Litres Baner
Название книги:

Перемирие

Автор:
Полина Аширова
Перемирие

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Спрос-весна

 
Аггравируют чекисты
Политические кисты
Я спрягаю аористы[1],
Запивая тишину
 
 
Не сочти меня тупицей:
Я внимаю злобнолицым
Впечатлительная чтица —
Завываю и стону
 
 
Нам простое стало благом:
Спали сахар и бумага
В стеллажах универмага,
Предвкушая спрос-весну
 
 
Кто способен – отрицает,
А на нас уже лица нет
Он – сидит и порицает,
Ублажая сатану
 

Не сажайте меня в темницу

 
Не сажайте меня в темницу
За крикливость и слово «нет» —
Я сотку из неё светлицу,
Потому что я малый свет
 
 
И темницу накроет солнца
Бесконечного белизна
Не уроды – всего уродцы,
Разногласие – не война
 
 
Не сажайте меня в темницу
Я какой-то всего поэт
И, похоже, мои убийцы —
Паникёрство и слово «нет»
 
 
Не сажайте меня в темницу?
Самомнение выше крыш!
Кто узнает тебя, шутница,
Кто услышит, как ты визжишь?..
 

Стал я поклонник вульгарных словечек

 
Стал я поклонник вульгарных словечек:
Газ астматический инфоутечек
Нас от иллюзий избавил
Если нет денег и сил уезжать,
Сузился спектр – бить в грудь и визжать —
Выбора ждать не заставим
 
 
Русский язык!.. Как волшебен и нежен
Твой гуттаперчевый дар!.. И небрежен
Хаос привычных наречий
Я не могу тебя в узел связать!
Как же мне хочется что-то сказать
В страхе телесных увечий!..
 
 
Я не сторонник притворства и фальши:
Всем нам известно, так будет и дальше,
Свет не для этих просторов
Врут – говорят, что вокруг тишь да гладь
Как же не терпится волю отдать
Звучности визгов и оров!..
 

Живопись

 
Есть одно лекарство,
В Сербии сликарством[2]
Скромно и обычно называется
Помощь в переводе:
Живопись. И, вроде,
Правда исцелением является
Данная ей сила
Масляного ила:
Шрамы потихоньку исцеляются
 
 
В русском государстве
Могут все лекарства
Слезть с фармацевтических салазок
Живопись поможет:
Мне всего дороже
Волосы кистей в шампуне красок
 

Отворяй ворота

 
Отворяй воротá
В наши новые дни,
Где молчит пустота
Эхом полой брехни
 
 
Отворяй ворота
В наши глупые дни
Подустали уста
От словесной возни
 
 
И молчу (неспроста) —
Я уже в западне
Отворяй ворота
И дивись кривизне
 

Крепкий завтрашний день

 
Ворох туч здесь чернильней смородины,
В полпланеты длиной шлейф фаты
Подарить бы хиреющей Родине
Крепкий завтрашний день – не цветы!..
 
 
Кинь свой взор на просторы сибирские,
На тайгу и на Дальний Восток:
Обедневшие, хоть исполинские,
А когда-то – Великий Ростов!
 
 
Не рождаемость правит над смертностью
Нас – мильоны и нас ассорти,
Но хворают края бессистемности
С населением в мякоть квартир
 
 
У мильонов совсем нет мильонов же:
Только ноты звенящих монет
И фуражки с дырявым околышем,
Что носили подряд много лет
 
 
Мы – народ с физьономьями кислыми,
Я – Мозговской республики гид
И беременный разными смыслами
Многоклетчатыми индивид
 
 
Ворох будней чернильней смородины
Ты кричи – не жалей хрипоты,
Ты сумеешь, о, милая Родина,
Крепкий завтрашний день – не мечты!..
 

Эскапизм. Пещера снов

 
Лучший способ эскапизма[3]
Загреметь в пещеру снов:
Сталактиты пацифизма
Нависают с потолков
 
 
И в раздумиях – упасть ли?
Ну же, падайте, смелей!
Так же звонко, беспристрастно —
Поучитесь у рублей!
 
 
За слова свобод лишали…
Есть ли магия у слов?
Да, её преуменьшали…
Эскапизм. Пещера снов
 

Я люблю

 
Иногда есть позыв говорить «я люблю»:
Я люблю тебя, жизнь,
Я люблю тебя, мир,
Я люблю тебя, дом,
Я люблю!
 
 
Я – простой гражданин и равняюсь нулю
Я люблю тебя, жизнь,
Золотой сувенир!
Мне не надо других…
Я люблю!
 
 
В чём нуждаются люди, не надо Кремлю:
Им Отчизной Отчизнь,
И она – командир…
Не её ль со стыдом
Уязвлю?
 
 
Иногда есть позыв не стремиться к нулю
Я люблю тебя, жизнь,
Я люблю тебя, мир!
Я покину свой дом,
Обновлю…
 

Схоластика

 
Рассвет, стакан, лимон, вода, гимнастика,
Плакаты с логотипом новой свастики,
Незрелые людишки-головастики —
Обыденность житеечной схоластики
 
 
Она захочет стать невыносимее
Помоями питается схоластика:
Вода, осадок, пыль, стакан, гимнастика,
Погибели утопии с идиллией…
 
 
Закажем официанту перемирие?
Твердит, что их на кухне – изобилие
Поверим, что меняется фамилия
Его, Жестокосердного Насилия?
 
 
Пока ещё не пали от бессилия:
Изменчивость – и гибкость вам, и пластика
Закат, стакан, вода, лимон… фантастика!..
Таким я представляла перемирие
 

Поклонник паники

 
Ослабли наши надгортанники
И пропускают инфомусор
В дыханные пути
Поработили слуги паники
Стремлений мощь, что сбилась с курса,
Уставшая идти
 
 
Какой я вам поклонник паники?
Меня постигла заморочка:
Резекция[4] рывка
Окститесь, добрые вы странники,
Кто делит целостность песочка,
Ведёрка и совка
 

Млекопитающим

 
Я любуюсь по-прежнему вами,
Вундеркиндами млекопитающих
С паспортами, дипломом, правами
В нереалиях, нас угнетающих
 
 
Я болею за вас, говорящих,
Я желаю любовь посылать вам всем,
Только правды, сердца леденящей,
Предпочла бы, скорее, не знать совсем…
 
 
В ноги кланяюсь вам, не сумевшим
Отыскать себе место за пазухой
Малахольной луны, захотевшей
Окрестить наводнение засухой…
 
 
Представляем коттеджи на звёздах
В обывалиях душных и давящих
Я желаю лететь в свои гнёзда
Говорящим и млекопитающим
 

Памятка гражданину

 
Где бы ты ни был и где бы ни шастал:
Дом, магазин, метро,
Бдителен будь, чтоб врасплох не был застан:
Ухо держи востро
 
 
Рыкают алчные львы-слюнокапы —
Ищут, кого глотать
Если вокруг твоей талии лапы —
Дал им врасплох застать
 
 
Рот твой тебя понуждает работать:
Кормит тебя твой труд
Если вокруг будут рыкать и топать,
Рыкни в ответ – уйдут!
 
 
Горе! Уже одурманен и связан!
Начали львы шептать:
«Ты, гражданин, (нет, не должен) обязан
Жертвой обмана стать!»
 
 
Где бы ты ни был и где бы ни плакал,
Дай светлоте проход —
Тут же проклятия душного мрака
Когти вонзят в живот
 

Талант – братишка краткости

 
Талант – братишка краткости,
А мы у хлипкой шаткости,
Унынья и усердия
Любимые предсердия
 
 
Хранится в них загадочность,
Смекалка и порядочность —
С нехилою сноровкою
Швыряют забастовками
 
 
Летите, горемычные!
Вы стали нам привычными —
Штудируем мы с фобией
Наглядные пособия
 

Дитятко

 
Дитятко рифм и тектоник, и строк, политически разве подкованное?
Сколько часов и минут, и секунд, и ночей я тебя ублажаю!
Тихо сопит на руках безмятежное, словно в слюду запакованное
Горе моё неигристое прошлогоднейшего урожая
 
 
Ты попадёшь в кабалу разных мнений чужих, не таких однозначнейших
Ценности праведной жизни и штампы на клятвах твоих близоруки:
Столько часов и минут утекло от тебя, шебутных, незадачных же,
Только ягать остаётся себя за дырявые хилые руки
 
 
Выросло дитятко слов и слогов, политически стало подкованное,
Пальцы заткнув в слуховые проходы, не слыша собачьего лая,
Ходит на ватных ногах, прототипом бойкота страны атакованное,
Самого тёплого хлеба и свежей воды ей сердечно желая
 

Терпила дней

 
Терпила дней! О чём грустить?
Не напугать тебя лишеньем:
Умеешь горечь подсластить
И уживаться с прегрешеньем
 
 
Самодостаточен и брав,
Прямолинеен и серьёзен
Немного лев, немного прав,
В делах – дотошно скрупулёзен
 
 
Доброт нутра едва ли счесть
Иконописца удушений:
Горит рассудок в нём и честь,
Но не видать потуг тушений
 
 
Из пустоты соделал быль,
Она цветёт и плодоносит
«Безногий вцепится в костыль,
Бездушный – выдернет и бросит»,
 
 
Он говорил всегда нутру
Для ободренья-назиданья
«Стечёт слеза, так я утру!», —
Он добавлял к иносказанью
 
 
Терпила дней! Пошто грустишь?
Не напугать тебя лишеньем:
Альтернатива – с маслом шиш —
И провалилось устрашение
 

Декада блаженства

 
О, растительность! Вот бы, как в детстве,
Нашей самой надёжной валютой
Были б ваши банкнотные листики!
Нет здесь мира и зелень последствий
Вы увидите сами дебютом
Крахокризисных новшеств русистики
 
 
Я увидела, в местном ларёчке
Был морозный цилиндр пломбира
На фиесте в ведре нежных вафелек
Протяни продавщице листочки —
И узнает в тебе лжебанкира
Рубле-липового. Позже – капелек
 
 
Чуть подтаявших сливочных лакомств
Холодок растечётся по пальчикам,
Онемеет весь рот в удовольствии
И абстрактному детству без авторств
Побежится к полям, к одуванчикам,
Где пчела собирает спокойствие,
 
 
Где декада блаженства до варварств
 

Фамилия

 
Семью постигла абдикация[5]
Свершите ей лоботомию:
Завяла пышная акация
У очага моих фамилий
 
 
Не мыслю воинств меж чужими я,
Они всегда среди ближайших:
Патологическая химия
Убьёт любимых и дражайших
 
 
Преядовитая стагнация
В среде семьи куёт концовки
Её постигла абдикация
И дождь последней остановки
 

Разговор с собой

Кинотеатр

 
Проектор подсознания
Показывает кадры,
Бумагонемаранием
Мне вслух читая мантры
 
 
Я вижу на проекторе
Загадочную душу:
Снабжу её дефектами
И вскорости разрушу
 
 
Артхаусное диво и
Пустой кинотеатр…
Своё лелею чтиво я:
Как славно! Чем не Сартр?
 
 
Проекторные линзы мне
Показывают сцены,
Как проданы картины за
Заоблачную цену
 
 
Вопили сзади критики:
«Не сыщешь в этом соли!»
Пассивная политика
Бессилия бессолья
 
 
Дала, похоже, сбои нам:
Мы видим в главной роли
Сердечные пробоины
Как славно! Чем не Полли?
 

Я учусь себя любить

 
Я учусь себя любить
Я в одиннадцатом классе —
Скоро выпуск; нечем крыть:
С каждым днём я всё прекрасней
 
 
Не придумать, не суметь,
Не найтись, не получиться…
Журавля не заиметь —
Подовольствуюсь синицей
 
 
Без шпаргалок не прийти
На экзамен пятисотый
Отпускаю – ты лети
Хоть до самой Миннесоты
 
 
Грязи вылила ушат
На тщедушные глаголы
В чудо-дланях крепко сжат
Аттестат любовной школы
 

Писали про Ван Вая…

 
Писали про Ван Вая:
Стихи его – картины,
Картина его – стих…
Побуду поскромнее,
Ведь я – всего детина
Задачек плутовских
 
 
Борьба с самим собою:
Побоищ мы Ледовых
Увидели сполна…
Детина стал изгоем:
Идей его бредовых
Толпа оживлена
 
 
Узнают их, быть может…
Дитё – гуманитарий,
Оно – ни бе, ни ме
Господь, за что я должен
Дела рукописаний
Рассказывать стене?
 

Чуждые славы

 
Яркое фото. Анонс новой песни
Мне опротивели чуждые славы
Мне второсортны чужие октавы
Мне не понять их фанатов, хоть тресни
 
 
Мне равнодушие мира – отрава
Это как полная гадства измена
Мир, обернись! Не поднялся ль с колена
Мой тебе слог? А припев? А октава?
 

Заплутала

 
Заплутала, красотулька, заплутала!
Говорить сперва отвыкни ж
«Гоп», пока не перепрыгнешь!
Научись – тогда б и падать перестала
 
 
Заплутала в тёмной чаще, заплутала
Кривомерно трактовала
Знаки тайного портала
И с позором сдулась ветром с пьедестала
 
 
Завралась ты, горемычка, заплутала
«Гоп» чертовски озадачен —
Вопреки мещанским плачам
Стал «Титаник» как-то грудою металла…
 

Линейка, косая бейка и хлебный мякиш

 
Я не то что забияка – так, скорее, забиякиш
Неподатлива, как хлеба послезавтрашнего мякиш
Маг злосчастного недуга и философ, как Спиноза
Чародейственные связи я узрела под гипнозом:
 
 
Захворает авторучка, пискнет в ящике линейка,
К ним косая приплетётся тёмно-кремовая бейка
Заскучали по работе? Тунеядствовать не буду —
Закручу я ритуалец с молчаливой куклой вуду
 

И не первый, и не последний

 
И не первый, и не последний
Говорит мне, что я ранима
Скудоумие нестерпимо
Скудоумие нынче – бредни
 
 
Наблюдением излагаться
Поновее – твоя ли доля?
Не давай мне терять контроля,
Я терпеть не могу ругаться
 
 
И не третий, и не четвёртый
Говорит: «Толстокожесть – где ты?»
Он отослан с такой приметой
Неприлично банальной к чёрту
 
 
Всё равно, как всегда, печальна
Я терпеть не могу конфликты
Восседают твои вердикты
В тронном зале. Вот так банально
 

Как я злилась

 
Как я злилась!
Даже снилась
Мне гроза всех поэтесс
И озлобленность явилась —
Я серчала, будто бес,
Возникала, кипятилась,
С поражением смирилась,
Всё одно – глубокий стресс
Разве выход – ставить крест
На карьерах громкой славы?
Это, мир, не для забавы,
Я – серьёзный кавалер
И прошу у милой дамы
Тихой славы, например,
Прям на кончике ножа…
Кисть на сердце положа,
Я скажу вам без лукавства:
Да, признание – это пьянство,
Но оно не развращает,
Только дух обогащает…
 
 
Я разбилась!
Даже снилась
Мне гроза всех поэтесс:
На неё во сне молилась,
Вдруг проснулась, притаилась,
А на лбу – сухой компресс
 

Канитель

 
Заправляю постель
То – моя канитель
А какие-то вёсны назад
Прямо в этот же час
Я вкушала аванс
Одержимейших «против» и «за»
 
 
То концертный был день —
Где мозги набекрень
С детским воплем «да ну, он живой?!»
Покидают свой дом
В черепке молодом —
Недовольны моей головой
 
11 Ао́рист – временна́я форма глагола, обозначающая законченное (однократное, мгновенное, воспринимаемое как неделимое) действие, совершённое в прошлом. Свойственна ряду индоевропейских языков (греческому, древнеармянскому, санскриту, сербохорватскому, древнерусскому, старославянскому и др.) [Википедия]
22 Сликáрство (slikarstvo; с сербского) – живопись (прим. автора).
33 Эскапизм – явление, характеризующееся попытками побега от реальности (прим. автора).
44 Резекция – частичное удаление органа (прим. автора).
55 Абдика́ция – греческий обычай, впоследствии перенятый римлянами. Абдикация состояла в заявлении отца о том, что он отлучает сына от семьи, лишает его своего покровительства и не желает более считать его своим сыном. [Википедия]
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Автор
Поделиться: