Название книги:

Ингви фон Крузенштерн 3

Автор:
Владимир Атомный
Ингви фон Крузенштерн 3

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Пролог

– Ты изменился, – отметила Принцесса.

Вокруг нас безмолвно плывут подсвеченные бледно розовым и сиреневым облака. Сущность Принцессы приняла форму шара, себя же я ощущаю развоплощённым.

– Многое изменилось.

– Это хорошие перемены?

– Я стал ближе к цели, поэтому да, хорошие, – мысленно отозвался я, – вот только…

– Расскажи всё в подробностях, – велела она.

Очнулся позже обычного. Телу требовался долгий отдых после вчерашнего. Лес встретил ясной погодой и гомоном птиц. Лесное зверьё настолько привыкло к спокойствию вокруг экипажа, что уже смело шныряет и скачет по нему и под ним.

Эфирная мощь плещет во мне, разливается окрест, бьёт лучами – это если знать, как смотреть. Нужно заново прятать её часть. Вчера я наломился небывалым объёмом, могущество ощущалось беспредельным. Даже в сравнении с нынешним уровнем Боярина без всяких скоб.

Приятное чувство, когда ничего не давит. Всё недавнее время я ощущал это тянущее стеснение, словно рубаху малого размера натянул. Сейчас же, под памятным дубом и в окружении зелёных стен леса, вдыхая свежайшую влажность воздуха, я будто плечи расправил: эфир разлился, распространился, как ватные нити вокруг пучка. Пульсирует и вздрагивает. Так бы и ходил, но нельзя.

Впрочем, мне предстоит нелёгкая работа по сбору камней концентрации. Нужно забрать хотя бы те, что в людных местах, а лучше все – артефакты-то бесценные! Верну графу вместе с новостью об освобождении поместья.

Табак в трубке охотно заалел. Я втянул побольше дыма, прикрыл глаза и выпустил струйкой. Как сложится мой путь далее? Сколько уже раз ходил по краю и такая вот очередная выкуренная трубка могла стать последней… может быть и сейчас меня ждёт не спокойная работа, а очередная схватка.

Подхватив с земли камень, я подбросил его повыше, а сам вышел в состояние концентрации: зафиксировал в поле внимания снаряд, точно наметил цель и создал вектор. Воздух сжался в плотную капсулу, мне хотелось ещё сильнее, но не стал сдавливать, чтобы не убить. Импровизированный снаряд был захвачен в контур магической формы и я выстрелил. Громко хлопнуло, и в стороны раздалось облачко пара. Камень хлестко пробил листву и точно достиг цели: из куста с воплем выскочил паренёк, но тут же упал, схватившись за ногу. Второй остался сидеть.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы оказаться рядом.

– Коней вам не видать. Валите отсюда!

– Не убивай, господин! – взмолился раненый.

Медленно, из-за кустов выбрался второй чернявенький цыган. Странно, наши были светлые, но это точно их племя.

– Хотел бы – убил уже, – поморщился я.

– Красивые кони, прости нас, господин! – чуточку осмелел всё тот же раненый. Подняться ещё не может – отбита мышца.

– Своим передайте, что это экипаж Игоря Колыванского и Ивана Белого. Сегодня у меня настроение хорошее, но каким будет завтра не знаю. Могу и зашибить.

– Мы слышали про Белого, – кивнул цыган. – Я передам.

Молчаливый подхватил дружка и они скрылись в лесу. У меня почему-то улыбка на лице, хотя, уведи они выбранных Мариной красавцев, даже если одного, то ни о какой улыбке речи бы не шло. Тут сыграл другой фактор: цыгане всю жизнь в пути, мало того, что ладят с конями, так ещё и с природными силами на “ты”. Потому и хрен заметишь их, хоть в степи, хоть в лесу. Но у меня статус выше, духи скрывать воришек не стали. Губить же их за спорный промысел не хочется. Жизнь и так предоставляет достаточно поводов обагрить руки и замарать кровью душу.

На тракт за камнем ехать лучше ночью. За другим нужно лезть в воду, чего совсем не хочется. Может и брошу его там, если не получится вытащить с нескольхих попыток. Егеря обещал навестить не скоро, да только и камень там достать легче лёгкого, но оставлю напоследок. Поэтому сначала те два, что в лесу.

И всё же, какое необыкновенное чувство могущества царит в теле. Словно в прошлой жизни, я кидался на невозмутимого Биркира и пытался пробить, казавшуюся совершенной, защиту. Силёнок было на уверенного Новика, а гонора хватало на двоих. Отношение отца казалось таким несправедливым. Думалось, что всех, кроме меня, он любил сильней. И что русская мама не полноценная его жена, а вторая после Сольгерд. Это был голос детских обид, даже оглушаемый им, я нутром понимал глубинную справедливость отцовского воспитания, но никогда бы не признался в этом. Неужели отец был настолько мудр, что заключив брачный союз с русской женой, думал наперёд?

Я ступаю по землям Руслянда в чине Боярина, эфир пьянит безграничным количеством. Здесь мой второй дом и вотчина. Свейское Королевство больше ассоциируется с местью и болью. Я просто знаю, что должен вернуться и восстановить порядок. Бросить всё и жить в угоду тварным желаниям – значит потерять поддержку Рода. И не то страшно, что ослабею, а что по-настоящему дорожу неясным хором голосов предков. Поддержкой призрачных рук и понимающим теплом в грустных глазах.

Первый камень ближе всего и достался проще других. Даже копать не пришлось, так как спрятал в глуши леса и на поверхности. Поначалу мне думалось оставить их здесь, ведь русская школа не предполагает чувствительность и поиск подобных артефактов на местности. Однако, с кристальной ясностью осознал, что уж очень велика концентрация эфира в них. Даже видимое свечение есть, а уж какой гул в эфирном плане и говорить не приходится – почуют!

Второй располагался во рву. Пришлось крепко постараться, чтобы вытащить. Даже при поддержке духов леса было тяжко, а реши они вдруг помешать, то в таких диких зарослях и навечно остаться можно было бы. Лишь подъехав к биваку понял, что день почти минул.

Признаться, не хотелось тревожить егеря: к чему сеять зерно сомнений и мыслей, если можно скрытно выкопать артефакт? Мужик он опытный и иного другого хитреца мог бы заметить, поэтому я подстраховался и вошёл в резонанс с миром духов. Неотделимый от него, проехался до пульсирующего под землёй кокона. Всё прошло хорошо.

Усталость берёт своё, но ночь самое подходящее время для наиболее важного камня – что зарыт на перекрёстке. Может и не следовало этого делать, но для верности распугал задержавшихся конников волчьим воем и лаем: кони взвились и метнулись галопом прочь. Несколько же хищников дух леса увёл обратно в дебри.

Проблемы на этом не кончились, даже если опустить сам процесс выкапывания – артефакт ярко мерцает. Какой-нибудь, а взгляд привлечёт. Только куда я дену столько энергии?

Самый простой способ – разрушить магическую архитектуру артефакта и, наверное, сила начнёт истекать сама. Да только вдруг она вырвется сразу вся, тогда и от перекрёстка не останется следа. Можно набросить ткань сверху, но, словно во исполнение закона подлости, плащ я оставил в лагере.

Может быть нагнать в яму немного воды, измазать камень грязью, а потом чуточку обдать огнём? В этот момент мне в голову пришла дурная идея…

Войдя в контакт с камнем, взялся за простую, но гигантскую по масштабам магию: рядом с трактом, в чистом поле, я начал наращивать глыбу льда. Ровную формой, в виде куба, но всё больше и больше. Под весом скрипит земля, да и основание глыбы трещит. С нарастающей уже рядом со мной стены потянуло холодом. Громадина замерцала голубым в лёгком свете месяца. Невидимая целиком, но давящая присутствием. Энергия в камне была выпита досуха.

Дурное дело сотворил, но чем оно хуже огненного представления на недавней ярмарке? Пусть люди ходят и дивятся. Может и воду отведут для питья, она кристально чистая будет.

Куб вышел действительно большим, аже из-под дуба видать новую "достопримечательность". Покуривая трубку, я устало полюбовался игрой лунного света в нём.

Итого собрано четыре. Остался только речной. Дело оставил на завтра, но духи прислали мне видения пока спал: чтобы оставил камень им, а они сами его скроют. Понятное дело, спорить даже не захотелось.

Проснулся ближе к полудню и сразу же отправился в путь. Табак закончился, думал купить на ярмарке или в каком постоялом дворе, но и тут звёзды не сошлись. В общем, коням было дадено задание ускориться.

Глава 1

Вечер встречал уже в Петергофе. День вышел тёплым, потому и дымов над городком мало. Запахи в основном морские и готовящейся еды. Ну и вечным навозом, конечно же.

Как бы не хотелось скорее смотаться в табачную лавку, – а она ведь и закрыться может! – пришлось войти в медитацию и повторить приём с сокрытием собственных возможностей. Снова пришло тянущее чувство, а фон упал с Боярина до крепкого Гридя – чуть сильнее того, каким я уезжал на битву с призраком. Это вовсе не правило, но как оправдание усиления вполне сгодится – тяжёлый бой.

Прикупив табака, я задумался куда ехать дальше: хочется скорее в Удачу, сходить в баньку или попросить Марину согреть нам ванну, а заодно провести с Огнёвкой время; с другой стороны, лучше найти кого-то из Александровых и подать весть.

Во временной резиденции их не оказалось, так как граф золото беречь умеет и платить аренду за пустующий дом не намерен. Мне было подумалось, что придётся гнать в Санкт-Питербург, но решил на всякий случай поспрашивать караульных: братья Александровы нашлись в гостинице. Суров граф, раз даже сыновей не считает нужным обеспечивать роскошью.

Гостиница, конечно, не простого пошиба и лучше Удачи. Я сунул половому несколько медяков и попросил вызвать господ. Спустя десять минут оба крепыша спустились в обедню.

– Работа сделана. Я освободил поместье от лиха.

Братья удивлённо переглянулись.

– Если это правда, нам следует отметить, – заявил тот, что с голубыми глазами. Зовут Олегом.

– Сомневаетесь в моих словах? – с лёгкой угрозой проговорил я.

– Не серчай, Игорь, – улыбнулся он. – Если ты действительно сладил с иродом, мы породнимся. Заочно, ты нам как брат сейчас. Потому пойми: отец ходил к имению, но вернувшись запретил нам делать это. Взял клятву. Батя-то посильнее тебя будет…

 

У меня непроизвольно дёрнулась щека.

– Понимаю. Нормально всё, потом проверите… точнее, самому Геннадию Андреичу придётся. Раз клятву взял.

К нам сунулся подвыпивший купец с массивным поясом, но стоило взгляду прочиститься, как отшатнулся прочь, поминая Богов.

– Так пошли отметим великую победу? – напомнил Олег и показал на ближайший стол.

– Простите, только с дороги. Мне надо к своим заехать. Дело-то непростое было, надо показаться, чтобы покойником не считали и почём зря слёз не лили.

Олег одобрительно повёл головой.

– Добро. Мы пошлём весть отцу, как придёт ответ, сами найдём тебя в Удаче.

– А камни сейчас есть где оставить? – глянул я.

– Лучше, если отвезёшь сразу в Питербург, в нашу резиденцию. Отец решит, что с ними делать.

– Вообще, это очень могущественные артефакты. Особенно, если знать как пользоваться.

– Ты знаешь? – прямо посмотрел Олег и получил кивок. – Тогда я передам и это.

Прежде чем пожать руки, братья пригласили на совместную трапезу позже, как улажу дела. Я пообещал, что потороплюсь.

Рванул сначала к одной лавке, но та уже закрылась, потом к другой и тоже неудача. Спасло чутьё, что вырвало голубой плащ продавца среди гуляющего люда. Вот он скрылся за поворотом. Проще было бы побежать, но бросать экипаж никак нельзя.

– Господин, простите…

– Ох, Ваше благородие?

– Едва коней не загнал – так спешил табаку купить, но… – развёл я руками.

– Вы же мой постоянный покупатель, – зашевелились его пышные усы в улыбке. – Не изволите ли дойти со мной до дома, где я храню кое-какие запасы?

– Прошу Вас! – спрыгнул я с облучка и протянул приглашающе руку.

– Ох, ну что Вы – тут идти всего ничего! – запротестовал он против того, чтобы садиться в экипаж.

– Простите, но я настаиваю.

– Только если так, – улыбнулся он и таки опёрся на протянутую руку. Вес у купца не малый, потому в экипаж ему было бы тяжело подняться без помощи. – Превелико благодарю, Ваше благородие…

Я понял намёк и отвечаю:

– Поручик Игорь Колыванский, особый офицер при Его превосходительстве Геннадии Ортеговиче.

Представившись, показал бляху.

– Чрезвычайно приятно! Купец Абрагим Эльхананович, из рода Юзефовичей.

– Да, мне тоже приятно познакомится. Итак, куда ехать?

– Ваше благородие, ну неудобно мне как-то…

Я расположился спереди и подхватил поводья.

– Ничего, ничего, это же я опоздал.

– Что же, тогда прямо, а за тем высоким домом налево и мы у цели.

Рванул по-русски, а кони и рады. Примчали меньше чем за минуту. Я так же помог спуститься.

– Приглашаю выпить чаю, пока я за табаком схожу, – проговорил он.

– Ох, господин Абрагим Эльхананович, вынужден отказаться, ибо ждут меня не дождутся.

– Нет-нет! – покачал он головой. – В этот раз и вправду не лучший вариант: весь хороший чай я распродал, а тем, каким могу угостить, не удивить благородного человека. Потому, жду вас в гости через месяц, хорошо?

Я рассмеялся и с охотой согласился. Мешок измельчённого табака получил подарком, ибо деньги купец почему-то брать отказался. Точнее, я подозреваю, что мы не просто будем пить чай через месяц, а говорить при этом о делах.

С наслаждением затянулся и посмотрел на темнеющее небо: да и пускай, за беседы денег не берут. Табаком купец угостил истинно хорошим, так чего бы не постараться отплатить?..

Пока катился к Удаче успела прихватить дрёма, но это ровно до момента, как Марина заметила экипаж в распахнутые створки главной залы. Выбежала, слетела с широких ступеней крыльца и бросилась в объятья: как лебедь о камни!

– Ты встречаешь или бьёшь? – рассмеялся я.

– Ещё не знаю, – отозвалась Огнёвка, а сама окунает меня в чудную красоту глаз. Так мы замерли, любуясь друг другом. – Я Ивану чуть дырку в голове не проела разговорами. Катя уже морщится. Ты же обещал быстро управится?

– Если подумать, то я и так довольно скоро всё сделал, но прости, – снова улыбнулся ей. – Непростая была халявка.

Марина прыснула и выбралась из объятий.

– Скажешь тоже: халявка! Как всё прошло, Котик?

– Пошли внутрь? Иван здесь?

– Конечно, идём! – подхватила она меня под руку и потащила в Удачу. – Неа, как всегда незаметно ушёл.

– Ну тогда слушай…

Как и всегда, что-то приходится недоговаривать. Я порядком устал от такой игры: про Синеглазых ведьм никому не говорить, про своё происхождение, про планы на жизнь и тому подобное. Кого не возьми, кроме Герды, конечно, а приходится скрывать. Марина у меня почти-почти в том же статусе и если бы это было важно, то я бы раскрыл перед ней все тонкости случившегося. Искренне считаю, что от больших знаний большое горе, а значит пересказы следует делать словно байки у костра травить.

Костёр у нас тоже случился. Сначала банька: дивно ароматная после недавней перестройки и расширения. Потом плотный ужин и пламя в камине. Всё время Марина обжигала меня страстью в глазах. День получился долгим и трудоёмким, тем паче после баньки, спать хотелось сильно. И это было бы лучшим итогом вечера, если бы не сила желания кипящего в Огнёвке. Моему же зверю только дай повод для рывка…

Постепенно, я как волк начал ловить струйки её аромата – букет будущего буйства понемногу расцветает. Никакой магии ведьм не нужно – Марина и сама сейчас может возжечь желание даже в монахе.

У меня живот сводит и дрожат руки. Скорее ухватил свою дикую кошечку за плечи, зачал поцелуй. Марина жаркая, мягкая и душистая. Рубашка на ней из какой-то нежной ткани – явно новая и словно создана для ласк. Скользишь ладонями поверх – одно удовольствие, нырнёшь под неё – двойное и никак не стеснённое. Я изучил нежную худобу Марины, но всякий раз бросаюсь повторять все ямочки и изгибы вновь: нежный жирок поверх крепких мышц живота; видимые и потому хорошо ощущаемые рёбра; маленькая грудь с нежными отзывчивыми сосками. Конечно же – шея, которую всегда сжимаю до особого чувства… от того слаще оно, что в моей руке её тоненькая шейка по-особому уязвима. Власть пьянит, затмевая рассудок.

Огнёвка тоже не стесняется и совсем скоро её рука сомкнулась на члене. Не скрывая как ей нравится трогать и смотреть на него, Марина ещё и делает это очень возбуждающе. Сейчас, когда страсть в нас обоих кипит, каждое движение, игра пальчиками с головкой, настойчивое поглаживание уздечки – всё вызывает сильные приливы удовольствия. Вот она пальчиком собрала выступившую смазку и размазала по оголившейся вершине члена. Я же всё не могу насытиться лаской её тела, хотя желание скорее скользнуть к жаркому уголку только крепнет. У Марины он голенький и очень опрятный. Воспевающих образ вагины слов сказано много и я тоже понимаю природную красоту истока рода человеческого, но Марина словно роза, чей кустик максимально ухожен и максимально далёк от дикого шиповника.

Сегодня на ней нижнее бельё. Наверняка красивое – обязательно полюбуюсь позже, как утолю голод, пока же приспустил, спешно нашёл пальцами умасленое лоно и скорее нырнул двумя. Оно сжалось, обхватило, но тут же разжало объятья, словно приглашая в объятья более объёмного друга.

Соитие случилось быстро и нами было воспринято одинаково хорошо. Я взял темп, очень хочется поднять ногу Марине, чтобы входить глубже, но недоспущенное бельё мешает. Однако, вот так, со сведёнными ногами даже интересней…

Ритм сбил финал: член выскользнул из лона, а при следующем толчке прошёл мимо. Сейчас мне уже всё равно, ведь тесно сжатые бёдра дают возможность дотянуться до вершины. Я грубо перехватил Марину за попу и вбил пару последних движений. Семя брызнуло обильно, заждавшись момента когда будет можно, но всё так же мёртвое.

Когда пришёл в себя, моя Огнёвочка смирно находилась в объятьях и продолжала периодически вздрагивать. Волны удовольствия откатывались в ней, словно бы уже штиль, а потом вдруг снова, со всей глубиной.

– Побери меня тьма, Котик, я словно заново родилась. Никогда так хорошо не было.

Я мягко поцеловал.

– Ты бесподобна.

– Боюсь пошевелиться, – нервно рассмелась она.

– Упасть боишься?

– Это тоже, но ещё, что сказочный миг прервётся.

– Мы же можем продолжить, – прошептал ей на ухо, вдобавок лизнув.

– Мы обязаны!

Вскоре она предалась, кажется, своему любимому занятию: горячим шаловливым ртом и язычком играть с членом. Я пока не отошёл от первого раза и потому это действительно больше игра и нечто такое особое, что может подарить лишь Марина. Лишённая стыда, она смакует оставшиеся соки, причём собственный ей нравится наравне с моим. Мне не нужно как-то особо вести себя, имитируя одобрения ласк – игра нравится Огнёвке сама по себе, а не результатом. Получается чуть ли не вариант, что я позволяю ей делать то, что сильно хочется.

Понемногу вернулся напор возбуждения. Огнёвка безошибочно уловила перемены и усилила ласки. Я оживился, стал толкаться ей в ротик, отчего она даже закашлялась, но лишь напористее продолжила.

Перед тем как снова исторгнуть семя, хрипло предупредил об этом. Дальше всё окрасилось в безумные краски удовольствия, а Марина получила то, что хотела.

В дверь громко постучали. Мне даже жаль стало: новая, только окрашенная и такие удары. Выбравшись из объятий Марины, поспешил открыть.

– Простите, Ваше благородие, – чуть склонился глава караульного отряда, – Вас к Его превосходительству Геннадию Ортеговичу.

Мы обоюдно откозыряли. Я знаю этого Гридя: заведует отрядом караула, числится боевым офицером, зовут, кажется, Григорием. Недолюбливает меня со дня турнира, так как болел за Дмитрия Штромберга. Потому и наградил осуждающим взглядом за внешний вид – в одних портках, а ведь уже почти день.

Портки портками, а шрамы на теле говорят за себя и он это знает. Впрочем, побриться следовало бы, да и волосы подровнять, а то как чудище лесное.

Спустя минут сорок я уже подходил к Администрации. Взлетел на крыльцо, поздоровался со знакомцами и скорее на четвёртый этаж.

– Геннадий Ортегович? – постучался я и приоткрыл дверь. Адъютанта, почему-то, не оказалось.

– Заходи! – донёсся его басовитый голос. – Мы тут уже обсуждаем…

У моих геройств есть положительные стороны и сложно отрицать их ценность, однако, имеется и обратная сторона: в области Санкт-Питербурга объявилась группа ренегатов, а кого ещё генерал-майор позовёт в отряд борьбы с ними? Я не то что бы против, просто надоело уже из огня да в полымя нырять.

Группу собрали весьма интересную: из Александровых – ещё одного брата Снежаны Алексиса; из Абдуловых – незнакомого мне Дмитрия, сына Вениамина Игоревича, нашего гимназийского замглавы. Ну и ещё двое ребят для усиления. Интересно, почему Геннадий Ортегович включил в отряд представителя враждебного рода? Может старший Абдулов надавил?

Руководителем будет Пётр Петрович, который тоже оказался на совете. Вместе с нами рыскать он не поедет, но докладывать будем ему, а не генерал-майору. Думаю, это они между собой поделили обязанности, так как большие товарищи.

Алексиса я видел всего несколько раз и никогда особой разговорчивостью он не отличался. Крупный телом, хмурый, темноволосый и с густыми бровями на мужественном лице. По слухам, хорошо владеет рукопашным боем. Как маг выступает в чине, среднего по силам, Гридня. Мы почти родня, потому идти в бой с таким напарником мне в радость.

Чего не сказать про белобрысого Абдулова: этот тоже Гридень, но слабее. Может на что и из рукопашки способен, но точно не знаю. Высокий, с невзрачным лицом. Тем не менее, придётся как-то уживаться.

Двое из поддержки, ожидаемо воздушники и выступают в чине слабых Воев. Тоже хорошо.

– Ну и касаемо главенства, – прочистил горло Геннадий Ортегович, – в бою подчиняться будете Игорю, хоть он и поручик покамест, а вы, – поочерёдно посмотрел он на Алексиса и Дмитрия, – капитаны.

– Капитан-поручики, – неожиданно уточнил Алексис, видимо, чтобы я правильно понял, какова разница.

– Если мы выше по чину, то почему ему? – бросил Абдулов.

Пётр Петрович потемнел лицом, на что хозяин кабинета ответил выразительным взглядом.

– Во-первых, это мой приказ, – спокойно отозвался Геннадий Ортегович, – во-вторых, но это уже для вашего лучшего слаживания: Игорь пользуется моим полным доверием. В бою вы можете полностью рассчитывать на него.

Алексис успел заговорить раньше Абдулова:

– Не имею возражений, Ваше превосходительство. Игорь сильный воин, это известно. Для нас честь быть под его командованием.

Я метнул благодарный взгляд. Вот уж сказал, так сказал братец Снежаны. Хорошо понимаю, что все они и сами с усами, но вот так, при генерал-майоре и его ближайшем соратнике Петре Петровиче – это широкий жест.

На том кончили. Выступать велено завтра, сутки даны на сборы и подготовку. Так как на меня пудовой тяжестью легла ответственность, нужно выдать распоряжения:

 

– Пойдёмте на улицу, подумаем и обсудим.

– О чём? – отрывисто бросил Абдулов, рванувший было прочь.

– Нужно решить во сколько и где соберёмся, как поедем, с чего лучше начать…

Тот поморщился, но смолчал. От Алексиса вообще никаких реакций, он словно верный арбалет под рукой – у графа отличная школа.

Вышли из холла Академии, огляделись на широком каменном крыльце. Я указал на вместительную беседку неподалёку. Погода с утра была нежно-ясной, но пока мы беседовали, с моря надуло тучу, что вот-вот разродится.

Перво-наперво выудил кисет и туго набил трубку, затем с наслаждением затянулся и оглядел новосозданный отряд: Абдулов – тёмная лошадка; Александров средний – верный соратник; парни-воздушники хорошая подоплёка в случае чего.

– Можем сразу верхом поехать, – предложил я, – но если критично, то пересядем на лошадей в городе.

– Верхом? – непонимающе посмотрел Абдулов. – Я поеду экипажем до Санкт-Питербурга, как выяснится, где у них логов, выступлю вместе с вами.

Теперь уже моя очередь удивляться. Пара Воев никакого виду не подали, как и Алексис.

– Хочешь сказать, не станешь вместе с нами их искать?

– Это же очевидно. Для чего тогда, по-Вашему нам выделены помощники, – посмотрел он на воздушников.

– Может на “ты”? – дёрнул я щекой.

Он поджал губы.

– С волками жить – по волчьи выть. Ладно уж, потерплю царящее здесь бескультурье.

У меня ненадолго отпало желание говорить. Тут бы дать ему в благородную морду для науки, но нельзя. Корчит из себя непонятно что… на бой же идём, какие тут условности?

– Если они попадут в засаду, – зло проговорил я, ткнув пальцем в двух притихших Воев, – или невовремя поймут, что нашли лагерь магов – им конец. Ты что же, предлагаем мне рисковать их жизнями?

Он всем видом показал, что, мол, такова жизнь.

– Боевые потери.

“Мразь!” – захотелось мне крикнуть. “Что ты знаешь про потери в бою, подонок?!”

– Дим, короче, я тут с тобой спорить не хочу, – намерено сфамильярничал я. – До Питера едь на чём хочешь, но там ты сядешь на коня и вместе с нами поедешь месить грязь по соседним заводям и болотам. Ежели восхочется тебе не делать этого, то по окончанию задания я напишу Его превосходительству отчёт, где отмечу твою полную боевую непригодность. Ферштейн?!

Он покраснел, эфир завозился вокруг, но я смотрю прямо и готовый хоть сейчас показать ему, кто сильнее, причём в русском стиле.

– Я тебя понял, – желчно отозвался Абдулов, – но и ты учти, что отец узнает, как ты разговариваешь с представителем сильнейшего рода.

Мне остро захотелось напомнить, как его батя позорно отказался от дуэли, но лучше будет не говорить подобного. Всё же мы не наедине. Как-нибудь потом, да и зачем мне враг в отряде?

– Хорошо, хорошо, – даже для себя неожиданно, мирно отозвался я. – Прости, если обидел. Не знаю, как тут на Юге принято, я же с Севера. Можешь смело назвать меня варваром и списать на это, но раз сейчас я главный, то и делать будешь, как скажу. Хорошо?

У него прояснился взгляд, видимо, объяснение вписалось в картину мира. Кивнул. Я же поймал заинтересованный взгляд от Алексиса, но этот уголёк быстро погас и маг снова обратился в молчаливого гридня.

– Вы ориентируетесь по времени? Получится к девяти часам собраться на выезде из Петергофа?

В итоге договорились. Жалко, конечно, что снова нужно куда-то ехать, но и довольство не просто так Империя платит. Служба есть служба. Вон, Алексис вообще всё спокойно воспринимает.

Тем не менее, у меня есть в распоряжении почти целый день. Туча над Петергофом не задержалась и поспешила прочь. Пока не надуло новых, надо пойти погулять с Мариной.

– Завтра опять уезжаю, – выдохнул я, заглянув в лазурные глаза. – Объявились какие-то ренегаты в области Питербурга.

– А они сильные? Может и мне с тобой? – заинтересовалась Огнёвка.

– Ну, Ортегович сказал, что это просто неудачливые ребята из родов послабее. К сожалению, на них уже смерти и насилие. Теперь только суд на месте. А так, было бы здорово дать им новую путёвку в жизнь.

Я задумчиво посмотрел на шустрых половых, что расставляют столики и плетёные кресла возле знаменитой кофейни. Поманил Марину.

– Дураки, – заключила она. – Я знаю про что ты говоришь: им не нравится перспектива ближайшие десять-двадцать лет лизать задницы более одарённых или просто чьих-то родственников. Хочется чувствовать власть, а быть в услужении не хочется.

– Ну знаешь, глупо было бы отрицать незавидность подобной участи.

Мы заняли крайний столик, тут же возник служащий в форме на западный стиль. Заказали кофе и несколько десертов к нему. Я повелел налить не как положено, а по-русски много – в большие чашки.

– Так чьи чубы в итоге трещат? – рассмеялась Марина. – Самых бесправных.

– Рождённый ползать – летать не будет, – проговорил я. – Типа того?

– Ой, Котик, – отмахнулась она и заливисто рассмеялась, подставляя лицо под жаркое солнце, – мне совершенно плевать на все эти дрязги. Не моего ума дело. Просто сказала, что первое подумалось. Ты же знаешь, какая я.

– Особенно хорошая. Знаю, что тебе всё равно, но поддерживаешь разговор ты здорово. Спасибо! Просто я немного на распутье: мне искренне жаль их, но при этом кровь кипит – так хочу прибить за то, что посмели издеваться над слабыми и невиновными. Да, вероятно, мне легко говорить, учитывая задатки. А им, вот, не повезло, но не магией же единой живы?!. Зачем облик-то человеческий терять?

– Общество больно, – театральным тоном произнесла Марина, – а ты – лекарь, что придёт и выжжет заразу. Разве не прекрасно?

– Как-то не очень, – поморщился я.

– Ой, а мне бы в радость, – опалила она огнём взгляда. – Жги, убивай, мучай и всё законно!

Я ухмыльнулся. Привычно вспомнил о трубке и вытащил кисет. Скоро уже первое облачко дыма неспешно потянулось вверх.

– Какой-то новый табак? – полюбопытствовала Марина.

– Хм, да, – улыбнулся я. – Запах другой?

– Мгу! Хороший какой-то.

– Да вот, по случаю познакомился с купцом и он угостил. Чаю пригласил через месяцок попить.

– Просто так? – удивилась Огнёвка.

– Хех, это вряд ли. Мы представились друг другу, возможно он увидел для себя перспективы укрепить знакомство.

– А, ну тогда всё нормально, – лениво зажмурилась она, – купец, да чтобы думал не о прибыли – это было бы странно.

– Ему есть, что мне предложить, – хохотнул я.

– Подсадил на дурман-траву?

– Он возит с Востока, так что не только табак. Как всё обсудим, надо будет на пару с тобой к нему зайти. Тоже на чай, да?

Она предвкушающе улыбнулась.

– Спасибо, Котик. Ты меня балуешь.

– Может, потому что не планирую долго жить? – хитро глянул я.

– Дам сейчас, огненным шаром промеж бровей, – гневно посмотрела Марина. – Думать не смей, обещал же! Это мне можно.

– Думать о смерти?

– Сгинуть в какой-нибудь канаве, – отозвалась она и шумно вздохнула. – Это я не просто так говорю: вот зашиби тебя кто-нибудь в лесах подле Усть-Ижоры и как потом найти? Через неделю даже костей бы не осталось.

Я многозначительно хмыкнул, ведь мы и правда зачастую ходим по кромочке, совершенно не считаясь с фактом, что ещё немного и конец.

– А тебе-то почему можно?

– Уже говорила, но с удовольствием повторю, – распахнула она лазурные гляделки, – причём в подробностях.

Нас прервали готовым заказом, я дал немного чаевых и весь обратился в слух:

– Много ли радостей меня ждёт в будущем, Котик? Благодаря тебе и собственному обаянию, – подмигнула Марина, – я оказалось в едва ли не лучшем городе Империи. Можно, конечно, допустить, что мы отправимся в путешествие и будут другие страны и города, но это немного призрачные перспективы. Всё лучшее и хорошее, что могло со мной случится – уже случилось. Дальнейшее будет только повторением, просто немного в другом качестве. То бишь, лучше хоть и будет, но не значительно – некуда особо расти. А вот для плохого места стало только больше. Понимаешь почему?

Я нахмурился, стараясь скорее понять о чём Огнёвка говорит.

– Когда я жила под Колыванью, то хуже быть вряд ли могло. Место, конечно, оставалось, но прям самую чуточку, – рассмеялась она и я следом, правда, нервно. – Потом чёрт дёрнул меня потрепыхаться и попытаться пройти отбор в Гимназию. Знала же, что не пройду, ибо самородкам только на подсобные работы путь. Но, вдруг, Боги заметили гнилушку моей души и послали тебя. Жизнь преобразилась, стало в сотни раз лучше, красивее… но ведь всё может ввергнутся обратно во тьму, только падать больнее. Намного больнее!


Издательство:
Автор
Поделиться: