Жан-Батист Мольер
Амфитрион
Комедия в трех действиях

Его высочеству светлейшему принцу

Монсеньор!

Да не прогневаются наши умники, но, по-моему, нет ничего скучнее посвящений, и, буде на то соизволение Вашего высочества, я не стану подражать слогу этих господ и не воспользуюсь теми двумя-тремя жалкими мыслями, которые уже столько раз повторялись на все лады, что истерлись со всех сторон. Имя великого Конде – славное имя, и с ним нельзя обходиться, как с другими именами. Это блистательное имя следует давать лишь предметам, которые достойны его; я со своей стороны предложил бы поставить его во главе армии, а не во главе книги, и, мне кажется, это – разумное предложение; мне гораздо легче себе представить, что способно оно совершить, выступая против врагов нашего королевства, чем защищая от враждебной критики комедию.

Разумеется, монсеньор, лестное одобрение Вашего высочества служит мощной защитой этого рода произведениям, и, разумеется, все убеждены не только в бесстрашии Вашего сердца и величии Вашей души, но и в просвещенности Вашего ума. Всем известно, что блеск Ваших достоинств не замкнут в пределах той неодолимой мощи, которая делает Вашими почитателями даже тех, кого она сокрушает; что эти достоинства заключают в себе самые глубокие и возвышенные познания и что Ваше суждение и Ваш приговор относительно творений человеческого духа неизменно разделяются всеми тончайшими умами. Но известно также, монсеньор, что нам ничего не стоит печатать все эти лестные одобрения, которыми мы хвалимся перед публикой, и что мы ими распоряжаемся по своему усмотрению; известно, что в посвящении автор говорит все, что ему вздумается, и что он может воспользоваться лицами наиболее высокопоставленными, чтобы украсить их великими именами первые страницы своей книги; что он волен по своему желанию приписать себе честь их уважения и создать себе покровителей, хотя они и не помышляли быть таковыми. Я же не злоупотребляю, монсеньор, ни Вашим именем, ни Вашей добротой, чтобы оспаривать строгих судей «Амфитриона» и приписывать себе славу, которой, может быть, не заслужил. Я позволю себе поднести Вам свою комедию лишь затем, чтобы иметь случай высказать Вам, что я непрестанно с величайшим восхищением взираю на Ваши высокие достоинства, кои Вы соединяете с королевской кровью, давшей Вам жизнь, и что я, монсеньор, со всем возможным уважением и со всей мыслимой преданностью остаюсь

Вашего высочества всепокорнейший, всепреданнейший и всеобязаннейший слуга

Мольер.

Действующие лица

Меркурий.

Ночь.

Юпитер, в облике Амфитриона.

Амфитрион, фиванский полководец.

Алкмена, жена Амфитриона.

Клеантида, служанка Алкмены, жена Созия.

Созий, слуга Амфитриона.

Аргатифонтид, Навкрат, Полид, Павзикл – фиванские военачальники.

Действие происходит в Фивах, перед домом Амфитриона.

Пролог

Меркурий (на облаке). Ночь (в колеснице, которую влечет по воздуху пара коней).

Меркурий

О Ночь прекрасная, помедлите мгновенье!
Сегодня вы должны нам помощь оказать!
     Юпитер дал мне порученье
          Вам слова два сказать.

Ночь

Как, это вы, Меркурий? Это чудно!
В подобной позе угадать вас трудно.

Меркурий

Сказать по правде, я совсем устал:
Юпитер ведь дает мне поручений кучу.
И вот, тихонечко присев на эту тучу,
          Я здесь вас ожидал.

Ночь

Угодно надо мной, Меркурий, вам смеяться?
В усталости богам прилично ль сознаваться?

Меркурий

Не из железа мы!

Ночь

 Но должно нам всегда
Божественности сохранять декорум.
Величие богов роняем мы, когда
   Те говорим слова, которым
   Приличней быть в устах людских…

Меркурий

   Да, хорошо вам говорить!
У вас, красавица, есть колесница.
Лениво развалясь, вы гордо, как царица,
Даете лошадям вас по небу катить.
   Мне с вами не сравниться в этом!
   В моем несчастии не знаю зол,
Каких бы я не пожелал поэтам!
   И, право, что за произвол!
Другим богам даны же во владенье
   (И этот варварский закон
   Меж нас поныне соблюден)
   Все способы передвиженья;
   А я, как в деревнях гонец,
Пешком таскаюсь из конца в конец!
И это – я, кому достался жребий
Послом Юпитера быть на земле и в небе!
   По совести могу сказать,
   Что, разнося повсюду вести,
   Я от поэтов мог бы ждать
Иного способа для путешествий!

Ночь

   Поэты таковы всегда –
   Все изменяют своенравно,
   И глупости творить издавна
   Привыкли эти господа.
Но вы сегодня их напрасно разбранили:
Поэты ноги вам ведь крыльями снабдили.

Меркурий

Да, чтоб ходить скорей, а все ж
   Не меньше с ними устаешь!

Ночь

   Оставим это, и в чем дело,
   Скажите мне без дальних слов.

Меркурий

   Вот видите ль: отец богов
От вашей мантии услуги ждет умелой!
   Все дело в том, что новая любовь
   Сулит ему, как прежде, приключенье.
Дивиться на его проказы нам не в новь:
Нередко для земли Олимп в пренебреженье!
Для красоты земной (ведь вам известно то)
Вид принимать людской Юпитеру не ново,
   И способов он знает сто,
   Как овладеть и самою суровой.
Теперь Алкмены взором он сражен,
   И между тем как чрез равнины
   Ее супруг, Амфитрион,
Ведет в Беотию фиванские дружины, –
Амфитриона лик Юпитер принял сам
   И, как награду всем трудам,
Приемлет радости в объятиях супруги.
   При этом оказал свои услуги
   Медовый месяц молодой четы
   (Они Гименом лишь на днях слиты),
   И пылкой страстью новобрачной
   Воспользовался он удачно.
Сегодня хитрость удалась вполне,
Но в сотне случаев, сдается мне,
Она окажется плохой услугой:
Удастся не всегда понравиться жене
   Во образе ее супруга.

Ночь

Юпитеру дивлюсь, но не пойму, зачем
Выдумывает он причуду за причудой.

Меркурий

   Он хочет быть поочередно всем.
   Для бога он ведет себя не худо.
И, как бы ни смотрел на это род людской,
   Его считал бы я несчастным,
Когда б, всегда блестя короной золотой,
Он в небесах сидел торжественным и властным,
   По-моему, глупей нет ничего
   Быть пленником величья своего.
   Когда же сердце полно страстью,
   Порой блистать и неудобно властью.
Юпитер изучить любви все тайны мог;
Умеет он сходить с высот верховной славы
Для женщины, чей взор его мечту зажег.
   Отвергнув образ величавый,
   Он перед ней уже не бог.

Ночь

Пускай бы он еще с высот верховной власти
   Спускался в низший мир людей
И в сердце принимал людские страсти,
Сходя до их забав и их затей!
   Но только б в превращеньях смелых
   Держался он в людских пределах!
А то ведь мы то зрим его быком,
То лебедем, то змеем, то еще чем!
И если мы порой над ним хохочем,
   Я странного не вижу в том.

Меркурий

Оставим критикам такие осужденья:
   Им не понять, что эти превращенья
   Особой прелести полны.
Всегда обдуманы Юпитера решенья,
   И звери, если влюблены,
   Не менее людей умны.

Ночь

   Вернемся к цели порученья.
Когда он хитростью проник в Алкмены дом,
Что ж надобно ему, и плащ мой здесь при чем?

Меркурий

Пусть быстрый бег замедлят ваши кони,
И пусть, чтоб утолить весь пыл его страстей,
   Замедлит ночь на небосклоне,
   Длиннейшей став из всех ночей.
Позволь ему вполне восторгом насладиться
   И не пускай зарю на небосклон,
   С которой должен возвратиться
   Супруг, чье место занял он.

Ночь

Так вот какое приказанье
   Юпитер передать велел!
   Дают нелестное названье
   Всем исполнителям подобных дел!

Меркурий

   К лицу ль такие рассужденья
   Вам, Ночь, богине молодой!
   Постыдны эти порученья
   Для черни низкой и простой –
Постыдного для высших не бывает.
Достойным делать все способность нам дана:
   Ведь от того, кто их свершает,
   Меняют вещи имена.

Ночь

   В делах подобных, без сомненья,
   Вы много опытней меня,
   И, чтоб исполнить повеленье.
   Совет ваш принимаю я.

Меркурий

Э! Э! Потише вам нельзя ли,
   Любезнейшая Ночь?
Кой от кого и мы слыхали,
Что от проделок вы не прочь.
Хорошие дела скрывали вы повсюду
   Покровом вашей нежной тьмы,
И, если говорить я откровенно буду,
   Друг друга оба стоим мы!

Ночь

Какие были мы, останемся такими
   И наши споры прекратим:
   Мы обличеньями своими
Смеяться людям поводы дадим.

Меркурий

Прощайте! Я спешу на землю с небосклона.
   Меркурия я должен сбросить вид:
        Юпитер исполнять велит
        Мне роль слуги Амфитриона.

Ночь

Я с темной свитою, свершая приказанье,
   Помедлю в небе огибать зенит.

Меркурий

Прощайте, Ночь!

Ночь

Меркурий, до свиданья!

       Меркурий с облака спускается на землю, а Ночь проезжает дальше
          на своей колеснице.

Действие первое

Явление I

Созий

Кто там? Мой страх все больше шаг от шагу,
Я в мире, господа, со всеми на земле!
     Какую надобно отвагу,
     Чтоб в поздний час бродить во мгле!
Мой господин, покрытый всякой славой,
Плохую шутку разыграл со мной!
Когда бы ближнего любил он, право,
Меня бы не послал блуждать во тьме ночной.
     Чтоб рассказать жене про бой кровавый
     И возвестить, что он назад идет,
Он мог бы подождать, покуда рассветет.
     О милый Созий, почему же
     Так горек жребий дней твоих?
     Да, быть слугой великих – хуже,
     Чем быть рабом людей простых.
Великий требует, чтоб все в природе целой
Стремилось за его желаньями поспеть:
Дождь, ветер, буря, зной, ночная тьма, день белый, –
     Он скажет: должен ты лететь.
     Ты можешь двадцать лет изрядно,
     Со всем усердием служить, –
     Довольно раз не угодить,
     Тебя накажут беспощадно,
     А мы, по глупости своей,
Быть подле них считаем вроде чести,
Довольны тем, что мы, в глазах других людей,
     Без меры счастливы на нашем месте,
Напрасно разум к нам взывает: «Отдохни!»,
Напрасно иногда то ж говорит досада:
     Над нами властвуют они
Одним лишь видом, словно так и надо!
И мы, от одного их ласкового взгляда,
Готовы вновь влачить в постыдном рабстве дни.
     Но вот во тьме я вижу наши стены:
     Я – у себя! Мой страх прошел.
     Теперь я должен как посол
     Речь приготовить для Алкмены.
Подробно должен я явить ее очам
     Победы день, вовеки знаменитый.
Но как же сделаю я это, – вот поди ты! –
     Когда я не был там?
Ну, не беда: я все – напор и отступленье –
     Как очевидец, опишу вполне.
Немало слышим мы рассказов про сраженья
     Тех, кто держался в стороне.
     Но, чтоб прошла свободно сцена,
     Я роль свою немедля повторю.
Вот это – комната, а мой фонарь – Алкмена;
Я, как посол, вхожу и так ей говорю:
(Ставит на землю фонарь и обращает к нему свою речь.)
«О госпожа моя! Ваш муж, мой господин,
     Амфитрион (прекрасное вступленье!),
По-прежнему весь полн пред вами восхищенья,
     Меж всех избрал меня, чтоб я один
     Вам возвестил победу над врагами
И то, как жаждет он скорей увидеть вас!»
     «Ах, бедный Созий, в этот час
Так рада я тебя увидеть с нами».
      «Я этим без конца польщен,
И будут все теперь завидовать мне вдвое…»
     (Хорош ответ!) «Ну, что Амфитрион?»
     «Он чувствует себя, как все герои,
Когда их слава к подвигам стремит».
     (Прекрасно! Что за выраженья!)
     «Когда ж героя возвращенье
     Нам душу счастьем упоит?»
     «Со всей поспешностью, бесспорно,
Но медленней, чем жаждет сам того!»
(Ого!) «Но расскажи нам ход войны упорной,
Его слова, дела, не скрывши ничего».
     «Он меньше говорит, чем совершает,
А совершает то, что, – в трепете враги!»
(Откуда мысль моя все это добывает?)
     «А что мятежники? Но только не солги!»
     «Не выдержали нашего напора –
Бежали в ужасе, едва завидя нас.
     Их вождь убит, отважный Птерелас,
     Взят приступом Телеб, и скоро
О наших подвигах весь мир заговорит!»
     «О боги! Вот успех! Едва поверить смею!
Но расскажи точней, как нами враг разбит».
     «Без лишней похвальбы, охотно, как сумею,
     Подробности я боя передам.
     Они довольно мне известны.
Представьте, что Телеб стоит вот там.
               (Обозначает места на своей руке или на земле.)
     Ах, это городок прелестный,
Не меньше самых Фив! А здесь течет река.
     Вот здесь, левей, – фиванские войска,
     А там – враги; вот те высоты
     Ряды покрыли их пехоты,
     А крылья конницы видны
     Нам были с правой стороны.
Свершили в честь богов мы должные обряды,
Приказы розданы, и дан условный знак.
     Немедля конные отряды,
Чтоб смять нас лошадьми, на нас направил враг.
     Но встретила их пыл жестокая препона,
     И я вам расскажу сражения весь ход.
Вот здесь был авангард, вот здесь – стрелки Креона,
     А здесь вот – армии оплот…»

Слышен шум.

Но тише… Армия смущается немного…
     Мне кажется, что кто-то здесь шумит…

Явление II

Меркурий, Созий.

Меркурий

(не замечаемый Созием, в образе Созия выходит из дома)

Принявши Созия хвастливый вид,
     Мы болтуна проучим строго:
Прогоним от дверей, а то он сон смутит
     Алкмены, дремлющей в объятьях бога.

Созий

Я испугался, кажется, напрасно:
     Нет никого кругом.
Но все же оставаться здесь опасно –
Рассказ свой довершить пойду я в дом.

Меркурий

Хитрей меня ты будешь, это ясно,
     Когда успеешь в том.

Созий

     Однако эта ночь длинна безмерно,
     Иль счет часам в пути я потерял,
Иль утро за вечер мой господин принял,
Иль белокурый Феб, подвыпивши, наверно,
     Зарю проспал.

Меркурий

     Как о богах с неуваженьем
     Бездельник смеет говорить!
     Я с настоящим наслажденьем
     Его сумею проучить.
Его принявши вид, приму я имя то же
И позабавлюсь с ним, почтенью научив.

Созий

(заметив Меркурия)

Ах, я погиб! Что делать, боже?
     Мой страх был справедлив.
Кто там стоит у двери дома?
Его лицо мне незнакомо.
Но все же на беду мою
Он появился здесь, наверно…
Чтоб скрыть свой страх, я запою,
             (Поет, но, по мере того, как Меркурий говорит, его голос постепенно стихает.)

Меркурий

Эй, что за негодяй здесь смеет петь так скверно?
     Не захотелось ли ему
Узнать, как мой кулак работает приятно?

Созий

Он музыки не любит, вероятно…

Меркурий

     Теперь уж десять дней тому,
Как не случалось мне намять бока бродяге.
Я от безделия совсем могу заснуть!
     Давно ищу кого-нибудь,
     Чтоб волю дать моей отваге.

Созий

     Опасен этакий чудак!
От страха у меня душа уходит в пятки,
     Но почему ж дрожу я так?
Быть может, он, как я, боится доброй схватки…
Он свой скрывает страх под речью забияки,
     А сам готов удрать во все лопатки.
Да, да, пусть он меня за труса не сочтет!
Я вовсе не храбрец, но буду им казаться!
     Ну, Созий, не дрожи, – вперед!
     Чего тебе бояться?
Вот здесь – твой дом, твой знатен господин,
     А он, как ты, один…

Меркурий

Эй, кто идет там?

Созий

Я.

Меркурий

Кто – я?

Созий

              Я.
(В сторону.)
 Будь смелее!

Меркурий

Твое занятие?

Созий

               Живу, чтоб быть точнее.

Меркурий

Слуга иль господин?

Созий

  Да как случится мне.

Меркурий

Куда же ты идешь?

Созий

Туда, куда мне надо.

Меркурий

Ответ твой нехорош!

Созий

  Не по моей вине!

Меркурий

     От слов твоих меня берет досада!
Но силой иль добром, ты все же дашь ответ.
     Откуда и куда идешь, чуть свет?
Кто ты? Что делаешь? Иначе будет худо!

Созий

Отвечу: делаю то доброе, то нет;
Служу – хозяину; иду – туда, оттуда.

Меркурий

Ты не лишен ума, но все же предо мной
Роль важную играть – напрасное старанье!
     Мне хочется, для первого свиданья,
Тебе пощечину дать этою рукой!

Созий

Мне?

Меркурий

     Да, тебе! Вот получай!
          (Дает ему пощечину.)

Созий

           Ой! Ой!
     Ты и взаправду!

Меркурий

    Нет, для шутки,
     Чтоб разговор свести к концу!

Созий

     Как! Не подумав ни минутки,
     Вы прямо бьете по лицу?

Меркурий

     Дерусь я более умело,
     А это – так, вседневный вздор.

Созий

     У нас плохое вышло б дело,
     Когда б, как вы, и я был скор.

Меркурий

     Все это только между прочим:
     Тебе хотел я отдых дать;
     Потом мы громче похохочем.
     Давай беседу продолжать.

Созий

     Я отступаюсь…
(Хочет уйти.)

Меркурий

Ты куда же?

Созий

     Тебе-то что за дело в том?

Меркурий

     Эй! Отвечай!

Созий

Да что на страже
     Ты встал? Иду я в этот дом.

Меркурий

Когда хоть шаг один ступить ты пожелаешь,
Придется испытать ударов дождь тебе!

Созий

     Как! Ты мне, значит, запрещаешь
     Войти в наш дом, к себе?

Меркурий

Как так к себе?

Созий

 Ну да, к себе!

Меркурий

               Негодный!
     Вот в этот дом? Он разве твой?

Созий

     Амфитрион живет здесь благородный.

Меркурий

     Что следует из истины такой?

Созий

Я у него служу…

Меркурий

Ты?

Созий

     Я.

Меркурий

       Ты служишь?

Созий

  Верно!

Меркурий

Амфитриона ты слуга?

Созий

    Конечно, да!

Меркурий

Как имя?

Созий

          Созий я!

Меркурий

  Как?

Созий

        Созий.

Меркурий

Ну, примерно
С тобой разделаюсь, мой милый, я тогда!

Созий

За что? Что в имени моем тебе обидно?

Меркурий

     Да как ты смел, негодный плут,
     Назваться Созием бесстыдно?

Созий

Не назывался я, а так меня зовут!

Меркурий

О, ложь ужасная! Бесстыдство записное!
Ты смеешь утверждать, что Созий – это ты?

Созий

На то ведь у меня и право есть прямое;
Судили боги так с надземной высоты.
Могу ли отрицать, что есть на самом деле,
     И как же мне не быть самим собой?

Меркурий

               (бьет его)

Пусть будет тысяча ударов, пустомеля.
     Наградой дерзости такой.

Созий

На помощь, граждане! Ах, где же справедливость?

Меркурий

     Ты негодяй, еще кричать?

Созий

Была бы слишком велика учтивость –
     Сносить удары и молчать.

Меркурий

Тогда своей рукой…

Созий

    Она что ж доказала?
     Ну да, я побежден,
Но только потому, что храбрости лишен;
     Тебе же в этом чести мало.
     Скажи, какая слава в том –
Над тем торжествовать, кто робок от рожденья?
Наверняка разить – скорее униженье,
     И бой вести с таким врагом
     Достойно осужденья.

Меркурий

Ну, отвечай теперь: ты – Созий или нет?

Созий

Могла ль твоя рука вести к метаморфозе?
     Что изменилося? Я дам тебе ответ.
Я – Созий был, теперь – побитый Созий…

Меркурий

Опять! Ударов сто за наглость ты получишь!

Созий

     Помилуй, дай передохнуть!

Меркурий

Передохнешь, когда урок заучишь!

Созий

Что хочешь, выучу, а то совсем замучишь!
Неравен этот спор: я уступаю путь.

Меркурий

     Ты – Созий? Отвечай мне снова!

Созий

     Я – то, что ты прикажешь мне…
Распоряжайся мной – я слушаюсь без слова:
Своею силой ты мой господин вполне.

Меркурий

Итак, ты Созием как будто назывался?

Созий

Ну да! И до сих пор я это твердо знал,
     Но палкой ты мне доказал,
     Что я лишь ошибался.

Меркурий

Узнай, что Созий – я; известно Фивам то;
Амфитрион вовек и не держал другого.

Созий

Ты – Созий?

Меркурий

            Созий – я! А если скажет кто
Иное, проучу я наглеца такого!

Созий

О боги! От себя отречься должен я
И видеть, как другой мое похитил имя!
     Ну, счастлива судьба твоя,
     Что смел я только за другими,
Не то б…

Меркурий

            Бормочешь ты сквозь зубы что-то там?

Созий

О нет! Но будь так добр – позволь хоть на мгновенье
     Поговорить нам по душам…

Меркурий

     Что ж, говори.

Созий

  Но снисхожденье
     Мне окажи и не дерись:
На перемирие на время согласись.

Меркурий

     Ну, говори! Даю я позволенье.

Созий

Как в голову тебе пришла такая дичь,
     Скажи мне, чтобы вдруг назваться мною?
Будь даже демон ты, тебе ведь не достичь,
     Чтоб не был Созий я, чтоб не был сам собою.

Меркурий

Как! Ты опять?

Созий

Помилосердствуй, стой:
Ведь перемирие с тобой мы заключили.

Меркурий

Мошенник! Негодяй! Обманщик!

Созий

            Что с тобой?
     Меня порой не так честили!
     Не очень брани я боюсь
И на тебя нисколько не сержусь.

Меркурий

Ты снова Созий?

Созий

Да. А кем же быть мне снова?

Меркурий

Я мир кончаю наш – беру назад я слово.

Созий

Пусть так. Я не могу исчезнуть для тебя
     И с явною нелепицей мириться.
Ужели можешь ты в меня вдруг превратиться
     И сделать так, чтоб я вдруг стал не я?
Стремился ль кто-нибудь к такой безумной цели?
И как то отрицать, что́ истина сама?
     Скажи: я в грезах ли, во сне ли?
     Сошел ли я с ума?
Я ясно чувствую, что я сегодня в яви,
     Что ум мой тверд и здрав вполне.
Меня Амфитрион послал, как он то вправе,
     Сюда, в свой дом, к своей жене!
Я должен ей сказать, что к ней он поли любовью
И поле битвы все он залил вражьей кровью.
     Не наш ли дом невдалеке?
     Не я ль держу фонарь в руке?
     И не тебя ль я встретил возле двери?
     Не я ль с тобой заговорил добром?
Не ты ль, подметивши, что трус я в полной мере.
     Избил меня дубьем и кулаком
     И не даешь войти мне в дом?
Не ты ли надо мной натешился исправно,
     Дал вдоволь мне изведать твой кулак?
Ах, к сожалению, все это слишком явно,
И было б для меня приятней, будь не так!
     Так перестань над бедным насмехаться
И долг исполнить свой позволь мне в тишине…

Меркурий

Стой! Иначе опять придется прогуляться
     Мне палкой по твоей спине!
     Все, в чем изволил ты признаться,
Удары исключив, относится ко мне.
Меня Амфитрион послал сюда к Алкмене;
Из гавани сюда сегодня прибыл я;
Я должен рассказать, событий не тая,
О том, что враг разбит, и полный ход сражений.
Короче говоря, я – Созий, Дава сын,
     Арпага брат, умершего в Панде;
               Муж Клеантиде,
     Чей нрав я проклинал не раз один.
Добавлю: в Фивах раз наказан был плетями,
      Хоть никому о том не говорил.
А также заклеймен публично был врагами,
      За то, что слишком честно жил.

Созий

              (в сторону)

Он прав. Как можно знать, не бывши мною,
     Все то, что он передает?
И так я изумлен, что сам перед собою
Ему поверить я согласен в свой черед.
И правда: как стоим теперь мы с ним, нос с носом,
Я вижу – у него совсем мой рост, мой вид.
    Но подступлю к нему с вопросом,
    Который тайну разъяснит.
               (Громко.)
Скажи мне, милый друг, из всей добычи бранной
Амфитрион себе на долю выбрал что?

Меркурий

Алмазов крупных пять; короной той венчанный,
Вождь вражеских полков блистал так, как никто.

Созий

Кому ж назначил он восьмое это чудо?

Меркурий

Своей жене. Пора блистать и ей в венце.

Созий

     А где ж хранится он покуда?

Меркурий

Печатью запертый, лежит в его ларце.

Созий

(в сторону)

Ни слова ложного во всем его ответе,
И чувствам верить я перестаю своим.
Насильно Созием он стал сперва на свете,
Но скоро, кажется, и вправду станет им.
Но, трогая себя и жизнь припоминая,
     Сдается мне, что я – все ж я,
И тщетно я ищу, где истина прямая,
     Чтоб уяснить себе себя.
Спрошу его о том, чего никто не знает,
     Что делал я вполне наедине;
Его вопрос такой, наверно, запугает,
     И правду станет видно мне.
               (Громко.)
Скажи мне: битвы в час, укрывшися в палатке,
     Что ты один проделал там?

Меркурий

От окорока…

Созий

               Ай!

Меркурий

  …отрезав без оглядки
Две вкусных доли, я работу дал зубам;
Прибавил я вина, припрятанного рядом,
Дающего восторг и языку и взглядам,
     И за успех всех наших дел,
     Как должно, выпить я успел.

Созий

(в сторону)

     Что б чувства мне ни говорили,
     Но я им снова побежден.
     И если не был он в бутыли,
     Тогда, наверно, Созий он.
               (Громко.)
Не смею спорить я: все с истиною схоже.
Ты – Созий, это я обязан подтвердить.
     Но если Созий – ты, то я-то кто же?
     Ведь кем-нибудь я все же должен быть!

Меркурий

Когда я более не буду Созий,
   Ты можешь им, коль хочешь, стать.
Но до тех пор, поверь моей угрозе,
Тебе спокойнее об этом не мечтать.

Созий

В сумятице такой я потеряю разум;
   Мои глаза в вражде с моим умом.
   Но, чтобы с этим всем покончить разом,
        Войду я просто в дом.

Меркурий

Ты, кажется, мой друг, вкус получил к ударам!
(Бьет его.)

Созий

О боже мой! Теперь дерется он сильней
И по моей спине гуляет палкой с жаром!
   Вернусь-ка в гавань поскорей, –
Пропутешествовал сюда я, видно, даром!
(Уходит.)

Меркурий

Он убежал. Ну что ж? За многое в былом
Сегодня получил удары он в замену…
Но вот Юпитер сам, с безоблачным челом,
   Ведет влюбленную Алкмену.

Явление III

Юпитер, Алкмена, Клеантида, Меркурий.

Юпитер

Алкмена милая! Нам факелов не надо.
Приятно в свете их мне ваши зреть черты;
Но должно прятаться мне от чужого взгляда, –
О том, что в Фивах я, должна знать только ты.
Мою любовь к тебе томили, словно путы,
Блеск, слава, торжество – все, что дано войной,
И я у дел моих сумел урвать минуты,
     Чтоб провести хоть ночь одну с тобой.
Но этот мой порыв, подсказанный мне страстью,
Могла бы осудить сурово вся страна…
     Что для тебя пожертвовал я властью,
     Должна бы знать лишь ты одна.

Алкмена

Амфитрион, и я твоей причастна славе,
     Гремящей вкруг тебя на целый свет.
             И потому я тоже вправе
     Гордиться торжеством твоих побед.
Но если вижу я, что слава роковая
     С тобой меня способна разлучать,
     Я не могу, от скорби изнывая,
             Ее не проклинать.
     И кажется мне горьким наказаньем,
Что ты – фиванских войск и вождь и господин.
Отрадно после битв утешиться сознаньем,
Что славят все тебя. Но ведь удар один
Способен погубить все счастье, все надежды.
Мне страшен каждый слух, я от всего дрожу;
     Едва для сна закрою вежды,
     Покоя я не нахожу,
     Ужасной вести ожидаю
     И чем утешиться – не знаю…
Пусть победителя ждет свежий лавр венца,
Пусть всюду ждет его толпы восторг гремящий, –
То стоит ли любви, что наши жжет сердца,
То стоит ли тоски, мою мечту томящей?

Юпитер

Твои слова во мне воспламеняют страсть:
Я вижу, что и ты огнем любви палима,
Мне в жизни выпала счастливейшая часть –
     Дышать любовью женщины любимой!
Но есть в моей душе еще одно сомненье,
Мешающее мне быть счастливым вполне.
Алкмена, о, рассей глухое подозренье!
Скажи: твоя любовь принадлежит ведь мне?
Мне, мне лишь одному, любовнику и другу,
Ты не по долгу мне клянешься, но любя?
Ты ласки отдаешь не своему супругу,
     Но лишь тому, кто дорог для тебя?

Алкмена

     Однако потому, что ты – мой муж,
Я смею волю дать и страсти и желаньям;
     И не пойму я, почему ж
     Ты так смущен таким названьем!

Юпитер

Ах, пламя жаркое моей к тебе любви
     Гораздо больше, чем любовь супруга!
Меня любовником ты лучше назови,
     Признай во мне возлюбленного друга.
Не понимаешь ты, что сердца буйный пыл
     Во мне всегда горит огнем ревнивым,
        Что даже, будучи счастливым,
        Я беспокойство сохранил.
Я для тебя – твой муж и твой любовник тоже,
Но быть с тобой хочу любовником одним,
     Мне это имя в сотню раз дороже,
И, как любовник, я ревнив к мечтам твоим.
Хочу, чтоб лишь ему ты сердцем отдавалась;
     Я не хочу, чтоб, как жена,
     Была ты мне обречена,
Но чтоб любовнику в любви ты признавалась!
Не надо мне надежд, что дарит Гименей,
Не надо долга мне, что наше сердце сушит
     И тайным ядом, наконец, разрушит
          Все счастие блаженных дней!
В моих сомнениях глубоко скрыто жало;
Чего-то в счастье мне еще недостает…
Хочу, чтоб этих двух ты ясно различала
И помнила, что муж лишь честь твою блюдет.
Хочу, чтоб сердце ты всецело отдавала
Мне, как любовнику, который страсти ждет.

Алкмена

Вы надо мной смеетесь, вероятно,
     Так говоря, Амфитрион,
     И постороннему, понятно,
Наш разговор казался бы смешон!

Юпитер

Мои слова разумнее, быть может,
     Чем нынче кажутся тебе.
Но долгий отдых мой меня тревожит,
И подчиниться должен я судьбе.
Мне должно поспешить. Моя судьба слепая
     Меня зовет к войскам. Прощай,
Алкмена милая! Супруга обнимая,
     Любовника не забывай!

Алкмена

Нет, скрытое судьбой я разгадать не смею:
Равно обоих я люблю душою всею!

Юпитер и Алкмена уходят.

Клеантида

     О боже, сколько ласки страстно
     Он расточал своей жене!
     И как сурово, безучастно
     Отнесся мой супруг ко мне!

Меркурий

     Теперь пускай покровы сложит
     Богиня Ночь: спешу я к ней,
     И с неба звезды свеять может
     Феб, разгоняя мир теней.

Явление IV

Клеантида, Меркурий.

Меркурий хочет уйти.

Клеантида

(удерживая его)

Как! Ты меня покинуть так намерен?

Меркурий

     Конечно! Иначе как быть?
     Своим обязанностям верен,
За господином должен я спешить.

Клеантида

     Но разве это мне не больно,
Что от меня так скоро ты бежишь?

Меркурий

     Вот важность, если поглядишь!
Друг другу надоесть успеем мы довольно.

Клеантида

Изменник, от меня уходишь ты, как зверь!
И слова доброго не скажешь мне теперь?

Меркурий

     Помилуй, где искать прикажешь
     Любезности мне в этот час?
В пятнадцать лет супружества все скажешь,
И все давным-давно досказано у нас!

Клеантида

     Бери пример с Амфитриона, –
     Как он к Алкмене нежен, мил!
А ты, изменник, вопреки закона,
     Свой долг перед женой забыл!

Меркурий

Э! Э! Они еще с любовью льнут друг к другу!
     Всему исчезнуть суждено;
И то, что хорошо в любовнике, супругу
Через пятнадцать лет показывать смешно.
Представь себе, что мы, обнявшись вдруг с тобою,
     Как голубки заворковали вновь!

Клеантида

     Предатель, разве я не стою,
Чтоб кто-нибудь мне выражал любовь?

Меркурий

Я про тебя не говорю ни слова;
Но сам-то я уже довольно стар,
     Чтоб унижаться до смешного.

Клеантида

Ты стоишь ли тогда, чтоб я питала жар
К тебе как женщина, что честь блюдет примерно?

Меркурий

     Ах, ты была мне слишком верной, –
     Не очень это я люблю.
Поменьше верности, побольше бы покою,
     И я тебя благословлю.

Клеантида

Что? Что? За честность я одних упреков стою?

Меркурий

Мне доброта в жене всего, всего милей.
     От честности же мало толку:
     Шали, но только втихомолку.

Клеантида

Теперь я знаю, кто был для тебя нужней:
Не я, а женщины, которым ложь привычна.
     Они умеют за спиной мужей
     Свои дела обделывать отлично!

Меркурий

     Тогда скажу я откровенно:
Дрожат лишь дураки перед худой молвой,
     И мой девиз обыкновенно:
«Не надо чести мне – лишь дайте мне покой!»

Клеантида

Как! Ты бы перенес без гнева, без волненья,
Чтоб я любовника тихонько завела?

Меркурий

Когда б ты уняла язык свой, – без сомненья!
Лишь только б стала ты покорна и мила!
     Ах, добродетели унылой
     Порок покойный мне милей! –
     Но мне давно пора, друг милый.
     Теперь прощай, бегу скорей!
               (Уходит.)

Клеантида

    Сказать по правде, очень стыдно,
Что я не смею мстить за разговор такой!
    Увы, порою так обидно
    Быть добродетельной женой!

Действие второе

Явление I

Амфитрион, Созий.

Амфитрион

Поди сюда, палач, поди сюда, предатель!
Я растерзать готов тебя за твой рассказ!
Чтоб поступить с тобой как следует, приятель,
Лишь доброй палки мне недостает сейчас.

Созий

     Когда вы так относитесь ко мне,
     Я замолчу, – и правда, без сомненья,
     Окажется на вашей стороне.

Амфитрион

Изменник, хочешь ты, чтоб я в твои виденья,
В твои нелепости уверовал вполне?

Созий

Вы – господин, а я – слуга. Что вам угодно,
     То правдою и будет. Я молчу.

Амфитрион

Ну, хорошо! Смирю в себе я гнев бесплодный.
Я снова твой рассказ весь выслушать хочу.
     Мне должно прежде, чем прийти к Алкмене,
Распутать все узлы твоих нелепых грез.
Приди в себя, забудь мечты своих видений
И внятно отвечай на каждый мой вопрос.

Созий

     Еще кой-что мне непонятно,
     Позвольте, сударь, вас спросить:
На каждый ваш вопрос я вам отвечу внятно,
Но с вами должен ли я откровенным быть,
Иль лгать, как принято перед особой знатной?
     Мне надо ль правду говорить,
     Иль только то, что вам приятно?

Амфитрион

     Я об одном прошу тебя –
Чтоб ты сказал всю правду без изъятья.

Созий

     Прекрасно! Истину любя,
     На все готов вам отвечать я.

Амфитрион

Итак, как помнишь ты, я приказал тебе…

Созий

Идти. И я пошел, как в дальний край изгнанья.
     Укоры посылал я по пути судьбе,
И сто раз проклинал я ваше приказанье.

Амфитрион

Что, негодяй?

Созий

              Вам только приказать
Довольно, сударь, – я начну сейчас же лгать.

Амфитрион

Вот рвение свое как проявляют слуги!
Ну, мимо! Что с тобой произошло потом?

Созий

     Дрожал в смертельном я испуге
     Пред каждой веткой и кустом…

Амфитрион

Трус!

Созий

       Создавала нас – позволю я заметить –
Природа разными: мы все – на свой покрой.
Один того и ждет, чтоб где опасность встретить,
     А я… я дорожу собой.

Амфитрион

Пришедши к дому…

Созий

  Я, пред самым этим входом,
     Урок решился повторить:
Что́ пред Алкменою и перед всем народом
О ваших подвигах я буду говорить.

Амфитрион

Потом?

Созий

       Потом меня побили и прогнали.

Амфитрион

Кто?

Созий

      Созий. «Я» другой, вершитель ваших слов.
Которого к жене вы вестником послали,
Который знает все – до самых пустяков –
О вас и обо мне, как знаю я едва ли.

Амфитрион

Какие сказки!

Созий

              Я ни слова не приплел.
«Я» ранее себя близ дома очутился, –
     И вот клянусь вам, что явился
     Домой я раньше, чем пришел.

Амфитрион

     Что за нелепость ты лопочешь!
     Ну, объясни скорее мне:
     Безумным ты казаться хочешь?
     Ты нынче пьян? Иль ты во сне?
     Иль просто ты меня морочишь?

Созий

     Нет, правду я передаю,
     И нет в ней ничего смешного.
Я – честный человек, и вам даю я слово,
Что верить можете вы в искренность мою.
Что Созий я один – так думал я доселе;
     Но Созиев я двух нашел у нас,
И эти двое «я» быть вместе не хотели:
     Один из них – в дому, другой – при вас.
Я тот, который здесь, устал, чуть тащит тело;
Буян и весельчак «я» – тот, который там,
     И у него одно лишь дело –
     Искать работы кулакам.

Амфитрион

     Ну, много надобно терпенья
И много кротости, чтоб слушать всякий вздор,
Что расточает мне слуга мой без зазренья!

Созий

     Вот в вас опять ожесточенье!
     Тогда наш кончен разговор, –
     Я замолчу до онеменья.

Амфитрион

Постой! Не гневаясь, все выслушаю я;
Я обещанье дал, его готов сдержать я.
Но все ж, по совести, скажи мне: речь твоя
     Имеет ли подобье вероятья?

Созий

Нет, сударь! Правы вы. Я понимаю: всем
     Должно все бредом показаться,
     И в этом трудно разобраться:
Нелепо и смешно, бессмысленно совсем,
     Противно чувствам. Между тем
Все было так, как я был должен вам признаться.

Амфитрион

Лишь тот поверит, кто с ума сошел иль спит.

Созий

И сам не верил я, пока не был побит.
Увидев, что нас два, сперва я рассердился,
И уж другого я лжецом хотел считать,
Но силой он себя заставил признавать,
И что он – точно «я», я скоро убедился:
Похож он на меня от пятки до виска, –
Он ловок, он красив, вид гордый, благородный.
     Скажу: две капли молока
     Не так между собою сходны!
И будь лишь у него не так тяжка рука,
     Я полюбил бы двойника!

Амфитрион

Мое терпение изводит эта шутка!
Ответь хотя бы мне: что ж не вошел ты в дом?

Созий

     Вошел бы? А каким путем?
И слушать не хотел «я» доводов рассудка, –
«Я» строго запретил и помышлять о том…

Амфитрион

Как так?

Созий

         А очень просто – палкой.
Своих боков и до сих пор мне жалко!

Амфитрион

Тебя побили?

Созий

             Да.

Амфитрион

Кто?

Созий

      «Я».

Амфитрион

           Как! Ты побил?

Созий

Да, «я». Не тот, который с вами,
А тот, который здесь тогда, близ дома, был.

Амфитрион

Пусть небо разразит тебя за вздор громами!

Созий

     Ах, это все, увы, не вздор!
     «Я», тот другой, меня ловчее:
     Он так же смел, как и хитер,
И это доказал он на моей же шее.
     Тот дьявол «я» проворен, ловок, скор
     И бьет, как и нельзя, сильнее.

Амфитрион

Довольно! Отвечай: жену ты видел?

Созий

Нет.

Амфитрион

Как! Почему?

Созий

              Все потому ж, конечно!

Амфитрион

Кто ж помешал тебе, мошенник?

Созий

             Свой ответ
Ужели повторять я должен бесконечно?
«Я», говорю я вам, «я», кто сильней, чем я;
«Я», здесь державшийся у двери господином;
     «Я» – тот, кто отогнал себя;
     «Я» – тот, кто хочет быть единым;
     «Я» – тот, кто сам к себе ревнив;
     «Я» – храбрый, это доказавший,
     Себя, трусливого избив;
Короче, «я», в свой дом попавший,
     Себя тузивший кулаком,
     С собою говоривший строго.

Амфитрион

Ты, верно, нынче выпил много
     И бредни мелешь языком!

Созий

Я только воду пил – пускай меня повесят! –
Я это говорил вам, кажется, раз десять.

Амфитрион

Тогда ты просто спал, забыв, куда идешь,
И все нелепости, что видел в сонной грезе,
     Теперь, мой глупый Созий,
За истину мне выдаешь.

Созий

Нет, сударь, нет! Минуточки не спал я:
     Не сонным к вам ведь прибежал я.
     Да и теперь я не во сне.
Все было наяву, совсем не в сонной грезе,
И тоже наяву был «я» другой, тот Созий,
     Кто палкою гулял по мне.

Амфитрион

Довольно! Замолчи! И сам за мной иди ты.
     Мне надоел наш разговор.
И я с ума сошел, что слушаю час битый,
     Как мой слуга городит вздор!

Созий

     Всегда на глупости похоже,
     Что говорит простой народ,
     И с умными речами то же
     Всегда выходит у господ.

Амфитрион

Войдем же в дом – пора поторопиться.
Но что? Навстречу нам идет моя жена!
Конечно, в этот миг не ждет меня она
     И моему явленью удивится.

Явление II

Алкмена, Клеантида, Амфитрион, Созий.

Алкмена

(выходит из дома, не замечая Амфитриона)

Пойдем во храм и вознесем моленья!
Наш, Клеантида, долг – благодарить богов,
Что муж мой завершил победой все сраженья,
Что Фивы он вознес ценой своих трудов.
            (Замечает его.)
О боги!

Амфитрион

         Небо да поможет мне
     В моем дому любовь былую встретить!
Пусть ту же нежность я найду в своей жене,
     С какой готов на страсть ее ответить!
     Пусть этот для меня счастливый день
     Не омрачит и маленькая тень!

Алкмена

Как! Ты уже вернулся?

Амфитрион

    В этой встрече,
Алкмена, нежности не много вижу я.
     «Как! Ты уже вернулся?» – эти речи
Являют, велика ль ко мне любовь твоя!
     Казалось мне, что бесконечность
     Я пробыл от тебя вдали!
Желая вместе быть, считаем мы за вечность
День, каждый час и миг, что вдалеке прошли!
     Для любящих быть розно – мука;
И будь она мала, все ж без конца разлука!

Алкмена

Не вижу я…

Амфитрион

              Нет, нет! Дает лишь нетерпенье
Счет времени тому, кто с другом разлучен,
     А вы считаете мгновенья,
     Как человек, что чувств лишен.
     Кто любит истинно, тревожит
     Того разлуки каждый час.
     Тот, кто любим, кто мил для нас,
     Вернуться рано к нам не может.
     Признаюсь я – прием такой
Мою любовь поставил в испытанье:
     Я ждал, что встретитесь со мной
Вы с новым пылом страсти и желанья.

Алкмена

     А я, признаюсь, не пойму,
О чем ведете вы передо мною речи,
     И я не знаю, почему
     Вы недовольны нашей встречей.
     Все то, чего вы ждете, я
Вчера же вечером вам пылко изъявляла,
Когда впервые вас здесь в доме увидала,
     Когда, восторга не тая,
Как лучше выразить любовь свою, не знала.

Амфитрион

Что? Что?

Алкмена

           Не я ль, на ваших же глазах,
Восторг являла вам любым своим движеньем?
Как было выразить полней, чем я, в словах,
Что счастлива жена супруга возвращеньем?

Амфитрион

Что говорите вы!

Алкмена

Еще вчера и вас
Моя любовь безмерно восхищала.
Как были нежны вы, прощаясь в ранний час, –
И лишь теперь я слышу в первый раз,
     Что я люблю вас слишком мало!

Амфитрион

Не сон ли предварил мое к вам возвращенье,
Алкмена, и мое сегодня появленье
     Предугадали вы во сне?
Быть может, в грезах вы меня встречали страстно,
И думаете вы, что наяву напрасно
     Быть нежной, как жена, ко мне?

Алкмена

Не некий ли дурман у вас воображенье
Окутал, мой супруг? И вы, про возвращенье
     Вчерашнее забыв вполне,
Забыв, как я вчера вас принимала страстно,
     Теперь считаете, что наяву напрасно
Вам справедливым быть ко мне?

Амфитрион

     Дурман, о коем вы твердите,
     Алкмена, как-то странен он!

Алкмена

     Как сон, который вы хотите
     Мне приписать, Амфитрион!

Амфитрион

Но только сном могу я объяснить признанье,
Что вы твердите мне едва ль не целый час.

Алкмена

Но лишь дурманом, что вам помрачил сознанье,
Возможно оправдать, что слушаю я вас.

Амфитрион

     Алкмена, мы дурман оставим.

Алкмена

     Амфитрион, оставим сон.

Амфитрион

     Вопрос решительно поставим:
     Мне кажется, что важен он.

Алкмена

     Да, этим мы лишь ум проявим;
     Я признаюсь, мой дух смущен.

Амфитрион

Надеетесь ли вы, что о приеме черством
Заставите забыть, принявши тон такой?

Алкмена

     Хотите ль вы своим притворством
     Лишь посмеяться надо мной?

Амфитрион

Алкмена, я молю, послушайтесь рассудка –
     Поговорим без лишних слов!

Алкмена

Амфитрион, прошу – довольно пустяков;
     Мне надоела эта шутка!

Амфитрион

Как! Вы решаетесь в глаза мне повторять,
Что раньше, чем сейчас, здесь, дома, был я с вами?

Алкмена

Как! Вы хотели бы развязно отрицать,
Что вечером вчера здесь не были вы с нами?

Амфитрион

Я с вами был вчера?

Алкмена

  Конечно! До денницы
     Вы возвратились в лагерь вновь.

Амфитрион

О небо! У меня кипит и стынет кровь!
Услышав этот бред, кто, кто не изумится?
Эй, Созий!

Созий

           Нужно ей шесть зерен чемерицы[1]:
     Ее с ума свела любовь.

Амфитрион

     Алкмена, вас во имя бога
     Молю: оставим этот спор;
     Подумайте о бывшем строго,
     Начнем серьезный разговор.

Алкмена

     Я думаю о том, что было.
Вчерашний ваш приход ведь видел целый дом.
Не понимаю я, что вас так изменило.
Но если убеждать приходится вас в том
И если память вам и вправду изменила, –
Скажите, от кого я, если не от вас,
     О битве слышала рассказы,
В которой побежден надменный Птерелас?
И кто мне, как не вы, мог подарить алмазы,
     Что он носил в последний час?
Ужель мои слова неясны и несвязны?

Амфитрион

     Постойте! Вы сказали мне –
Я отдал вам уже свой дар, венец алмазный,
     Мою добычу на войне?

Алкмена

     Конечно, отдали! Нетрудно
     То доказать, Амфитрион.

Амфитрион

Как вы докажете?

Алкмена

 Вот он!

Амфитрион

Эй, Созий!

Созий

           Сударь, безрассудно
Она смеется: здесь ларец.

Амфитрион

Печати целы!

Алкмена

             Вот венец!
Он – не видение. Надеюсь, с вас довольно?

Амфитрион

О боги, небеса!

Алкмена

Итак, Амфитрион,
Смеялись надо мной вы целый час. Мне больно;
А муж мой, верю я, стыдиться принужден.

Амфитрион

(Созию)

Открой скорей ларец!

Созий

(открывает ларец)

    Он пуст! Вот это чудо!
Иль некий маг украл венец, храня печать,
Иль сам собою он без ног ушел отсюда
     К той, чье чело был должен украшать.

Амфитрион

О боги! Ваша власть над миром – без предела!
Но что же должен я, несчастный, ожидать
     От дивного такого дела?

Созий

Когда она права, так с вами то же было,
Что и со мной. У вас есть, сударь, свой двойник.

Амфитрион

Молчи!

Алкмена

       Что вас так сильно изумило?
Откуда ваш испуг возник?

Амфитрион

     О небо! Все меня пугает!
Противоречит быль законам мира всем,
     И честь моя дрожит пред тем,
     Чего мой разум не вмещает.

Алкмена

Имея доказательство в руках,
Все ж отрицаете вы ваше возвращенье?

Амфитрион

Нет; но скажите мне, хоть в нескольких словах,
     Что делал я за это посещенье.

Алкмена

Но, спрашивая так, желаете вы, чтобы
Я вновь поверила, что было все во сне?

Амфитрион

Простите мой вопрос, но повод есть особый
Просить, чтоб вы сейчас все рассказали мне.

Алкмена

Быть может, долг вождя, заботами богатый,
Заставил вас забыть, что было в эту ночь?

Амфитрион

     Быть может, милая, права ты,
И выслушать рассказ об этом я не прочь.

Алкмена

Рассказ недлинен. Я, едва вас увидала,
     К вам побежала поскорей,
     Вас обняла, поцеловала,
Сказала, как без вас скучала много дней…

Амфитрион

(в сторону)

О, предпочел бы я, чтоб ты была скромней!

Алкмена

Вы мне преподнесли подарок драгоценный –
Венец, что взяли вы добычею военной;
     Раскрыли вы передо мной
Всю страсть свою, всю скорбь и сердца муки:
     Заботы, сопряженные с войной,
Восторг быть дома вновь, томления разлуки;
     Как юноша, что в первый раз влюблен.
Признались, как ко мне вы жадно порывались,
И никогда еще так нежны не казались
     Признанья ваши мне, Амфитрион!

Амфитрион

(в сторону)

Я насмерть этими словами поражен!

Алкмена

Все эти нежности, признанья, уверенья,
Конечно, слушала я, счастья не тая,
     И вам сознаюсь без смущенья,
Что тысячу услад в них обретала я.

Амфитрион

А дальше?

Алкмена

           Дальше мы мешали в разговоре
Вопросов сотни, что нас занимать могли.
За ужином сидели мы, и вскоре,
Покончив с ужином, мы в спальню перешли.

Амфитрион

Опять вдвоем?

Алкмена

              Ну, да? Могло ли быть иначе?

Амфитрион

(в сторону)

     Так вот удар, всех прочих тяжелей!
О, ревности огонь горит в душе моей!

Алкмена

     Вы покраснели вдруг… Что это значит?
     Преступно разве спать с женой своей?

Амфитрион

Не я с тобою был – вот что мне муки множит!
И тот, кто произнес, что здесь вчера я спал,
     Из всех неправд, что молвить может,
     Ложь величайшую сказал!

Алкмена

Амфитрион!

Амфитрион

           Изменница!

Алкмена

      Вы смели…

Амфитрион

В душе нет милости, когда задета честь!
Довольно мне узнать, что были вы в постели!
И в сердце у меня теперь одно лишь есть:
          Проклятие и месть!

Алкмена

Кому же мстить? Ваш гнев безумию подобен!
     Виновна в чем пред вами честь моя?

Амфитрион

Не знаю! Я горю, и я на все способен!
     Но знай одно: вчера здесь был – не я!

Алкмена

Прочь! Вы меня отныне недостойны.
     События – яснее дня.
     Обманы ваши непристойны.
Как! обвинять в неверности меня?
Быть может, ищете вы темного предлога,
Чтоб узы разорвать, что съединили нас?
     Напрасно вы трудились много –
     Я все решила в этот час:
Отныне каждому из нас своя дорога.

Амфитрион

Да, после вашего признанья, это – то,
К чему, конечно, вам приготовляться надо,
Но это – меньшее! Не ведает никто,
Где свой предел найдет мой гнев, моя досада.
Я обесчещен, так; всем явен мой позор;
Его любовь прикрыть старается напрасно;
Но все событие в подробностях неясно
И хочет все узнать мой справедливый взор.
Что нынче до утра от войск не отходил я,
Вам может подтвердить под клятвою ваш брат;
И я за ним иду: сумеет без усилья
Он вам глаза раскрыть на мнимый мой возврат.
Сумеем справиться мы с этой странной тайной,
     До глубины весь разберем вопрос –
И горе же тому, кто вольно иль случайно
     Мне оскорбление нанес!

Созий

     Я, сударь…

Амфитрион

 Нет, здесь оставайся!
     Не надо следовать за мной.

Клеантида

     Сударыня…

Алкмена

Не приближайся:
     Мне надо нынче быть одной.

Амфитрион и Алкмена уходят.

Явление III

Клеантида, Созий.

Клеантида

(в сторону)

Он не в своем уме! Нелепейшая ссора!
     Но я уверена, что брат
     Их примирить сумеет скоро.

Созий

(в сторону)

Да, приключению мой господин не рад.
     Есть отчего разгорячиться!
Но очень я боюсь, что и со мной
Случился в эту ночь такой же случай злой.

Клеантида

(в сторону)

Пусть только он ко мне посмеет подступиться?
Но все ж до времени прикинусь я немой.

Созий

(в сторону)

Есть вещи, о каких узнать довольно грустно;
     Мне, право, страшно и спросить.
Не лучше ль промолчать и, притворясь искусно,
     Не ведать, что могло здесь быть?
     Нет, нет, не надо колебаться,
     Ведь все равно мне не смолчать!
     Всем людям сродно добиваться
               Про то узнать,
Что было б лучше скрыть…
               (Громко.)
          Ну, здравствуй, Клеантида!

Клеантида

     Что это? Новая обида?
     Ко мне ты смеешь подойти?

Созий

О боги, что с тобой? Всегда сурова с вида,
Из пустяков всегда готова спор вести…

Клеантида

     Как! Что назвал ты пустяками?

Созий

     А то, что называют так
     И прозой и стихами:
     Я пустяком зову пустяк,
     Что малым мы считаем сами.

Клеантида

     Не знаю, что мешает мне
Когтями изорвать твой лик бесстыжий,
Чтоб научился ты почтению к жене!

Созий

Ого! А почему так зла ты? Расскажи же!

Клеантида

Иль ты забыл, как ты вчера со мной
     Изволил дурно обращаться?

Созий

      А как?

Клеантида

             Ты дурака не строй!
     Иль тоже хочешь притворяться,
Что ты вчера не приходил домой?

Созий

     Нет, это правда, несомненно,
     Но дело в том (тут не моя вина):
Мы выпили вчера дурманного вина,
И все, что делал здесь, забыл я совершенно.

Клеантида

Ты хочешь оправдать все то, что говорил?

Созий

     Нет, вовсе нет, поверь мне! Но, как видно,
     В таком я состоянье был,
Что мог наделать дел, которых станет стыдно,
     А нынче все я позабыл…

Клеантида

Ты позабыл о том, как ты со мной прелестно
     Держал себя, из гавани прибыв?

Созий

Все позабыл! Но ты скажи все, что известно.
     Я искренен, я справедлив,
И если был не прав, я в том сознаюсь честно.

Клеантида

Как! Только увидав, что здесь Амфитрион,
     С понятным нетерпением ждала я,
Но ты ко мне пришел угрюм и отчужден,
И что ты мой супруг, напомнила сама я!
Тебя я обняла, как следует жене, –
Ты, отвернувши нос, подставил ухо мне…

Созий

Прекрасно!

Клеантида

           Как – прекрасно?

Созий

           Объясню я
     Тебе без промедленья все:
В тот день я ел чеснок и вот от поцелуя
Немного уклонил дыхание свое.

Клеантида

Всю нежность выразить я поспешила сразу,
Но ты на все мои слова молчал, как пень,
     И слова нежности ни разу
     Не произнес за целый день!

Созий

(в сторону)

Отлично!

Клеантида

         Я к тебе рвалась душою, –
В ответ на страсть ты был весь холоден, как лед,
И до того дошел, – я от тебя не скрою, –
Что лечь не захотел в одну постель со мною,
На место то, куда тебя Гимен зовет.

Созий

Как! Я не лег?

Клеантида

Да нет, о подлый!

Созий

Правда ль это?

Клеантида

     Изменник! С места не сойти!
И это было мне трудней всего снести.
А утром, распростясь со мной еще до света,
     Ты был уже в пути, –
Без слова нежного, без ласки и привета.

Созий

(в сторону)

     Счастливец Созий!

Клеантида

     Ты хохочешь,
     Так подло поступив со мной?

Созий

     О, как доволен я собой!

Клеантида

Ты снова надо мной смеяться хочешь?

Созий

Нет, от себя не ждал я скромности такой!

Клеантида

Признать свою вину ты только что поклялся –
И прямо мне в лицо смеешься сам теперь!

Созий

О боги! Погоди! Ведь если я смеялся,
То были у меня и поводы, поверь!
Я был вполне умен, того и сам не зная:
Так именно вчера мой долг был поступать.

Клеантида

Предатель, надо мной смеешься ты опять!

Созий

     Нет, это истина прямая.
Припомнив, как вчера я был нетрезв, сперва
     Я весь дрожал перед твоим ответом,
Боялся, что свершил я глупость, но слова
Твои меня разубедили в этом.

Клеантида

Чего ж боялся ты? Скажи мне, почему ж…

Созий

     Нам медики твердят, что пьяный муж
От собственной жены обязан воздержаться, –
     Иначе дети хилые родятся
     И к жизни неспособные к тому ж!
     Из этого ты видишь: не напрасно
     К тебе отнесся, я так безучастно.

Клеантида

     Что мне до медиков, – ну их!
     Что мне в их выдумках суровых!
     Пусть лечат, как хотят, больных,
     Но пусть не трогают здоровых.
     Повсюду нос они суют.
     Пустые рассуждения приводят,
     Любить друг друга не дают
И сказками нас только за нос водят.

Созий

     Потише!

Клеантида

              Нет, все это пустяки,
Пусть пичкают они советами друг друга!
Вину и всем часам опасным вопреки
Обязан муж долг выполнять супруга.
     А медики все – дураки!

Созий

Ну, против них, прошу, умерь негодованье:
То – люди честные, что б мир ни говорил.

Клеантида

Оставь, пожалуйста! Напрасны все старанья –
Ты отговорками меня не убедил.
Теперь иль после, я отметить тебе сумею
За то, что ты всегда смеешься надо мной, –
Еще я посмеюсь над наглостью твоею!
Ты мне советовал неверной быть женой,
Свободу предлагал – воспользуюсь я ею.

Созий

Что?

Клеантида

      Ты мне говорил, что я, себе избрав
Другого, сделаю то, что тебе приятно.

Созий

     Постой, я в этом был не прав,
     Свои слова беру обратно,
     И в этом ты смири свой нрав.

Клеантида

     Ах, если б с нравом я моим
     Могла женой быть своевольной!

Созий

     Постой! Немного помолчим –
Амфитрион идет и, кажется, довольный.

Явление IV

Юпитер, Клеантида, Созий.

Юпитер

(в сторону)

Вот подходящий час приблизиться к Алкмене,
В ее душе и страх и горесть истреби,
Дать сердцу испытать восторги приближений
И радость тихую любовных упоений…
              (Клеантиде.)
     Алкмена у себя?

Клеантида

     Взволнована, потрясена,
     Она желает быть одна,
Мне запретив делить ее уединенье.

Юпитер

     Ко мне такое запрещенье
     Не может быть отнесено.
            (Входит в дом.)

               Клеантида
              (в сторону)

     Ну, кажется, с него волненье,
     Как ветром, свеяло давно!

Явление V

Созий, Клеантида.

Созий

     Ну, что ты скажешь, Клеантида?
Как добр наш господин! А раньше был так зол!

Клеантида

     А то, что должен слабый пол
Мужчин всех дьяволам отдать за их обиды!
     Из вас и лучший стоит лишь обол.

Созий

     Ты это говоришь с печали;
Но вы с мужчинами так тесно сращены,
     Что были б очень смущены,
     Когда бы дьяволы нас взяли.

Клеантида

Поверь…

Созий

           Молчи! Вот оба. Не сюда ли?

Явление VI

Юпитер, Алкмена, Клеантида, Созий.

Юпитер

     Алкмена, слушайте, нет сил
     Сносить мне ваше обхожденье!

Алкмена

     Нет, с тем, меня кто оскорбил,
     Быть не могу я ни мгновенья!

Юпитер

Но сжалься…

Алкмена

              Прочь!

Юпитер

   Но…

Алкмена

          Говорю я – прочь!

Юпитер

Ее печаль меня томит, а слезы – вдвое!
Скажите, чем ваш гнев мне превозмочь?

Алкмена

     Оставьте вы меня в покое!

Юпитер

Куда идете вы?

Алкмена

               Туда, где вас лишь нет.

Юпитер

     Но этого желать напрасно:
     Всегда со мной ваш образ ясный;
За вами я пойду чрез целый свет
И с вами быть желаю ежечасно.

Алкмена

     А я… я буду бегать вас.

Юпитер

     Ужель мое лицо ужасно?

Алкмена

     Да, для моих ужасно глаз!
Вы страшны для меня, несносны, нестерпимы!
     При вашем приближенье я бегу:
     Быть вместе с вами не могу.
Увидя вас, душа скорбит невыразимо,
     Вас ненавижу, жизнь кляня,
     И вам скажу: под небесами
Нет ничего ужасней для меня,
     Как быть мне вместе с вами!

Юпитер

Как ваша речь сурова, холодна!

Алкмена

     Сурова и душа не мене!
Но, чтобы выразить все, чем она полна,
     Не нахожу я выражений.

Юпитер

Но что же сделала тебе моя любовь,
Что вдруг твой взор во мне чудовище увидел?

Алкмена

О небеса! Во мне он взволновал всю кровь –
     И спрашивает, кто меня обидел!

Юпитер

     Хоть раз один взгляните нежно!

Алкмена

Ни видеть вас, ни слышать мне нельзя.

Юпитер

О, успокойте ваш порыв мятежный!
     Так вот она, любовь твоя,
Которая вчера казалась мне безбрежной.

Алкмена

Ее нет более! Обидами ее
     В моей душе вы изменили.
Нет более ее! Любовь и нежность – все
     Вы в сердце у меня убили.
Их насмерть поразил ваш собственный удар.
     Теперь во мне – одно презренье,
Одно отчаянье, – и страсти пылкой жар
     Вы превратили в гнев, в ожесточенье!
     Огонь любви в моей груди угас:
     Уж больше не люблю я вас
     И буду ненавидеть до могилы.

Юпитер

Ужель в твоей любви так мало было силы?
От пустяка она могла ли умереть?
От шутки можно ли принять твой вид унылый?
И от невинных слов возможно ль так скорбеть?

Алкмена

     Нет, именно твой тон шутливый.
     Тебе простить я не могла!
     Действительно порыв ревнивый
     Я легче бы перенесла.
     Пусть ревность безрассудна, ложна –
     В ней сила видится всегда,
     И самым мудрым невозможно
     Бороться с нею иногда.
Порыв души, пусть даже исступленный,
Обидит временно и тотчас примирит.
     Любовью сильной порожденный,
     Несдержанный, ожесточенный,
Он оправдание в себе самом таит.
     Ревнивый гнев на все укоры
Ответить может нам, что страстью он рожден.
     Прощаем мы тому, который
     На миг безумьем увлечен.
     Но для кого казалось шуткой
Предаться ярости, храня над сердцем власть,
     И с полной ясностью рассудка
Кто оскорбил любовь, и честь, и страсть,
     Смеялся дерзко над любимой, –
     А!.. я того должна проклясть
И не забуду ввек обиды нестерпимой!

Юпитер

Алкмена, ты права – я пред тобой молчу;
     Все то, что я свершил, преступно было.
        Я защищаться не хочу
И лишь прошу: позволь, чтоб сердце говорило,
        И сердцу своему позволь
        Ему внимать, забывши боль.
     Во всем тебе сознаюсь откровенно:
Супруг твой совершил, Алкмена, этот грех,
     Супруг с тобою говорил надменно,
     Любовник ни при чем в поступках тех.
Он сердцем – вечно твой: оно тебя обидеть
Не может никогда, любовию полно;
И если бы ему случилось вдруг увидеть,
Что скорбь малейшую тебе дало оно, –
     Оно им первым будет сражено!
Супруг нарушил долг любви и уваженья.
     Что был хранить обязан он к тебе;
     В нем мужа обличает поведенье, –
По праву мужа все позволил он себе.
О да, виновен он! И хуже, чем измена,
Его слова: тебя он оскорбил! Его
        Ты можешь презирать, Алкмена,
        Не возражу я ничего;
Но на любовника не возлагай ответа
        За злой и гибельный порыв,
        Которым честь твоя задета.
        Да будет гнев твой справедлив,
        Его от мужа отделив.
Не осуждай его: не он свершил все это!

Алкмена

     Ах! Эти тонкости не боле
     Как слабых оправданий ряд.
     Для сердца, что горит от боли,
     Они не много говорят.
На эти хитрости пустились вы напрасно:
Что я обижена, мне это слишком ясно.
Мне стало в вас все ненавистно вдруг;
     И слиты для меня всечасно
          Любовник и супруг.
Как тем, так и другим моя душа задета,
И оба с этих пор стоят того же цвета
     Навек в глазах моих;
Виновны оба, да! И требую ответа
     Совместно я от них двоих.

Юпитер

     Ну, что же! – Если ты решила,
     Я все слова беру назад.
Конечно, ты права. Меня ты осудила,
И сознаюся я, что тяжко виноват.
Я вижу: ты права, являя мне презренье;
И ненависть, что ты здесь выразила мне,
     Приносит мне законные мученья;
     Да, вижу: ты права вполне,
     Тебя страшит мое явленье,
И ты не в силах быть со мной наедине.
     Я – для тебя предмет ужасный,
     Ты мне должна желать всех бед.
Тому, кто оскорбил твой взор прекрасный,
     Достойных наказаний нет.
Меня казнить должны как люди, так и боги;
Заслуживаю я за эту меру зла,
Чтоб, бросив на меня взор беспощадно строгий,
     Меня ты гневно прокляла!
     Но все ж, с тревогой неизбежной,
Став на колени, я тебя простить молю:
     Прости меня во имя страсти нежной,
     Во имя нежности безбрежной,
     С которой я тебя люблю!
     Но если тщетно я к Алкмене
     Взываю: «Пощади, ответь!» –
     Мне, чтобы цепь моих мучений,
     Которых нету сил терпеть,
     Прервать в их беспрерывной смене, –
     Одно осталось – умереть!
     Да, вкруг меня лишь безнадежность.
     Алкмена, этой речи верь:
Я, в жизни потеряв твою любовь и нежность
И осужден тобой, жить не могу теперь.
     Уже я чувствую – тоска глухая
Вкруг сердца моего свершает свой полет,
     Его смертельно поражая,
     Как коршун яростный клюет.
Алкмена, лишь скажи, лишь откажи в надежде!
Когда не будет вновь того, что было прежде,
Вот этот меч, едва успеешь ты вздохнуть,
Пронзит безжалостно перед тобой мне грудь –
То сердце, что удар подобный заслужило
За то, что нанесло оно обиду милой!
И счастлив буду я, сходя в глухую сень,
Что смертью, может быть, я заслужил прощенье
И что в твоей душе оставит этот день
     Не гнев и не презренье,
А память про любовь и про мое мученье, –
И счастье в том найдет моя немая тень.

Алкмена

Как ты жесток со мной!

Юпитер

     Алкмена, жду решенья!

Алкмена

Ужель к тебе любовь я сохранить должна,
Когда я так тобой была оскорблена?

Юпитер

Возможно ль гнев хранить, когда с любовью страстной
Свое раскаянье возлюбленный несет?

Алкмена

Кто любит искренно, скорей умрет безгласно,
Чем той, кем он любим, обиду нанесет!

Юпитер

Чем больше любим мы, тем нас трудней обидеть.

Алкмена

Не говори со мной, – ты ненавистен мне.

Юпитер

Все ж ненавистен я?

Алкмена

  Стараюсь ненавидеть,
И стыдно, что еще храню я в глубине
Моей души к тебе какое-то влеченье,
     Сильнее всех твоих обид.

Юпитер

     Тогда произнеси решенье, –
И за тебя мой меч тотчас же отомстит!
Лишь слово – и я сам твое исполню мщенье.

Алкмена

В ком ненависти нет, того смерть не прельстит.

Юпитер

А я – жить не могу, пока ты так сурова,
     Пока твой взор угрюм и строг,
Пока прощенья мне ты не дала; и снова
     О нем молю тебя у ног.
     Произнеси решенье строго:
     Я должен умереть иль жить?

Алкмена

     Увы, так трудно мне решить!
     Боюсь сказать я слишком много.
Хотелось бы тебя отвергнуть мне в ответ,
     Но что с моей душой – не знаю.
     Сказать, что ненависти нет,
     Не значит ли сказать: прощаю?

Юпитер

Алкмена! Как полна теперь моя судьба!

Алкмена

Оставь меня! Стыжусь, что я была слаба.

Юпитер

     Эй, Созий, в путь иди проворно!
Душа моя горит восторгом в этот час!
Ищи моих друзей из войска и покорно
     Зови обедать их у нас.
              (В сторону.)
     Лишь только здесь его не будет,
     Предстать Меркурий не забудет.

Юпитер и Алкмена уходят.

Явление VII

Клеантида, Созий.

Созий

Их нежность, их любовь ты видишь, Клеантида?
     Ты подражать не хочешь им?
Сочтем, что навсегда забыта та обида
     И мир меж нами заключим.

Клеантида

Не ради ль твоего приветливого вида?

Созий

     Так ты не хочешь?

Клеантида

     Нет.

Созий

           Ну, бог с тобой.
Тем хуже для тебя.

Клеантида

  Постой, вернись обратно!

Созий

     Нет, извини, могу и я порой
Быть в гневе, если мне кой-что не так приятно!

Клеантида

Изменник, уходи! Но, ах, невероятно,
Как тяжко иногда быть доброю женой!

Действие третье

Явление I

Амфитрион

(один)

Должно быть, от меня он скрыт судьбою черной!
Я выбился из сил, по всем концам бродя.
Не знаю участи ужасней, чем моя;
Я не могу найти, кого ищу упорно;
А кто не нужен мне – всех тех встречаю я!
Толпа несносная, меня едва лишь зная,
Победу войск моих в восторге прославляя,
Не ведая того, приводит в гнев меня.
Мне сердце тяготят заботы и волненья,
И все события, все эти поздравленья
Мне сбросить хочется, как лишний груз, кляня.
     Пройти стараюсь тщетно мимо
     И скрыться от людей чужих:
Их дружба тяжкая все льнет неутомимо;
Благодаря кивком за пыл приветствий их,
Как проклинаю я поклонников своих!
О, мало нам дают и почести и слава, –
Все, чем победы день дарит так щедро нас, –
Когда душа горит под язвою кровавой.
     Все эти почести я б отдал, право,
     Хоть за один спокойный час!
     Нет, ревность не устанет числить
     Ряды моих ужасных бед.
     Чем больше я пытаюсь мыслить,
Тем в черном хаосе трудней найти ответ!
Пускай алмазов нет, – я не дивлюсь покраже:
Украсть сумеет вор и сохранив печать.
Но страшно мне, что здесь не кто другой, как я же
Вчера подарок мой жену просил принять!
Что сходство странное бывает, то не ложно,
И пользуются им обманщики порой;
Но все ж, мне кажется, почти что невозможно,
     Чтоб муж не узнан был женой:
По малым признакам, по черточке ничтожной
Она тотчас поймет, что перед ней другой.
     А что о волшебствах и чарах
     (О чем так много говорят),
     То это – сказки женщин старых,
И их с безумием всегда я ставил в ряд.
Со стороны судьбы то было б страшней местью,
     Когда б я, после всех побед,
     Поверив своему бесчестью,
     Принял на веру этот бред!
С ней вновь поговорю, подумаю над тайной:
Быть может, было все – лишь сон случайный,
Мечта, которой жизнь ее болезнь дала.
     О боги, к вам я обращаюсь,
     Пусть в этом я не ошибаюсь,
Пусть, к счастью моему, она с ума сошла!

Явление II

Меркурий (на балконе дома Амфитриона), Амфитрион.

Меркурий

(в сторону)

     Здесь радостей мне не дает любовь –
     Иного поищу себе веселья;
     Чтоб чем-нибудь свое занять безделье,
В Амфитрионе я взволную гневом кровь.
Что ж! Бога, может быть, и недостойно это,
Но мы достоинство оставим в стороне;
     Уж такова моя планета,
     Что все лукавства милы мне…

Амфитрион

(не слыша и не замечая Меркурия)

С чего же вздумал двери запереть так рано?

Меркурий

     Эй, тише! Кто стучит?

Амфитрион

     (по-прежнему не видя Меркурия)

          Я.

Меркурий

             Кто же – я?

Амфитрион

           (замечая Меркурия)

Открой!

Меркурий

        Как так – открой? Сначала без обмана
Мне отвечай, кто ты, что за судьба твоя?

Амфитрион

     Меня ли не узнал ты сразу?

Меркурий

     И не намерен узнавать.

Амфитрион

Весь мир сошел с ума: вот странная зараза!
     Эй, Созий! Созий! Долго ль звать?

Меркурий

     Ну, да! Я – Созий, это верно:
Чтоб имя помнил я, его ты мне твердишь?

Амфитрион

Ты видишь ли меня?

Меркурий

  Прекрасно! Но безмерно
     Зачем ты у дверей шумишь?
     Чего тебе, ответь мне, надо?

Амфитрион

     Чего мне надо? Ах, злодей!

Меркурий

     Ну, так чего тебе «не надо»?
     Ответь, да только поскорей!

Амфитрион

     Ну, негодяй, не будет жалко
     Мне поиграть с твоей спиной,
     И научу тебя я палкой;
     Как разговаривать со мной!

Меркурий

Послушай, если ты не прекратишь стучаться,
Отсюда удалит тебя моя рука.

Амфитрион

О небо! Видано ль, чтоб смел так обращаться
     С хозяином своим его слуга!

Меркурий

Ну, что с тобой! Ты мог вполне налюбоваться,
Ты, кажется, меня довольно осмотрел.
Таращит он глаза, не знает, как приняться.
     Когда б глаза могли кусаться,
     Меня бы он, наверно, съел!

Амфитрион

Дрожу при мысли я, что ты подготовляешь
     Сам для себя в безумии своем!
Грозу ударов ты сам над собой сбираешь,
И на спину твою они падут дождем.

Меркурий

Коль не уйдешь ты сам, то явится причина,
Чтоб было суждено узнать пинки тебе.

Амфитрион

Ты скоро, негодяй, узнаешь на себе,
Позволено ль слуге встречать так господина!

Меркурий

Как! Ты – мой господин?

Амфитрион

      Ну, да! Глаза открой!

Меркурий

Мой господин один: служу Амфитриону.

Амфитрион

Но тот Амфитрион – ведь я, никто другой!

Меркурий

Амфитрион?

Амфитрион

           Ну да!

Меркурий

Не по закону
Ты нынче напился, скажи, в корчме какой?

Амфитрион

Как! Ты опять?

Меркурий

               Скажи: вино ты пил какое?

Амфитрион

О боги!

Меркурий

         Новое иль старое?

Амфитрион

          Бог мой!

Меркурий

     От нового мутится ум, коль вдвое
     Его не разбавляли вы водой.

Амфитрион

     Ему язык я вырву за измену!

Меркурий

     Тебе совет могу я дать,
Приятель, – ты его узнаешь цену:
Я сам люблю вино! – иди ложись в кровать,
И пусть Амфитрион ласкает здесь Алкмену.

Амфитрион

Как! Что? Амфитрион? Он здесь?

Меркурий

             Конечно, да!
Увитый лаврами победы беспримерной,
     Он, после долгого труда,
Вкушает радости вблизи супруги верной.
Размолвку грустную сменило примиренье –
Влюбленней их четы и в мире не найти.
Нарушить берегись ты их уединенье.
     Когда не хочешь понести
     За дерзость должное отмщенье.
               (Уходит.)

Явление III

Амфитрион

(один)

Какой сейчас удар он в сердце мне нанес!
Что за смятение в меня вселил глубоко!
И если правда все, что дерзкий произнес, –
Моя любовь и честь поруганы жестоко!
     Куда теперь я кину смутный взор?
Что лучше: знать иль нет, сам знаю я навряд ли.
В моем отчаянье открыть ли всем, скрывать ли
          Мне дома моего позор?
Безумец! Ясно все, – колеблешься чего ты?
Тут думать нечего, когда задета честь:
          Отныне все мои заботы
          Должно одно наполнить – месть!

Явление IV

Созий, Навкрат, Полид, Амфитрион.

Созий

Исполнил, сударь, я, что было вам угодно,
И этих вот господ привел в ваш дом с собой.

Амфитрион

А! Это ты?

Созий

           Да, я.

Амфитрион

Предатель, плут негодный.

Созий

Что?

Амфитрион

     Научу тебя, как говорить со мной!

Созий

Что с вами? Да за что?

Амфитрион

      Ты хочешь удивиться?

Созий

Что ж, господа, из вас не вступится никто?

Навкрат

Постойте хоть на миг!

Созий

     В чем мог я провиниться?

Амфитрион

     Еще он спрашивать – за что!
          (Навкрату и Полиду.)
Оставьте, предо мной он слишком, слишком грешен!

Созий

И вору говорят, за что же он повешен!

Навкрат

Но в чем он виноват, скажите нам теперь.

Созий

     Ах, господа, не выдавайте!

Амфитрион

     Угодно вам узнать – узнайте:
     Он предо мной захлопнул дверь;
     Потом, мешая брань к угрозе,
     Мне дерзостей наговорил…
А, негодяй!

Созий

            Я мертв!

Навкрат

    Сдержите гнев! Что, Созий?

Созий

Ах, господа…

Полид

               Ну, что?

Созий

       Меня он не убил?

Амфитрион

Подвергнуться он должен наказанью
За те слова, что смел он бросить мне.

Созий

     По вашему же приказанью,
Все время я ходил от дома в стороне.
Вот эти господа – свидетели, что вами
Я послан был, чтоб звать к вам в дом их на обед.

Навкрат

Да, правда, и теперь все время был он с нами, –
     Неправды тут и слова нет.

Амфитрион

Кто приказал тебе позвать их отобедать?

Созий

     Вы…

Амфитрион

            А когда?

Созий

   Когда, придя домой
     Супругу бедную проведать,
С ней примирившись, вы в восторг пришли душой.

Амфитрион

О небо! Каждый шаг и каждое мгновенье
Мои страдания стремятся отягчить,
     И я в моем недоуменье
Не знаю, правда где и что мне говорить!

Навкрат

Все то, что про ваш дом он рассказал подробно,
     Настолько странно и темно,
Что, прежде чем вы все поймете, неудобно
     Вам действовать и гневаться смешно.

Амфитрион

Пусть так, – вы можете мне оказать услугу.
Нет, не случайно вас послало небо другу!
Посмотрим, впереди чего я должен ждать;
Проникнуть в тайну я и сам хочу, поверьте.
     Увы, я жажду все узнать –
     И правды я боюсь, как смерти!

Явление V

 Юпитер, Амфитрион, Навкрат, Полид, Созий.

Юпитер

     Кто здесь не чтит земных законов,
     Как господин, стуча в мой дом?

Амфитрион

Что вижу, небеса!

Навкрат

О, чудеса кругом:
Не видим ли зараз мы двух Амфитрионов?

Амфитрион

     Моя душа потрясена!
Надежды больше нет, и все понятным стало!
     И мне моя судьба ясна:
     Все это зрелище сказало.

Навкрат

     Чем пристальней на них смотрю,
Ясней мне, что они во всем друг с другом сходны.

Созий

     Ах, господа, вам говорю:
         (указывая на Юпитера)
Вот истинный, а тот – обманщик, вор негодный!

Полид

     Да, пред таким чудесным сходством
     В недоуменье я молчу!

Амфитрион

Ужели верх возьмет обман над вашим благородством?
Чтоб чары сокрушить, прибегну я к мечу!
            (Обнажает меч.)

Навкрат

Постойте!

Амфитрион

          Прочь с пути!

Навкрат

       Что делать вы хотите?

Амфитрион

Отметить обманщику за ложь мечом своим!

Юпитер

Напрасно в гневе вы волнуетесь, шумите.
Кто гневается так перед лицом событий,
Лишь этим говорит, что правда не за ним.

Созий

Конечно, это – лжец; он знает заклинанья
И превращается совсем в других людей.

Амфитрион

За это ты получишь в наказанье,
     Мерзавец, тысячу плетей!

Созий

Мой господин – и храбрый и прекрасный –
За верных слуг своих заступится горой.

Амфитрион

Пустите! Дайте мне насытить гнев ужасный!
В крови предателя я меч омою мой!

Навкрат

Нет, мы не можем вас пустить: мы не согласны,
Чтоб в бой Амфитрион вступил с самим собой!

Амфитрион

Так вот заботитесь как о моей вы чести!
Мошенника друзья готовы защитить!
Не только не спешат со мной к единой мести,
Но даже мне они мешают отомстить!

Навкрат

     Для нашей воли есть препона.
     Принять решенье мудрено:
     Пред нами два Амфитриона,
     И наше чувство смущено.
И, защищая вас с отвагою упорной,
Мы опасаемся, что вас обидим вдруг.
Что вы Амфитрион, согласны мы покорно;
Вы – славный вождь фивян, в вас – силы полный дух;
Но также ведь и тот – Амфитрион, бесспорно,
И нам не разрешить, кто истинный из двух.
     У нас давно готово мненье:
Предателя мы все готовы поразить,
Но сходство двух людей приводит нас в смущенье,
    И, чтоб принять одно решенье,
    Мы не должны спешить.
    Позвольте нам обдумать зрело,
    В ком здесь обман и правда в ком;
    Когда же разъяснится дело,
Мы сами будем знать, каким идти путем.

Юпитер

Конечно, правы вы: такое приключенье
Не может не смутить и самый верный глаз.
Нисколько не сержусь на ваше я сомненье,
И, здраво думая, я извиняю вас.
Как капли две воды, так мы похожи оба,
И пользу может зло из этого извлечь.
Но видите, во мне ведь не пылает злоба:
     Я не спешу извлечь свой меч.
Решать мечом вопрос довольно безуспешно;
Его решить хочу я способом другим.
     Один из нас Амфитрион, конечно,
И нас обоих вы считать готовы им.
Я постараюсь сам рассеять все сомненья
И ясно доказать, кто здесь Амфитрион,
Чтоб было явно всем мое происхожденье
И признавали все, я от кого рожден,
     И чтоб вопрос вполне был разъяснен.
Когда знатнейшие фивяне будут в сборе,
     Раскрою вам всю правду я до дна.
     Так много важного есть в этом споре,
     Так истина сомнительна, на горе,
Что надо, чтобы всем была ясна она.
Алкмена от меня ждет этих объяснений –
Ее достоинство задето в этом. Я
Все должен объяснить как вам, так и Алкмене.
     И требует того любовь моя.
Вождям фивян я дам решенье всех сомнений,
Я все им расскажу, событий не тая.
Пока же, о друзья, в согласии и мире
Войдите в этот дом, где вас я долго ждал,
     И станем ликовать на пире,
     К которому вас Созий звал.

Созий

Не ошибался я и праздную победу,
     Спор окончательно решен:
     Тот истинный Амфитрион,
     Кто приглашает нас к обеду!

Амфитрион

О небо! Как снесет все это разум мой?
Ужели слушать мне, как голосом лукавым
Обидами томит меня обманщик злой?
И вот, в то время как горю я гневом правым,
     Мне руки держат за спиной!

Навкрат

Напрасно гневаться! Не надо торопиться!
     Должно все скоро разъясниться;
Узнаем все, немного подождав.
     Где истина, мне неизвестно,
     Но объясняет все он честно,
        Как если б был он прав.

Амфитрион

О слабые друзья, ступайте, жалко льстите
     Обманщику! Найду я и других!
Доверюсь всей душой их дружеской защите,
И вместе отстоим мы правду слов моих.

Юпитер

Прекрасно! Я их жду. Сумею защититься
     Во всем пред вами я.

Амфитрион

Обманщик, может быть, ты мыслишь тайно скрыться?
Но обретет тебя повсюду месть моя!

Юпитер

     Ответом я не удостою
     Угрозы, клеветы презрев.
     Но после этот грозный гнев
     Единым словом успокою.

Амфитрион

Тебя я отыщу и в самой бездне ада,
И небеса тебя от мести не спасут!

Юпитер

     Но этого не будет надо:
Увидят все, что я останусь тут.

Амфитрион

Иду, бегу, пока он не ушел отсюда!
Помогут мне друзья исполнить месть мою.
     Вернусь сюда – и будет чудо,
     Когда его я не убью.
               (Уходит.)

Юпитер

     Прошу, без всякого стесненья
     Войдемте поскорее в дом.

Навкрат

     Увы, такие приключенья
     Все ставят в голове вверх дном!

Созий

     Оставьте, господа, сомненья,
     Садитесь дружно за столом!

Навкрат и Полид уходят.

Теперь попировать и о былой победе
     Порассказать всем не беда.
     Добраться б только мне до снеди:
Так голоден я не был никогда!

Явление VI

Меркурий, Созий.

Меркурий

Остановись! Опять суешь сюда ты нос,
     Бесстыдный кухонный проныра!

Созий

Помилуй, не гневись!

Меркурий

    Ты здесь зачем – вопрос!
     Тебе я поубавлю жира!

Созий

     Молю тебя, умерь угрозы,
     Мой храбрый, благородный «я»,
     И Созия помилуй, Созий!
Зачем ты хочешь бить сам самого себя?

Меркурий

     А кто позволил имя это
     Тебе по-прежнему принять?
Не помнишь, может быть, ты моего запрета
И хочешь, чтобы я тебя избил опять?

Созий

Но этим именем могли б мы звать друг друга,
Амфитриону мы могли б служить вдвоем.
     Как Созия меня признала вся округа.
Ты – Созий, я не спорю в том, –
Признай и ты меня, не велика услуга!
     Оставим двум Амфитрионам
     От буйной ревности сгорать, –
     В их распре будет так легко нам,
Двум добрым Созиям, в довольстве утопать.

Меркурий

Довольно одного, а я ни в чем раздела
     Не признаю и не люблю.

Созий

     Ты будешь старшим, младшим – я; всецело
     Тебе я первородство уступлю.

Меркурий

     Нет, с братом неудобств бывает много:
     Единственным хочу быть сыном я.

Созий

Как рассуждаешь ты безжалостно и строго!
     Позволь хоть тенью быть твоей.

Меркурий

 Нельзя!

Созий

Смягчись хоть в чем-нибудь своей душой упорной
     И потерпи, что буду я с тобой!
     Я буду тенью скромной и покорной,
     И будешь ты доволен мной.

Меркурий

Закон нельзя менять, – оставь свои заботы;
     А если ты войти захочешь в дом,
Я палкою с тобой покончу все расчеты.

Созий

     Ах, бедный Созий, до чего ты
     Дошел в несчастии своем!

Меркурий

     Ты так и тянешься к ударам,
И снова ты себя тем именем назвал!

Созий

     Нет, не себя я называл,
О Созий другом я говорил, о старом:
     Был Созий, близкий мне родня;
Его с обеда раз прогнали беспощадно.

Меркурий

     Смотри ты у меня,
Коль меж живыми быть тебе еще отрадно!

Созий

     О, как бы я тебя исколотил,
Мерзавец истинный, будь только я смелее!

Меркурий

Что? Что?

Созий

          Я ничего…

Меркурий

     Ты что-то говорил.

Созий

Спросите хоть кого[2], я – рыбины немее.

Меркурий

     Кого-то ты мерзавцем обругал, –
     Поверь мне, это я прекрасно
              Все услыхал.

Созий

То попугай кричал перед погодой ясной.

Меркурий

Прощай! Когда тебе захочется хоть раз
     Изведать палки, – здесь живу я, ведай!
               (Уходит.)

Созий

     О небеса! Когда мы в час обеда
     Стоим за дверью, это – горький час!
Что ж, уступи судьбы тяжелому закону
И прихотям ее без спора покорись.
     Несчастный Созий, возвратись
     К несчастному Амфитриону!
     Союз наш, видно, предрешен.
Вот господин идет, друзьями окружен.

Явление VII

Амфитрион, Аргатифонтид, Павзикл, Созий.

Амфитрион

Здесь стойте, господа, и дальше не идите;
     Когда ж настанет нужный миг,
          На помощь мне спешите.

Павзикл

Понятно нам, какой вас вдруг удар постиг.

Амфитрион

Ах, знайте, я вдвойне страдаю беспрерывно!
Моя любовь мертва, и в униженье честь!

Павзикл

Но если сходство то поистине так дивно,
     Алкмене извиненье есть.

Амфитрион

     В делах подобных, господа,
     Ошибка есть уж преступленье,
И целомудрие с ней гибнет навсегда.
В вопросах совести решает все мгновенье!
     Что можно разумом простить,
Того любовь и честь простить не в состоянье…

Аргатифонтид

     Об этом всем я не хочу судить,
Но ваших двух друзей мне нечем извинить;
От их поступка я пришел в негодованье,
И люди честные должны мой гнев делить.
     Когда наш друг нас об услуге просит,
Лишь для него должны мы делать каждый шаг.
Да, Аргатифонтид друзей в беде не бросит!
Постыдно слушать речь, что держит к другу враг:
Такие действия нам чести не приносят!
В подобный миг должны мы помнить лишь о мести, –
     Я словопрений не хочу.
В подобный миг, когда вопрос идет о чести,
     Должны мы ввериться мечу.
     Пусть враг останется на месте!
     Вы все увидите – и скоро, –
Что Аргатифонтид тверд в замысле своем;
     И вас прошу я об одном:
     Позвольте мне изменника и вора
          Пронзить моим мечом!

Амфитрион

Идемте!

Созий

         Господин! Здесь жду, став на колени,
Я наказания, проступок свой кляня!
Секите, бейте – все приму без возражений;
     Убейте до смерти меня, –
Вы правы будете, и ни полслова
     Не пророню я против вас.

Амфитрион

Встань! Что там?

Созий

 Ах, обед там в этот час,
     Меня же вытолкали снова!
Наесться я мечтал, шел, как на праздник, в дом,
     Но как обманут был в надежде:
     Меня там ждали с кулаком!
Там «я» другой, слуга другого «вас», как прежде,
     Был сущим дьяволом во всем.
     Ах, неужели вас не тронет,
     Что нам двоим – судьба одна?
     Мы ею сближены: она
Рассозила меня, вас – разамфитрионит.

Амфитрион

     Ну, хорошо! За мной, к дверям!

Созий

Не лучше ль подождать, не выйдет ли кто к нам?

Явление VIII

Клеантида, Навкрат, Полид, Созий, Амфитрион, Аргатифонтид, Павзикл.

Клеантида

     Мой бог!

Амфитрион

              Мы чем тебя смутили?
     Скажи, откуда твой испуг?

Клеантида

     Да как же: только что вы были
     Там, наверху, – и здесь вы вдруг!

Навкрат

Постойте! Видите, сюда подходит кто-то, –
Конечно, чтобы нам все тайны разъяснить;
И если только он нас сможет убедить,
Спадут у нас с души сомненье и забота.

Явление IX

Меркурий, Клеантида, Навкрат, Полид, Созий,
   Амфитрион, Аргатифонтид, Павзикл.

Меркурий

Да, я открою все! Чтоб не было сомнений,
     Скажу вперед, что царь богов
Под этим образом, любезным вам, к Алкмене
     Сходил с высоких облаков.
     Что до меня, кто вам приносит весть, –
Меркурий я. Я здесь того побил немного,
Чей облик принял я. Теперь возможность есть
     Ему утешиться: удары бога
     Приносят не бесчестие, но честь.

Созий

Ах, господин мой бог, я – ваш слуга, известно;
Но, право, мог бы я без тумаков прожить.

Меркурий

Быть снова Созием он может повсеместно,
А я устал такой постыдный лик носить.
Лечу на небо, чтоб амброзией небесной
     Свой образ до конца омыть.
           (Улетает на небо.)

Созий

Забыл бы ты навек о мне в своей отчизне!
Воистину со мной ты слишком был суров, –
     Я не встречал ни разу в жизни
     Такого черта меж богов!

Явление Х

Юпитер, Клеантида, Иавкрат, Полид, Созий, Амфитрион, Аргатифонтид, Павзикл.

Юпитер

(в облаках, сидя на орле, с перунами в руках, при звуках грома и блеске молний)

Смотри, Амфитрион, вот заместитель твой!
В своих чертах признай Юпитера. Явился
Я с громом, чтоб ты знал, кто здесь перед тобой.
Довольно этого, чтоб ты душой смирился,
Чтоб снова ты обрел и счастье и покой?
То имя, что весь мир, робея, произносит,
Рассеет здесь и толки все и ложь:
     С Юпитером дележ
     Бесчестья не приносит.
Признав теперь, что твой соперник – царь богов,
Гордиться можешь ты и звать себя счастливым.
     Здесь места нет для горьких слов.
     Не ты, а я теперь готов,
Хоть в небе я царю, признать себя ревнивым,
Алкмена – вся твоя; супружескую честь
     Она хранит от недруга и друга.
     Чтоб ей понравиться, одна дорога есть:
     Предстать ей в образе супруга.
Ты можешь ликовать, что сам Юпитер – я
Не победил ее, со славой всей моею;
     Все, что даровано мне ею,
Она в своей душе таила для тебя.

Созий

Умеет царь богов позолотить пилюли!

Юпитер

Хочу, чтоб след забот в твоей душе исчез,
Чтоб все сомнения в тебе навек уснули!
Родится у тебя сын славный, Геркулес;
Наполнит славою он все концы вселенной.
Великие дары Фортуны неизменной
Отныне явят всем, что ты храним с небес.
     Заставлю во вселенной целой
     Я всех завидовать тебе,
     И ты дивиться можешь смело
     Своей невиданной судьбе.
     В том сомневаться – преступленье:
     То, что Юпитер говорит,
     Есть рока высшего решенье.
        (Скрывается в облаках.)

Навкрат

Я восхищен всем тем, что вам судьба сулит!

Созий

Позвольте, господа, свое сказать вам мненье:
     Не лучше ли поудержать
        Все эти поздравленья?
     С них неудобно начинать.
И, правду говоря, все ваши восхищенья,
     Так или этак, не под стать.
Великий царь богов был добр к нам беспримерно,
И честь нам оказал Олимпа властелин.
     Он обещает нам наверно,
Что будем взысканы богатством мы безмерно
И что родится здесь, у нас, великий сын.
     Что лучше обещания такого?
     Но кончим речи, господа,
И разойдемся все под сень родного крова:
     О всем подобном иногда
     Умней не говорить ни слова.

Сноски

1

Чемерица согласно представлениям средневековой медицины являлась средством против сумасшествия.

Вернуться

2

Это обращение Созия направлено в зрительный зал.

Вернуться