очень идёт.

– Спасибо! – ответила она, и щечки окрасились сильнее. Почему же она так смутилась? Как же выглядит мой взгляд, что она так стесняется?

– Ну что брат, одобряешь?

– Одобряю! – ответил я, но, так и не взглянув на свою сестру.

Клементина.

По мне словно ток прошелся. Что это было сейчас? В воздухе, словно всё наэлектризовалось. Воздуха не хватает, что даже дыхание спирает.

Не могу больше этого вынести. Слишком для меня. Я раньше никогда ничего подобного не чувствовала находясь рядом с кем-то, а сейчас меня словно кончик пламени обжигает руку. Что же будет со мной, если я вся брошусь в этот огонь? Сгорю или согреюсь? Да кому я могу быть нужна? Ох, не думай об этом девочка, не думай. Не тешься несбыточными мечтами.

– Что ж, на сегодня мы возьмем этот наряд. Остальные подбери и пришли по этому адресу.

Он что-то написал на записной книжке и протянул кредитную карту.

– Обижаешь братик. Я не приму денег от тебя. К тому же Тина мне понравилась, могу же я сделать ей такой подарок?

– Ну, что вы. Всё слишком дорого и много, я не смогу потом спать, чувствую себя неприятно. И этого платья тоже ненужно. Вы не подумайте, у меня есть одежда и её вполне достаточно, я смогла бы подобрать что-то для работы, которая у меня волшебным образом появилась.

– Снова болтаешь безумолку. Это не подарки, а твоя рабочая униформа, поняла?

Я стояла и смотрела на этого упрямого человека. Его серьезного выражения лица вполне было достаточно, чтобы замолчать и просто кивнуть.

– Пойдем. Мы и так потеряли много времени.

– До свидания. Было очень приятно с вами познакомиться и спасибо за одеж…

Не успела я договорить, как Алексей повел меня на выход.

– И я рада! – это то, что я смогла услышать.

Алексей шел впереди, я же с горя пополам поспевала за ним. Эти каблуки меня угробят. В прошлый раз на коньках было гораздо проще, чем сейчас на этих туфлях в форме бокала с тонкой ножкой. Но ведь худо без добра не бывает. Как только мы вышли на улицу, я увидела черный автомобиль, водитель, который любезно открыл Алексею, и я так поняла и мне дверцу.

– Это Ваш… – и тут я запнулась об порог, выходя из дверей бутика, полетела прямо на Алексея, который в свою очередь, от сильного толчка (то есть меня) полетел прямо на асфальт, я же грохнулась на него.

Я тут же вскочила и, найдя равновесие, раздвинув немного ноги, хотела помочь встать Алексею, но он встал сам. Отряхнувшись, резко повернулся ко мне с таким лицом, словно сейчас замурует прямо здесь и сейчас и рука явно не дрогнет.

– Я нанял тебя на работу, чтобы ты, к примеру, спасала меня от таких вот ситуаций, а не была ее инициатором.

– Простите меня, пожалуйста, но эти туфли… Я правда не понимаю, как на них можно ходить, ещё чуть выше сделать каблук и будет преодолена тропосфера нашей Земли.

– Надеюсь, к концу дня я доеду домой живым.

– Я тоже на это надеюсь.

– Что?

– Нет, нет, ничего. Я ничего больше не говорила. Честно.

И только тогда мы сели в черную иномарку.

Зайдя в огромное здание, Алексей передал меня девушке Светочке, а сам куда-то поспешил, сказав только, чтобы слушала внимательно и постаралась кого-нибудь здесь не покалечить. Теперь он будет мне это всю жизнь припоминать.

Что? Всю жизнь? И откуда такие мысли?

Светочка, девушка очень шикарной наружности и ещё она чересчур болтлива. Она может начать тему про ежедневное расписание, а закончить про йогу и гороскоп, про раков. Хотя я стрелец. Ладно, ещё терпимо.

Она заплела мои волосы во французскую косу и сделала небольшой мейкап, при этом ни разу не замолчав.

– Свет, ты это, дыши между монологами, а то всякий раз, я глубоко вздыхаю, словно это мне дышать нечем.

– Забавная ты девчонка скажу я тебе. И волосы у тебя такие кудрявые, ты химию делала что ли? Знаешь, моя бабушка делала себе как-то эту химию, ну, знаешь в свое время, так вот сожгла себе все волосы и вообще кошмар, жалела, дай то бог…

– Свет, ты мне про работу мою лучше расскажи ладно, потому что я мало что поняла.

– Ладно, ладно. Зачем сразу так заводиться? Я только лишь хотела немного с тобой поболтать и так сказать наладить контакт, но все в этом офисе такие занятые, такие все нервные, что у меня уже морщины на лбу скоро будут. Хотя нет, не у меня, а у всех вокруг меня, потому что столько люди негатива несут. Ой! Вот был у меня случай, встречалась я как-то с одним мексиканцем. Балакал там что-то на своём, ничего не понимала, но «тако» делал просто отменный.

– Мексиканец?… «тако»?… Свет мы вообще про работу говорим?

– Работа, работа. «Работа не волк, в лес не убежит». Я вот что скажу тебе девочка, держать уши в боевой готовности тебе нужно на твоей работе. Как шаг не в ту сторону, всё, пиши пропала. Наша знаменитость тут же покажет тебе красную карточку и вышвырнет с поля в аут.

– Что?

– Не спрашивай, сама не поняла что сказала. Но, тем не менее, ошибок тебе лучше не совершать, в гневе этот человек не так красив, поверь уж мне.

И тут даже она замолчала. Видимо и вправду в чудовище превращается. Буду стараться не выводить его из себя. Я только от одного его злого взгляда чуть платье новое не обмочила, что же будет, если он из себя выйдет? Нет, даже думать по этому поводу не хочу.

– Ладно, пойдем, покажу тебе здание. Правда полностью показать я тебе его, конечно, не смогу, потому что нам как минимум дня три потребуется, а основные, где может находиться Алексей Александрович, и где можешь быть ты, я тебе покажу.

С каждым поворотом, я завораживалась этим зданием всё больше и больше. Кто же интересно владеет им? Ух, голова даже кругом. Но мне было бы интересно встретиться с этим человеком и так сказать поговорить, задать пару вопросов.

Ой, не то. Я же теперь не журналистка, а помощница, зазнавшегося спортсмена. По крайней мере, здесь хотя бы никто не относится как к плебейке какой-то.

– А кто владелец этого здания?

– Хороший вопрос. Аристарх Борисович, дедушка нашего неуловимого. Ему как раз через месяц будет юбилей, большой праздник. Его можно смело приписывать к таким великим праздникам, как новый год, рождество и прочие известные нам. Но он уже несколько лет назад отошел от дел и сейчас этим зданием занимается его старший сын Игорь Аристархович дядя нашего великого. Он довольно дружелюбен, но его тоже лучше не злить. Собственно яблоко от яблони…

Мы шли всё дальше и дальше. То на лифте, то на эскалаторе. Голова уже кругом, ещё бы, в неё пропихано столько информации (по большей части лишней), что сейчас она разбухнет и лопнет словно шарик. Ноги гудят неимоверно.

– Слушай, я уже устала. Давай немного посидим где-нибудь и отдохнем. Мои ноги сейчас отвалятся вместе с этими туфлями, пропади они пропадом.

– Хорошо, давай. Мы сейчас как раз дойдем до нужного нам места, там и отдохнешь ладно? Ох, девочка, как же ты, за нашим ритмичным, бегать будешь?

– Как? С нашатырем в одной руке и запасными ногами в другой.

– Жалко мне тебя.

Это всё что она сказала. А меня это знатно так волновать начало. Это всё? Просто жалко? Продолжения не будет? Она сломалась что ли? Я даже сглотнула от переживания.

Хотя чего это я так себя накручиваю? Если меня будет что-то не устраивать, я просто уйду с этой работы и всё тут. К тому же я здесь вообще силой притянута. Желание работать здесь конечно появилось, думаю, только глупый откажется от такого места работы, но если Алексей будет перегибать палку (пока что не знаю в чем), то я просто напросто уйду и жалеть даже на один миллиметр не буду.

## Глава 7.

Клементина.

Светочка хоть и болтушка, но между приготовлением шарлотки и её неудачно приобретенного пылесоса, она всё же рассказала мне всё о моей работе и здании в целом.

– Ты не думай. Работа хорошая и платят много, но и сама понимаешь работать здесь, на износ приходится… я вообще, как-то пошла, припудрить носик в туалет минут так на пять отлучилась… – она посмотрела на меня и закатила глаза, – ну, подумаешь на час… ладно-ладно, на два. Но знаешь, я разговаривала с таким горячим парнем. Его глаза так и говорили «возьми…меня…».

– Света!

– Ах да! Так вот, нам позвонил спонсор там какой-то, а никто не ответил, короче чуть не потеряли приличные деньги… так меня, чуть на курицу не обменяли.

– И тебя за такое не уволили?

– Нет. Игорь Аристархович всё как-то разрулил. Да вообще он клёвый. И довольно щедрый. По праздникам хорошие подарки дарит. Как-то раз он всем сотрудникам по телефону хорошему подарил и очень дорогому.

И тут я подумала о том, что телефон бы мне новый не помешал, а то старый разве что ссыпаться не начал от старости.

Мои мысли прервались, когда чья-то горячая рука коснулась моей холодной спины. Обернувшись, я встретилась с глазами Алексея, которые улыбались. Но улыбка не коснулась его губ. Поняв, что уставилась на него как идиотка резко отвернулась.

– Получила моё расписание? – спросил он, всё так же касаясь моей спины. Когда я кивнула, то немного вздрогнула от нежного прикосновения.

Я посмотрела вновь на него. Он был довольно серьёзен, его скулы были так четко очерчены, что на мгновение захотелось провести по ним своими пальцами, чтобы ощутить гладкость кожи, но тут же одернула себя, поняв, что зашла слишком далеко даже в собственных мыслях. И, кажется, я единственная кто слишком яро реагирует на прикосновение. Поэтому я поёрзала. Руки своей он не убрал, скорее наоборот. Его пальцы стали поглаживать слегка оголенную спину. Отчего я выпучила глаза и посмотрела на Светочку, которая к моему счастью о чем-то вновь болтала с Алексеем.

– Когда будет ваша игра? На следующей неделе? Я обязательно приду посмотреть и поболеть за вас и вашу команду? «Пантеры вперёд!». А вы можете меня познакомить с тем симпатичным парнем, у которого нет двух передних зубов, он такой очаровашка? Правда, когда не улыбается, конечно, но всё же…

Я вновь посмотрела на него и заметила, что улыбка уже была не только в глазах, но и слегка отразилась в уголках его губ. Его пальцы всё так же чертили круги по коже, и я вновь вздрогнула. Я тут же отвернулась и немного откашлялась, посмотрев вновь на Светочку в надежде, что она ничего не видит. А я ощущаю уже, что щеки жгут всё сильнее. Я поборола желание, не замахать на себя тетрадью. Мне нужен свежий воздух. Срочно.

– Ладно, ты прекращай уже болтать и займись своей работой. А ты… – он посмотрел на меня, отчего я вновь вздрогнула и повернулась к нему. Руку он убрал. Почесав подбородок, слегка улыбнулся, и вновь сделал непроницаемое лицо, – За мной.

Указав жестом следовать за ним, я едва успела взять сумочку и поспешить за ним на каблучищах, что уже доконали меня. Уж лучше ходить по гвоздям босиком.

Мы зашли в лифт и я, наконец, могу немного отдышаться. Он сделал буквально пять гигантских Наумовских шагов, когда я сделала пятьсот своих шпилька нога-ломательных Тиновских шажочков. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Эти каблуки как наказание. И в чем же это я провинилась?

Лифт оповестил о прибытии, и я сделала глубокий вздох. Опять нужно будет быстро перебирать ногами. Ноги уже гудят. Не могу думать ни о чем другом.

– Ты голодна? – вдруг спросил Алексей и резко остановился, от чего я вновь в него врезалась, пока поправляла сумочку на плече, потому что лямка перевернулась.

– Простите, – он посмотрел на меня и покачал головой, я, опустив голову, прикусила нижнюю губу.

– Ты явно что-то против меня имеешь?! – я не стала отвечать. Скорее всего, вопрос был риторическим, а даже если и нет, всё равно отвечать не буду, – Ладно. Так ты голодна или как?

Его голос был чуть менее раздраженным, и я быстро кивнула, но когда поняла, что он не смотрит на меня, коротко ответила да, как раз мы подошли к его машине и он, разблокировав, открыл мне пассажирское сидение рядом с водителем.

Я посмотрела на него чуть удивленно, а затем на пассажирское место, но всё же вздохнув села в машину.

На удивление мне, ехали мы в полной тишине. Он спокойно вел машину. Тишина немного давила на уши, и я чуть искоса посматривала в его сторону. Он был очень серьезен, ранее улыбающиеся глаза, больше не светились таким озорным огоньком, у меня сложилось ощущение, что он о чем-то задумался. Я прикусила нижнюю губу и отвернулась к окну.

Большой парк проносился мимо, и я засмотрелась на свадьбу, которая там находилась. Почему-то все парочки приходили туда, что бы сделать фотографии на память. Уже проезжая я стала оборачиваться назад, чтобы улицезреть больше, но парк проскочили довольно резко. Я вновь тяжко вздохнула и, скрестив руки на груди, посмотрела перед собой.

– Нравятся свадьбы? – услышала я, и посмотрела на водителя.

Его глаза немного улыбались. И я, поерзав на сидении, слегка прочистила горло.

– А кому они могут не нравиться? – ответила я и посмотрела в окно, словно она всё ещё там, но опомнившись, что уже проехали, посмотрела вновь на него, – Красиво же!

– Нравится! – повторил он и покачал головой, словно вновь о чем-то думал, – Что именно тебе во всём этом может нравиться?

– Ого! Я слышу недовольство?! Вам не нравятся свадьбы?

– Нет, не особо. Я не говорю, конечно, что в восторге, но и особой радости находиться, где всё чересчур вычурно тоже желанием не горю. Так ты так и не ответила мне, что такого тебе нравится в свадьбах?

– Ну, я сама от восторга не визжу от всего этого, просто есть момент, который я люблю больше всего на свете.

Я немного помолчала.

– Ты меня заинтриговала. Что же такого впечатляющего происходит на свадьбе, что ты просто без ума.

– Нет. Я вам не скажу.

– Что? Начала, заинтересовала, а теперь передумала говорить?! Да у тебя сердца нет. Бессердечная.

Я засмеялась над ним, и он сам стал смеяться.

– Просто вы не поймёте! – ответила я, немного смущаясь.

– Ты мне ещё даже этого не сказала, так с чего взяла, что я не пойму?! – он настойчиво ждал, посматривая на меня.

– Танец невесты с отцом!

– Танец невесты и отца? – переспросил он и я кивнула.

– Просто. Не знаю. Возможно, когда-нибудь и я стану невестой, но такого момента, где я смогу потанцевать со своим отцом у меня не будет. Поэтому мне нравится смотреть, как счастливая невеста так нежно прижимается к своему отцу, что знаете сердце, щемит, словно я… словно… завидую. Глупо звучит!

– Почему не сможешь?

– У меня его нет, и никогда не было. Он не принимал участие в моем воспитание. Он был где-то, но не рядом со мной.

– Мне жаль! – в его голосе было сожаление, а я просто кивнула, опустив голову и посмотрев на свои сжатые в кулаки руки. Разжав их, посмотрела в окно. До ресторана больше никто не проронил ни слова.

От красивого помещения сперло дыхание. Будучи не с Алексеем меня, наверное, даже не пустили сюда. Нас проводили за столик, и официант придвинул мой стул, помогая мне садиться. Возможно, покажется слишком по-детски, но я очень удивилась, правда потом начала смаковать оттого, что почувствовала себя какой-то принцессой. Не! Не принцессой, королевой! От собственных мыслей я немного улыбнулась, а затем сжала губы, чтобы не разразиться хохотом. Нужно чаще ходить в рестораны, чтобы просто поднимать себе настроение.

– Что будешь заказывать? – спросил Алексей, смотря в меню. Я же, только его открыв, быстро пробежалась глазами по названиям.

Что это?

Косуле…

Карпачо…

Это вообще, на каком языке?

Я посмотрела на Алексея поверх меню. Он всё так же что-то рассматривал и спрашивал по поводу вина, а я вновь вернулась обратно переводить с китайского на русский.

– Выбрала? – услышав голос Алексея, я вылезла из меню и в миллионный раз за сегодня вновь вздохнула. Решила не казаться перед ним полной дурой, поэтому чуть наигранно отложила меню.

– Ой, знаешь, я просто буду, что и ты.

– Уверена? – спросил он, подняв брови и пристально посмотрев на меня.

– А, да! – он заказал что-то, что трудно даже мысленно сказать не то, что вслух выговорить, поэтому я даже вслушиваться дальше не стала.

Довольная просто стала рассматривать по сторонам и обратила внимание, что многие смотрят на нас. А кто-то исподтишка даже фотографирует.

Я не то чтобы понижала свою самооценку, нет, просто, не знаю, мне вдруг неловко как-то стало. Я немного опустила взгляд вниз.

Мою голову тут же засыпало разными мыслями. Что если он меня сейчас стыдится и просто не может мне сказать об этом? Или может он делает это специально, раз уж привел меня сюда? Боже, о чем я думаю. Но вот только легче никак не становилось.

Я не привыкла к таким заведениям. Я не знаю как нужно себя вести и тем более не знаю этикета. И больше всего на свете мне не хочется стыдить человека, только потому, что я не образована должным образом, что бы присутствовать здесь. Все эти ложки, вилки, бокалы, не понимаю я этого…

– О чем думаешь? – я вздрогнула и резко посмотрела на него.

– Кто? Я? – и только потом поняла, как по-идиотски это прозвучало.

– Нет. Я спросил девушку, которая побелела как мел буквально за минуту, а потом позеленела, словно привидение увидела.

– Я не зеленая.

– Ещё как зеленая. Ты сравнялась с кофтой женщины позади тебя, я кое-как нашел тебя глазами, насколько ты слилась с окружающей тебя средой.

Я чуть заметно надула губы. Меня опять сравнивают с интерьером. Обида обожгла душу. Люди все одинаковы.

Недолго я в трауре просидела.

– Посмотри на меня! – сказал Алексей, находясь на корточках возле меня. От удивления у меня чуть глаза по полу не покатились, – Я тебя обидел?

– Что ты такое делаешь, встань и сядь на стул. Люди не то поймут.

– Да мне плевать, что они там подумают. Всю жизнь было плевать и сейчас не исключение. Мнение других мне не чуждо, когда дело касается того, что я обидел тебя.

– Да нет же, прошу, встань…

– Прости!

Он сказал это так твёрдо и решительно, что я вдруг задержала дыхание. Никто и никогда не просил у меня прощение, а сейчас перед такой публикой и практически на коленях меня просят, что бы я простила. Мне вдруг захотелось издать смешок, но не стала.

Я в прошлой жизни что, страну спасла?!

– Да всё в порядке! – я улыбнулась довольно искренне, чтобы сгладить этот неловкий момент и он, встав, сел на своё место.

– Прости, я не подумал, что мои слова тебя смогли расстроить.

– Да брось. Я как кремень. Меня этим не возьмешь. Так сказать выкованная уже.

– В смысле? – он сдвинул брови, слушая меня очень внимательно.

– Ну, знаешь, когда работала, мой начальник не особо лестно ко мне относился. А, да, ты же в курсе. Когда на меня давят, я немного туго начинаю соображать, а потом краснеть, в общем, не важно.

– Важно. Продолжай.

– Ну, как-то я покраснела, и мой начальник сказал, что я под интерьер его мебели не подхожу и сказал, чтобы я вышла из его кабинета прямо при всех, вот как-то так. Ты не думай, я не жалуюсь или что-то вроде того, просто ты сам спросил. Я не обвиняю тебя, просто… черт.

– Извини. Я никогда тебя не стану с чем-то сравнивать.

– Да брось. Знаешь, если задуматься, то у тебя это получилось не так обидно. Даже немного интересно. Значит, я сравнялась с кофтой? – я засмеялась и прикрыла рот ладонью, – Забавно! И я не обиделась.

– Что ж, я рад. Но всё равно больше такого не сделаю.

Я, было, хотела сказать, что он вполне может, но принесли наш заказ и я, закрыв рот, просто уставилась на него, а затем перевела взгляд на то, что плавало в моей тарелке.

## Глава 8.

Клементина.

– Это… А что это? – озадаченная спросила я, подтрунивая какое-то желе ножом на тарелке, боясь что сейчас оживет.

– Это устрицы.

– То есть не факт, что я до завтра смогу дожить? – обеспокоенно спросила я, посмотрев на Алексея, который в свою очередь чуть не подавился от смеха.

– Ты же сказала, что будешь есть то, что закажу я?

– Да, я так думала, но не ожидала, что передо мной будет лежать что-то склизкое, словно его только что машиной передавили и перед тем как положить в тарелку, его просто помыли и петрушкой прикрыли, чтобы, не сразу кричать начали. (Пауза), – вновь поддев ножом слизь, – По-моему, оно всё ещё шевелится. Как по мне так дохлый голубь выглядел бы куда аппетитней.

– Тебе заказать голубя? – с удивлением спросил он.

– Нет, я в этом поковыряюсь… спасибо! Тут вот съедобная часть есть, – я показала ему листочек салата и положила себе в рот, показав ему, что это очень вкусно, – Боже, какая вкуснятина!

А затем подавилась. Я потянулась к бокалу с вином и чуть запила. Боже, какая горечь. Что, воды не было? Сделав тяжелый вздох, я вновь посмотрела на тарелку и поморщила нос.

– Кажется, я переела!

Он стал смеяться, не заботясь о том, что люди стали на нас оборачиваться и шептаться.

– Боже, ты бы видела себя со стороны.

Он подозвал официанта и заказал для меня салат с курицей и томатный суп. Живот тут же ожил оттого, что скоро прибудет нормальная еда. Я жадно сглотнула и посмотрела на него.

– Ну, слава богу! А то мой желудок чуть на меня в суд не подал за халатное обращение и издевательства, прибывая в совместном проживании!

Меня отпустили раньше домой, чтобы я смогла в спокойной обстановке сделать на завтра расписание Алексея. Довольно плотный график. Он работает очень много, хотя мне казалось, что свободного времени у него было раньше гораздо больше.

Я была уже на середине расписания, как дверь открылась и в квартиру вошла моя соседка по квартире Карина. Она, как и всегда была заведенная, словно тормаха. Сейчас она была в коридоре, а как только я моргнула, глядь, а она уже на кухне намазывает батон майонезом.

– Хоть бы руки помыла! – сказала я, поправив очки на носу и продолжая дальше писать в ежедневнике.

– Каждая соринка – это витаминка! – иронизировала она, когда я лишь покачала головой на её ответ, – Что делаешь?

Она подобралась так неожиданно и быстро, что я испугалась и вздрогнула. Обернувшись, посмотрела на подругу, потом посмотрев на ежедневник, вновь перевела взгляд на подругу.

– Ну,… это… как бы так сказать… э-мм, помнишь я тебе рассказывала про хоккеиста? Ты мне ещё форму доставки писем подобрала? – когда она кивнула, я продолжила, – Так вот, когда меня уволили, я не думала, что вообще хоть когда-то его смогу встретить, а тут он, в общем, предложил мне работу, да ещё и его менеджером представляешь?

– Менеджером?

– Да! Я хоть на такой должности никогда не была, но ведь опыт приходит со временем так?

– Ты такая наивная.

Сказав она просто ушла, жуя при этом свой бутерброд. Я же, резко встав, последовала за ней.

– Я знаю, что я не совсем сообразительная конечно, но наивная? Наивность моя заключается в чем?

Она стояла, засунув голову в холодильник что-то искав, но ничего не обнаружив закрыла.

– Моя родная, включи мозг на полную. Сразу же видно, что мужик этот настоящий ловелас. Да он сто пудово хочет залезть к тебе в трусики.

– Что? Куда залезть?

– В панталоны твои солнышко. В шаровары. В тряпочку с ниточками…

– Я поняла, поняла. Не надо дальше перечислять.

Она вновь открыла холодильник и заглянула туда.

– Почему ты решила, что он хочет со мной переспать? Это же даже звучит как-то нелепо.

– Нелепо звучит фраза: «Невозможное возможно». А трахнуть тебя – это тоже самое, что отобрать у пятилетней девочки леденец, при этом сказав «Я просто подержу!».

– Ауч! Прозвучало как-то обидно. Словно я дура какая-то.

Она вновь закрыла холодильник.

– Ты не дура, а наивная, как собственно я и говорила, – и она опять открыла холодильник.

– И, кстати говоря, моя интуиция говорит об обратном. Он не станет ко мне залезать в трусы.

– Зая моя. С твоей интуицией, угадывать только – в какой руке арбуз.

Мои нервы не выдержали.

– Слушай, оттого, что ты открываешь холодильник через каждую минуту, там ничего не прибудет.

– Ну, знаешь, вдруг повезёт! «Невозможное возможно!», – повторила она и задумалась, – Может оттого, что я открываю и закрываю его, данная фраза сможет опровергнуть саму себя.

– Ты всё же странная.

– А ты наивная и интуиция у тебя так себе.

Собственно с этим и разошлись. Мне нужно доделать расписание на завтра.

Утром по расписанию у Алексея была фотосессия. Концепция для нижнего белья. Когда я прибыла в здание, Светочка на меня повесила пропуск и дала всё необходимое, что лежало в большой сумке.

Алексей был довольно собран. В темных джинсах, белой рубашке и пиджаке синего цвета он действительно словно с журнала сошел. И я тут же дернула себя, что бы эти мысли уж слишком в голову мне не лезли. Он – моя работа!

Когда водитель привез нас в нужный павильон, персонал уже встречал, провожая на место сьёмки. Когда зашли в помещение, я стала оглядываться, открыв рот, здесь очень просторно, настолько, что некоторый персонал разъезжал здесь на маленьких машинках. Посмотрев наверх из-за освещения, я даже не смогла увидеть потолок. Хотелось присвистнуть.

Чтобы всё же не отстать от моей «звезды» я собрала мозги в кучку и стала догонять Алексея. Стоило только его догнать как:

– Почему ты не позвонила и не договорилась к какому времени мы должны быть здесь?

– Но в моём ежедневнике написано в 09:00.

– В 09:00 начало фотосессии. Моделей несколько и каждый распределен по времени и сейчас не моё время.

Он был зол, и слова были словно яд. Я старалась не расплакаться и быть собранной. Ведь сегодня мой первый день, а я уже упала в грязь лицом.

– Я сейчас узнаю.

И тут же побежала искать человека, который этим занимается. Спросив первого попавшегося человека, мне указали на мужчину, который был одет в наушник и с огромной папкой. Стараясь не упасть на каблуках, я подлетела к нему.

– Простите. Я менеджер Алексея Наумова, – я показал ему свой пропуск на лямочке, и сквозь разговор стала переводить дух, – Скажите в какое время его фотосъемка?

– Так, он идёт вторым. Так что он может пройти в гримерную и к стилистам.

– Большое спасибо, – вежливо отозвалась я и побежала обратно.

– Вы идете следующим. Нам сказали, что можем проходить в гримерную к стилистам.

Он кивнул и прошел туда, куда указали ему помощники стилиста.

– Мне нужно идти с вами? – успела спросить я, но он сказал просто «нет», даже не посмотрев в мою сторону.

Сегодня он очень странный и немного злой. В этом виновата я? В прошлый раз в ресторане он извинился передо мной, мне тоже бы следовало это сделать. Ладно, как только он выйдет, подготовленный к своей фотосессии, я подойду и попрошу прощение. Это будет правильно.

Если подумать, то когда мы сегодня утром встретились, он уже был не в духе. Может у него что-то произошло? Расспрашивать, конечно, не стану, это собственно меня никак и не касается, но что-то сдавило в груди. Я знаю, он не со зла так прикрикнул на меня и я не злюсь на него в ответ, но почему-то, мне хотелось его немного утешить. И у меня есть одна идея!

Пудинг. Звучит странно, но когда я работала ещё журналистом и копала под Алексея, то узнала, что он любит пудинг. Я мысленно хохотнула.

Попросив водителя привести его, и забрав маленький пакетик из его рук, как раз настал момент фотосессии Алексея. Пока просматривали концепцию и фотографии первого парня модели, Алексей стоял только в трусах от известной марки и со своими «строительными» кубиками размером с кирпичи на животе, ждал своей очереди. Я подошла сбоку, и он посмотрел в мою сторону.

Уау! – это всё что пронеслось в моей голове. Ему немного преобразили глаза и скулы, и вот он живое воплощение девичьих грез. Он и без того сексуальный, а стоило подчеркнуть всё более ярче, так сразу же жалеешь, что не принесла с собой запасные трусики. Если так и дальше будет продолжаться у меня кровь из носа пойдёт. Это слишком. У меня слабое сердце, между прочим.

– Слушай, – сказала я, посмотрев в сторону, не смогу теперь в глаза посмотреть, сосочки возбуждаться начинают. Чувствую себя извращенкой. Стыдоба какая, – Извини меня, пожалуйста. Впредь, я буду очень бдительной. И стану ответственно подходить к своей работе. Поэтому вот.

Я протянула пакет, и он его принял. Я всё так же смотрела куда угодно, но не на него. Но его молчание меня било по мозгам, поэтому я подняла взгляд на него.

Пресвятая Богородица дай мне сил. Заглянув в пакет, он улыбался. Улыбался, а подкожные кроты словно вырыли эти секси ямочки. Нужно поставить себе в заметках галочку в строке «запаска трусов».

– Это ты прости. Я не должен был так реагировать. К тому же это твой первый день и ты не причём в плохом моем настроении. Я был неправ. Прости.

Я хотела спросить, но посчитала, что это не моё всё же дело. Если он захочет, то сможет рассказать мне сам.

Посмотрев в пакетик, он вновь улыбнулся.

– Ты определенно знаешь, как поднять мне настроение! Менеджер Клементина!

После этих слов, его пригласили на площадку и, передав пакет обратно, похлопал меня по плечу, сказав нежно «спасибо».


В последнее время мы всё время просим прощение друг у друга, что, кажется, мы просим прощение не за случившееся только что, а за что-то большее. Но что это может быть, никто из нас не знает. Да и сможет ли?!

Буквально месяц назад я впервые только услышала его имя и фамилию, даже не подозревая, кто это может быть, и вот я стою и смотрю на его голый торс и на то что, мне не даёт покоя, слишком выделяясь из боксеров на его бедрах. Распутная девка!

Фотосессия началась.

Алексей стоял перед камерой и, вставая в разные позы, чтобы показать своё изумительное тело и конечно товар, который он рекламировал.

Когда он заводил руки за голову, его мышцы бугрились, что заставляло меня напрячься в области своих бедер. Первый день только, а я уже думаю, что не смогу больше здесь работать. Сердце больно стукало под ритм песни, что легко доносились из динамиков, и я стала обмахивать себя ежедневником, чтобы хоть немного свежего воздуха попало мне на лицо. Я покраснела как факел.

Я огляделась по сторонам, кондиционеры работами как подорванные, так почему же мне так стало жарко? Наверное, нервы в первый рабочий день. Да! Так оно и есть! Это нервы и ничего больше. Угу!

Я вновь посмотрела на фотосъемку и тут же открыла рот, переставая при этом моргать. Алексей, засунув большие пальцы, под резинку боксеров слегка потянув её вниз открыв тропинку к женскому счастью. Я перевела взгляд в сторону, посмотрю еще раз и расплывусь лужицей прямо на месте. Думаю, я больше не могу спихивать всё на нервы.

Сделав вздох, я заметила, что сотрудницы этого павильона стали его фотографировать как бы невзначай, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мне это не понравилось! Очень не понравилось! Я как-никак менеджер и должна выполнять свои обязанности. Так ведь?

– Дамы! – подошла я к ним и так сказать «подтянув штанишки взрослой девочки» посмотрела на них строгим взглядом, – Попрошу вас удалить фотографии с ваших телефонов и больше никогда не фотографировать во время всей съемки.

– А вы ещё кто? – тут же огрызнулась сисястая блондинка с конским хвостиком и довольно длинными ногами, – Кто ты такая, чтобы указывать кого нам фоткать, а кого нет? Он что твоя собственность?

– Да моя! – огрызнусь я в ответ, сама при этом удивилась. Ведь собственностью он моей не был. Я всего лишь его гребаный менеджер, – И если вы не удалите их в эту самую минуту, и они каким-то образом попадут в интернет, мы подадим на вас в суд. Хотите там встретиться со мной?

– Слышь, а ты не слишком борзая? Может, сходишь, прогуляешься, и не будешь тут путаться под ногами? – вдруг набросилась другая девушка, брюнетка, практически вторгаясь в моё личное пространство, – Катись!

И только я хотела ей ответить, как на мою спину легла холодная рука.

Я посмотрела за спину и, встретившись с зелёными глазами нахмурилась. Щетина мужчины была довольно большой, черной, как и цвет, его волос. Он очень высокий. Такого же роста, что и Алексей, даже возможно чуть выше, не знаю.

– Какие-то проблемы? – спросил он, улыбаясь невинно, словно ребенок. Его рука всё так же лежала на моей спине.

Они немного отшатнулись и тут же застыли, выпучив глаза и закрывая рты от восхищения. Я всё так же стояла и не понимала, кто это такой? Они и словом не обмолвились, стояли и хихикали как какие-то идиотки.

– Ой, Дмитрий. Вы же Дмитрий Пиров. Я ваша фанатка, – сказала брюнетка, изображая саму невинность, когда минуту назад бросала на меня свою слюну словно «питбуль», – А можно с вами сфотографироваться?

Проведя по моей спине своей холодной рукой, подошел к ним и, встав рядом, стал фотографироваться. Я же стояла и не въезжала в происходящее. Пойду я, пожалуй.

И только я хотела уйти, как вновь холодная рука парня схватила меня за кисть руки, повернув к себе. Я слегка удивлённая посмотрела на мужчину и, как и всегда не удержавшись на своих ногах, нечаянно прижалась щекой к груди этого мужчины, чтобы не упасть. Каблуки придумал «ад»!

Он же в свою очередь, спасая меня от падения, обнял второй рукой, отпуская кисть руки, но как только я спасла свою жизнь, тут же отпрянула от него, но он, проведя от спины до локтя рукой, остановил меня на полпути, поэтому расстояние от нас было не таким уж и большим.

– Как только зашел в это помещение, увидел звездочку, что сияет ярче всех. От этого света больше никого и не вижу вокруг, поэтому подошел к тебе, чтобы я смог стать спутником, планетой если повезет. Не смогу теперь уйти пока не узнаю имя моей «золотой» вселенной.

Я моргнула. Потом ещё раз моргнула.

ЧТО ЭТО СЕЙЧАС БЫЛО? Он ко мне подкатывает что ли?

Со мной впервые так знакомятся, поэтому я хохотнула слегка, затем сильнее, а после не смогла больше сдерживаться и рассмеялась, словно меня щекотали. Кто бы, он не был, он забавный.

Алексей.

В мониторе вновь стали просматривать концепцию и оставался один рывок, чтобы можно было вздохнуть спокойно. Вокруг меня встали стилисты, а я, воспользовавшись моментом, стал оглядываться вокруг. Какого блин хрена?!

Я словно не чувствуя пола рванул в сторону моего менеджера и как я смог правильно разглядеть, при этом освещении, ещё и моего друга.

– Какими судьбами? – спросил я, вклиниваясь между ними, так что моя помощница отшатнулась, чуть не упав. Мой друг, заглянув за меня, посмотрел на Тину и вновь перевел взгляд на меня, чуть заметно улыбаясь.

– И тебе привет! Это было самое крепкое рукопожатие в моей жизни.

– Привет! – сказал я, довольно быстро пожав ему руку, а затем положив руки на пояс, – Так какими судьбами здесь?

Он улыбался уже сильнее, посмотрев на пол, а затем, переведя взгляд на меня, засунул руки в карманы брюк.

– Я не знал твоего расписания, поэтому спросил в клубе у Светочки, которая и напела мне, что у тебя здесь сегодня фотосессия, поэтому приехал, думал, вместе пообедаем.

– Хорошая идея! Давай! Мне осталось буквально минут двадцать съемки и как только с меня сотрут этот бабский разукрас с лица, я буду свободен.

– Хорошо. Я подожду тебя здесь и … – он вновь посмотрел за мою спину и ярко улыбнулся, «да-да, у тебя хороший стоматолог, а теперь закрой рот», я обернулся тоже, когда друг продолжил говорить, – … Поворкую с этой милой девушкой. Мне кажется она моя судьба!

И тут я резко посмотрел на него. Я не был долбаным ревнивцем. Тина меня вообще как женщина не интересовала. Просто рядом с ней мне спокойно и с ней я могу по настоящему, быть самим собой. Я просто хочу дружить с ней, хочу видеть её всегда рядом с собой, и делить её с кем-то я не собирался. Поэтому сейчас, после его слов во мне разгорелось пламя гнева, в котором я был готов сжечь этого засранца, пусть, даже если он и мой лучший друг еще с младших классов.

– Знаешь, подожди меня лучше в том кафе, помнишь, ты как-то рассказывал, где делают прекрасный кофе и вкусные кексы? – и тут я стал волочить его зад к выходу, как он неожиданно остановившись и не позволив выкинуть его из павильона вновь заговорил.

– Нет. Я останусь здесь и тебя подожду, – уже не улыбаясь, утвердительно сказал он и посмотрел на меня, – Да что с тобой?

И вправду?! Что со мной черт его подери, происходит?!

– Ладно! – сказал, сомневаясь, я, но все же его отпустил. Поправив пиджак, он направился назад к моей Тине. То есть, нет, к моей помощнице Тине, я это имел в виду.

– Алексей, нам нужно продолжить фотосессию вы могли бы вернуться? – раздраженно сказал фотограф. Вот только мне было насрать, я навострился к «парочке» что меня уже бесить начинала.

– Я сейчас вернусь. Можете подождать?! – и я не спрашивал его. Это был риторический вопрос. Как я уже говорил, мне было чхать, что он там хотел. Я, всё ещё щеголяя в трусах, вновь подошел к ним.

– Тина я хочу воды. Принеси! – приказным тоном сказал я, и Тина тут же побежала искать воду для меня. Мой друг нахмурил брови, но глаза явно посчитали, что я довольно смешной, поэтому они улыбались.

– Вы что знакомы? – тут же он спросил меня и я, держа руки на бедрах, посмотрел на него, словно я имел все права на неё и даже больше.

– Конечно! Клементина мой менеджер! – после того как я это сказал, подошла Тина и протянула мне маленькую бутылочку воды. Я открыл и стал пить мелкими глотками.

– Так значит, мою вселенную зовут Клементина?! Как необычно.

И тут я подавился!

– Вселенная? Что? – не понимая и озадаченно, спросил я, вытирая воду тыльной стороной руки, посмотрев на Диму.

– Я же сказал, кажется, я нашел свою любовь!

Я встал перед ним, так что Тина осталась стоять позади меня. От чего я стал чувствовать ее дыхание на своей спине, и у меня тут же побежали мурашки по телу и я еле заметно вздрогнул. Че-е-ерт!

– Алексей… – позвал меня вновь фотограф, разводя руками.

– Вы можете подождать?! – огрызнулся я и вновь посмотрел вперед, – Какая ещё любовь?

Спросил я его и чуть засмеялся.

– Две недели назад ты твердил, что твоя любовь летит на крыльях страсти Москва-Санкт-Петербург, тогда ты ещё огорчился, что её зовут не Жанна, а Марина. А неделю назад ты говорил, что украинская модель Кира рождена для того, чтобы стать матерью твоих детей, а сегодня ты решил совратить моего менеджера?

Он стоял и издевательски смеялся мне в лицо от чего мне захотелось отвесить этому придурку пинок. Я хотел ему вновь высказаться, как почувствовал, что позади меня Тина тыкала своим маленьким пальчиком мне в спину, давая понять, что бы я обратил на неё внимание.

И вот тут оттого, что она меня коснулась, тело предательски вновь вздрогнуло, что не ускользнуло от глаз Дмитрия как и самой Тины, что вздрогнула вместе со мной только вот я оттого что мне приятно, а она оттого что испугалась моей реакции.

– Да, что?! – нервно ответил я, повернувшись к ней, при этом услышав, как Дима, не сдерживая себя и считая это смешным, стал хохотать. Мой друг – говнюк!

– Простите меня, что я вас отвлекаю, но вам стоит пройти на площадку и закончить фотосъемку, потому что приехала другая модель.

Да что б их всех! Я не хотел оставлять их наедине, но все же съемку закончить нужно, а иначе мне потом от дяди влетит оплеух, опять!

Я вновь стрельнул глазами на Дмитрия, давая понять, что я его придушу и при этом не моргну, вообще ни разу. Он же просто смеялся.

Вернувшись, я вновь стал вставать в позы только уже сидя на стуле со спинкой. Метал стула, был очень холодным, от чего тело покрывалось мурашками. Я, почему-то вспомнил пальчик Тины на своей спине и, вспоминая от такого прикосновения, закрыл глаза.

У нас было достаточно прикосновений с ней, я помню, какая на ощупь её кожа, словно шелк, такая гладкая, но пусть лишь на маленькое мгновение, она впервые коснулась меня сама. Маленький пальчик оказался для меня словно удар током по телу. Я точно не в своем уме, если такое меня практически заставляет возбудиться.

Я всё так же в думке мыслей менял позы и позировал. Да, я не был девственником, я видел столько попок, что унитаз позавидовал бы мне, но эта девчонка… черт её подери!

– Да, Алексей, ты просто потрясающий! … Ты моя муза! … Это великолепно! … Bellissimo! … Прекрасно! …

И я метнул взгляд, думая о той, что забрала мои мысли сейчас.

А теперь вновь рассудок…

Нервы…

И гнев…

Она миленько беседовала с моим другом, и я вновь вскипел. Она смеялась и что-то говорила ему на ухо. Как только я увидел, что она стала поправлять воротник его рубашки, я уже не видел перед собой ничего…

И как, только услышав «всё, всем спасибо за съемку» минуя фотографа, который подошел ко мне и протянул руку, что бы поблагодарить, прямым рейсом подошел к «паре года».

Меня некоторые игроки, что соревнуются с нами, ненавидят, называют монстром, даже прозвище дали «Неистовый», если я злюсь, то гнев застилает мои глаза и голову, что я совсем не соображаю, что делаю или говорю.

– Я позвал тебя не для того, чтобы ты строила глазки моим друзьям, а для того, что бы ты работала, обращая внимание на меня и мои нужды, поняла меня? Если хочешь с кем-то переспать, иди на панель работать!

И тут я почувствовал пощечину!

## Глава 9.

Алексей.

– Лех вот скажи, ты совсем дурак? Ну и как ощущения? Поделись, чтобы и я знал?

Тина убежала в слезах сразу же, как влепила мне пощечину. А теперь мы сидели в кафе, где я прикладывал мороженное в фольге к своей щеке, что пылала как огонь, а мой друг и инициатор всего этого сидел напротив и смеялся как не в себя.

– Че ты ржешь, скажи пожалуйста? – я был зол и словно без сил. Хотя думаю просто зол – это я преуменьшил.

– Просто, я не знаю, что делает тебя глупым, но это действительно работает!

– Это ты во всем виноват! – крикнул я, на него не в силах больше сдерживаться, – Какого хрена там было?

– Ничего такого между нами не было. Я попросил поправить мне воротник, что тут такого? – так значит, он попросил? Будь моя воля, я бы сейчас перевернул стол. Он сощурил глаза и чуть приблизившись, посмотрел на меня впритык, – Да ты часом не ревнуешь её?!

Я, замахнулся в него мороженным, и он рассмеялся ещё сильнее, чем прежде. Я отвернулся к окну, не желая на него смотреть, и потер щеку.

Я вообще не собирался идти с ним в кафе после всего, что произошло, но он силком затащил меня, из-за чего мне пришлось взять себя в руки. Я обычно выхожу из себя только на матче, а сейчас вообще ни с того ни с сего. Я не стал выбивать всё дерьмо из него в павильоне, и сейчас не смогу, потому что народ повсюду. И он прекрасно знает это говнюк.

– Слушай! Да, каюсь, я заметил, что ты неровно дышишь к этой малышке…

– Ничего подобного…

– Да-да! … И я сознаюсь, что всё подстроил это нарочно. Правда, не думал, что ты ТАК отреагируешь…

Я резко встал со стула и мне действительно, было плевать, что здесь люди, которые только что стали лупиться во все глаза, как только я встал и со звоном стол чуть содрогнулся.

– … но это для того, что бы действительно убедиться, что она тебе нравится.

– Да не нравится она мне! – воскликнул я, стоя, от чего теперь всё кафе на меня смотрело, и воцарилась неловкая тишина. Я вновь сел на стул и отвернулся к окну.

– Ты дуешься как девчонка!

– Я тебя сейчас ударю!

– Уоу-уоу, полегче Халк. Я знаю, какой ты крутой поверь мне. Я в старших классах вообще единственный кто мог тебя утихомирить. Помнишь «Репчеголового»?

– Помню.

– Я думал, что ты изобьешь его до смерти. Если бы я не поспел тогда, ты бы точно его прибил.

– Он тот ещё мудозвон.

– Да знаю я.

– К чему эти воспоминания?

– Просто вспомнилось как-то. Знаешь ты тогда здорово меня напугал. Черт. Я крупнее тебя, да и по силе нисколько не уступаю, но тогда я подумал, что не хотел бы быть на его месте.

– Слушай, сокращай свою речь до смысла!

– Просто сегодня я во второй я раз испугался приятель. Ты бы видел себя со стороны. Ты словно пума налетел на бедную девушку. Не знаю, заметил ты или нет, но она была просто ошарашена оттого, как ты напал на неё. Будь я на её месте, ты простой пощечиной бы не отделался.

– Всё блин из-за тебя.

– Сказал он в сотый раз! – повисла пауза, и мой друг глубоко вздохнул, – Да, я ложанул, каюсь. Но ты же Алексей Наумов, плейбой и секси в одном флаконе. По тебе все киски плачут. Я уверен, она простит тебя. Ты сможешь всё исправить.

– Как? Построив машину времени?

– Есть вариант проще. Сходи к ней домой и извинись.

– Это ты блин, должен извиниться.

– Я пойду вместе с тобой и тоже попрошу прощение за свой эксперимент.

– После этого она мне даже дверь теперь не откроет.

– Как будто тебя это когда-то останавливало! – он прав, меня чья-то закрытая дверь никогда не останавливала, но вышибать не вариант.

Мой друг, взяв ромашку из маленькой вазочки, что стояла на столе, протянул мне.

– Вот тебе деточка цветик-семи цветик!

– Тебе клюшкой по голове заехали что ли?

– Возьми, вдруг поможет! Знаешь, «один раз в год и палка стреляет!».

Он полный идиот. Но приняв цветок, я ощущал себя полным придурком. С серьезным лицом я, оторвав лепесточек, бросил его со словами:

– Хочу, что бы мой друг перестал быть таким кретином!

Лепесточек упал на стол, и я оглянулся, после, несколько минут смотрел на друга и кинул в его тарелку с кексом, его «подарок».

– Твоя «палка раз в год» не работает!

– Ну вот, а я так надеялся вылечиться. Тогда можешь просто погадать.

– Остряк! – сказал я, бросив в него уже салфетку.

– Ладно-ладно! Но знаешь, тебя всегда девчонки прощали, чтобы ты им не говорил или не делал. Всегда удивлялся этому.

– Как будто меня одного.

– Ну, сейчас не обо мне речь.

Я поерзал, а затем, проведя рукой по волосам, облокотился на спинку стула. Щека вновь отозвалась болью.

– И что в этом хорошего? Это говорит только о том, что у человека нет достоинства.

– Ну не знаю, ты ещё не пробовал, может и в этот раз прокатит…

Я думал примерно с минуту и решил последовать его совету. Я красавчик – это все знают! И она тоже не сможет от меня устоять!

И ещё я знаю, что нравлюсь ей. Это было видно.

– Хм, как бы это было не прискорбно говорить, но у меня такое неприятное чувство, что ты прав!

Клементина.

С МЕНЯ ХВАТИТ! Я не отброс какой-то, а настоящий, живой и с чувствами человек. Если раньше я могла проглотить обиду и оставить всё как есть, то сейчас пошло всё к черту. Я не позволю больше никому так со мной обращаться. Как он посмел такое мне говорить? Я даже ничего такого не сделала, что бы заслужить такие слова.

«…Если хочешь с кем-то переспать, иди на панель работать!», эти слова, словно горячий камень обожгли мою душу и на этот раз, я всё же смогла сдержать слезы.

Я опять промолчала и ничего не смогла сказать в свою защиту.

Даже в собственной голове чувствую себя полной неудачницей!

– Ох, как я зла! – крикнула я, чтобы облегчить боль в груди, – Надеюсь, я никогда в жизни его больше не увижу, а иначе…

(звонок в дверь)

От неожиданности я вздрогнула. От этих мыслей и злости, мир словно существовать перестал.

Наверное, Карина как всегда что-то забыла…

Успокаивала я себя.

Я, открыв дверь, чуть не закричала. У этого человека вообще совесть есть? Да ещё стоит и улыбается!

– Клементина прости, это я во всем виноват! – неожиданно появился второй парень, и именно в этот момент я резко закрыла дверь. От стука, что кого-то ударила, я вновь открыла дверь. Мужчина отшатнулся назад, держась за нос.

Помнится мне, его вроде как Дмитрий зовут. Я подошла к нему минуя и игнорируя нахала.

– Вы виноваты?

– Да. Пошутить хотел и…

– Кажется, я вам нос сломала! – я была очень спокойной, я бы сказала чрезвычайно спокойной, – Больно?

– Да, Клементина. Больно.

– Ну, вот и отлично!

– Тина! – позвал Алексей и попытался взять меня за руку, но я успела проскочить и зайти обратно в квартиру.

(вновь зазвонили в дверь)

Позвонит ещё раз, и я за себя уже не ручаюсь. Хотя куда хуже, я и так нос умудрилась сломать. Позвонили вновь.

Если он считает, что я открою эту дверь вновь, то он полный идиот.

(Звонок)

(Звонок)

(Звонок)

– Дома никого нет! – и только после сказанного я поняла, как глупо это прозвучало. Ну и пусть.

– Я хочу поговорить с тобой!

– Я этого не хочу. Уходи.

– Клементина.

– Не называй моего имени.

– Хорошо. Не буду. Но прошу, выслушай меня.

(Тишина).

– Тина ты слышишь? Тина?

Решила, что игнор лучшее решение.

– Если ты не откроешь эту чертову дверь, то я её сам открою.

– Ну-ну! – сказала я себе под нос и ушла вглубь зала.

Было тихо, и я уже было подумала, что они ушли и возвращаться не будут. Что меня обрадовало и одновременно огорчило от обиды. Не прощу.

Где-то, через минут десять неожиданно у двери что-то стало слишком шумно. Я подошла ближе и услышала, что в дверном замке вставляют ключ и пытаются отпереть дверь.

Слава богу, Карина видимо вернулась пораньше с работы. Мне нужно кому-то высказаться, чтобы на душе стало хоть немного легче. Может хоть перед ней смогу заплакать.

Дверь распахнулась, но на пороге стояла отнюдь не Карина.

Алексей словно к себе вошел в прихожую, а вслед, за ним с тряпочками в носу зашел Дмитрий. В дверном проеме остался стоять консьерж.

– Тиночка милая. Почему ты молчала, что замок плохо работает? Думаю, тебе стоит его скорее поменять, чтобы больше не застревала в квартире. Это опасно.

– Но я не …

Не успела я ответить как он, пожав руку Алексею ушел.

– Спасибо Петр Семеныч! – улыбаясь, попрощался Алексей, затем подошел уже ко мне, – Привет! – как ни в чем не бывало, сказал он, при этом руки засунув в карманы джинс.

– Ты сказал Петру Семеновичу, что я здесь застряла?

– Да, пришлось. Ты не захотела мне открывать. Я ведь обещал, что сам открою.

– Ты больной! На всю голову больной.

– Это я уже слышал!

– Чего тебе? – решила я, было наброситься первой, но дух мой, как всегда меня подвел. Этот парень сведет меня с ума. В плохом смысле этого слова.

– Поболтать.

– Ногами поболтай!

– Ха, она тебя уела! – сказал Дмитрий, всё так же держась за нос.

– Что опять пошла кровь из носа? Вот, закрой платочком, – Алексей протянул платок Дмитрию, при этом, не прекращая смотреть на меня, Дмитрий же в свою очередь уже облюбовал мой диван, задрав голову вверх.

– Слушай, дружить с тобой одно блаженство, – сказал он, иронизируя, но платок всё же принял.

– Ты это заслужил!

– Ванная находится за кухней, – сказала я Дмитрию, но смотрела при этом на Алексея. А он в свою очередь всё так же пристально смотрел на меня.

– Спасибо! – после чего стал подниматься и идти в сторону кухни. А я и не знала, за что благодарит, за то, что в нос дверью дала или за то, что сказала, где ванная? Хотя чего тут думать, уж явно не за первое.

– Я вообще не хочу иметь с тобой никаких дел, так что проваливай… – я оглянулась, посмотрев в сторону ванной комнаты, затем повернувшись обратно добавила, – … ТЕ отсюда.

– Я хотел извиниться перед тобой. Мне, правда, жаль, что я сказал тебе это сегодня. Я был взбешен и не мог себя контролировать.

Я некоторое время смотрела в его глаза. Они улыбались, и я поняла, что он ни черта не сожалеет.

– Знаешь, раньше я посчитала тебя совсем другим человеком. Думала: «Господи, неужели ещё существуют такие мужчины на этой планете?». Я посчитала тебя своим рыцарем, когда мы были у моего бывшего начальника. Я считала тебя ЧЕЛОВЕКОМ. Не таким как все, и…Что я тебе такого сделала, что ты так на меня… Я не понимаю. Ничего не понимаю и тебя, я не понимаю…

И тут я оступилась. Слёзы потекли по моим щекам. Его глаза стали холоднее. Теперь он смотрел так, словно возможно только сейчас понял, как меня обидел.

– Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел. Я пожалела, что приняла предложение о работе, а ведь чувствовала, что не стоило соглашаться.

Я стала вытирать свои слезы рукой, сдерживая рыдания, которые вот-вот пытались вырваться из моей груди.

– Ты так обидел меня…

Я больше не смогла терпеть. Плакала. Не могла больше сдержать это в себе. Даже после того как это всё случилось и как только пришла домой, слез было не много. Хотелось быть сильной и не принимать всё близко к сердцу, но сейчас…

Почему именно перед ним?

Я жалкая…

– Тина…

– Нет! Уходи! – я стала толкать его к двери, – Уходи! Я не хочу тебя слушать. И видеть тоже не желаю. Убирайся,… прошу,… уйди.

Какое-то время он стоял и смотрел на меня. Я видела, как его скулы сжимались и разжимались с такой силой, что зубы могут треснуть. Кулаки были так сжаты, что белые костяшки стали синеть.

На кого он злится? На меня? На себя?

– Уйди! – практически шепотом сказала я и, закрыв глаза, почувствовала, как горячие слезы струёй стекали по щекам.

Оттого как сильно дверь захлопнулась, я вздрогнула. Полки, картины и зеркало сильно содрогнулись, что я подумала, они могли упасть.

– Прости, я … не хотел, что бы всё так получилось! – сказал Дмитрий, так же покидая мою квартиру.

## Глава 10.

Алексей.

Два дня спустя.

Я вымещал свою злость, отрабатывая удары. Мне нужно взять себя в руки и начать думать о более важных вещах. Через две недели у меня игра, и я хотел бы сосредоточиться на ней.

Но выставив цепочку из шайб и бросая их в ворота, я вновь становился всё более жестким и последние три, оттого с какой силой я их ударил, перелетели выше ворот попадая в ограждение.

– Ты такими темпами сломаешь защиту, – от выхода послышался голос, и мне даже ненужно было смотреть в его сторону, чтобы понять, что пришел мой дядя, – Что-то произошло, что ты так яростно швыряешь шайбы?

Он всегда был очень проницательным. От его глаз не ускользнет ни одна эмоция. Что больше всего раздражало. Мои родители большую жизнь проживают заграницей, большую свою жизнь я прожил с дедом и с семьёй моего дяди. Возможно, поэтому он считал меня больше сыном, чем племянником, никогда не баловал, и воспитывал, так же как и своего сына Кирилла.

– Ничего не произошло.

– Оно и видно! – недоверчиво проворчал дядя и подошел к ограждению.

Я подъехал к нему и, облокотившись локтями об перила рядом с ним, смотрел в сторону катка.

– Слышал у тебя новый менеджер? И как, справляется? Сколько думаешь, проработает на этот раз? Месяц, два, может три?

Я нахмурился и немного сморщился, словно от боли. Он как будто специально давил на «больное». Я не стал отвечать и просто сжал руками клюшку.

– Что с тобой? – вновь отозвался он, и я всё-таки бросил на него взгляд.

– Я в полном порядке. Я же уже ответил.

Во мне опять что-то горело и никак не могло потухнуть. Огонь становился только больше и жарче. Сгорю. Не выдержу и сгорю. Я, тяжело дыша, отъехал и вновь принялся, словно пули метать шайбы в ворота.

Хочу забыться. Измотать себя и вымотанным уснуть без задней мысли. Вот только я вновь почувствовал в себе полный прилив гнева и ярости. И, в конце концов, клюшка сломалась в моих руках, и я с ревом бросил её от себя, словно она была в огне и заставляла гореть меня. Не помогло.

Я услышал, как входная дверь громко закрылась. На катке я вновь остался один.

***

Я выходил из раздевалки и, не особо смотря по сторонам, шел уже к выходу. На улице было темно, я оглядел парковку, что освещались фонарями и, увидев свою машину, пошел к ней.

– Алексей! – я оглянулся.

Оказывается дядя, всё это время был ещё на работе. Он всегда был трудоголиком, сколько я его помню. Приходит раньше всех и уезжает позже всех. Пташкой он был точно ранней.

– Я думал ты уже как три часа дома?

– Было кое-какое дело. Собственно из-за него я и хочу с тобой поговорить.

Я нахмурил брови, но всё же кивнул ему.

– Подвезешь до дома? А позже немного поговорим.

Я вновь только кивнул ему, отвечая, говорить не хотелось, да и ни к чему, он определенного ответа всё равно не ждал.

Проезжая мимо больших зданий дядя стал рассказывать, что архитектор того или иного здания его добрый друг. Он говорил что-то ещё, но я не особо слушал, возможно, сказалась усталость, а может и что-нибудь ещё.

– Ты стал рассеянным!

– Что?

– Ты изменился за эти несколько дней.

– Это не так.

Дядя чуть заметно улыбнулся, говоря: «Кого ты обманываешь?» лишь одним взглядом.

Я коротко на него бросил взгляд и вновь стал смотреть перед собой. Я не знал, что можно на такое ответить. Я не замечал за собой никак изменений, так с чего он упирается на то, что я волшебным образом переменился?

– Ты стал витать где-то мыслями. Вроде бы телом ты здесь, но душой ты явно не со мной и даже сейчас.

– Ты просто за сегодня устал дядя. Тебе кажется.

– Прошлый ты спросил бы меня сразу, что за разговор тебя ждет. Ты стал бы сразу же отнекиваться и сказал бы мне нечто: «Что бы там, не было – это не я», «Меня очернили, сквернословили, я не виноват», «Все слухи, что ты услышал – неправда». Но ты даже ухом не повел. Но это конечно не самое моё первое примечание.

Я только усмехнулся. Он прав, я стал бы сразу же отнекиваться. Привык, что он только ругает меня за мои выходки, говоря, что он устал вытаскивать мою задницу из проблем.

Последний раз, когда я попал под раздачу, дядя ругал меня за то, что попал в газету. Фотография, где я держу пьяную девушку на руках в ресторане. Я был только рад тому, что лицо Тины было закрыто волосами.

Вспомнив её взгляд тогда на фотосессии, я чертыхнулся про себя, стараясь сдержать своих дьяволов в себе, пока за рулем и вновь погрузил мысли куда-то глубоко в себя. Возможно, дядя говорил мне что-то ещё, но я его уже не слушал.

У его дома я остановил машину, но не двигатель. Считал, что как только дядя выйдет, я, надавив на газ, рвану к себе домой. Хотелось поскорее принять душ и лечь спать.

– Ты что к нам не зайдёшь? – спросил дядя, выйдя из машины.

– Тётя, наверное, уже спит, не хочу её беспокоить.

Я старался говорить спокойно, эмоционально ссылаясь на то, что устал. Дядя, покачав головой, смотрел на пассажирское сидение, затем захлопнув дверцу машины, посмотрел на меня, сказав при этом только одно предложение.

– Я решил отстранить тебя от игры, которая состоится через две недели.

Клементина.

Я сидела в кресле с газетой и нервно вычеркивала предложения о работе, в которые уже успела позвонить. Горячий чай стоял рядом на маленьком столике, я засмотрелась на пар, что выходил из чашки или просто задумалась, смотря на пар, что выходил из чашки. Хотя какая разница.

Голова отказывалась думать, мысли где-то витали, да и в последние дни я немного не собрана. Вчера, когда Карина что-то рассказывала, ей приходилось повторять мне всё буквально дважды. И сейчас соседка напротив попросила забрать посылку, что должны будут принести после обеда. Я согласилась. Просто кивнула и, закрыв дверь, прошла вглубь комнаты уже и, забыв, что кто-то приходил.

Часа в два решила пройтись и немного погулять, увидев посылку у двери вспомнила, что должна забрать. Вернулась в квартиру. А зачем? А, посылка. Вернулась обратно в подъезд, взяв её зачем-то встряхнула. А потом позвонила в соседскую дверь. Дома нет что ли? А, точно, мне же её нужно поставить у себя, а она потом заберет.

Наконец поставив посылку в зале, всё же решила сходить и проветрить мозги. Вышла в коридор, подошла к двери лифта. Лифт открылся, а я как вкопанная стояла и смотрела.

– Девушка вы едете? – спросил какой-то парень.

– Что? Куда? – на меня посмотрели как на сумасшедшую.

– Не знаю, это вас нужно спросить.

– Нет. Я стою.

– Я не в буквальном смысле имел в виду.

– Ааа! – я стала качать головой, словно с чем-то важным соглашаясь.

Парень, явно посчитав, что я возможно ку-ку, просто надавил на кнопку панели и двери вновь закрылись.

Я, вернувшись к своей двери, увидела, что она всё так же была открыта. Я что даже дверь забыла закрыть? Да что со мной твориться? Я, захлопнув, стала вновь уходить и поняла, что оставила всё дома, деньги, сумку, телефон.

Попытавшись открыть дверь вспомнила, что захлопнула её, а ключи… черт их подери, остались в сумке, которая осталась в квартире, а квартира закрыта. И вновь замкнутый круг.

От внезапной усталости, я, тяжело вздохнув, прислонилась к закрытой двери и тихонечко сползла вниз. Почему я чувствую такую усталость?

***

В подъезде становилось уже довольно темно. Отозвался звон лифта, и кто-то вышел на нашем этаже.

– Ты чего здесь сидишь? – Карина сняла наушники и довольно обеспокоенная подошла ко мне.

– Дверь закрыта.

– У тебя, что ключей нет?

– Ключи в сумке. Сумка в квартире. Квартира закрыта. А ключи в сум…

– Так я поняла, поняла. Вставай с пола, – она подняла меня и немного осмотрела, – И давно ты тут просидела?

– Не знаю.

– Ты меня удивляешь!

Она открыла дверь и, пройдя в квартиру, посмотрела в мою сторону. Я, еле перебирая ногами, прошла и села на кресло, в котором сидела ещё днем.

– Ты в порядке? – обеспокоенным тоном спросила она и присела на корточки рядом со мной.

– В полном.

– Ну да, сказала девчонка, надев разную обувь на ноги, – она встала и прошла на кухню.

Я подняла ноги и увидела на одной свою красную кеду, а на другой кроссовку «Найк» Карины. Тяжко вздохнув, я словно лужица ещё ниже сползла с кресла.

В дверь позвонили.

Карина, открыв дверь, увидела соседку. Они о чем-то какое-то время говорили, потом я заметила на себе пристальные взгляды.

– Что?

– Спрашиваю, посылка приходила?

– А да! – вспомнила я и, встав пошла в дальний угол зала.

Передав в руки соседке, она поблагодарила.

– А что там? – спросила я, так невзначай.

– У нашего шефа день рождение, так вот небольшим женским коллективом мы сложились и решили заказать ему красивый графин и стаканы. Дизайн на сайте был как раз под стать, думаем, ему понравится.

– Ой, это здорово! Будем надеяться, что всё цело, – и я вновь отошла от двери и плюхнулась обратно в кресло.

– Что это с ней? Она и днём так же выглядела, только непричесанная ещё была.

Карина только махнула рукой, вроде как «Не обращай внимание. Ничего такого».

Я опять или возможно в очередной раз тяжело вздохнула.

– Вздыхаешь так, словно несешь всю тяжесть мира.

Я молчала.

– Если и дальше будешь так вздыхать, икать начнешь.

И вновь я молчала.

Я всё ей рассказала, тем же днём, когда та пришла с работы, то увидела меня стоящую посреди зала и убивающуюся в рыданиях. У меня словно тогда дамбу прорвало, долгое время успокоиться не могла. Выплакалась за все года, что были для меня адом.

Карина бранила всех и каждого. Мат перемат стоял такой, что соседи, наверное, затыкали уши. Она всегда меня поддерживала и никогда не давала в обиду, даже в университете. Больше всего получил, конечно, Алексей, но после нашего разговора она о нём больше не упоминала.

Переводила темы, рассказывала о чем-то своём, дала мне задание в виде пришиваний пуговиц к костюму, делала всё, чтобы меня отвлечь, но мысли как вода, то затишье, то буря.

– Вот что я тебе скажу, – она подошла ко мне и вновь присев на корточки улыбалась, – Сегодня я не дам тебе вновь хмурить лоб и тяжело вздыхать. А то и мне порой вздохнуть глядя на тебя хочется, словно сейчас задохнусь.

Я посмотрела на неё и специально с раздражительным звуком тяжко вздохнула и тут же вновь стала смотреть перед собой.

– Так, вставай. Я решила. Сегодня нам нужна свобода и доза драйва.

– Колоться что ли будем?

– Да-а, в твоем котелке видно давно ничего не варилось.

Я посмотрела на кухню.

– Я сегодня ничего не готовила.

Карина посмотрела на потолок и стала что-то шептать, или с кем-то?

– Мы пойдем сегодня в клуб.

– Я пойду сегодня спать, – и тут же стала направляться в собственную спальню.

– Нет, тебе нужен отдых. Нужно наслаждаться жизнью, брать от неё всё по полной программе.

– Я и так беру от жизни все, … что по акции.

– Оно и видно. Но раз в полгода, дама должна отовариться по крупному, понимаешь?

Я стала качать головой положительно, потом отрицательно.

– Мы идём и на этом точка.

Я, мыча от недовольства, вновь села в кресло и опять сползла чуть вниз.

– Всё! Сегодня будем зажигать, и отрываться по полной. А ещё поищем ухажеров. Хватит сидеть без парня.

– Мне встать?

– Да что ж ты всё буквально воспринимаешь?

– Не хочу. Не пойду.

– Тогда я выброшу в окно твоего «Жорика».

– Нет!

– Что тебе дороже твой любимый кактус «Жорик» или сегодняшний одинокий и тоскливый вечер с пучком на голове?

– Жорик.

– Ну вот, как я и сказала, оторвемся сегодня.

Алексей.

– Да что за черная полоса у меня началась? – рыкнул с ревом Алексей, швыряя кофту поло на пол.

– Чувак, расслабься. Это только дружеская игра, она ничего не решает.

– Я участвовал во всех играх, понимаешь? Будь то дружеская или вражеская, я не хочу пропускать какой бы она не была.

– Ты просил Игоря Аристарховича пересмотреть решение?

– Я что, по-твоему, идиот?

– Я этого не говорил.

И тут между нами повисла тишина. Я всё так же бродил и маячил туда-сюда, Андрей следил то за мной, то посматривал в телефон.

Андрей был ещё одним моим хорошим другом. В школьные годы мы вчетвером, Димка, Андрей, я и мой двоюродный брат Кирилл, который был старше нас на два года, всегда были вместе.

И как только Андрей позвонил, чтобы куда-то позвать услышал, что я словно не в себе, тут же приехал.

– Расслабься и присядь, – тихим и ровным тоном говорил он и я тяжело дыша, присел, напротив, за стол, – Есть что выпить?

Я только кивнул головой, как друг вальяжно рассевшись на стуле, с ухмылкой сказал «Тащи».

Первый стакан коньяка уже легче потащил за собой и остальные два.

– Вот раньше мы же ведь все любили играть в хоккей. Помнишь, как за нами приходил твой дядя? Поначалу для того чтобы ваши с Кириллом задницы затащить домой, но когда видел как мы играем, стал помогать. Он тогда стал нам словно наставник.

От воспоминаний из детства мне сделалось очень хорошо на душе. Моё детство было прекрасным. Гоняя футбол в грязи летом, а зимой, когда мороз начинал щипать щеки, что даже покалывало, мы играли в хоккей. Это время было лучшим в моей жизни.

– Помню.

– Тогда мы все хотели быть хоккеистами. Вот только ты и Димка исполнили наши заветные мечты.

– Почему и ты не пошел? Ты был хорош в нападении. Решил, что мечта того не стоит?

– Нет, мой друг. Просто мечту изменил.

Андрей стал врачом, и только бог, как и он сам, знали причину. Он никогда не говорил нам об этом. Когда мы с Димкой стали заниматься хоккеем в МХЛ[1], Андрей поступил в медицинскую академию, а Кирилл уже учился на втором курсе бизнеса и менеджмента.

– Что ты там всё кликаешь в телефоне?

– Да тут бывшая сокурсница пишет. Ещё с обеда зовет в клуб. Обещал, что возможно приду.

– Симпотная? – я сделал такое лицо, что говорило о «пестиках и тычинках».

– Ещё бы. Вот только о том, о чем ты подумал – это не так. Я с ней не спал.

– Вот ты только мне не заливай. Не спал он с ней. Не поверю.

– А придётся, потому что это правда.

– Тогда с ней что-то не так…

– С ней всё так и даже больше…

– Она тебе нравится?

Андрей рассмеялся, смотря на стакан.

– Да, чего скрывать. Нравится.

– Тогда что-то не так с тобой? – с подозрением спросил я и приподняв бровь.

– И со мной тоже всё в порядке.

– Тогда я тебя не пойму.

– Это сложно. Я расскажу тебе как-нибудь потом об этом. Лучше скажи как у тебя на личном фронте? Я уже успел увидеть твой снимок в газете, ты как всегда стираешь все границы. Превзошел, наверное, даже Линдси Лохан. Хотя не думаю, что её кто-то переплюнет.

– Бритни Спирс.

– И то верно.

– И что я делаю в этом бабском списке?

– Как что?! Занимаешь почетную бронзу, – сказал он с издевкой и отпил из стакана, – А кто та девушка, что на фото?

Я выпил всё залпом и посмотрел в сторону. Мой друг был не в курсе всего, так что рассказывать с начала, сейчас, желания у меня не было.

– Слушай, ты вроде как в клуб собрался. Я пойду с тобой. Мне нужен новый «взгляд на жизнь».

– Ты имел в виду на грудь?

– Одно другому не мешает! – и после этих слов усмехнулся сам себе. Дежавю, не иначе!

## Глава 11.

Клементина.

Карина дала мне черное кружевное платье и «два гвоздя с подошвой». Как я буду на них передвигаться, я не знаю. Она приподняла мои волнистые волосы в высокий хвост и сделала вечерний макияж.

– Не понимаю, почему ты раньше так не одевалась?

– Ну не знаю, может потому что «панель» не моё.

– Не дерзи. Это сексуально.

– Кариночка! Это вульгарно.

– Вульгарно – это если ты наденешь только трусы, а на сиськах будет что-то вроде рисунков. Вот это вульгарно.

– Вот почему-то именно сейчас я себя так и чувствую. У меня ощущение словно я голая, а на сиськах что-то нарисовано.

– Жорик, милый, проверь, пожалуйста, погоду за окном.

– Ладно-ладно. Какое же у тебя Карина, красивое секси-вульгарное без рисунков платье.

– То-то жа!

Такси должно было прибыть через пять минут, и мы поспешили спуститься на улицу. Фонари уже горели, и я вовсю озиралась по сторонам в ожидании машины. На улице стало уже прохладно, поэтому мы как два пингвина переступали с ноги на ногу.

Машина показалась из-за угла, а я уже была готова идти к ней на встречу и прямо на ходу залезать, чтобы согреться.

Комфортно доехав, я скорее вылетела и прямиком направилась к входу, при этом торопя свою подругу.

– Я сейчас окоченею.

– Не боись, стоит только выпить, как тело и душа гореть точно ад начнут.

– Я домой тебя не потащу!

– Нет, милая, нас понесут. На руках домой понесут. Вот увидишь!

– Не думаю, что этот транспорт безопасен.

– Не боись, для этого аптека рядом.

– И я не об этом, – протянула я, уже краснея от её слов.

Народу на улице было много, если мы сейчас встанем в конец очереди, я точно отморожу себе всё на свете, но Карина, взяв меня за руку, напрямую повела к главному входу. Мы стали подходить к двум черным стенам и как только они заговорили, мне захотелось перекреститься.

– Митя, сколько лет, сколько зим? – она стала обнимать и целовать одного из (как я считала «стен»), от чего я быстро заморгав, посмотрела вниз, на красную юбку своей подруги, – Митенька знакомься это Тина, моя подруга.

Бугай с милым именем Митенька был очень любезен и как только он пожал мою руку, молча осмотрел меня с ног до головы и ободряюще кивнул.

– Дамы, хорошего вам вечера! – люди, что стояли в очереди не довольно загалдели, поэтому в ту сторону лучше не коситься.

Пройдя в помещение клуба, музыка заполнила тут же уши, и когда Карина начала что-то говорить, я ничего не услышала. Она, взяв меня за руку, повела к туалетам.

– Нам нужно найти мою знакомую подругу. Она уже должна быть здесь в клубе.

– Зачем?

– Она должна была забронировать столик.

– А откуда она знает, что мы придем?

– Ты из пирамиды вылезла? Телефон чайник. Телефон. Когда мы собирались, я написала ей, а она сказала, что уже тусит, так что пригласила к себе и нас.

Я кивнула, соглашаясь, собственно мне и деваться было некуда. Сделаю шаг в сторону от Карины, и меня тут же охватит паника, что я потеряюсь. Поэтому я держалась за руку, как за спасательный плотик, когда проходили в толпе, чтобы подняться на второй этаж.

Карина, танцуя, проходила мимо парочек и девушек одиночек, которые без стеснения танцевали так, что и «партнёр» им совсем не нужен. Оттого как они изгибались и наклонялись, у меня бы уже давно спина заболела.

Но всё же мне было очень интересно и поэтому, я смотрела по сторонам так, словно в сказку попала. Вокруг мерцали лазеры, световые проекторы кружили, за спиной у ди-джея играл, словно какой-то клип. Тени девушек, которые танцуют под музыку сексуальными движениями, а с наступлением новой музыки менялся и клип. Здорово.

– Лиза, девочка моя! Я так по тебе скучала. Боже твои волосы шикарны.

– Каринка. Душа моя. Блин, и я по тебе безумно скучала. Спасибо за комплимент, я его приму и положу в укромное место, чтобы, не потерять, – девушка по имени Лиза, если я правильно услышала, делала вид, что что-то убирает за лифчик, а после перевела взгляд на меня.

– Лиза – это Клементина. Девушка, про которую я тебе рассказывала, – она обо мне с ней говорила? – Тиночка – это Лиза, моя подруга ещё со школьной скамьи.

– Приятно познакомиться Клементина. Рада нашей встрече.

– Спасибо и мне тоже очень приятно. И кстати, можно просто Тина.

– Хорошо. Это прозвучит довольно странно, но у меня такое впечатление, словно я давно тебя знаю, хоть и вижу впервые. Знаете что, я считаю это добрым знаком, поэтому Тина, Карина с этого дня… – начала довольно торжественно, а затем, засмеявшись, посмотрела на нас, – девочки, давайте видеться чаще. Выпьем.

На столах стояли стаканы уже с наполненным чем-то содержимым и мы, смеясь, чикнули стеклянным хрусталем и опустошили проклятую смесь до дна.

И только я стала храбрее, как от выпитого начала кашлять. В клубе, при таком лазерном шоу всё же было темновато, поэтому я не видела что пила. По запаху вроде бензин.

– Мальчишки.

– Что? – переспросила Карина, как только убедилась, что я не «утонула».

– Это стаканы мальчишек. Они отошли ненадолго, – она посмотрела поверх плеча и засияла улыбкой, – Кирилл, ты всё-таки пришел?

– Как я мог пропустить, – Лиза стала обнимать кого-то.

О-о-ого, у этого парня прямо таки всё при нём и с ним и рядом и по-за мимо. Очень красивый и очень высокий. Даже мои «гвозди на 120», ну, те, что с подошвой, до его головы не достанут. Если он играет в баскетбол то, ему, наверное, даже прыгать не надо.

– Девочки – это Кирилл. Кирилл – это Карина и Клементина.

– Клементина? – переспросил он, обращаясь ко мне, и я опять засмущалась.

– Да, но можно просто Тина.

Он хотел что-то сказать мне, но Карина, перехватив инициативу, тут же перевела его взгляд на себя.

– И где же это Лизонька ты нашла такую конфетку? – так, всем сидеть, Карина вышла на охоту.

– Нас связывает один очень приятный знакомый.

– Что я слышу? Тот «приятный» явно больше чем просто приятный? М-м-м?

Лиза стала улыбаться очень широко и красиво, по ней было видно, что Карина попала в самое яблочко. Мне почему-то приятно стало на душе.

– Кстати, а где они? – спросила Лиза Кирилла.

Тот, сделав глоток, даже не сморщился, но я сделала это за него, при этом, всё ещё ощущая привкус перца, молотого перца и горсть хм-м, дайте подумать, ну, не знаю, наверное, ПЕРЦА.

– Они с кем-то разговаривали у бара, думаю, скоро должны будут подойти.

Она качнула головой, а затем, быстро достав телефон начала что-то набирать.

Через несколько секунд ди-джей сказал в микрофон, что сейчас состоится белый танец.

– Пойдемте танцевать, – сказала Лиза, сияя ещё ярче.

– Я, пожалуй, пас, – отозвался Кирилл и вальяжно сел на диване, попивая горькую жидкость.

– А я составлю ему компанию. Так что я тоже пас! – Карину было не остановить.

– Тиночка, там внизу два моих друга и один сегодня так же без пары, как и ты, так что пойдем я тебя с ним познакомлю, и ты потанцуешь, идём.

– Ох, танцы. Последний раз я танцевала в школе, на новогоднем празднике, в костюме снежинки.

– Ничего страшного, я в тебя верю.

Она, взяв меня за руку, повела вдоль танцпола и практически на середине, мы остановились. Сквозь музыку, я услышала, как она крикнула «Андрей» и кто-то стал подходить. Из-за этих прожекторов ничего не разберу.

– А сейчас внимание сюрприз!!! В течение минуты, мы погрузимся в темноту. Темноту любви уважаемые дамы!!!

Ди-джей говорил ласковым и таким сладким голосом, что девушки стали что-то радостно вскрикивать.

Лиза протянула меня кому-то в руки и тут же под медленную музыку выключили свет. Я не успела увидеть его лица, но под моими руками он ощущался таким большим и крепким, что от чего-то по спине побежала странная энергия, словно она жила во мне и словно кит бороздила по всему моему телу. Отчего было приятно и волнительно одновременно.

Мужчина обнимал меня. Обычно медленный танец танцуют так, что бы одна рука партнера была в другой руке. Вторая женская рука на плече мужчины или руке, до плеча я явно не достану, а вторая мужская рука на спине женщины.

Вот только мои руки были на его груди, а я находилась в кольце его рук, которые обнимали меня очень крепко.

Я чувствую, как он прижался своими губами к моей макушке, затем в ритме я чувствовала, как он водит кончиком носа по моим волосам. На мгновение мне показалось, что он вдыхал мой запах. Я и сама не заметила, как прижалась к нему. И как бы стыдно мне не было, я тоже стала вдыхать его запах.

Почему он был мне до боли знаком? Он чувствовался таким родным и приятным. Почему мне подумалось, что я бы хотела чувствовать это запах всегда, когда сплю, сижу за столом, гуляю, ложусь спать? Хочу чувствовать этот запах рядом.

Меня ещё никогда так не сводил с ума мужской запах. Запах одеколона и запах самого мужчины так смешались, что хотелось улыбнуться от блаженства. Хотя со мной такое было лишь однажды. Почему-то в памяти появилось лицо Алексея, и я вдруг почувствовала себя странно.

Думаю, мне стоит уйти. Поэтому подняв голову, я хотела сказать, что хочу уйти, как свет на паркете вновь загорелся яркими огнями, попадая под главный и эмоциональный момент в музыке.

И тут я застыла. Не шевельнуться. Хотя не только я, но и Алексей, всё так же держа меня в руках, смотрел и словно сам не верил, в то, что видит.

## Глава 12.

Клементина.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я и стукнула его по рукам, – Отпусти меня.

– Уже отпустил! – ответил он мне и поднял руки выше, показывая, что больше он меня не держит.

– Пойдемте наверх, – подбежав, сказала Лиза и, схватив меня за руку, когда я с прищуром скалилась на Алексея, повела за собой на второй этаж, где был столик.

Когда меня посадили, я увидела, что все разбрелись по парочкам, и я насторожилась. Карина своими глазками не то что строила, а выстроила примерно двухэтажное здание Кириллу. Лиза подсела к парню Андрею, а я уже чувствую, что кто-то сегодня окажется на больничной койке, если сядет рядом со мной.

Но он сел на диванчик, что был напротив меня, и, развалившись, словно барин стал смотреть в упор, и ехидно улыбаться глазками.

«Будь ты картошкой, я бы тебе их выковырила!». Это самая первая мысль, что смогла сформулироваться в моей голове и под эту громкую музыку.

Все рядом с нами о чем-то говорили, но не мы. У нас словно игра кто кого переглядит и проигрывать я не собиралась. Эго этого засранца и так Луну задевает при ходьбе. Но неожиданно для меня во время нашего лупоглаза друг на друга, он заговорил первым.

– Красивое платье красавица!

– Ой, простите, а вы кто? Что-то мне сдается, что где-то я вас уже ненавидела?!

– Вы, кажется, ещё незнакомы? – начала Лиза, смотря на меня и Алексея довольно странным взглядом, – Лёша – это Клементина, Клементина – Лёша.

– До тошноты рада знакомству!

– Взаимно!

– Тина ты уже нашла новую работу? – спросила Карина, и я, было, хотела ответить, но Лиза неожиданно меня перебила.

– Ты что потеряла работу?

– Сама ушла.

– Да? И с чем была связана твоя работа?

– С идиотом!

Все стали смеяться, но вот Алексей от счастья что-то не особо светился, но ядовитая ухмылка не стерлась с его красивого личика.

– Твой начальник был идиотом? Из-за него ушла? – не унималась Лиза, и я улыбнулась в её сторону. И да, я проиграла наши гляделки.

– Да! Сущий дьявол.

– Скорее это работник был не особо компетентен.

– Ой, я, кажется на что-то села,– быстро привстала, обернулась и, посмотрев села на место, – А-а-а, это твоё мнение. Держи! Не разбрасывайся им больше.

Я сделала вид, что что-то ему кинула, затем сделав удовлетворённое лицо, облокотилась на спинку диванчика.

Он посмеялся и присел так, что локоть правой руки был на коленке, а вторая просто повиснув, лежала на другой ноге.

– Ты точно не хочешь узнать моего мнения? Просто оно явно лучше твоего будет!

– Правда что ли? М-м-м!

– Вам судьба так благоприятно улыбнулась. Дала вам отличную работу, а вы взяли и профукали её.

– Да, судьба мне, конечно, улыбается, но как-то издевательски!

– На всех работах бывают проблемы, но это не значит, что как только трудность появилась, нужно её сразу бросать. Это как-то безответственно.

– Вы просто мать твою невероятны!

– Да! Я у меня умничка!

Улыбки не сползали с наших лиц, словно мы просто шутили между собой, но вот ребята, которые всё это слушали, сидели с разинутыми ртами. Я так же чуть наклонилась в его сторону.

– Я, конечно, понимаю, что вам нечем, но всё же попробуйте понять …

– Простите, – какой-то парень встал рядом со мной и озорно улыбнулся, – Вы не хотели бы потанцевать со мной?

– Исчезни! – Алексей встал со своего места и, вторгнувшись в личное пространство другого парня, начал эмоционально давить.

– Какого хрена? – не выдержала я и, встав начала отталкивать Алексея от бедолаги, до которого мне вообще-то было до лампочки, – Может мне этот парень понравился, и я хочу с ним потанцевать. Какая тебе разница?

– Какая мне блин разница?! Ты не будешь с ним танцевать!

– Ты что мой хозяин?

– Простите, но я хотел бы…

– Заткнись! – сказали мы синхронно с Алексеем парню, продолжая и дальше собачиться.

– Нужно будет, и ошейник надену, чтобы знали, хозяина.

– Да ты на всю голову больной.

– Ты мне это уже говорила.

– Так народ, брейк, разойдитесь по своим углам. Не буду сейчас спрашивать, что это было, но это было странно!

Лиза немного остудила наш пыл, и мы уже было хотели разойтись по своим местам, как…

– Крепыш, я наблюдала за тобой сегодня весь вечер…

– Пошла отсюда! – сказала я какой-то корове, что подошла к Алексею и стала прижиматься своими дойками. Стерва.

– Что? Ты кто такая?

– Мать троих его детей, а что?

– Ничего, – сказала крашеная блондинка и ретировалась с глаз моих.

– Дети значит? – спросил Алексей, улыбаясь так сильно, что появились эти мои любимые дырочки в щеках, а затем стал чуть серьезней, – Я, между прочим, хотел познакомиться с этой девушкой и… А-а-а, я понял, ты меня заревновала?

– Не придумывай лишнего. Ты не в моём вкусе, чтобы я тебя ревновала.

– Не в твоём вкусе значит?! – чуть гневно ответил он и подошел ещё ближе, – Кто в твоём вкусе, тот педик, что к тебе подошёл?

– Ты меня сейчас что ревнуешь? – передразнила я его.

– Ты, кажется, перепила сегодня, если считаешь, что я буду ревновать тебя.

– Была бы моя воля, я бы тебя послала куда подальше, да вижу ты и так оттуда.

– Что будем делать? Они сейчас поубивают друг друга, – спросила Лиза Карину, которая в свою очередь, выпучив глаза, слушала перебранку.

– А что с ЭТИМ можно сделать?

– Кирилл? – Лиза посмотрела волнительно на него.

– Милые бранятся, только тешатся! – сказал он, улыбаясь, и допивая виски из стакана.

– Ребята, может, вы всё-таки попробуете найти общий язык? – попыталась вмешаться Лиза.

– Разумеется, мы найдём общий язык, если она прикусит свой.

– Я от твоих мнений кипятком писаю.

– Лишь бы ноги не ошпарила!

– С милым и рай в шалаше. Кажется у вас любовная сора? – теперь и Карина решила, что стоит вмешаться.

– Не выдумывай. Разделить свою жизнь в шалаше с этим? – я ткнула пальцем в Алексея, словно маленький ребенок, спрашивая Карину.

– Я бы разделил жизнь с тобой красавица, но на ноль не делится!

– Вот мы и доплыли до дна твоего остроумия!

– Вам ещё не надоело самим ругаться? – спросил Андрей и мы, посмотрев на него, почувствовали, что и вправду стоит остановиться.

– Да ты прав, думаю, мы и так уже многое сказали друг другу, поэтому закончим на этом. Карина ты будешь ещё здесь? Я хочу поехать домой.

– Тина, как? Уже? Я хотела ещё хоть немного остаться здесь.

– Ну что ты. Ты не обязана идти со мной, так что погуляй за нас двоих.

– Возьмешь такси?

– Да…

– Нет! – тут же воскликнул Алексей, сделав шаг ко мне, – Я не отпущу тебя с каким-то левым водилой в такой час.

– Может ты меня ещё до туалета, провожать будешь?

– Тина, Леша прав. Ты не должна ехать так поздно с неизвестным мужчиной. Пусть лучше он тебя отвезет, – сказал Кирилл, посмотрев довольно серьезно.

– А я и его не знаю, – сказала я Кириллу, а затем перевела взгляд на Алексея, – Да и желанием не горю.

Желваки Алексея двигались от злости, но глаза выглядели довольно печальными.

– Тина, пожалуйста! – попросила Карина и я немного подумав, качнула головой в знак согласия.

– Ладно!

Спускаясь по лестнице, я ощутила на своей спине горячую руку и, обернувшись, увидела сероглазого демона. Я знаю, что он, возможно, решил немного позаботиться обо мне, поэтому я позволила ему это. До самой машины, его рука так и была на моей спине благодаря этому, я не почувствовала холода на улице.

До моего дома было ехать не так далеко, поэтому, когда стала виднеться крыша, я, наконец, смогла спокойно вздохнуть. Всю дорогу пыталась на него не смотреть и поэтому стоит продержаться ещё немного.

Как только он остановился, я «Ах, где же мои манеры» даже не сказав спасибо, пулей вылетела и скорее поспешила зайти в подъезд.

– Тина! – окликнул меня Алексей и я, обернувшись, чуть не упала, но споткнувшись, кажется, сломала ногу.

– А-а-а! Черт, как больно.

– Тина! – быстро подбежал ко мне Алексей, и я тут же за него ухватилась, потому что было больно вставать на ногу.

– Нога! Я её кажется, сломала!

– Дай я посмотрю! – он опустился на корточки и, взяв мою ногу, стал проверять.

– А-а-а-а-ха, больно, больно!

– Ты её не сломала, кажется просто растяжение!

– Да нет же, сломала.

– А я говорю, что не сломала. Я такие травмы чуть ли не каждый день получаю, так что можешь мне поверить.

– Ты чего кричишь на меня?

– Я не кричу на тебя, а говорю, а ты всё заладила, что сломала, если это не так. Ты такая упертая!

– Сам упертый!

Отвечать мне, не стал. Взял меня на руки и понес к машине.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя на руках.

– Да не в прямом смысле.

– Тогда ты должна четко сформулировать свой вопрос, а то тебя не поймут.

– Дежавю.

– Что?

– Ничего! Куда ты меня несёшь?

– В машину.

– Я убью тебя.

Он улыбнулся и посадил меня аккуратно обратно в машину на заднее сидение.

– Это не вопрос.

– Верно! Констатация фактов.

Улыбаясь, он нежно погладил меня по щеке, и я на мгновение забыла про своё обещание его убить. Какое-то время мы смотрели друг на друга, меня внутри что-то взволновало от такой нежности. Тогда я поняла, что все эти дни скучала по нему.

Нога отозвалась болью, и я шикнула. Алексей словно проснувшись, закрыл дверь, и сев за руль завел машину. А я словно кукла надув губы, молча сидела в темном салоне. Дурацкая боль всё испортила!

В травмпункт мы приехали примерно в двенадцатом часу ночи. В приемном покое находилось несколько человек. Алексей так и носил меня на руках, а я вместо того чтобы всё ещё дуться на него из-за его тогда слов, балдела и от наслаждения несколько раз качнула здоровой ногой.

– Простите! – обратился Алексей к дежурному врачу.

– Слушаю вас! – посмотрев, сказала довольно молодая девушка и чуть засмущалась, увидев, что Алексей держит меня на руках.

– Моя девушка повредила ногу на вечеринке, кажется растяжение. Может врач её принять сейчас? Ей очень больно.

Я резко перевела взгляд на него и открыла рот от шока. ДЕВУШКА??? Ничего не поделать, если я сейчас стану отнекиваться и оправдываться будет только хуже, поэтому посмотрев обратно на дежурного врача слегка улыбнулась.

– Пойдемте, я провожу вас.

– Спасибо! – и пока она шла впереди нас, мы только губами стали ругаться между собой, но как только она повернулась и указала на дверь, мы вновь просияли улыбками кинозвезд.

Врач, осмотрев мою ногу, наложил временный гипс и сказал, что через неделю я могу его снять. Ни тепло, ни холодно!

Я сидела на смотровом столе в кабинете врача, в то время как врач ушел мне за обезболивающим. Дверь открылась.

– Тебе ещё не принесли лекарство? – Алексей, беспокоясь, сел рядом со мной и обняв за плечи, прижал к себе. И я позволила ему. Мне и самой хотелось утешения и почему-то стало так тепло на душе, что этим человеком был он.

– Нет.

– Не переживай. Всё будет хорошо. Всё заживёт.

Я не стала ему дерзить и говорить что-то вроде «Я что маленькая?», нет, я просто кивнула ему, соглашаясь и наслаждаясь горячими руками, что гладят меня по спине и, держа другую руку, поглаживает большим пальцем. И этот сладкий запах, что будет преследовать меня до самой смерти.

– Ты сказал, что я твоя девушка!

– Да, сказал!

– Но я не твоя девушка!

Он, промолчав, поцеловал меня в макушку. Я положила свою голову на его плечо, а он подбородком уперся о мою голову. Я бы осталась в такой позе до конца дней своих.

– А вот и лекарство! – сказал врач и мы тут же отпрянули друг от друга.

Ну, дед!

– Простите, но не могли бы вы со мной сфотографироваться и расписаться на этой футболке?

– Приму за честь! – сказал Алексей, спускаясь со стола.

Так вот почему его не было так долго? Я тут от боли страдаю, а он что до дома за этой футболкой ездил? Если судить по времени, то, скорее всего так оно и есть. Дурдом.

## Глава 13.

Клементина.

Алексей нес меня на руках до самой квартиры. Дверь оказалась заперта, а значит Карины, ещё нет дома.

– Можешь поставить меня на пол. Ты и так уже устал таскать меня всю ночь.

– Ты легкая. Весишь, так же как и моя клюшка.

– Ты меня сейчас клюшкой назвал? – спросила я, отперев дверь ключом.

Он зашел в квартиру.

– Я не клюшка. У меня, между прочим, все выпуклости имеются. Стой, нужно свет включить. Подойди к двери чуть ближе и левее.

Свет загорелся, по крайней мере, видно куда идти.

– Можешь меня отпустить?

– Лучше я отнесу тебя в кровать.

– Ещё чего…

– О чем ты подумала?

– Ни о чем! – соврала я и покраснела. Он, уловив мысль, стал улыбаться.

– Какая дверь?

– Правая.

Толкнув дверь, она отворилась, и прошагал в комнату. Положил меня на кровать, затем включил свет.

Я села на кровати и просто внимательно смотрела на него. Он стоял у двери и словно чего-то ждал. Я нервно сглотнула и думала, что стоит заговорить первой.

– Ты…

– Я, пожалуй, уже пойду.

– Стой! – он остановился и немного удивленно посмотрел на меня, а я словно не подумав, теперь и не знала, зачем остановила, – За сегодня… Спасибо!

– Не стоит меня благодарить.

– Стоит! – я почему-то нервничала. Неожиданно для себя, я стала скрести на руках ногтями друг о друга, как и всегда, делала, как только начинала волноваться. Взглянув на него, заметила, что он смотрит на мои руки.

– Можно… – начал он и отойдя от двери, сделал шаг ближе ко мне, – Можно… я сяду рядом с тобой?

В голове вспыхнули искорки, а телу мгновенно стало немного некомфортно, и одновременно приятно. Я словно забыв как говорить, просто кивнула головой, и он довольно осторожно присел рядом.

– Я могу побыть с тобой какое-то время? Пока ты не уснёшь? – вновь спросил он, а я словно завороженная его серыми глазами, вновь просто кивнула.

Боже, он смотрит на меня так… красиво, и мне это так понравилось, что накопившиеся во мне эмоции стали больно давить, от чего я почувствовала, что вот-вот расплачусь. И причина этим слезам, мне не известна.

Он наклонился ко мне, опираясь одной рукой рядом со мной, а другой рукой дотронулся до моей щеки.

– Щеки… они такие горячие! – он произнес это так нежно и пронзительно чувственно, что пальцы на ногах непроизвольно сжались.

Он поглаживал её, затем облокотившись на другую руку, провел свободной по второй щеке. А после, он, медленно прижавшись, стал ласково водить губами и нежно целовать. Внизу живота приятно напрягло и от такой нежности, я слегка приоткрыла пухлые губы.

– Ты сводишь меня с ума! – словно в каком-то бреду шёпотом произносил он и я сама того не понимая вцепилась руками в его рубашку, боясь, что он сейчас может исчезнуть.

Закрыв глаза, мы просто наслаждались прикосновением друг друга. Он слегка поцеловал меня возле уха, и его горячее дыхание словно оглушило, отчего я, закусив нижнюю губу, решила пойти на отчаянный шаг.

– Поцелуй меня! – просьба как стон сорвался с моих губ и он, чуть отстранившись, посмотрел в мои глаза.

Смотрел и не верил в то, что услышал. Его глаза говорили о том, что он словно всю жизнь ждал этих слов, но когда услышал, никак не мог поверить в это. Он слегка улыбнулся, но больше всего улыбались его глаза. Взяв в свои ладони мои щеки, прислонился свои лбом к моему.

– Скажи это ещё раз. Попроси меня ещё раз. Я хочу услышать это снова.

Он тяжело дышал, отчего мое сердце бешено, словно ненормальное предательски колотилось, но я слышала, как сильно бьется и его сердце.

– Поцелуй меня. Прошу тебя, поцелуй меня!

Он улыбался, словно ребенок. Как будто впитывал своим телом каждое моё слово и упивался ими. Посмотрев в мои глаза, он словно давал мне ещё один шанс подумать. И с каждым разом как он становился всё ближе к моим губам, сердце больно отдавало в груди.

Наконец он прикоснулся к ним. Он целовал меня.

Целовал.

Целовал нежно, словно губы были самым ценным и сокровенным в его жизни. Проводив языком по нижней припухшей губе, вновь углублял поцелуй. Он становился всё более, чувствительней и страстней. Языки танцевали, сплетались воедино и заставляли, желать большего.

Чуть отстранившись, когда уже не хватало воздуха, он посмотрел на меня и, сияя довольной улыбкой, вновь нежно чмокнул в губы, заставляя улыбнуться и меня.

***

Неожиданно зазвучала музыка, отчего я, вздрогнув, присела на кровати, проснувшись. Нога тут же отозвалась болью, и я чуть согнувшись, дотронулась до ноги.

– Что это было? – шёпотом произнесла я, сама не понимая кого, спрашиваю, – Это всё был сон? Так ведь?

Не переставая, спрашивала я кого-то, но вот сердце… чего так бьётся то?

Я оглядела себя. В платье. Я уснула в платье. Когда успела?

Что вчера, то есть сегодня ночью было? Помню, что Алексей меня привез домой и положил на кровать.

И тут стоило только вспомнить, сразу же покраснела. Он захотел посидеть со мной,… а потом… было это или не было?

Карина постучала в дверь.

– Заходи!

– Доброе утро соня. Как твоё самочувствие?

– Самочувствие? Замечательно. А-а-а, – запищала я, от боли вспомнив, – Сказала бы я, если бы не болела у меня нога, словно её отрезали, потом передумали и без наркоза обратно пришили.

– Ох, птенчик, ты всегда была неуклюжей.

– Это да, – усмехнулась я её словам, потом опешила, – А ты откуда знаешь, что это случилось по моей неуклюжести?

– Леша вчера сказал, когда пришла. Хотя если бы он не стал рассказывать, я бы и так поняла, что это ты сама виновата.

– А что он тебе сказал?

– Что сказал? Что ты повернулась неожиданно и твоя нога…

– Да нет же. Расскажи, что было, когда ты пришла домой.

– А, ну, подхожу к двери, смотрю открыто, думала, ясен-красен, ты же здесь. Но потом смотрю, дверь в твою комнату открыта, хотя ты всегда, когда спать ложишься, закрываешь. Ну, я подумала, значит, не спишь, решила про вчерашнее тебя расспросить, то, как вы ругались…

– Не тяни и рассказывай…

– Я и рассказываю, не торопи меня. Так вот захожу в твою комнату, а там ты и Лёша.

– И?

– Что и?

– Что было дальше?

– Да что было, ты дрыхла без задних ног, а он сидел на твоей кровати и смотрел, как ты спишь.

– У-у-у-у-у-уф!

– Ты чего как тяжко выдохнула?

– Да так. Может, поедим?

Алексей.

Прошло два дня.

– Дядя прошу тебя, пересмотри свое решение!

– Нет, я уже всё решил!

– Но сейчас я в порядке, смотри цвету и пахну.

– Да вижу. Вижу. Что же сподвигло тебя из бешеного быка превратиться в пушистого зайку?

– Зайку? – я засмеялся и, посмотрев на него, положил руку на плечо, – Уж кто-кто, а я точно не зайка.

Теперь усмехался дядя.

– Так что на тебя так повлияло?

– Ну, если говорить вкратце, то я, скорее всего, помирился с тем, с кем был в ссоре.

– «Скорее всего?». Как это понимать?

– Ну, то есть не совсем. Мне лично в глаза ещё не сказали, что простили, но вчера мне точно был дан зеленый свет к тому, что меня возможно простили.

– Девушка! – не вопрос, а констатация фактов. Я же смотря на него, почесал затылок и отчего-то смутился как дурак.

– Да! – зачем-то ответил, ведь как такового вопроса и не было.

– Сделаем вот как. Основной состав у нас уже есть, так что если тебя устраивает сидеть на скамейке запасных, то я не вижу преграды.

Если сидеть на скамейке – это значит, что шанс выйти на каток 1 из 10. Черт! Но, по крайней мере, лучше, чем ничего.

– Хорошо, я согласен.

Клементина.

Передвигаться по дому прыгая на одной ноге довольно трудно. Я стояла на одной ноге, облокотившись на моё излюбленное кресло, позвонили в дверь и Карина пошла, открывать её.

В дверном проеме, улыбаясь ярче солнца, стоял Алексей. В одной руке был костыль, в другой несколько пакетов.

– Привет! – он проштурмовал прямиком ко мне и я от чего-то застеснялась и, покраснев не знала, куда себя деть. И не сбежать ведь.

– Привет! – попыталась спокойным голосом поздороваться я и надеюсь, он прозвучал не так отчаянно, как мне показалось.

– Я принес тебе костыль. Однажды на игре ещё в средних классах, я умудрился сломать ногу, так этот товарищ выручал меня словно лучший друг. И так как ты мне не чужая, я поделюсь своим лучшим другом с тобой.

– Ух ты! – я взяла его в руки стала внимательно рассматривать, – Тут какие-то надписи.

– А, да, пожелания от друзей скорейшего выздоровления.

– Обычно его пишут на гипсе.

– Тогда мы думали, что гипс разрежут и выкинут, а костыль останется на долгие годы, так и стали писать.

– Умно придумали, – усмехнулась я, не упустив того момента, когда как мне показалось Алексей, что, покраснел?

Я стала читать про себя пожелания. Они были все однотипные, но некоторые заставили меня немного напрячься.

– «Желаю, здоровья и скорейшего выздоровления мой зайчик, ты лучший, с кем не сравнивай!» и смайлик с сердечком.

Он, посмотрев и прочитав, словно забыв об этой записи, посмотрел на меня и, улыбнулся одной стороной губ, словно ему было неловко.

– Да, я тогда был нарасхват.

– Не уверена.

– В чем?

– Что только тогда.

Он улыбнулся и, посмотрев на пакеты, стал что-то вытаскивать.

– Лекарства. Мази, обезболивающие, на случай сильной боли.

Он стал открывать второй пакет.

– Фрукты.

– Много.

– Тебе нужны витамины.

Стал открывать третий.

– Игрушка?

– Я подумал, что он тебе может понравиться, поэтому купил.

– Но как ты догадался, что я люблю сов?

– Ну, вчера в комнате, я увидел, что подставка для ручек, брелки на ключах, и несколько тетрадей на столе, все были с совами. Поэтому подумал, что они тебе нравятся.

Он очень внимательный, настолько, что я не ожидала. Правда не ожидала от него. Лекарства, фрукты, игрушка размером с моё тело. Невероятно. Он – невероятен!

– Это так мило с твоей стороны. Спасибо большое.

Я была искренна в своих словах, поэтому мы просто смотрели друг на друга и улыбались довольно стеснительными и неловкими улыбками.

Ну надо же, до того волевой и самоуверенный человек, стоит и незаметно краснеет только оттого, что принес мне игрушку, фрукты и лекарства. Оказывается, у него есть и такая сторона, интересно.

– Что это у вас? – спросила Карина, подходя с кофе в руках, она, вероятно, только вышла из душа, потому что была в махровом большом халате и в полотенце на голове, – Ого, а я когда тебя пропускала, думала ты к нам переезжаешь.

– Я не против, а то у меня дома временно поселился двоюродный брат, и теперь мне нет покоя.

– Что? Брат? Кирилл? – тут же оживилась Карина.

– Да, он решил продать старую квартиру и переехать в новую. Но там что-то пошло не так и они не успели всё сделать в срок, поэтому сейчас он у меня.

– Где говоришь, ты живёшь?

– Я этого не говорил.

– Я могла бы прийти с ТИНОЙ в гости на чаёк…

– Так записывай. Улица Майская д.7., квартира 67.

– Да что это с вами?

Я попыталась обскакать с другой стороны, что бы допрыгать до дивана, так как кресло теперь занято, но Лёша тут же взяв меня за руку, помог пойти и мягко усадил.

– Нога болит? – чуть встревоженно спросил он, присаживаясь на корточки очень близко ко мне, от чего я покраснела.

– Нет. Когда сижу, так что нога свисает вниз, давит больше сам гипс и от этого больно немного, а так всё хорошо.

Он поднял мои ноги и, подложив под больную ногу подушку, сел рядом со мной.

– Я хотел тебя кое о чем спросить.

– О чем? – заинтригованная спросила я и его взгляд, мне почему-то говорил, что эта тема затронет нас обоих. Я нервничала, но трепетала от предвкушения.

– Тогда наша с тобой ссора, – он вздохнул, – Я хотел бы искренне, от всего сердца попросить у тебя прощение. Прости меня, пожалуйста. Я не должен был говорить тебе тогда такое. Правда.

– Я не злюсь на тебя. Уже давно не злюсь.

– Значит простила?

– Простила. Давным-давно простила.

– И значит, мы можем стать с тобой друзьями и спокойно общаться? Без колкостей и неприязни друг к другу?

– Друз… Да! Друзьями. Конечно. Дружба… это хорошо.

– О-о-ох, как камень с души, вот честно. Спасибо.

– Ну что ты, я тоже… очень рада.

Мы смотрели друг на друга, и каждый из нас улыбался, почему-то, как то неловко, но довольно приятно и тепло.

– Что ж, я пойду, пожалуй. У меня сегодня тренировка, хочу успеть.

– Да, конечно. Хорошей тебе тренировки и спасибо, что пришел меня навестить.

– Конечно. Я зайду как-нибудь. Мы ведь теперь друзья, так?

– Да. Да, друзья.

– Хорошо. Тогда пока. Выздоравливай.

– Спасибо. Пока.

И как только он вышел за дверь, я стала чувствовать, как слезы стали подступать к глазам и когда первые слёзы скатились по щеке, я зарыдала. Словно счастье, которое ты держала в руках, у тебя отняли.

## Глава 14.

Клементина.

Неделю спустя.

Я сидела в своём любимом кресле и смотрела, свой любимый фильм «Дэдпул». Карина готовила на кухне и временами вместе со мной поглядывала фильм, вставляя свои комментарии.

– Это кто Танос?

– Нет, Колос.

– Пшеница?

– Это имя. Имя такое.

– Что за девчонка? Его дочь?

– Это Боеголовка.

– Господи, взрывается?

– Вроде того.

– А этот чего в красной пижаме бегает? – и вот так любой фильм. В кинотеатр с ней лучше вообще не ходить. И объяснять я уже немного задолбалась.

– Не знаю, проснулся только что видимо.

– Чего кинематограф только не придумает. Я заварила вкусный час с бергамотом, будешь?

– Фу, бергамот!

Она налила себе чай и села на диван, продолжая смотреть фильм.

– Когда снимут гипс?

– Уже завтра, так что первым делом, что я сделаю, когда снимут эту «кувалду» с моей ноги, я побегу, быстро и не оглядываясь.

– Куда побежишь?

– За новыми приключениями, этих мне явно было маловато, – с иронией ответила я, смотря как Дэдпул, вылезает из мусорной машины.

– Не споткнись. Кстати, два дня назад рядом с нашим домом открыли новое кафе, говорят, там выпечка ум отъешь. Давай сходим?

– Сходить можно, но не ты ли два дня назад ревела, что будешь отдавать почести морковке, капусте и обезжиренному кефиру?

– Я и не отказываюсь от своих слов.

– Да, я сейчас слышала.

В дверь позвонили и я насторожилась. Быстро сползла с кресла и заползла за него, что бы меня, не было видно. Последнюю неделю я знатно так начала избегать Алексея. Просто дружить для меня слишком тяжело, а так на расстоянии я точно могу знать, что он не мой и моим возможно никогда не станет.

Я махнула Карине, что бы та шла открывать и губами сказала, чтобы придумала очередную ахинею про мою чересчур занятую неделю. Четвертый раз, подумалось мне и вдруг стало стыдно. Но Карина спасала, как могла.

Первый раз, когда он пришел, она сказала, что я уехала в больницу на обследование, когда он изъявил желание меня оттуда забрать, она сказала, что я с мамой. Хотя моя мама приезжала последний раз ко мне в гости месяца три назад.

Во второй раз она сказала, что я у соседки учусь вязать шарфы и шапки, что на меня не похоже. Потому что я могу делать многое, но вот в вязании я полный ноль. Обе стороны получаются изнаночными, как не старайся.

Если два предыдущих и прокатили, то в третий раз, когда Карина либо не знала, что придумать или же её мозг запутался в собственных извилинах. Но сказать о том, что я уехала за город, с гипсом на ноге, ради того что бы пересадить моего кактуса «Жорика» в другой горшок, даже я бы не поверила.

Сдается мне, что и он не поверил и понял, что я его игнорирую, и это предчувствие не дает мне покоя последние два дня, так как обычно через такой промежуток времени он меня и навещал.

Но когда дверь открылась, Карина захотела поменяться со мной местами. Сама она хотела, чтобы я стояла у двери и придумывала какую-нибудь липовую отговорку, а самой спрятаться за кресло.

– Нужно присобачить, чертов дверной глазок.

– Шо? – спросил сосед снизу, который был безумно и довольно давно влюблен в Кариночку, – Моя Камелия! – вновь начал он и протянул ей розочку, а если быть точнее, то это больше походило на голый стебелек и нераскрывшийся маленький бутончик-шишечку. Он сколько мы его помним, всегда был жмотом.

– Не называйте меня так. Я никакая не Камелия. Я Карина. КАРИНА. Зарубите это себе уже хоть где-нибудь.

– Можете сделать тату на лбу. Высечь на скрижали. Скрижали любви. Любовная скрижаль.

Я, усевшись кое-как на кресло, стала смеяться и, держась за живот, вытирала слезы счастья.

– Шо мне сделать?

– Да ни Шо, – сказала Карина, не зная, что со всем этим «счастьем» делать, – Почему вы всё время ШОкаете?

– Словно вас ШОкировали или ШОкотерапию провели! – стала поддерживать я их разговор.

– Может в ШОколандии побывал? – поддержала меня Карина и, подмигнув мне, что я хорошо начала.

– Скорее всего, ШОкером долбанули.

– Или может собственное ШОссе заклинило?

– Думаю, была гроза и в него ШОрахнула молния.

– Или возможно в детстве все ШОпотом разговаривали?

– Нет, скорее всего, он заядлый ШОпоголик.

– Или ШОрты жмут.

– Девочки, почему каждый раз как я прихожу очаровывать своей неземной красотой мою Камелию, вы каждый раз пытаетесь меня высмеять?

– Какой красотой? Где она? – стала смотреть позади низкорослого мужичка Карина, делая вид, что его здесь нет.

– У меня отличная шевелюра.

– Где? По бокам? А спереди что, зеркальце?

– Я хорошего телосложения.

– Если бы я вас не знала, посчитала бы вас первым беременным мужчиной на планете.

Раскрасневшись практически пятидесятилетний мужичок, который к тому же на целую голову ниже Карины, стал искать в себе ещё какие-то качества.

– У него густые усы, – вмешалась я на полном серьезе и словно призадумавшись, стала ещё искать что-то положительное, как мне казалось качества.

– Спасибо за помощь Шерлок, но он и сам хорошо справляется.

– Неужели я тебя как мужчина не устраиваю?

– Вам 50, вы низкий и старый для меня. Мне 25, я высока и слишком молодая для вас.

– Но Пугачеву же это не остановило?

– Там другое качество играет!

– Значит, у меня нет шанса?

Когда она задумалась, я аж вспотела.

– Со мной точно нет, но напротив нас живет одна женщина, не замужем детей нет и очень красивая, ей примерно… ты случайно не помнишь, сколько ей исполнилось?

– 51, мы тогда на день рождение подарили ей напольную вазу для ее любимых искусственных цветов, – ответила я, качая здоровой ногой.

– Точно!

– Правда? – с удивлением поинтересовался он, и мы закивали головами.

– Думаю, вам стоит с ней познакомиться. Зайдите так невзначай. За солью по-соседски, – сказала Карина, выпроваживая и отдавая ему его цветочек, – Кстати, можете ей подарить, она любит.

И закрыв дверь, вздохнула так, что лёгкие, наверное, заняли всё пространство в её теле.

– Ну вот, полгода обхаживания и комплементов, а он уходит к другой. Как же ты это сможешь пережить, я не представляю, но знай, я всегда рядом. Я с тобой. И если ты захочешь выговориться или заплакать, – я, сделала вид, что заплакала сама, – Я буду плакать вместе с тобой подруга. Господи, последнего холостого мужичка увели!

– Закончила?

– Да! Можешь мне водички принести?

– Да без БЭ!

Алексей.

– Она меня игнорит! – злился я, оперев руки на спинку стула на кухне.

Кирилл читал газету, пил кофе и изредка бросал на меня взгляд, когда я метался по кухне.

– Где сахар? – нервно спросил я, смотря в ящиках.

– Перед тобой! – как и всегда спокойно ответил Кирилл всё так же продолжая читать газету.

– Нет, я пришел к ней сам, понимаешь? Сам!

– Боже, какой ужас!

– Что? – переспроси я и обернулся, посмотрев на него.

– Боже, какой ужас… экономический рынок вроде как кажется, хуже может и не быть, но он вновь заставляет пересмотреть свои принципы.

– Я не знаю, что мне с ней делать. Помоги блин и хватит читать эту экономическую хрень, оттого что ты её прочитал лучше никак не станет, – я отобрал газету и сел напротив него, – А мне станет, так что озолоти своим великим мозгом и помоги мне с этой неугомонной девчонкой.

– А что ты такого хочешь услышать от меня? Ты насколько я знаю, сам ей дружбу предложил?

– Да, потому что…

– Потому что, кажется, на первый взгляд самолюбивая и властная хоккейная звезда боится замутить что-то серьезное.

– Прямо как серпом по яйцам!

– Сам попросил!

– Я попросил совет дать, а не моим психологом становиться.

– Ты её любишь?

– Нет! – ответил я, отчего Кирилл поднял брови, удивляясь моему ответу.

– Это сейчас защитная реакция у тебя сработала или же это твои настоящие чувства?

– Да.

– Что да? Вот что я тебе скажу. Я не верю тому, что ты не любишь эту девчонку, – и только я хотел возразить, как брат продолжил, – Хорошо, ты, возможно, просто ещё сам этого не понял, и допустим, что так и есть, но она тебе точно нравится, и если ты сейчас будешь это отрицать, я посчитаю, что ты девчонка. Потому, что это блин очевидно.

– И в чем моя очевидность?

– Давай, проведем небольшой тест. Я задам вопрос, а ты даешь мне прямой ответ. Что в ней тебя привлекает?

– Её глаза, её взгляд, она смотрит на меня так чисто и красиво, что я начинаю…

– Так стоп, опиши вкратце, мы тут не книгу строчим о любви, знаешь ли.

– Глаза, губы, то, как она смеётся, как морщит нос, её волосы, маленькие тонкие пальчики…

– Всё достаточно, я понял. Тебе всё в ней нравится.

– Да!

– А что тебе в ней НЕ нравится?

Я долго сидел и не мог сообразить, поначалу находил, хотел ответить, а потом, вспоминая, мне это казалось очень милым.

– Слушай, оттого сколько ты думаешь, я сейчас мхом порасту. И я так понял, что никаких плохих качеств ты в ней не видишь?

–Да!

– А теперь слушай вердикт! – я стал внимательно его слушать, обычно в своих суждениях он никогда не ошибался, – Скажу словами великого писателя: «Если ты не видишь недостатков в человеке, значит ты, влюбился». Идиот.

– Какого хрена ты называешь меня идиотом?

– Идиот – это произведение. Достоевский написал.

– А, ну, я вообще-то это знал, просто тебя проверял.

– А высказывание это Чехова если что.

Они оба молчали, какое-то время пока на кухню не вошел Дмитрий.

– Ого, что за тишина тут у вас?

– Достоевского с Чеховым помянули! – сказал Кирилл, вновь открывая газету. И отправляя свой внимательный и серьезный взор на печатный текст бумажных таблоидов.

На следующий день.

После тренировки, как и всегда, сходил в душ, посмотрел расписание, так как менеджера у меня теперь нет. Мне предлагали чьи-то кандидатуры, но я отказывался. Почему-то я всё ещё не теряю надежду, что Тина, возможно, всё-таки согласится вернуться на работу. Я уже думал по поводу этого и хотел ей об этом сказать, но она игнорит не только дома, но и телефон.

(Телефон зазвонил).

На экране высветился Андрей.

– Да!

*– Привет! Слушай, мой старый друг пригласил меня на открытие своего кафе, не хочешь составить мне компанию?

– Это что, свидание?

*– Ну, если тебя это хоть как-то обрадует, то можешь считать это свиданием. Я куплю тебе что-нибудь вкусненькое… дорогой.

– Не говори мне таким голосом, словно после кафе у нас, что-то будет.

*– Слушай, от твоей фантазии… я а ж покраснел.

– Ладно, я пойду, только не продолжай.

*– Сам это начал.

– И, пожалуй, закончу.

*– Как скажешь. Я заберу тебя… милый.

– Да иди ты. Извращенец.

В трубке сильно засмеялись и я отключился. Перед кафе нужно сходить в душ, заодно опробую новый запах парфюма, что подарила тётя.

Блин! Я словно и вправду на свидание готовлюсь.

Так, где мой телефон?

## Глава 15.

Клементина.

– Не слишком ли мы грубо отнеслись к Савельичу? Может, нужно было это сделать как-то по-другому? Ведь ты ему нравишься.

– Ты это говорила ещё и в прошлый раз, но как видишь он опять пришел, а так как говорится: «Баба с возу, кобыле легче!».

Сегодня утром врач снял мне гипс и что бы это отпраздновать мы пришли в новое кафе, про которое она раньше говорила.

Здесь очень мило и современно, разделено на несколько частей и у каждого своя тема. Первая тема классиков, композиторов. Вторая, больше похоже на детскую, медведи, герои мультфильмов. Третья, азиатский стиль, самурайские мечи, сакура, иероглифы. Четвертая, в которой сидели мы, это тема фильмов, криминальное чтиво, форсаж и многое другое.

Мы заказали десерт, напитки, рассматривали всё вокруг, обсуждали, делились своими впечатлениями и просто наслаждались обществом друг друга. Карина решила сходить в туалет, поэтому всё, что мне осталось это оглядывать вновь помещение по второму кругу.

– Тина? – вдруг послышалось позади меня, и я обернулась. На меня ярко улыбаясь, смотрел Андрей и я сглотнула.

– Привет! – еле слышно отозвалась я, поэтому прочистила горло, вставая с диванчика, заговорив более внятно, – Привет.

– Привет. Ты здесь одна?

– Нет, с Кариной, она в уборной.

Он понимающе кивнул и осмотрелся вокруг.

– А ты один? – тихо спросила я, и, моргнув несколько раз посмотрела на него.

– Нет, с другом. Он паркует машину. Здесь полно машин, ажиотаж, скорее всего, ставит где-нибудь неподалёку.

– Ясно, – стоило мне ответить, как из туалета вернулась Карина.

– Боже праведный. Какие люди. Тоже решил сменить обстановку?

– Привет! Да, что-то вроде этого. Мой друг открыл это кафе и пригласил меня.

– Вот здорово. Наверное, счастлив, иметь таких друзей, а?

Карина локтем подтрунивала Андрея, а я как истукан стояла и, смотря на них, боялась как раз того, кто может его сопровождать.

– А садись с нами? – вдруг отозвалась Карина, и как только Андрей одобряюще кивнул, соглашаясь, в кафе, вошел Алексей.

Увидев, он сначала осмотрел меня снизу вверх, и только потом поздоровался с нами.

– Милые девушки предложили присоединиться к ним.

– Не против, – без эмоционально ответил он и посмотрел на наш столик.

И вот теперь как всё обернулось. Я сижу рядом с Кариной, напротив её Андрей, а напротив меня угадайте кто? Словно вопрос на миллион рублей.

Ответ А. Аллигатор;

Ответ Б. Микки Маус;

Ответ В. Чупакабра;

Ответ Г. Хоккейная звезда Алексей Наумов.

Как бы я хотела выбрать вариант «А» и при этом победить. Потому что аллигатор явно улыбался бы более мило, чем сейчас тот, кто на самом деле сидит напротив.

От его улыбки холодело тело, и я старалась не смотреть на него, но это чересчур трудно для меня, к тому же в такой ситуации.

– Как мило, что мы сегодня здесь все встретились так ведь? – спросила Карина, без понятия кого, ведь я прятала свой взгляд до победного.

– Согласен. Думаю, стоит позвонить Сереге и сказать, что мы пришли – вдруг отозвался Андрей, поискав в карманах телефон, – Чёрт, я, кажется, оставил его в своей машине. Блин, всё из-за тебя.

– А я здесь причём? – неожиданно отозвался Алексей, от чего я вздрогнула.

– Это ты мне тут же перезвонил и сказал, что сам за мной заедешь. Я в этот момент уже в машине сидел, чтобы ехать за тобой.

– Возьми мой. Его номер у меня тоже есть.

Андрей, взяв телефон, набрал номер и с кем-то начал оживленно говорить. А Леше, словно больше заняться нечем, смотрел на меня, а я в этот момент разглядывала ногти на руках, словно это самое интересное, что есть в жизни, поэтому макушкой чувствую, как он на меня смотрит.

– Как нога? – Алексей заговорил первым, и я напряглась ещё больше, чем прежде.

– Всё в порядке. Сегодня сняли гипс и сказали, чтобы пока ногу сильно не перегружала и резких шагов не делала.

– Хорошо, – только и ответил он, отпив кофе из чашки.

Он был тихим, даже очень, его лицо было не эмоциональным. Улыбка больше не коснулась его губ даже тогда, когда к нам подошел Сергей.

Карина и Андрей восхваляли и лелеяли кафе, а я, соглашаясь со всеми, то и дело косилась на Алексея, который словно задумавшись, смотрел куда-то вниз.

– Говорят у тебя скоро игра? – словно из глубоких мыслей вышел Алексей, когда Сергей задал ему вопрос.

– Да, дружеская игра.

– Обязательно приду вас поддержать.

– Приходи. Нашим парням поддержка зрителей как глоток свежего воздуха.

– Ты в составе?

– Не совсем, – он словно немного замялся, – В запасных.

– Что? Тебя, лучшего игрока команды посадили на лавочку? Они с бодуна состав делали?

Это впервые когда он улыбнулся, в глазах чуть заметные морщинки и улыбка что согревает сердце. Даже ямочки удостоили нас своим появлением.

– Не думаю.

– Тогда как так вышло?

– Это долгая история, – вздыхая, ответил Алексей, посмотрев на друга.

– Ты вообще в порядке? Тебя словно избили?

Я насторожилась от таких слов и словно пуля метнула свой взгляд на Алексея, стараясь поискать ответы, в его глазах. В этот момент на меня так же быстро метнул взгляд Алексей, но через несколько секунд вновь перевел взгляд на Сергея.

– С чего ты взял? Я в полном порядке, – ответил он и перевел взгляд осторожно на меня, – Я просто устал от тренировок. Игра конечно дружеская, но это не значит, что к ней ненужно готовиться даже тем, кто на скамейке.

Сергей ободряюще стал кивать головой и вновь желать успеха, а мне от чего-то захотелось, чтобы у него не было этого мрачного настроения, тем более что скоро игра. Что мне такого сделать для него? Что?

– Когда будет игра? – спросила Карина, кушая мороженное.

– В эту среду, – спокойно ответил Алексей, посмотрев на Карину.

– Я приду посмотреть! – неожиданно даже для себя я чуть громче обычного сказала Алексею и бьюсь об заклад, он очень удивился.

– Хочешь сходить посмотреть хоккей? – спросила Карина, так же удивившись.

– Да.

– Ты же ничего в этом не понимаешь? Даже когда мы смотрели футбол, ты не понимала кто, из какой команды, хотя у одной команды один цвет футболок был, а у другой команды совершенно другой цвет.

– Не важно. Я приду поболеть за Лёшу, а за какую именно команду он играет мне всё равно, и даже если ничего не буду понимать в процессе того, что происходит на катке, главное чтобы у него всё получилось.

И тут наступила тишина.

– Правда придешь? – неожиданно прервал тишину Алексей, и я улыбнулась ему в ответ.

– Конечно.

– Даже если я не выйду на лёд, всё равно будешь смотреть?

– Буду, – и теперь он сиял ещё более яркой улыбкой, чем до этого.

– Тогда я просто обязан выйти на лёд. Хочу, чтобы ты увидела мою игру.

– Думаю это очень впечатляющее зрелище.

– Я тебя не разочарую.

После этого не он ни я с грустными и с неловкими лицами больше не сидели. Улыбка на сердце – улыбка на лице.

***

До игры Алексея осталось примерно часа четыре, а мы с Кариной готовились к ней словно к войне. Если уж не участвовать, то, по крайней мере, хотя бы просто морально проявлять давление.

Мы даже хотели сделать боевой разукрас, ну тот, что военные делают на своих лицам. Испачкать два пальца обеих рук и провести по своим щекам, но не стали, Карина запротестовала, говоря о том, что она будет выглядеть некрасиво перед такой толпой парней, а одной ходить с таким «гримом» мне было неловко.

Поэтому я сделала проще, нарисовала сердечко на щеке, а внутри Российский флаг, красота да и только.

Пусть я ничего не понимаю в спорте, но, по крайней мере, я смогу поддержать, чем только смогу человека, который мне небезразличен и надеюсь, я тоже ему небезразлична.

Как-то он сказал «ты не чужой мне человек», эти слова до сих пор греют мне душу, подают надежду, но даже просто подумать об этом мне немного страшно.

Я греюсь в душе мечтой, которая может и не сбыться вовсе, и выкинуть идею, которой я укрыла себя, будет уже трудно и больно, но сейчас… я хочу быть рядом с ним, пусть даже в качестве друга, но рядом. Если судьба позволит я смогу коснуться, а если повезет обнять и только в мечтах (или снах) я смогу поцеловать его. От такой мысли больно и сладко отбило сердце. Пора в путь.

– Ты долго там, в зеркале любоваться собой будешь? Опоздаем же, – из прихожей кричала Карина.

– Иду. Уже иду.

Заправив прядь волос за ухо, и улыбнувшись себе в зеркало, я вышла из комнаты, закрыв дверь.

Алексей.

Хоть я и не в основном составе, но, как и перед любой игрой, я всё равно нервничаю. Обычно с нервами мне помогали какие-то упражнения, заодно и мышцы разминал, но сегодня разминка не стояла у меня на первом месте. В голове была только она. Девушка, что так отъявленно заявила, что придет поболеть за меня.

От этой мысли я стал улыбаться. Милая, смешная девчонка, что в один момент кажется обычной, ничем не приметной, но в другой момент она становится другой, словно выделяется из всех. И что её делает такой, я не знаю.

А она всё же изменилась. Раньше была больше зажатой, тихой, а сейчас в ней стала просыпаться бойкость. Я был в шоке, когда увидел её в клубе. Был растерян, удивлён и рад, черт возьми.

Какая она была сексуальная тогда, и то, какое впечатление она произвела на меня «другого», что прятался в штанах, кто бы только знал.

И то, как она мило препиралась со мной. Как же я тогда хотел забросить её на плечо и увести к себе, прижать спиной к стене и жадно целовать её, гладить, любить, а ведь я…

– Парни, осталось двадцать минут до начала, – из мыслей вывел тренер, – Слова наставления вы от меня уже получили, поэтому я ещё раз пожелаю вам удачи. Всё, собрались. Через десять минут все на каток, разомнётесь, так что готовьтесь.

Соперники сильны, надеюсь, у нас всё получится. И надеюсь, моя «удача» придет сегодня на игру.

Клементина.

Мы уже сидели на трибунах, и я жутко нервничала. Я впервые в таком помещении, люди ходят туда-сюда, в поисках своих мест, гул стоит большой, где-то из динамиков звучит музыка.

Почему-то хотелось встать с места и закричать вот просто так от нервов или возможно от драйва, который стоило только зайти и увидеть каток, появилось где-то внутри. Невероятные ощущения.

– Как думаешь, мы отсюда сможем увидеть Лешу? – поинтересовалась я у Карины, смотря по сторонам.

– Не думаю, но если и удастся, то он будет внизу, а не по сторонам, куда ты так отъявленно смотришь.

Я стала смотреть вниз, даже встала с места и, наклонившись, стала рассматривать.

– Не вижу.

– Я же сказала, не думаю, что мы сможем его там увидеть.

– Но я хочу…

– Я вижу, оттого КАК СИЛЬНО ты этого хочешь, потому что ещё мгновение и ты перекинешься через сидящего впереди тебя мужчину.

Мужчина что сидел впереди обернулся и встревоженно посмотрел на меня и Карину.

– Не волнуйтесь, я этого не допущу, попытаюсь привязать её к стулу, правда не думаю, что её это удержит, если она захочет и со стулом встанет.

Карина говорила всё это дяденьке передо мной, от чего он не сказав ни слова, вновь не очень добро оглядел нас и на этом отвернулся.

– Ну и хорошо, – отозвалась Карина, говоря скорее сама с собой, чем с кем-то из нас, – Сядь.

А вот это уже мне, поэтому «слушаюсь и повинуюсь». Но стоило присесть, как я стала елозить и вновь разглядывать. Карина пробубнила «неугомонная», и тут же от меня отстала, а я смогла успокоиться только тогда, когда кто-то что-то стал говорить в микрофон.

Сначала на лед выезжали, как сказал дяденька в микрофон гости, каждого перечислил и они стали ездить по льду и какую-то черную фигулину кидать в маленькие ворота.

Затем он стал говорить про хозяев и затем говорить про каждого кто стал выезжать, как только он закончил, стал перечислять список запасных, и как только услышала до боли знакомое имя, меня уже было не остановить.

– Да! Алеша молодец. Молодец Алёша! Он победит. Он номер один. Да! – стала кричать я, встав со своего места.

Карина же прикрылась рукой, говоря, при этом тем, кто рядом с нами сидит, что «она меня не знает и пришла не со мной», и всё же потянула меня за низ куртки, что бы я села.

– Игра ещё не началась!

– Как? Вон те в зелененьком уже играют.

– Это разминка, глупая.

– Разве?!

– Когда игра начнется, я тебя оповещу.

– Ой, кажется, начинается! – восторженно заявила я, но Карина замотала головой.

– Это болельщицы, черлидерши.

– Чер… кто? Это с сыром что-то связано?

– И с этим человеком я вожу дружбу… Ты, что с луны упала, а я не в курсе?

– Если я что-то не знаю, это не значит, что я глупая. Ты тоже много чего не знаешь.

– Ну, ладно-ладно, вот же разошлась. А вон и твой кстати катается.

– Где? Где?

– Вон там, номер 27.

– Ой, только посмотри он такой мужественный и красивый.

– Я вот кроме формы и шлема ничего не вижу. Где ж ты красоту то разглядела? – недолго думая она добавила, – Хотя можешь не отвечать. Влюбленной девушке, даже будь он в трусах и ластах красивым казаться будет.

– Конечно. Ты тело его видела вообще?

– Разумеется. В журналах частенько белье рекламирует, и даже если бы он мне продавал обычную медицинскую пипетку, я бы, наверное, и её купила, ни то, что нижнее мужское белье.

– О чем это ты?

– Как о чем, ты, что не в курсе? Хотя куда тебе…

– Рассказывай!

– Представь, что ты фанатка какого-то известного человека, и он что-то продает, отличный пример это Алексей и нижнее белье, так вот, его фанатки, что по нему сохнут и с ума сходят, покупают и нижнее мужское белье.

– Да быть того не может.

– И это я тебе не самое страшное рассказала, дальше лучше вообще не спрашивай, что они делают, но я знаю одну девчонку, она всё фирменное скупает, что Рональдо рекламирует. Правда, ей то что, она ж богатенькая…

– А кто этот Рональдо?

– Ох, ты ж темнота, я и забыла, что ты с Гималаев спустилась.

– Очень смешно.

– Футболист португальский, – она посмотрела перед собой и стала что-то кричать, – О-о-о, а вот и игра начинается.

Все хоккеисты смешались в кучу и отбирали друг у друга фигулину, за которой я не поспевала следить, слишком быстро они перемещали её между собой.

Глаза настолько сильно напряглись, что когда я на мгновение их закрыла, туда, словно песок насыпали, но поморгав несколько раз странное чувство пропало.

Из всего того, что я здесь увидела, я поняла не так уж и много. Если Леша до этого выходил на лёд в черно-желтой форме, значит, он за них играет, а зелененькие это соперники. Зеленые должны черную фигулину к желтенькому в ворота кинуть, а желтенькие к зелененьким, это я поняла, но дядька в полосатом всё время свистит и что-то после этого показывают на табло и игрок уезжает и выходит другой.

Все кричат и дудят, стукают друг об друга надувными штуками, а я с нетерпением жду только момента, чтобы посмотреть, как играет Лёша.

Отсюда я не могу видеть как он сейчас, что чувствует? Какие эмоции испытывает? Нервничает или в порядке? Хочется спуститься туда вниз и посмотреть, спросить как он, но вот страх заставляет сидеть и не двигаться с места. Страх в том, что он может быть мне не рад, или же скажет, чтобы я уходила и не мешала ему. От таких мыслей я, кажется, саму себя накрутила, а теперь сижу расстроенная. И время пролетело так незаметно…

***

Как сказала Карина, закончился третий период и дали дополнительное время. Счет оказался равным. Думаю, сейчас каждая команда будет играть в полную силу, чтобы победить. И как только я подумала об этом, мимо моего взора проскочил долгожданный номер 27.

От волнения у меня сперлось дыхание. Он выглядит очень уверенным, его спина говорит об этом, не знаю, но мне так показалось. Жаль, что лица из-за шлема не видно. Почему-то мне показалось, что он улыбается.

Они вновь стали смешиваться между собой. Теперь меня никто не интересовал, только он, следила, куда бы ни поехал. Была у него черная фигулина или нет её, просто смотрела.

Он был так быстр и очень ловок, и время так быстро заканчивалось, но ещё никто так и не попал ни в чьи ворота. И в тот момент, когда оставались секунды, черная штучка была у Леши, он, не позволяя зеленым её отобрать, выворачивался и проскальзывал, никому её не отдавал и вдруг он бросил её в ворота, и с этим моментом прозвучала сирена.

Вся наша сторона, что сидела с черно-желтыми шарфами, дудками, надувными штуками, и разрисованными лицами возликовали и кричали. Этот шум победы был так пронзителен, что даже заложило уши.

Кто-то говорил в микрофон, поздравляя «Пантер» с победой, а я даже не знала, как мне нужно отреагировать ещё. Я, так же как и все встала на ноги кричала и радовалась. Никогда ещё не чувствовала такой живой энергии в себе. Глаза немного прослезились, но как ни странно холодно не было. Жарко. Очень жарко.

Хоккеисты столпились, обнимались между собой, поздравляли. Даже некоторые проигравшие пожимали руки победителям, считая их достойными противниками.

А мне бы туда, к нему, обнять, прижать к себе так сильно и поздравить. Он молодец. И в голове проскользнула мысль о том, что я горжусь им.

Я знаю, что хоккей для него это всё. Его жизнь, его мечта, его смысл жизни. И он счастлив, а я счастлива за него и буду радоваться вместе с ним. Всегда.

Когда все команды стали уходить я поспешила вниз. Я хочу его увидеть, хоть на минутку. Поэтому встав, я поспешила за черно-желтым ориентиром.

Спустившись, у входа стояли двое мужчин, не пропуская никого. Поэтому я решила воспользоваться шансом и тоже попытаться проскочить. Попытка не пытка.

Пока они отвлекались на журналистов и фанатов, я, юркая и маленькая словно мыло проскользнула мимо них. Правда, сделав несколько шагов, кто-то сзади меня взял за плечо, отчего я взвизгнула испугавшись.

Охранник, что до этого останавливал волну, вернулся за мной и, взяв за локоть, стал выводить к выходу.

– Мне нужно пройти всего ненадолго.

– Всем надо. Ты не единственная.

– Но мне, правда, нужно, прошу, отпустите руку.

Мужчина повернулся в мою сторону и взгляд его говорил, что если я буду вырываться, то он уже жестко будет меня отсюда гнать.

– Подождите! – вдруг послышался голос, и мы оба обернулись.

Позади меня стоял Алексей. На нем уже не было ни коньков, ни шлема, не верхней защиты. Черная футболка, и всё еще не переодетые штаны от формы.

– Отпустите её. Эта девушка со мной.

Стоило только отпустить мою руку как я, даже не посмотрев в сторону охранника, бросилась вперед, не останавливаясь, прыгнула ему на шею, обхватив его талию ногами, обнимала, словно целую вечность не видела. Скучала, безумно скучала.

Он был уставший, но очень счастливый. Он обнимал меня так же, крепко, гладил по спине, волосам. Стоило мне сжать свою хватку, как почувствовала вибрацию по всему телу от его тихого, но довольно пронзительного смеха.

– Ты меня так удушишь!

– Я потом извинюсь!

– Извинишься когда удушишь? Это точно в твоём стиле.

– Я так горжусь тобой. Ты молодец знаешь?! Я так нервничала и переживала за тебя. Ты был так красив когда был на льду, и я тебе хотела сказать, что я…

– Что?

Он отстранил меня от себя, словно хотел посмотреть мне в лицо в этот момент и теперь, я словно сидела на нем, он всё еще держал меня в своих руках и улыбался. Словно ребенок. Но потом его взгляд сделался другим. Пронзительным, чутким и таким жарким, что мне показалось, стало слишком душно.

И только тогда я почувствовала смущение. Чувствую, как моё лицо всё залито красной краской.

Ну, всё я насмотрелась, а теперь нужно тикать отсюда.

– Можешь меня на пол отпустить?

– Могу, но не хочу.

– Думаю, лучше будет, если всё-таки ты меня поставишь

– Если я тебя поставлю, ты убежишь от меня. Не пойдет.

– Но тебе нужно ещё переодеться и всё такое. Ты же не будешь переодеваться со мной на руках?

– Это будет довольно трудно, но вот про «всё такое» с тобой, я согласен.

И тут, кажется, куда уж сильнее краснеть? Но я смогла, умудрилась, побила все рекорды, выиграла в номинации «Краснее некуда». Овации, хлопушки, и кубок с табличкой «Идиотка года» в моих руках. Проигравшие неиствуют, победители счастливы, фанаты давятся попкорном.

Я с горя пополам, но всё-таки спустилась вниз и теперь словно ног не чувствую, если бы не стойкость и упорство, мои ноги уже бы подкосились.

– Ты мне хотела что-то сказать, но так и не досказала.

– А да, точно… я…ну,…в общем…

– Да-а-а, – протяжно сказал он, подойдя ко мне так близко, что я забыла, через какие дырочки дышать нужно.

– Хотела спросить…

– Что?

– А где здесь выход?

Он моргнул несколько раз, словно переваривая, а потом гулко засмеялся, отчего я стала оборачиваться по сторонам. На его смех собралась целая толпа, и я встала как вкопанная. Мне нужно тикать отсюда, бежать, смываться, драпать, уносить ноги, как ни назови, а на душе теплее становится от такой мысли.

Я, было, стала спиной уходить всё дальше и дальше, а потом и вовсе развернувшись, пошла в неизвестном мне направлении.

– Стой! – всё ещё смеясь, крикнул Алексей, – Не туда.

И я в очередной раз обругала себя как могла. Мой кретинизм на местности видимо во всех моментах работает. Если уж блужусь везде – так везде.

И я словно мул побрела обратно. Не стала смотреть в глаза, знала, что доволен моим идиотским поведением, но что может быть ещё хуже, даже представить себе не могу.

– Пока ты вновь не попыталась убежать от меня, хочу поделиться своим секретом.

– Каким секретом? – тут же оживилась я и всё-таки посмотрела на него. Господи меня ещё никогда так не сводили с ума чьи-то дырки в щеках, какой же он секси.

– Но сначала я попрошу тебя кое о чем, – он стоял так близко, что от его запаха я стала сбиваться в своем дыхании.

– Ладно, – почти, что шёпотом согласилась я и посмотрела на его футболку, лишь бы не в глаза.

– Можешь попросить меня вновь?

– Попросить о чем? – посмотрела я на него, когда он вновь начал говорить.

– Скажи вновь: «Поцелуй меня».

– Что? – удивленная и испуганная спросила я, пульс предательски стал отбивать ритм сильнее, что даже в ушах отдает.

– Попроси меня вновь поцеловать тебя. Хочу опять услышать, как ты просишь, что бы я поцеловал тебя.

Быть того не может. Это был всего лишь сон. Ведь сон же?

Он словно прочитал мои мысли когда, коснувшись губами моего уха, прошептал мне.

– Это не было сном. Но мне понравилось, как ты отреагировала на наш с тобой поцелуй. Я видимо настолько тебя впечатлил, что ты упала в обморок.

И тут я потерялась в пространстве. Что? Кто я? Мне это было неведомо. Так значит не сон? Значит, я и вправду тогда попросила меня поцеловать? И он поцеловал. Поцеловал так… необычно.

Мысли смешались с чувствами, и я не знала, что со всем этим делать. Хочу опять упасть в обморок, чтобы всё это пропустить, потому что сердце больше не выдержит.

И как только сердце в очередной раз сделало «тыдым», я отскочила от него краснее некуда, и задела что-то врезавшись задом. Что это было, знать не знаю, я вообще кроме собственного стыда и не видела ничего.

И тут я еще раз сглупила. Хотя думала, что хуже не бывает. Посмотрела на него. Он был просто на седьмом небе от счастья, а я как антилопа испуганная и ошарашенная резко развернулась и врезалась лбом о стену.

– Всё хорошо. Жива. Жива, – говорила я это уже когда, держась за голову, поднимала пыль, когда вылетала из двери.

## Глава 16.

Клементина.

– Хочешь выпить? – спросила Карина, вытаскивая что-то из холодильника.

– Если у нас есть аммиак, то мне двойной, пожалуйста!

Любимая квартира, любимое кресло, любимая соседка и странные мысли в голове.

– Ты спать то пойдёшь? Полночь уже.

– Боюсь…

– Чего? Бабайка под кроватью завелся?

– Боюсь, идти в комнату, потому что умру там, либо от счастья, либо от шока. Сама ещё не определилась.

– Я от тебя звенею… знай, к себе не пущу, ты пинаешься ночью.

– А ты говоришь…

– Ну, правильно, только ночью и, получается, поговорить с единственным, адекватным собеседником.

– Адекватный? Где адекватный? Опаздывает что ли? – стала острить я, вновь сползая с кресла.

– Не петушись! – и тут я обмякла, совсем, – Да что с тобой? По дороге домой и сейчас, ты странная такая. После игры исчезла…

Она сейчас переживала, словно мать за ребенка, от чего я прыснула от смеха, а после засмеялась. А может я и не из-за этого так засмеялась, даже не знаю. Нервное.

– Я тебе расскажу, только обещай не перебивать.

– Обещаю.

Два часа спустя.

– Мозги, мать его я мять! Это что ж получается, он тебя это…того!

– Чего того?

– Ну как… того этого!

– Этого того чего?

– Ну как… того самого!

– Этого… того… за этим,… Слушай, у меня мозг уже в косичку заплелся…

– Ну,… любит он тебя, вот чего!

– Хм-м-м, – задумалась я, с горя пополам откусывая сушёную рыбу.

И да, мы «нажрались[2]».

Я рассказала примерно минут десять от всей истории, как Карина сказала, что без бутылки это выслушать всё не осилит.

– Не хм-м-кай мне тут. Я тебе это как эксперт в любовных соплях глаголю.

– Етитькину – колотитькину! Прям эксперт? Настоящий?

– Но-но, попрошу без подколов! По крайней мере, побольше твоего знаю.

– Это да! С этим не поспоришь.

– Кстати, это прям как день Святого Валентина только для тебя одной. Думаю, тебе стоит обвести это число в календаре и праздновать каждый год.

– Да уж, праздник. Только вот у этого святого дня, ничего святого!

– Ты покраснела…

– Отстань…

– О, так вы теперь что встречаться будете?

– Какое там встречаться. У него, наверное, на каждый день разная. И кстати для чего? Что бы я смогла войти в список неделька? И какой я по счету буду? Пятница?

– Ну что ты Робинзон Крузо, расслабься. Не думаю, что он такой уж и бабник, – я посмотрела на неё, говоря только глазами «ты это серьезно?», – Ладно, слухов было до х и выше, но сама посуди, в последнее время с ним никого не видели и газет с очередной куклой больше не появляются.

– Так-то оно так, вот только что-то меня всё же гложет…

– Отвечу тебе как твоя подруга. Ты слишком много думаешь!

– Может ты и права.

– Влюбленная Тина, ну надо же…

– Я не влюблена, просто, когда его вижу, у меня появляются бабочки в животе…

– Точно, бабочки и пельмени, ты доедать их будешь?

– Нет, я спать, а то свалюсь прямо здесь.

– Да что б меня так любили, как я люблю пожрать! – сказала она, доедая пельмени, что я не осилила.

В эту ночь засыпала я без единой мысли в голове.

Алексей.

Утро после игры. Кухня.

– Ла-ла-ла-ла-ла-ла, всё будет хорошо! – напевал я.

– Что это за песни и пляски у тебя с утра пораньше? – спросил Кирилл, читая утреннюю газету и с чашкой кофе. Собственно как и всегда.

– А что? Тебе не нравится?

– От чего же, уж лучше слышать фальшивый стон, чем уворачиваться от огня и молний, – я словно не услышав иронию в его словах, стал дальше готовить завтрак.

– Апельсинки – витаминки, мандаринки – витаминки, – напевал я слова, заглядывая в холодос, – О-о-о, персики!

Я достал персик, вымыл, вытер и подошел к своему брату.

– Ты только посмотри, какой он красивый.

– Кто?

– Персик. Такой цвет с ума сойти, а на вкус… м-м-м!

Дмитрий вошел на кухню и, посмотрев странным взглядом на меня, подсел к Кириллу, когда я вернулся к приготовлению своего фруктового салата.

– Он в порядке? Что это с ним с утра пораньше?

– А ты что не видишь? Братец персики достал, праздник похоти настал!

– С каждым разом он пугает меня всё больше.

– А мне что-то подсказывает, что всё только начинается! – ответил Кирилл Дмитрию, переворачивая страницу газеты.

– Что на завтрак? – спросил Дмитрий, сидя напротив Кирилла за столом.

– Фруктовый салат, – ответил я, пританцовывая ритму в своей голове. Пристала же песня блин.

– Тоже не плохо, но лучше мясо.

– На завтрак?

– А что тут такого?

– Иди к себе и готовь сам, я тебе не кухарка.

– Если бы не ты, я сегодня проснулся бы в кровати той цыпочки с телевидения, но из-за твоего неимоверного счастья вчера, я просрал это блаженное мгновение.

– А что я мог поделать? Я и вправду был счастлив.

– И на радостях соврал ей, что у меня папиллома[3]?

– Это было забавно.

Кирилл смеялся, но всё же пытался прочесть хоть строчку.

– О, да, так хохотал,… еле остановили,… что бы и я на радостях своих тебе черепную коробку не открыл и не проверил, а точно ли у тебя всё в порядке?

Я поставил перед ним тарелку с салатом и отвернулся, чтобы взять свою тарелку.

– Что это?

– Салат.

– Да? А почему тут всё оранжевое? Хоть киви добавь для разнообразия.

– Так ешь.

– Ты даже йогурт со вкусом персиков налил.

– Жри что дают.

– Пусть Господь Бог пошлет тебе мозгов.

– А ты ни о чем не хочешь спросить?

– О чем? Что ты шизофреник? Я и так догадался.

– Думаю, ты хочешь спросить, в чем же всё-таки заключается моё счастье?

– А чего тут спрашивать, я и так вижу, эта подсказка плавает в моей тарелке. К тому же парни рассказали вчера, как ты какую-то рыжую девчонку возле раздевалки чуть до инфаркта не довел.

– За эти несколько лет, это был лучший мой день.

– Поздравляю! Моя папиллома аплодирует тебе стоя.

Какое всё-таки прекрасное утро.

Клементина.

Какое всё-таки ужасное утро. Я проснулась оттого, что сильно захотела пить и при этом голова гудела так, словно я участвовала в марафоне «Попойка года», и, судя по моему хреновому состоянию, я её выиграла.

Я встала с кровати и практически умирая, дошла до кухни.

– Что за свет? Выключите солнце, пожалуйста

– Доброе утро ягодка!

– Утро добрым не бывает.

– Что бодунс? – спросила она, когда я словно не в себя пила воду из кружки, потом ещё одну и ещё.

– Угу!

– Слушай, я тут до пекарни решила сходить, тебе что-нибудь купить? Круассаны? Маффины? Вафельные трубочки?

– Топор.

– Это у тебя с непривычки. Ты, по-моему, впервые так напилась за всю свою жизнь.

– Во второй.

– А в первый когда успела?

– Потом как-нибудь расскажу.

– Я тебе удивляюсь.

– Это я удивляюсь. Как ты прибываешь в такой живой форме, когда я практически завещание написала и при этом пила меньше твоего?

– Меня ещё батя этому научил, так что я что-то вроде прошаренная.

– И даже голова не болит?

– Не-а!

– Я впервые в жизни завидую тебе по-черному.

– Не стоит, не такое уж это и достижение. Выпей таблетку и вновь ложись в кровать, а я когда приду, попытаюсь привести тебя в чувства.

– Боюсь, не доживу я до твоего прихода. Помру, ей богу помру.

– Ничего доживешь. Увидишь белый свет не иди туда. Скажи, что хочешь остаться на темной стороне…

– Иди ты уже в свою пекарню Дарт Вейдер.

– Всё ушла! Но только помни одно… я твой отец!

– Ты моя заноза в заднице!

– Что не очень то и далеко оттого, что сказала я.

– Катись колбаской!

– Колбаской? Это с той, что стекает жир, вылезает и лопается, а потом оттуда появляются гнилые черви…

– Я тебя ненавижу, – ответила я ей практически в тот момент, когда я успела добежать до туалета, чтобы меня вырвало.

– Всегда, пожалуйста! Мы помогаем от похмелья, запора, любовных соплей и депрессии. Так же у нас работает горячая линия. Мы к вашим услугам 24/7. Приятного вам дня.

После чего, она довольная собой ушла, закрыв дверь.

Карина.

(Воспоминание)

2 года назад.

Я сидела в ресторане и ждала своего парня Рому. Это третий. Третий парень за шесть месяцев и, кажется, он тоже хочет сегодня расстаться со мной.

Вчера его телефонный разговор меня очень насторожил. Он ходил кругами, слишком изворачиваясь в словах, когда я попросила рассказать всё начистоту, но он настоял на встрече в ресторане, чтобы что-то мне сказать. Я согласилась.

Обычно это девчонки любят расставаться красиво, но у меня в последнее время все мужики попадаются слишком женственными.

«И когда же я, наконец, найду такого мужика, чтоб не баба?!».

Но такие либо геи, либо заняты, как и всегда. Поэтому присматриваешься к таким, что больше напоминают девушек в поведении, а мужичков за сорок обходишь, потому что до этой категории ещё не доросла, ни морально, ни по возврату.

Посмотрев в сотый раз на часы, я залпом выпила красное вино и позвала официанта, чтобы он принес мне выпить ещё. Насухую слушать о том, что я милая, красивая и добрая, но он меня недостоин и я достойна лучшего, я не смогу.

Правда, когда я знатно выпью, я немного себя не контролирую, ни в поступках, ни в словах. Но так как он, всё таки хочет поставить все точки над «к черту с тобой отношения», я не стала сдерживать себя.

Даже если, как и всегда мне за себя стыдно… не будет, ведь я ничего плохого ему не делала. Хороший секс, каждый день встречаемся. Я блин дарила ему столько своей ласки, что будь на его месте собака, умерла бы давно уже от счастья.

Но ведь нет же. Так и хочется спросить: «Так чего ж тебе надо кабелина?». Кажется, я уже успела наклюкаться, а ведь это мой четвертый бокал. Я прождала его два часа. Два. Если он не придет через пять минут, я ухожу.

И как только он появился в дверях, я, сдержалась и, не вцепилась в его мордаху зубами, проглотила обиду и попыталась не выдавать, что уже нахрюкалась.

– Принесите нам вина, пожалуйста! – сказал он официанту, когда присел за столик. Официант же, несколько раз переводя на меня взгляд, всё-таки ушел за заказом.

– Здравствуй! – мне захотелось встать и спросить каждого кто был здесь «ой, вы слышали? Слышали? Он всё же поздоровался, а я уж думала он меня и не заметит».

– Привет! – улыбалась я, думая, что сейчас рот треснет.

– Хорошо выглядишь, – да неужели? Хотела спросить, но сдержалась, опять, – Я немного опоздал, нужно было заехать к тёте, у неё заболела кошка.

– Да ты что? М-м-м, какой кошмар. Надеюсь, она сейчас в порядке?

– Да, всё хорошо. Я отвез её к ветеринару и ей сделали укол.

– Дай же боже ей здоровья! – в этот момент принесли два вина, когда официант подал бокал мне, я увидела сочувствие в его глазах.

Дожила. Даже официанты мне сочувствовать начали, а ведь раньше всё было наоборот, я всех бросала, а беспонтовым вообще шанса не давала, резала на корню. И когда всё успело поменяться местами?

– Ммм, чувствую нотки винограда и груши, а ты?

– А я чувствую, что уже в говно.

– Что?

– Я говорю винишко оно – моё любимое. Нашлось-таки. Столько лет искала, а название забыла. Нашла.

Он, улыбаясь, отпил глоток, а мне, почему-то захотелось чуть размешать в бокале и выпить залпом, как учил отец, но этикет в таком помещении мне этого не позволит сделать.

– Над чем задумалась?

– Над тем как вы – мужчины ещё не вымерли!

– Прости, ты что-то сказала, я не расслышал?

– Я говорю погода прекрасная, всегда бы так.

– Но на улице холодно и изморось.

– Правда? Видать изменилась пока я тут сидела… часами.

Он отвлекся на телефон, и я больше чем уверена, он даже не услышал, что я сказала. И я не удивлена, так было всегда. Посреди разговора он мог вообще просто встать и уйти.

Ну, я тебе задам.

– Я отойду ненадолго, нужно позвонить тёте по поводу кошки.

Уж лучше бы отмазку поумней, придумал придурок.

Неделю назад у меня был сильный запор. На работе был завал, так ещё и истеричка актриска из-за того, что её бросила какая-то знаменитость, изорвала платье. Хоть я её сейчас и понимаю, но работать блин мне, поэтому хотелось прибить, да и выступление через два дня должно было состояться.

И всё это время я не спала и питалась, чем бог подаст, поэтому случился вот такой засор. Зашла в аптеку и купила порошочки, и с тех пор две штучки у меня всё так же валялись в сумке. Про запас.

В общем, недолго думая, я насыпала чуть-чуть ему в вино и размешала пальцем, а потом подумала немного и высыпала всё до последнего при этом, причитая, чтобы он горел в аду.

– Прости, всё хорошо, кошка спит, – стал улыбаться он, а у меня смех получился что-то не очень, ну и ладно.

– Может, выпьем вина, только до дна? – я подняла свой и очень сильно ждала, когда он возьмет свой.

– Ух, играешь со мной? – сказал он, выпивая до дна целый бокал. Я была, аж на седьмом небе от счастья и предвкушения, – Прекрасное вино!

– Ты мне что-то хотел сказать?

– Может, сначала поужинаем?

– Нет, спасибо, я неголодна, – наелась уже твоими байками с кошкой.

– Я угощаю!

– Нет, не хочу. Давай ближе к делу.

– Хорошо. Я долго думал, как тебе это сказать, чтобы, не обидеть тебя и не расстроить. Знаешь ты прекрасный человек, веселый, светлый…, – о-о-о, а я-то думала, когда эта стандартная фраза появится? Но хочу перевес, поэтому…

– Знаешь, прости что перебила, ты красиво говоришь, спасибо, но давай закончим на этом?

– Что?

– Что слышал, давай расстанемся, не хочу, чтобы ты расстраивался,… наверное,… но, тем не менее, между нами всё кончено. Пока.

– Ты меня что бросаешь?

– Да!

– Стерва. Ты поняла, что хотел я и поэтому так сказала? Это я…

И тут он замолчал, прикладывая руку к животу. Вот и веселуха началась. Не дожидаясь его продолжения, я взяла свой клатч, и чуть отойдя от столика, обернулась вновь.

– Ты один из тех людей, с которыми мне так приятно прощаться!

Забрав пальто, я уходила гораздо счастливее, нежели если бы я выиграла миллион.

Наше время.

Я стояла у прилавка и выбирала между маффином и вафельной трубочкой со сгущенкой.

– Трубочки или маффин? Трубочки или маффин? Зная Тину, она бы выбрала маффин… тогда их и возьму, побалую мою кудрявую.

Я хотела подойти к продавцу, чтобы купить выпечку как кто-то позвал меня по имени.

– Карина? – час от часу нелегче.

– Рома? – вторила я, осматривая помещение, при этом готовила уже в голове план побега. Мало ли что.

– Как странно вот так увидеться спустя столько лет.

– Да, наверно. Ну, знаешь город хоть и большой, но возможность столкнуться всё же есть.

– Ты права. Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – если он ожидал, что я тоже отвешу ему комплимент, то он полный болван.

– Так, как у тебя на личном фронте?

– А ты, по какому поводу собственно спрашиваешь? – не желая вести этот бессмысленный разговор, начала я, чтобы так сказать взять и разойтись.

– Я поддерживаю с тобой хорошее отношение, по крайней мере, стараюсь. И я хотел тогда остаться с тобой друзьями, но ты… – он сдержался, видно было, – Поставив меня в неловкое положение перед всеми в ресторане, так же решила, что просто разойтись было вполне достаточно.

– Я и сейчас так считаю, – было стала отворачиваться, но он схватил меня за руку, останавливая.

– Ты была мерзавкой, так такой и осталась. А знаешь, я женился, примерно через год после нашего расставания на той самой женщине, ради которой бросил тебя. А ты я погляжу, всё так же волочишь одинокую жизнь, нисколько не удивлен.

Он задел меня за самое больное. Мразь. Я сильная и никогда не позволяю себе заплакать при ком-то, никогда. Но эти слова жгли меня изнутри.

Неожиданно кто-то, сзади обхватив меня, выдернул из руки бывшего ухажера.

– Родная, прости что опоздал, на работе задержался.

Подняв голову, я чуть не присела на пол. На полторы головы рядом со мной возвышался человек, что последние недели возбуждает меня, только лишь вспомнив его лицо. Кирилл.

– А это ещё кто? – спросил Кирилл, довольно злым взглядом смотря прямо на Романа, – Что тебе надо от моей женщины?

– Твоей женщины? – удивленно спросил Рома и стал метать свой взгляд с меня на Кирилла и обратно.

Кирилл был выше Романа на целую голову, да и рядом с ним он выглядел, словно могучая гора и камешек что пнешь и забудешь.

– Я невнятно тебе ответил? – спросил Кирилл Романа, подталкивая меня за свою спину. Такой жест меня заставил пустить мурашки в бега.

– Я всё понял. Просто увидел свою бывшую знакомую и хотел поздороваться.

– Поздоровался? А теперь сделай так, чтобы я твоей противной морды рядом с ней больше не увидел. Иначе я за себя ручаться не стану.

– Остынь приятель, я уже уходил.

Когда Рома проходил мимо, Кирилл, смотря на него, словно хищник на зебру перед прыжком провожал до выхода, при этом всё так же заводя меня за свою спину, не позволяя выходить.

– Ты в порядке? – спросил он, развернувшись ко мне, когда Роман скрылся из вида.

– Ты мой принц!

– Я некоролевских кровей.

– Я приму тебя любого.

– Что ж приятно это слышать, – он улыбался мне и я словно зачарованная его улыбкой, захотела укусить его за губу, – Кто это был?

И вот я пришла в себя. Спасибо.

– Ну, начну издалека. Жила-была мразь. И у неё всё было хорошо. Потому что именно у мразей всё почему-то всегда хорошо.

– О да, ты и вправду откуда-то издалека начала, – минуту погодя, – Бывший?

– Да.

– Ясно.

Я, понурив взгляд, стала трогать кисть руки, что до недавнего времени сильно сжимал Рома. Рука немного болела. Больной ублюдок.

– Что у тебя с рукой? Болит? Это та скотина тебе сделала больно? – его челюсти сильно сжались и желваки ходили довольно нервно, неужели переживает?

– Нет. Это я стукнулась вчера об стол, до сих пор болит.

– Ты довольно неуклюжая.

– Ну, это больше по технике Климентины, но и меня временами накатывает.

– Бывает, говоришь?

– Да, бывает.

Я вновь сникла и он, взяв меня рукой за подбородок, подняв мою голову вверх, подошел ближе.

– Оттого как ты это сделал, у меня возбудились соски, – он стал смеяться, а я не отводя глаз от его улыбки, и с мутным мозгом, раз уж выдала такое, стояла и впитывала его смех словно губка.

– Ты всегда такая прямолинейная?

– Да, всегда такой была.

– Знаешь, мне нравится, я сам такой. Поэтому скажу, что я сам возбудился, когда только тебя увидел.

– Ух ты! Ты прям… прямолинейней меня будешь.

– Раз всё так пошло, то я хочу тебя кое-куда пригласить.

И в этот момент я громко сглотнула. Он широко улыбнулся.

– Будет вечеринка по случаю победы «Пантер», хочу, чтобы ты и Клементина пришли.

– А вечеринка?! Потусуемся значит.

– Ещё и еда там будет.

– Здорово, неголодными останемся. Угощает компания?

– Да.

– Тогда у меня нет аргументов для отказа.

– Я рад, правда, – из портфеля для документов он достал два пригласительных, – Увидимся в выходные.

– Увидимся и спасибо за помощь.

– Я не могу устоять перед красивой девушкой, что нуждается в моем подвиге.

И выходя из пекарни, он оставил мне лишь свой приятный парфюм и дофига любопытных глаз, что до сих пор смотрят на меня как на героиню фильма. Кажется, Тина останется без маффинов.

Клементина.

Когда пришла Карина, я наливала себе горячий чай и укутанная в теплое, мягкое покрывало садилась на своё любимое кресло.

– В выходные мы едем кое-куда, – практически с порога сказала Карина, светясь от счастья.

– Ты только сказала, а у меня уже нехорошее предчувствие.

– Тебе там понравится не меньше моего.

– Меня терзают смутные сомненья, – ответила я, сильнее закутываясь в покрывало.

– А что если я скажу, что когда ты согласишься пойти, это сможет изменить твою жизнь.

– Изменить мою жизнь? Ты хочешь сделать из меня трансвестита?

– Да Господь с тобой.

– Просто это уж точно изменит мою жизнь.

– Поверь мне на слово. Я когда-нибудь тебя подводила?

– Нет.

– Ну вот, так что подумай пока, что ты наденешь в выходные.

– Одежду. Этого достаточно.

– Так всё ясно. Вставай. Сейчас что-нибудь подберем для тебя.

Я нехотя встала с кресла при этом так же укутанная в покрывало и с кружкой в руке пошла в свою комнату.

– Ты куда это?

– В комнату. Сама же сказала, что будем подбирать мне одежду.

– Нет, в твоем старушечьем комоде «А ля, старьё моё» мы точно ничего не найдем.

– Она не старушечья.

– Милая, моя бабушка одевается моднее тебя, а ей семьдесят.

– Нормальная у меня одежда…

– Хорошо, пошли,… идем, идем.

Мы зашли в мою комнату и, открыв шкаф, она стала что-то искать, а потом, вытащив моё летнее платье, показала мне.

– Что это?

– Паяльник медный, одна штука. Карин ну глупый вопрос, платье мое, конечно же.

– Да не платье это, а палатка. Когда соберёмся на природу мы его с собой возьмем, натянем и будем спать в ней.

– А это ещё что? – она взяла мои трусы и показала мне, я, резко вырвав их из её рук, посмотрела чуть обиженно.

– Моё нижнее белье.

– Советских времен? Когда типа секса не было в стране? А знаешь, почему не было? Да потому что все женщины в вот таких вот трусах ходили. Ты в них картошку случайно не хранишь? Может лук?

– Они удобные.

– Да кому твоё удобство приятно снимать блин?

– Кроме меня их никто и не снимает.

– Вот и хрен то в том, что пора бы уже.

Я удивленно нахмурилась.

– Я что должна ходить по улице и кричать о том, что «Эй мужчины мне пора, в двадцать пять я вся твоя». Так что ли?

– Уоу, это ты замахнулась, конечно, так замахнулась. Ладно, у меня есть несколько новых комплектов, так что я тебе подарю.

– Это там где две лямочки и тряпочка, увольте, я лучше в своих мешках для картошки буду ходить.

– А я тебя и не спрашивала, а просто сказала. Так с бельем мы разобрались теперь, что тебе стоило бы надеть.

– Скажи хоть куда пойдём? Может исходя из места, сможем что-то подобрать.

– Всё увидишь в своё время, а по поводу наряда просто доверься мне.

– Это-то меня и пугает.

Она вышла из моей комнаты и жестом указала, чтобы я шла за ней следом. Стоя перед её большим шкафом я сглотнула.

– Почему он такой огромный? Тебе можно этот шкаф в аренду сдавать. Глядишь подзаработаешь.

– Я подумаю над этим позже. Так, – она убрала покрывало и внимательно посмотрела на меня, – Я кажется, придумала.

Она стала что-то искать и вытаскивать, говоря, что не то, швыряла на кровать, а я словно от пуль увертывалась в разные стороны, лишь бы не прилетело.

– Ага, вот оно! Это платье словно для тебя сшито.

– Желтое?

– Ага, а я надену вот это длинное малиновое платье.

– Мне почему-то вспомнилась реклама: «Я абрикос на юге рос, а я малина – красива как картина, а я лимон…» и этим блин всё сказано. Прямо про меня.

– Что-то тебя сегодня на стишата прорвало.

– Платье красивое конечно не спорю, но оно очень яркое. Я ярких цветов никогда в своей жизни не носила.

– Когда-то же надо начинать.

– И почему опять короткое? Я боюсь, что что-нибудь уроню, стану поднимать и все увидят твой «подарок». Хотя нет, оно же во мне застрянет промеж, а это значит, что они увидят, что? Хот-дог.

– Ты после этого матча сама не своя, – я тяжело вздохнула. Села на кровать и посмотрела на Карину, – Ворчишь как моя бабушка.

– Просто я не знаю, что мне теперь делать?! Как мне теперь ему вообще в глаза смотреть?

– Просто когда встретитесь, вам нужно будет расставить все точки над «i» и всё обсудить.

– Как же тебе легко об этом говорить. Я даже до момента «встретитесь» от волнения в обморок грохнусь. Если бы у «обморока» был правитель, он бы меня уже в лицо бы знал, насколько часто я там стала появляться. Не удивлюсь, если ещё проездной выделят.

– Так, слушай, – Карина села рядом со мной и, взявшись руками за мои плечи, посмотрела прямо в глаза, – Ты красивая, умная, привлекательная. Я больше чем уверенна, что ты ему нравишься и даже больше чем просто нравишься…

– Я не…

– Со стороны видно лучше, просто поверь. Вы двое светитесь от счастья при виде друг друга. Я, правда, никогда за всю свою прожитую жизнь не встречала более подходящей пары, чем вы. Если из-за собственного страха сблизиться с ним ты его упустишь, то потом будешь жалеть всю свою жизнь.

– Ого, это было…

– Сильно да?

– Очень! Но знаешь, ты права, стоит попробовать.

– Вот это моя девочка!

Я полна решимости, всё же нам стоит поговорить друг с другом начистоту, и надеюсь, у меня… у нас, всё получится.

– И так, раз платье будет желтым, то бельё вот это бежевое, кружевное.

– Ну, вот как всегда.

– Что? Разговор-то серьёзный намечается. Как говорил мой отец «Всегда нужно иметь в запасе план “Б” крошка». И твой план «Б» – это соблазнение и укрощение строптивого Казановы.

– Знаешь, уж лучше бы ты всё-таки из меня трансвестита пыталась сделать.

– Это уже не обсуждается. Мы заставим его сердце взрываться от любви.

– Как думаешь, на Марс уже летают?

– Это ещё зачем?

– Да так, в случае экстренного переезда.

## Глава 17.

Клементина.

До какой-то таинственной вечеринки оставалось три часа. Карина прибывала уже в полной боевой готовности, когда я, даже ещё и не начинала.

– Ты что хочешь опоздать? – всякий раз как она пробегала мимо меня, говорила эти слова, а затем вновь уходила, то в ванную, то в комнату, то к большому зеркалу.

– Уже иду собираться. Ты чего нервничаешь? – я была спокойна, даже слишком, как по мне, а опоздать на вечеринку…так это даже звучит глупо, как можно опоздать, на то, что хрен пойми, когда начинается, и хрен пойми, когда заканчивается?

– Я не хочу опоздать.

– Я вообще впервые вижу, чтобы ты на вечеринку побухать опаздывала.

– Ну…

– Что ну?

– Это… не совсем вечеринка, а скорее мероприятие.

– По случаю чего?

– Когда придешь, узнаешь.

– Ты мне это уже всю неделю талдычишь, так что за мероприятие такое?

– Э-э-э, да так, одна организация… по защите… а, библейских книг, пригласили меня и дали два билета, чтобы я могла кого-нибудь с собой взять, вот и всё.

– Организация по защите библейских книг? Мы что в секту вступать собираемся?

– Да нет, просто побудем там, потусуемся, глядишь, подыщем себе кого-то.

– Да? И кого? Священнослужителей?

– Да, неудачно это я…

– Чего?

– Нет-нет, ничего. Ты собирайся, собирайся, давай.

– Я теперь даже не знаю, а не слишком ли это будет сексуально появиться нам вот так? Разве ненужно повязывать платки и надевать шерстяные колготки, или что они там одевать должны?

– Нормально всё будет, давай уже поторопись.

– Ладно. Только знай, когда на смертном одре меня не будут пускать в рай, я скажу что всё из-за тебя.

– Как скажешь, только прошу, надень уже это платье.

– Да какая муха тебя укусила?

Спустя два часа, я стояла в коридоре и не понимала такой паники от Карины. Что это за библейская организация такая? Подозрений всё больше, и что же она такого скрывает, что говорить не хочет?

– Так телефон взяла, шпильки для волос на всякий случай положила, влажные салфетки имеются, так что я могла забыть?

– Сходить в туалет.

– Пока что не хочу.

– Боже. Да сохрани её мочевой пузырь в целости, ибо не вынесет она пытки и прольет «слезы» свои на людскую грешную землю.

– Закончила фигней страдать? Тогда пошли.

– И этот человек утверждает, что мы идём на какую-то библейскую фигню. Да уж, врать, ты горазд.

– Что? – спросила она, когда вышла из комнаты, держа в руках ключи от дома.

– Я говорю, пошли скорее, а постные бутерброды пропустим.

***

Я так и знала. Знала блин, что меня дурят, но не думала, что на столько.

– Это же…

– Вечеринка по случаю победы «Пантер», – продолжила за меня Карина, светясь от счастья как гирлянда.

– Ну, нафиг, я домой.

– Нет, нет, нет. Я и так с горя по палам тебя сюда затащила, что даже пришлось придумать про организацию библейских книг.

– О, да, мне молитвы как раз блин не помешают, чтобы меня, не увидел сероглазый демон.

– Почему ты бегаешь от него? У вас же там шуры-муры и всё такое. И ты к тому же, решила держать хвост пистолетом, забыла?

– Карин, ты, что спала, когда я тебе рассказывала? Я тогда,… а он… и мы…, – я зажмурилась и закрылась ладошками от смущения.

– Ну не знаю, мне бы на твоём месте было бы интересно как он на меня отреагирует сейчас, когда теперь оба в курсе, что у них был поцелуй.

– В смысле отреагирует?

– Ну, он может быть тебе сейчас рад, а может и посчитать, что это было, не так важно, и просто не будет обращать на тебя никакого внимания.

– Думаешь, ему до меня не будет никакого дела?

– Всё может быть.

– Ладно. Пойдём. Я проверю.

– Горжусь тобой подруга. О шампанское.

Алексей.

– Ты уже разговаривал с Лавровым? – Кирилл стоял рядом со мной, пил коньяк и рассматривал помещение. Причем довольно внимательно.

– Да, разговаривал. Он сказал, что я даже в конце и то выделился больше, чем парни за всю игру. Рекламщики теперь проходу ему не дают.

– Да уж, журналистов, как и всегда после твоих игр пруд пруди.

– Он про их тоже говорил, сказал, чтобы перестал задирать юбку и наконец, начал давать интервью.

– А ты?

– А что я, ты знаешь, я не люблю этого. Терпеть не могу когда мне, дофига вопросов задают, ощущения, словно я на допросе, только в этом случае не тычут лампу в лицо.

– Парни, вы видели этих красоток? Господи я готов отдать ещё одно ребро, если таких прелестных созданий будет ещё больше.

Димка, как и всегда, прибывал в режиме «Возбужден» и остановить его теперь будет трудно.

– Хочу утром проснуться уткнутым своим лицом в грудь той красотки, что не сводит с меня взгляда, сидя за барной стойкой.

– Вперед. Задрал уже спать у меня дома, – сказал я, отпив виски и поставив на столик.

– Я редко сплю дома, сам знаешь, но когда всё-таки попадаются такие дни, мне становится слишком скучно.

– Ты что дитё малое, а я твоя кухарка, что кашку тебе варит? – иронизировал я и вновь пригубил виски.

– Тебе роль кухарки подходит, – сказал Андрей, подходя к столику и отбирая у меня из рук виски, допил до дна.

– Бар, вон там, – указал я ему рукой и, задумавшись, вновь посмотрел на него, – Это почему это я кухарка?

– Ну как, сколько ты ещё своей кашей «дружба» кормить Тину будешь?

– Да о чём ты? – спросил, недоумевая я, и чертыхнулся в пустой стакан, жалея, что он пустой.

– Смотри, чужая «каша» может оказаться вкуснее, и она пересядет за другой столик.

– Парни, вы, что забыли кто я? Девчонки сами на меня прыгают, и она не исключение, сами всё увидите.

– Думаю доказать это, у тебя появилась возможность, – сказал Кирилл и указал рукой к входу. Оттого, что я увидел её встал как истукан.

– Будешь открывать так рот, муха залетит, – сказал Андрей, смеясь и пытаясь закрыть мой рот.

– Отстань, – отбрыкнулся я и попытался прийти в себя, – Что она здесь делает?

– Я её пригласил, – сказал Кирилл, смотря на девушек довольным лицом.

– Зачем? – чуть недовольно спросил я. Он проигнорировал мой вопрос.

– Ты вроде как храбрился, что она сама будет за тобой бегать так? Предлагаю пари. Если ты выиграешь, проси у меня что хочешь, если выиграю я, ты исполнишь то, что скажу тебе я.

– И что это будет?

– Сюрприз. Узнаешь, когда проиграешь.

– Хм,– усмехнулся я, – Идёт, смотри, это ты сам предложил, я тебя не заставлял.

– Как скажешь. Сколько тебе времени нужно, неделя?

– Вечер.

– Вечер? Этот вечер?

– Да! За этот вечер я сделаю так, что она будет бегать за мной, куда бы, я не пошёл.

– Снизь свою самооценку. Не соответствуешь.

– Ты эти слова у меня будешь жевать, и запивать из кружки «Лузер этого вечера».

– Разглагольствовать ты конечно горазд, но вот на деле я пока что ничего не вижу, – говорил он, улыбаясь дьявольской улыбкой и допивая коньяк, – Пойду, возьму ещё выпить.

– Мы пойдем с тобой, – сказал Андрей и Дмитрий согласился, – А тебе удачи бро.

– Она мне не понадобится!

– О-хо-хо-хо, ну-ну, – смеялся Кирилл и направился с парнями к бару.

Удача, нет. Я призову кое, что более, полезней, чем удача…

И с ехидной улыбкой решил приступить к плану и не терять ни минуты.

Кирилл.

– Что это сейчас было? – спросил Андрей, глотая Jack Daniel’s.

– Ты видел, какой он был уверенный в себе? Черт он даже на игре не такой уверенный, а здесь прямо мачо проснулся с сосиской наперевес, – Дмитрий тоже был удивлён. Я же сохранял спокойствие.

– Я это затеял для того, чтобы он наконец-то уже начал действовать, а то так и останется «в девках». А чем дольше он будет тянуть, тем труднее его будет потом убедить.

– Убедить в чем?

– Что он теленок упёртый.

Все засмеялись, и какое-то время пили молча.

– Может, сделаем ставки? – предложил Андрей и все его поддержали.

– Поддерживаю, – сказал Кирилл, – Я за то, что он продует.

Андрей его поддержал.

– Даже не знаю, как друг я хочу его поддержать и принять его сторону, но блин, проигрывать мне не хочется, – все стали вновь смеяться от выводов Димы, но он продолжил, – Поэтому я выберу нейтральную сторону.

– Это как? – поинтересовался я.

– Я считаю, что вы оба можете, как выиграть, так и проиграть.

– Умно! – заверил Андрей, глотнув из стакана.

– Я согласен на любой исход, лишь бы до него дошло…

– Дошло?

– Дошло черт подери, что она та самая девушка в его жизни. Он каждый день говорит о ней, что я уже просыпаюсь и засыпаю с именем Клементина. Как-то сидел на работе, читал договор, готовился к важной встрече, и в один прекрасный момент осознал, что просто сижу, гляжу в никуда и думаю, что означает имя Клементина?

Парни ржали, а я, вспоминая, покачал головой и сам улыбнулся.

– Ещё немного и я буду засыпать с успокоительным.

– Тогда понятно, почему ты его подначил.

– Когда же мой ремонт закончится? Я больше не выдержу.

И с этими мыслями я допил стакан и, позвав бармена, попросил ещё порцию.

Клементина.

Стоять у столика и пить шампанское бокал за бокалом уже стало нормой. Поначалу я, немного постеснявшись, приняла бокал, когда официант его предложил мне, но после третьего я уже сама бегала и искала его, а он словно убегал от меня, вот же работничек. И за что ему платят, когда гости на мероприятии скучают и не пьют?

Где моя сумочка, почему она не мешается мне на плече? А ещё я голодная, но на шведском столе есть нечего. Какие-то маленькие корзиночки, там что-то плохо пахнущее и к тому же посыпанная сверху такой большой икрой, что кажется, поэтому столу прошлась козочка или зайчик.

Карина меня кинула, как только шагнула через порог, увидев какого-то блондина. Она решила проверить натуральный ли у него цвет волос и заодно, не завалялось ли у него подружки дома, и если нет, то, кажется, она сама решила к нему завалиться, потом раздеться и в кровать свалиться.

А меня словно морского конька волной гоняет из угла в угол, что даже укачало. А шампанское вкусное, нужно найти официанта и спросить, что за вкусняшку он вечно носит и заодно прихватить ещё один бокальчик с собою.

Но вот незадача, люди что-то вокруг меня стали немного мутными и двоякими.

А-а-а-а-а-а-а, всё с вами ясно, выходит из вас ваша двуличность. Нисколечко не удивлена. Знаю я вас, что не знаю вас, но… ДА!

Где здесь туалет? Мне нужно накрасить носик и припудрить губки, а то немного бледная, что, а ж жарко.

Я стала проходить мимо высоких дядей, что натираются, наверное, растишкой, а не едят её. Повырастали блин, позакрывали нас милых коротышек, что будь я, окружена такими вот жирафами, то они бы меня либо не заметили или же подумали, что мелочь у кого-то из кармана выпала, и даже подбирать бы не стали.

Я сгрустнулась, но потом когда увидела знакомое лицо, приподнялась в хорошем и боевом настроении.

– Привет. А я думаю, ты или не ты, но когда поняла, что всё-таки правильно поняла, поняла что,… а о чём я говорила?

Я увидела Андрея, и мне почему-то стало спокойней, что ли на душе, я не одна, но и не с ним, но, по крайней мере, в компании. Он не был удивлен, увидев меня, но я тут же увидев, что он с какой-то спутницей, решила, что стоит извиниться.

– Любезно прошу меня простить. Не хотела вас отвлекать, но я так обрадовалась тебе, что мне захотелось подойти и выпить с тобой.

– Приветик. Ты прекрасно выглядишь, красивое платье.

– Ты такой милый, что ну вот не грех за это не выпить.

Андрей засмеялся и подозвал официанта.

Давай, давай иди сюда,… моя прелесть. Теперь тебе не убежать, шагай, шагай сюда. Когда официант подошел к нам он странно на меня посмотрел. Я так и знала, что он от меня бегает, вот жмот.

Андрей взял два бокала и, подав мне один, я посмотрела на официанта так, словно говоря ему «выкуси» и, чокнувшись об бокал Андрея глотнула. Мняка.

Я обернулась на него в последний раз и заметила, что он подошел к кому-то и что-то шепнул на ухо, косясь на меня при этом. Другой человек на меня не смотрел, видно лишь спину, причем сексуальную спину, его мышцы видны пипец как через рубашку, что даже внезапно пересохли губы, и я непроизвольно облизнула их.

Я посмотрела на Андрея и его взгляд даже меня поддатенькую, заставил смутиться. Что это за хитренькая улыбочка?

– Ты кого-то ищешь?

– Хто? Я? А, ну, поначалу вообще-то да, был тут один упертый, но сейчас всё в порядке.

– Не стоит тебе так налегать на шампанское. Оно хоть и слабенькое, но от нескольких бокалов может свалить даже мужика.

– Просто я не думала, что пойду сегодня на эту вечеринку. Карина сказала, что мы идём в организацию библейских книг, а привела меня сюда. Я думала, что поем постных бутербродов, а здесь и скушать нечего, – я подошла поближе и попросила его чуть наклонится, когда он, улыбаясь, подставил мне ухо, я шепнула ему, – Там кто-то покакал прямо в пироженки.

Он стал хохотать, что несколько людей повернулись в нашу сторону.

– Боже, какой ужасный повар! – смеясь, сказал он, и отпил шампанское, – Так значит, ты такая нарядная собиралась библейские книжки рассматривать? – я удивилась, что он на моей волне, поэтому сделала шаг к нему.

– И ты считаешь, что нужно надевать трико, пуховой платок и шерстяные носки? Я сразу заподозрила что-то неладное.

– А ты оказывается довольно забавная.

– Я что похожа на клоуна?

– Если ты выпьешь ещё парочку бокалов, тебе даже красный нос будет не нужен. Свой будет.

– Тогда я буду самым милым клоуном в этом помещении.

– Не стану спорить.

Мы отпили шампанское, и я посмотрела на столик, за которым стояла всё также дамочка, что до этого разговаривала с Андреем. Только она была недовольной и я бы сказала сердитой. Думаю нужно её приобщить к нашему общению, а то теперь она в конька морского превращается. Это не дело.

– Простите, пожалуйста, но вы мне кого-то напоминаете.

Андрей словно сам вспомнил, что у столика стоит кто-то еще, поэтому повернулся к ней. Она, теперь улыбаясь, посмотрела на меня, словно спрашивая «кто я такая?». Нужно представиться.

– Ой, как некрасиво с моей стороны. Я Клементина, а вы? – она удивилась. Не пойму, не то имени моему, не то, что спросила кто она.

– Я, между прочим, очень популярная актриса.

– Так я так и подумала, вижу лицо знакомое. Но ведь имя всем дают, так какое у вас?

– Я в шоке. Девушка алё! Вы телевизор, что вообще не смотрите?

– Смотрю, конечно, – я так понимаю, я должна, наверное, догадаться, как её зовут, но если честно я её впервые вижу, так что придется угадывать, – А-а-а, я вспомнила, вы снимались в сериале «Улицы разбитых фонарей»?

– ЧТО?

– А нет, нет, как его, – господи, зачем я это начала? И подскажи мне хоть чуточку, – Вспомнила! Вы играли пациентку в «Интернах» ту, что с сифилисом?

– Ты что совсем?

Ну, я попала. Андрей сдавливал свой смех и пил шампанское, а я глазами вымаливала помощи.

– Смотрела фильм «Верный пёс»?

Впервые про него слышу.

– А-а-а-а, «Верный пёс», конечно, смотрела, так впечатлил, так впечатлил, что просто глаз оторвать не могла, – Андрей сжал губы, чтобы, не засмеяться, а я знатно так напряглась, – Такая актерская игра, что я была под большим впечатлением. Вы такие эмоции проявили, что я и думаю, знакомое лицо, вы мне сразу запомнились.

– Она играла соседку, главный герой попросил соль, и она ему принесла её.

– И всё? – спросила я шёпотом у него, отчего он практически не хрюкнул от смеха, кивая, я повернулась к девушке, которая кипела от гнева, – Зато вы так красиво и грациозно передали соль, что я даже скачала и перематывала и перематывала, смотрела, смотрела, что… насмотреться не могла.

– Хватит. Я ухожу.

Я крикнула ей, когда она уже чуть отошла.

– Удачи вам в карьере, не волнуйтесь, у вас роли и со словами скоро могут быть…

Я не хотела её обижать, наоборот пыталась приободрить, но она не так поняв мои слова, уже не шла, а убегала. Ну вот, вечно я так. Блин, оттого, что так много думала, даже протрезвела.

– Ты её раздавила!

– Я не хотела правда. Когда выпью вечно язык болтается, словно на ветру, отчего всегда говорю, что думаю… или не думаю. Прости, я тебе девушку спугнула.

– Наоборот, я благодарен, ты чаще приходи на наши мероприятия. Знаешь, я тебе такой же абонемент сделаю как в хоккее, только там, на игры, а у тебя на банкеты. Выпивка будет как обязательный атрибут. Будешь моим личным талисманом.

– Клоуном? Мне приходить в красном?

– Не обязательно, но думаю, красный тебе пойдёт.

– Я подумаю!

Я, улыбаясь, оглядела помещение и вновь обратила внимание на спину, что встречала до этого. Почему-то захотелось подойти, но нет! Хоть любопытство и гложило.

– А это кто? – спросила я,

– Ты укажи точные ориентиры, а то я начну говорить про каждого и мы здесь проторчим точно до следующей вечеринки.

– Вон тот, с красивой спиной.

– Спасибо, это значительно мне помогло. Ведь среди практически одних спортсменов мне стало гораздо легче определить, кто бы это мог быть.

– Вот он, – указала я уже пальцем, что собственно некрасиво, но другого выхода не было, – Такой милаха.

– Ты это по спине определила?

– Конечно. Я такой сексуальной спины ещё никогда не видела. Ну, кроме одного.

– И кого же? Хотя ненужно, я и так догадался. Хочешь, познакомлю?

– Ой, ты чего, я плохо выглядеть, а он хорошо, и в целом будем средне.

– Это что ещё за арифметика?

– Я стесняюсь, – пробубнила я и опустила голову.

– Да ладно тебе, думаю, он будет на седьмом небе от счастья.

– Правда?

– Уж поверь мне, я его ОЧЕНЬ хорошо знаю. Он любит рыженьких, немного глуповатых, но при этом забавных. Ему нравятся светлая кожа и когда девушка низкого роста.

– Если бы я её знала, то подумала бы, что ты меня описал, но её я уж точно не знаю.

– Думаешь?

– Определенно. Если бы мы встретились где-нибудь на улице он бы точно прошел мимо.

– Сомневаюсь…

– Что?

– Я говорю, пойдём, и ты сама убедишься.

– Мне бы выпить.

– Лучше не стоит.

– Думаешь нужно быть стекл как трезвышко? – он усмехнулся и чуть подтолкнул за спину.

– Поверь мне, он примет тебя любую.

– Как мне с ним заговорить?

– Скажи просто привет и начни с комплемента.

– Не уверена, но постараюсь.

## Глава 18.

Клементина.

Я шагала довольно медленно, и Андрею приходилось меня, всё время подталкивал, чтобы, я не тормозила и шагала вперед. Я же то и дело разворачивалась и пыталась дать деру, но Андрей, смеясь, возвращал меня на исходную и говорил, чтобы я взяла себя в руки, что собственно я и сделала, обхватив плечи руками.

Оттого как он гогочет за моей спиной, в том же ритме стучало и моё сердечко. Голова сильно думала о том, как сделать комплимент. Собственно в ней была только каша из слов.

Спина, попа, привет, мышцы, сексуально, Клементина, клюшка, ворота, гантель…

Словно выберите одно неверное слово из списка. И ты так призадумался ещё и думаешь, господи, что ж это за слово то такое? А потом,… наверное, всё-таки «Привет», ну вообще не вписывается.

Уж напилась, так напилась.

И вот я всё ближе к «спине этого сезона», что даже появилось желание до неё коснуться, что блин собственно я и сделала, только потом зажмурилась и выцедила все, что было на уме.

– Привет я мышца, сексуальная клюшка, словно спина как Клементина в воротах.

Почему вокруг меня тихо, я вроде бы дошла? Припоминаю, что, по крайней мере, человек пять рядом быть должно. Правда, стоило мне так подумать, как смех взорвал зал и я, вздрогнув, открыла глаза и посмотрела вперед.

Говорят, на Марсе есть гора Олимп – самая высокая гора Солнечной системы, так вот я хочу оттуда спрыгнуть и там остаться. Зря я всё-таки не уточнила по поводу билета на Марс. Мне срочно нужен переезд.

Человеком с секси спиной и мышцами оказался ни кто иной, как Алексей Наумов, собственной персоной. Давайте же поаплодируем роскошному мужчине, что завораживает девушек, лишь качнув попой. И бесцеремонную цыплятину, что оказалась в номинации «Лох года», почетный «Лузер» и победитель кубка «Вроди меня мама обратно» Клементина. Спасибо, спасибо. А теперь песня…

Все смеялись, и ещё что-то было вроде слёз, отчего я даже иронично улыбнулась одним уголком губ, но вот Алексей не убивался смехом. Нет, он лыбился и ещё как, вот только он либо сдерживал себя, либо это жалость ко мне. Ну и ладно.

– А я думал, когда мы, наконец, встретимся? Вот уж неожиданность, «мышца» Клементина сама появится передо мной.

Ну, всё, до спины дотронулась, обалдела, впечатлений нахватала, по карманам рассовала, воздуха от удивления наглоталась, что можно не обедать, а теперь я пошла, поковать вещи и к пингвинам, тюлени уже заждались, уверенна они мне будут рады.

– Да я тут в игру «Эрудит» переиграла. 72 очка!

Сказала я и подняла кулачок вверх, мол «Уау, круто», но всё-таки менее жалкой быть так и не перестала, но продолжила.

– Раз все мы уже поздоровались и… «Ой, час то какой уже!», – я посмотрела на часы на руке, которых у меня нет, – Пора спать, завтра рано вставать, столько дел, столько дел… ну пока!

И я драпанула к выходу, (или как я считала, что это выход), как неожиданно воспарила, не ощущая, пола. Это где-то уже было!

– Ты такая неугомонная! – дыхание Алексея, обжигало кожу, от чего мурашки решили устроить соревнования кто быстрее и дальше.

Пресвятая Мария мать неба и что-нибудь ещё, почему это не библейская организация, мне бы какая-нибудь молитва бы сейчас пригодилась? Может уже выучить хоть одну, наконец!

Хотя он ведь сероглазый демон, на него не подействует. Отторжение произойдет. Есть ли хоть что-то от него?

На AliExpress как-то нано-дубину видела, заказать?

Ну, всё, докатилась, (на первом изобретенном колесе). Кажется, мир катится обратно в пещеру.

– Твоя скорость к бегству удивляет с каждым разом.

– Поставь меня обратно!

– Скоро эта фраза будет у нас в стандартных. Ты её говоришь чаще, чем слово «привет».

– Хочу на пол, поставь!

– Только после того, как скажешь, почему ты ко мне подошла?

– Это не я, это Андрей меня притащил, так что у него и спрашивай.

– У него я, конечно же, тоже узнаю, но сейчас хотелось бы услышать твой голосок.

– Мне что тебе спеть?

– Было бы прикольно.

– Хорошо, спою, только поставь и я так тебе спою, что ты больше никогда не захочешь услышать мой голосок.

– Вперёд! – сказал он, отпустив меня на пол. Я удивленная повернулась к нему лицом. Он что это серьезно?

– Хочешь, чтобы я прямо тут при всех спела?

– А что тут такого? Или ты боишься?

Ну, всё «звезда» сам напросился!

Я, отодвинула «типа» еду одним движением со стола, и забралась на него.

Уж устраивать концерт, так устраивать. ЩАС СПОЮ!

– Ай-яй-яй, что же скажут люди? Что мы с тобой никогда не будем. И вообще я тебе не пара, я такая краля и ты не тот парень[4], – я стала петь песню стоя на столе и смотреть на Алексея, которого это всё очень даже забавляло, поэтому останавливаться я не стала. Он у меня ещё взвоет.

– Уходи. Нет, подожди, останься. Я скучаю, я хочу обняться, – я взяла со стола какой-то напиток, – Жду тебя и пью что-то в стакане. Я на тебя запала, как же я запала.

Бросила на пол стакан, когда запела дальше.

– А мне пофигу вообще всё, на тебя залипла я.

Слезла со стола и подошла к какому-то дяденьке с усами.

– Я всё запомнила, каждую мелочь, ну как тут забудешь, когда так любишь. Руки глаза его самые серые. Дядя спаси меня, гордость прости меня, – я облокотилась на дяденьку. Он был не против, – Он такой о-ой, что хочется плакать, но я на мобильном мне по барабану типа.

Я посмотрела на Алексея и сделала шаг к нему.

– Я недотрога и ты, супер мачо, Играем, играем, а чё-чё?

Он веселился от души, я была уверена, если бы не люди вокруг он бы ещё и станцевал.

– Ну как? Мне продолжать?

Он подошел ко мне так близко, что я не контролируя свои движения, дотронулась до его губ, отчего он на мгновение закрыл глаза.

– Ты и так меня завела сейчас, а если ты сделаешь так своими пальчиками ещё раз, я за себя не ручаюсь.

– Ой, и что же ты мне сделаешь? Поставишь в угол?

– Ты такая пылкая и горячая, что я уже неспособен себя держать ни в руках, ни в штанах.

– Это что сейчас? Угроза? Меня миллиметры не интересуют, у меня со школы с алгеброй проблемы были.

– Что? Миллиметры? Тебе родная стоит сходить к окулисту, потому что моим членом можно в бейсбол играть.

– Что-то мне сдается, по мячу ты не попадешь своей саперной лопаткой.

– Лопаткой? Ну, всё, сама напросилась, – он, закинув меня на плечо, потащил куда-то. Ну, точно к аборигенам вернулись.

Поначалу я пыталась брыкаться и выкручиваться, хлопая его по спине, но потом, вспомнив, что человек, у которого я была на плече, был ещё более упрям, чем я. Так что, бросив все попытки, решила уйти хотя бы попрощавшись.

– Дяденька спасибо за совместное соло. Ваши усы просто великолепны, – Леша поправил меня на плече, всё так же утаскивая, – Так извозчик, попрошу вас управлять поаккуратнее, не картошку несете.

На что получила по жопе, и, выходя за двери, голоса, что были в зале, стихли.

***

– Мы уже приехали? – я, качаясь из стороны в сторону на плече у Алексея ждала, когда мы, наконец, прибудем в пункт назначения.

– Нет.

– А сейчас?

– Нет.

– А теперь?

– НЕТ!

– А мы скоро прибудем? У меня настоятельная необходимость выйти до ветру.

– Куда выйти?

– Я хочу ПРОЛИТЬ правду, на эту грешную землю.

– Если ты считаешь, что от этого мне стало яснее, то ты ошибаешься.

– Дамба не выдержит сейчас и обрушится с горы.

– Можешь попроще? Я ничего не понял.

– В туалет хочу.

– Сразу сказать не могла?

– Негоже даме про такое вслух говорить.

– Где дама? – резко обернулся он, отчего я взвизгнула от неожиданности и засмеялась.

– У меня такое ощущение, словно ты забыл, что я ходить умею. Может, всё-таки опустишь меня на ноги?

– Будь моя воля, я бы тебя вообще не отпускал. Ходил бы так всю жизнь.

Через какое-то время я засмеялась, что даже хрюкать начала, при этом чуть постукав его по спине.

– Эй, ты чего?

– Да я тут представила, как ты меня везде с собой носишь. Садишься обедать я на плече, держу в руках тарелку и хлебаю супчик, потом ты зубы чистишь, а я по другую сторону, а когда время споласкивать мне рот, ты практически на мостик встаешь, чтобы я до умывальника достала. Или на хоккее, ты гонишь как сумасшедший на своих коньках убийцах, а я визжу оттого, что мне страшно. А когда дело дошло до душа, я постеснялась думать дальше.

– О, душ. Не стоит красавица, я додумал за тебя. И кстати, сколько ты выпила? – смеясь, спросил он, поправляя меня на плече.

– Два бокала.

– Ну да, и на них нужно умножить ещё четыре.

– Клевета. Я чиста как после бани.

– Ну да, а кто за официантом бегал?

– Откуда…? – немного подумав, сложила два плюс два, – Это ты ему сказал ко мне не подходить?

– Ты слишком приложилась. Из всех кто был там, в зале, только я знаю, что тебе нельзя пить, хотя теперь думаю, это знают все после твоего концерта. Кстати хорошо поёшь.

Он всё же поставил меня на пол. Ура!

– Туалет, – указал он, и я побежала словно за зарплатой. Через минут десять я довольная жизнью вышла, сияя как тарелочка.

– Ты там кофе пила что ли, почему так долго? – спросил он, отталкиваясь от стены.

– Что заскучал по мне? Ну, вот она я. Не смыло. Мне залезать обратно? – спросила я, показывая на плечо, – Ну ка подсоби.

Я сама стала залазить на него, отчего он стал смеяться.

– Что понравилось?

– Нет, скорее привыкла.

– Послушай, я хочу поговорить с тобой, – сказал он, взяв меня за плечи. Я же уставилась на него. Он был довольно серьезен.

– О чём? – он тяжело выдохнул, словно не зная с чего начать.

– Ты добрая и милая, очень веселая, но ты мне не нравишься, и что самое странное я и без тебя-то не могу. Иду на работу, просто сидя дома, или гуляю с друзьями, я чувствую себя словно неполноценным каким-то, а когда думаю о тебе, эта пустота исчезает. Я не особо вижу в тебе девушку, но после того как встретил тебя, черт, я вообще ни в ком её не вижу, потому что сердце не позволяет прикоснуться к другой, когда требует тебя. Даже сейчас, когда ты пьяненькая и глупенькая ты мне всё равно не нравишься, но сердце радуется как ребенок, оттого что ты сейчас рядом со мной.

– Я даже не знаю, что на это можно ответить, черт возьми. Я тебе не нравлюсь, но ты меня хочешь? Думаешь обо мне, считаешь своим как это сказать, дополнением, а на деле я тебе не нравлюсь? – спросила его я, практически выкрикивая, так как его слова меня словно в овраг скинули. Ощущение словно мне ведро холодной воды на голову вылили.

– Почему ты так агрессивно отреагировала на мои слова?

– Я должна была запищать от восторга? Мне говорят, что я такая хорошая, но как женщина ничего не стою, и мне при этом улыбаться?

– Я не говорил, что как женщина ты ничего не стоишь…

– Леш да какая разница как ты это сказал, вывод остается один, я тебе не нравлюсь. Ты сам так сказал.

– Да сказал, но почему тебя это так злит?

– Да господи, потому что мне ты нравишься.

– Что? – удивленно спросил он, словно не зная как на такое можно ещё отреагировать. Добро пожаловать в клуб.

– Ты мне нравишься.

– Я… ты…

– Да уж, никогда не думала, что в порыве гнева кому-то буду признаваться. Я не думала, что всё вот так обернется, но знаешь, может оно и к лучшему. Может, стоит расставить все точки и просто пойти дальше.

– Тина…

– Позволь теперь мне высказаться. С момента первой встречи я сама стала замечать, что каждый день думаю о тебе, в блокноте вывожу твоё имя и непроизвольно, словно очнувшись ото сна, вижу, что разглядываю твои фотографии в интернете. А недавно нашла папку на компьютере, а там только твои фотки. Я млею от твоих прикосновений и скучаю по тебе, когда ты не рядом. Но после того что ты сказал,… думаю нам стоит перестать вообще находиться рядом или встречаться. Потому что в симпатии должно быть двое, один просто напросто не сможет существовать.

Я стала уходить от него, благо я вспомнила это место, значит, выход, где-то рядом и я не потеряюсь, но напоследок я обернулась к нему. Он смотрел на меня и стоял на месте, не говоря ни слова. На лице отображался только шок.

– Прощайте Алексей Александрович.

И после этого ушла. Мне казалось, я поступила правильно. Я не та девчонка, что будет бегать и бросаться на шею парню, только из-за того что он звезда.

Но после того как он сказал, что я ему не нравлюсь, во мне словно что-то убили. Я не нравлюсь ему. Не нравлюсь. Черти что. Господи, на что я надеялась? А ведь ожидала услышать другое, совсем другое. Я, правда, хотела быть рядом с ним.

После этого разговора алкоголь словно выветрился, настроение упало, в глазах защипало. Я шла к выходу и думала только об одном: «Только не реветь, только не реветь».

***

На следующий день я обзвонила в несколько мест, и теперь я собиралась идти на собеседование.

– Так блокнот взяла, ручку взяла, деньги, а ключи от дома, – я взяла их с полочки и положила в сумку, – Вроде бы больше ничего не забыла?

– Слушай, собираешься, прямо как в фильме про пятьдесят оттенков шизы.

– Чего? Что за шиза?

– Да так не накручивай. Слушай, если вдруг у тебя не получится, то я могу тебя пристроить к нам в театральный? Если я не ошибаюсь, там вроде как вакансия есть, правда на какую должность не знаю, но могу разузнать?

– Спасибо конечно, но я сама.

– Ладно, как знаешь. Но с этим лучше не затягивать. Сбережения твои нерезиновые.

– Спасибо ещё раз, но в этом случае что напомнила.

– Не за что, если что звони.

– Конечно, – сказала я, покидая квартиру и подходя к лифту.

Карина, когда вчера пришла домой, чуть меня не прибила. А всё из-за того, что ушла без неё. Хоть я ей всё и рассказала, но она кажется, до сих пор на меня дуется. Она отходчивая, скоро ей надоест, и она вновь будет воспылать энтузиазмом и доводить меня до белого каления. Дверцы лифта открылись, и я зашла вовнутрь.

– Доброе утро! – сказал кто-то позади и я обернулась.

– Доброе утро! – ответила, не понимая, кто это.

– На этот раз я смотрю, вы знаете, куда вам ехать?

– Что простите?

– Вы не помните? В тот день, вы были так расстроены и задумчивы. А когда я спросил, едете ли вы или нет, ответили что стоите на месте.

– А-а-а, ну да, помню. Простите, не лучший день тогда был.

– Ничего бывает с каждым.

Двери открылись на первом этаже, и мы оба вышли.

– Простите, я, возможно, испугал вас, заговорив вот так вот.

– Нет, ну что вы.

– Не сочтите за дерзость, но могу я узнать, как вас зовут? Просто мы сталкиваемся в лифте часто, и я тут подумал, может всё-таки стоит познакомиться.

– Клементина, а вас?

– Арсений.

– Приятно познакомиться, – сказала я, когда Арсений протянул мне руку, я приняла её и пожала. Его рука холодная.

Если присмотреться он очень даже красивый мужчина. И улыбка очень красивая. Пусть он и не особо высоко роста, но всё же на голову выше меня, зеленые глаза. Просто милашка.

– Идете на работу?

– А нет, на собеседование.

– Тогда удачи. Буду держать кулачки за вас. Может лучше на «ты»? Не думаю что у нас большая разница в возрасте.

– Мне 25.

– 33, но всё равно давай лучше на «ты»?

– Хорошо.

– Ещё увидимся.

– Да, пока.

Собственно на этом и разошлись, странное чувство зародилось внутри, но довольно приятное. Расправив плечи и улыбнувшись от чего-то, поспешила на автобус.

***

Казалось бы, что тут такого, но волнение словно забили легкие. Я нервно постукивала ногой и ждала, когда меня позовут.

– Клементина Кано?

– Да, это я, – я встала со стула и подошла к женщине, что меня позвала.

– Проходите и присаживайтесь. Татьяна Ивановна скоро подойдёт.

– Хорошо, спасибо.

Ждать мне пришлось недолго и когда, в кабинет зашла женщина, я улыбнулась.

– Простите что так долго, – она присела за стол.

Я немного рассказала о себе, где работа, и так отвечая на вопросы, мы приятно пообщались.

– Что ж, вы мне очень понравились, поэтому я не вижу никаких препятствий.

Обрадовавшись новости, я стала улыбаться, как в дверь постучали и позвали Татьяну Ивановну выйти. На что она, извинившись, встала из-за стола и направилась в коридор.

Я ждала примерно минут двадцать, когда она вернулась в кабинет.

– Прошу меня простить, так получилось, что место, на которое вы претендовали уже занято.

– Что? Как? Вы ведь только меня приняли и…

– Так получилось, прошу меня простить. Возможно, вам повезет на другой работе. Ох, деточка, ты такая везучая, – она сказала и сжала губы, отчего я ещё больше пребывала в недоумении.

– В смысле повезло?

– Татьяна Ивановна, у нас совещание, – неожиданно появился какой-то мужчина и на этом всё закончилось.

– Прошу меня простить мне уже пора.

Я вышла из кабинета, и, постояв ещё с минуту, пыталась прийти в себя. Да что всё это значит? Сначала взяли на работу, потом передумали и ещё везучей меня считают? Везучей? В чём? Мир сошел с ума.

И так продолжалось буквально неделю. Сначала одна газета, потом другая, все отказывались, как только меня принимали. И всегда как стоит им выйти в коридор или куда они там всё время уходят?

Я, бросив все попытки попасть в газеты, уже можно сказать что, отчаявшись, пошла в официанты, но и там было всё то же самое, что и везде. Сначала берут, а потом говорят, что место уже занято.

Да что мать вашу тут происходит? За эти две недели я уже готова рехнуться головой. Сначала Алексей со своим не нравлюсь, но ты мне нужна (ПОШЕЛ ТЫ). А теперь ещё и на работу устроиться не могу. Пойти мыть полы, что ли? И тут же засмеялась собственной мысли.

Три дня спустя.

– Вы точно уверенны, что хотите устроиться уборщицей в нашей пиццерии.

– Я уже на всё согласна, пожалуйста, возьмите меня!

– Да конечно, просто впервые вижу такой порыв к такой должности, – в дверь постучали, – Слав там к тебе пришли, можешь выйти?

– НЕТ, не уходите. Прошу вас, сидите, где сидите. Давайте сразу покончим уже с документацией, чтобы я могла приступить к своим обязанностям.

– Боже, вы расслабьтесь не заводитесь так. Я сейчас приду и мы всё с вами обсудим.

Он шарахнулся чуть от меня, потому что я смотрела, так что если он сейчас и вправду выйдет, я его прикончу, отчего он, засмотревшись на меня, ударился об косяк.

– Я сейчас приду.

И да, как я и предполагала, неожиданно по каким-то странным обстоятельствам место уже было занято оказывается. Батюшки небесные, как же я удивлена то. Так удивилась, что чуть не расплакалась.

– Кто это был? – раз он теперь не мой начальник, буду трясти с него.

– Кто был кто?

– Тот, кто нас отвлек от моей несостоявшейся работы.

– Не понимаю о чем вы.

Я подошла и взяла этого хиляка за грудки. Видать совсем отчаялась. А мне ведь и вправду терять нечего.

– Давай по-хорошему, а иначе я буду вынимать правду матку по-плохому.

– Девушка что вы себе позволяете? Я сейчас охрану вызову.

– Зови, пока эти отъевшиеся пиццы добегут, я уже выскребу всю правду.

– Хорошо, что я его послушал. Вы ненормальная.

– О, а вот и правда, вылезает наружу. Так кто это?

Примерно через пять минут после небольшой пытки, я кипела от гнева и уже навострила свои ноги к человеку, как я предполагаю, приложил руку к этому делу.

## Глава 19.

Клементина.

Насколько я знаю, у Алексея есть и дом и квартира. Собственно и там и там я уже успела побывать. В доме, когда я напилась и уснула на столе, а в квартире, когда хотела взять интервью. Я позвонила Светочке и разузнала где его можно найти.

Квартира значит. Заходя в помещение, я вновь напоролась на двух горилл, что были и в прошлый раз. Я решила попытать удачу и пройти, как ни в чем небывало, но удача явно мне сегодня не сопутствует.

– Гражданочка, куда направляетесь?

– Нафиг! – на полном серьезе ответила я и вновь стала шагать к лифту. Какой-то из «шкафчиков» всё же догнал меня.

– Вам сюда нельзя!

– Да? И с какой стати?

– Вы здесь не проживаете.

– А может я в гости?

– К кому?

– Вас это не касается.

– Меня как раз касается. Вдруг вы убийца.

– Вы что мои мысли читаете?

– Гражданочка, покиньте помещение.

– Смотрю, это ваш мозг покинул помещение. Потому что я никуда не уйду пока не увижу этого придурка.

– Выйдите! – огрызнулся он, и взял меня за локоть.

– Ты на кого зубы скалишь пёс смердящий?

Он на мгновение застыл и вопросительно посмотрел на меня. Я же смотрела прямо в его глаза и, по-моему, даже не моргала. Видать совсем отчаялась, раз уж посчитала, будь что будет. Он, опустив мой локоть, усмехнулся.

– В первый раз мне кто-то дерзит.

– Мои поздравления. Конфетти и крекер как-нибудь в другой раз.

Он вновь усмехнулся и направился к стойке.

– Что это всё? – удивленно спросила я, но он не ответил мне, – Я могу идти? Даже не обыщете меня? А я в правой подошве ботинка спрятала ножичек, отнимать не станете?

– Нет. Можете идти, – ответил он, усмехаясь и даже не повернувшись.

Уау! Оказывается на черной дорожке, и белые следы бывают или это дыры? Без разницы. Зайдя в лифт, я была чересчур довольна собой. Так вот как появился Джокер. Бедный Бэтмен.

Я знала, куда мне нужно идти. Подойдя к двери и, позвонив один раз, ждала этого наглого, самовлюбленного, подлого…

– А я уж думал мне тебя до второго пришествия ждать, – сказал он с порога, как только открыл дверь. Я ткнула в его грудь пальцем, проникая в его квартиру.

– Ты гнусный, подлый, самовлюбленный…

– Красивый, высокий и очень сексуальный, – перебил он меня, улыбаясь, словно выиграл в лотерею.

– Катись к черту! – выкрикнула я и ткнула сильнее в его грудь. Я хотела убрать палец, но он меня остановил. И взяв мою руку, приложил уже всей ладонью на свою грудь. Вторую свою руку засунул в карман джинс.

– А скучать по мне не будешь?

– Да я лучше откушу собственный локоть, чем с тобой хоть ещё раз свяжусь.

– Лучше не звони, а приходи лично, мне нравится, когда ты злишься, – я отняла свою руку и всё так же яростно на него смотрела.

– Зачем ты сделал это? – проигнорировала я его и задала вопрос, который меня мучал, – Что тебе это даёт? Хочешь меня мучать? Тебе это какое-то удовольствие доставляет что ли?

– Ну, на вопрос о «мучать», я бы конечно хотел сделать это с тобой по-иному, но сейчас не время, может как-нибудь потом, а об остальном, понятия не имею, о чем идет речь.

– Ты настоящий…

– Конечно настоящий! Не веришь, что видишь перед собой такого очаровательного мужчину?

– Твоя скромность просто невероятна!

– Я знаю, что я невероятный, зачем же вслух об этом говорить? Но ты можешь продолжать.

– Ну и как мне найти с тобой общий язык?

– Как? Не знаю, поцеловаться?

– Я лучше залезу в осиное гнездо! Зачем ты всем говорил не брать меня на работу?

– Потому что у тебя уже есть работа, зачем тебе ещё одна?

– У меня нет работы!

– Как это? А моего менеджера? Забыла уже?

– Я скорее проглочу зажжённую петарду, чем вернусь к тебе на работу.

– Даже так?

– Зачем я тебе нужна? – я закусила нижнюю губу и ждала его ответ. Я не понимаю, чего он от меня хочет.

– Я тебе уже говорил, я не могу без тебя и…

У него зазвонил телефон, но он попытался его проигнорировать.

– Возьми трубку.

– Как только поговорю с тобой, я перезвоню.

– Это может быть важным.

– Сейчас для меня важнее вернуть тебя обратно.

– Возьми. Я не уйду, – я сказала это, потому что знала, что он так подумает и как только я его заверила в этом, он взял трубку.

– Алло!

Поначалу его лицо было обычным, нейтральным, но потом в его глаза будто вселился чистый ужас, и словно этот самый ужас передался как-то и мне, потому что теперь всё было неважно, по Лёше было видно, что что-то случилось.

Когда на том конце отключились, он ругнулся и бросил телефон об пол. Сел в кресло и обхватив руками голову стал, словно сам не свой. Затем резко стал куда-то собираться.

– Что случилось? – он, словно не слышал меня, поэтому я встала перед ним и вопросительно на него посмотрела, – Скажи мне.

– Тебя это не касается.

– Касается! – выкрикнула я, – Меня всё касается, что относится к тебе.

Он, посмотрев на меня пару секунд всё же сдался.

– Дядя… он попал в аварию. Я должен ехать в больницу. Прости.

– Я поеду с тобой.

Он, больше не сказав ни слова, просто закрыл дверь, и мы спустились на парковку. Ехали в тишине. Даже не представляю, что он сейчас чувствует, но точно знала, что возможно буду нужна ему для поддержки.

Его скулы сжались, как и руки, что сжимали руль. Хотелось что-то сказать, возможно что «всё хорошо, он будет в порядке» или «не переживай он поправится», но как тут не переживать когда человек которого ты любишь больше жизни находится в больнице, возможно при смерти? Господи, даже у меня похолодело тело, что уж говорить про родных людей.

Пусть всё пройдет. Пусть всё наладится. Пожалуйста.

В больницу мы практически бежали. Чтобы я, не отставала, он даже взял меня за руку. Мы дошли до регистратуры и только хотели узнать о дяде Леши, как его кто-то позвал.

– Что с ним? Как самочувствие? Он жив?

– Стой, стой. Не знаю, как сказать, в общем, всё довольно тяжело. Игорь Аристархович в плохом состоянии. И ему требуется операция. Они как раз готовятся к ней.

– Как это произошло?

– Авария. Дальнобойщик уснул прямо за рулем и протаранил машину, что ехала по встречке прямо в канаву. Водитель особо не пострадал, но вот Игорь Аристархович…черт! – Андрей потер затылок, словно он заболел от всего что сказал. Я же прикрывала рот от удивления и мои слезы сами собой стали стекать по щекам.

Андрей словно только тогда меня заметил, потому что я уже стала давиться от слез и всхлипывать.

Лёша посмотрел на меня и обнял довольно крепко. А ведь это не он должен меня успокаивать, а я его, так почему всё совсем да наоборот?

– Он поправится. Игорь Аристархович крепкий и сильный, более чем уверен, он ещё всех нас переплюнет, – Андрей, словно поддерживал всех и себя и меня и Лешу, но вот лицо говорило о том, что он сам с трудом в это верит.

– Где Кирилл? – тихим и осипшим голосом спросил Алексей, всё так же обнимая меня и гладя по голове рукой.

– Он рядом с операционной.

– Проводишь нас?

– Конечно.

Прошло уже два часа, как началась операция. Кирилл ходил туда-сюда перед дверью, его мама сидела на стуле и словно что-то говорила про себя. Я сидела с ней рядом и обнимала за плечи. Она периодически облокачивалась на меня, но затем резко садилась, вымученно улыбалась и словно вновь что-то говорила про себя. Её красные глаза всякий раз наполнялись слезами.

Леша сидел по другую сторону рядом с тетей и просто смотрел на пол. Задумался, потерялся. Андрей временами приходил и проверял нас. Он был на работе, много пациентов, поэтому часто быть рядом с нами у него не получалось. Как и сейчас он пришел сказать, чтобы мы шли в палату, которую он приготовил.

Марина Сергеевна, мама Кирилла поначалу отказывалась, но сын всё же уговорил её.

– Ты тоже отдохни, – сказал Леша Кириллу, – Я останусь здесь. Тина иди с ними.

– Нет, я буду ждать с тобой.

Он не стал спорить со мной, а просто кивнул головой. Кирилл поначалу тоже отказывался, но его мама попросила остаться рядом, на что он согласился.

Мы сидели вдвоем, и я частенько смотрела на Лешу, его глаза бегали по полу, словно он что-то искал, но найти это «что-то» не получалось.

Я обняла его голову и прижала к своей груди. Стала гладить по шее, спине, пытаться хоть как-то его утешить и только тогда почувствовала, как его тело чуть затряслось. Он плакал в моих руках.

Как же долго он терпел, не хотел, но стоило подарить утешение, как чувства, что так глубоко таились в душе, прорвались и не знали, как остановиться.

«Все мы сильные и мужественные, пока не найдем свою слабость». Так мне подумалось тогда. Я держала его в своих руках и плакала вместе с ним. Господи, помоги! Прошу, помоги!

Через час из операционной вышел врач, и мы встали со своих мест. Мама Кирилла ещё спала, когда он вернулся обратно, прошло примерно минут сорок. Андрей закончил смену раньше и теперь так же стоял и ждал, что скажет его коллега.

– Как прошла операция доктор? – спросил Кирилл, тяжело сглатывая слюну.

– Говорите же, – волнительно поторапливал Леша.

– Григорий Аркадьевич не томите.

– Как я могу говорить что-то, когда говорите все вы? Ваш отец родился в рубашке можно сказать. Мы предполагали, что процент не большой, может составлять примерно тридцать, но как я уже говорил, он везунчик. Операция прошла успешно.

Мы все стали радоваться и обниматься. Парни по одному стали целовать или даже зацеловывать Григория Аркадьевича, на что он их останавливал и просил престать его облизывать.

А я радовалась вместе с ними. Мне так и не удалось познакомиться с дядей Леши, но почему-то я ощущала, что такая возможность у меня теперь будет. Боже как хорошо. Как же хорошо.

– Я пойду, скажу маме, – сказал Кирилл и бегом побежал до палаты.

– В этот раз я разрешу пробежаться по коридору, но только в этот раз, – крикнул ему Андрей, а потом задумался, – Нет, я сам не могу пропустить эти счастливые глаза.

И сам побежал, догоняя Кирилла.

– Спасибо тебе, – сказал Леша, взяв в свои руки мои.

– Ненужно меня благодарить. Я была рада хоть как-то помочь. Хотя от меня пользы было ноль.

– Не говори так! Если бы не ты, тетя бы только плакала, а когда ты временами отвлекала её разговорами, думаю, ей немного помогло со всем этим справиться. К тому же, кажется, ты ей понравилась.

– Не говори ерунды. Я не могу понравиться вот так с первой встречи. Она даже имени моего не знает.

– Вообще-то знает.

– Откуда? – он сейчас что засмущался?

– Я ей о тебе рассказал. Ещё задолго до того, как ты стала работать на меня.

– Неужели? – он покачал головой. Я же расспрашивать дальше не стала.

– Ты и меня успокоила, – чуть шёпотом сказал он, но я услышала.

– Это меньшее, что я могла сделать для тебя.

– Для меня – это много значит. Ты хорошо на меня влияешь. Я бы возможно взбесился и натворил бы каких-нибудь глупостей, как и всегда и ещё…, – он посмотрел в сторону, а затем невинно улыбнулся, – Это впервые когда я заплакал… перед кем-то.

Я нежно улыбнулась и обняла его. Он, не колеблясь, обнял меня в ответ.

***

На следующий день, я проснулась оттого, что кто-то сильно колотит по двери. Поначалу я хотела крикнуть «По голове себе постучите», но не стала начинать утро с ворчанья, а то на весь день так и засядет.

– Кто там? – спросила я, на что опять постучали. Пофиг на хреновый день, я сейчас кто бы, не был за дверью, линчую. В этом порыве гнева, я дверь и открыла.

И вместо того чтобы сказать, например «Привет» или «Это я», нет же, это не про него. Этот человек не ищет легких путей. Никогда. Поэтому стоило открыть мне дверь, как он обрушился на мои губы своими, жадно целуя и причмокивая.

Но потом, сняв кожаную куртку сел в моё кресло.

– И я тебе рада! – ошарашенная сказала я, закрывая дверь.

– Сексуально выглядишь в своем халатике. Я даже воспылал.

– О, да! Я почувствовала, – ошарашенная сказала я, посмотрев на него, – С кровати только встала. Спала.

– Спала? В семь тридцать утра? Да ты сова. Ах, да, ты же собственно и любишь сов.

– А ты что жаворонок?

– Нет, я тоже сова, но я не усидел дома и ни смог не поделиться с тобой этими новостями.

– Какими? – с энтузиазмом спросила я, подойдя к креслу.

Он, воспользовавшись ситуацией, потянул меня за руку и усадил на колени. Я стала прикрывать рот ладошкой, так как ещё даже зубы не чистила.

– Не парься красавица, я уже всё почуял.

Я ударила его в грудь, на что он претворился что больно, но потом, положив свои руки на мои ноги, посмотрел на меня.

– Дядя сегодня примерно в пять утра очнулся.

– Да ладно? Правда? И как он? Как его самочувствие?

– Все, слава богу. Конечно, болит везде, но как сказал врач, если шутит, жить будет.

– Шутит?

– Да. Кирилл временно начал заниматься делами центра, и когда отец потребовал принести ему документы по поводу ремонтных работ, он так же сказал, что есть больничную еду не станет и чтобы он по пути прихватил ему гамбургер.

Я стала смеяться и вытирать счастливые слезы с глаз, как Леша стал вытирать их сам.

– Почему ты опять плачешь? И тогда в больнице и сейчас.

– Я по своей натуре ранимый человек, поэтому и плачу.

– Ты же даже с дядей незнакома, почему плакала?

– Потому что тогда ты не мог, – он поцеловал меня в лоб и крепко обнял.

– А сейчас чего хнычешь? – спросил он, обнимая и опустив свой подбородок мне на голову.

– Потому что ты сейчас не можешь.

– Ты просто прелесть. И нравишься мне всё больше.

Я резко подняла голову, ударив своей макушкой его подбородок.

– У тебя макушка каменная что ли? Я чуть передние нижние зубы не потерял.

– Я тебе нравлюсь? – удивленно спросила я, когда он потирал подбородок рукой.

– Нравишься красавица! И даже очень сильно.

– Но ты говорил обратное тогда на вечеринке.

– Да, говорил, просто эта привычка у меня с детства, не бери в голову.

– Не брать в голову? Я от твоей привычки соплями и слезами давилась от горя.

– Фу!

– Не фукай!

Я успокоилась и просто шмыгала носом, а потом, встав с его колен, пошла, умываться и чистить зубы. Намазав на зубную щетку пасты, стала чистить, как от неожиданности вздрогнула. Леша стоял у двери и наблюдал за мной.

– Ты похожа на белочку.

– А ты через пять минут будешь похож на кота с приплюснутым носом. Не смотри на меня.

– Но я уже увидел.

– Я блин стеснительная девушка, между прочим.

– Сказала она с пеной у рта.

Я ополоснула рот и посмотрела на него.

– Почему ты не на тренировке?

– Эта вторая причина, почему приехал сюда.

– Вторая? – вопросительно посмотрела я, вытирая полотенцем рот.

– Угу, вот приехал лично за своим менеджером, чтобы отвести на работу.

– Хочешь, чтобы я вновь с тобой работала?

– Не хочешь?

Я, пожевав губу, стала думать, посмотрела то на него, то в сторону, сделала вид, что рассматриваю его предложение, вот только ему явно было пофиг, он решил всё за меня. Опять. Так как он, закинув меня на плечо, потащил вниз.

Я уже даже не сопротивлялась и говорить ничего не стала. Просто подложила ладонь к лицу и наслаждалась тем, что мне не придется идти пешком. Зачем мне велосипед, когда под боком такая технология? Он зашел в лифт, и я заметила, что в нем кто-то уже был.

– Клементина? Это ты? – спросил меня кто-то. И как только я чуть поднялась и выбралась из своих длинных волос, тут же узнала соседа сверху.

– О, Арсений. Привет.

– Привет! Что это всё такое?

– Да я тут на работу еду, – после чего Леша резко повернулся к соседу, отчего я от неожиданности вцепилась в его задницу, чтобы, не упасть, а потом и вовсе стукнула по ней.

– Привет! Я Алексей.

– Привет. Вы ведь хоккеист верно?

– Я парень Клементины.

– Он спросил, не хоккеист ли ты и я не помню, чтобы в девушки к тебе набивалась.

Ответом был хлопок по заднице.

– Мы встречаемся, – так же настойчиво сказал Леша, поглаживая удар на моей попе.

– А, ясно. Что ж хорошего вам дня, – сказал Арсений, выходя из лифта первым.

Когда мы вышли из здания, и он нес меня туда, куда припарковал машину.

– Можно я своим ходом уже пойду?

– Нет.

– На нас люди смотрят.

– Я чхать на это хотел.

– Я хочу пойти сама.

– А я хочу на Луну, но это в данный момент невозможно.

– Я тебя сейчас по заднице ударю.

– Мне понравилось, так что можешь приступать.

– Ты что садист?

– В данном моменте скорее мазохист.

– Не важно. Ты больной на всю голову.

– Слушай, оттого сколько раз я от тебя это слышал, я скоро и сам уже начну в это верить.

– Давно пора.

– Ох, сейчас кто-то договорится.

– Ну и что ты мне сделаешь? – он поставил меня на землю рядом с машиной и, прижав своим телом, резко поцеловал, а потом укусил мою нижнюю губу.

– Ай!

– Ну что хочешь ещё поспорить? – я стала качать головой отрицательно, – Как только этот миленький ротик начнет капризничать, дерзить или со мной пререкаться я буду так делать.

– А если будет много народу?

– Думаешь, меня это остановит?

– А с тобой не забалуешь.

– Но меня кое, что радует.

– И что же?

– Просто ты из тех людей, кто не сможет держать язык за зубами. Так что я смогу вдоволь насладиться этими губками.

– Не смущай меня, – я отвернулась, вновь раскрасневшись, а он усмехался надо мной, – Кстати, мне в халате работать? Ты мне даже не дал переодеться.

Он лишь загадочно улыбнулся и, открыв мне дверцу машины, пригласил сесть. Ох, что-то будет. Без приключений мы не можем.

## Глава 20.

Клементина.

На машине мы повернули за угол, и я узнала этот бутик. Прямо как в песне «Ты узнаешь его из тысячи». На стене нужно будет написать «Я тут был(а)».

Мы вышли из машины и, не дожидаясь Лешу, я уже сама пошла вовнутрь. Как дома. Словно в личный гардероб ей богу. Леша догнал в два счета и теперь нас обоих с большими глазами, удивленным взглядом, широкой улыбкой и белыми зубами встречает его сестра Инна.

– Вау! Ты всегда умел удивлять, – сказала Инна, обнимая брата, а затем подошла ко мне, – И менеджер у него подстать. Видимо халаты, твоя излюбленная одежда?

– Все вопросы к тому парню, – указала я на Алексея, который рассматривал какие-то платья на вешалке, – У него видимо это фетиш такой, закидывать меня на плечо и при этом, когда я только в одном халате.

– Только в одном халате? – тут же отозвался Алексей, спрашивая меня.

– Почему ты вечно слышишь только-то, что хочешь? – я тяжело вздохнула и отвернулась в другую сторону, – Да, я предпочитаю спать голой. Мне нравится чувствовать постельное белье своим телом. И пару часов назад я прибывала в «нирване», но один чересчур настойчивый парень ломился в мою квартиру, словно здесь вечеринка, а его не пускают.

– Теперь я ненавижу этот лоскут одежды и завидую одновременно, – он меня даже не услышал, словно пребывая в собственном мире, так что я, пожалуй, промолчу.

– Вы что… встречаетесь? – спросила нас Инна, переводя взгляд с Лёши на меня и обратно, на что мы одновременно ответили, и при этом ответы не совпадали.

Он сказал «Да», я же «Нет».

– Не помню, чтобы ты предлагал, а я соглашалась! – сказала, повернувшись к Алексею.

– А то, что мы друг другу в чЮйсвах признались, тебя не на что не подтолкнуло?

– Ты что маленький ребенок? Никогда не признавался девушке до меня?

– Единственное что у меня маленькое – это прыщик на заднице, всё остальное настолько переполняет в размере, что дышать в одежде трудно. И ответ на твой вопрос, да, я не признавался никому, я лишь чпокался и мне этого было вполне достаточно красавица.

– Ребят вас не смущает, что я нахожусь рядом с вами? – Инна была в полном недоумении, но улыбалась так, что можно свет в помещение не включать.

– О, это у нас хобби такое. Прелюдия. И ещё… – он поцеловал меня прямо при всех в магазине и отпустил только тогда, когда воздуха стало не хватать, – Я обещал, что если будешь капризничать я тебя поцелую? Черт, мне нравится, когда ты не слушаешься.

– Снимите уже себе номер в отеле! – сказала его сестра, уходя в сторону вешалок, беззаботно усмехаясь над нами.

Раньше я бы покраснела и убежала или спряталась в бункере, пока не наступит Армагеддон, или нашла бы палку-забывалку, чтобы оглушить каждого, чтоб никто не помнил про этот позор, но вот она я, где-то рядом со мной позор и я совершенно спокойна. Я что умираю? С чего такие изменения?

– До отеля мы ещё недошли, но когда дойдем, я закажу пентхаус, это должна быть грандиозная ночь.

– Я сделаю вид, что не слышала этого. И я не собираюсь спать с тобой.

– А зачем со мной? На мне будет гораздо удобнее.

– Над этим даже шутить не хочется! – всё же иронизировала я, скрестив руки на груди.

– Ладно, подбери нам, пожалуйста, красивое платье и мы поедем в центр.

Инна кивнула брату и стала подзывать девушек, что работают в бутике. И вот тут начался фильм «Красотка». Все кружили, выбирали, спрашивали друг у друга мнение, а я, сидя в кресле, чуть не запела песню «Pretty Woman», но сдержалась. Буквально через час одежда, прическа и макияж были готовы. К такому привыкать, пожалуй, страшновато.

***

Из-за того, что мы слишком долго пробыли в бутике, на дорогах образовались пробки. Лёша разговаривал с кем-то по телефону, когда мне приходилось от скуки смотреть из окна, разглядывая вокруг.

Очень тихо доносилась музыка из динамиков, заставляя меня проваливаться глубоко в свои мысли благодаря мелодичной мелодии. Не люблю это! Не люблю глубоко мыслить!

Но мозг не спрашивая разрешения, проникает в мысли и начинает рыться в «собственном белье» удивляясь, как же я дошла до всего этого?

Недавно я была мышкой, которую «шугали» люди и общество в целом. Правда, и когда же я успела «повернуть» чтобы удивляться самой себе?

Я посмотрела в сторону водителя, закусив нижнюю губу, стала рассматривать его.

Это он!

Словно кто-то воскликнул внутри меня, и я отвела взгляд, покраснев как дурочка, но вернувшись к мысли усмехнулась.

Это правда, он! Он меня «повернул» или же «направил»?

Мы кто-то, и являясь никем, даже не имея этого самого «мы», были рядом. Прямо сейчас, здесь, в машине, я могу почувствовать его. Закрыв глаза, я улыбнулась.

Когда ты не видишь, обостряются другие чувства. Например, слух. Его кожаная куртка, чуть шурша, поскрипывала, когда он двигался.

Его голос. Чувственный и такой звонкий, что по спине побежали мурашки и от приятного чувства, я облизала свои губы. Я люблю его голос.

Странно, что подумала об этом только сейчас. Словно что-то щелкнуло во мне. Почему я стала такой сентиментальной, не знаю, но свои исследования продолжила дальше.

Я чуть приоткрыла глаза. Его рука лежала на коробке передач и я, не решаясь дотянуться до него сглотнула. Почему сейчас я так нервничаю? Я уже прикасалась к нему, к его руке, но оттого, что просто подумала, что хочу коснуться, стала, как ребенок робеть. Поэтому…

Я закрыла глаза вновь и просто протянула руку в сторону его «всегда, горячих рук». Гладкая кожа чувствовалась на моих пальцах и я, вздыхая, вобрала больше воздуха.

Переворачивая его ладонь, кожа была уже грубоватая и мозолистая, но это меня не оттолкнуло, скорее наоборот. Касаясь его ладони, рука казалась гораздо больше, чем когда я открою глаза.

Я почувствовала, что он так же касался моей руки, выводя кружочки или простые линии, а потом словно посчитав, что этого мало, он сплёл наши пальцы, всё так же поглаживая большим пальцем, отчего приятная волна пронеслась, по-моему, телу.

Сконцентрировавшись лишь на «осязании», я забыла про «слух» и, прислушавшись, услышала всё так же музыку, что чуть слышно играла и уже тихий и хриплый голос Лёши, что разговаривает до сих пор по телефону.

Я сжала губы и глубоко вздохнула. Обоняние. Его запах. Если эта жизнь позволит мне дышать лишь им, я была бы счастлива. Ничто так не заставляет чувствовать себя более живой, когда только стоит небольшим ноткам донестись до меня.

Живу! Такие мысли сразу возникают в голове, я дышу им и живу!

– Мой! – неожиданно мысль слетела с языка, не успела я открыть глаза, как он ответил мне.

– Твой!

Я резко посмотрела на него и тут же встретилась с серыми глазами моего «демона». Его взгляд был так нежен и одновременно «горячим», что я, закусив зубами нижнюю губу, наслаждалась им.

Я вижу как он, тяжело дыша, чуть ближе наклонялся ко мне и я, глубоко вобрав в легкие воздух ждала.

Да, ждала! Не знаю, что будет с нами дальше. Будет ли эта «сказка» с хорошим концом или нет, но эти чувства, что буквально горят во мне, обжигают изнутри, не позволяя даже шелохнуться, обостряются сильнее рядом с ним.

От этой «тяжести» и «боли» мне хочется громко смеяться и в то же время загрустить и задуматься как сейчас. Но когда он так смотрит, касается, мысли, словно ветер гоняют и бушуют, но я не слышу больше их.

В этот миг включаются лишь чувства. Осязание. Когда он нежно целует меня в губы, заставляя неистово желать большего. Обоняние. Его поцелуя. Кто-то может сравнить поцелуй с зимним утром или с наступлением весны, но у меня это если бы я ела мороженное. Вкусное, сладкое и такое манящее.

Момент первого касания к холодному льду. Микс холодных губ с дополнением горячих рук на моей щеке словно… лето!

Он моё лето!

Пробка на дороге больше не была преградой. Позади нас доносились клаксоны, заставляя нас продолжить путь и не мешать другим.

Поцелуй прервался, но он даже не шелохнулся. Гладил большим пальцем по моей щеке и теперь упивался мной лишь взглядом.

– Кажется, теперь мы стали причиной пробки! – сказала я глядя в его красивые и задумчивые глаза, слегка улыбнувшись.

– Плевать! – только и ответил он, вновь поцеловав так сильно и страстно, что пальцы на ногах сжались, как и сердце, что стало биться в такт его сердцу.

***

Время бежит как подорванное, собственно как и я сама, потому что моя наставница Елена Андреевна, секретарь Игоря Аристарховича, считая меня зайкой с батарейками как в рекламе, гоняет из отдела в отдел.

Она говорит, что нужно знать всех, разузнать у всех, созвониться с одними, держать подальше от Алексея других, где бы он, не был, будь-то мероприятие или во время игры. Да, ну и работенка мне досталась, но всё же лучше чем ничего.

И вот в очередной раз, неся целую кипу бумаг, что даже дорогу перед собой невидно, я шла в архив. Пока Леша тренируется, особо заняться нечем, вот и помогаю Елене Андреевне.

Мимо меня много кто проходит, но я, особо не обращая внимания, шла себе дальше, думая только как бы не уронить и не перепутать документы, а главное не потерять.

– Слышала новости?

Две молодые девушки разговаривали между собой стоя рядом с кулером и что-то бурно обсуждая. Я как раз подходила к ним, что бы пройти мимо.

– Что за новости?

– Наумов помолвлен! – отчего я резко встала в ступор.

– Да ладно? Старший или младший?

– Конфетка наша конечно!

– Алексей? – и в этот момент документы выпали из моих рук.

– Угу! – ответила девушка подруге и тут же вздрогнула, услышав, как падают мои документы.

– Извините! – сказала я, и присев на корточки стала собирать всё в кучку и при этом настроила на девушек свои уши-локаторы.

– Короче, говорят невеста очень красивая.

– Ещё бы, стал, думаешь наша «звезда» с уродиной встречаться и уж тем более жениться?!

– И то верно!

Я собрала бумаги, и, вставая на ноги, значительно напряглась и даже растерялась от услышанного, но вспомнив наше сегодняшнее утро, заморгала своими ресничками от внезапных мыслей в голове, ещё бы чуть быстрее заморгать и можно не идти, а лететь.

Да быть этого не может!

Он мне даже встречаться толком не предложил, а выйти замуж… мне?…

Да ну не…

Я засмущалась от собственных мыслей. И как мне теперь на такое реагировать?

Я убрала прядь волос за ухо, и еле сдерживая прорывающийся смех, пошла по направлению в архив, до которого мне уже вообще никакого дела не было.

А когда я всё-таки дошла (без понятия, сколько на это у меня времени ушло), в мечтах остановилась на моменте где у нас двое детей, большой дом и собака по имени Джек.

Когда поручения закончились, а тренировка подходила к концу, я направилась прямиком в сторону раздевалок, чтобы застать его до душа. Не знаю, почему-то мне очень понравилось, то, как он выглядел тогда после матча, мне это даже показалось довольно сексуальным.

Прыгая от радости, словно мне пять лет, открыла дверь. Мороз тут же «ущипнул» за щеки и нос, поток свежего, морозного воздуха наполнили легкие и я улыбнулась. Зима мне нравилась, но «моё лето» гораздо больше. Поэтому в полном предвкушении, что скоро я его смогу увидеть значительно подняло мне настроение.

Напевая всякий бред себе под нос, я миновала каток и открыла двери, что ведут в раздевалку. Чуть в дали я смогла его заметить в небольшой толпе людей. Его команда уже ушла, он же стоял с какими-то двумя мужчинами в возрасте и молодой девушкой. В груди как-то странно сдавило, но я всё же решила подойти ближе.

Лёша стоял ко мне спиной, поэтому подходя всё ближе, я вздыхала с каждым шагом, думая только о том, что я чертовски везучая девушка, если этот парень, имея такой большой ассортимент девушек, выбрал меня. Что это если не удача?!

Голоса становились всё громче, что даже некоторые слова я отчетливо смогла услышать.

– Думаю свадьбу можно провести в конце лета. Было бы идеально. Жанна ты как думаешь?

Мужчина невысокого роста с залысиной обратился к длинноногой брюнетке отчего она, завизжав, бросилась на шею Алексею.

– Я в восторге!

– Да что, черт возьми, тут происходит? – спросил Лёша, но я сама того не ожидав опередила ответчика.

– И вправду! – на меня уставились четыре пар глаз и только в одних, отразился ужас.

Леша, убрав резко руки девушки от себя, сделал шаг ко мне, я же шаг от него.

– Ты всё не так поняла и если честно, то я и сам толком ничего не понял, но позволь хоть как-то тебе объяснить…

– Объяснить? – рявкнула я на него и сделала ещё один шаг назад, – Как именно ты объяснишь факт того, что ты черт тебя подери помолвлен?

– Тина я… – он словно не знал, что именно мне сказать. Опустив голову вниз, он взялся руками за макушку, словно от всего этого у него разболелась голова. И когда я в очередной раз сделала шаг назад от него, он резко посмотрел на меня.

– Прошу тебя не делай поспешных выводов, умоляю.

– Откуда тебе знать к каким выводам я пришла?

– Это очевидно! – сказал он глядя в мои глаза и сделал шаг ко мне, – Ты хочешь сбежать от меня!

Я замялась, не зная, что сказать, потому что он прав. Мне хотелось рыдать, топать ногами и бежать отсюда куда подальше. Меня словно раздавили изнутри.

– Позволь мне во всем этом разобраться и тогда мы с тобой поговорим хорошо? – спокойно спросил он, делая руками жест «я безоружен» и сделал так же ещё один шаг в мою сторону, – Хочу только чтобы ты знала кое-что. Единственный человек, которого я хочу целовать и держать в своих объятьях, находится рядом со мной…

– Лёша что происходит? – спросил директор Лавров, отчего я перевела взгляд на него, а затем вернула обратно к Лёше, который в свою очередь словно и вопроса то не слышал.

– Этот человек ты Клементина! – продолжил он, стоя уже практически вплотную ко мне, – И я не отпущу тебя, чего бы мне это не стоило. Не тогда, когда я только смог вернуть тебя.

Он не касался меня, но было такое ощущение, словно он гладит мою щеку, успокаивая. Глядя вот так в его глаза мне хотелось расплакаться, но, всё же сдержав в себе лавину слез, просто кивнула ему.

Кивнула соглашаясь.

Кивнула потому что поверила!

## Глава 21.

Клементина.

– Ты уже полчаса стоишь у своего шкафа. Ждёшь парнокопытное существо из Нарнии?

– Я не знаю, во что мне переодеться.

– К нам должны прийти гости?

– Нет.

– Тогда какая нафиг разница? Твой ужин оттого, сколько ты здесь проторчала, уже в айсберг превратился, теперь только с ледоколом его грызть.

– Надену, пожалуй, красный халат, под цвет глаз.

– Ох, ё! – испугавшись меня, отреагировала Карина, когда я повернулась к ней лицом, – Тебе что в глаза перцовым баллончиком прыснули?

Я покачала головой отрицательно и, надев халат, стала завязывать лямочки пояса на талии.

– Выглядишь так, словно весь день только и делала, что удивлялась.

– Не далеко от правды.

– Слушай, чтобы, не случилось всё к лучшему и…

– Лёша помолвлен!

– Нихрена ж себе! – удивилась Карина, чуть отпрянув и схватившись за воротник своей рубашки.

– Угу!

– Нет, ну, НИХРЕНА Ж СЕБЕ!

– Повторяешься, – она замолчала и я, посмотрев в её сторону, напряглась, – Ты чего замолчала так резко?

– Я подбираю слова.

– Какие?

– Цензурные.

Я вышла из своей комнаты и направилась на кухню, есть свой холодный ужин. Карина через минуту вышла тоже и ринулась довольно решительно ко мне.

– А ты чего такая спокойная?

– Мне что как горилла в грудь себя бить?

– Да я бы на твоём месте рвала бы и метала. Ты его, что вот так просто какой-то курве отдашь?

– Он сказал, что во всём этом разберётся, и тогда мы поговорим.

– Ни глазам, ни ушам не верю. Ты должна была устроить этой девахе темную блин.

– Не хорошо нам драться. Мы же девочки!

– Мизинчик оттопырь!

– Слушай, я поверила ему и…

Она не слушая меня резко ушла в свою комнату, но только для того чтобы принести свой телефон.

– Что ты делаешь?

– От такой наивной дуры большего и ожидать то не стоило.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – повторила я, чуть обидевшись за дуру.

– А что невидно? Сняла линзы и ничего не видишь теперь? – я зло уставилась на неё, отчего она только цыкнула и закатила глаза, – Звоню!

– Никогда бы не подумала, что такая технология существует, а то я, было, хотела позвать гонца, чтобы письмо передал.

Она даже слушать мою иронию не стала, а с кем-то начала калякать по «технологии XXI века». Буквально через минут пятнадцать она подлетела ко мне, отчего я чуть было не выронила тарелку из рук пока мыла посуду.

– Лёша сегодня обедает в ресторане с некой Жанной Зальцман, – всё же уронила тарелку. А потом немного погодя сходила до ванны и, взяв тазик начала набирать туда воду.

– Это ещё зачем?

– Хочу утопиться.

– Потом, – сказала она и, закрыв кран, оттащила меня за руку к столу, – У меня появилась супер идея!

– Боюсь себе этого даже представить.

– Давай собирайся и пошли.

– Куда?

– Не кудахтай. Мы должны проследить за ними.

– Знаешь, моя идея с тазиком и то была куда более разумной и здравой чем у тебя.

– Не вякай! Надевай куртку, а то на улице холодно.

– Мне в ресторан в халате идти? – я немного задумалась, – Это где-то уже было?! И ощущение появилось, словно чего-то не хватает.

– И чего же?

– А, точно! Чтобы на плечо закинули и вновь тащили в неизвестном направлении.

– Я тебя боюсь!

– А я уже боюсь того, что привыкла к такому.

– Так ладно, я сделаю вид, что не посчитала тебя чиканутой и пойду обуваться, а тебе пять минут, чтобы переодеться, а иначе кубарем вниз спущу.

– Вот к такому точно привыкать не хотелось бы.

***

Я посмотрела на наручные часы, а затем перевела взгляд на Карину.

– Что мы делаем у тебя на работе?

– Как что? Ищем подходящую маскировку.

– И зачем я тебя только послушала? Детский сад какой-то.

– Слушай, помнишь, я тебе как-то сказала, что если ты его упустишь, будешь всю жизнь жалеть?

– Помню.

– Так вот, за свою любовь нужно бороться и не отпускать, а иначе придется жить, с кем попало оттого, чтобы, не быть одной и как по мне так себе перспективка.

– Ну, прямо не в бровь, а в глаз.

– О, а вот и твой костюмчик.

– Что? Я это не надену.

– Почему?

– У меня не выйдет изображать того кем я не являюсь. Уж лучше в костюм Микки Мауса.

– Что крысой быть тебе привычней? – я кинула в неё голову Микки, отчего она увернулась и стала хохотать, – Ладно-ладно, я пошутила.

– Грубовато что-то!

– Прости-и-и-и, просто не у тебя одной сегодня паршивый день.

– А что случилось? – встревоженно спросила я, подойдя к Карине.

– Да так не бери в голову. Давай для начала с твоей проблемой разберемся, а потом и по душам поговорим.

Она отвернулась что-то очень яростно искав в ящике, а я, уставившись на её затылок поникла. Никчемная я подруга.

***

Пожалуй, я не смогу припомнить более позорного момента, чем я переживаю сейчас. Раньше кем только мне не приходилось притворяться и наряжаться на прежней работе, но этот образ, пожалуй, переплюнет предыдущие.

Мужской костюм как будто с дедовского плеча, ботинки словно ходули, парик в котором явно зародилась какая-то жизнь и барабанная дробь, УСЫ.

Карина так же играла роль вот только толстой тетки с зубами наружу. Если на это купятся, то только полные идиоты.

Мы сидим за столом довольно далеко от них. Леша сидел к нам лицом, а деваха спиной. Чересчур открытой между прочим спиной. Юбка короткая, топ слишком откровенный, так и норовилась подойти и сказать, чтобы она оделась уже, наконец.

Вот же коза сутулая, если она решила прикарманить себе чужого парня лишь тем, что грудью уродилась больше, то это она зря. Церковь бы на неё натравить, может хоть прикроется.

– Вот надень, – вывел меня из моих мыслей голос Карины, и я посмотрела в её сторону.

– Очки? Но я и так в линзах.

– Это обычные стекла, надень, а то узнает.

– Он, между прочим, и в очках меня видел.

– В таких ещё не видел.

– Ладно, пофиг. А усы обязательно? У меня уже нос и губа чешутся, – я стала чесать под усами, отчего Карина ударила меня по руке.

– Позже потеребишь. Ты чего накладной живот не надела?

– Из-за него я дышать не могу.

– А ты смоги! Быстро иди в туалет и надень.

– Ладно, только не заводись, – я, было, встала и уже направилась к туалетам как опешила, поэтому вернулась обратно к своему столику, – А мне в какой туалет сейчас идти в женский или мужской?

– Разберешься по ситуации.

– Угу! – кивнула я и всё же побрела к туалетам.

Встав у дверей, всё никак не могла определиться. Если пойду в женский, то меня возможно посчитав парнем погонять грязной тряпкой не только из туалета, но и из ресторана в целом, а это не входит в мои планы. А если в мужской туалет, то меня ожидает полнейший дискомфорт и стыд, но, по крайней мере, есть вероятность, что всё пройдет гладко и я даже смогу остаться в ресторане. Уж лучше так, поэтому зашла в мужской.

У меня точно нервный срыв будет. Один мужик стоял и занимался своими «делами», другой мыл руки и я тут со своим пакетиком.

Оба мужика посмотрели на меня очень странно и довольно пронзительно отчего я, перед тем как зайти в свободную кабинку поправила «несуществующий пенис», давая понять что «мол, всё зашибись мужики, у вас есть и у меня есть, но меряться мы ими не будем» поэтому стремительно зашла и заперлась.

В кабинке тесно, поэтому снимая и надевая, я то и дело либо руками или локтем задевала стенки, отчего стук был довольно громким. Но, всё же справившись (с горя пополам) я вышла и направилась помыть руки. Я же типа как «сходил по большому».

И только намылив руки, посмотрела в зеркало и вскрикнула. Да-да, как полнейшая идиотина, но я, правда, не ожидала. Леша, сделав свои «дела» стал подходить к умывальникам, и когда я вскрикнула, вздрогнул от неожиданности.

– Вы в порядке? – спросил он, включая воду.

– Да! – ответила я своим девчачьим голоском, но ударив мысленно себя по голове прочистила горло и сделала голос уже более грубее, – Да!

– Вы уверенны?

– Да-да, конечно!

Он кивнул головой и продолжил мыть руки, я, в свою очередь уже роняя пену на пол, решила смыть, но при этом всё время поглядывала на него в зеркале и не раз замечала, что и он сам бросает на меня взгляд. Я сглотнула.

– А вы случайно не хоккеист? – было спросила я, потому что наше мытьё рук слишком затянулось. Я руки словно до костей отмыть пыталась, да и он уходить не спешил.

– Вы правы, – ответил он, чуть улыбаясь.

– Смотрю лицо знакомое.

– Алексей.

– Ти… ой, – ну всё, сушите весла, кажется, приплыли.

– Ти? Это ваше имя? – спросил он, повернувшись в мою сторону уже ярче улыбаясь.

– Ти… Тимофей я.

– Тимофей значит, – повторил Леша, вытирая руки бумажными полотенцами.

– Я заикаюсь просто.

– Что ж, хорошего вам вечера Тимофей.

– Угу, и Вам.

Он улыбнулся мне так, что появились ямочки, а затем вышел из уборной, а я подумала о том, что мне и вправду стоит в туалет сходить. Это всё из-за стресса.

Когда я вернулась к столику моя «дама» ковырялась в накладных зубах.

– Я уже было подумала, что тебя смыло, хотела вызывать МЧС.

– Я в туалете с Лешей столкнулась.

– Да ладно? Узнал?

– Не думаю, но он со мной решил познакомиться и назвал своё имя.

– А ты что?

– А я сказала, что я Тимофей.

– Либо твой Леша идиот, или ты хорошая актриса.

– Правда?

– Угу, и я склоняюсь больше к первому, чем ко второму.

– Он не идиот!

– И тут я, пожалуй, тоже соглашусь, но в данной ситуации надеяться, всё-таки не перестану.

– Почему?

– Потому что есть третий вариант.

– Какой?

– Что он всё понял!

Алексей.

Сначала моя спутница примерно сорок минут выбирала в меню, из них тридцать минут она отвлекалась на телефон, потому что там кто-то что-то лайкнул. И всё же заказав из всего меню какой-то гребанный салат, я наконец-то сам хоть смогу поесть. Мой желудок, запевая о том, что голоден, кажется, охрип от беспомощности.

Надо поскорее от неё избавиться и тикать со всех ног, потому что так сильно домой я ещё никогда не хотел, но это было только поначалу, а теперь я сижу и давлюсь от смеха.

Жанна что-то говорила, но я на мгновение даже забыл, что она сидит напротив. Я то и дело поглядывал на столик где якобы Тимофей сидел и что-то говорил своей «спутнице», и я так полагаю, что это Карина. Собственно кто ещё может участвовать в этом цирке?

Я покачал головой, улыбаясь как полный идиот, но сдерживать себя я больше не мог. Я всегда знал, что Тина или как там теперь? Тимофей? Любит косплеить. Это у неё фишка такая, сначала почтальоном прикидываться, затем рабочим, а сейчас она кажется, вообще пол сменить собралась. Ох, Тина, Тина. Чувствую, весело мне с тобой по жизни будет.

Потому что толстый мужик и эти шикарные похожие на щётку для ботинок усы, просто свыше моего идеала. Я от неё балдею, нет, ну надо же было до такого додуматься?!

Но всё же думаю, это говорит о том, что я ей небезразличен, но кольнуло внутри и другое, как говорится обратная сторона медали, она мне не поверила. Возможно, посчитала, что я не справлюсь, не разберусь со всей этой неразберихой и решила проследить, проконтролировать всё самой.

И вот тут во мне проснулся дьявол, отчего возникла больная мысль проучить её.

Я стал разговаривать с Жанной кокетливо, немного заигрывать, флиртовать, даже коснулся её руки. Я перевёл взгляд на Тину, которая в свою очередь словно закипала от злости и в этом порыве гнева рвалась по нашу душу, но Карина держав её за край пиджака усаживала обратно за стол.

Они громко о чем-то шептались и я оттого, что моя затея была хороша, стал буквально хохотать.

– Что? – спросила Жанна, и я убрал свою руку, – Почему ты смеёшься?

– Да так ничего.

– Слушай, так о чем ты хотел со мной поговорить? О нашей свадьбе?

– Я так и не понял с чего это вообще всё пошло? Какая свадьба?

– Ну как? Папочка вложит в ваш центр свои деньги взамен на то, что мы поженимся. Чего ж тут непонятного?

– А непонятен мне как раз тот момент, с чего ты решила, что я на всё это согласен?

– Лёша, вам нужен спонсор, папочка готов им стать и всё потому, что я его об этом попросила, так как мне нужен ты, – я вздохнул и облокотился на стул, затем усмехнувшись и посмотрев по сторонам, вернулся к разговору.

– А с чего ты взяла, что ты мне нужна?

– Что прости?

– Да что слышала. Если ты считаешь, что стоит со мной заговорить по поводу денег, и я тут же встану на колено, то ты ошибаешься. И по поводу спонсора, то мы его и без тебя с папочкой твоим найдем. Так что вбей себе это в голову.

– Ты хоть понимаешь, отчего отказываешься?

– А ты понимаешь, что своей пустой болтовнёй утомила меня уже?

– Ты будешь жалеть, ох, как будешь жалеть. И когда ты наконец-то поймёшь что совершил ошибку, то сам приползёшь на коленях умолять меня выйти за тебя, – она резко вышла из-за стола, поэтому я поднялся со стула следом.

– Обязательно, но только в следующей жизни, когда буду квазимодо. И если я всё же когда-нибудь женюсь, то это будешь явно не ты.

– Даже интересно стало, что же это за девушка, что может стать твоей женой?!

Я засмеялся и, держась за живот, стал восстанавливать дыхание.

– Ты точно хочешь увидеть?

– Да, хочу!

– О-о-о, это будет просто щедеврально, – я иронично улыбнулся.

Ох, бабы! Любят они себя сравнивать с кем-то вечно, а порой это может быть даже проблемой. Да что уж там все проблемы только из-за баб. Даже у самих баб проблемы из-за баб. Как бы то ни было, а игру что я начал всё-таки решил продолжить.

Я положил свою руку Жанне на плечо, отчего она округлила на меня свои большие глаза, не понимая, что я, собственно говоря, делаю, ну а я перевел взгляд на человека, что сшибая всех официантов, бежала в мою сторону.

Мертвая хватка Карины не была видимо столь сильной, Тина, брыкаясь и вырываясь, неслась к цели и единственное сравнение, что пришло мне в голову так это разъяренный бык.

И когда она появилась перед нами, я, убрав руки с Жанны, взялся за любимые щечки моего Тимофея и впился в колючие губы. А когда прервал поцелуй, все кто были рядом и улицезрели всё это сидели в полнейшем шоке, некоторые даже жевать перестали.

Ну, вот опять дядя будет меня бранить, на чем свет стоит за новые слухи и возможно уже фотографии, которые как я предполагаю в скором времени, окажутся в газетах. Ну что ж, гулять так, гулять, что уж тут теперь.

– Вот это и есть любовь всей моей жизни! – сказал я, притянув одной рукой за талию усатую любовь, которая уставилась на меня, словно я Ленин и только что ожил на её глазах.

– Вот… вот… это вот? Мужик? Ты что… гей?

Я невозмутимо и с иронией посмотрел на Тину, которая всё так же стояла в ступоре и собственно не моргала, потом вновь посмотрел на Жанну.

– В данную минуту видимо что так!

Жанна же, больше не сказав ни слова, взяла сумочку и поспешно вышла из ресторана. Я посмотрел на Тину, один уголок её усов отклеился, отчего смотрится довольно забавно и мило, поэтому я нежно притянул её к себе.

– Мне нравятся твои усы.

– Спасибо! – ответила она, всё ещё чему-то удивляясь.

– Ну что Тимофей будем дружить? – спросил я, чуть отойдя от Тины и протянув ей руку. Она какое-то время смотрела на неё, о чем-то задумавшись, но через какое-то мгновение вновь посмотрела на меня.

– Нет!

– Нет? – переспросил я, убирая руку.

– Нет! – заверила она и, дотянувшись до моей шеи руками, притянула к себе, а затем крепко поцеловала, – Никакой дружбы. С этого дня хочу удариться в роман с тобой. Потому что ты только мой!

Я, взяв её за талию, вновь притянул к себе ближе, хоть её накладной живот и мешал, но романтики не испортил, поцеловав её со всей своей страстью, словно завтра обещало не наступить никогда, я посмотрел в её глаза и убедился.

Убедился больше чем на сто процентов, что это она. Она та самая женщина, что предназначена мне судьбой. Теперь я это окончательно понял.

– Твой! – ответил я и, не обращая внимания на колючую мочалку между нашими губами, поцеловал её вновь.

## Глава 22.

Клементина.

С того самого момента наши отношения изменились. Нет больше той скованности и неловкости, только лишь моменты ярких улыбок и горячих рук завораживающие моё сознание.

Неожиданные и спонтанные встречи, временами на парковке, убегали от работы и тайком встречались лишь бы вновь взглянуть друг другу в глаза и коснуться гладкой кожи. Даже сейчас убежав от всех, мы встретились рядом с его раздевалкой. Он облокотился спиной о стену и притянул меня к себе.

– Ты весь потный.

– Только не говори, что тебе не нравится.

– Не скажу, – он взял меня за руки и, поглаживая большими пальцами мою ладонь, посмотрел на меня.

– Взяв тебя вот так за руку, мне хочется показать тебе всю вселенную, вопрос только в том, примешь ли ты мою руку?

–Ты хочешь показать мне вселенную? – удивленно и с надеждой в глазах спросила я, отчего он улыбнулся мне в ответ.

– Хочу.

– Но я её уже видела.

– Где? – сведя брови, он спросил меня, чуть быстрее моргая. Теперь улыбалась я сама, положив свою ладонь на его щеку.

– Я сморю на мою вселенную прямо сейчас. Могу в неё даже окунуться, стоит мне лишь прикоснуться.

– Ты убиваешь меня, – улыбаясь, сказал он, целуя мою ладонь и вновь возвращая на свою щеку прижимая своей рукой.

– Я причиняю тебе боль?

– Приятней боли, чем эта, я никогда более не испытывал.

– Но эта боль тебя терзает? – он покачал головой отрицательно, но затем кивнул положительно, отчего сердце сильно отбилось в груди.

– Я стал немного рассеянным. Думаю о тебе в неподходящие моменты, теряясь в настоящем.

– Я тебе мешаю?

– Никогда. Потому что в эти самые моменты, я поистине счастлив.

Однажды, я и вовсе чуть не сошла с ума от счастья, когда проходила мимо парковки он, использовал свой любимый приём, закинул меня на плечо и увез в неизвестном направлении. Приехав уже ночью, я увидела пляж, отчего стала прибывать в неописуемом восторге. Лежа на покрывале, мы смотрели на звезды.

Быть рядом с ним вот так, лежать на его руке, слышать биение его сердца, заставляет от счастья пустить тихую слезу, в такой момент.

– Что если бы мы уже очень давно были бы знакомы, как бы ты отреагировала? – я засмеялась и посмотрела на него.

– Что это с тобой?

– Просто. Интересно.

– Я была бы счастлива.

– Просто счастлива? – удивленно спросил он и приподнялся на локтях.

– Что значит просто? – я села и повернулась к нему, – Это счастье любить одного человека всю свою жизнь.

Он, крепко обнял меня, вновь ложась на покрывало. Руками гладил мою спину и, коснувшись губами моего лба, не произносил больше ни слова.

Если бы время можно было бы остановить, я бы это сделала сейчас. Хочу запечатлеть этот момент, мгновение, наши чувства и сохранить так глубоко, чтобы никто и никогда, даже испокон веков не смог их найти и разлучить. Чтобы быть вместе навсегда.

***

Рутинная работа большую часть дня отделяла нас друг от друга, а когда есть хоть минутка бегу к нему словно пуля чтобы только взглянуть. Мысленно растрепать отросшие и влажные волосы, поцеловать так сильно, словно завтра для нас обещало не наступить.

Возвращаясь в кабинет после того как рассортировала документы у Елены Андреевны, я проходила мимо кабинета Кирилла.

Внутри шла какая-то беседа и по голосу, помимо босса был слышан голос Леши, поэтому я рискнула подслушать, перебегая быстрыми шагами, я приблизилась к двери.

Алексей.

Не знаю, как долго я смогу скрывать от Тины тот факт, что Жанна всё ещё преследует меня, но с этим что-то нужно делать и быстрее.

Бесконечные смс-сообщения, звонки, однажды она вообще появилась в моём доме с дубликатом моих ключей. Будь моя воля, я позвонил бы в полицию, но к большому моему сожалению, я сейчас не в том положении.

Кирилл пару дней назад переехал в свою новую квартиру, и все широкие квадратные метры остались в полном моём распоряжении.

И единственный момент, где мы можем теперь с ним поговорить, так как он считает, что это не телефонный разговор, лишь кабинет дяди.

– Мы сейчас в тяжелом положении.

– Я это уже слышал.

– Не знаю причины молчания отца практически о банкротстве, но как выйти из этого положения сейчас, я понятия не имею.

– А что те спонсоры, которые хотели помочь клубу, ты с ними связывался?

– Разумеется. Но они странным образом все как один отказываются нас спонсировать и причина отказа, мне неизвестна.

Между нами повисла тишина. Кирилл стоял у широкого окна, где возносились высотки, а я сидел на стуле и нервно дергал ногой. Что за чертовщина здесь происходит?

– Правда один спонсор всё же у нас есть, – неожиданно прервал тишину брат, прислонившись руками о стекло и опустив голову.

– Зальцман? – спросил я, даже не взглянув на него.

– Да, он, – Кирилл, вздохнув, выпрямился и, засунув руки в карманы брюк, посмотрел в мою сторону, – Я не смею тебя просить или говорить, как ты должен поступить, но, черт возьми, я не вижу другого выхода. Эта единственная возможность спасти центр.

– Я тебя понял! – сказал я и, поднявшись со стула, направился к выходу.

Клементина.

Услышав, что кто-то подходит к двери, я быстрыми шагами повернула за угол и зачем-то, задержав дыхание, ждала, когда уйдут. Дверь из коридора громко захлопнулась и я, резко выдохнув, почувствовала, что в груди больно сдавило. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, и словно приступ рвоты зародился внутри меня. Мне стало дурно. Душа словно в огне пылала, горечь обиды стала подступать к горлу.

Что мне делать? Что же мне после услышанного теперь делать? Дотронувшись до своего сердца, пыталась найти хоть какой-то ответ, но оно не отвечало. Оно уже плакало, пусть тихо и неслышно снаружи, но крича во всё горло внутри.

День прошел как будто в тумане, работа просто не шла. В голове проигрывался лишь их диалог и собственные мысли, что не знали, как поступить.

Я верю в Лешу, знаю, он найдет верное решение, чтобы все недоразумения разрешились и всё наладилось. Всё ведь будет хорошо, так?

Нет. Всё будет гораздо лучше. Намного лучше. Да, я так и поступлю, просто доверюсь ему и его решению, какое бы оно не было. Обидно только то, что сама я в это практически не верила.

Леша, прислав сообщение, о том, что не сможет сегодня меня отвести домой, так как будет занят, заставил меня напрячься.

– Боже и стоил весь этот «спектакль» таких усилий? – вдруг неожиданно вывел меня из моих мыслей чей-то голос.

Жанна шла в мою сторону так словно этот центр её собственность, а коридор подиум. Я, убрав телефон, посмотрела на её так, как будто сказанные ею слова, это последнее, что я хотела бы услышать сейчас.

– Стоил! – ответила я, чуть усмехнувшись, словно отвечала на шутку.

– Смотрю в нахальстве тебе не занимать.

– Вообще-то это мои слова.

– И что он в тебе такого нашел? Ты ноль и твоя роль в этой сказке маленькая.

– Я не спрашивала, как ты себя описываешь лишь одним предложением.

–Ты ему не подходишь! – уже огрызаясь, начала она нападать на меня, отчего же я сама оскалилась на неё.

– Это не тебе решать!

– Напротив. Мне. Потому что в итоге я тот человек, в котором он нуждается сейчас, а что же можешь дать ему ты? М-м-м? – именно в этот момент я промолчала, она оказалась права, я не могу дать ему того, в чем он нуждается больше всего, – Для него ты сейчас самый настоящий балласт, а вот я его спасательный круг. Запомни это.

Она ритмично ушла, сильно стукая по кафелю каблуками, отчего этот звук сильно отдавал у меня в голове.

Балласт? Как бы противно не было это осознавать, она права черт её подери.

Думая о том, что Лёша сам найдет решение, я просто напросто скинула весь этот груз только на его шею, а сама будь то не причём отошла в сторону. С любимыми так не поступают. Ношу горя или радости, они должны разделить поровну.

Но сейчас я действительно его топлю и из-за меня, он может потерять все, что у него есть. Было бы лучше не встреться я тогда с ним, возможно сейчас он бы не переживал этот выбор.

Да, выбор. Он борется сейчас с самим собой. Пытается выбрать между семьей и мной. Говорят, время нельзя повернуть вспять, но у меня есть такая возможность. Ведь это единственное в чем я могу ему помочь.

От собственных мыслей и решений, я словно в затуманенном сознании добрела до собственно подъезда, и не вызвав лифт уселась на холодные ступени.

Ничто так не отрезвляет голову как поток собственных мыслей, словно ведро ледяной воды на голову, при этом больно обжигающую внутри.

Никогда не думала, что любить так больно. Разве не должно быть всё словно в полете? Ты как будто на седьмом небе и тебе всё кажется в розовых тонах?

По крайней мере, так возможно было раньше, а сейчас? Сейчас вокруг серость, каждый миг словно буря, а внутри душа тихо и медленно умирает, и так будет до тех пор, пока она не исчезнет навсегда.

Вот так я себя чувствую. Избитой внутри. Я загнанная в угол, боюсь навредить парню, в которого впервые в жизни смогла влюбиться.

Как бы мне сейчас хотелось, что бы все проблемы вмиг смогли исчезнуть, чтобы мы все смогли облегченно вздохнуть.

В этот момент кто-то встал рядом со мной. С вымученным взглядом подняла голову.

– Ты в порядке? Выглядишь неважно, – Арсений возвышался надо мной, и я вновь опустила взгляд вниз.

– Я в порядке. Спасибо.

– Уверенна? Я не только симпатяга, но и слушатель хороший, – я улыбнулась, но, даже не посмотрев на него, просто покачала головой.

– Правда. Я в порядке.

– Как на счет выпить со мной кофе?

– Кофе?

– Хочешь чего-нибудь покрепче?

– Определенно покрепче.

***

Бар казался довольно милым после третьей рюмки водки, что с трудом уже умещалась во мне. Уж что, а пить я не умею, в третий раз в этом убеждаюсь.

– Ты уверена, что стоит так напиваться? Это только третья, но ты еле на стуле сидишь.

– Я сильная, я всё смогу!

– Я вижу, – сказал Арсений, оберегая меня от падения. Да кто, черт побери, придумал эти скользкие стулья?

– Я всё смогу! – выкрикнула я, стукнув полной рюмкой об барную стойку, отчего она расплескалась и осталась только половина, – Я. Смогу. Всё!

– Это я уже слышал.

– Но… – перебила я и, опустив голову, стала чуть мычать себе под нос, практически хныкая, – Одного не могу. Что я должна сделать?

– Я должен, по крайней мере, понять, о чем идет речь, чтобы помочь тебе советом.

– Я такая жалкая, Боже. Я не стою его как девушка…

– Да о чем ты?

– Но мне хочется быть рядом…

– Я тебя не понимаю.

– … хочу помочь ему, хочу сделать его счастливым, – я встала со стула и, положив свои руки на плечи Арсения, попыталась найти ответ у этого человека, так как справиться с этим в одиночку было уже пыткой, – Я хочу ему помочь.

– Хочешь помочь кому? Тому парню, что был с тобой в лифте тогда?

– Да! – рыдая, ответила я, прикрыл глаза одной рукой.

– Я помогу тебе. Только если ты этого действительно хочешь?

– Я не смогу дать ему того, что ему нужно, но она… может…

– Кто она?

– Девушка, что хочет отобрать его у меня.

– Я не совсем всё понял, но я обещаю, что помогу тебе, слышишь?

– Да! – ответила я, и он обнял меня, поглаживая своей большой рукой по моей спине.

– Я найду решение. Не волнуйся. Я всё для тебя сделаю.

Было уже обеденное время. Леша в центр так и не приехал. Кирилл был лишь до десяти часов, затем уехал куда-то второпях, и больше не появлялся в своем кабинете.

Елена Андреевна отпустила меня после обеда. Позвонив Леше, лишь услышала, что абонент временно недоступен. И так с самого утра. Он словно избегал меня.

Какое-то время я побродила возле его дома, затем приехала к месту, где у него была квартира. Подойдя к уже знакомому мне администратору, спросила, появлялся ли Наумов сегодня, на что мне ответили отрицательно. Попрощавшись, я покинула здание.

Медленно бродя по улицам несколько часов, всё это время мне названивал Арсений, но мне не хотелось сейчас с ним говорить. Но оттого как долго я прогуливалась, порядком устала, поэтому всё же направилась домой.

Но, не дойдя до него примерно сто метров, меня остановил мой сосед сверху, приглашая в кафе, при этом говоря, что хочет со мной серьезно поговорить. И я пусть и нехотя, но согласилась.

– Я ждал тебя сначала возле квартиры, но ты так и не появлялась, попытался позвонить, но ты не отвечала.

– Ох, прости, я… гуляла. Не слышала, телефон был на беззвучном.

– Ничего. Как ты себя чувствуешь?

– Не стану врать что хорошо.

– Понимаю.

– Ты хотел со мной о чем-то поговорить?

– Да, хочу, может, для начала что-нибудь закажем?

– Нет, я ничего не хочу, – к нам подошла официантка, и Арсений заказал два кофе.

– Помнишь вчера, ты говорила, что не достойна, быть девушкой Наумова, потому что не можешь ему помочь?

– Я что правда такое сказала?

– Да, сказала.

– Ох, раскаленной кочергой да по моему языку.

– Не принижай себя. Потому что каждый достоин, быть счастливым. И внимая сейчас своим словам и зову своего сердца, я предлагаю тебе сбежать, – посмотрев на него безумными глазами, я стала чаще моргать и метать глазами по столу, не зная как ещё отреагировать и уж тем более сказать.

– Сбежать? С тобой? – выпалила я, нервно усмехнувшись, – Ты ведь понимаешь, что у меня есть парень так?

– Да понимаю, но после вчерашних слов, я подумал о том, что это лучшее решение, чтобы хоть как-то тебе помочь.

– Да что ты знаешь?

– Достаточно. За сегодняшний день я достаточно узнал.

– Как ты…?

– Давай не будем вдаваться в подробности «как», просто выслушай меня и прошу, не перебивай, пока я не закончу, хорошо?

– Ладно, – ответила я, прочистив горло, принялась внимательно слушать.

(Воспоминания Арсения)

То, из-за чего Арсений решил поговорить с Тиной.

Тремя часами ранее.

Я, подойдя к высокому зданию, которое так же являясь клубом хоккейной команды «Пантеры», собрался с мыслью о том, что стоит расспросить его напрямую и попытаться сделать так, чтобы Клементина больше не страдала из-за парня, что не может разобраться в своих женщинах.

Когда входная дверь открылась и оттуда вышла высокая девушка, я тут же подошел к ней.

– Простите, вы не подскажите, где бы я мог найти Алексея Наумова?

– А он вам, зачем нужен? Вы что журналист?

– Что? Нет. Я не журналист. У меня к нему просто личный разговор.

– И какой же?

– Простите, конечно, но это вас не касается. Я, пожалуй, спрошу у кого-нибудь другого. Извините, – я, было, повернулся к ней спиной, но она меня остановила.

– Меня всё касается, что относится к моему жениху.

– Жениху? – обернулся я и потерял дар речи.

– А что вас так удивило? Да, жениху. И раз мы выяснили, что я не чужая ему, вы ответите, зачем он вам нужен?

– Я хотел поговорить с ним по поводу Клементины.

– Кого?

– Клементины Кано. Она менеджер Наумова.

– А-а-а, вы про этот рыжий ужас? И что именно вы хотите выяснить с моим женихом и этим «низкорослым» недоразумением?

– Я попросил бы вас не оскорблять в моём присутствии эту девушку.

– Хм, я смотрю, у нас тут любовный треугольник намечается. Боже, это даже смешно. Вам что она нравится?

– Вас это не касается.

– Ну да, что ж, могу только сказать, что она к моему жениху имеет только сугубо деловые, рабочие отношения, и то это временно, когда мы поженимся, я найму другого помощника для Леши.

– Да? Я же вот наслышан немного о другом, но, тем не менее, я бы хотел поговорить исключительно с ним.

– Его здесь нет.

– Как нет?

– Вот так вот нет.

– А где он может быть?

– А я знаю? Я его невеста, а не секретарь.

– Тогда я приду позже.

– Я могу ему что-нибудь передать, если хотите?

– Нет, спасибо, – сказал я и, сделав пару шагов, остановился и обернулся к ней, – Хотя да, передайте. Я намереваюсь забрать его менеджера себе.

– Какая хорошая новость, – я развернулся вновь и направился к своей машине, как меня остановили.

– Подождите.

– Что ещё?

– Просто что-то мне подсказывает моё женское чутьё, что мы с вами сидим в одной лодке.

– Я так не думаю.

– Нет-нет, Всё так и есть. Вы влюблены в рыжую Матильду…

– Клементину…

– Да плевать мне. А я влюблена в Алексея, так почему бы нам не помочь друг другу?

– Что вы от меня хотите?

– Хочу, что бы её здесь не было.

Я какое-то время думал и взвешивал всё сказанное сейчас и пришел только к одной мысли, эта дамочка может, и правда помочь мне разлучить этих двоих. Я не хочу видеть Тину такой разбитой. Ни один мужчина не должен так относиться к женщине. Поэтому…

– Что ж, такая возможность есть.

– Правда? Видите, словно сама судьба свела нас сегодня. Мне кажется, нам стоит где-нибудь присесть и всё обговорить, вы так не думаете?

Спустя час, я прибывал в замешательстве после нашей беседы.

– Не думаю, что смогу её убедить в том, что уехать будет лучшим решением.

– Мужчины. Вы все не очень-то болтливы.

– Да. Я вообще вредных привычек не имею.

– Думаю, что сказать вы найдёте, главное поскорее.

– И какая же мне польза от вас?

– Я расскажу, как именно смогла задеть её за «больное», вам же нужно будет просто надавить на это самое «больное» посильнее. Она слишком наивна, сдастся, посчитав это героизмом.

– Тогда рассказывайте и я пойду. У меня нет большого желания находиться здесь с вами так долго.

– Боже, я так расстроилась. Но как бы то, не было, а я, пожалуй, с вами соглашусь, поэтому ближе к делу…

(Настоящее время)

Продолжение беседы Клементины и Арсения.

– Мне кажется, сейчас ты никак не сможешь ему помочь. Лучшим решением для тебя будет отпустить его.

– Что?

– Ты обещала не перебивать меня и выслушать до конца. Послушай, останься с тобой, и он потеряет всё, собственно как и его семья, что строила этот бизнес поколениями, но позволив ему выбрать этот брак, ты спасаешь сразу несколько людей, и Алексея в том числе, даже если придется «погибнуть» душевно самой. Ты ведь хочешь, что бы он был счастлив, так?

– Хочу.

– Тогда отпусти его. Не будь петлей на его шее, что затягивается всё сильнее. Сейчас ты для него балласт, что тянет ко дну.

– Да как ты можешь мне такое говорить? – я встала со стула и словно испуганная от его слов, меня немного стало трясти ни то от злости, или возможно есть другая причина, – Уехать говоришь?

– Куда уехать? – вдруг послышался голос и я, обернувшись, увидела Алексея, – Ты куда-то собралась?

– Леша, я…

– А тебе что от неё надо? – Леша тут же переключился к Арсению, не обращая на меня внимания. Арсений, встав на ноги, подошел к нему вплотную, – Что? Решил отобрать у меня моего менеджера? А кишка не тонка?

Леша тут же ударил Арсения кулаком по лицу и вновь набросившись, стал яростно колотить, не обращая ни на кого внимания.

– Леша, прошу, отпусти его.

– Отобрать у меня вздумал? Да кто ты мать твою такой, чтобы посягать на «моё»?

– С тобой она только страдает, – сказал Арсений, когда Леша держав его за грудки чуть приподнял, – С тобой она не будет счастлива. А я смогу сделать её счастливой.

– Ублюдок, – сказал Леша, вновь сильно ударив его, отчего тот потерял сознание.

– Леша, прошу, успокойся.

– Пошли, – Алексей, взяв меня за руку, повел за собой.

– Куда мы идем?

– Молчи и просто иди.

Полчаса мы ехали в его машине, и он не обронив ни слова, просто смотрел вперед, и я лишь изредка бросая на него взгляд, видела какой он в бешенстве. Сжимал челюсти и тяжело дышал, словно ему воздуха не хватало. Руль то и дело поскрипывал оттого с какой силой он его сжимал и я так же стала замечать, что скорость на спидометре становилась с каждым разом всё больше и больше.

Он привез меня к какому-то деревянному, небольшому домику и, отперев дверь, вошел в дом и скрылся за какой-то дверью. Я вошла в зал и буквально через две минуты услышала звук душа.

Я рассматривала всё вокруг. Здесь ранее я ещё не была. На камине были фотографии и я, взяв одну из них в руки, увидела поначалу незнакомых мне людей, а затем с краю, заметила улыбающегося Дмитрия, ещё мальчишкой.

Скорее всего, фотография была сделана, возможно, ещё в школьные годы, старших классов. Остальные, я так понимаю его семья. И этот дом, судя по фотографиям, принадлежал Дмитрию. Немного погодя позади меня открылась дверь.

В дверном проеме стоял Леша. Черные штаны и футболка, чуть прилипли ещё к сырому телу. Волосы были убраны назад. Когда он подошел ко мне ближе, я ощутила холод.

– Ты принимал холодный душ?

– Да, хотел немного остыть. Ведь ты боишься, когда я зол, а я не хотел тебя пугать.

– О, да, ты сегодня постарался. Испугана. Уже.

– Прости.

Мне пришло сообщение. Я, открыв сумку, нашла мобильник и, прочитав его, мельком посмотрела на Алексея, который в свою очередь, сведя брови, вместе отобрал у меня телефон и уже читал смс.

«Если ты передумаешь, твой билет будет лежать в твоей комнате. Я буду ждать тебя завтра в аэропорту!».

Леша, от злости разбив мой телефон об стену, стал ходить из угла в угол, словно не знал, куда можно себя деть.

– Я убью его. Убью к черту.

– Ты можешь успокоиться?

– Говоришь успокоиться? Я не понимаю причины того, что ты куда-то уезжаешь с этим уродом? Почему ничего не сказала мне?

– Я сама только узнала от Арсения, но потом пришел ты и … сделал то, что сделал, – его глаза вдруг заметались, но желваки на щеках нервно двигались.

– Это из-за происходящего сейчас? Ты хочешь меня бросить?

На его вопрос я не ответила. Не знаю, Арсений, словно на мгновение, но убедил меня. Да я сначала восприняла это предложение в штыки, но пока мы ехали в этот дом, я могла подумать, времени было достаточно.

– Да что же ты делаешь? – практически задыхаясь, спросил он, взявшись за голову. Словно не в себе стал метаться и тяжело дышать, отчего мне стало больно на него смотреть.

– Я помогаю тебе.

– Помогаешь? – рявкнул он, – Так это теперь называется?

– Ты разрываешься, словно удерживаешь две нити, что могут погибнуть, и ты не знаешь какую спасти. Я дала тебе возможность не выбирать.

– Это не тебе решать. Эти самые нити держу я, а не ты.

– Но одна из них я. Держусь по другую сторону и тяну тебя за собой.

– Даже если так, ни тебе решать стоять мне твердо на земле или прыгнуть за тобой.

– Если прыгнешь, можешь разбиться.

– Будь-то ад или рай, я пойду за тобой, – не выдержав, я почувствовала, что в глазах появились слезы.

– Ты пожалеешь об этом.

– Пожалею, если не прыгну.

– Это страшно падать вниз и не знать, на что можешь приземлиться, – он подошел ко мне и, погладив мои плечи, стал поглаживать все ниже до самых бедер и после, посмотрев на меня с обожанием в глазах, прижал ближе к себе, всё так же смотря на меня.

– Не бойся, я приму этот удар на себя.

– Но именно этого я и боюсь, – после этих слов, я заплакала и, закрыв руками лицо, прижалась к его груди. Он крепко меня обнимал, гладил по спине и, уткнувшись лицом в мои волосы, глубоко вздыхал, словно сам боролся со слезами.

Эту ночь мы провели вместе. Не смогла уйти. Не смогла сказать, что между нами всё кончено. Господи, откуда взять силы, чтобы справиться со всем этим?

Обжигаясь теплом его тела, я млела, таяла и, задыхаясь просто любила. Всегда представляла первую ночь как сказку, но оказалось это гораздо больше, чем я когда-то это себе представляла.

Он лелеял меня, касался так, словно я была самым хрупким, самым драгоценным в его жизни. Он словно и сам не верил, что всё это сейчас происходит с нами, он то, улыбаясь мне, нежно целует в губы, то словно дикий, голодный зверь, желает завладеть всей добычей без остатка, обрушивался на меня, возжелав всецело.

Я пойду на всё что угодно ради него. Пусть даже если мне придется принять мысль, что эта ночь для нас, как первая, так и последняя. Раз так сложилась судьба, то пусть сейчас будет он, я и лишь на миг, будет наша любовь.

Утром пока он спал, я в спешке одевалась. Убитая горем, с ножом в сердце, с разбитой душой, но так будет лучше для него. По крайней мере, я в это верю.

Самолет только через три часа, поэтому время у меня есть, поцеловав его в висок последний раз, я ушла по-английски, без слов и записок, безжизненная, но чуть счастливая. Мне повезло, что он полюбил меня. Поэтому я желаю ему счастья, жаль, что я не стану тому причиной.

## Глава 23.

Клементина.

На скорую руку я собрала чемодан и, поставив его у дверей, стала осматривать свою комнату, решив, что могла что-то забыть. На моей тумбочке лежал тот самый билет до Нью-Йорка, что оставил мне Арсений.

Позвонить ему я не могу, так как телефон мой был разбит вдребезги. Постучавшись в комнату Карины, она что-то сонно мыкнула мне и я, посчитав, что это могло означать, как входи, открыла дверь.

– Я могу взять твой телефон?

– (не понятный бред и слюни по подбородку).

– Спасибо, сейчас верну.

Найдя номер Арсения в блокноте, позвонила. После нескольких длинных гудков, мне ответили.

– Слушаю.

– Привет. Это Тина.

– Привет. Я звонил тебе уже, но ты не брала трубку. Всё в порядке?

– Мой телефон сломался, поэтому я звоню с номера Карины. Это моя соседка.

– Ясно. Раз ты мне позвонила, значит передумала. Ты поедешь вместе со мной?

– Да, поеду.

– Хорошо. Только вот рейс почему-то перенесли. Мне позвонили буквально пару минут назад и сказали, что утренние и дневные рейсы отменили.

– Вот черт, – ругнулась я и положила свою ладонь на лоб, – Во сколько теперь рейс?

– В 23:00. Мне зайти за тобой?

– Нет, не нужно. Я приеду в аэропорт сама.

– Ладно. Буду ждать тебя там.

– Хорошо.

– Увидимся.

Я отключилась и присев на краешек любимого кресла, стала нервно покусывать свой ноготь.

Мне нужно куда-нибудь уйти, чтобы он, не смог меня найти и уже оттуда поехать в аэропорт. Будем надеяться, что он посчитает, что я уже уеду, ведь он не знает, куда я направляюсь, но где же мне спрятаться?

Взяв чемодан, я побрела на остановку и, просидев примерно минут сорок, в голову пришла идея, идти только в гостиницу. До ближайшей не так далеко, но и этого времени вполне хватило, чтобы я вновь смогла засомневаться.

В какой-то степени радовала мысль о сломанном телефоне. На часах уже одиннадцать, Леша возможно уже повсюду меня ищет и за это мне перед ним стыдно.

Возможно, я должна была оставить для него хоть какое-то объяснение, но неужели даже в тот миг я колебалась в том, что не смогу уйти?

Я подошла к входу в гостиницу и, встав у дверей всё ещё думала, как поступить. Он лучшее, что есть в моей жизни и поступать с ним так, я бы никогда не смела, если бы не эти обстоятельства.

Из дверей вышел мужчина и, остановив его, попросила одолжить мне его телефон. Позвонить ему я не смогу, поэтому стала печатать смс.

«Возможно, сейчас читая это сообщение, ты будешь зол на меня и даже разочарован, но я желаю тебе только счастья. Любить тебя – это лучшее, что случилось со мной за всё это время. Я отпускаю тебя, потому что моя любовь к тебе не имеет границ, но я смогу её унять, смогу тебя забыть. Будь счастлив. Прости меня».

Сообщение было доставлено и, удалив его в отправленных, я вернула телефон владельцу. Зайдя в холл гостиницы, я прошла к администраторам и, взяв номер, вошла в лифт.

Странное чувство зародилось внутри меня, и я, дотронувшись до собственного сердца, пыталась унять бьющуюся во мне агонию. Когда я перестану чувствовать эту любовь? Через год? Два? И смогу ли я это сделать? Смогу ли я оставить всё позади и пойти дальше?

Раньше я никогда не принимала горячий душ. Слишком чувствительна, так как кожу больно обжигает, но сейчас прислонившись руками о холодную керамику стены, по спине струилась горячая вода.

Закрыв глаза, мне казалось, что это руки Леши, обжигающие словно огонь, а пар был, словно его дыханием и если немного прислушаться, он, словно мне что-то шепчет:

«Любить тебя – это дар для меня!»

« Тебе приятно? Твои мурашки не дадут соврать мне!»

«Подойди ко мне ближе, и я покажу тебе всю вселенную!»

Я резко открыла глаза и оглянулась, на мгновение мне показалось, что он и вправду был здесь. Касался меня и шептал на ухо то, отчего я всегда краснела и не могла взглянуть на него.

Что я делаю?

Я спустилась вниз по стене и, обхватив свои ноги, заплакала от собственной беспомощности и глупости.

Алексей.

Я не мог поверить в то, что она ушла. Я думал, что эта ночь убедит её в том, как она дорога для меня, но вот сейчас прочитав сообщение, я сидел на краю кровати и боролся с мыслью о том, что это конец всему.

Всему.

Если она так этого хочет… ладно. Будь, по-твоему. Я женюсь на той, что так этого желает. Буду гребаным героем, спасу центр от банкротства и просто буду жить дальше. Возможно, когда-нибудь и я смогу стать счастливым, пусть, даже если рядом со мной её не будет.

В быстром порыве я подошел к машине и, захлопнув дверцу ни с того, ни с сего, со всей дури стал бить по рулю, словно это он во всем виноват.

Никогда я ещё не чувствовал такой пустоты внутри себя. Никогда. По ощущениям как будто у меня сердце вырвали. Я чувствовал себя более живым даже тогда, когда участвовал в драках в школьные годы, приходя домой тетя, обрабатывала наши с братом раны, но даже тогда я был более живой, чем сейчас.

Одним действием, одним моментом, она убила во мне меня. Того прежнего Алексея Наумова больше никогда не будет. Он потерялся в тот самый момент, когда она покинула дом. Бросив, посчитав, что за чувства, которые они испытывают друг к другу можно не бороться.

В голове мысли были только о той, что говоря «люблю» нагло лгала. Небольшие коттеджи сменились высокими зданиями. Клаксоны доносились повсюду. Куда-то спешили люди, а я просто ехал прямо, даже не зная, куда себя деть. Куда мне ехать? К ней?

Нет. Не поеду. Остановившись на светофоре, я, задумавшись, просто смотрел перед собой и пришел в себя только тогда, когда позади меня посигналили.

Я, надавив на газ, резко включив поворотник, повернул обратно. Кто-то яростно мне вслед просигналил, но мне было плевать. Мне теперь на всё плевать. Единственное, что я хочу это забыться и ничего не чувствовать. Ничего. Хочу всё забыть, даже своё имя. Всё и всех.

Бар моего бывшего коллеги был одним из лучших в городе. И лишь позвонив, он приехал и, впустив меня вовнутрь, сам стал меня обслуживать.

– Рановато ещё для «напиться, чтоб забыться».

– Разве? А по-моему самое-то.

– Что у тебя такого стряслось, что ты решил опустошить мой бар?

– Ты слишком медленно мне наливаешь, дай мне бутылку, я сам.

– Ты хоть орешками закуси.

– Не хочу, – Макс вновь налил мне рюмку и, опустошив её, я вновь жестом указал, чтобы он вновь наполнил, – Начехляй.

– Может, всё же расскажешь что произошло?

– Что произошло? – усмехаясь, переспросил я и, просияв своей белоснежной улыбкой, развалился на стуле, – А произошло мой друг то, что я женюсь.

– Что серьёзно? Поздравляю! И кто эта богиня? Что же за девушка смогла тебя приручить? Я её знаю?

– С чем ты меня поздравляешь? – уже с серьёзным выражением спросил я друга, и взгляд мой желал оставлять лучшего.

– Ну как, свадьба… Ты же сам сказал, что женишься? – он растерянно на меня уставился, но я уже здорово перебрав не стал сбавлять обороты.

– Меня не с чем поздравлять, тебе ясно? – всё оставшееся время я просто пил. Макс меня больше ни о чем не спрашивал, словно боялся, а ведь он знает какой я, когда зол. Бешенный и необузданный. Резко встав на ноги, решил выйти. На улице было темно, и прохладно. Осень как-никак, темнеть рановато стало.

– Леха, стой, – меня позвал друг бармен и я обернулся. Пар стал выходить изо рта, и я словно ребенок стал пытаться делать кружочки, но ничего не получалось. Я шатался из стороны в сторону, но меня это сейчас мало волновало. Я, засунув руки в карманы штанов, ждал Макса.

– Слушай, ты прости, я, возможно, сказал тогда, что-то не так. Я, правда, не хотел тебя как-то обидеть.

– Не парься, всё в порядке. Уж кто, а ты точно не причём. Так что не заморачивайся, – я закурил сигарету, отчего с непривычки она славно дала по мозгам к выпитой до этого бутылки водки.

Мимо нас стали проходить двое пьяных парней и остановившись возле нас, встряли в разговор.

– Э, пацаны, дайте пройти.

– Тебе что дороги мало? – тут же я встал перед ними, сделав серьезное выражение лица, стал быковать сам.

– Слышь, ты чё совсем берега попутал?

– Братан, это ж, хоккеист блин! – тут же вклинился его дружок, показав на меня пальцем.

– Да мне хоть папа римский. Если ты знаменит, значит чё б%№ь всё можно что ли?

– Что, раз сам ничего не добился, осталось только борзатой быть? Собственно кем же ещё становиться, когда твой IQ равен дебелизму.

Он ударил меня, и я упал на спину, и тут же не думая, встав на ноги, ударил его в ответ. А ведь я этого и ждал. Я стал избивать бедолагу с такой силой, что я мог сломать либо себе руку или же его рожу.

Когда гопник упал на землю я, налетев на него словно коршун, всё не мог остановиться, колотил его до тех пор, пока не устала рука.

Макс и дружок не смогли меня оттащить от бедного паренька, да ещё и сами от меня получили, стоило только меня коснуться. Вот уж кого я не ожидал, так это полиции, но когда меня забирали в участок, не сопротивлялся, так как очень устал.

Но и там нет мне покоя. Буквально через два часа за мной приехала моя старшая сестра. Черт бы её побрал.

– Давай, выходи, за тобой пришли, – сказал полицейский и открыл железную решетчатую дверь.

– Пошли. Я отвезу тебя домой, – сказала сестра, как всегда сделав лицо «спасаю задницу младшему брату, как всегда». С детства это ненавидел.

– Иди сама. Я никуда не пойду.

– Хочешь остаться здесь?

– Куда лучше, чем ехать куда-то с тобой.

Она подошла ближе и, увидев меня лучше, зашла в изолятор, не заботясь о том, что здесь сидел ещё один какой-то мужик.

– Зачем ты сюда зашла? Выйди.

– Это кто же тебя так разукрасил? – она испуганно стала крутить моей головой, отчего я резко убрал её руки.

– Не стоит переживать за вашего чемпиона, его ранки вообще за побои не считаются. Он сломал нос нашему оперативнику, когда тот пытался его в эту камеру посадить. И вообще выметайтесь отсюда оба, пока я не передумал и не посадил его.

– Ты опять за старое? – цокнула на меня Инна и, взяв за локоть, стала поднимать, – Пойдём.

– Я сказал, что никуда не пойду. Так что езжай-ка сама.

– Вот так значит, да? – сестра уселась рядом и, обращаясь уже к полицейскому, попросила закрыть камеру.

– Ты в своём вообще уме?

– Пока ты не согласишься выйти, я буду сидеть здесь с тобой.

– Ты больная.

– А в кого, думаешь, ты такой уродился?

– Вы что с ума все посходили, а ну выметайтесь оба, – уже орал на нас оперуполномоченный.

– Чего вы орете? Я же сказала, закройте эту чертову дверь. Я не уйду без этого отбитого на всю башку брата.

– Да хоть до утра тут сидите. Ненормальные.

Полицейский, жестко ругаясь матом, просто закрыл дверь, и сев на стул чуть поодаль, облокотил голову на руку. Сестра сидела рядом со мной и держав на коленях сумочку просто смотрела перед собой.

– Какого черта ты вытворяешь? – возмущенно спросил я, смотря на пол.

– Вообще-то это мой вопрос, – так же, несмотря на меня, отвечала сестра.

– Уходи.

– Я же сказала, что уйду только с тобой. Не заставляй меня повторять тебе это по сто раз дубина.

– Лучше бы за мной Кирилл пришел.

– А он и хотел, но дядя настоял, что бы пошла я. Он знает, что я ещё упрямее и злее тебя и я единственная, кто не будет тебе понукать, большой ребёнок.

Я, взявшись за голову, наклонился вниз, и глубоко вздохнув, вновь сел ровно, облокотив голову о стену. Я смотрел в потолок и чувствовал, как слезы потекли по моим щекам. Я резко их вытер, чтобы, моя сестра не заметила, но она, как и дядя, от неё редко, что можно скрыть.

– Ты прямо как в детстве, когда учился в младших классах тебя всегда доставал старшеклассник, Шорохов, кажется его фамилия. Ты никому не говорил и в темноте плакал от обиды, а когда тебя заставали с красными глазами, ты всегда отнекивался и говорил, что тебе просто туда что-то попало. Это было забавно, потому что все знали правду.

– Просто оставь меня в покое.

– Это из-за Тины да? – я удивленно уставился на сестру, и она иронично улыбаясь мне, села нога на ногу, глядя на меня, – Чего так на меня уставился? Удивлен, что я это поняла?

– Да, удивлён.

– Мы девушки такой народ, ради любви идём на жертвы. И кто бы, что не говорил, но окажись любая девушка в таком положении и она из мелодрамы сделает драму. Такова наша сущность.

– Я тебя не понимаю.

– Помнишь после школы я уехала с родителями в штаты? – после того как я кивнул, она продолжила, – Когда я училась в университете, я влюбилась в одного парня, его звали Ксандер. Наша любовь была столь сильной, что мы решили тайно пожениться.

– Что? Ты собиралась тайно пожениться?

– Да, собиралась. Его семья очень богата, настолько, что наша семья для них была обычная и скажем так не особо богатая. Они считали, что я не достойна их семьи. Поэтому Ксандера хотели женить на одной из девиц, чей папаня был богат до зубов. И тогда Ксандер предложил мне руку и сердце.

– Вы поженились?

– Нет. Когда он ждал меня в церкви, я в это время брала билет до Москвы.

– Почему?

– Из-за его матери. Она психически больна. Как-то она обещала, что если он выберет меня, то она убьет себя и это будет только на нашей совести. Он очень переживал по этому поводу. И когда она удивительным образом узнала, что мы собираемся тайно пожениться, она при мне вскрыла на руке вены. Я отвезла её в больницу, и когда врач сказал, что всё обошлось, я поехала в аэропорт и купила себе билет.

– Ты видела его после всего этого?

– Нет. Прошло уже так много времени. Возможно, он уже женат и у него есть дети.

– Почему ты раньше мне об этом не рассказывала?

– Не считала это нужным, но теперь у тебя и Клементины сложилась такая же трудная ситуация, поэтому я поняла, что Тина ушла. Она предоставила тебе шанс не выбирать.

– Она сказала тоже самое.

– Само собой.

– Ох, сестренка как же тебе, наверное, сейчас грустно, дай обниму, – сказал какой-то бомж, что сидел в одной камере с нами и, рыдая, стал подходить к моей сестре.

– Сядь на место, а то сделаю так, что ты больше вообще встать не сможешь, – я вскочил на ноги и пригрозил бедолаге, который в свою очередь забился обратно в угол и всё время говорил, что больше так не будет.

– Ну что ты, в самом деле, – сестра чуть стукнула меня по руке и уже обратилась к мужичку в углу, – Спасибо за утешение.

– Я к вашим услугам мадам, – пьяный мужичек разлегся так, словно лежал не на грязном, вонючем полу, а на шикарном диване и сейчас должны принести дорогое шампанское. Моя же сестра мило засмеялась и подошла к двери, у которой нас ждал полицейский.

– Ну что нагостились? – неугомонно ворчал полицейский, и открыл дверь, когда мы оба вышли, алкаш, что сидел с нами в этой клетушке так же подлетел к дверям.

– Командир. Я с ними.

– Да что ты?

– Да, я тот самый Марсель, про которого говорила эта милашка.

– Протрезвей для начала. Ален Делон хренов.

Когда моя сестра села за руль и повезла меня домой, я решил, что с беседами у нас покончено, к тому же, я ещё не переварил информацию, про свадьбу сестры, но нет, Инна вновь стала поучать и понукать меня.

– Я надеюсь, что приехав домой, ты сломя голову больше никуда не побредешь?

– Мне не пять, не надо говорить, что я должен делать.

– После того что ты устроил, пять – это слишком много для тебя. Как по мне, так тебе ещё подгузники менять надо.

– Хватит ворчать.

– И будь добр, не пей больше. А то из спортсмена превратишься в того бомжа, что был за решеткой.

– Не сравнивай меня с ним.

– Если не хочешь чтобы сравнивала, перестань нажираться.

– Я обещаю никуда не ехать, довольна? Но про «пить» не обещаю.

– Лёша!

– Ой, Инна! – иронизировал я и отвернулся к окну.

– С тобой невозможно разговаривать.

– А я и не особо старался, чтобы это было возможно.

Она пробубнила что-то ещё, но я уже не слушал её. Мысли были разные, метались от одной к другой, отчего я даже не заметил, как стал виднеться мой дом. Как сказал Макс, «напиться, чтоб забыться», фраза ну, будь-то по мне.


Клементина.

Время было десять и я, выходя из такси, ждала, когда таксист, открыв багажник, достанет мой чемодан.

– Ты всё же приехала? – неожиданно спросил Арсений, взяв мой багаж у водителя вместо меня.

– М-м-м, да. Приехала.

– Я рад, что ты меня послушала, – я лишь только кивнула и натянула на себя улыбку, словно говоря «я блин так счастлива».

Стоило только зайти в аэропорт, как к нам подошел Игорь Аристархович. Поначалу я испугалась, затем страх перерос в панику. Я нервно оглянулась, в надежде увидеть знакомые серые глаза, но разочарованная вернула взгляд на его дядю.

– Здравствуй Тина.

– Здравствуйте Игорь Аристархович. Как вы себя чувствуете?

– Неплохо. Уже неплохо, спасибо, что спросила. И да, его здесь нет.

Я вопросительно на него посмотрела, но мне не стоило объяснять, кого именно здесь нет, поэтому он, чуть улыбаясь вновь заговорил.

– Ты не могла бы уделить мне пару минут, я бы хотел с тобой поговорить?

– Прости, я отойду ненадолго, – обратилась я к Арсению и, оставив ему свой багаж пошла за дядей Алексея.

– Только дольше пары минут не смогу, у меня скоро будет рейс.

– Не волнуйся, я не задержу тебя.

– Так, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Скорее не поговорить, а попросить.

– Что именно?

– Возможно, я буду дерзок и не совсем компетентен, но ты должна остаться!

– Что? Простите, я не совсем поняла вас. Остаться в Москве, заграницей или с Лёшей?

– Первое и последнее в твоём списке.

– Остаться в Москве и с Лёшей? Простите, это, наверное, прозвучит грубо, но вам что недавно делали операцию и ещё не отошел наркоз?

– Нет, по словам врачей, я здоров, правда какое-то время придется ходить на обследования, но в целом, вполне себе крепкий. Поэтому я хочу сейчас только того, чтобы ты поехала со мной к Алексею и помирилась с ним.

– Почему вы мне помогаете? Вы же можете всё потерять?

– Что именно ты подразумеваешь под «всё»? Деньги? Положение в обществе? Бизнес, который основал ещё мой дед? – я кивнула головой и посмотрела на него, – Прежде всего моё «ВСЁ» – это моя семья. И я хочу, чтобы каждый член моей семьи был счастлив.

– А вы сами будете счастливы? – он засмеялся и, оглядев вокруг, повернулся ко мне.

– Еще, будучи маленьким, мой сын спросил меня:

«– Папа, а почему я не могу увидеть счастье? Его что не существует?». И тогда я ему ответил:

«– А ты можешь, например, увидеть воздух?». И когда он стал качать своей головой отрицательно, я продолжил.

«– Верно, ты не можешь его увидеть, но ты всё равно можешь им дышать. Вот так и счастьем. Даже когда тебе кажется что всё плохо и мир катится под откос, то стоит только оглянуться вокруг, и ты его сможешь даже увидеть, а если повезет то даже коснуться». И тогда он стал оглядываться по сторонам, но минуту спустя задумчиво сказал.

«– Я оглянулся, но не увидел его!». И я ответил:

«– А что именно ты хотел увидеть?». И тогда он мне сказал:

«– Дяденьку с красным носом, в больших башмаках и в смешном костюме». Я тогда помню, сильно засмеялся.

«– А разве это не клоун? Хотя в каком-то смысле он тоже может им быть. К примеру, взять этот день. Ты рад, что сидишь рядом со мной?».

«– Да».

«– Посмотри вперед, красивый закат?»

«– Ага».

«– А мороженное что ты ешь, тебе нравится?»

«– Очень».

«– Счастье сын, в каждом его моменте. Просто посидеть рядом с хорошим человеком и видеть его здоровым и радостным – это и есть счастье. И даже обычное мороженное, может сделать тебя счастливым. Счастье – это «кто» или возможно «что» тебя окружает. Всё что тебе нравится, приносит счастье!»

– Например, любовь! – вдруг сказала я и, улыбаясь, посмотрела на него.

– Любовь! – заверил Игорь Аристархович, улыбаясь мне в ответ, – Думаю, это самое большое счастье, что живет в этом мире. Для Лёши ты самое большое счастье Тина. Так стоит ли им разбрасываться? Как считаешь?

Я, улыбаясь, смотрела перед собой и словно застеснявшись отвечать, просто замотала головой.

– Тогда я не понимаю, почему мы ещё здесь стоим и не едем в самый эпицентр моей тревоги?

– Что? Какой тревоги?

– Наш мустанг взбунтовался и не даётся никому в руки, и… Ох, зря я в эту терминологию полез.

– Он что кого-то избил?

– Не то слово. Инна должна была его сейчас забрать из полиции.

– Из полиции? Чего же вы раньше не сказали? – я поспешила к выходу, наплевав на свой чемодан.

– Действительно. И чего это я расфилософствовался?!

Дорога была быстрой, но когда Игорь Аристархович вышел из машины вместе со мной, я его остановила.

– Вы позволите мне одной с ним поговорить?

– Конечно. Возможно, так даже лучше будет.

Я поспешила подняться на нужный мне этаж и когда я коснулась рукой его двери, в груди тут же образовался ком, отчего трудновато стало дышать, но останавливаться я не намеривалась. И позвонив в звонок, через пару минут ожидания, мне так никто не открыл. Я, взявшись за ручку, надавила, и дверь к моему облегчению была незапертая.

Пройдя вглубь, за барной стойкой, среди кучи выпитых бутылок и стаканов, сидел Леша, опустив голову. Я позвала его, но он не отреагировал, поэтому подойдя напротив его, я протянула руку через стол и погладила по голове. Отчего он словно проснувшись от кошмара, посмотрел на меня.

– Ты…

– Я!

– Ты не уехала? – ошарашенный спросил он и, обогнув барный стол, подошел ко мне.

– Нет. Не уехала, – он крепко меня обнял и словно задыхаясь, пытался что-то сказать мне.

– Не бросай меня. Я не смогу без тебя жить. Не смогу.

– Я рядом, слышишь? Рядом. Всегда.

– Ты ведь мне не мерещишься в пьяном бреду? – он сильно стиснул ладонями мои щеки, отчего мои скулы чуть отозвались болью.

– Ты держишь меня за щеки, как думаешь, может такое мерещиться? Пусти, больно, – и когда он меня отпустил, я помассировала, где болело, – Надави ещё немного и у меня бы ямочки появились.

– Это и вправду ты. Твой дерзкий язычок как всегда скребет эмаль по зубам.

– И это говорит мне спортсмен, что катится по наклонной вместе со своими выпитыми бутылками.

– Как же мне нравится, когда ты дерзишь.

– Мне помнится, наказание за это требуется? – улыбаясь, сказала я, когда он с обожанием стал целовать меня, когда я, в свою очередь крепко обнимая его, поняла, что это то самое счастье сейчас происходит со мной. Я могу его увидеть, коснуться и даже почувствовать.

Какой же я была дурой. Убедила себя, что должна отпустить, наделала столько глупостей, но стоило дать лишь подзатыльник, как мозги вновь завели свой моторчик и заработали. Теперь чтобы не произошло, как бы не было трудно, но своё счастье я никому и никогда не отдам.

## Глава 24.

Я зашла в комнату как раз в тот момент, когда Леша с трудом сев на кровать, взялся одной рукой за голову и что-то непроизвольно замычал себе под нос, закрывая глаза.

– Привет. Как голова? Болит? Может принести таблетку? – я говорила довольно оптимистично и мило улыбаясь, подошла ближе, дотронувшись до его щеки, – Ты ночью горел, скорее всего, была температура, но сейчас, слава богу, спала. Холодный компресс всё же помог.

– Что ты делаешь? – чуть измученно спросил он и посмотрел на меня так, словно пытался унять странную дрожь в своём теле.

– Как что антипохмелин тебе варю. Запах обалдеть, скажи ведь?

– Я имел в виду, что ты делаешь у меня дома?

– Стою и с тобой разговариваю, когда в то же время мой супчик пытается смыться из кастрюльки, так что не отвлекай меня, -

Я ушла на кухню, он же не спеша побрел за мной и сев на диванчик за столом, злостно посмотрел в мою сторону. Наложив суп, поставила перед ним, затем повернулась, что бы нарезать хлеб.

– Ты же уехала, бросила меня?

– Кто бросил? Когда? – я же старалась не оборачиваться, говорила ровно и спокойно, вот только спина была чуть напряжена.

– Не притворяйся глупой. Ты растоптала мои чувства и словно какой-то мусор выбросила, желая, что бы я, женился на другой.

– Ну, вот как так?! Всего лишь на пять минут вышла за хлебушком, а ты уже на ком-то жениться собираешься.

– Сказал бы я тебе сейчас, да вот только воспитание моё не позволяет.

– Ты и так мне вчера много что сказал, что не помнишь?

– Нет.

– Эх, нужно было на диктофон записывать, потому что если расскажу, ты мне не поверишь.

– Ты можешь уйти?

– Куда?

– Да куда хочешь. Домой. К своему Арсению или к черту. Только уйди отсюда, – он резко встал с дивана и гневно посмотрел на меня. Я же пытаясь дышать ровно, смотрела на него словно на огонь.

– А если я скажу, что не хочу?

– Убирайся! – огромным воплем, словно не крикнул, а выплюнул это слово на меня, я подумала, что сердце не выдержит и оборвется внутри. И как только я, не отреагировав на его слова, стояла, как вкопанная на месте он злостно опрокинул стол, отчего я, испугавшись, отскочила в сторону всё ещё раскалённой плиты, оперевшись своей левой рукой, я тут же отпрянула от неё.

Леша ушёл сразу же, хлопнув входной дверью, я же побежала к раковине и сунула руку под ледяную струю. Боль и жжение пришли не сразу, стоило только понять, что произошло, как внешняя боль не стала уступать внутренней. И во всём этом виновата только я.

Когда я убрала кухню, прошло примерно часа два, но Лёша в квартиру так и не вернулся. У меня было время подумать и сделать хоть какой-то вывод. Я всё исправлю, сделаю так, чтобы всё наладилось. Шаг за шагом. И на этот раз я не отступлю.

Я сдалась однажды, когда хотела уехать, но во второй раз такого не произойдёт. А иначе меня не Тина зовут. Больше я не поддамся слабости. И ей его так просто не отдам и отпущу только тогда, когда он глядя в мои глаза скажет, что не любит меня, а до тех пор, я не дам ему и вздохнуть без себя.

***

Этот день был для меня как испытание. Лёша – игнорировал, Жанна – словно преследовала. Если бы не мои чувства, посчитала бы их идеальной парой, но мысленно ущипнув себя за мозжечок решила притопить эту дурацкую мысль, как когда-то Герасим Муму.

И вот очередная встреча не заставила, себя долго ждать. Жаль, что не нашелся гений, который изобретет «АнтиМудильник». Чтобы избегать ненужных встреч, но ничего с этим не попишешь, этот гений либо ещё не родился или не вырос, так или иначе, но надеюсь, что в скором времени, я смогу настроить этот агрегат на эту самую «отрыжку преисподни» и больше с ней не сталкиваться, а пока…

– Вот мы и столкнулись вновь, смотрю, всё ещё здесь работаешь? И как ты ещё от своего позора куда-нибудь не провалилась?

– Да я посмотрю, ты просто спишь и видишь, чтобы меня куда-нибудь угораздило?!

– Само собой. Ведь я по-прежнему считаю, что тебе не место здесь, собственно так же как и рядом с моим женихом.

– Смотри, чтобы от таких тяжелых мыслей, твой крохотный мозг не надорвался от работы. К тому же, «твоя» тут только почка, что я сейчас отобью, а Лёша мой, поняла, мой! Так что не бузи мне тут.

– Ты мне, что угрожать вздумала? Да ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать?

– Ох, милая, тебе только мартышек в клетке пугать, чтобы они не гадили, уж я на такие вот крылатые фразы вообще привыкла внимания не обращать, – я сделала вид, что задумалась и только сейчас поняла, что она стоит рядом, – Ой, прости, задумалась о своём, ты мне, сейчас что-то говорила?

– Знаешь, я от тебя без ума…

– Да ты и так без него, я то тут причём?!

– Что?

– Боже она ещё и глухая, вот бедолага. Я говорю мозг у тебя плоский, собственно как и грудь.

– Или как твои дебильные шуточки.

Вау! Не дурно! Если бы я не хотела её укокошить или подвесить на лямке от трусов, возможно, мы смогли бы с ней поладить, но как говорила моя подруга: «Коня с возу, кобыле легче».

Боже упаси принять её заявку в друзья. Лучше пожить среди динозавров, чем катиться по наклонной вдоль её спины,… потому что жопы у неё точно отродясь небывало. Каньон – да, но не гор. (Ха, шутка для избранных).

– Да как ты не можешь понять, я настоящий клад для него…

– О, да, так и хочется этот клад засунуть в сундук, приделать тяжелый амбарный замок, переплавить ключ на монету. Вывести сундук на необитаемый остров и там закопать и желательно на глубину ядра земного и собственно оставить тебя там до второго пришествия. А в конце этого пути с монеткой загадать желание, чтобы этого второго пришествия никогда нафиг не наступило…, – я чуть задумалась, – Пожалуй, хорошая идея.

– Да ты больная…

– Возможно я и не здравом уме, зато, по крайней мере, в своём.

– Ты посмотри на меня и посмотри на себя…

– Я может и не идеальна, но и не фальшива как некоторые.

Она словно бешенная шла по направлению кабинета Кирилла и что-то бормотала под нос. Колдует что ли? Всегда знала, что она ведьма.

– Ты ещё пожалеешь о своих словах.

– Ну-ну, смотри, чтобы от твоих желаний губа не треснула, а то ботокс вытекать начнет.

Дура.

Прошло примерно часа два, а я уже без сил. Мы вместе с Еленой Андреевной пашем словно на износ. И вот когда я наконец-то смогла присесть за свой стол и снять туфли, чтобы ноги хоть немного смогли отдохнуть.

Боже, этот кайф не сравнится даже с тем, чтобы почистить уши. Мама, я в раю! Как будто одновременно побывала на курорте и в планетарии одновременно. Космическое блаженство. Но кто-то посчитал, что хорошего должно быть помаленьку, так как зазвонил рабочий телефон.

– Алло!

– Зайди ко мне, пожалуйста, есть кое какая работа, понадобится твоя помощь.

Кирилл Игоревич был довольно серьезен по телефону, поэтому я поспешила скорее в его кабинет. Постучав и услышав одобрения, чтобы я вошла, я открыла дверь и, закрывая ее, улыбалась, словно в номинации выиграла, но она тут же спала, стоило увидеть ту самую мартышку, что без конца пуляется своими какашками.

Моё настроение упало и закатилось примерно под мусорку. Ненавижу этот день.

– Жанна, у тебя, наверное, есть ещё какие-либо дела…? – начал было Кирилл, но эта мадама его перебила.

– Ну что ты, у меня нет никаких больше дел. Лёша на тренировке, он тоже очень занят, а стоять там и смотреть я не хочу, к тому же там холодно. Поэтому я подумала, что могу побыть здесь с будущим родственником и узнать его получше.

– Но я тоже занят, если ты не заметила?!

– Я не стану тебе мешать и тихонько здесь посижу, – она посмотрела на меня, словно на мусор какой-то, – Эй ты. Принеси мне чаю и поживее.

– Жанна! Тина здесь не для того, чтобы тебе прислуживать.

– Ну, Кирилл, я так устала за сегодня, у меня очень пересохло горло, что сил нет, уже терпеть. Что такого если она принесёт мне чай?

Я посмотрела на Кирилла, и тот нервно держась пальцами за переносицу, свёл брови, словно от неё у него болит голова уже. Тяжело вздохну и, опустив руку, он посмотрел на меня так, словно глазами попросил за что-то прощение.

– Тина, пожалуйста, не могла бы ты принести чаю? – я же натянув улыбку, кивнула головой соглашаясь. Ему и так трудно сейчас, поэтому устраивать шабаш из-за этой занозы я не стала, но покинув кабинет, я всё же не смогла больше удерживать своих чертей в себе. Как раз в этот момент ко мне подошла Светочка.

– Боже мой! Ты чего это вся зелёная стоишь? А-а-а-а, – она словно испугавшись, уставилась на меня, – Я, кажется, всё поняла. Тебе плохо, тебя тошнит и поэтому ты сейчас похожа на Новогоднюю ёлку. Кстати я обожаю сюрпризы. Ой, прикольно, ведь и ты кому-то преподнесёшь свой сюрприз, а знаешь почему? Потому что ты беременна!

Я же её совершенно не слушала, а прибывала на станции «Сейчас взорвусь, хрен соберете».

– Ну, она у меня сейчас этим чаем обопьётся. Только схожу до санитарной службы и возьму у них крысиного яда, она ж его вприкуску с чаем хомячит?! – спросила я риторически Светочку, которая прибывала в замешательстве от моих слов, но когда она попыталась мне ответить, я её опередила, – Ты как всегда права, нужно найти ещё и клей. Слеплю ей из отходов кулебяк. Приятного аппетита!

Я словно какой-то злодей, стала ехидно смеяться и чуть оскалившись, направилась в сторону кухни.

– Она сказала, что я права? Божечки небесные. Боюсь я такое в себе не удержу. Я не дамба, мои брёвна не прочные. Как же тяжело быть умной. И что же мне теперь делать?

***

Дела у меня не шли, совсем. Я всячески старалась быть ближе к Леше, он же в свою очередь делал всё да наоборот. Правда далеко он уйти от меня и так не мог, потом что сегодняшний насыщенный день мы должны были провести бок о бок. Я же его менеджер как-никак.

– Через полчаса у вас интервью для газеты «Вести спорта», а после обеда приедут из журнала «New Sport’s» хотят сделать эксклюзивные фото во время тренировки…

– Пока что достаточно. Давай информацию в порядке её поступления. Мне неинтересно мешать всё это в своей голове. Поняла?

– Предельно, – чуть злостно, сквозь зубы ответила я и, перевернув листок в блокноте, стала записывать, как меня остановили.

– Что? – удивленно переспросил он.

– Я говорю, что всё поняла.

– Алексей Александрович…

– Что простите?

– С этого момента будешь обращаться ко мне подобающе, надеюсь это тоже понятно?

– Кристально.

– Не понял?

– Я говорю, что мне всё понятно. Я не глухая и не глупая… Алексей Александрович… и мой IQ не два балла.

– Ты мне сейчас что, дерзишь?

– Ну что вы, как я могла такое сделать?! Упаси Боже.

Он развернулся и направился к выходу, а я у него за спиной, спрятав своих психов и бесов, попыталась прийти в себя.

– С этого момента, будешь относиться ко мне подобающе, – передразнила я его слова, и показала в его сторону язык, – Ударить бы тебя с разбегу каблуком по голове. Повезло, что у меня к тебе чувства, поэтому буду убивать тебя только глазами.

Я направилась вслед за ним и, встретившись с его взглядом возле машины, чуть отпрянула.

– Что? – спросила я, удивленно уставившись на него.

– Ты не смеешь так ко мне обращаться.

– Мелочный, – под нос сказала я, отводя взгляд в сторону.

– Послушай меня. Я твой босс. Я плачу тебе деньги, а ты выполняешь то, что я тебе скажу, а иначе…

– А иначе что? – резко посмотрела я на него и наши взгляды встретились. Какое-то время мы словно забывшие, что нужно моргать смотрели друг на друга с обидой, но отчего его взгляд так сияет? – Уволите меня?

– Сейчас для нас невыгодно искать другого менеджера, когда закончится сезон, и вот только тогда мы и сможем с вами попрощаться, а сейчас выполняйте свою работу правильно.

– Как прикажете… Алексей Александрович!

– Другое дело, а сейчас отрой мне дверь машины.

– Вы что сейчас шутите?

– А ты видишь, что я улыбаюсь?

Я ахнула от возмущения и, сделав несколько глубоких вздохов, подняла голову вверх и с величественной своей гордостью (пришлось скрести её по сусекам), открыла дверцу автомобиля.

– Прошу Вас мой господин. Удостойте большую участь этому сидению и взгромоздите свою пятую великую вовнутрь колесницы отполированной.

Я его не видела, но услышала, как он словно хрюкнул и пытался сдерживать свой смех. И чего он этим хочет добиться? Хочет меня до края довести? Не выйдет. Благодаря ему, мой характер закалился. Да я железо перегрызу, а просто так не сдамся. Ещё посмотрим кто кого!

Всё то время что мы ехали в машине, он давился от смеха или просто улыбался, когда я, делая вид, что этот придурок просто сумашедший, рассматривала сегодняшний распланированный день в своём блокноте.

Интервью он давал на редкость бодро и весело. Даже шутил, что не ушло из внимания от журналистки.

– Сегодня вы в приподнятом настроении, что же так повлияло? Возможно предстоящая свадьба?

Алексей словно замешкался с ответом, и теперь уже странно посмеиваясь не знал, что можно ответить на такой вопрос.

– Я счастлив от предстоящей погони за кубком. В предвкушении. Отчего моё сердце не может перестать, так сильно биться. Я счастлив, что буквально через месяц, я смогу насладиться игрой, к которой я так долго стремился.

Он, старался избегать темы о свадьбе, просто говорил, о спорте. И всякий раз, как только тема заходила, о том, как проходит его тренировка, он словно маленький ребенок с упоением рассказывал какую-то необычную «сказку». С таким интересом, выражением лица, словно он сейчас лопнет от счастья. Только тогда я поняла, как же сильно он любит хоккей. Отними у него всё это и он не сможет ходить, видеть и просто жить.

Мысли вновь стали путаться в голове. Я вновь стала задаваться вопросом, правильно ли я поступила, вернувшись назад? Стоит ли развернуться и уйти? Возможно, я вновь совершила ошибку?

Я опустила голову, и грусть моя меня разъедала, но вновь посмотрев на Алексея, я больно сглотнула. Он смотрел на меня. Журналистка, спрашивая его, всё ли с ним в порядке, трясла его за руку, но он не обращая внимания, просто смотрел на меня.

Закрыв блокнот и положив его на стул, я, резко развернувшись, бросилась прочь по коридору.

Алексей.

Я не обращая внимания на слова журналистки, встав со стула, стремительно направился за ней.

Нет. Прошу, только не снова. Неужели она вновь хочет уйти? Оставить меня…

Не успел я додумать свою мысль, как увидел её стоящую в коридоре с пластиковым стаканчиком, напротив кулера. Я сам того не ожидая нервно выдохнул и закрыв глаза, пытался наладить своё сердцебиение.

И как только почувствовал, что мне стало легче, сделал пару шагов в её сторону. Она стояла словно столб, о чём-то задумавшись, и медленно отпивая из стаканчика, вновь погружалась в свои мысли. Когда я встал рядом с ней, она, вздрогнув, убрала стакан и посмотрела на меня, затем вновь отвела взгляд.

– Уже закончили интервью?

– Нет, я отошел выпить воды, – соврал я, взяв чистый стакан и налив воды, стал нехотя отпивать большими глотками.

– Налить ещё?

– Нет. Нет, я уже попил, то есть напился воды… Спасибо, – она кивнула и, допив свой стакан, выбросила его в урну.

– Что-то душно стало, я лучше выйду на улицу.

Сердце в этот момент вновь сдавило, поэтому, не контролируя свои действия, я, резко взявшись за её плечо, обратил на себя удивленный взгляд.

– Я выйду вместе с тобой! И вправду что-то душно стало, – и, убрав свою руку я, обойдя ее, вышел на парковку первый. Чуть погодя, не торопясь вышла Тина.

– Вы в порядке? Выглядите уставшим.

– Неужели? С чего бы это вдруг? – иронизировал я и закурил сигарету.

– Почему вы курите?

– А что? Мне чтобы закурить, нужно было у тебя разрешение попросить? – она не ответила, а только отвернулась в сторону. Я же мысленно пнул себя, за грубость, но ничего с этим не мог поделать. Я был зол. Обижен, словно малолетний мальчишка.

– Почему ты вернулась? – неожиданно, в полной тишине, я сам удивился, услышав свой голос и этот чертов вопрос.

– Тебе правда хочется услышать ответ?

– Если бы я не хотел, я бы не спросил.

– Чувства взяли вверх над разумом. Вот и вернулась.

– Чувства говоришь? Разве может человек, что-то чувствуя к другому человеку бросить его и убежать с дружком, что живет этажом выше.

– Я тебя не бросала.

– Ты ушла тогда, а значит, бросила меня, – я подошел к ней вплотную. Не знаю, захотелось взглянуть ей в глаза. Хотелось выплеснуть всё то, что накипело, – Не поверила, что смогу все эти недоразумения развеять. Посчитала свою правоту решением проблемы и тут же дала деру в обнимку со своим соседом. Ты предала меня. Обидела. Уничтожила. Ты меня в тот момент вообще ни во что, не ставила? А я вообще для тебя хоть что-нибудь значу? Кто я для тебя? Скажи, кто?

– Не говори так, прошу. Я не бросала тебя… – она заплакала, не договорив, а я уже не мог остановить себя.

– Ты ещё это отрицать будешь? Я все эти дни искал других инвесторов, думал, что обрети мы другую поддержку я смогу наконец-то, не думая ни о чем просто быть рядом с тобой, но ты сделала свой выбор и сейчас я, сделал свой. Отныне тебя больше нет в моей жизни. С этого момента мы пойдём разными дорогами.

Я развернулся, чтобы уйти, но она резко обняв меня, сзади рыдала и пыталась при этом сдерживать себя. А я в этот момент хотел умереть. Душа разрывалась на части. Любовь пыталась развернуться к ней лицом, а боль душила изнутри.

– Не уходи! – прошептала она и прижалась ко мне сильнее. Сердце больше не могло сдерживать такое сильное чувство. Плакал. Наслаждался её прикосновениями, терзался от обиды и просто любил её, – Прошу тебя, не уходи.

Её слова вновь, словно эхо проносились в каждой клеточке моего тела. Убирая её руки, я чувствовал, как они трясутся.

– Поздно! – чуть поодаль я увидел, что кто-то ехал в эту сторону, поэтому решил всё закончить быстро, – Уже слишком поздно!

– Уходя, ты убьёшь моё сердце, – крикнула она мне, когда я сделал буквально пару шагов.

– Моё ты уже убила.

С каждым шагом в ушах отдавало сильнее. Пусть своё сердце я и отдал, но гордость ещё при мне. Фары приближающейся машины были слишком яркими.

– Лёша! – крикнула она вслед, а я думал только о том, как бы не уронить тяжелую гордость и не обернуться. И как только мимо меня пронеслась машина, я услышал вновь своё имя, а затем странный звук.

Шея в этот момент была словно парализована. Поворачивать ею было слишком затруднительно, но услышал, что кто-то, выходя, стал что-то громко говорить…

– Господи, я не видел. Я не видел. Она сама. Сама бросилась…

Я, оглянувшись, утопал в своём страхе. Мчался в ту сторону и словно вяз в болоте. Ноги не слушались, но откуда-то брали силы бежать в сторону Тины.

Она лежала у машины словно манекен. Без движений и словно не дыша. Я, бросившись на колени, перевернул её, отчего кровь стала струиться по щеке прямо на асфальт.

– Звони в скорую, быстрее.

– Я не хотел, я не видел её, правда…

– Заткни свою пасть и звони в скорую мать твою.

– Я, правда, не виноват, я не видел… – бубнил водитель, набирая номер.

– Девочка моя, открой глаза, ну же, прошу тебя, открой глаза, – я гладил её по щеке, отчего руки были уже испачканы в крови, – Прошу тебя, открой глаза. Не бросай меня вот так, прошу. Я был не прав. Слышишь, я был не прав, прошу, не уходи вот так, прошу…

Я уткнулся лбом об её лоб, и словно сам не зная кого, просил или возможно молил, просто забившись в себе и в своих мыслях, хотел вернуть время вспять. Вернуть тот момент и не отпускать её руки. Обернуться. Прижать к себе. Это я во всём виноват. Я виноват. Только я.

– Мужчина отойдите, мы окажем помощь! – я не услышал, даже как приехала скорая помощь, сидя рядом с ней, я то и дело бросал взгляд то на лицо, то на руки медсестры и того, что она делала.

– Она жива? Скажите доктор, она жива? – спрашивал я практически в истерике.

– Вы можете мне не мешать? Я и так пытаюсь ей помочь, отойдите.

– Я никуда не уйду.

– Уберите его, – сказала женщина врач и кто-то, кто уже успел образовать толпу стали волочить меня и убирать от неё. Я же словно озверевший растолкал каждого, кто мне мешал.

– Прошу вас помогите ей. Я отдам вам все, что у меня есть, только спасите ей жизнь.

Больше до меня никто не дотрагивался. Кто-то изредка похлопывал меня по спине или положил руку на плечо, как только Тине надели маску на лицо и, переложив на носилки стали затаскивать в машину скорой помощи.

– Я поеду с вами.

– Залезайте, – огрызнулся доктор, отчего я, не сказав больше не слова, забрался в машину.

Часы в отделении скорой помощи мне казались годами. Врачи в палату не пускали, поэтому сидя на лавочке, я ждал врачей и того, что они скажут по поводу состояния Тины.

Я корил себя всё это время. Если бы я поступил тогда по-другому, что если бы я тогда обернулся к ней. Расставил бы руки в разные стороны и позволил бы ей бежать ко мне навстречу, прижал бы её к себе и никогда не отпускал.

Почему чтобы понять свою неправоту нужно для начала совершить ошибку? Она первая сделала ко мне шаг, обняв и попросив не уходить, а я словно упрямый осёл, гнул свою правоту, так же как когда-то сделала она. Обвинял её в этом, но поступил так же.

Я сейчас отдал бы всё, чтоб хоть на миг вернуть тот момент, но кому нужно продать душу, чтобы повернуть время обратно? Куда нужно спрыгнуть, чтобы вновь увидеть те самые заплаканные глаза и вытерев слезы, обнять и сказать, что всё хорошо.

Я бы всё отдал. Всё.

Прошу небо поменять нас местами. Прошу Бога не забирать её у меня. Я не выдержу больше этого. Не смогу. Я не такой сильный человек как многие считают.

Если вдруг её сердце больше не будет биться, я пойду за ней. Может там, где нет проблем, нет никого кроме нас двоих, может именно тогда, мы сможем быть счастливы?

Если жить в этом мире, то только с ней, а иначе эта жизнь мне не нужна. Ни одна медаль, ни деньги, не слава, ничего не нужно, прошу только одного, что больше всего на свете нужно мне, верни её, и я обещаю, что больше никогда и ни о чем не стану просить. Только пусть она будет жива.

Стоило мне закрыть глаза, как из двери вышел врач, я сорвался с места и прямиком направился к нему навстречу. Ноги были ватные, я даже не знал, как могу ещё стоять, но сглатывая горькую слюну, всё ещё молился о чуде.

– У неё серьёзное сотрясение мозга, удар пришелся именно по голове, никаких переломов больше нет, не считая конечно ушибов и гематом на голове.

Я пожал руки врача и благодарил его, так долго пока не закончился мой словарный запас, и я не стал повторяться.

Не знаю, сколько раз я вздохнул с облегчением, сколько раз я говорил спасибо, я, правда, был счастлив. Боже, я неимоверно был счастлив. Она жива и это главное.

Я сидел напротив двери палаты и ждал разрешения врачей зайти к ней.

– Какое-то время тебя всё равно не пустят, – сказал доктор, присаживаясь рядом со мной, – Ей нужно прийти в себя, как только пациент подаст признак жизни, мы сообщим вам.

– Что значит, подаст признак жизни? Она же жива? Вы говорили, что у неё только сотрясение?

– Только сотрясение? Мозговая функция у неё конечно в порядке, но для того, что бы знать наверняка она должна прийти в себя. Она может очнуться, при этом помнить всё или нет, такое в моей практике уже было. Не хотел бы наговаривать, но есть вероятность потери памяти, но она так же может впасть в кому, нужно быть готовым ко всему.

– Что от меня требуется? Что я могу сделать, чтобы ей помочь? – я был в шоке от услышанного. На мгновение я поверил в чудо, но с другой стороны меня словно огрели чем-то тяжелым. Ещё не всё. Ещё ничего не закончилось.

– Кем вы приходитесь пострадавшей?

– Мы любим друг друга.

– Что ж, думаю сейчас единственное, что вы сможете сделать для неё, это позаботиться о себе. Вам стоит сходить домой принять душ и смыть всю эту кровь. Поесть и немного поспать.

– Я не уйду.

– Я не говорю вам уходить насовсем, я лишь сказал уйти на время. Думайте так, «как бы я мог выглядеть перед девушкой, которая в любую минуту откроет свои глаза и увидит меня». Не думаю, что она будет в восторге, увидев это, – он указал на меня всего и, встав со стула ушёл.

Я же достав телефон, позвонил Андрею. Рассказав ему всю ситуацию, попросил приехать. Буквально через полчаса, Дмитрий, Кирилл и Андрей стояли возле меня.

– Черт возьми. Почему ты не позвонил нам раньше? – Кирилл бранился, и всё время хватался за голову, – Ты как сам? В порядке?

– А что по мне видно, что я в порядке?

– Я имел в виду, сам ты цел?

– Уж лучше бы я сейчас был там на её месте.

– Не говори так, – сказал Андрей и положил свою руку мне на плечо, – Ты должен пойти домой и отдохнуть. Мы останемся здесь, хорошо?

– Да. Я только приму душ и вернусь обратно.

– Нет, ты должен отдохнуть. У тебя синяки под глазами. Сколько времени ты уже здесь провел?

– Я не знаю.

– Отдохни, а как только будет что-то известно, я тебе позвоню.

– Андрей, прошу, ты врач, сделай что-нибудь, – я взял его за грудки и не в силах сфокусировать свой взгляд, просто метал по всему его лицу, – Я отдам всё, только сделай так, чтобы она открыла глаза, это всё чего я хочу.

– Не волнуйся, слышишь? Я помогу. Черт, мне так жаль, ты сам не свой, – он крепко обнял меня, и слегка стуча по спине, успокаивал, – Всё будет хорошо, слышишь? Всё наладится, она обязательно откроет глаза, по-другому и быть не может.

А я, не сдерживая свою горечь, что так плотно скопилась во мне, стала выплескиваться наружу. Почему все считают, что мужчины не плачут? Как можно сдержать себя, когда человек, которого ты любишь, мучается от боли и страдает? Как можно быть в порядке, когда твоя душа, твоя жизнь, борется сейчас за право жить, как? Не плачет в этот момент только тот, кто не любит.

## Глава 25.

Спустя три дня.

Каждый день, каждую минуту, секунду, я находился рядом с ней. Для меня в этот момент больше никто не существовал. В моих глазах, в моём сердце была только она одна.

Врач сказал, что она должна была прийти в себя спустя сутки, максимум двое, но проходит уже третий день, а она всё так же, спит мирным сном не желая возвращаться обратно.

Андрей сказал, что считает врача правым, она, возможно, могла впасть в кому, теперь вопрос стоял только в том, когда она сможет очнуться? Да и очнется ли вообще?

Когда заканчивались пятые сутки, я, вновь задремав на стуле возле кровати Тины, почувствовал вибрацию телефона в своём кармане.

Достав телефон, увидел номер Жанны. В который раз, сбрасывая трубку, отключил телефон.

– Никого дома нет. Оставьте сообщение.

Положив телефон на стол, встал со стула и, достав пачку сигарет из куртки было хотел выйти на улицу, но открыв дверь остановился.

Тина не любит запах сигарет, вспомнилось мне и я, закрывая вновь дверь, усмехнулся сам себе и убрал сигарету обратно в пачку. Увидев урну у окна, сжав всю пачку в кулаке, выбросил. Сев на стул рядом с ней, взял за руку и, прижавшись лбом к её ладони, закрыл глаза.

– Если бы ты сейчас открыла глаза, я сказал бы глядя в них, как же сильно я тебя люблю. Правда, перед этим извинился бы за своё поведение. Я был не прав, прости меня. Глаза и разум затуманил гнев, и я не смог с этим справиться, – я открыл глаза и, облокотившись о спинку стула, посмотрел на Тину, – Чёрт, поверить не могу, что говорю сам с собой. Андрей мне сказал, что ты всё слышишь, но…. Не знаю, я так не думаю, но всё же путь будет так. Пока твои глаза закрыты, я буду говорить с тобой, о том, как ты прекрасна, о том, что я безумно и безвозмездно влюблен в тебя и что моя жизнь будет не полноценной без тебя. Поэтому ты должна открыть свои глаза, вновь начать со мной переговариваться, чтобы я смог очень сильно и страстно впиться в твои пухлые губы. Вернись ко мне. Это всё о чём я прошу.

Закрыв глаза, я прислонился вновь лбом о руку Тины, и засыпая думал только о том, что я больше никогда её не отпущу, чтобы не произошло, никогда.

Утром я проснулся оттого, что кто-то трогает меня за плечо, поэтому чуть приоткрыв один глаз, разглядел Свету.

– Доброе утро Алексей Александрович, я принесла вам сменную одежду.

– Доброе, – поднялся я и резко посмотрел в сторону Тины, она всё так же мирно лежала на кровати, и кардиомонитор отбивал её спокойный пульс, – Зачем мне костюм?

– Кирилл Игоревич никак не мог с вами связаться, поэтому попросил привести вам костюм и объяснить всё вкратце.

– Сделай одолжение, отвези этот наряд обратно и себя захвати вместе с ним, – и я вновь прикрыл глаза, так как проснуться было пыткой, сколько же сейчас времени?

– Но Алексей Александрович, мне приказали вас переодеть и сказать, что в восемь часов вас будут ждать в центре на встрече.

– Переодеть? Мы что в детском саду? Уж поверь, я вполне могу сделать это сам и фиолетовые колготки мне ни к чему.

– Тогда вот ваш костюм, – Света протянула мне чехол с костюмом, а я лишь покосившись на неё, вновь отвернулся.

– Я никуда не пойду. Думаю, Кирилл и без меня прекрасно справится.

– Если вы откажитесь от встречи, то Дмитрий Романович просил передать вам слова, которые как он сказал, заставит вас подорвать ваш анус от стула.

– ЧТО?

– Это сказал Дмитрий Романович. Я такого бы никогда не сказала. Наверно…, – быстро выдохнув, она продолжила, – Так вот он просил передать, что если вы приедете, то вы и Тина будете жить до скончания дней своих… Аминь.

Я тут же резко встал со стула, и чуть было не упав, взял одежду и направился в туалет, который был в палате, но расстёгивая уже свою рубашку, выглянул обратно.

– Аминь?

– А, ну, это я уже добавила, от себя… для эффекта…

– Больше так не делай.

– Ладно, – сказала она и поджала губы.

Переодевшись, я поправил галстук и обеспокоенно посмотрел на Тину, Светочка тут же увидев мои сомнения, подошла ко мне.

– Не волнуйтесь, пока вас не будет, я за ней посмотрю.

– Спасибо.

– Ну что вы. Тина и ваш ребёнок будет под моим большим контролем.

– Хорошо. Спасибо…, – стал, было, я выходить из палаты, как остолбенел и резко повернулся обратно, – ЧТО???

– Ой, я, наверное, не должна была говорить это сама. Возможно, это следовало бы сказать Тине, ну я не знаю романтический ужин, свечи, красивая музыка…

– Она… она… она…

– Она, Тина, кто же ещё то?

– Я. То есть. В смысле беременна? Как беременна? Кем беременна?

– Я конечно не акушерка, но дети обычно появляются, когда между любящими, ну или нет, всегда по-разному…

– С В Е Т А!

– Что? Вы сами спросили?!

– Откуда ты знаешь, что она беременна?

– Так она мне сама сказала. Я спросила, почему она вся зеленая, потом сложив два плюс три, я предположила, что она беременна, а Тина сказала, что я права, вот собственно и вся история.

– Боже мой! Тина…, – я посмотрел на неё и не мог поверить собственным ушам, – Боже, ребёнок!

Я, было, сорвался с места и хотел прямиком бежать за врачом, но Света встала передо мной.

– Вам нужно поспешить, я сама всё улажу.

– Я прошу тебя, позвони мне сразу же, как что-то будет известно.

– Конечно же, Алексей Александрович, как вам будет угодно, – я, выйдя за дверь, вновь услышал Свету.

– Вы взяли телефон? – я, бегом возвратился назад.

– Забыл, – взяв его со стола, включил и положил в карман пальто. И вновь выйдя из двери, вернулся, бросив пальто на кресло.

– Я не умылся и забыл почистить зубы.

– Вы ещё успеваете, но думаю, стоит всё же ускорить темп.

Через пять минут, я выглядел гораздо лучше, и, вылетев за дверь, прямиком направился к машине.

Светочка.

Моей задачей было найти доктора и попросить проверить состояние Тины и её малыша. Боже я так за них счастлива.

Ой, кофе… Кофе в больницах просто отпад, я как-то потянула лодыжку и пошла в больницу и меня красивый интерн напоил кофе, я думала, что там так и поселюсь, ну временно конечно, только чтобы меня такая красота лечила.

– Простите, – обратилась я к первому попавшемуся врачу, – Вы не могли бы посмотреть в VIP палате пациентку, которую машина сбила и на её бэби. Наша малышка беременна представляете?

– Я бы с удовольствием помог такой очаровательной девушке, но, к сожалению, я врач уролог.

– Ой, вы специализируетесь на уродах? Тогда не пойдёт, наша девочка красивая.

Врач, почему-то очень сильно сдерживал смех, но я не помню, чтобы шутку рассказывала.

– Вам следует пройти в конец этого коридора и повернуть налево, там должен быть нужный вам врач.

– Большое спасибо, вы мне очень помогли. Надеюсь, ваши уроды станут очень красивые в будущем. У вас очень ответственная работа.

Врач, почему-то ничего мне не ответил, а, только прикрывая рот ладонью куда-то ушел, наверное, очень занят. Собственно по нему и видно, а я и не знала, что есть такая профессия уролог. Наверное, всё лишнее убирает?! Ну и правильно, оно ведь без надобности.

Врача я всё же нашла, но услышав про ребенка, насторожился и, проверив карточку пациента, попросил провести какое-то узи.

И буквально через полчаса врач посмотрел на меня так, словно я в чём-то провинилась. На работе постоянно так на меня смотрят, так что я уже привыкла.

– С чего вы взяли, что она беременна?

– Ну как, ягодка сама об этом говорила.

– Что за ягодка?

– Ну не знаю, это уже на её вкус, особенно беременные, они же всё подряд едят.

– Так, подождите, вы меня совсем запутали. Мы сделали узи, и выяснилось, что пациентка не беременная.

– Ах, она, что потеряла ребеночка?

– Я так не думаю. Скорее всего, она с самого начала не была беременной.

– А-а-а, как так-то?!

– Прошу меня извинить, мне нужно пойти к другим моим пациентам.

Я вернулась в палату, и было хотела позвонить Алексею Александровичу, но всё боялась вызвать номер, но пересилив себя, всё же надавила на кнопку вызова и, услышав громкую музыку вздрогнула.

На кресле лежало пальто Алексея Александровича и, засунув руку в его карман, нашла телефон, который вибрировал и громко причал песню.

– Ой, ё-ё-ё! Надеюсь, в каких-нибудь фирмах секретари ещё востребованы?

Клементина.

Я ощущала всё вокруг так, словно была среди облаков. Всё такое белое, я, что в раю?

Я вновь попыталась открыть глаза, но это было очень тяжело, я бы даже сказала больно. Почему так глаза болят? Как будто я подралась с Тайсоном.

Я хотела позвать кого-нибудь, но почему-то получался лишь хрип и странные скрипучие звуки.

Перед глазами вдруг появился силуэт и на мгновение пропал, а спустя пару минут, передо мной было их уже достаточно, чтобы запаниковать и подумать о том, что это не рай, а ад, а вокруг меня собрались тёмные пятна, дьяволята.

Но спустя ещё какое-то время я услышала своё имя, не четко, но вполне понятно. А после и другие слова стали слышаться гораздо отчетливей.

– Тина! Тина, вы меня слышите, попытайтесь ответить мне, если услышали и поняли мой вопрос.

Я лишь кивнула, а затем хрипло сказала «Да».

Отлегло – это не ад, но и не рай, стоило только вспомнить про всё случившееся со мной.

– Как вы себя чувствуете?

– Па-па-рра-ли-зовано.

Врач взял меня за руку и попросил согнуть его руку сильнее. Затем вторую руку, затем щекотал ноги и давил на пальцы.

– Я, правда, считаю, что вы родились в рубашке. Это просто не описать словами. Я впервые встречаю такое в своей практике. Никогда ранее я не видел, чтобы у человека всё было целое и неповреждённое.

– Скорее всего, удар пришелся только на голову.

– Вы правы коллеги, собственно это всё и объясняет, но, тем не менее, всё равно заставляет удивляться и верить в чудо.

– Скажите вы помните своё имя и что с вами произошло?

– Меня зовут Клементина. И я попала под машину.

– Потрясающе, – восхитился кто-то позади всех, и я взялась за голову.

– Только у меня голова кружится, – я попыталась присесть, но врачи, навалившись чуть ли не скопом, запретили садиться.

– Вам нужен сейчас покой. К тому же какое-то время мы должны будем смотреть за вашими показателями и состоянием здоровья.

– Но я же в порядке.

– Если вы считаете, что ничего не сломав, вы в порядке, не считая, конечно же, синяков, то вы ошибаетесь. Вы ударились головой, поэтому вы должны какое-то время просто лежать и отдыхать.

– Хорошо.

Примерно через час, ко мне в палату зашла Светочка, и она буквально чуть ли не расплакалась от счастья.

– О, Божечки мой. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – ответила я, всё же попытавшись чуть присесть.

– А я когда увидела, что ты глаза открыла, от счастья разбила телефон нашего великого.

– Что? Лёша здесь?

– Нет. Сейчас его здесь нет. Он уехал.

– Куда? – спросила я расстроившись.

– Ой, если честно я ничего толком не поняла. Нашему неукротимому нужно какие-то бумажки деловые подписать. Но костюмчик на нём просто отпад, того гляди все девчонки в округе зальют своими похотливыми слюнями.

– Правда? Что за костюм?

– По-моему свадебный, очень красивый.

– Что? Свадебный? – я резко села и взявшись за голову, от пронзающей боли, попыталась сосредоточиться на словах Светы, – Он давно уехал?

– Да, уже как час или даже два назад.

– Не успела, но всё же я должна там быть.

Я стала подниматься на ноги, но они, как будто впервые коснулись пола, было даже трудно поначалу стоять.

– Света помоги мне доехать до ЗАГСа.

– А туда-то тебе зачем?

– Света прошу, отвези меня туда.

– Ну, хорошо, ладно. Только вот не думаю, что нас так просто отсюда выпустят.

– Ты умная, придумай что-нибудь.

– Знаешь, почему ты мне нравишься?

– Ума не приложу.

– Потому что ты одна считаешь меня умной, – мы просто молча смотрели друг на друга и теряли драгоценные минуты.

– Давай обменяемся благодарственными взгляда после того, как мы побываем в ЗАГСе.

– Ладушки.

Она прикатила мне кресло каталку и, надев на себя медицинский халат, повезла меня прочь из больницы.

Светлана на своём минивэне добралась до ЗАГСа примерно через минут пятнадцать, и тут я подошла к главной двери и решила её подождать.

– Давай скорее.

– Я зажала дверью свою красивую итальянскую юбку.

– Так открой дверь.

– Ой!

– Что?

– Я нечаянно оставила ключи внутри машины.

– Боюсь, придется благодарственные взгляды перенести до другого тысячелетия.

Собственно делать было нечего, с горя пополам пришлось идти самой. Больничные тапочки были довольно скользкими, чтобы идти по кафелю, но державшись за перила, я всё таки смогла подняться на второй этаж, где должна была проходить церемония.

И распахнув из последних сил большие двери, я что есть сил, крикнула, что не согласна с этим браком и тут же от усталости прислонилась ладонями о колени, восстанавливала дыхание.

Это странно, но было слишком тихо. Я, не спеша, стала поднимать голову и от шока, открыла рот.

В зале было пусто.

Я так и думала. Знала ведь, что опоздала. Конечно, он уже женился. Вот же я бестолковая и куда, собственно говоря, я пыталась успеть?

Я, сдерживалась, чтобы, не разреветься от горя, посмотрела поодаль и увидела очень удивленную бабушку, что мыла там полы.

– Деточка ты в порядке?

– Нет.

– Что с тобой произошло? Ты сбежала из психиатрии что ли?

– Что? Психиатрии? С чего вы взяли?

– Ты сейчас немного на сумасшедшую похожа. Волосы лохматые, синяки под глазами, очень худая какая-то.

– У нас с такими симптомами вся Москва по утрам выглядит.

– И то верно.

Я, было, хотела уйти, но бабушка чуть поспевая, догнала меня.

– Деточка, а ты чего приходила?

– У меня бабушка парня отобрали и женили.

– О-о-й, сегодня что ль?

– Да.

– Силой парня заставили?

– Ага, – хныкая, уже отвечала я.

– Вот ведь ироды проклятые. Тьфу, на них. Если парень за свою настоящую любовь не борется, то это и не любовь вовсе. Как говорится: «Всё что не делается, к лучшему!». Вот и у тебя возможно так же, может и хорошо, что Господь от тебя его отвадил, а то намучалась бы ты с ним.

– Бубулечка…

– Чего?

– Нет. Я без него не смогу. Люблю я его, – и вот тут мои горючие слёзы и хлынули, словно после засухи. И уткнувшись в бабушкино плечо, плакала, пока слезы не закончились. А она гладила меня по спине и всё причитала, что от мужиков одни проблемы, и что её Колька всю плешь ей проел за сорок то лет.

Мне больше ничего не нужно было. Дождавшись службы спасения, открыли дверь автомобиля Светочки, и она уже не спеша отвезла меня домой, хоть она и настаивала на том, чтобы мы ехали обратно в больницу.

– У тебя дома, что никого нет?

– Карина в это время на работе.

– Понятненько. Я у тебя дома впервые, всё так интересно. Это твоя комната? Вау! А там комната значит твоей соседки? Ну, ничего себе шкафчик.

Я легла на кровать и просто смотрела в потолок. В мою комнату зашла Светочка в шляпе Карины, которую она купила прошлым летом, чтобы поехать отдыхать на Кипр, но увы ничего не вышло, поэтому желтая шляпа с разноцветными лентами с того самого момента пылилась в шкафу.

– Может, хочешь чаю? – меня почему-то от этого слова воротило, – А я пожалуй попью, ты не против?

– Нет, конечно, хозяйничай. Будь как дома.

– Ох, куколка, ты такая милашка. Мне плохо оттого, что плохо тебе. Давай я подниму тебе настроение?

– Нет. Пусть валяется.

Светочка, было, хотела что-то сказать, но в дверь позвонили, и немного погодя стали открывать ключом в замочной скважине. А затем я вижу, как на всех парах ко мне несется Карина.

– Боже мой, я, когда узнала, что ты,… а я… и вот…

Она уткнулась в моё плечо и горько плакала, а я уже было подумала, что слишком много слёз для сегодняшнего дня.

– Ты меня уже всю в соплях измазала.

Но она только пуще прежнего стала пускать крокодильи слёзы.

– А ты чего прибежала сюда?

– Так, мне Кирилл позвонил, спросил, не у меня ли ты и когда я сказала, нет, на том конце кто-то очень сильно чертыхнулся матом.

– Врач, наверное, я сбежала из больницы.

– Я сомневаюсь, что это был врач. К тому же, как сбежала? Где ты была?

– Я была в ЗАГСе.

– Но зачем?

– Скажи ведь, наша девочка времени зря не теряет, – сказала, улыбаясь, Светочка, выглядывая в шляпе.

– А вы кто? – с удивлением и размазанной тушью под глазами спросила Карина.

– Это Светочка, помнишь, я тебе про неё рассказывала?

– А да, точно, припоминаю. Вы в моей шляпе…?

– Правда мне идёт?

– Очень. Можете оставить себе, я вам её дарю, – сказал Карина, вытирая нос бумажной салфеткой.

– Правда? – очень удивленно спросила Светочка и когда Карина кивнула, засияла словно гирлянда, буквально только что не прыгала от счастья.

Карина решила умыться, Светочка пошла вместе с ней, уговаривая Карину сшить ей платье, как только она узнала, что Карина дизайнер всех костюмов в театре.

Поэтому, когда позвонили в дверь, открыть её пришлось мне. И стоило только её открыть, как горячая боль в груди стала прожигать меня. Сердце сжалось и чуть больно стало отбиваться.

Леша стоял в дверном проходе, облокотившись на одну руку о косяк. Пару пуговиц на его рубашке были расстёгнуты, так что было видно его красивую кожу. Я нервно сглотнула. Этот мужчина больше не мой, я не могу больше впускать его в свою жизнь.

– Зачем ты пришел? – он удивленно смотрел на меня и не мог понять мой вопрос, я это отчетливо видела.

Он тяжело дышал и словно не верил, что я стою сейчас напротив его, поэтому пропустив мой вопрос, словно такого и не было, зашёл в квартиру.

– Как ты себя чувствуешь? – я, захлопнув дверь, прошла вглубь комнаты и присела на край дивана. Леша чуть погодя сел рядом со мной.

– Прекрасно, – соврала я и чуть отвернулась от него.

– Тина нам нужно поговорить и я хотел бы, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, потому что это важно.

– Не думаю, что я хочу слушать тебя сейчас.

– Почему?

– Ты издеваешься надо мной? – чуть прикрикнула я и, встав с дивана, уставилась на него. В этот момент Света и Карина вышли из ванной и уставились на нас, – Ты сейчас хочешь поговорить о чём-то со мной, когда произошло такое?

– Тина прости меня, я не должен был так поступать с тобой. И мне, правда, жаль, – он встал так же с дивана, напротив меня.

– Тебе жаль? – слёзы скопились в уголках глаз, но я старалась не давать волю своим эмоциям и поэтому когда он попытался взять меня за руку я отпрянула на шаг назад.

– Тина! – словно задыхаясь от боли, он произнёс моё имя, и я уже не знала, куда мне себя деть.

– Что ж, надеюсь теперь, ты будешь счастлив.

– Не только я, но и ты будешь счастлива, по крайней мере, я на это надеюсь.

– О-о-о, не сомневайся, буду.

– Я рад.

– Рад? Вот как?! Что же, это здорово. Тогда я не смею тебя задерживать.

– Ты, скорее всего, имела в виду сдерживать так? – теперь он словно издевался надо мной.

– Можешь считать это как угодно.

– Ладно, – и после этих слов он словно освобожденный из клетки, дикий зверь упивался нашим поцелуем и на мгновение, издавал блаженный рык, словно упиваясь запретным плодом.

– Что ты творишь? – отпрянув и задыхаясь, спросила я, когда поцелуй прекратился.

– Как что? Целую тебя, ты, что не почувствовала?

– Нет. То есть да, – но он меня уже не слушал, вновь целовал меня, так нежно и чувствительно, что коленки на ногах стали подкашиваться.

– Мы не можем,… ведь ты теперь женат…

– Кто? Женат? Я?

– Ну не я же?! – огрызнулась я на него и отвернулась, надув губы.

– Да когда бы я успел?

– Что? Уже забыл, когда в ЗАГСе говорил «Да»? Я была там, между прочим. Вы там настолько сильно наследили, что бедная бабушка всё никак не могла вымыть за вами пол.

Я, правда, не понимала что несу, но на тот момент, для меня любая песчинка была как бревно.

– Милая, не волнуйся, беременным нельзя прибывать в стрессе, так что лучше присядь.

– Кто беременна? – отозвалась Карина.

– Как беременна? – отозвалась я.

– Кстати, а пол уже можно узнать? – отозвался довольной Алексей, положив руку мне на живот, отчего получил по руке от меня.

– Господи как весело! – отозвалась Светочка, сидя на стуле и отпивая из кружки чай.

Мы, посмотрев на неё, прибывали в некотором недоумении.

– Тина, ты что беременна? – Карина подошла ближе ко мне и я, было, подумала, что она меня собралась отчитывать как малолетнюю.

– Что? Нет. Откуда это вообще взялось?

– Ты не беременная? – отозвался вновь Алексей, и его улыбка поникла, как если бы я отобрала у младенца Чупа-чупс.

– Нет. Сколько мне ещё раз это нужно повторить, чтобы до коры вашего головного мозга, наконец, дошло?

– Тогда я ничего не понимаю! – сказала Карина, положив ладонь на лоб.

– Добро пожаловать в клуб! – ответил Лёша, почему-то убивая Светочку взглядом, которая в свою очередь очень спокойно намазывала варенье на тосты.

– А тебе лучше возвратиться к своей новоиспеченной жене?

– Да о какой блин нафиг жене сейчас речь идёт?

– О Жанне конечно!

– Ты что женился? – вновь с удивлением спросила Карина, только теперь обращаясь к Алексею.

– Нет. Говорю же, я не женился, тем более на Жанне.

– Но к кому я тогда в ЗАГС бегала?

– Ты… ты что, ходила в ЗАГС что бы…? – он заулыбался и, проведя ладонью по лицу, прикрыл глаза, но открыв их вновь, он был словно ещё счастливее, – Ты, что хотела помешать чьей-то свадьбе?

– Я? С чего ты взял? – и отвернула своё уже красное лицо в сторону.

– Ты меня убиваешь красавица.

– Так, если ты не был в ЗАГСе и ты не женился в этот момент, тогда куда ты в красивом костюме ходил? – спрашивала я, всё так же отвернув красно-палящую от стыда мордашку.

– Мой дядя пригласил своего давнего друга быть нашим спонсором, и я ездил с ним на встречу для подписания документов, потому что я один из акционеров.

Я тут же резко посмотрела на него, и плевать, что щеки всё ещё полыхают словно огонь.

– Вы смогли найти другого спонсора? Теперь у вас будет не Зальцман?

– Нет, не он.

– Тогда значит, тебе ненужно жениться на Жанне?

– Нет! – улыбнулся он мне, показывая мои любимые ямочки.

Я заулыбалась очень сильно, отчего смех стал выбираться наружу и я, только что не хрюкала наслаждаясь блаженным мгновением.

– Тина, ну ты как всегда. Можешь злорадствовать хотя бы не при всех?

– Я не могу ничего поделать, когда счастлива, – говорила я, всё так же отвернувшись к стене.

– Видать тебя нехило так машиной приложило.

– Точно. Тина тебе бы стоило прилечь.

– Да, думаю, ты прав, у меня голова, что-то закружилась.

Я легла на диван, Леша сел рядом со мной и слегка поглаживал мою голову и щечки. Карина села в моё любимое кресло, а Светочка всё так же отпивала чай за столом.

– А кто вообще сказал, что ты беременна? Раз ты сама даже этому удивилась?

– Мне больше всего интересно кто тебе сказал, что я женюсь сегодня?

И тут мы оба посмотрели на Светочку, которая откусывала от тоста кусочек и сладко причмокивая, отпила чай.

– Светочка! – в один голос сказали мы и, покачав головой, решили не раздувать из мухи слона. Это же Светочка, поэтому никто не удивлён.

## Глава 26.

Две недели спустя.

За эти дни Леша был очень занят. В скором времени намечается очень важный матч, нужно будет ехать в Питер и эта игра была очень важна для клуба.

Я старалась не отвлекать его и не мешать, но пару дней назад на свидания всё же время у нас нашлось. Правда тренер им велел отдыхать, но Леша настоял на том, что я его лучший отдых на всём белом свете, отчего я растаяла и не смогла ему отказать.

Но и на этом свидании нас преследовала неудача. Почему-то я несколько не удивлена. Вот так решили сходить погулять, но момент когда мы бежали в кафе от дождя я запомню больше всех.

– Из-за дождя мы не смогли спокойно погулять, – возмущалась я, стряхивая с себя капли.

– А по-моему всё здорово. Мы бежали, вместе прикрывая головы пиджаком, рядом друг с другом под дождем. Романтика!

– А ну, да и вправду романтично.

– Так женщина! Ты этого, что даже не заметила? Я тут, один отношениями наслаждаюсь? – я поцеловала его в щечку, отчего его хмурый взгляд смягчился, – Уже лучше, но этого явно маловато будет. Ты ранила меня в самое сердце.

Я поцеловала его в другую щечку.

– Лучше, но всё ещё не достаточно, – поэтому улыбнувшись, я поцеловала его в губы, от чего он меня наклонил и впился так, словно от этого у него жизнь зависела, – Вот теперь ты загладила свою вину.

– Как ребенок честное слово, – усмехалась я над ним, и он прижал меня спиной к своей груди.

– Что я могу поделать. Я становлюсь ребенком с тобой, потому что «сердце моего сердца» так чертовски мне нравится, что я хочу закричать о своей любви к тебе всем, кто проходит мимо.

– Любви? Ты что любишь меня? – я резко повернулась к нему и с надеждой в глазах задала вопрос.

– Люблю! Очень тебя люблю. Каждой клеточкой. С каждым вздохом. Люблю так сильно что, кажется больше не смогу этого выдержать. Моя любовь настолько сильна к тебе, что даже больно, но от чего становится так приятно. Я люблю тебя, потому что ты моя!

– Твоя! – со слезами на глазах ответила я и, прижимаясь к нему сильнее не зная, что ответить ему, что сказать, – И я так сильно люблю тебя. Так люблю. Я никогда не думала, что смогу ТАК кого-то полюбить. Никогда не думала.

– Как же я долго ждал этих слов, – мы посмотрели друг на друга и, не шелохнулись больше, шум дождя, так и не стихая бил по крышам домов, и козырька закрытого уже кафе, возле которого мы стояли, – Моя!

– Твоя! – после чего слова больше были не нужны, поцелуй скрепил наши признания и словно печать скрепил нас вместе, желая заключить в цепи любви и не отпускать.

***

На пороге октябрь и морозы ударили с такой силой, что кажется, наступила зима, а не осень, собственно так было всегда, так что удивляться тут нечему.

Я сидела в кафе и ждала Диму. Неделю назад он получил травму колена и его отстранили от игры, он очень переживает по этому поводу, хоть и не показывает этого. Леша был на тренировке, а что бы, я не скучала, Дмитрий предложил сходить и выпить кофе, так как лежать дома и смотреть телевизор, для него было уже пыткой.

– Извини что так долго, просто я всё никак не мог обогнать какую-то бабушку на ходулях. На какое-то мгновение я даже подумал, что она со мной соревнуется.

– Ничего, я недолго тебя ждала.

– Смотришь индийские фильмы? – он указал на телевизор что висел на стене и, убирая костыль на пол, стал снимать пальто, – Вот бы и мне решить все свои проблемы индийским танцем.

Я, подавившись кофе, стала кашлять и смеяться одновременно, от чего Дима, подав мне салфетку, просто дотянувшись до меня рукой, постукал по спине.

– Спасибо, но думаю оттого как ты постукал меня по спине, у меня там вмятина от твоей ладони осталась.

– Прости, перестарался, – сказал он, изображая повинное лицо, – Так вы теперь вместе я так понял?

– Да, всё как-то так быстро получилось что ли, или возможно мне только так кажется.

– Тебе кажется, – сказал он, когда к нам подошел официант. Дима заказал кофе, я же своё уже допила, поэтому заказала зеленый чай.

– Ну, а когда ты обзаведешься своей ненаглядной?

– О-о-о, приехали.

– Что?

– Просто я только недавно понял, что дожил уже до этих самых лет, когда на день рождение, да и вообще на все праздники мне желают обзавестись невестой, а друзья при встрече спрашивают про мой личный фронт. Вот что я скажу, воевать это не моё. Предпочитаю разведку, так сказать, всё разузнать, а потом бежать пока обувь в пыль не превратится.

– Ты как-то скептически к этому относишься.

– Ну, дак, не царское это дело, в навозе любовном ковыряться.

– Ты это просто нечто. Как травма? Перелом?

– Нет, ну что ты. Я не сломал её. Просто трещина в кости невероятно огромная. Но врачи, упертые бараны, утверждают обратное, из-за чего меня отстранили.

– Надеюсь, твоя трещинка очень быстро зарастет и на следующей игре, ты всем соперникам надерешь задницу.

– Жаль, что я не знал тебя раньше!

– Что?

– Хорошая ты всё-таки девчонка.

– Ты меня совсем не знаешь.

– О-о-о, а вот тут мать ты сильно ошибаешься. Ты же в курсе, что когда я дома один, то предпочитаю ночевать у твоего ненаглядного? У него и так комнат жопой жуй, так что одну комнату он даже специально для меня выделил. Ну не совсем выделил скорее я просто там всегда сплю, но он не против.

– И?

– Он только о тебе и трещит без умолку. Тина то, Тина сё? А в последнее время он к «просто» Тине добавляет ещё и «моя». Честное слово, когда он тебе звонит и начинает расспрашивать, что ты за день делала, я правда думал, что он в какой-то момент спросит сколько раз ты ходила в туалет. Судя по его расспросам эта должна быть довольно важная информация.

– Он просто переживает за меня. В последнее время мы редко видимся, при том, что я его менеджер.

– В общем, говорит он о тебе постоянно. Поэтому думаю, я знаю о тебе всё.

– Быть того не может.

– А ты спроси, задай мне вопрос, касающийся тебя, а я отвечу. Сама убедишься.

– Глупости это всё. Хотя ладно. Так чтобы такого спросить?… Любимый цвет?

– Красный.

– Верно. Любимое время года?

– Весна, но временами и зиму любишь.

– Точно. Любимая птица?

– Сова.

– Мы с тобой встречались когда-то что ли? Словно со стакером разговариваю.

– Не думаю, потому что твой настоящий сталкер сейчас по льду лезвием скребет. И ещё кажется, икает, судя по нашему длинному разговору о нем. Лишь бы не запнулся.

– С ума сойти.

– Ой, как я тебя понимаю. Однажды я чуть и не сошел. Три часа слушать о твоих вкусных кексиках, пока мы ехали на тренировочную базу. Об которые я, между прочим, чуть зубы не сломал. Ты их часом не из цемента выпекала?

– Это был первый раз, когда я их пекла. И они вправду вкусные и мягкие когда горячие.

– Твоими холодными кексами разве что травму можно было получить при ударе, возможно даже что-то сломать. И нет моя травма не из-за кексиков, – тут же сказал он, когда я посмотрела на его ногу, – Когда начнется война, мы будем рассчитывать на твои кулинарные способности. Спагетти – веревка, кексы насмерть убиваки, суп разъедающий кожу. Думаю, эта война пройдет куда быстрее предыдущей.

– Очень остроумно, – надулась я и отвернулась в другую сторону.

– Да я пошутил. Было довольно вкусно, но твердо. А это что? – спросил он, когда увидел засушенные цветы в моей книге, что лежала открытой на столике.

– Мальчик подарил когда-то.

– Жених?

– Нет, когда я была маленькая и ещё ходила в первый класс, меня всегда обижал один мальчик.

– Что дергал за косички?

– Всё время, но он так же старался меня всегда поддеть как-то обидно, помню, что всегда плакала.

– Вот засранец, отшлепать бы его как следует.

– Он всегда делал так, чтобы я выглядела перед другими детьми глупо, из-за чего они не хотели дружить со мной.

– И ты была одна? Всё время?

– Не совсем. Мальчик что обижал меня, так же был рядом со мной.

– Не понял, это как? – я пожала плечами и улыбнулась.

– Не знаю, но каждое утро, не смотря на то, что он меня обижал и доводил до слёз, он приносил мне цветы. Обычно желтые или оранжевые, временами красные, но никогда другого цвета.

– Странный ребенок. Я бы никогда в жизни не стал бы с таким дружить.

– Поначалу и я сама не хотела, но потом он открывался мне словно с другой стороны. Он по-прежнему меня обижал, но каждое утро снова и снова приносил мне цветы.

– Это одни из тех цветов?

– Да. Он принес мне их последний раз, когда уезжал из нашего городка.

– Что за городок?

– Семёнов. Город Золотой Хохломы.

– Вот те раз.

– Что?

– Просто я уже слышал как-то про него.

– Про кого?

– Да про город ваш.

– Откуда?

– Не помню. Лешка рассказывал, кажется. Говорил что-то про первую любовь и всё такое. Рассказывал, что она похожа на матрешку, со своими веснушками, словно на неё чихнуло…

– … солнце, – продолжила я и удивленно уставилась на него.

– Точно. А ты откуда знаешь? Уже говорили о бывших и о первой любви? А не рановато ли?

– С…слушай, ты давно знаешь Лешу?

– С первого класса, а что?

– Я покажу тебе одну фотографию, посмотри, пожалуйста, – я достала фотографию из блокнота и протянула ему. Всегда её нашу с собой, она словно мой талисман и оберег, всегда спасает, когда на сердце тяжко. На ней изображен тот самый мальчик, и я с теми самыми цветами, что сейчас лежат в моей книге.

– Так это ж Лешка. Ты что с ним с детства знакома? – я сидела словно, не жива, не мертва. Как будто весь воздух из меня выкачали и перекрыли легкие, чтобы больше не поступал, – Я в шоке.

– Нет, это я в шоке. Потому что я… подожди, так ведь это же я… я, понимаешь? – я вскочила на ноги и взявшись за голову руками пыталась дышать, удивляться и не запнуться за стул одновременно.

– В начале нашей беседы мне всё было понятно, пока не дошло вот до этого самого момента.

– Прости, я должна тебя покинуть.

– Ты имела в виду бросить?

– Да!

– А, – Дима взялся за сердце, – Зачем же правду матку прямо в глаза, могла бы и не говорить больному? Никакого сострадания.

– Прости, извини меня и спасибо тебе.

– Не понял ничего и собственно за что, но пожалуйста.

Я выбежала из кафе и прямиком направилась к Лёше. Мне, почему-то хотелось прыгать и визжать от восторга, хочу ему об этом рассказать, что когда то давно мы друг друга знали, и я была, когда его первой любовью. Господи с ума сойти, я его первая любовь, это даже в голове не укладывается.

Я забежала, словно метеор в раздевалку и оглядела её. Все парни стали прикрываться, потому что кто-то был даже обнажен, но я и бровью не повела, поэтому, не обнаружив, Леши, выскочила обратно, где каток.

Вдали кто-то катался уже без шлема и обмундирования и что-то убирал, и пусть я не вижу его лица, но спина и этот профиль, собственно как и сердце говорило, что это он, поэтому зайдя за перила, я шла по направлению Леши.

Услышав моё шарканье, он обернулся и я, не выдержав этого счастливого порыва, уже бежала к нему. Он, увидев меня, просиял улыбкой и вытянул руки для объятий, но я уже набрав скорость, бежала из последних сил. Леша ловко поймал меня, и, поцеловав, уже всматривался в моё лицо.

– Ты меня удивила, когда пришла, я думал ты с Димкой?

– Да была до поры до времени.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он, посмотрев прямо в глаза, но при этом, не отпустив.

– Да, случилось. Только прежде чем я расскажу, ты мог бы поставить меня на лёд?

– Не в этой жизни.

– Понятно, глупый вопрос, ведь знала, что нечто подобное ты и ответишь.

– Не тяни.

– Я хочу показать тебе одну фотографию, – я вытащила её из сумки и показа ему, после чего он меня всё же поставил.

Он смотрел на неё очень внимательно и довольно долго, вот только я ожидала увидеть на его лице удивление, ну я не знаю или хотя бы шок, вопрос «Откуда у меня эта фотография?» и всё в этом духе, но нет. Не удивления, ни вопросов, ничего. Он просто смотрел и только чуть позже улыбнулся одним уголком губ.

– Значит, уже узнала?

– Узнала? – удивленно спросила я, а ведь удивляться должен он.

– Я хотел это преподнести иначе. Как жаль.

– Преподнести? – это всё что мне оставалось, словно попугай вторить его слова, потому что я вообще ничего не понимала. Он что уже знал?

– Я хотел тебе рассказать об этом завтра вечером, когда бы пригласил на ужин, но ты узнала слишком рано.

– А откуда ты всё знаешь?

– Хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Здесь? – я закивала головой и, вылупив на него удивленные глаза все так же кивала, – Не кивай так, а то голова оторвется.

– Рассказывай, – настояла я и надула губы.

– Ладно. Я знаю это уже довольно давно.

– Как давно? Насколько?

– С того самого дня как ты переступила порог моей квартиры в том самом почтальонском наряде, мне на мгновение показалась очень знакомой, но полностью я понял, что это ты, та самая девочка, только тогда когда спросил твоё имя.

– ЧТО? – ещё больше удивленно выкрикнула я и от неожиданности отошла от него. Он, убрав руки в карман, смотрел на меня.

– Я узнал тебя тогда. Запомнил не только по рыжим волосам, веснушкам и имени. У тебя на шее две большие родинки по обе стороны, словно тебя когда-то проткнули и остались шрамы.

– По ним?

– Да!

– Но узнать только по ним это не возможно.

– Ты не особо с детства изменилась, и так уж получилось, памятью я владею отменной, к тому же… – он достал из нагрудного кармана фотографию, – …не у тебя одной есть такая фотография.

– Она была сделана на память, – я взяла в руки его фотографию и сравнила со своей.

– Знаю. Моя мама её сделала. Потому что я сам её тогда попросил.

– И ты что носишь её с собой? Она изрядно потрёпана.

– Всегда. Она приносит мне удачу.

Я посмотрела на него и передала фотографию обратно. Убрав её, он вновь посмотрел на меня

– Почему ты раньше мне об этом не сказал?

– Хотел найти особый момент, но не получилось.

Я посмотрела по сторонам, пряча улыбку от него, но кого я пытаюсь обмануть, поэтому взглянула всё так же, сияя улыбкой, и протянула свою руку.

– Рада снова тебя видеть.

– Взаимно, – ответил он и, пожав мою руку, улыбнулся сам.

– Кто бы только мог подумать, что мальчик, который всегда меня обижал, в итоге будет моим парнем?

– Кто бы только мог подумать, что девчонка, на которую словно чихнуло солнце, станет моей девушкой? – он обнял меня за талию и, насмехаясь, смотрел сверху вниз.

– Дима сказал, что я была твоей первой любовью?

– Так вот кто всю малину испортил? Выгоню его нафиг из своего дома, и пусть от скуки в своём помирает.

– Зачем ты так? Он не нарочно. Просто мы разговорились о детстве, и я рассказала о том, как ты меня обижал, и цветы по утрам дарил, – он заметно застеснялся, так как у него покраснели уши, – Дарил потому что любил?

– Да! – ответил он и прижал меня к себе крепче.

– Мой! – сказала я, прижимаясь своей щекой к его груди.

– Твой! – ответил он, поцеловав меня в макушку.

***

Время, не оборачивается назад, летит и не останавливается. Через пару дней хоккейной команде «Пантеры» предстоит серьезный матч, и Леша уедет на целую неделю.

Целую неделю. Смогу ли я так долго его не видеть? Один день был словно пытка, но целых семь… как же я это смогу выдержать?

И когда эти самые дни стали уже так близко подбираться к нам Леша старался находить для меня каждый вечер. В один из вечеров он пригласил меня на ужин, при этом сказал, что будет готовить сам.

– Я подумал, что спагетти идеально подойдут для этого вечера, только вот не думал, что готовить их сущее мучение.

На столе был грандиозный хаус, на плите разве, что пожара не было, а в кастрюльку заглядывать я вообще не стала.

– Давай в следующий раз ужин приготовлю я?

– Обещаю, в будущем, я обязательно научусь готовить и когда-нибудь принесу тебе завтрак в постель.

– Ничего себе у тебя планы.

– Что? Я очень целеустремленный.

– Что же тогда твоя целеустремленность не помогла тебе с приготовлением спагетти?

– Я, правда, думал, что это просто, но черт, уследить за всем одновременно не возможно.

– Ну да, ты же мастер только в хоккее, где внимание должно быть приковано только к черной фигулинке.

– Черная фигулинка как ты выразилась…, – он подошел ко мне вплотную, от чего я уперлась поясницей об столешницу. Леша, навалившись всем телом, прильнул к моим губам, – …Называется шайба. И внимание должно быть не только на ней, в голове целая стратегия как бы её забросить в ворота и при этом не отдать её сопернику. Это не так то просто родная.

А затем разговоры прекратились, поцелуи, поцелуи, поцелуи. До боли манящий запах мужчины, что крепко обнимает моё хрупкое тело и сгоревшие макароны, которые стали одним целым с бедной кастрюлей.

А в другой вечер, он познакомил меня официально, как свою девушку своему дяде Игорю Аристарховичу и его жене, с которыми я уже успела подружиться. Меня так тепло приняли, что казалось, я всегда их знала. Часто бывала в этом доме и общалась с этими людьми.

Рядом с ними, мне уютно и так тепло. Хочется обнять всё и всех. От такого накопившегося чувства хотелось, и смеяться и плакать, от счастья. Разве не это чувствуют люди, когда находятся в окружении своей семьи?

Рядом с мамой мне всегда хочется, чтобы она меня погладила по голове у себя на коленях, в этот момент всегда кажется, что тебя действительно любят. И сейчас у меня такое же приятное чувство. Чувство любви, нежности, ласки.

И так же был вечер, где он учил меня кататься на коньках. Помню, что только визжала, то от страха, когда он отпускал меня, то от восторга, когда держал меня за руки, и катал по всему катку.

– Если ты вновь меня отпустишь, я точно упаду.

– Если упадешь, ползи к бортикам.

– Я вот всё думаю, а тому ли я дала?!

– Что?

– Ничего.

После всего пережитого я начала чувствовать, что пустота в моей душе стала чем-то заполняться. Любовью, счастьем, впервые за долгое время спокойствием и наконец, той теплотой, что никто и не когда не смог бы мне подарить кроме его, Алексея. Человека, что подарил мне всё это.

И вот он, тот самый день, которого ждали, и которого боялась я. Знаю, они пронесутся очень быстро, что даже глазом не моргну, но было ощущение, что словно от сердца что-то отрывают.

Поехать с ним я не могла. Я обещала помогать Кириллу с центром, да и Леша бы не смог сосредоточиться и полностью отдаться игре и тренировкам. Я бы его только отвлекала, поэтому осталась.

И вот стоя перед ним и пытаясь не заплакать, я обнимаю и целую его, провожая и желая счастливого пути.

– Мы будем болеть за вас глядя по прямой трансляции. Дима сказал, что закидает телек попкорном, если вы будете швырять шайбы мимо ворот.

– Не дождется. Передай ему, что он будет им давиться от восторга, когда мы привезем первое место.

– Передам.

– И вот что ещё, – он отдал мне в руки письмо, – Прочти его, как только соскучишься по мне. Обещаешь?

– Обещаю.

Он поцеловал меня сильно и страстно, словно насыщался на всю неделю, но его тренер, не дав нам, много времени практически запихал его в автобус и как только он скрылся за углом, слезы покатились по щекам.

Я, посмотрев на письмо, стала его открывать, но из-за слез становилось трудно его прочесть, поэтому вытерев их рукавом, сосредоточилась на тексте.

« Видимо, как только наш автобус скрылся ты, тут же открыла моё письмо. Готов поспорить на что угодно, но может оно и к лучшему.

Знаю, что мог тебе всё просто сказать глядя в глаза, но мы что-то вроде новоиспеченных возлюбленных и романтика для нас как глоточек воздуха, поэтому подумал, что письмо будет романтичным шагом.

Моя красивая! Моя солнечная! Я хочу каждый день говорить тебе как же сильно я люблю тебя. Прости за то, что так мало уделял тебе внимание в последнее время. Из-за моих тренировок мы не смогли насладиться нашими свиданиями.

Когда я вернусь, я всё это восполню, поверь мне. И когда я приеду, хочу, чтобы мы перешли на новый уровень.

Знаю, возможно, я спешу, но не вижу смысла тянуть со всем этим.

Давай жить вместе?

Я хочу просыпаться с тобой, засыпать, обнимая и вдыхая твой запах. Завтракать, обедать, полдничать, ужинать и даже устраивать ночной жор, если хочешь. Хотя нет, я ночью обнимать тебя хочу, ну и не только. Я же мужик, одними обнимашками я не наемся, сама понимаешь.

В общем, к моему приезду хочу, чтобы твои вещи были уже в моём доме. С переездом тебе поможет Андрей, я уже договорился.

И когда я перешагну порог дома, хочу чтобы ты встречала меня.

Люблю тебя!

МОЯ…»

Я от счастья какое-то время просто давилась слезами, стараясь при этом не утонуть и не захлебнуться, но такую радость по-другому воспринять было трудно.

Достав телефон, я набрала ему всего одно смс с текстом «ТВОЯ!».

КОНЕЦ!

Благодарности

Хотелось бы сказать спасибо Избойниной Светлане, она читала, чтобы я не написала и при всём при этом поддерживала меня с самого начала. Так что спасибо мамочка, что была со мной рядом и читала весь тот бред, что я писала

Большое спасибо Беловой Татьяне, никогда бы не подумала, что женщине «классик» придется по вкусу моё творение, а тем более искать и исправлять мой «недоляп». Надеюсь, бабуль, ты и дальше также стремительно будешь поддерживать меня в будущем

Спасибо за обложку, хотелось бы сказать Макаровой Елене и заодно извиниться, что каждый раз, когда ты спрашивала «ну как?», я находила к чему придраться. Подруга ты просто огонь, спасибо, что не послала меня «вслед за ветром» и также мило улыбаясь всегда отвечала «ща всё будет». Ты супер

Надеюсь, это творение придётся по вкусу каждому. Не судите слишком строго, не каждый рождается с талантом, всё приходит со временем, ну, а если уж зашло, то знайте, я старалась. И это не последняя наша встреча, я буду писать что-то новое, с другим сюжетом, но уж извините, без юмора не могу, такой я человек. Поэтому «увидимся, когда увидимся»!

# Примечания

1

МХЛ – Молодёжная хоккейная лига

2

«нажрались» – напились

3

Папиллома – (у мужчин) – ВПЧ (Вирус папилломы человека) является наиболее распространённой инфекцией, передаваемой половым путем.

4

Начало песни Бьянка – А чё-чё.