Том Белл
Жар-Птица. Былина

Карта Родии

1

Недалеко от руин Старой Родии

Ранняя весна 969 года со времён Великого Раскола

– Берегись!

Стрела вонзилась в борт телеги, прошив её насквозь. Кейт осыпало градом щепок и осколков. Грязно выругавшись, она выскочила наружу и спряталась за треснувшим колесом.

– Кто-нибудь, прикончите этого ублюдка!

– Твою-то мать! – гаркнул Мьоль, когда следующая стрела прострекотала на волосок от его головы. Он вонзил секиру в бок ближайшего противника и укрылся за его телом, как за щитом. – Сними его сама, бесполезная женщина!

Кейт зарычала и оббежала взглядом поле боя в поисках Заида. Бугай сцепился с парой головорезов у полуразрушенной арки, орудуя чёрной полуторкой так, что клинок мелькал в воздухе сплошной линией.

– Грёбаный Заид! – перекрикивая шум боя, надрывалась Кейт. – Хватит титьки мять! Отвлеки лучника!

Тот пропустил её вопли мимо ушей, слишком увлечённый схваткой. Он пырнул одного из бандитов локтем по лицу и довершил дело размашистым ударом меча. Вражья голова слетела с плеч и юркнула в густые заросли у стены. Второй противник попытался зайти сбоку, но Заид не оставил ему шансов. Заорав, как бешеный медведь, он врезался в него своей здоровенной тушей и снёс с ног. Добив его острым стальным шипом, привязанным к наручам, он бросил в сторону Кейт злобный взгляд и выскочил на открытое место.

Вражеский лучник быстро переключил внимание на новую цель и принялся осыпать Заида дождём из стрел. Кейт резко выкатилась из укрытия, на ходу зацепив снаряд из колчана на поясе.

«Дерьмо! Это последняя!» – думала она, выискивая глазами среди полуразрушенных башен силуэт врага. Тот возвышался за невысоким парапетом на вершине старого донжона, выпуская один снаряд за другим. Кейт глубоко вздохнула и задержала дыхание. Она ненавидела такие моменты, когда от одного ее выстрела зависел исход всего боя. Ей сразу сдавливало мочевик и хотелось обильно помочиться, а колени начинали дрожать. Девушка ругала себя за это каждый раз, но ничего не могла поделать. Оставалось только стрелять.

Спущенная тетива больно ударилась о запястье. Стрела (одна из её самых любимых, с красным оперением), со свистом пронеслась над руинами города, пронзая раскалённый безветренный воздух. Кейт замерла, и время будто остановило свой ход. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сражённый противник охнул от боли и свалился с башни, навстречу засыпанной песком дороге. Грохот его падения распугал с окрестных крыш стаю воронья. Дикий гвалт огласил пустые улицы и сорвал с останков поселения пелену безмолвия. Птичьи крики разнеслись над выжженной долиной, что окружала брошенные руины.

Кейт от досады плюнула на песок и бессильно сжала кулаки.

– Теперь о нашем присутствии узнают все ублюдки на десятки вёрст вокруг! – выпалил Мьоль, вырвав секиру из изрубленного тела головореза. – Хорошая работа, Синичка! Хотя тебя впору назвать Курицей!

– Лучше попридержи язык, грязный варяг! – зашипела Кейт, топнув ногой. – А не то я…

– А не то что? – высморкался в ладонь северянин и вытер её об стёганку под кольчугой. – Отворишь мне свои заветные врата?

– Ах ты падаль! – рявкнула женщина и бросилась на верзилу.

Едва она приблизилась к обидчику, как над площадью разнёсся утробный рык:

– Хватит!

Редко что могло заставить повысить голос вечно спокойно Заида. Но бесконечные стычки этой бесноватой парочки довели бы до белого каления даже мертвеца. С глухим стуком он воткнул в меч в песок и окинул товарищей налившимся кровью взглядом. Кейт бессильно вздохнула и отступила. Мьоль же оперся о древко секиры, одарив женщину кривоватой улыбкой.

– Сотри эту ухмылку со своего лица, грёбаный волк, – громыхнул Заид.

Варяг насупился, но вместо дерзкого ответа спросил:

– Ну и что нам теперь делать? Мм? Похлопаем друг дружку по спинам и уйдём восвояси? Или сядем у костра и будем по очереди любить нашу Синичку?

– Я прикончу тебя, сволочь, – прошипела Кейт, слепо шаря по пустому колчану в поисках стрелы.

– Заткнитесь оба, – рыкнул Заид, устало прислонившись к бортам телеги. Он недовольно посмотрел на убитую лошадь, лежавшую между оглоблей, и шумно вздохнул. – Сейчас мы спрячем все пожитки и будем ждать.

– Ждать чего, раздери меня Мор? – всплеснул руками Мьоль. – Пока вернётся старик?

– Может быть, – покосился на него Заид. – Собери наши вещи. Синичка, ты осмотри тела и прикончи недобитков. Я займусь лагерем.

Злобно глянув друг на друга, Мьоль и Кейт разошлись по разным сторонам площади, оставив утомлённого их перепалкой Заида в одиночестве.

2

Едва обе луны показались на небосводе, как на пустыню опустился лютый холод. Далёкие звёзды промораживали ледяным светом, а поднявшийся промозглый ветер пробирал до костей. Длинные тени разрушенных зданий окружили когтистыми лапами крохотную площадь, на которой совсем недавно кипела битва. Теперь посреди неё потрескивал неуверенный огонёк костра, который будто боялся ночной тьмы.

Вокруг очага сгрудились трое.

Первый, здоровенный как бык харматец в песочного цвета рубахе и такой же повязке на голове. Цветом кожи он сливался с ночными красками, и лишь яркие белки глаз выдавали его присутствие. По левую от него руку угнездился верзила-варяг, что закутался в старые волчьи шкуры. Он сменил кольчугу на кожаный утолщённый жилет, и явно был недоволен этим, то и дело раздражённо почёсывая косматую бороду. Варяг беспокойно всматривался в темноту, окружившую их лагерь, и словно ожидал, что тени превратятся в толпу вооружённых врагов.

Слева от здоровяка сидела дрожавшая от холода девушка. Она подобрала колени и уткнулась в них лицом, пытаясь урвать хоть толику сна. Её собранные в хвост длинные волосы разметались по плечам и спине. Девушке явно было неуютно, но она старалась не выказывать волнения. Получалось не очень убедительно.

– Чего мы ждём? – обеспокоенно спросил Мьоль.

– Старика, – буркнул Заид, не сводя глаз с пламени.

– Мерзавец должен был вернуться засветло! Он продал нас, точно тебе говорю! – не унимался варяг. – На кой ляд нам сидеть тут? Зарево костра видать отовсюду. Скоро к нам заявится партия бандосов Стервятника. Помяни моё слово! А мы сидим тут, как новички, ждём хрен пойми чего. Ещё и вооружились ржавыми мечами!

– Ты можешь просто заткнуться? – не выдержала Кейт, подняв лицо и одарив невыносимого товарища презрительным взглядом.

– Когда-нибудь я доберусь до тебя, – буркнул варяг.

– Отрасти сначала яйца, грёбаный нытик!

– Тихо! – шикнул Заид.

Из темноты доносились шорохи и скрежет металла. К лагерю кто-то приближался. Призрачные силуэты заполонили улицы, их становилось всё больше и больше.

– Это не старик, – прошипел Мьоль, нащупывая рукоять меча. – Пекло… Во что вы нас втянули?

Топот пришельцев эхом разносился по мёртвым улицам города. Облики медленно приобретали очертания, и вскоре вокруг костра возник частокол из копий и сабель. Мьоль судорожно вздохнул.

– Дерьмо…

– Кто это здесь у нас? – раздался вкрадчивый хриплый голос. – Вашу ругань слыхать издалека!

Из тьмы выступил низкорослый крепко сбитый мужчина. На его покрытом рытвинами от оспы лице расплылась омерзительная ухмылка. Сверкнув жёлтыми как песок зубами, он разразился собачьим лаем, хлопая себя по ляжкам.

– Так-так-так. Да это же знаменитая бригада «Жар-птица»! Удалые и неуловимые наёмники! Попались, как бестолковые сопляки. Ха!

Мьоль зарычал и дёрнулся в сторону мужчины, но Заид вовремя положил на его плечо ладонь и удержал от бездумной атаки.

– Ты, должно быть, Стервятник, – сухо проговорило он, усадив варяга на место. – С чем пожаловал? Мы ссоры не ищем.

– Неужели? – наигранно охнул пришелец. – Тогда зачем же вы, сукины дети, перебили моих ребят? Тех самых, что сидели в этом городе?

– Мы оборонялись, – процедила Кейт. – Твои шавки напали первыми!

– Как интересно! – нахмурившись, протянул Стервятник. – Может быть, это потому, что у них был приказ избавляться от любого, кто сунется сюда! – гневно плюнув в костёр, он обнажил блестящую саблю и ткнул ею в сторону Заида. – Зачем вы сюда заявились? Небось, на Орду работаете? Последние месяцы здесь кишмя кишит дикарями!

– Мы просто проходили по этим землям, – ответил харматец.

– Ай-ай-ай! – покачал головой Стервятник. – Знаменитый Заид Соловей. Старый ты разбойник! Тебя в детстве не учили, что врать нехорошо? Кстати говоря, а почему вас трое? Молва гласит, что в вашей замечательной бригаде четверо бойцов. Если, конечно…, – он окинул Кейт оценивающим взглядом, – считать эту бабёнку за воина.

Девушка стиснула кулаки, сгорая от желания расправиться с этим выскочкой на месте. Заид успокаивающе положил руку ей на колено и ответил:

– Всё верно, нас четверо. Да только один боец потерялся. Но мы его найдём, – он опустил голос и, грозно сдвинув брови, добавил, – а раз уж ты заговорил о бабенке… Коли я дам ей волю, она скормит тебе твоё же хозяйство, так что давай обойдёмся без лишних…замечаний.

– Ха! Как интересно, – хмыкнул Стервятник, отпрянув от костра. – Когда это Соловей-разбойник сделался вежливым и деликатным? Ха-ха! Твоя слава не заслужена. Не такого я ожидал, – он покачал головой, и улыбка сползла с его лица. – Взять эту погань!

3

Стояла глубокая ночь, когда люди Стервятника притащили пленников в свой стан: целый палаточный городок, что расцвёл в глубине неприметного ущелья среди Серых гор. Как прикинула Кейт, обитало здесь не меньше сотни головорезов. Поселение смахивало на огромную навозную кучу: шатры и тенты стояли, как попало, хаотично, вперемежку с бесчисленными коновязями и нужниками. Да и смердело оно как навозная куча.

Отовсюду доносились крики и ругань. По узким улочкам лагеря пошатывались пьяные вдрызг мужчины. Одни тискали пленниц по тёмным углам, другие мочились прямо на стены палаток или спали вповалку вокруг костров. Бдели лишь несколько часовых, которые охраняли границы лагеря. Но и этих больше занимала творящаяся в городке оргия и пьянка, а не наблюдение за подступами.

Пленников бросили в покрытый грязью и дерьмом загон для свиней в дальней стороне ущелья, связали по рукам и ногам и обыскали в поисках ценностей. Кейт пришлось хуже всего. Её облапали с десяток полупьяных бандитов, каждый из которых хотел лично проверить содержимое её карманов. Женщина яростно сопротивлялась, и, пока не разбила одному из них нос, они не унимались.

Когда наконец их оставили в покое, к загону подошли двое. Первый из них, конечно же Стервятник, облокотился на край ограды и цокнул языком:

– Ну что, дорогие гости? Продолжим наш разговор? Зачем вы явились в мои земли? Что вы хотели от меня?

– Ты нам на хрен не сдался, – угрюмо насупившись, ответил Заид. – Мы шли мимо!

– Хватит мне шкуру в уши вкручивать! – рявкнул Стервятник, выпучив свои мутные глаза. – Помнишь, я спрашивал про вашего четвёртого воина? Поди сюда, старый!

В свет факелов из теней выступила вторая фигура. Пришелец скинул с головы капюшон, оголив капну седых волос и такую же стриженую бороду. Мужчина, не старик, но и давно не молодец, безучастно разглядывал пленников, поглаживая булаву, край которой вылезал из-под плаща. Широкоплечий, как и Заид, он смахивал на тёмную гору, на фоне которой Стервятник походил на клопа.

– Ах ты старая гнида! – выпалил Мьоль, разглядев лицо мужчины. – Я так и знал, что эта сволочь решит продать нас! Я тебя закопаю, слышишь? Закопаю на дне выгребной ямы, грёбаный вахлак!

– Как ты мог, Солод? – ужаснулась Кейт. – Мы ведь через столько прошли вместе! А ты сдал нас этой вонючей крысе? Сколько тебе предложила эта баба в штанах?

– Следи за языком, манда! – хлопнул кулаком по ограде Стервятник.

– Кстати об оплате, – раздался низкий тяжёлый голос.

То был седовласый. Он перевёл взгляд на атамана разбойников и недовольно хмыкнул:

– Бригада в твоих руках, как я и обещал. Можешь делать с ними, что пожелаешь. Я же хочу видеть свои деньги и свалить отсюда. У меня ещё есть дела на западе.

– Зачем так спешить, старина? – ехидным тоном спросил Стервятник. – Неужели ты не хочешь увидеть, как твоих бывших товарищей превратят в корм для свиней?

Гигант Солод расправил плечи и навис над атаманом. Его хищные черты лица исказились в устрашающую гримасу. Он сгрёб могучей пятернёй Стервятника за грудки и приподнял над землёй.

– Мне повторить мой вопрос? – прорычал он, и хруст пальцев вторил его словам.

– Я…я всё понял, богатырь, – визгнул разбойник, срывая с пояса небольшой мешочек. – Горсть камней! Как и договаривались!

– То-то же, – Солод разжал кулак, и Стервятник упал ничком в грязь. Грозно посмотрев на преданных им товарищей, он отобрал мешок с камнями и удалился вглубь лагеря.

– Чтоб ты сгорел в Пекле! – крикнул ему вдогонку Мьоль.

Хранивший всё это время молчание Заид проводил здоровяка тяжёлым взглядом и спросил у барахтавшегося возле загона Стервятника:

– Что ещё он тебе рассказал? Всё равно наша песенка спета, то чего теперь таить друг от друга секреты?

– Это ты ловко придумал, – прокряхтел атаман, поднимаясь на ноги. – Давай поговорим, – он безуспешно отряхнул замызганные портки и тихо выругался.

– Пусть только твои хлопцы подальше уйдут, – кивнул харматец в сторону стоявших рядом стражников. – Ни к чему им слушать разговоры взрослых.

– И то правда, – согласился Стервятник и махнул рукой. – Проваливайте, салаги. У нас тут важный разговор.

Едва его люди отошли, атаман навалился на ограду и задумчиво потёр щербатое лицо.

– Ваш долбанный дружок поведал мне, что вы нанялись выполнить работу для одного богатея из Родии. Добыть некое пёрышко…

– Всё верно.

– Мол, тому приспичило подарить младшей дочери особенный подарок!

Заид усмехнулся и покачал головой.

– Девчонке уже за двадцать, почти старая дева, а всё о сказках мечтает. Представляешь? Он пятый год выпрашивала у отца это засратое золотое перо!

– Ха! – расплылся в улыбке Стервятник. – Знаем-знаем такое! Как же вы выведали, что оно у меня? Не помню, чтобы в старых сказках говорилось обо мне.

– В легенде говорилось, что оно хранилось в Древнем храме, среди Серых гор, – Заид помедлил, подбирая слова. – И мы нашли этот храм! Здесь, у Соколиного ущелья, мать его-перемать.

– Точнее то, что от него осталось, – усмехнулась Кейт. – Заросшие руины, полные ошалевших куротрахов, вместо старца, который должен был хранить перо!

– О, это вы, наверное, про моих ребят, – сверкнул глазами Стервятник. – Тех самых, что вы прикончили!

– Досадно вышло, – вздохнул Заид.

– Было весело! – хохотнул Мьоль. – Жаль, что твои засранцы кончились так быстро!

Стервятник гневно посмотрел на него и стиснул зубы.

– За душегубство вы ответите, стервецы, будьте уверены! – он отпрянул от ограды и похлопал себя по карманам. – А старец действительно был. Древний трухлявый пенёк, богородный от Лема, чтоб его! Он долго не хотел расставаться с пёрышком. Но…, – Стервятник сунул руку за пазуху и извлёк тряпичный свёрток. – Мы были настойчивы, – он развернул тряпку и взялся двумя пальцами за тонкое и длинное маховое перо.

В тусклом свете факелов оно блестело позолотой и переливалось цветами радуги. Лёгкое, будто невесомое, пёрышко трепетало от тихих дуновений ветра. Воздух вокруг наполнился отдалённым звоном тысяч крохотных колокольчиков. Одно лишь созерцание этого чуда захватывало дыхание и навевало тоску и грусть по дому. По лесным полянкам. По горному ветру и журчанию ключей. По времени, в котором не жил…

– Это прекрасно, не правда ли, – прервал идиллию хриплым смешком Стервятник.

– Никогда бы не подумала, что такой ублюдок, как ты, – бросила исподлобья Кейт, – умеет ценить красоту.

– На красоту мне плевать, дорогуша! – размахивая пером, ответил разбойник. – Но цену ей я всегда смогу определить. А эта штуковина стоит немало!

– Спасибо тебе, Стервятник, – улыбнулся Заид, оголив ряды своих зубов.

Атаман недоумённо уставился на харматца.

– Чего?

– Дальше мы справимся сами, – раздался за его спиной тяжёлый голос.

Солод.

Богатырь бесшумно вынырнул из темноты. Он рывком свернул бандиту шею и подхватил бездыханное тело. Аккуратно опустив его на землю, мужчина вынул из его кулака перо и расплылся в довольной улыбке.

– Ну что, бедолаги? – сказал, посмотрев на связанных товарищей. – Долго сидеть тут собираетесь?

4

Выбраться из лагеря, полного пьяного разбойничьего рванья не составило большого труда. Пострадало всего-навсего парочка часовых, преградивших бригаде путь на самой границе поселения. Оказавшись в пустыне, они устремились в сторону развалин за своими пожитками. Предрассветную тишину нарушало только их разгорячённое дыхание да шелест песка под ногами.

– Нас нескоро хватятся, – крикнул через плечо Солод, бежавший во главе отряда. – Если повезёт, то и до утра никто не заметит.

– Какого Пекла там произошло? – всхлипнул запыхавшийся Мьоль. – Вы заранее задумали провернуть всё это? Почему не сказали нам!

Заид покосился на него и прогремел:

– Знай ты об этом сразу, то у нас ничего не выгорело бы.

– С чего это? Ты во мне сомневаешься?

– Он говорит про то, – хмыкнула Кейт, перепрыгнув через песочную насыпь, – что из тебя такой же актёр, какой и мудрец.

– Это какой же? – ухмыльнулся Мьоль, приготовившись услышать похвальбу.

– Хреновый!

Оставшуюся часть пути до руин города северянин брёл, проглотив язык, поочерёдно бросая недовольные взгляды на спутников.

Спустя неделю, пройдя вдоль хребта Серых гор и преодолев скалистый перевал, бригада «Жар-птица» спустилась в зелёную долину Родии. Сочные весенние краски ласкали глаза, уставшие от бесконечного созерцания пустынных пейзажей. Прохладный ветер предгорий приятно холодил лица путников, облезшие после нескончаемых горячих суховеев.

Ночь провели среди холмов, в кои-то веки без опаски разведя костёр. Кейт умудрилась подстрелить упитанного лугового зайца, большую часть которого съел вечно голодный Мьоль. Солод и Заид перекидывались в кости почти до рассвета. На кону стояла бутылочка горючей жидкости, снятой с трупа Стервятника, а ещё половина будущей выручки. Оплата, между прочим, обещала быть солидной! Но получить того, что получили, прибыв утром в торговый городок близ крепости Климск, они никак не ожидали.

Купец Карасий встретил их с распростёртыми объятиями. Он сидел на беседке у своего терема, перебирая торговые сметы, когда бригада заявилась к его двору. Стянув с седой головы шапку и утерев ею же испарину со лба, он ошарашенно подскочил, едва не опрокинув стол. Спрыгнув с лестницы, он подбежал к четвёрке наёмников и принялся по очереди жать каждому из них руку.

– Ну же! – причитал он дрожащим от волнения голосом. – Ну же! Как прошло? Друзья мои, не тяните, прошу вас! Донька моя совсем захирела от отчаянья и тоски, всю плешь мне проела: «Хочу перо, говорит, хочу перо!». Удалось ли вам, друзья мои?

– Успокойся, отец, – положил ему на плечо ладонь Солод. – Ты нам и слова вставить не даёшь. Разве так встречают гостей? Ни кваса не предложил, ни снеди какой усталым путникам.

– Ох! – хлопнул себя по лбу купец. – А ведь и верно! Негоже так поступать, – он повернулся в сторону дома и прогремел на весь двор. – Фрося! Подай свежее пиво и закуски! Мы с гостями отобедаем за домом!

– Вот это другой разговор! – рассмеялся Мьоль. – Такие речи мне по душе!

Карасий отправил пришельцев в баню, обмыться тёплой водой, а сам побежал в дом помогать дочери. Не прошло и получаса, как компания собралась за столом на заднем дворе, со смаком уплетая заливную осетрину и тушёного ягнёнка. Варяг Мьоль активно налегал на салаты, Кейт неспешно потягивала медовуху, а Заид странно косился на суетившуюся у стола старшую купеческую дочку.

Сам купец, рьяно заедая рассыпным горошком ломоть свежего хлеба, с полным ртом в который раз пересказывал свою историю:

– Фроська вон, как я уезжаю, просит черевички какие, али сапожки из диковинных кож привезти. Средняя дочка, Евстасия, больше по мехам, знаете ли. Львиный воротник ей привёз в том году. А нонче, так и того хлеще: шубейку из заморской кошки! Чёрная, что твоя ворона! Говорят, такие бестии только в далёком Цивисе водятся! – он обильно пригубил пива из глубокой чарки, да так, что пена потекла по усам и бороде. Отдышавшись, он продолжил свой рассказ. – Но вот Марьюшка… Ох, беда-беда… Золотое перо Финиста ей подавай. И ни в какую! Ничего не хочет больше! Мол, перо ей явит жениха-сокола, будь он неладен. Заболела, побледнела, ни ест, ни спит. Всё этой срамной сказкой бредит! Замрёт, боюсь, судари. Помогите же мне! Скажите наконец, господин Солод, правду ли говорят? Есть ли на свете такое перо? Вы же богатырём княжеским были, кому, как не вам справиться с такой задачей?

Солод залпом осушил кружку и с громким стуком опустил её на стол. Выпустив пивной дух, он утёр бороду и причмокнул губами.

– Не горюй, Карасий. Добыли мы твоё перо. Не замрёт твоя девчонка.

Обомлевший купец от удивления выпучил глаза. Стоявшая возле него Фрося выронила кувшин, полный пенного напитка, и тихо охнула.

– Спаси вас, Семеро, быть не может! – едва не рыдая просипел старик. – Молю вас, покажите мне его!

Отодвинув от себя тарелку, Солод потянулся к лежавшей на лавке сумке. Поворошив содержимое, он достал чумазое полотенце. Разместив тряпицу на столе, богатырь откинул края и открыл взору золотое перо, что переливалось радужными цветами. Воздух наполнился перезвонами колокольчиков, от которых из глаз Карасия брызнули слёзы. Он протянул дрожащие ладони и бережно, как дитя, взял перо в руки. Затаив дыхание, он взвесил находку, покрутил её и осмотрел со всех сторон.

– Мать честна́я…, – прошептал купец. – О, всемогущий Лем, это и вправду оно! Настоящее!

– Конечно настоящее, – хмыкнул Мьоль, потряхивая запечённой куриной ножкой. – Не принесли же бы мы тебе перо с гусиного гузна!

Карасий прерывисто засмеялся сквозь слёзы и расплылся в улыбке. Шмыгнув носом, он окинул наёмников сияющим взглядом и кивнул:

– Братцы мои! И сёстры, конечно же, – он склонил голову в поклоне перед Кейт. – Вы мои спасители! Я человек честный, а значит и с оплатой тянуть не стану. Фроська! – купец покосился на дочку. – Тащи сюда дедовский ларец!

Девушка ещё не пришла в себя от изумления, и возбуждённо охнула:

– Прям весь, батенька?

– Да весь! Весь! Давай, кабанчиком, туда и обратно.

Фрося со всех ног понеслась внутрь дома, и вскоре вернулась, держа в руках увесистый деревянный сундучок, украшенный искусной резьбой и позолотой. Карасий, сгорая от нетерпения, вылез из-за стола и забрал ларец у дочери. Поставив его перед наёмниками, он положил на крышку ладонь и заговорщически прошептал:

– Он доверху набит изумрудами и рубинами! Тут больше, чем мы договаривались. Но мне не жалко для вас.

Брови Мьоля подпрыгнули вверх от удивления. Кейт радостно заёрзала на стуле. Даже молчаливый Заид оживился и, оставив в покое копчёные рёбрышки, придвинулся ближе. Солод же погладил бороду и, прищурившись, посмотрел на купца.

– Это дар, достойный Князя, Карасий, – задумчиво протянул он. – Чем мы обязаны такой чести?

– То непросто дар, о могучий богатырь, – похлопал по крышке купец. – Это ещё и задаток!

– Задаток? Для чего?

– Я хочу предложить вашей славной бригаде отправиться в новое захватывающее путешествие!

5

– Старый пройдоха!

Мьоль злобно впился зубами в румяный поросячий бок и вырвал целый шматок мяса. Почти не прожевав, он проглотил его и обильно отпил из меха с квасом.

– Он нас обдурил, как щенят.

– То-то ты страдаешь, сидя в телеге и сжирая все наши запасы, – проворчала Кейт, перебирая в колчане новенькие стрелы.

– Он подвязал нас якобы на задание, – покачал головой северянин, – и между делом отправил с нами повозку зерна до Лемска! Вот ведь какое совпадение, да?

– Угомонись, Мьоль, – рыкнул Заид, забивая в новую длинную трубку свежего табака. – Даже если и надурил он нас, камней-то всё равно отсыпал от души.

– Да и проверить подкинутые им слухи о зачарованном мече не станет лишним, – не оборачиваясь к товарищам, сказал Солод, восседавший на козлах.

Богатырь вёл повозку по старому тракту на юг, вдоль Серых гор. Эта дорога была самой короткой, но не всегда самой безопасной. Под конец весны, когда во многих крестьянских вервях начинался голод, отчаявшееся мужичьё выходило разбойничать. Княжеские разъезды неустанно объезжали свои вотчины, отлавливали таких недоделанных бандитов и плётками угоняли их обратно по деревням. Однако с патрулями дружинников Серого Дола, столицей которого являлась крепость Лемск, Солоду встречаться не шибко хотелось.

Хотя, так или иначе, встреча с ними была неизбежна.

– Мне всегда было интересно: на кой ляд ты красишь стрелы, Синичка? – спросил Мьоль, устав сражаться с копчёным боком.

Кейт старательно разложила стрелы в три разные стопки и окунала их в купленные на базаре берестяные коробочки со всякими красками. Обмакнув оперение в красную краску, она подняла снаряд повыше и ответила:

– Такие стрелы-свистульки используют кочевники-турлуки, живущие в степях Вак’Хала. Они далеко летят и издают приятный свист благодаря особому наконечнику, – она аккуратно отложила стрелу в сторону и потянулась к следующей. – Мои любимые.

– Что верно, то верно, ты тоже подсвистываешь порой, – почесав голову, сказал варяг. – Жёлтые чего делают?

Кейт покрасила очередную стрелу и посмотрела на друга.

– Эти хорошо пробивают доспехи. Их наконечники плохо закреплены на древке, и остаются в теле противника.

– Мерзко…, – поёжился северянин. – От такой штуковины уже не избавиться… А синие для чего? У них какие-то шипы торчат.

– Вырвав такой из раны, – ответил вместо девушки Заид, – ты выхватишь и целый кусок мяса, – он отогнул штанину и ткнул пальцем в углубление на своей голени. – Заживает долго.

– Бесчестное оружие, – буркнул Мьоль.

– Это тебе не топорики в медведей на твоих островах кидать, – усмехнулась Кейт.

– И то верно…, – с тоской вздохнул варяг.

Гружёная зерном телега медленно плелась по неровной дороге, стуча колёсами по рытвинам и ухабам. Запряжённая двойка старых ездовых лошадей с трудом справлялась со своей задачей. И без того нелёгкий груз дополняла четвёрка вооружённых наёмников. Кейт даже было жаль скотинок. Но себя она жалела ещё больше: после броска по горным перевалам, у неё до сих пор болели ноги. Поэтому облегчать жизнь кобылкам она не намеревалась.

Солод отчего-то был грустен. Пожалуй, только Заид знал причину этому. Телега ехала по родным местам богатыря. Местам, в которые он уже давно не заезжал.

Витязь прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям, и едва слышно затянул песню:

Воспарили над небом пичужки,

Звонко пели свирели свои.

Я гулял по деревне с девчушкой,

Оглашал вирши ей о любви.

Мы прошлись вдоль коровника смело,

Напугали в овчарне овец,

Разбросали в курятнике крошки,

Всё потеха для юных сердец.

Это вечер прекрасен и светел,

Он на откуп был отдан для нас.

Нам осталось с тобой до рассвета,

Почти пробил прощания час.

Поутру соберу свои вещи,

И займу своё место в строю.

Захватила судьба меня в клещи,

Провожала меня на войну.

Земли Князя охвачены горем,

И беды пришёл пламенный глас…

Я целую тебя на прощание.

Этот мир не был создан для нас…

Дальше ехали, сохраняя молчание. Каждому было о чём подумать. Путь до Лемска занял ещё несколько дней. Дорога бежала по холмистым предгорьям, между набежавших со стороны хребта холодных озёр, а затем спустилась в долину. Там вовсю кипела работа: крестьяне готовили поля к скорой посадке и активно вспахивали землю. Бедняки орудовали сохами, разбрасывая комья грязи во все стороны. Те, кто мог себе позволить, запрягли несколько дряхлых кляч деревянными и железными боронами. Завидев проходившую мимо повозку, мужики махали ей вслед, а суетившиеся возле них детишки выбегали на дорогу и предлагали путникам напиться прохладной водой.

Приходилось проезжать и мимо нескольких селений. Крошечные деревеньки да косые хутора: вот она, настоящая Родия. За счёт труда местных жителей и держалось всё княжество. Несмотря на тяжкую жизнь и невзгоды, деревенские радушно встречали гостей, приглашали остаться на ночлег и перекусить супом из крапивы и лебеды. Но Солод вежливо отказывался и упрямо направлял повозку дальше. Им нужно было как можно скорее добраться до крепости. Поставка зерна имела особую важность. И чем ближе они подъезжали к Лемску, тем отчётливее все понимали, в чём же спешка.

Предместья крепости занимал палаточный городок. Не в пример к разбойничьей стоянке Стервятника, организованно здесь было по-военному строго: стройные ряды шатров и навесов образовывали многокилометровые улицы, загоны для лошадей и скота стояли отдельно, ухоженные и опрятные. Пахло травой и подопревшим сеном. Склады с оружием и провиантом расположились в сухих местах и на возвышенностях. Кругом ходили патрули. Пехтура занималась по распорядку дня: кто тренировался, кто чистил и точил мечи и топоры, кто занимался уборкой лагеря. Солдат собралось не меньше нескольких тысяч. Ясно было одно…

Княжество готовилось к военному походу.

6

Достигнув места назначения, Солод оставил партию сторожить повозку, и первым делом направился к лагерному управителю, которому и предназначался груз зерна. Обвешавшись охранными грамотами, полученными у купца, он кое-как продрался через стражников и вышел к раскидистому шатру, где собирались на совет воеводы, тысячники и главы мелких дружин.

Изнутри доносились брань и выкрики. Вояки о чём-то спорили. Солод пристроился неподалёку и прислушался к разговорам. До него долетали обрывки фраз о захваченном дикарями Небославле, о том, что в долину начали спускаться войска Орды, и о первых стычках с врагом. Новости и правда оказались тревожными. Проведя в странствиях долгие годы, Солод уже и позабыл, какого это: беспокоиться за родную землю и сражаться за кого-то ещё, кроме как за себя.

Ему доводилось присутствовать на подобных советах. И всякий раз они превращались в ругань и свалку бояр и дружинников. Так продолжалось, пока утомлённый Князь, глава совета, не вставал со своего трона и не принимал решение самостоятельно. Также случилось и сейчас. Раздался грузный стук кулаком по столу и громкий бас заглушил все споры и крики:

– Я услышал вас, братья. Ваши доводы обоснованы, но медлить больше нельзя. Не выступи мы сей же час – и некого будет спасать. Враг рубит наш люд, и некому, кроме нас ему помочь. Отдайте распоряжения. Утром мы идём на войну. Я всё сказал.

На мгновение повисло молчание, и собравшиеся начали расходиться. Солод провожал взглядом одного за другим, изучая их новые кольчуги, блестящие шлемы, развевающиеся плащи. Половина из военачальников ещё зелёные, даже в боях-то не бывали, небось.

– Измельчали богатыри в Родии…, – пробубнил под нос Солод. – Ох, измельчали…

– Потому что подобные тебе, – донеслось до него, – либо бросили родное государство, либо давно покоятся в сырой земле.

– Останься я с вами, Дмитрий, – ответил Солод, не поворачивая головы, – присоединился бы к покойникам.

Богатырь тяжело вздохнул и посмотрел на подошедшего к нему мужчину: рослого, большего, чем он сам, размером с тура, беловолосого, с кустистой бородой витязя, облачённого в кольчугу и ярко-красный плащ.

– Здравствуй, Князь, – кивнул Солод и протянул руку.

Мужчина не раздумывая пожал её, но нахмурился, сдвинув огромные брови, и сказал:

– И тебе не хворать, Юрий Всеволодович. Рад, что ты ещё не брезгуешь поздороваться со старыми друзьями.

– Полноте, Дмитрий Иванович. Я тебе не враг, и никогда им не был. Просто решил пойти своим путём.

Князь моргнул в знак согласия и жестом предложил следовать за собой. Миновав длинный тент, под которым суетились ополченцы, собиравшие скамьи и столы, он посмотрел на спутника и спросил:

– С чем ты пожаловал в этот недобрый час, мой старый воевода?

Солод хмыкнул, услышав своё былое звание и ответил:

– Я подрядился доставить повозку с зерном и Климска, от местного купца. Походил-побродил по лагерю, да не нашёл вашего управителя.

– За управителя нонче Евпат у меня, он пропустил совет по моему поручению, но мы как раз идём на встречу с ним.

– Старшина Евпат? – расхохотался наёмник. – Эвон оно как! Не мог найти кого посмышлёнее, государь?

– Евпат не смышлёностью, но верностью берёт, – холодно ответил Дмитрий. – А верить, кроме как ему, почитай и некому.

– А как же… Никитич, или Козьма Саныч? Где они всё?

– Как я уже сказал тебе, друг мой лепший, – пригорюнился Князь, – те, кто не разбежался, давно полегли. Остался только Евпат.

– Выходит, никого из нашей старой компании больше нет…

– Выходит, что так.

Пропустив колонну лучников, несущихся маршем к границам лагеря, Дмитрий решительно пересёк главную дорогу, что вела в сторону крепости, и остановился у складских помещений.

– Что же Великий Князь? – спросил Солод, прислонившись деревянной оградке возле него. – Где его основные войска? Не пойдёте же вы войной на гханурскую Орду только своими силами?

– То, что ты видишь, Юрий, – Дмитрий окинул широким жестом окружавшие их палатки, – и есть основные войска. Здесь и Лемские угодья, и Великорудные, и отряды из Климска и Центральной Родии. Больше мы не смогли никого собрать с начала зимы, со времён падения Небославля. Четверо Князей. Четыре тьмы копий, одна мечников, столько же застрельщиков да сотня витязей. Половина из всех – крестьянское ополчение. И ни одного толкового всадника. Вот тебе все наши силы. Нам спасать Родию. Либо погибнуть в первый же день.

Солод наклонился к Князю и вполголоса сказал:

– Я пару недель, как пришёл с той стороны гор. Пустынники встревожены: Орда достигла небывалых размахов, да поговаривают, что ведёт их безумный богородный. У вас нет шансов, Дмитрий! В простом бою, лицом к лицу, вы точно падёте!

Князь лишь вздохнул.

– Значит, такова судьба наша. У нас нет времени придумывать что-то ещё. Я думаю, бесполезно звать тебя в поход с нами?

– У меня свой путь, мой старый друг, – грустным голосом проговорил Солод. – Извини.

– Ничего. Я понимаю. Наверное, – он положил руку на плечо богатыря и крепко его сжал. – А вон и Евпат спешит. Коли больше нечем нам помочь друг другу, я должен оставить тебя, мне нужно готовить войско к походу.

– Вообще-то…, – подбирая слова, протянул Солод. – Есть кое-что, мой государь. Я ищу знание кое о чём. О том, что можешь знать только ты.

7

Над лесом нависла густая тьма, подпитываемая низкими чёрными облаками. Лунный свет обрамлял их рваное полотно белым ореолом, но едва касался верхушек деревьев. Порывистый ветер гулял меж крон, раскачивал голые, похожие на когтистые пальцы ветви, заунывно выл одиноким волком.

– А ну как, это настоящие волки? – насторожённо высказал предположение Мьоль, раздвигая секирой заросли кустов.

– В этих предгорьях не водятся волки, – фыркнула Кейт. – Тут обитают только бараны, вроде тебя.

– Ты меня раздражаешь женщина, – северянин проскрежетал зубами и гневно посмотрел в ее сторону.

Кейт усмехнулась и покосилась на товарища.

– Смысл моей жизни – свести тебя с белого света!

– Не раньше, чем я доберусь до твоих необъятных чресл!

– Мечтай об этом, несчастный!

– Заткнитесь вы уже, грёбаные любовники! – гаркнул Заид, перебираясь через поваленный ствол. – Трахните друг дружку на первом же привале и избавьте нас от своей грызни.

– Тихо! – шикнул Солод.

Отряд замер, как вкопанный, прислушиваясь к шорохам леса и стенаниям ветра, вглядываясь во мрак, ожидая опасности. Мьоль сжал секиру, как спасительную соломинку. Кейт бесшумно наложила стрелу на тетиву. Даже здоровяк-харматец впился в рукоять меча, приготовившись к бою. Только Солод сохранял холодное спокойствие, но всё же поднял круглый щит и перехватил булаву. Из чащи доносились скрипы и смех. Стальное перестукивание, треск костра и чьё-то радостное улюлюканье. Сквозь деревья виднелись отблески пламени, а ветер доносил отвратительные запахи.

– Мы на месте, – едва слышно прошептал богатырь. – Разделимся. Заид твоя сторона справа, Мьоль зайдёшь слева. Кейт займи удобную позицию повыше и прикрывай меня. Если мне не удастся договориться, я дам сигнал, и вы вступите в бой. Все поняли? Только по моему сигналу! – он посмотрел на северянина и погрозил ему булавой. – Особенно это касается тебя, Мьоль.

– Да понял я, понял, – буркнул тот и направился на обозначенную позицию.

Дав отряду время заняться свои места, Солод продрался сквозь чащу и вышел на широкую лесную прогалину. Лицо опахнуло жаром и смрадом тошнотворного варева. Посреди поляны возвышался огромный ржавый котёл. Языки пламени облизывали его облупившиеся стенки, и норовили заглянуть внутрь него. Бурлящая зеленоватая жидкость взрывалась пузырями, уносясь дождём из брызг во все стороны.

Вокруг костра пританцовывала старуха. Она размахивала здоровенной ложкой из потемневшего дерева, то и дело погружая её в бульон. Она пробовала супчик и причмокивала от удовольствия, время от времени добавляя к нему щепотки с разноцветным порошком и листьями из висевшей на поясе сумки.

– С чем пожаловал, касатик? – взвизгнула бабка.

Солод вздрогнул от неожиданности и крепче сжал булаву. Медленно приближаясь к старухе, он проговорил:

– Пришёл я сюда в поисках Яги. Говорят, старая ведьма обитает в этих лесах. Не ты ли это, бабуся?

– Ведьма? – стукнула ложкой по стенке котла бабка. – Да ещё и старая? Что за наглость?

– Прости, коли обидел, – чуть опустив щит, виновато ответил богатырь. – Я лишь чужие слова передаю.

Бабка не унималась. Она бросила ложку под ноги, обтёрла руки о подол грязного рваного платья и повернулась к пришельцу.

– Яви мне, кто распространяет эти слухи! – проскрежетала она, поцарапав длинным костлявым пальцем кончик такого же длинного носа. – Я нашлю на него морок! И быть может, помогу тогда тебе найти бабку Ёжку!

Витязь покачал головой и принял боевую стойку.

– Не могу, матушка, назвать тебе ни имени, ни чина. Иначе пострадает невинный человек. Уж извини.

– А чёй-то ты булавушку-то навострил-то? – посмеиваясь, спросила бабка и закружилась вокруг котла. Встав так, чтобы чан с бульоном разделял её и богатыря, она закричала, да так, что спавшие на деревьях вокруг вороны испуганно сорвались в небо. – Убить меня пришёл, душегуб окаянный! Ну так попробуй!

Не успел Солод опомниться, как старуха щёлкнула пальцами. Краски пламени потускнели, приобрели зеленоватый оттенок; земля задолжала и разверзлась. Мрак сгустился над прогалиной и повеяло могильным холодом. Вся поверхность поляны усеялась рытвинами, и из земной тверди начало выползать нечто.

Руки.

Десятки костлявых кистей, покрытых редкими кусками истлевшей плоти и рваными лохмотьями. Вслед за ними показались головы.

Черепа.

Одни, совсем голые, блестели костью в свете костра. Другие же покрывали остатки кожи и прогнивших жидких волос.

Мертвецы. Скелеты!

Из их отвисших, искривлённых челюстей доносились стоны и хрипы, словно покойники жаждали что-то сказать.

Но Солоду совсем не хотелось слушать. Подняв оружие над головой, он приготовился подать сигнал соратникам. Но безумный варяг Мьоль уже продирался сквозь кусты с боевым кличем.

– Грёбаный волк! – зарычал Солод. – В атаку!

8

Бой выдался жарким.

В ту ночь крестьяне не спали.

Стенания умертвий и крики сражавшихся разносились над лесом, доносились до окрестных деревень и до самой крепости, вокруг которой и расположился зачарованный лес.

Солод яростно размахивал палицей, крушил мертвецам кости, сносил черепа, ломал рёбра и конечности. Его спину прикрывал Заид. Орудуя чёрным, как сама ночь, мечом, одним ударом он крошил по несколько скелетов, но их место занимали новые противники.

Разъярённый Мьоль метался по роще, без разбора размахивая секирой. Он выскочил на пятачок земли у костра и крутанулся вокруг себя, разметав на куски сразу нескольких мертвецов. Его орудие с грохотом вонзилось в стенку котла и пробило в нём внушительную брешь. Смердящее варево хлынуло на покрытую жухлыми листьями землю, залив поле боя зеленоватой жидкостью. В пылу битвы варяг наступил в кипящий бульон и подскочил как ошпаренный, налетев на одного из покойников.

Покачнувшись, тот обернулся к северянину и уставился на него пустым взглядом, когда его череп прошила стрела. Увидев, что выстрел не навредил умертвию, Кейт зарычала и спрыгнула с ветки раскидистого вяза, сменив на ходу лук на пару кинжалов. Шипя и плюясь, девушка ворвалась в беспорядочную толпу мертвецов, пытаясь добраться до товарищей.

– Рубите им головы, – разнёсся над прогалиной бас Солода.

– Бесполезно, – крикнул Мьоль, снося башку очередному мертвяку. – Их становится всё больше!

Солод с рёвом разрубил скелета, насевшего на Заида, и отыскал глазами Кейт.

– Синичка! Заткни бабку! Это она плетёт чары! Только не убивай!

Кивнув сама себе, девушка выскользнула из боя и пронеслась вдоль полянки в поисках Яги. Та стояла в стороне от схватки, не сводя глаз со своих мёртвых солдат. Её дряхлые немощные руки рисовали в воздухе сложные узоры. Воздух искрил всполохами зелёных молний и пропитался вокруг неё тёмной дымкой.

Кейт юркнула за остроконечный насыпной холм, поросший былью, и сняла сплеча лук. Схватив первую попавшуюся стрелу, она натянула тетиву и приготовилась к выстрелу.

Как всегда, она задержала дыхание на выдохе. Как всегда, у неё задрожали колени, и приспичило помочиться. «Ненавижу это чувство, сука! – обругала себя девушка. Исход битвы снова зависел от её успеха. – Ненавижу!»

Стрела сорвалась неожиданно. Кейт только успела приоткрыть рот, как бабка выхватила снаряд в полёте, и тут же полетела вместе с ним обратно к стрелку. Ещё миг, и девушка оказалась в мерзких объятиях Яги. Старуха взмахнула рукой, и в её кулаке возник ржавый окровавленный серп, который она приставала к горлу Кейт. Мертвецы вдруг замерли и безжизненно рухнули на землю. Бой затих.

Запыхавшийся Солод удивлённо смотрел на бабку и пленницу, не в силах что-либо предпринять: между ними простиралась вся прогалина, и спасти девушку он бы не сумел.

– Дерьмо! – гаркнул Заид, намереваясь приблизиться, но богатырь его удержал.

– Не спеши, брат. Если бы она хотела её убить, то уже сделала бы это.

Заид молча кивнул и отступил. Мьоль медленно подошёл к ним и замер в нерешительности. На мгновение повисла тишина, но скрипучий гогот Яги нарушил безмолвие.

– А ты, умён, добрый молодец, – прохрипела она. – Умён. Умён!

– Чего ты хочешь, старая? – переведя дух, спросил Солод.

– Как чего! Поживиться этой сочной девкой! – рассмеялась Яга и вцепилась свободной рукой в грудь лучницы. – Погляди на её титьки! Я их съем, и мои станут такими же! Ха-ха!

– Окстись, старая! – громыхнул Солод. – Оставь девчонку в покое.

– Что же ты предложишь мне взамен? Мм? Она моя добыча! Я победила вас в бою, а победитель получает трофеи, разве нет?

– Дрянь издевается над нами! – прошипел Мьоль. – Если хоть волос упадёт с головы Кейт, я сожгу эту ведьму!

Услыхав это, Яга свирепо засопела и прижала остриём серпа к горлу пленницы. На шее Кейт появился тонкий надрез, из которого побежала струйка крови. Девушка закусила губу и заскулила, содрогаясь от страха и отчаяния.

– Успокойся, брат, – подняв руку, сказал Солод варягу. Тяжело вздохнув, он бросил к ногам щит и палицу и посмотрел на старуху. – Ты получишь мою жизнь. Только отпусти её.

– Нет! – просипела Кейт.

– Хо-хо! – радостно взвизгнула Яга. – Как благородно! Как самоотверженно! Давненько я такого не видала. Богатыри нынче не те пошли, хлюпкие, утончённые… Курощупы засратые, тьфу, срамота! Не то что ты. Витязь старой закалки, хе-хе! – смахнув несуществующую слезу, старуха шмыгнула носом. – Отрада для моих глаз…

Она с отвращением оттолкнула от себя девушку. Охнув, Кейт повалилась на землю и распласталась среди травы, боясь пошевелиться.

– Что теперь, Яга? – грозно насупившись, спросил Солод.

– Как что, глупенькие? – недоумённо пожала плечами бабка. – Айда в хату, потолкуем с вами…бригада несчастная блин…тьфу! Одни расстройства с вами, спасу нет…

Потрясая головой, Яга обернулась к остроугольному холму и прокряхтела:

– Проснись избушка! Повернись ко мне передом, к той стороне задом, чтоб тебе пусто стало!

Над поляной прокатился оглушающий скрип. Холм заходил ходуном и начал увеличиваться в размерах, пока не стало ясно, что это крыша. Из земли вдруг выпрыгнула самая настоящая изба: гнилая, покосившаяся, сплошь увешанная бусами из птичьих, коровьих…и человечьих черепов и костей, связками с грибами и травами, гирляндами из веток и коряг. Изба встрепенулась, стряхнула с себя слой пыли и грязи и как будто чихнула, да так громко, что кроны окружающих берез в ужасе отшатнулись от прогалины. Но самым изумительным оказалось не это. Дом Яги стоял на двух огромных лапах, поросших мхом и травой, увенчанных длинными когтями и шпорами. Избушка качалась в такт их шагов, словно живая. Развернувшись вокруг себя, она замерла и присела.

Бабка проковыляла к старым, как она сама, почерневшим дверям и распахнула их настежь. Оглянувшись через плечо, она недовольно буркнула:

– Долго вы там сопли жевать будете? Заходите уже! Ох, сил моих нет…

9

Внутри избы, в тускловатом свете свечей танцевали длинные тени. Воздух полнился запахами сырости, плесени и грибов. Из каждого угла доносились шорохи и перешёптывания, которые пропали при появлении гостей.

Мьоль помог Кейт усесться на лавку у печи и крепко её обнял. Та ещё не пришла в себя после боя, и прильнула к северянину, как испуганный ребёнок. Она украдкой посматривала на бабу Ягу, боясь встретиться с ней взглядом. Та, казалось, совсем не была обеспокоена учинённым ею кровопролитием.

– Хватит стонать, дитятко! – усмехнулась она, прохаживаясь по дому. – Твой курощуп рядом, ты жива здорова, так нечего тут слёзы лить. Зато…, – старуха посмотрела на Солода и расплылась в самой милой улыбке, на которую только была способна, – мы узнали, у кого здесь хватит духу пожертвовать собой ради другого!

 Богатырь мрачно взирал на Ягу, и лишь молча кивнул ей в ответ. Та продолжала:

– Я знаю, зачем вы заявились сюда, – пощекотала она кончик носа и плюхнулась на лавку возле Заида. – И я помогу вам!

Харматец невольно сглотнул, но не шелохнулся, стараясь не привлекать к себе внимание. Однако Мьоль не выдержал и выпалил:

– Разрази тебя Свальд, старая! Зачем тогда было устраивать всю эту возню?

– Не бухти, псоватый варяг. Вас нужно было испытать! – хлопнула себя по ляжке Яга. – Мне же интересно, из какого вы теста сделаны!

– Что за силой ты обладаешь? – спросил Солод, положив руки на стол и сжав кулаки. – Ты богородная? Мор твой хозяин?

Бабка лихо рассмеялась, и вся изба задрожала вместе с ней. С полок посыпались пучки ароматных (и не очень) трав и корешки. Покачнувшись, с печи сорвалась глиняная крынка, и вдребезги разбилась о покрытый грязью пол. Заид шарахнулся прочь от бесноватой хозяйки дома и вжался в стену. Изнемогая от хохота, Яга слезла со скамьи и похромала в центр комнаты. Кое-как успокоившись, она утёрла слёзы и сказала:

– Насмешил, богатырь, насмешил. Ты даже не представляешь, о чём спрашиваешь. Я сама себе хозяйка, и силы свои обрела тоже сама. А как, – это уже не твоего ума дело. Давай лучше погорим о том, зачем вы здесь.

– Один купец поведал нам…, – начал было Солод, но старуха прервала его жестом руки.

– Без тебя знаю, что он поведал вам и зачем! Тебя интересует – сказал ли он правду? Или то была старая сказка, как о пере Финиста-Сокола, что вы для него добыли?

– Откуда она знает? – зачарованно прошептал Мьоль.

– Я знаю всё, что мне нужно знать, юноша! – погрозила костлявым пальцем и перевела взгляд на Солода. – Итак, добрый молодец, ты достойно справился с моим испытанием, а значит, заслужил право владеть тем, что ищешь.

– Меч-кладенец, – пробормотал богатырь. – Так он существует?

Старуха кивнула.

– Существует-существует, мальчик мой. Но владеть им может только тот, кто не побоится отдать жизнь за правое дело. Что ты с успехом мне доказал, – Яга хохотнула, и снова присела возле Заида. Озорно посмотрев на чернокожего харматца, она ласково прошептала: – Не смущайся, мой хороший! Я могу быть нежна, как весенний ветер…, – скрипуче засмеявшись, она похлопала его по коленке и снова обратилась к Солоду. – Меч существует, и покоится в глубинах Змеевых пещер. Ровно там, где Великий Князь Родислав, ещё на заре образования Новой Родии убил треглавого змея, и принёс землям Серого Дола мир и покой!

– Так былины не врут? – удивлённо выгнул брови богатырь. – Всё это правда?

– О да, мой мальчик, – улыбнулась Яга. – Всё до последней буквы! Все сказки об этом подвиге, что рассказывают старики внукам перед сном.Всё это было наяву…

– Значит, и сам Ростислав остался там…

– Остался! И ты его найдёшь. А если у тебя есть хоть капелька ума, то ты заберёшь не только его меч, но и его древние доспехи, выкованные ещё до Раскола!

– Я…, – Солод осекся и помотал головой. – Как мы найдём это место? Нам предстоит обыскать все горы!

Старуха фыркнула:

– А вот и нет!

Кряхтя и охая, она поднялась на ноги и пересекла комнату. Потирая ладони и бормоча под нос песенку, бабка зарылась с головой в покрытый плесенью и поросший мухоморами шкаф.

– Не то… и ни это…, – приговаривала она, выбрасывая из него разную рухлядь.

В шкафу нашёлся зачерствевший хлебный колобок, красные потёртые сапоги с острым носом, засаленная пожелтевшая скатерть, серебряная табакерка, сиявшая бледным светом шапка, отороченная белесым мехом, золотой ключик и золотое же яйцо, размером с кулак, да много чего ещё. И когда за её спиной скопилась целая гора хлама, больше, чем мог вместить шкаф, когда старуха ликующе засмеялась.

– Ну наконец-то, черти тебя раздери! – она повернулась, держа на ладонях мерцавший тёплым светом клубок шерстяных ниток. – Этот негодник вечно закатывается в какую-нибудь сраку! Сил моих нет… Поди сюда, мальчик мой, – поманила она Солода.

Яга погладила клубок, словно котёнка и вложила его в руки богатырю.

– Волшебная нить укажет тебе дорогу до Змеевой пещеры. Да только помни! – она взметнула палец к небу. – Путь может статься опасным, ведь этому несмышлёнышу без разницы, где бежать. Он указывает самую короткую дорожку.

– Понял тебя матушка, спасибо, – сердечно поклонился Солод.

К утру бригада начала собираться в путь. Ночь выдалась бессонной и тяжёлой, но всем хотелось поскорее отделаться от общества старой ведьмы. Вежливо отказавшись он вязанки сушёных мухоморов, отряд выступил в путь, ведомый весело катившимся впереди клубком. Он ловко скакал над ямами и поваленными деревьями, оставляя за собой яркий след, что напоминал далёкий звездопад.

Дойдя до границы прогалины, Солод замедлил шаг. Тяжело вздохнув, он обернулся к провожавшей их бабе Яге. Та стояла возле избушки, широко улыбалась и помахивала замызганным платочком.

– Зачем ты помогла нам, матушка? – спросил витязь.

– Всё, что я делаю, – ответила ведьма, пожав плечами, – приносит мне выгоду. И сейчас, помочь тебе – значит, отвести великую беду от себя. Так что, ступай с миром и не жди обмана. Я помогла вам с чистой душой, сынок.

– Спасибо, матушка Яга, – поклонился Солод и пошёл вслед за отрядом.

– Постой, богатырь, – окликнула старуха. – Скажу тебе напоследок кой-чего, – она проковыляла по полянке и приблизилась к мужчине. – В час отчаяния тебе явится Жар-птица. Не зря ж ты и бригаду свою так назвал, хе-хе! Коли решишь исполнить веление судьбы, птица поможет тебе, но знай, в тот час найдёшь ты конец свой. Задумайся над этим, богатырь.

– Прощай, Яга, – простился с ней Солод и скрылся в лесной чаще.

10

Долго ли, коротко ли (но не меньше пары недель, это точно), вился клубочек, увлекая бригаду всё дальше на запад от Лемска. Пробравшись сквозь лесные дебри, путники достигли рубежей Княжества Серого дола и ожидали, что зачарованный спутник поведёт их на юг, к Серым горам, которые огибали долину со всех сторон. Где-то здесь, согласно преданиям, и жил древний треглавый змей. Однако клубок упрямо нёсся дальше, вторя изгибам горного хребта, и вскоре повернул на север.

Приходилось пробираться по скалистым холмам, осыпающимся лощинам, и давно пересохшим речным руслам. Безжизненные предгорья пугали серыми красками. Редкие хищные птицы кружили над головами, ожидая, что путники рано или поздно выдохнутся и рухнут со скал. В конце концов, Кейт осточертело их бесконечное бульканье. Разъярившись, она взобралась на возвышенность и подстрелила несколько падальщиков. Те, как назло, попадали на дно расселины, чем вызвали у девушки ещё большее негодование.

– Только зря стрелы потратила, – прошипела она, спустившись на тропу с помощью Мьоля.

И её было можно понять.

За прошедшие несколько дней им не попалось ни одной животинки. Их запасы стремительно таяли, и если ближайшее время клубок не приведёт их в зелёную, полную жизни долину, отряду грозили бессонные голодные ночи.

Мьоля, после стычки с Ягой, тоже как подменили. Он постоянно находился возле Кейт, поддерживал и подбадривал её, делился с ней последними крохами еды и перестал ей во всём перечить. Девушка, кажется, была не против, и отвечала ему тем же добрым расположением. Даже старого скитальца Заида трогали их вечерние перешёптывания у костра, отчего с его обветренного лица не сползала умилённая улыбка.

Один лишь только Солод сохранял угрюмое молчание и редко вступал в разговоры с товарищами. Из его мыслей всё никак не выходили слова Яги. «Коли исполнишь веление судьбы, то найдёшь конец свой». Неужели, его долгий, полный войн и невзгод век вскоре подойдёт к концу? От осознания этого на душе становилось горько. Возможно, прямо сейчас, устремившись за волшебным мечом древнего Князя, он приближается к собственной кончине…

«Ежели так, – порешил он после долгих раздумий, – я продам свою жизнь подороже».

Вопреки их чаяниям, дорога так и не спустилась с гор, а наоборот, начала набирать крутизну. На исходе второй недели, когда уже вечерело, клубок вдруг замер на краю обрыва и принялся крутиться вокруг себя. Собравшись вместе, челны отряда изучали представшую картину: глубокий разлом, дно которого терялось в вечерней тьме. На противоположной стороне ущелье зиял своей чернотой вход в пещеру. В Змееву пещеру.

Они добрались.

Над пропастью простирался канатный мост. Часть его обрушилась в пучину, а оставшаяся выглядела настолько древней, что казалось, стоит его коснуться, как осыплется и она.

Как словом, так и делом. Едва Заид решился проверить верёвки на прочность, как вся конструкция развалилась по частям и канула в бездну.

– Дерьмо…, – выругался здоровяк, испуганно отпрыгнув от края.

– Здесь нам не пройти, – проворчал Мьоль, помогая Кейт усесться на камень с обратной стороны вершины. – Нужно найти другой путь.

– Боюсь, нет другого пути, – нахмурился Солод, вставь перед разрушенной дорогой. – Иначе клубок не привел нас сюда.

– Что же мы будем делать? – раздался голос лучницы. – Был бы у нас с собой моток верёвки подлиннее, я смогла бы нас переправить… Но…

Витязь покачал головой и повернулся к соратникам:

– Займитесь лагерем.

Предводитель отряда сбросил на землю свой походный мешок, круглый щит и кольчугу, оставил на поясе одну лишь булаву. Кейт заметила мрачную тень на его лице и не на шутку встревожилась.

– Солод! Что случилось? Куда ты?

– Заид, дай мне свои перчатки с шипами. И наручи с клинком, – богатырь надел переданные ему вещи и опустил голову. – Я ухожу Кейт. И не нужно перечить, дорогая! – он повысил голос, увидев, как девушка подорвалась с места, чтобы возразить ему. – Я должен сделать это один. Если я не вернусь через два дня, уходите прочь из Родии, скоро на эти земли обрушится великая беда. Всё, что я заработал, все камни и монеты – лежат в моём мешке. Коли сгину я – поделите поровну и начните новую жизнь. Соловей, – он пожал харматцу руку и потрепал его по плечу, – позаботься о ребятах.

– Сделаю, вождь, – кивнул тот в ответ с каменным лицом.

Солод подошёл к обрыву и посмотрел вниз, тщетно пытаясь разглядеть дно сквозь непроглядную тьму. Выбора не оставалось. Подхватив заколдованный клубок и сунув его в карман, он приготовился к спуску. Помедлив на мгновение, он окинул свою доблестную бригаду взглядом и улыбнулся:

– Бывайте, хлопцы. «Сердце Жар-Птицы»!

– «Пылает огнём»! – подхватили товарищи, и эхо их голосов разнеслось по каньону, сотрясая камни и саму земную твердь.

Не выдержав, Кейт отвернулась и расплакалась. Мьоль молча приобнял её, с грустью взирая на то, как их непобедимый вожак исчезает за линией обрыва.

11

Солод трижды проклял своё решение о спуске в расщелину. Солнце почти село, и его лучи уже не могли пробиться во тьму пропасти, а богатырь всё спускался и спускался. Дна по-прежнему было не видать; руки болели от постоянного напряжения, ладони вспотели и норовили соскользнуть.

Витязь старательно выбирал на отвесной скале выступы, за которые удалось бы схватиться, но стремительно опустившаяся ночная тьма окончательно замедлила спуск. Мужчина уже было отчаялся, когда его ноги коснулись крепкого уступа, на котором можно было присесть и перевести дух. Что Солод и сделал.

– Квасу б сейчас холодного, – устало пробормотал он и прислонился к скале, ненадолго задремав.

В кармане вдруг почувствовалось шевеление. Встрепенувшийся Солод не сразу понял, что происходит и вытащил клубок. Тот ярко горел фиалковыми огнями, разгоняя сгустившуюся тьму. Зачарованный спутник спрыгнул с ладони богатыря и покружился возле его ног. В следующий миг он скакнул в темноту пропасти.

– Нет…, – охнул Солод, но тут же облегчённо вздохнул.

Клубок приземлился в нескольких шагах по ту сторону провала, осветив ровную площадку и углублявшийся в горную твердь коридор.

Богатырь усмехнулся и хлопнул себя по лбу:

– А я было собирался возвращаться.

Крякнув, он поднялся и могучим прыжком преодолел зиявшую под ногами тьму. Едва он приземлился, как клубок взвился в воздухе, подняв облачко пыли, и устремился вглубь тоннеля. Солоду ничего не оставалось, кроме как, протиснуться в узкий проём вслед за ним.

– Ох, не нравится мне всё это.

Трудно было сказать, сколько времени прошло. Наступило ли утро, или над горами всё ещё царила ночь? Солод не забивал голову подобными мыслями. Он больше переживал о стремительно сужавшихся стенах коридора. Богатырь с трудом протискивался сквозь теснину, вдавленный с обеих сторон монолитной каменной громадой.

Клубок петлял в пределах его видимости, то исчезал за новым крутым поворотом, то появлялся вновь. Но после очередного такого нырка, он пропал насовсем.

Витязь не на шутку встревожился. Он застрял в горной ловушке, без возможности сделать глоток воздуха, остался в одиночестве и без света. В непроглядной темноте Солод вдруг ощутил, насколько велики и тяжелы горы, что сдавили его грудь и спину. Он находился в шаге оттого, чтобы запаниковать.

Собравшись с духом, он с усилием протиснутся вперёд. Острые камни царапали одежду и больно впивались в кожу. Зарычав от натуги, Солод вырвал себя из смертельного плена и повалился в пустое, открытое пространство. Приподнявшись на руках, он жадно ловил ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Рядом снова возник волшебный клубок, вспыхнув слабеньким огоньком. Покружившись перед лицом богатыря, он покатился вглубь пещеры.

– Засратое создание, – проворчал недовольный Солод, поднимаясь на ноги.

Он снял с пояса булаву и отправился за клубком. Его слабого сияния едва хватало, чтобы рассмотреть витиеватые пещерные ходы. На пути то и дело попадались поросшие паутиной и покрытые вековой пылью кости, кисти рук, черепа… Тут и там валялись разрозненные части древних доспехов и оружия. Всё выглядело так, будто здесь прошёлся неведомый монстр, растерзавший всех, кто встал на его пути.

Каменные стены то и дело поблескивали вкраплениями неизвестного минерала. Солод на ходу провёл кончиками пальцев по их поверхности и удивился идеальной гладкости. Казалось, что горная твердь в этом месте превратилась в тёмное, как из-под винных бутылок стекло.

– Наваждение какое-то, – скривился Солод, – здесь словно всё жидким огнём залили.

Стены и правда выглядели оплавленными, как свеча. Витязь отдёрнул руку и поспешил за клубком. Ему не хотелось оставаться в этом месте дольше, чем следовало.

После долгих блужданий по промёрзшим тёмным залам и подземным тоннелям, клубок привёл богатыря к сплошной каменной стене. В центре неё зияло огромных размеров (с целый дом) круглое отверстие правильных форм, знаменовавшее проход в следующее помещение. Изнутри доносился сухой тёплый ветерок. Изрядно озябший Солод поспешил приблизиться к проходу, надеясь хоть немного согреться после ледяной пещерной стужи. Клубок старухи Яги тоже замер возле входа, не решаясь пройти внутрь следующего зала.

– Что такое, малыш? – поинтересовался богатырь. – Мы на месте?

Спутник прерывисто замерцал, но ожидаемо ничего не ответил. Солод сгрёб его в кулак и поднял над головой, вместо факела.

– Ну а что ты хотел? Пойдёшь со мной, даже не спорь, – он перешагнул через невысокий порог и горько усмехнулся. – Дожили…я разговариваю с мотком ниток…

Спустившись по вытесанной в скале гладкой лестнице, Солод вышел к приземистому каменному алтарю. В тусклом свете клубка удалось разглядеть десятки древних жаровен, которые рядами выстроились вдоль стен. Пол пещеры, выстланный из белого мрамора и испещрённый сколами и трещинами, слабо поблескивал. Горячий воздух, источник которого так и не обнаружился, дрожал вокруг чёрного алтаря, готовый, казалось, вспыхнуть в любой момент.

Едва Солод ступил на округлую каменную платформу, окружавшую постамент, как жаровни запылали, озарив подземелье ярким огнём. Витязь в ужасе отшатнулся. Представшая картина испугала бы любого, даже самого закалённого в боях воина.

Дальняя часть помещения была вовсе не стеной, как сначала показалось Солоду, а гигантским, окаменелым скелетом неведомого существа. Огромные кости, высотой с доброе дерево, выстроились в виде чудовища змееподобной формы, имевшей задние лапы, увенчанные изогнутыми хищными когтями. Но не оттого струхнул Солод.

Испугали его три змеиных черепа, пустые глазницы которых грозно взирали на незваного гостя. Солоду чудилось, как клацают зубы-бритвы, которыми были усеяны все три пасти.

Две головы, те, что по краям, были отсечены от длинных изогнутых шей. По раздроблённым костям Солод понял, что их срубили во время боя. Возможно, это сделал сам Великий князь Ростислав. И когда богатырь присмотрелся к третьей голове, он понял, что оказался прав…

– Спаси меня Лем…былины не лгали…

Из пасти мёртвой бестии торчал глубоко увязший в каменных костях меч. Когда-то кожаная рукоять за долгие века совсем сгнила, обнажив блестевшую золотом сталь. В сжатых зубах же чудовища повис прокушенный, почти осыпавшийся в прах мертвец. Богатые убранства не оставляли сомнений о том, кем был этот покойник.

Князь Ростислав.

Его искорёженный доспех украшала россыпь драгоценных камней и прошивка из серебряной нити. На пластинах чешуи, что прикрывала грудь и торс виднелась тонкая роспись древними рунами, а сборный пояс с множеством ремешков усеивали таблички с гербами и знаками. Былинный Князь нашёл свою смерть в зубах врага земель Родских, но всё же сумел его одолеть. Таков незавидный конец древнего правителя, на которого равнялись все следующие поколения.

– Прости меня, Великий Князь, – молвил Солод, подойдя к останкам. Он низко поклонился и положил ладонь на сердце. – Ты достоин огромного кургана за свои подвиги, а никак не должен прозябать в этом мрачном месте… Но не в моих силах это изменить…

Прикрыв глаза, он взмолился старым Богам об упокоении души Князя и тяжело вздохнул. Он протянул руку, намереваясь взяться за меч, и прошептал:

– Настала пора узнать, что уготовано мне судьбой…

– Судьбой, говоришь? – огласил залу холодный потусторонний голос. – Не спеши гнаться за судьбой, богатырь.

12

Солод отпрянул от скелета и лихорадочно оббежал глазами залу в поисках говорившего. Огни жаровен потускнели, и помещение укуталось в одеяло из густых теней. Воздух дребезжал, как чистое поле под копытами воинства всадников. Мерещились звуки давно утихшего боя, леденящий вой неведомого чудища, жар пламени и смердение горящей плоти.

Но зала по-прежнему была пуста.

Поймав своё возбуждённое дыхание, Солод взял себя в руки и успокоился.

– Это все миражи, будь они неладны, – пробормотал он. – Почудится же…

– Тебе не показалось, богатырь, – снова донёсся тот голос, от которого задрожали коленки и застучали зубы.

Солод взялся за булаву и сжал её так, что побелели костяшки.

– Кто ты? Покажись!

– Как тебе будет угодно, друг мой.

Над алтарём возникло зеленоватое облако. На чёрном камне заиграли блики и витиеватые всполохи, как от молний. Залу озарил треск и стенания бури, и в следующий миг туманная дымка воплотилась в человеческую фигуру. Бестелесный, прозрачный, как горный ключ мужчина спустился с алтаря и присел на его краешек, развалившись, будто на троне. От него исходило бледное сияние, цвета малахита, а ещё кладбищенский холод. Солод почувствовал, как зашевелились волосы на его бороде.

– Кто ты, дух? – спросил он, пытаясь скрыть своё удивление.

– Преклонись пред Великим князем, богатырь, как велят традиции!

Его грозный тон был преисполнен власти и гордости. Однако Солод не шелохнулся. Нахмурившись, он опустил палицу и ответил призраку:

– Понял я, кто ты есть, Князь Ростислав. Да только нет у меня ни хозяина, ни повелителя. Я давно уже отверг путь служения государю, и сам распоряжаюсь своей жизнью.

Дух рассмеялся и спрыгнул с алтаря.

– Сам? Неужели, богатырь? – Князь медленно прошёлся через залу и застыл возле своего истлевшего тела. – Как величать тебя, юноша?

– В служении Юрием Всеволодовичем меня все знали. Ныне я представляюсь новым знакомцам как Солод.

– Так посмотри же сюда, Юрий, – призрак ткнул пальцем в сторону останков, зажатых в пасти змея. – Вот человек, который распоряжался своей жизнью так, как ему заблагорассудится. Я мог творить всё, что захочу: воевать, пировать, охотиться, строить крепости, грабить дикарей… я был хозяином своей судьбы! Посмотри же, куда меня это привело…

Солод кивнул и пожал плечами.

– Разве жизнь и судьба твои и правда были в руках твоих, Великий Князь? Разве добровольно ты, а не из великой нужды отправился в эти пещеры, дабы лично сразить чудище треглавое, что тиранило вотчину твою? – витязь задумчиво погладил бороду, и добавил: – Или лгут все легенды и былины? Али как не было подвига Великого Князя Ростислава?

Озадаченный призрак воспарил и повис над землёй. Его бледный лик помрачнел, а взгляд наполнился скорбью.

– Простой богатырь оказался мудрее князя, – с горечью хмыкнул он. – Я никогда раньше не задумывался об этом.

– У тебя было власть, государь. И вся Родия под пятой, – продолжил Солод, повесив оружие на пояс. Он успокоился, решив, что дух не представляет для него угрозы. – Но это не делало тебя свободным. Ты был связан со своей землёй. Со своей дружиной, крестьянами. Нынешние правители и то свободнее тебя будут. Да и потом, будь у тебя выбор, остался бы ты здесь, стенающим призраком среди древней могилы?

Ростислав присел на Змеевы когти возле своего скелета, и задумавшись, сложил руки. Помолчав, он поднял взгляд и прошептал:

– Я так и не нашёл дороги в Чертоги Мора, Бог Смерти не призвал меня. Посему я обречён томиться здесь навеки.

– Боги давно мертвы, хоть мы и молимся им, – бросил Солод, усевшись рядом. – По привычке скорее, чем из необходимости. Наши молитвы никто не слышит. И никому до простых людей нет дела. Всё, что мы можем, – так избрать свой путь, и следовать ему до самого конца…

– Ты говоришь так, хотя сам свернул с пути защитника государства, став…кем? Бродягой? Разбойником? Кто ты, богатырь? К чему ты стремишься и куда идёшь? Разве ты сам владеешь своей судьбой?

Настал черёд Солоду пригорюниться и задуматься над словами собеседника. Он буравил взглядом алтарь, будто тот мог ответить на всего вопросы.

В наступившем безмолвии танцевали тени. Из глубин пещеры доносились шорохи и завывания ветра. По лестнице в залу  опускались клубы тумана. Над горами, должно быть, снова расцветала ночь. Только сейчас Солод осознал, что смертельно устал. Глаза слипались сами собой, а позабытый из-за пережитых волнений голод вдруг разыгрался с новой силой. Встряхнув головой в попытках отогнать сон, витязь посмотрел на призрака и наконец ответил на его вопросы.

– Правда твоя, государь. Я долгие годы скитался по свету, стал наёмником и душегубом, но всегда находил, чем помочь простому люду и соратникам. Даже избрав иной путь, мысли о защите слабых и обездоленных не покидали меня ни на день. И по-настоящему расстаться со службой своей я так никогда и не смог. Да и не выйдет у меня.

– Получается, и ты несвободен, – ухмыльнулся Ростислав. Он поднялся на ноги и вперил руки в призрачные бока. – Существует ли она, настоящая свобода? Ведь мы, так или иначе, связаны долгом или обетами, мыслями или деяниями нашими с теми, кто нас окружает. И с землями, на которых мы живём. Нам не уйти от этого, Юрий. В наших силах только одно: принять свою судьбу с гордостью. И исполнить её заветы. Готов ли ты к этому?

Богатырь встал перед Князем и кивнул.

– Готов, государь.

– Тогда преклони колено предо мной, как велят традиции, и прими моё благословение!

Солод с покорностью опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Князь меж тем положил руки ему плечи и продолжал:

– Долг твой перед землёй твоей ещё не отдан, вижу я. Но скоро ты сможешь уплатить его сполна. Великая вражеская рать стремится к твоему княжеству, и лишь ты в силах её остановить. Ступай на восток, к крепости повелителя своего старого. В земли, где долина встречается с горой, и дай смертный бой полкам захватчика, – торжественный голос призрака сотрясал основания пещеры. Каменные кости мёртвого змея дрожали, на пол осыпались потоки пыли и крошки, но Ростислав не обращал на это внимания. Его глаза горели зелёным пламенем, и с каждым произнесённым словом он будто таял, отдавая последние отголоски своей призрачной жизни склонившемуся Солоду. – По-настоящему свободны только птицы, юный богатырь. И исполнив свой долг, обретёшь свободу и ты. Встань и возьми же мой меч, ведь ты достоин владеть им больше прочих! Но помни, – сказал он, перед тем, как окончательно растаять. – Взяв его в руки, обратного пути тебе не сыскать. Готов ли ты принять свою судьбу?

– Готов!

13

Заид проснулся ещё затемно. Да и спал он беспокойно, ворочаясь среди камней в бессильных попытках поймать сон. Казалось бы, после плотного ужина только и остаётся, что развалиться и сладко прикорнуть. Но у него ничего не выходило.

Харматец сел и придвинулся ближе к затухающим углям. Он подкинул несколько веток и дождался, пока они займутся пламенем. Тихий огонёк успокаивал и вселял надежду.

Надежду на то, что старый друг вернётся, а не сгинет в безвестности во мраке Змеевых пещер.

Заид поворошил костёр и подвесил над ним остатки фазаньей тушки. Кейт и Мьоль накануне рискнули спуститься с предгорий до ближайшего леса, где им посчастливилось подстрелить немного дичи. Голодная смерть была отсрочена, и настроение компании немного улучшилось. Хотя Заид догадывался, что у несносной парочки в лесу нашлось время и для других утех, которые здорово поднимают настрой.

Он улыбнулся своим мыслями и отщипнул кусок разогретого мяса. Старательно пережёвывая, он думал о своих спутниках. Пусть уж лучше это, чем бесконечная грызня по пустякам, порешил Заид. Он был рад за молодых, и надеялся, что их увлечённость друг другом не закончится так же внезапно, как началась.

Предрассветную тишину вдруг нарушил грузный топот. Ему вторило металлическое позвякивание брони и усталые вздохи. Заид едва заметно улыбнулся, но не подал виду.

– Осталось чего пожевать? – раздался над ухом голос Солода.

– Пара крыс, – буркнул харматец.

Возле него со звоном приземлился брошенный богатырём свёрток из древней на вид чешуйчатой брони и дивного позолоченного меча. Заид искоса поглядел на добычу.

– Рад тебя видеть, вождь, – протянул он руку вожаку.

– И я тебя, Соловей-дружище, – богатырь крепко пожал его лапищу и одарил его радостной улыбкой.

Покончив с приветствиями, Солод без промедлений снял с костра птичью тушку и вонзил в неё зубы. Некоторое время раздавались только чавканье и удовлетворённое покряхтывание.

– Как прошло? – решился спросить Заид.

– Как видишь, – с набитым ртом ответил друг и кивнул в сторону поклажи.

На этом всё. Заид хорошо знал, что больше он ничего не добьётся. Там внутри что-то стряслось, и вожак не собирается ни с кем делиться рассказами об этом. Он кивнул и отвернулся к костру. Ему хватало и того что есть: лидер бригады вернулся целым, невредимым, да ещё и с сокровищем, которое и искал. А значит, всё хорошо. Пока что.

Покончив с едой, Солод развалился на земле, там же, где и сидел.

– Поднимите меня к обеду,– сказал он Заиду. – Нам всем предстоит серьёзный разговор.

Кейт с удовольствием растормошила спящего богатыря, обрадованная его возвращению. Неожиданно даже для самой себя, суровая и серьёзная воительница бросилась Солоду на шею. Тот смиренно принял её объятия и похлопал подругу по спине, за одним шепнув ей на ухо:

– Ох, плохо же на тебя влияет Мьоль. Раньше он был неженкой, а теперь и ты такой стала!

Девушка тихонько прыснула, но промолчала, дав возможность и северянину поприветствовать предводителя бригады. Солнце достигло зенита, когда отряд сгрудился вокруг потухшего костра на совет. Военный совет, как назвал его Солод. Ведь речь пошла ни о чём ином, как о войне.

Он не стал ходить вокруг да около, и сразу объяснил всю серьёзность положения:

– С тяжёлым сердцем мне далось это решение, друзья мои. Среди этих гор нашей славной бригаде приходит конец. Я должен покинуть вас.

Заид тяжко вздохнул. Мьоль застыл с отвисшей челюстью. Кейт ожидаемо запротестовала.

– О чём ты талдычишь, Солод? – подскочила она, всплеснув руками. – Что значит «должен покинуть»? Ты, небось, с обрыва рухнул, когда полез в эту долбанную пещеру?

– Я понимаю твоё недовольство, родная моя, – попытался успокоить её богатырь. – Но просить вас отправиться со мной я не в силах. Там, куда я иду, состоится страшный бой. И этот бой мой, не ваш.

– Мне казалось, у нас в бригаде, – встрял в разговор Мьоль, – всё общее. Да и потом, где ты видел варяга, который побежит от битвы? Да я до конца дней своих не отмоюсь от такого позора! И не видать мне величественных Залов павших, не испить небесного мёда с предками! Ну уж нет, старый волк, не бывать этому!

– Из этого боя уже не вернуться, брат, – с грустью посмотрел на него Солод и перевёл взгляд на девушку. – А тебе теперь есть что терять…

– Я не трофей, братец-Солод, – рявкнула Кейт. – Я – воин, такой же, как и все вы! И если после всех тех лет, что мы провели вместе, ты думаешь, что мы вот так просто оставим тебя… Значит, мы поддадим покрепче по твоей несносной деревянной голове, и сами потащим твою тушу в этот бой!

На душе у Солода потеплело, а глаза вдруг увлажнились. Слова соратников, их преданность и непоколебимость, тронули его сердце. Но он предпринял последнюю попытку переубедить товарищей.

– Вы даже не ведаете, что это будет за бой, и чем он может закончиться.

– Так дать тебе по башке, или мы начинаем собираться? – невозмутимо бросила Кейт.

Витязь покосился на Заида, который молча взирал на заснеженные пики. На его потускневшем лице читалась печаль и тоска. Застарелая усталость человека, повидавшего на своём веку слишком много. Он подобрал камешек и бросил его в пропасть.

– Ты знаешь мой ответ, вождь, – тихо проговорил харматец, не отворачиваясь к друзьям.

– Да, Соловей, знаю. Но не понимаю почему? Ты мне ничем не обязан, и свой долг давно уплатил с лихвой.

– Разве? – угрюмо прохрипел Заид. – Разве можно расплатиться за собственную жизнь? – он усмехнулся и бросил в бездну ещё один камешек. – Я лютовал по степям и княжествам, грабил, убивал, насиловал, сжигал… сотни деревень платили дань мне и моей ватаге. Имя Соловья-разбойника внушало ужас и трепет! Но потом пришёл ты, – Заид украдкой посмотрел на предводителя. – И положил этому конец. Но почему-то не убил меня. А я почему-то не прикончил тебя, хотя имел сотни причин и поводов…и возможностей тоже. Я…остался должен тебе до конца жизни. Но жить по-настоящему я начал только после того боя с тобой. Ведь у меня появилась семья. Засранец Мьоль, безумная Кейт…

– И малыш Арапка, – с грустной улыбкой добавила девушка.

– И малыш Арапка, упокой его душу Мор, – кивнул харматец, – жаль он пробыл с нами недолго. И разве могу я отвернуться от такой семьи? Так что не задавай глупых вопросов и не отнекивайся. Мы идём с тобой.

Небесную гладь разорвал крик невидимой птицы. Бригада собиралась в путь. И вёл он – на войну.

14

Долго ли коротко ли…

Следующая пара недель выдалась тяжёлой. Солод гнал бригаду денно и нощно, предчувствуя, что время нападения на долину вот-вот наступит. Отряд не жаловался (ещё б, ведь сами напросились), но порядком измотался от столь длинных дневных переходов. Как обычно, не хватало еды да воды. Однако когда до Лемской крепости оставалось меньше дня ходьбы, зарядил первый весенний дождь.

Который не закончился даже с наступлением ночи.

На последнем привале Мьоль сокрушался о том, что они так и не купили себе добрых кобыл. За столько лет наёмнической жизни под ними пало слишком много лошадей, а они были не самым дешёвым удовольствием. Потому приходилось либо находить повозку, запряжённую еле живой клячей, либо топтать землю.

– На конях мы бы давно поспели, – буркнул он, укладываясь спать под раскидистыми ветвями старого дуба.

Другого убежища от нескончаемого дождя найти так и не удалось. Ещё затемно Солод поднял продрогших и промокших друзей. К обеду они уже будут в крепости, где витязь намеревался собрать ополчение для защиты долины от захватчиков. Хотя в душе он на многое не рассчитывал. Почти всё, кто был способен держать копьё в руках – ушёл в составе войска Князя Дмитрий Лемского на север. А если какой гарнизон и остался для обороны города – то ещё нужно было сговориться с боярином. А тот наверняка побоится показать носа за стены крепости.

Подходя к Лемску, Заид, имевший больше опыта сражений в горах, давал Солоду советы об особенностях таких боёв.

– Сложность не столько в натиске противника, сколько в необходимости грамотно ориентироваться на местности, – говорил он, топая по затопленному дождём лугу в предместьях города. – Войско противника будет растянуто, и не сможет напасть на нас всей гурьбой. Потому нам лучше применить варяжскую фалангу для защиты, и расставить на возвышенностях стрелков.

– О! – воскликнул за их спинами Мьоль. – Я умею сражаться в такой фаланге!

Но Солод пропустил его слова мимо ушей, продолжая засыпать харматца вопросами.

– Разве это не сыграет и против нас? Наш строй тоже не шибко широким будет.

– Если у нас вообще будет войско.

– Это верно…

– Гляди-ка! Кого енто к нам ветром придуло!

– Евпат, здравствуй, старый друг, – с улыбкой поприветствовал Солод.

– Зачастил ты к нам, стервец, зачастил! – рассмеялся в ответ рыжеволосый толстяк.

Тронная зала пустовала. Воевода смог принять гостя только к вечеру, когда управился с важными делами. Именно его, к счастью для Солода, оставили на защите крепости. Опытный дружинник и бывалый богатырь, Евпат как никто другой понимал серьёзность ситуации. Он спокойно выслушал рассказ Солода о приближающейся угрозе и с задумчивым лицом развалился на лестнице подле княжьего трона.

– Горный перевал, о котором ты поведал, – заговорил он после длительного молчания, – в наших землях только один. Годков так с десяток, как его засыпало напрочь, и потом мы перестали выставлять там секреты и дозоры, ведь как, лазить-то все прекратили! Но коли ты говоришь, что рать вражья ударит там, значиться расчистили путь они. А всё войско наше ушло воевать…

– В горах у нас больше шансов их сдержать, Евпат, – сказал Солод, присев рядом с воеводой. – Если они хлынут в долину, то осадят крепость и тем временем спокойно пойдут грабить и жечь наши тылы…

– Ты сказал «наши тылы»… Хмм! – воевода расплылся в улыбке и почесал рыжую косматую бороду. – Думается мне, Князь Дмитрий не стал бы сидеть сложа руки, и выступил бы в поход немедля. Денька два пути, и мы будем там.

– Ты сказал «мы будем там», – ухмыльнулся Солод. – Так ты поможешь мне?

– Скажи мне Солод, друг мой! Ты совсем ополоумел там, в лесах и полях? – Евпат вскочил на ноги и ринулся к выходу из зала. – Конечно я с тобой, старый стервец! Бегом трубить сбор!

Поутру весь гарнизон, не больше двух сотен боеспособных мужиков-крестьян с копьями, вполовину меньше лучников, да столько же ветеранов-богатырей (все сплошь старики) – могучая рать, как приговаривал воевода, собрался у врат крепости. С этими скромными силами и выступили в поход, отправив на всякий случай весточку Князю. Шли пешим порядком. К несчастью для Мьоля, коней всё равно на всех бы не хватило. Несколько кляч, тянущих обозы с провиантом и оружием, вот и всё, на что приходилось рассчитывать. К счастью для всех остальных конница бесполезна в горах, и биться с врагом придётся на равных условиях.

По крайней мере, на это надеялся Солод.

Ему начинало думаться, что вся эта затея – выдумка, бред безумца. Может, Кейт была права? Он где-то рухнул головой о камень и всё это ему привиделось? Но коснувшись обмотанной новенькой полоской кожи рукояти меча-кладенца и ощущая внутри невиданную ранее силу, переданную ему древним князем, Солод осознал: всё это происходит на самом деле.

Так или иначе, оставался только один путь – вперёд. Скоро всё решится. Прав он был, или нет, станет известно уже завтра.

Дождливую ночь провели в наскоро поставленном лагере. Воинству предстояло отдохнуть и набраться сил перед битвой. Солод и Евпат тем временем собрали всех на военный совет. Во главе поставили Солода. Ему впервые доводилось проводить такие встречи. Несколько десятков военачальников внимательно взирали на него, пока он объяснял предполагаемый план действий. Все их надежды ложились на фалангу, поддерживаемую по бокам закалёнными в боях ветеранами. Часть работы уходила и застрельщикам, которыми взялась командовать Кейт. Искушённая в лучном бою девушка подходила для этого, как никто другой.

Совет прошёл без споров и ругани. Здесь не было важных бояр или княжеских лизоблюдов. Только воины и ополченцы, которые понимали: кроме них некому защитить родной дом. И отступать было некуда. За ними стоял Лемск. И вся Родия.

На рассвете горн протрубил сбор. Лагерь свернули быстро: многие этой ночью так и не сомкнули глаз, нервничая перед предстоящим сражением. Для многих этот бой станет первым (и наверняка последним) в их жизни. Такова война, приговаривал Евпат. Смерть побеждает всегда, сколько ни сражайся.

Солод первым вступил на горную тропу. Тонкой змейкой она петляла меж всё ещё покрытых редким снегом скал и расщелин, поднималась всё выше в горы. Дождь так и не переставал идти. Скользкая от грязи, талого снега и луж дорожка не внушала доверия. Воины то и дело оскальзывались, скатывались по склону под ноги товарищам. Боевые порядки рушились, поднимался гвалт и ругань. Но вскоре все ссоры прекратились.

Оказавшись на вершине пологого утёса, Солод узрел округлое межгорье, похожее на глубокую чашу. Когда-то заваленная гигантским камнепадом тропа теперь была чиста и достаточно широка, чтобы по нему могли пройти обозы и лошади.

Крошечная долина кишела вражескими бойцами.

– Орда, – прошипел Солод.

– Сейчас начнётся, – облизнул губы стоявший по правую руку Заид.

– Держись рядом, брат.

15

Бом!

Бом!

Бом-бом!

Били барабаны.

Враг быстро их заприметил.

Дикари действовали на удивление слаженно. В мгновение ока они прикрыли тылы рядами воинов с топорами и пиками, вывели вперёд отряды с дротиками и луками и начали наступление. Под гром барабанов они рванули через долину в сторону войска защитников. Солоду пришлось реагировать стремительно. Основная часть его крошечного войска ещё поднималась по тропе, и был велик риск проиграть битву за столь удачную для обороны высоту. Выстроив фалангу копейщиков, он рявкнул поднять круглые плоские щиты и ощетиниться навстречу приближающемуся врагу.

Защитники дрожали как осенний лист на ветру: вид огромной Орды, солдатам которой просто не было числа, повергал в ужас. Воинами Родии попросту не хватит сил, чтобы сдержать натиск такого грозного противника. Можно было подумать, что впереди стоят не горы, а муравейники, кишевшие тьмой букашек. Малочисленная рать была готова дрогнуть. Но Солод не дал им пасть духом. Прогремев так, что с окрестных вершин посыпался снег, он привёл воинов в чувство и дал команду построиться.

Вторые ряды копейщиков закрыли щитами впередистоящих солдат, образовав шаткую стену, которая всё же выдержала первые залпы дикарей. Щиты быстро превратились в подобие гигантских ежей, утыканные дротиками и стрелами. За стеной столпились богатыри, готовые ринуться на стремительно приближавшихся ордынцев. И вскоре серокожие, обмотанные в красные тряпки и измазанные белыми красками гхануры налетели на строй защитников. Волна столкнулась со скалой.

Оглушающий ор, гавканье на незнакомом наречии; всюду летали проклятья, раздавались стоны и крики. Солод размозжил булавой череп пробравшегося им за спину дикаря и дал первую команду:

– Копья! Бей!

Ха!

Череда тычков и хлюпанье пронзаемой плоти.

– Ещё!

Ха!

Волна схлынула, но тут же ударила с новой силой.

– Делай шаг! – ревел Солод. – Вытесняй!

Ха!

Фаланга сдвинулась с места, отталкивая от себя ордынских захватчиков. Копья втыкались в полуобнажённые тела дикарей, стена щитов спихивала их вниз по склону. Кто падал, кубарём уносясь к подножию и сбивая с ног воинственных товарищей, кто срывался с невысоких обрывов и падал на острые камни. Но натиск не ослабевал. В бой вступили бойцы с топорами. С безумными криками они налетали на щиты, пробивали их насквозь яростными ударами и пытались достать защитников по одному.

Завидев это, Солод пнул командира ветеранов и разразился проклятиями:

– Какого лешего вы стоите! Отправляй бойцов вперёд!

По сигналу стена распахнулась и из глубины строя вырвалась группа богатырей. Орудуя здоровенными палицами, увесистыми палашами и булатными саблями, гиганты вклинились в толпу серокожих гхануров. Их шлемы блестели в лучах солнца, а разъярённые лица внушали страх и трепет обезумевшим дикарям. Раскидывая врагов как букашек размашистыми ударами, витязи спихнули ордынские войска с вершины утёса, дав возможность союзникам перестроиться и подтянуть свежие силы. Гхануры дрогнули и в панике отступали. Казалось, что родские войска сумели взять инициативу в свои руки. Но затем случилось то, чего не ожидала ни одна из сторон.

Шеренги вражеских застрельщиков по команде своего предводителя начали обстрел. Дождь смертоносных снарядов обрушился на сражавшихся богатырей и дикарей. Тела павших усеивали склон, скатывались в долину, образовывали непролазные горы. Богатыри, невзирая на попадавшие в них стрелы, продолжали рубить врага, но даже их сил не хватало, чтобы сдержать такую атаку. Один за другим они падали на колени, не в силах продолжать бой. Страшное зрелище дополняли крики и стоны раненых, что барахтались в каше из грязи и крови. Тела пронзали всё новые и новые стрелы и дротики. И не было возможности спасти своих солдат. Выжившие ордынцы бежали. Прочие же так и остались лежать рядом со своими противниками.

К этому времени к месту битвы подоспел батальон лучников. Кейт быстро организовала бойцов, расставила стрелков на недосягаемых для врага возвышенностях и скомандовала к началу атаки. Град стрел просвистел над долиной и засыпал строй противника. Не имея возможности ответить, дикари оставили свои позиции и скрылись за скалами в дальней стороне межгорья. Победа в первом бою осталась за ратью Солода.

Да только досталась она слишком великой ценой. На каждого убитого воина приходился десяток поверженных дикарей. Но солдат у орды была тьма. Вместо одного павшего они ставили новых двух. То, что победа во всём противостоянии достанется им, казалось для захватчиков делом решённым.

Но Солод не собирался сдаваться так легко.

16

Ближе к вечеру, выставив дозорных и свежих бойцов на случай отражения внезапной атаки, Солод отправил людей на поиски выживших. Найти удалось лишь не больше дюжины бедолаг, большинство из которых не доживёт до утра. Гхануры использовали стрелы с зазубренными наконечниками. Мьоль был одним из тех, кто возглавлял ответную атаку богатырей. Одним из первых он ворвался в ряды дикарей. Одним из первых его накрыли вражеские стрелы. Его руки, ноги, всю спину усеивали рытвины и обломанные древки. Вынимать снаряды было слишком рискованно. Северянин понимал, что скоро начнётся заражение крови, раны загниют и его ждут горячка, агония, муки. Смерть.

Это понимали всё.

Кейт с опустошённым видом сидела перед костром, отказываясь притронуться к еде и воде. Узнав о том, что Мьоля наконец нашли и принесли в лагерь, она устремилась к палатке раненых и не выходила оттуда, пока варяг, наплевав на заветы лекарей, не вышел к костру военачальников.

Усталый Солод тепло встретил друга. Но и крепко отсчитал его за то, что он пришёл сюда.

– Мне всё равно не жить, брат, – проговорил Мьоль, принимая из рук возлюбленной чарку с мёдом. – Дай хоть насладиться последними часами вместе с вами, а не в поганой мертвецкой.

Солод кивнул. Ему было жаль, что всё так вышло. Но каждый из бригады, соглашаясь отправиться в этот поход, понимал, что из боя живым уйти не получится. Кейт прильнула к варягу, вцепившись в его руку и уткнувшись ему в плечо. Она не хотела показывать слёз на своих глазах. Но плакала этим вечером не одна она.

Заид сверлил взглядом пламя костра, не решаясь вступить в разговор. Он смахнул каплю с уголка глаз и тихо вздохнул. В этом бою он отделался лишь царапинами, но его душа скорбела. И эта боль причиняла муки сильнее, чем вражеские мечи и топоры. Его брата по оружию, верного друга Мьоля скоро не станет. Скоро не станет их всех.

– Возможно, это последняя ночь, когда мы сидим все вместе, – сказал он свои мысли вслух и удивлённо посмотрел на соратников. – Я…

– Ты прав, дружище, – не дал ему договорить Солод. – Я не сомневаюсь, что ещё до рассвета они нападут снова. Мы должны воспользоваться отведённым нам временем, чтобы проститься.

Бригада молча взирала на своего вождя. Каждый из них был связан друг с другом долгими годами дружбы. Они прошли вместе много вёрст, сражались в бесчисленных боях, вместе переживали радость и поражения, не раз рисковали жизнью и выбирались из безнадёжных передряг. Но сейчас, в эту минуту, казалось, что всё это происходило не с ними. Будто таинственный сказочник поведал их историю и захлопнул книгу. А им оставалось лишь представлять и домысливать в голове его рассказы.

Но сегодня всем сказкам пришел конец.

– Я люблю вас, ребятки мои, – шмыгнув носом, просипела Кейт. – Лучшей семьи, чем у меня, не было ни у кого и никогда. Я рада, что приму свой конец рядом с вами!

Она притянула к себе Мьоля и Заида и заключила их в объятия. Сидевший по ту сторону от костра Солод расплылся в умилённой улыбке и закрыл глаза. Он набрал воздуха и затянул песню:

Порастут наши жизни травою,

И угаснет в дали горна зов.

Поломаются копья и стрелы,

И наступит конец всех веков.

Схлынет море, и горы увянут,

И останется пустошь степи.

Средь руин будет жить только лихо,

И никто уж не сможет спасти.

В этот день небеса вдруг заплачут,

Озарит земли сказочный крик.

И придёт от богов к нам посланник:

Воссияет огнём его лик!

Он не воин былой и не мерин,

Не медведь, и не алкий басмач.

У него за спиной парят крылья,

Птичий образ – всем бедам палач!

Крик Жар-птицы прогонит всю стужу,

И зимы мороз вечной уйдёт,

Средь полей вновь распустятся розы,

И в долине ручей запоёт.

Люд простой вдруг из пепла восстанет,

Словно древний былой богатырь.

Час тревог незаметно растает,

И закатится пир на весь мир.

Ведь за это мы с вами воюем:

Чтоб другой мог в спокойствии жить.

Мы Жар-птицей летим над полями,

От врагов свой народ сторожить.

И однажды ты сядешь в застолье,

И минутой помянешь своих…

Подними и за нас свою чарку,

За ребят и девчат боевых!

Окружающие притихли, заворожено прислушиваясь к боевой песне. Замолк, казалось, весь лагерь. Четвёрка потрёпанных наёмников звонко голосила, разрывая голосами ночную тьму. Голосами людей, принявших свою долю и готовых встретить смерть. Завтра, выйдя на поле боя, они собирались умереть. И забрать врага с собой.

Многих это воодушевило. Слабые же совсем пали духом. Мало кто из крестьян и ополченцев слышал о доблестной бригаде «Жар-птице», что колесила по Родии и окрестным землям.

Но те, кто знал, поднялись со своих мест. Здоровые, раненые – простаки и городские, – все они присоседились к песнопениям, даже не зная слов. Из своей палатки вылез толстяк Евпат. Он подошёл к костру наёмников, захватив с собой пузатый бочонок с привезённым из Вольных городов элем.

Когда песня окончилась и над лагерем повисла звенящая тишина, Евпат плюхнулся рядом с Солодом и с грустью улыбнулся.

– Я берёг енто знатное пойло на случай победы, – тихо сказал он, выбивая кинжалом пробку из бочонка. – Но коли такая оказия… подавайте сюда свои кружки судари и сударыни! Отметим последний день этого мира!

Под радостные крики окружающих забористый напиток быстро улетучился. Евпат смеялся и травил байки собравшимся вокруг него молодым ополченцам. Заид хохотал, слушая одним ухом его небылицы. И даже побледневший Мьоль на миг позабыл о ранах и, сидя в обнимку с Кейт, улыбался, рассматривая праздновавших людей. Казалось, все они собрались не для битвы, а отмечают приход весны или чью-то свадьбу. Собрание старых добрых друзей. Один лишь Солод помнил о том, что ждёт их совсем скоро. Незаметно ускользнув, он покинул празднество и зашёл в обустроенную для бригады палатку.

Торжество долго не продлилось. Когда до рассвета оставалось ещё несколько часов, с вершины донёсся голос дозорного:

– Они идут!

Небо озарили новые вспышки и скорые раскаты грома. Бой начался.

17

Евпат носился вдоль передовой, расставляя солдат в боевую шеренгу, так, чтобы перекрыть тропу от скалы до скалы. По краям, укрывшись за щитами товарищей, собрались выжившие богатыри. Почти все полегли от вражеских стрел во время первой битвы, и теперь от удалых ветеранов осталась лишь жалкая горстка. Заид занял место рядом с ними. Он примерил на себя короткую кольчугу, нацепил браслеты со скрытыми клинками и натёр лезвие своей полуторки горючей смазкой, которую он выиграл у Солода после того дела с золотым пером. Мьоль тоже пристроился в первых рядах. Варяг чувствовал, что осталось ему недолго, и свою смерть он желал найти на поле боя.

Кейт пришлось выбирать: ей отчаянно хотелось находиться рядом с ним, но никто лучше неё не справился бы с руководством лучниками, которые давно ожидали своего часа среди горных утёсов. Они навострили стрелы, заняв позиции возле томящихся жаровен, и застыли, ожидая приказа к атаке. Враг вот-вот появится в долине, и им предстояло встретить его горящим дождём. Не хватало только одного человека.

– Где ентот грёбаный Солод! – завопил Евпат.

– Здесь я.

Грузный топот сотряс землю. Защитники удивлённо оборачивались, взирая на невиданного богатыря, выходившего из глубины лагеря. Его золочёная чешуйчатая броня блистала в ночной тьме подобно солнцу. Высокий шлем, увенчанный красной тряпицей, покрывал всю голову и виднелась одна лишь седая кустистая борода. Воин медленно приближался к фаланге, сжимая в левой руке свою увесистую палицу, а в правой длинный обоюдоострый меч, что переливался оттенками золотых и жёлтых цветов. Всю поверхность клинка покрывали древнеродские руны и витиеватые рисунки. Среди тонких прожилок и вкраплений на стали мелькали блики, и будто сверкали молнии. Даже голос Солода изменился: от него стыла в жилах кровь, словно говорил не он, а целый взвод древних богатырей.

– Приготовиться к бою! – прогремел Солод. – Поднять щиты!

Бойцы спешно создали стену и навострили копья. Ведомое величественным и ужасающим вожаком воинство было готово к битве. Каждый из них ощущал себя героем древней легенды, и думал, что в этот день пишется сама история.

– Об ентой битве сложат былины, братцы! – вторя их мыслям крикнул Евпат. – За Князя! За Родию!

– За Родию! – подхватило воинство.

С вершин полетели первые стрелы. Они осветили межгорье яркими красками и открыли взору страшное зрелище: по узкой горной тропе маршировала несметная вражеская рать. Дикари переступали через трупы поражённых стрелами товарищей, но не замедляли шага. Казалось, скорая гибель их совсем не страшила. Налившиеся кровью глаза захватчиков свирепо взирали на утес, занятый войском Родии. Ветер доносил обрывки их криков. Орде наплевать на потери. Их цель – нести хаос и смерть.

Достигнув подножия, дикари вдруг замедлились и выстроились в несколько цепочек. Лучники Кейт продолжали поливать их огнём, но на место сражённых дикарей немедля вставали новые. Их упорству можно было бы позавидовать, если бы вдруг не стало очевидно, что они что-то задумали. Ордынцы вооружились пращами и рогатками, и в следующий миг град из крохотных глиняных шариков взметнулся к вершине. Достигнув фаланги, они врезались в стену щитов. Каскад из громких хлопков разнёсся над строем родских воинов, и из шариков хлынула белесая жидкость. Мгновение спустя она вспыхнула синюшным пламенем, взметнувшимся до небес.

Пришедшие в ужас защитники бросали щиты и копья. Охваченные терзающим пламенем, они кинулись врассыпную, снося с ног и поджигая своих товарищей. Над полем боя повис удушающий смрад горящей плоти. Жар плавил кольчугу и броню, кожу и кости. Не в силах сбить с себя зачарованное пламя, солдаты падали в грязную землю, и даже дождь не мог потушить их догорающие останки.

Орда ликовала. Дождавшись, пока смятение охватит ряды противника, дикари ринулись в бой. Они налетали на уцелевших защитников, поодиночке расправляясь с каждым, кто попадался на их пути.

– Отступаем на вершины! – доносился ошарашенный крик Евпата. – Быстрее!

Лучники отчаянно пытались прикрыть бегство своих войск, но ордынцы отрезали их друг от друга. Понимая, что больше ничего нельзя было сделать, Кейт подала отряду команду сменить луки на копья и топоры. С дикими криками они ринулись вниз на помощь окружённым войскам. Эхо сражения разлеталось по стенам ущелья, а чёрный дым поднимался выше самих гор и был виден во всех окрестных землях. Снежные шапки утонули в пепле и хлопьях сгоревшей одежды, что витали над местом битвы и оседали горьким снегом вокруг межгорья.

Орды напирала. Всё больше и больше воинов поднималось к укреплениям защитников. Солод понимал, что проигрыш неминуем. Он выбрался из кольца союзников и вклинился в толпу дикарей. От яростных взмахов волшебным мечом противников отрывало от земли и уносило прочь, к подножию утёса. Одним ударом он сражал по десятку врагов. Отбросив бесполезную булаву, богатырь впился в рукоять меча и продолжил наступление. Со стороны он походил на огромного солнцеликого воителя, а может, и самого Бога Солнца Лема, который спустился с небес на помощь воинству Родии. И чтобы воздать кару захватчикам из Орды. Его броня сиянием своим затмевала пламя горящих тел. А яростный взгляд пронзал ночную тьму, проникал в души и мысли вражеских солдат, вселял им страх и отчаяние. И многие содрогались перед гневом богатыря, бросали оружие и бежали прочь с поля боя.

Воодушевлённые его примером, остатки воинства, во главе с доблестным воеводой Евпатом устремились за своим сказочным предводителем. Их руки наполнились силой, а сердца смелостью. Они разили врага направо и налево, теснили его обратно в межгорья. Дикарей сбрасывали с утёсов, крушили им черепа, ломали рёбра, пронзали плоть и сталь. Отчаяние от скорой гибели переросло в уверенность в победе. Солод подарил им надежду, пламенную и горящую, как солнце. И они схватились за нее, как за хвост птицы, что понесла войско вперёд, сминая на пути все преграды.

18

Сражение медленно перетекло в межгорье. Солод и не думал давать враг передышку. Он намеревался гнать отступающую Орду дальше по горной тропе, надеялся вытеснить её обратно в степи.

Кейт тем временем нагнала Мьоля. Северянин бился из последних сил и с трудом удерживал в руках секиру. Старые раны кровоточили, а вместе с ними и многочисленные новые. Его лицо цвета пепла выглядело изнеможённым и обречённым. Увидев возлюбленную, он расправился с насевшим на него дикарём и отступил в тылы.

– Синичка! – радостно прохрипел он, заключая в объятья девушку.

– Волк…, – всхлипнула Кейт.

– Прости, что всё вышло вот так, – сказал Мьоль.

Среди царившего вокруг хаоса битвы их разговор выглядел спасительным островком спокойствия, над которым были не властны ни горе, ни потери. Но всё когда-нибудь кончается…

– Прости и ты, что так поздно открылась тебе! – на глазах девушки появились слёзы. – Но я рада, что последний день этого мира я встречаю с тобой…

– Моя, Синичка…

Заид столкнул в пропасть тела двух противников, которые осмелились зажать его у самого края. Он выплюнул сквозь разбитые губы кровавый сгусток и неловко вскарабкался на обломок скалы. Пользуясь передышкой, он посмотрел на небо. Дождь прекратился, и последние тучи уплывали дальше, в сторону степей. До рассвета ещё было долго, однако небо начинало светлеть. Заид протёр глаза: солнце вставало не на востоке, а на западе.

– Кажется, это и правда последний день мира…, – завороженно прошептал он.

Его взгляд привлёк Солод. Сияющий великан нёсся впереди воинства, сражал дикарей целыми отрядами. Меч-кладенец радужной линией мелькал над его головой. От этого зрелища наворачивались слёзы на глаза. Словно былинный герой, сошедший со страниц древних сказок, Солод вступился за правое дело и честных людей, дал бой всему злому, что есть в этом мире. Заид проглотил комок в горле и увидел посреди поля боя Мьоля и Кейт, заключившихся друг друга в объятия. Отсюда их фигуры казались совсем крохотными на фоне рокотавшей вокруг смерти.

– Сладкая парочка никак не угомонится, – рассмеялся было он, но вдруг замолчал, в страхе затаив дыхание.

Толпа дикарей, что вырвалась из окружения, налетела на влюблённых. Те даже не сопротивлялись, не выпуская друг друга из объятий. Они рухнули на землю, оставшись вместе даже после смерти.

Таков был конец Волка и Синички. Вечных противников и страстно любивших друг друга мужчины и женщины. Верных друзей и боевых товарищей…

– Нет! – взревел Заид и бросился через всю долину к дикарям.

Он бежал, перепрыгивал камни и тела, оскальзывался в лужах от дождя и крови павших. Соловей, былой разбойник, а теперь защитник слабых и обездоленных, нёсся вперёд, и слёзы застилали его глаза…

Межгорье начало подниматься, а вместе с ней и стремительно сужавшаяся тропа. Дикари мчались сломя голову, надеясь найти в горах спасение от разъярённого витязя, обжигавшего врагов ореолом яркого света. Уже никто не сомневался в победе крохотного княжеского войска над бесчисленной Ордой. Но у врага, кажется, ещё остались средства, чтобы переломить ход боя.

Вдоль горной гряды, к которой серпантином поднималась тропа, появились силуэты всадников. Облачённые в тёмные одежды и плащи, они взирали из-под ужасающих раскрашенных масок на место битвы. Один из них взмахнул белым стягом, на котором отображалось красное пламя, и воздух разорвал рёв горна. Битва затихла; и дикари, и защитники ошарашенно наблюдали за происходящим наверху. К краю скалы подошли новые противники. Лучники.

Они выстроились в длинную шеренгу и приготовились к залпу. Высокие, в человеческий рост луки стонали от напряжения. Горящие синим огнём стрелы смотрели в сторону неба. По команде ордынского военачальника смертельный дождь взвился в воздух, и устремился на замерших внизу людей. Скоро настанет конец этой битвы. Тысячи гхануров и родийцев лягут в братской могиле в забытом всеми горном ущелье, и Орда сможет продолжить свой путь в сердце беззащитного государства.

Всё было кончено.

Но затем случилось то, чего Солод ждал всю эту бесконечную ночь.

«В час отчаяния, тебе явится Жар-птица…»

Солод услышал слова старой ведьмы и узрел, наконец, как приближается момент его судьбы. Небо с западной стороны перевала расцвело мириадами фейерверков и огней. Гигантский пламенный шлейф пронёсся над горными пиками, растопив снежные шапки и смахнув облако пыли и мелких камней.

Птица, пылавшая всем оттенками огня, неслась над горами, заслоняя крыльями весь небосвод. Её пронзительный зов разметал тучу из стрел, выпущенных дикарями, и повалил с ног всех сражавшихся людей. Стоять остался один только Солод. Он отбросил в сторону шлем и протянул руки к Жар-птице, утопая в исходивших от неё волнах тепла и света. Птица нависла над богатырём и огласила межгорье новыми криками. Она звала его в последний бой.

И Солод, не раздумывая, откликнулся на призыв. Его час пробил.

Вместе они вознеслись над ущельем и, набрав высоту, камнем обрушились на вражеский стан. Огненной молнией они пронеслись над землёй, и затем раздался оглушительной силы взрыв. Фонтаны пламени взметнулись над ущельем, горы заходили ходуном и раскололись. Куски скал полетели на Орду и её солдат, и засыпали перевал непроходимыми завалами.

Остатки княжеской рати спасались бегством, побросав оружие и щиты. Забрали с собой только раненых. Да и то не всех. Бурная стихия разыгралась не на шутку, и нужно было скорее уносить ноги подальше. Они бежали, а за их спинами бушевало ненастье. Казалось, оно поглотит весь мир!

Ещё долго был слышен треск земной тверди и гомон осыпающихся камней. Поднявшееся облако пыли виднелось и в столице княжества Лемске, и в зачарованном лесу, где стояла избушка бабы Яги, и в торговом городе Климске, где поживал хитрый торговец Карасий со своими дочерями. Да и по ту сторону гор, среди степей и пустынь, тоже видать было.

Таков был конец старого богатыря, отважного воителя, верного друга и доблестного предводителя бригады. Он был избран судьбой, чтобы спасти родную землю. Защитить свой народ от страшного захватчика. Подарить простому люду надежду и веру в то, что Боги ещё не оставили этот мир…

Послесловие

– Неужели это всё, дедушка?

Тонкий голосок ребёнка нарушил тишину и разбудил спавшего на лавке кота. Тот недовольно поглазел на старика и окруживших его детей и полизал лапу.

– На этом кончается былина о «Жар-птице», мальчик мой, – покачал головой старец и захлопнул плетёную книгу.

– Эх, а так интересно было! – подхватила рыжеволосая девчушка. – Как жаль, что она кончилась!

– Но ведь кроме неё, есть множество других удивительных историй.

– Ещё! Мы хотим услышать ещё! – голосили наперебой детишки, прыгая вокруг старика.

Тот радостно рассмеялся и погрозил им пальцем.

– Не сегодня, ребятки мои, не сегодня. Я совсем устал и мне тоже хочется отдохнуть, – он отложил книгу со сказками в сторону и встал со своего кресла. – Бегите по домам, а завтра вечерам, я расскажу вам новую сказку.

– Ох, про что она будет? – восхищённо спросила девчушка.

– Про отважных варягов! – грубым голосом прохрипел парнишка.

– Или про прекрасных принцесс! – с надеждой посмотрела на старика девочка.

– Вы узнаёте, когда придёте ко мне в следующий раз, друзья!

Старик проводил гостей до выхода из избы и помахал им вслед.

– Доброй вам ночи, ребята!

– И вам, дедушка Заид! Пока-пока!

От автора

Здравствуйте, мои друзья и читатели!

Спасибо, что уделили время и прочли это маленькое произведение. Эта повесть, или как я называю её, былина, родилась совершенно внезапно, когда я решил отдохнуть после написания второго романа серии «Легенды Расколотого мира».

Я решил наполнить придуманный мною мир жизнью, расширить его границы, и показать, как живут люди в других его уголках. Я надеюсь, вам понравилось и посему приглашаю прочесть первую книгу серии под названием «Город Звёзд», а также её продолжение «Кровь Богини», которое уже доступно в магазине Литрес!

Отправляйтесь со мной в это необычное путешествие, делитесь со мной мыслями о приключениях героев и оставляйте свои впечатления и мнения о моём творчестве!

Вы всегда можете найти меня по следующим ссылкам:

Instagram: https://www.instagram.com/tom_bell23

Группа В Контакте: https://vk.com/tombell23

Яндекс.Дзен: https://zen.yandex.ru/id/5e135f9e5fd55f00ae37fd4e

LiveLib: https://www.livelib.ru/reader/Tom_Bell

Подписывайтесь и зовите друзей!

Мира вашему дому.

Отдельное спасибо хочу выразить Алине Большаковой: https://vk.com/batinbed, с которой мы создали эту потрясающую обложку. За основу мы взяли рисунок из базы бесплатных фотоизображений pixabay.com.