Анна Антре
Книга Cнов

Само это тело – Будда,

Сама эта земля – лотосовый рай.

Бхагван Шри Раджниш

«Белый лотос»

Часть 1. Сон 1.
Свита света

Ты узнаешь меня из множества…

Ты вспомнишь меня…

Во сне я видела чудесный город на скале. Где-то в бесконечности я шла по небу. Лиц я не видела, но чувствовала, что они светлые. Я возглавляла свиту. Высокая девушка с золотыми, светящимися волосами, одетая как рыцарь Средневековья. В ножны сбоку вложен серебряный, огромный меч, сапоги напоминали ботфорты из серебристой кожи. Вся одежда на мне была из серебра, а главное, что я была так красива, что с трудом узнавала себя.

Космические сферы открывали мне свои двери. Ледяные скалы вокруг поддерживали замок, словно он был подвешен к самому воздуху. Вокруг было темно. Фиолетовый свет глубоко окутал все пространство вокруг. Ледяным айсбергом возвышался замок над океаном космоса.

Я вошла в ворота и увидела идущую навстречу мне девушку с красивыми голубыми глазами и чудесными длинными волосами. Я четко рассмотрела ее выраженные скулы, точеное лицо, она была так же красива, как и я, но была старше, мне показалось, что она старше меня. Я мысленно приветствовала ее.

– Сестра, счастье, что ты есть, я рада видеть тебя, – прозвучала в пространстве мысль.

– Сестра, я тоже рада тебе. У нас есть предназначение. – Она кивнула в сторону космического пространства, там вдалеке виднелась голубая планета. – Мы отправимся в Мир, чтобы принести людям свет.

– Ты оставляешь меня? – грустно спросила я.

– Нет, – мысленно девушка попыталась успокоить мою тревогу, – мы встретимся, и ты узнаешь меня, ты узнаешь меня из множества…

– Да, конечно, не сомневайся, я узнаю тебя, – сказала я и протянула к ней руки.

– Я подготовила себе замечательных родителей, они уже ждут меня и хотят сына, это поможет мне получить мужскую энергию, чтобы осуществить задуманное, они красивы, и у меня будет такое же тело, как здесь, – она с грустью глянула на свои руки. – Почти такое, как здесь…У меня будут длинные волосы…

– Не печалься. Ради достижения цели, ради других можно пожертвовать собой, – утешала я Сестру, чувствуя в ее мыслях нотки печали и тоски.

– Да, мы – воины Света, и наш путь определен. Я унаследую от отца силу, от матери – любовь. Я буду первой, ты придешь, когда пройдет три года земного времени, – сказала она.

В этот момент в зал вошла женщина в монашеском одеянии, она не имела ясно очерченного лика, ее лик был сиянием. Сияние и благодать разлились по всему залу. Женщина подошла к Сестре и протянула руку к ее голове.

Все вокруг замерло. Тишина стала осязаемой. От светящейся руки исходил мягкий теплый свет, этот свет был направлен к Сестре. Девушка внимательно слушала, она сосредоточила взгляд на сияющем лике женщины, которого она не видела четко, но точно знала, кто перед ней.

– Я хочу предупредить тебя, – раздалась мысль. – Земля – это планета свободного выбора, ты сможешь выбрать все, что пожелаешь, твоя совесть поможет тебе. Помни, что падшие всегда будут рядом, они не оставляют нас там. Помни и держись света.

Сестра поклонилась. Она воспарила к воротам замка и, оказавшись на вершине серебряной скалы, стремительно ринулась вниз, в бесконечность. Она летела, и в ярком движении ее крылья горели, волосы, опаленные пламенем, приобретали пепельный оттенок, но в глазах не было страха. Она проносилась мимо сияющих звезд, и все ее одежды, все ее звездные атрибуты, сгорая, растворялись и звездной пылью неслись за ней, исчезая в небытии. А люди видели в небе удивительную комету.

Так рождаются большие души на Земле.

– Только вспомни меня, – шептала я, провожая сестру в Мир, – вспомни меня.

Расставание не было длинным, оно не измерялось земными годами. Расставание было навсегда. Расставание – маленькая смерть. Но что такое смерть, если она и есть рождение…

Понимание мира исходит лишь от реальности жизни. Вся она, в ее прекрасном благоухании меркнет перед тем, что называется началом или концом. В тихом пробуждении, наполненном единой мыслью о существовании, в мир прорывается новая жизнь. Она, бесконечная, взрывается в космической плотности, и ты выражаешь в этот миг одну-единственную мысль: «Я – есть, Я существую!». Эта мысль являет собою весь смысл. И потом, в радости счастья ты продолжаешь чувствовать, что ты есть, что ты существуешь. Это великолепно. И в глубине боли, в безысходности одиночества ты продолжаешь ощущать в этом контрасте существования, что продолжаешь быть. Быть – значит являть собой целый мир. А со временем, когда теряешь способность удивляться, когда уже не видишь счастья в каждом новом дне, в каждой капле утренней росы, в смехе ребенка, в мудром молчании старца, ты начинаешь искать это вечно движущееся «Я – есть». И так всю жизнь мы ищем ощущение, которое делает нас живыми, кто-то сквозь счастье, кто-то сквозь боль и страдания – мы ищем снова эту вспышку, с которой гигантским взрывом приходим в Мир.

«Я – есть, я – существую … Я – живой…». Ради этого мы рождаемся, ради этого мы умираем…

Глава 1.
Энергия женской тройки

В одном из городов Сибири, в одной из тех семей, которые живут за высоким кирпичным забором, родилась девочка.

Мать радовалась ребенку искренне, всем сердцем. Отец же весь день находился в ужасном расположении духа. «Опять девка», – недовольно думал он, и эта мысль заставляла его выходить из себя все больше и больше. Второй, долгожданный ребенок снова оказался женского пола, а ведь он так хотел парня. Отец был начальником городского отдела внутренних дел, работал в структуре, которая не терпит слабости, и рождение второй дочери однозначно расценивал как свою мужскую слабость. А ему так хотелось выпить с друзьями за сына.

– Как ты? – спросил он по телефону жену, скрывая нотки разочарования.

– Я – замечательно. Дочь у нас просто красавица, – ответила радостно она. Она хотела услышать такую же радость в ответ.

– Да у нас уже есть одна красавица, – сказал ворчливо отец, подразумевая старшую.

– Ну и что, одна дочь уедет, а вторая может остаться с нами. Дочери – это счастливая старость, – успокаивала жена, голос ее дрожал. Так намучиться и слышать недовольный голос.

– Старость? Может быть… А сейчас? Что я скажу товарищам? – вопрос был достаточно глуп, однако его задавал мужчина, не привыкший получать от жизни отказы.

– Что за пережитки домостроя… – оправдывалась мать. Так решила не она, так решила жизнь.

А время между тем стремительно неслось, и вскоре, через несколько земных лет, эти мужчина и женщина снова создали волшебное творение под названием «жизнь». И снова отец шел встречать жену из роддома, на этот раз не просто с недовольным лицом, он шел с выражением полного, бесповоротного разочарования. И в третий раз родилась девочка! Это было больше, чем неудача. Он был подавлен, его мечта иметь сына казалась неосуществимой. Он, как маленький мальчик, который хочет дорогую игрушку, а ему ее не дают, просто не мог с этим смириться.

Но так распорядилась жизнь, и в мире появилась величественная женская тройственная судьба: первую дочь звали – Энжи, вторую – Инесс, а третью – Кристи. Конечно, имена их звучали среди русского окружения более привычно: Анжела, Инна и Кристина, но им нравилось играть в стилизованные игры, где девушки были героинями американских сериалов или популярных тогда любовных романов, читая которые они привносили в свою скучную повседневную провинциальную жизнь нотки гламура и роскоши.

Энжи была холодна и своенравна, горделивый характер делал ее объектом восхищения и ненависти многих. Она считала себя королевой. Рыжие, цвета ржавого железа волосы обрамляли лицо с холодными синими глазами, бледная кожа напоминала фарфор. Но главное, чем гордилась Энжи, – выражением своих глаз – они излучали холод и некую насмешку. Еще ребенком девочка командовала родителями, словно марионетками, несмотря на то, что отец занимал высокий пост, а мать еще не так давно была не последней фигурой в кругу светской тусовки. Ее энергия была сильной, она знала, что ее жизнь будет необычайно яркой.

Инесс, в отличие от сестры, имела длинные русые с пепельным оттенком волосы, смугловатое лицо и голубые глаза, очень живые, в них было столько смеха, что холодная Энжи казалась застывшей статуей рядом с живой и настоящей Ин.

Кристи была неудавшейся «третьей попыткой». Даже ребенком она не была замечена родителями и уже тогда страдала от одиночества. Миловидная, она смотрела на сестер с завистью, она знала, что ей далеко до них. Она была привлекательной, а они были красивы. Их любили, а она слишком часто слышала тишину в ответ на свои вопросы. Ее игнорировали, а ведь в ней было столько нежности…Так много, что и представить себе нельзя, но кому она была нужна в семье, где царили амбиции?

Такие разные, и такие близкие… Постепенно росли сестры, и энергии их взаимодействовали, смешивались и создавали уникальный образ, где каждая дополняла другую. Каждая в тройке служила открытием и самораскрытием для других. Они были словно близнецы, связанные настолько, что, глядя на них, было понятно, кто из них кто, и все знали, что они родные.

Инна часто глядела на себя в зеркало, и ей нравилось собственное отражение. Она любила свои красивые волосы, цвета колосьев, ей нравилась стильная одежда, и она была у нее, хотя в то время сложно было приобрести что-то красивое. Связи отца делали свое дело. Еще девчонкой она придумывала цели и достигала их. Создавая в своем воображении картины желаний, она знала детально, какой будет ее жизнь, что она нарисует в мечтах – появится. Это была своего рода игра.

Вот сейчас Ин захотелось надеть мамино платье, она открыла шкаф и достала любимое платье мамы, красного цвета. «Как кровь», – подумала Ин. Из зеркала на нее смотрела удивительная 17-летняя красавица. Волосы золотым руном спускались с плеч, тело, гибкое и сильное, стройное и величественное, было завернуто в цвет силы, страсти, крови.

– Да, – прошептала она, – я очень…красива.

Затем смутилась, но, вспомнив, что Энжи не смущается, повторила громко и уверенно:

– Красива! Кто против, пусть скажет!

В этот момент с диким воплем в комнату вбежала Кристи. Лицо ее было обезображено, девочка плакала и кричала:

– Помоги мне, Ин, меня снова хочет избить Энжи! – Ее глаза были исполнены мольбы. Она знала, что в их семье только Инна может оказать ей поддержку. Больше никому она не была нужна.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Ин.

– Я только немного полазила в Энжином шкафу… – Напуганная Кристи вся тряслась.

Тут вошла Энжи. Ее холодный взгляд не знал пощады, она была полна ненависти, точнее презрения, ведь эта «попытка номер три», как иногда выражался папа, не была достойна ее ненависти, она просто презирала ее. Волосы на голове Эн развевались, словно красные змеи, она напоминала в этот миг Медузу Горгону. Эн протянула вперед руку, Кристи прижалась к сестре. Ин встала между ними, закрывая собой младшую. Она всегда защищала Кристи от выпадов гордячки.

– Не лезь, – прошипела Энжи, – я убью ее. Она опять шарилась в моих вещах… – Ее голос был одинаковым всегда, интонации не менялись, лишь слышалось шипение в момент сильной злобы.

Она протянула руки и бросилась к Ин, стараясь выхватить Кристи из-за спины сестры.

– Она еще ребенок, – сказала Ин холодно и бесповоротно. – Нужно тебе научиться прощать.

– Кто ты такая, чтобы учить меня? – Энжи взбесилась от осознания того, что сестры объединились против нее. – Я вам обеим сейчас покажу, кто из нас умнее и сильнее… – Она набросилась на Ин со свирепым выражением лица и вцепилась ей в волосы. Ин ловко увернулась и оказалась сверху на Энжи, глаза ее смеялись. Она не злилась на сестру, она старалась лишь обороняться. Это взбесило красноволосую бестию еще больше. Кристи стояла в стороне, она знала, что ей лучше не лезть, она лишь шептала плача:

– Прости меня, Ин, я виновата…

На этот раз драка развернулась по полной программе. Ин только успевала уворачиваться от цепких рук сестры. Волосы ее были прилично выдраны. В этой живой куче трудно было узнать кровных сестер, битва которых тоже была кровной. Вдруг в воздухе повисла тишина… резкий звук рвущейся материи… Это был звук, который отрезвил всех, а потом громовой голос отца:

– Достаточно…

Подобно удару молнии в большущее дерево, голос заставил двух сестер разделиться, они остановились, продолжая тяжело дышать.

– Все по своим комнатам, живо!

Все знали, что возражать запрещено.

Ин поднялась, отряхиваясь и глядя с ужасом на оторванный рукав платья, на плече зияла огромная дыра. Отец уже покинул место сражения, когда в комнату вошла мать. Мать выглядела уставшей. Когда-то она была красавицей, но с годами потускнела, руки ее, вечно работающие, опустились вниз. Увидев на одной из дочерей разодранным свое любимое платье, она взглянула на плачущую Кристи, потом на смутившуюся Ин и поймала выражение лица Энжи. Ее поразила многоликость эмоций, которые вызвала эта ситуация. Энжи, ее любимица, не сочувствовала, она смеялась. Боль, которую испытали Ин и Кристи, была наградой ей за нарушение субординации. Энжи удалилась.

Мать не ругалась, она молчала. Она вообще теперь смотрела на мир как наблюдатель, как будто все вокруг происходило не с ней. Муж вечно устраивал гулянки в их огромном доме. А она, не разгибаясь, мыла и убирала дом после «важных встреч», как любил он их называть, и снова готовилась к новым «важным встречам». Она, не зная отдыха, обслуживала мужа-начальника, воспитывала дочерей и заботилась о долгожданном мальчике, который, к полному развенчанию всех ожиданий, родился инвалидом. Раньше она работала, ей нравилось приходить в свой кабинет и делать что-то для окружающих, быть полезной кому-то. Всегда опрятная и аккуратная, она вызывала восхищение сотрудников. Ей нравилась служебная деятельность, хотелось реализоваться в жизни, и она понимала, что быть самодостаточной – это значит приносить пользу обществу через качественное выполнение своих обязанностей. Когда она встретила отца своих детей, ее реализация в социуме закончилась. Ей больше не нужно было работать, потому что муж – большой начальник – обеспечивал семью всем необходимым, и даже больше, стабильно, во все времена и при различных политических правлениях. Он выстроил огромный дом, в нем должна была процветать его большая семья, и конечно, его женщина должна быть хранительницей очага. Его очага. Зачем ей что-то еще, когда целый мир у ее ног?

Эмоциональное отупение разлилось по когда-то красивому лицу матери. Ин вся сжалась. В ее глазах было лишь одно слово «прости», которое сбегало прозрачными каплями по щекам. Кристи тихо плакала в углу, она боялась поднять глаза, чувствуя себя виноватой во всем. «Я так виновата, зачем я вообще родилась, зачем, я приношу родителям лишь страдание», – думала она, а в космосе формировалось ее будущее. Кристи несла свой крест, понимая, что ее в этом мире никто не ждал. Ребенком она прокляла себя, именно тогда, когда желания наиболее сильны. И в далеком будущем воплотилось запрограммированное ею желание: быть нелюбимой, быть ненужной. Став взрослой, Кристи выбрала для себя роль любовницы, мечтающей о детях и постоянно убивающей их в своем чреве. Она выбрала для себя роль воровки чужого счастья, отбиравшей ночи у «законных» жен, ведь она не была достойна того, чтобы самой быть женой. Перед чужими мужчинами она была так же виновата, как перед родным отцом.

Только когда Кристи смогла принять себя, появилась ее первая рожденная дочь. Первая попытка полюбить себя и простить за все… Любите своих детей, тогда они смогут быть счастливыми, они поймут, что такое жизнь, настоящая жизнь…

Лишь Энжи не чувствовала ни к кому жалости. Она, королева, была выше сострадания, этот мир был создан для нее, весь он лежал у ее ног. И расплата сестер, и страдание матери – все это было ее заслуженной наградой. Она знала, что в ее мире будет лишь самое лучшее. Она пришла сюда, чтобы написать для себя лучшую роль и блестяще сыграть ее.

Вечером мать стояла в саду и смотрела на дуб. Она думала о своей, когда-то счастливой жизни, о тех временах, когда она была свободна. Она вспоминала, как 20 лет назад они с мужем, только поженившись, посадили дуб, символизирующий их любовь и сына, который родится сильным, как это величественное дерево. Родится сильный, умный сын – радость для ее любимого мужа. Так она думала во время всех трех беременностей, лишь в четвертый раз ее мольбы были услышаны, и родился мальчик, все будущее которого было закрыто страстным желанием родителей иметь сына как цель и неприятием мира, которое испытывал ее муж. Желудок ущербного ребенка не принимал пищу. Много лет мальчик ощущал лишь подобие жизни, словно слабый росток, так не похожий на сестер. Доктора посоветовали завести свое хозяйство, чтобы ребенок мог питаться натуральными живыми продуктами, и мать, оставив работу, занялась воспитанием детей и уходом за самым слабым. Врачи говорили, что вряд ли он долго протянет, но мальчик выжил, благодаря стараниям матери. Дочери были сильными, росли, как три сосны, мощными и величественными, реализовывая программу – родиться сильными, как мужчины, и двигаться к цели. Младший сын – реализовывал программу блокировки целей. Его уже особо не надеялись увидеть. Отец попрощался с идеализациями, принял мир таким, какой он есть, и сразу же все изменилось, но программа была запущена… А матери пришлось обезличиться, она отказалась от своих желаний и стала осуществлять желания всех остальных членов семьи.

Где-то вдалеке стая птиц с громкими криками взлетела ввысь, деревья уже готовились к отдыху. Листья плотным ковром лежали возле дома, окрасив весь сад в кровавый цвет. Природа, несмотря ни на что, продолжала свой жизненный цикл. Что-то было в ней такое удивительное, лишенное страдания увядания, настроенное лишь на жизнь и развитие. Умирание осенью – символ будущего развития весной. Не было в ней страдания, не было в ней протеста, и мать подумала: «Почему же я страдаю? Может быть, не принимаю того, что послано мне Судьбой, может быть, не умею прощать…».

Стая птиц поднялась высоко в небо, в ней было столько свободы, ее ничто не ограничивало. Солнечные лучи пробили полосу света сквозь темные тучи, затянувшие небо на горизонте, матери стало хорошо, она вдохнула всей грудью осенний воздух, пропитанный сыростью и грустью уходящего, и вернулась домой.

Глава 2. Когда сгорают крылья

Когда голый лес начинает оживать, поля вокруг него покрываются первыми лучиками – травинками. Солнце, проникая сквозь тучевую завесу, отражает свой свет в длинных зелененьких листочках, едва пробивающихся сквозь старую, пожухлую, еще не разложившуюся прошлогоднюю жизнь…

Вокруг свежесть, лесной запах испаряющейся сырости, словно дыхание земли поднимается к небу.

Девушка стояла у края своей земли и смотрела на пробуждающийся луг. Ее светло-голубые глаза отражали едва пробудившуюся зелень и небо; устремленные вдаль, они были лишены тени страха или сомнения. Она смотрела на пробуждающийся луг и вдыхала всей своей грудью предчувствие дальнейшей жизни. Она была готова выйти в мир. Мир замер в ожидании, он долго предчувствовал ее появление, он готовился, как готовится сцена, для того чтобы стать фоном для самого яркого героя, играющего свою роль в театре жизни. Так выходила на сцену она. Мир отражал великолепие и величие, окружающие растворялись в этом величии, они как декорации блекли рядом с той, кто жил со знанием своей цели на планете Свободного Выбора.

Когда она шла, вокруг все словно прогибалось, взгляды концентрировались лишь на ней. Мужчины не могли оторвать взгляд от 17-летней, яркой, роскошной женщины.

В свои юные годы она уже знала, кто она, как смотрят на нее, что говорят о ней. Она была лучшей: ей завидовали, ее боготворили, ее ненавидели. Она мечтала выйти замуж не за того, кого укажет отец, из соображений практической выгоды, а за того, кого безумно полюбит. Именно безумно, только так она умела жить: страстно, по- сумасшедшему, все или ничего. Такой была Ин.

– Вы можете прозябать здесь, – говорила Энжи, – а я собираюсь уехать от вас, навсегда. Я проведу свою жизнь за границей, у меня будет все только лучшее, а вы оставайтесь…Нужно же кому-то присматривать за престарелыми родителями! – Она улыбнулась, издевательски глядя на сестер.

– Слушай, ты, королева, – завелась Кристи, – что ты вообще думаешь? Кому ты нужна в другой стране? Мы родились здесь, может, это попахивает патриотизмом, но я никогда не уеду из России.

– Конечно, найдешь себе жалкого мужика и будешь прозябать с ним и кучей сопливых детей в бедности! – насмехалась Энжи.

– Ну а ты-то, кто на тебе вообще захочет жениться, ты – змея! – разошлась Кристи.

Энжи только хмыкнула и продолжала наносить на лицо крем.

Ин все это время слушала их и думала о чем-то своем, в ее сознании проносились картины, которые она уже где-то видела, но где, не могла вспомнить, потом она спросила:

– Эн, а ты будешь о нас вспоминать?

Никто не понял вопроса, но Энжи решила ответить в привычной для себя манере:

– Конечно, вас забыть невозможно! – сказала она, а потом с интересом посмотрела на Ин. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я уеду?

Ин задумчиво устремила взгляд вдаль. Все знали, что она видит какие-то образы. Энжи тоже знала эту особенность сестры, делавшую ее загадочной и уникальной. Теперь старшая из сестер смотрела на среднюю с интересом, любопытство победило гордыню.

– Ты уедешь далеко от нас, очень далеко, – сказала Ин медленно, задумчиво, глядя мимо, в другие измерения.

В туманной синеве космоса Ин стремительно неслась вниз, пролетая несколько различных сфер. Ее крылья горели золотым пламенем, она не чувствовала боли, она ощущала радость. Ведь там она была другая, она была лишена этого чувства, которое имеют лишь воплотившиеся души. Плоть – новое платье для твоего приключения под названием Жизнь, она открывала столько возможностей, что за привилегию жить, проявлять себя на материальном плане все существа космоса готовы были отдать все. Все! Именно здесь Бог мог получить вещественные одежды, и здесь он мог любить другую душу, облаченную в плоть, он мог ощущать, чувствовать, рождать и создавать. Пропуская в мир великолепие своей мысли…

Когда Ин поравнялась с одной из огненных сфер, рядом с ней оказалась сияющая девушка, она парила над планетой в виде застывшего слитка, ее лицо, словно мраморное, было лишено эмоций. Она парила в воздухе, не имея возможности подняться вверх или опуститься вниз. Ангел остановился на мгновение и с интересом стал рассматривать застывшую статуэтку. Потом бережно взял слиток в свои руки, и в этот момент тот начал таять. Медленно сгорали слои, вырисовывались и оживали черты очень красивой, но холодной внешности. Женщина с красными волосами, синими глазами и бледной кожей. Она оттаивала и медленно оживала.

Вдруг перед Ангелом возник Серый Воин. Он резко переместился в пространстве и подумал громко:

– Ты решила помочь всем падшим в этом воплощении? – Ин глянула с достоинством на него, она знала Серого эоны времени. – Слушай, это очень старая душа, она дошла до высокого уровня и…возгордилась. Я предлагал ей править в моих сферах, но она отказалась. Светлые тоже не стали помогать ей до времени, того времени, когда она сама позволит измениться. Так она скиталась между мирами в застывшей капсуле вечного холода, она совершила падение…

– Я возьму ее с собой, – сказал Золотой Ангел, – я оживлю эту душу.

– Ну-ну, посмотрим, – безразлично проговорил Серый воин, обратив взгляд в космическую пустоту.

– Ты не смеешь сомневаться в моей силе! – произнес смело Золотой Ангел.

– Я и не сомневаюсь, вы сами решаете, что вам выбирать. Пусть попробует, – проговорил примирительно Серый воин.

В руках Ангела окончательно оттаял образ женщины, сформировался ярко-красный сияющий шар и стремительно понесся вниз. Ангел полетел вслед.

Золотой Ангел оказался вторым, первой в семью пришла Энжи. Это был космический выбор. И это решение было уважаемым. Там, за завесой, им аплодировали.

Холодная Энжи вышла замуж в 23 года за протеже отца и уехала жить в холодную Австрию. Наверное, она вернулась на когда-то бывшую своей родину, потому как весь лед педантичности, свойственный австрийским немцам, был у нее в крови. Энжи уехала, закончив свой урок. Ин, Кристи, родители и немощный брат учили ее настоящим чувствам, они учили ее прощению, они учили ее любви. Энжи в этой жизни уяснила для себя главное: вокруг тебя люди имеют чувства, вокруг тебя существует жизнь, и она настоящая. Гордыня заставляла Энжи думать, что она лучше других, что именно она владеет этим миром. Уехав в далекую страну и строя свою жизнь там, вдали от родных и близких, она ощутила, что то, что казалось ей настоящим, оказалось ложным, а то, что было малоценным, обрело свою значимость. Энжи смогла создать семью, она стала матерью и простила своих близких, она научилась жить благодаря Ангелу, который уступил ей когда-то место и позволил почувствовать свою энергию.

Пролетая над просторами огромной Сибири, Энжи восхищенно радовалась, что покидает это забытое Богом место. Но по прошествии многих лет Эн приехала в родной дом…Невероятное ощущение возвращения. Энжи плакала. Глядя на родные сосны, в светлые близкие глаза, она плакала и просила прощения. Она просила простить ее за все. Горделивый взгляд красноволосой красавицы стал теперь другим.

– Ин, ты помнишь, как мы росли? – спросила она, сквозь всхлипывания.

– Я помню… Как тебе там? – Ин смотрела на сестру с любовью, которая могла проявиться лишь через разлуку.

– Австрийские Альпы напоминают нашу Сибирь, климат почти такой же: холодные зимы, грустные дождливые осени, короткое лето… – После она помолчала, а потом добавила: – Там я среди чужих. Среди горделивых немцев, их главная черта – холодность. Они даже напиться по-русски не могут. В гости ходят, позвонив предварительно, за месяц, – съехидничала она.

– А тебе что, напиться хочется? – спросила Кристи, не привыкшая к столь откровенному душевному общению с сестрой, которую всегда боялась и ненавидела.

– Ты знаешь, иногда да. Мне не хватает вас, – сказала она искренне.

Она впервые была такой, и они ощутили слияние душ. Теперь они стали сестрами. Но судьбу изменить очень трудно, порой невозможно. Вскоре Энжи вернулась туда, где она проходила свои последние кармические уроки.

Мир большого дома, хозяйство и весь труд свалились на плечи двух сестер и матери.

Отец был из тех мужчин, которые много работают, так же много пьют и так же безрассудно тратят заработанное. Безудержная энергия заставляла его находить такие занятия, где бы она выливалась вся без остатка. На работе сильный, порой бескомпромиссный, иногда безжалостный, он был настоящим управленцем. Дома – радушный хозяин, всегда с распростертыми объятиями принимающий дружную компанию сослуживцев, он был готов напиться до умопомрачения и после всего этого выполнить супружеский долг перед женой, которая только и делала, что мыла, убирала и обслуживала… Выслушивала лавину комплиментов вперемешку с мужской руганью и всегда, всегда была готова принять то, что подкидывала ей судьба. Она играла роль безотказной жены, женщины, у которой нет выбора.

Как необычно может сложиться человеческая жизнь, где люди поставлены в ситуацию, когда у них, как им кажется, нет выбора. Как трагично и одновременно комично человек соглашается на роль жертвы и несет с честью и гордостью свой земной крест.

Инесс была совсем другой. Она не была похожа на мать, она была клоном своего отца: гипертрофированно сильная, напористая, бешеная женщина. Таких женщин называют роковыми.

Однажды вместе с матерью Ин поехала в Австрийское Лунгао, впервые за границу, проведать сестру. Проездом они остановились в Москве.

Проходя мимо модных бутиков, Ин уговорила мать зайти в один из дорогих магазинов, которых в сибирской глубинке еще не было. Мать отказывалась, но Ин настояла.

К ним подошла дама-продавец и обмерила вошедших сканирующим взглядом. Ее глаза – черные без отражения – встретились сначала с глазами матери. Она посмотрела на мать, женщину с измученным, когда-то красивым лицом, и выразила взглядом все презрение к женщине, которую она видела впервые и ничего о ней не знала: «Приехали впервые в Москву … провинциалки, дешевые клиентки».

Мать потупила взгляд и растерянно, словно получив пощечину, прошептала:

– Инна, пойдем…

Ей было неловко. За что неловко? Ей, женщине, родившей и вырастившей четверых детей, ей, обслуживающей 2-этажный дом и надворное хозяйство? Ей, живущей с мужчиной-ураганом, бесконечно пытающимся реализоваться через рождение сына, награждающим ее множеством детей рожденных и множеством уже никогда не рожденных, ей было неловко перед этой дамой с плоским животом и лицом без лика.

Вперед вышла Ин. Она закрыла мать спиной и вперила взгляд в обезличенную особу. Продавщица, повидавшая на своем веку интересные типажи, сразу заметила, что девушка очень красива, кроме того, одета со вкусом.

Ин решила поиздеваться над ней.

– Будьте добры, покажите мне вот это платье. Отличная модель. – Девушка смотрела на даму с насмешкой и безошибочно угадала бренд.

– Да, Вы правы, – продавщица была немного сконфужена, затем собралась, готовясь к новому нападению.

– Я примерю его. – Ин жестом королевы, как умела Энжи, показала даме на примерочную.

Недовольная дама, совсем не ожидавшая, что провинциалки окажутся такими настойчивыми, молча начала обслуживать Ин. Девушка мерила одно платье за другим, конечно же, не имея намерения что-либо покупать, но ей так хотелось погонять неприятную продавщицу, столь незаслуженно презрительно относящуюся к людям.

Дама только успевала подносить наряды, девушка была настойчива, властна и вела себя так, словно этот бутик был собственностью ее подруги.

– И еще принесите кофе моей маме. Она устала.

Сглотнув слюну злости, продавщица, осыпая тысячью мысленных проклятий провинциалок, отправилась за кофе.

– Покажите мне еще вот эти модели. – Ин разошлась не на шутку. Когда она примерила красное, со стразами платье, даже продавщица ахнула.

– Да, это платье смотрится великолепно, – сквозь зубы процедила она.

– Нет, Вы ошибаетесь, великолепно смотрюсь я! – самодовольно заключила Ин. Продавщица хмыкнула и замолчала.

– Да, Вам идет. Желаете приобрести? – снова стервозно спросила продавщица, пристально глядя на девушку.

Ин обернулась к матери, в ее глазах была мольба. Обычно ей ни в чем не отказывали. Одежда у нее была только модная и дорогая. Но дизайнерских вещей, купленных в московском бутике, у нее еще никогда не было.

– Сколько? – спросила мать, вытаскивая кошелек.

– Три тысячи, – ответила дама с черными глазами, ее интонация была безразличной, хотя взгляд выжидающе был направлен на мать.

Мать отсчитала три тысячи рублей и подала продавщице. Та вскинула бровь, выдержала паузу и медленно сквозь зубы процедила:

– Долларов…

Это была победа. Она упивалась, видя, как посерело лицо женщины. Инесс была в шоке. Не от цены, а от предпринятого стратегического хода. Мать вытолкала дочь из бутика. Чувство стыда, злобы и неудовлетворенности овеяло Ин. Ей показалось, что мир сейчас лопнет, как воздушный шар.

– У меня всего 3 000 долларов! На все! – Она раздосадовано взглянула на дочь. – И откуда у тебя такие замашки, со стыда можно умереть! 3000 долларов за платье! – продолжала возмущаться мать. Она вдруг перестала быть жертвой и на удивление Ин вышла из себя. Терпение вдруг закончилось. – Почему ты всегда выбираешь самое дорогое! Я убью тебя! Когда уже ты выйдешь замуж!

Ин молчала, она вдруг перестала злиться, оценив всю комичность ситуации, в которой они оказались. Она искренне рассмеялась и обняла мать, которая возмущенно смотрела на нее. Иногда выручает умение смеяться над ситуацией и еще над собой.

Мать вдруг увидела, что вокруг идут мощным плотным потоком люди, их ритм был бешеным, они не смотрели друг на друга, и в сторону двух ссорящихся женщин никто даже не взглянул. Никто не смеялся, никто не плакал. Им было безразлично. Все были чужими.

– Мама, прости, – сказала примирительно Ин, – у меня будет муж, который все мне сможет купить, и я отблагодарю тебя за все.

– Ладно, поехали в гостиницу, – устав от неприятных эмоций, вяло проговорила мать.

Женщина махнула рукой такси, и через некоторое время они очутились в номере. Ин уснула, а мать смотрела в окно на улицу, кишащую народом. Машины стояли в пробке на кольце в три ряда, и никто не мог сдвинуться с места. Машины были дорогими, и женщина подумала: «Какая разница, на какой ты едешь машине, если все равно стоишь в пробке? Дураки, измеряют, у кого дороже пластик». Мимо плотного потока машин вдруг пролетела живая жизнь. Велосипедист внес движение в этот спящий мир дорогих тачек. Переместившись с одной полосы в другую, он проехал пробку, будто ее и не было. «Есть все же люди, для которых нет преград», – подумала мать, и ей стало спокойно.

Глава 3. Мгновение

Время неумолимо мчалось. Ин ощущала его скорость всем своим холерическим темпераментом. Оно не останавливалось ни на мгновение. Она всегда была в будущем, ей

часто казалось, что время в десять раз быстрее жизни.

«Столько всего нужно успеть! Слишком мало времени, – думала Ин, – некогда останавливаться». В этом состоянии бешеной гонки ей было комфортно.

Однажды к отцу зашел сослуживец. Он был высок, широкоплеч, с черными волосами и карими глазами. Его взгляд был шутливым, смеющимся. Такой вот образ плохого парня. Сергей, так звали сослуживца, был из титулованной семьи, его родители занимали высокие посты и несли большую ответственность перед людьми. Они были судьями. Как сказал когда-то Сократ: «Все профессии от людей и лишь три от Бога: врач, учитель и судья». Судьи заработали уважение, признание в обществе и статус, и, конечно, все надежды их были связаны с единственным сыном. Сергей был красив, умен, интересен. Все в его взгляде говорило, что он в этом мире – победитель. Отец говорил Ин неоднократно, что Сергей был однажды женат, по глупости, но вскоре понял, что встречи без обязательств, отношения без детей, лучше ноющей жены, не пускающей на вечеринки, и мелких повседневных проблем. Он принадлежал к элите и, как большинство представителей «золотой молодежи», стремился, достигал и обладал. Девушки толпились вокруг него, словно мотыльки, летели на огонь. Они были рады провести с ним хотя бы одну ночь, даже если после он забудет о них сразу же.

Наступило такое время, когда ему все это просто наскучило. Надоело пристальное внимание к его персоне, ожидания родителей, которые идеализировали сына, ждали от него подвига. Он был рыцарем только по представлению многих. Внутри него где-то существовала тяга к большему, но эта тяга притуплялась сразу же, как только появлялась мысль о необходимости работать. О необходимости жить.

Ему в 29 лет стала скучна жизнь. «Как жизнь скучна, когда боренья нет», – любил он цитировать классиков, которых прекрасно знал и тем самым в свете, где молодежь вообще забыла наследие великих, покорял сердца глупых, необразованных барышень.

Когда Сергей впервые увидел Ин, то отметил про себя, как необычен ее образ. Она была не как все. Красавиц он повидал много на своем небольшом веку. Ин была больше, чем просто красива. Сергей был впечатлен, это ощущение заставило его душу вздрогнуть. Но он решил, что не стоит ей слишком уж обольщаться. Он не будет больше никого любить. Ему не хочется трудиться. Его сердце устало, оно отлюбило. Ему очень нравилась эта трагическая мысль, которую он повторял в своем уме.

Когда второй раз он посетил дом отца Ин, ему показалось, что в ее присутствии воздух становится разреженным и ему трудно дышать. Ин одновременно с Сергеем почувствовала, что ее дыхание перехватило. Она знала об испорченной репутации Сержа, так называла его тусовка, и это не вдохновляло ее. Стать очередной его победой как-то не хотелось.

«Вообще-то он неприлично красив», – подумала Ин. Поймав себя на этой мысли, она отругала себя, но от этого ничего не изменилось. Она думала, что никто не заставит ее вздрагивать от своего присутствия и ощущать накаленный воздух.

– Здравствуйте. Вы Сергей? – спросила она, когда отец оставил их наедине. Он, конечно, сделал это целенаправленно.

– Да, а Вы Инна? – Его голос врезался в подсознание.

– Да. – Ин вдруг залилась краской и возненавидела себя за это. Отчего еще больше покраснела.

– Я недавно приехал, был в Питере.

– Как Вам Питер? – спросила Ин так, ни о чем.

«Нет, только не он! У него никогда не было серьезных отношений. Мне нужен другой мужчина!» – У нее путались мысли. Ин села на диван, ее грудь высоко поднималась. Сергей смотрел на эту грудь, и его обуревало желание, которого он давно не испытывал. Ему уже давно было скучно. Сейчас появился интерес.

За спиной Ин спорили между собой Белый и Черный. Белый настаивал на том, что стоит попробовать. А Черный говорил, что этот мужчина совсем не подходящий вариант.

– Этот человек поможет ей проснуться. Отношения с ним разбудят ее. Она должна ощутить потерю, чтобы стать сильнее. Таковы ее мысли. Таковы ее представления о жизни.

– Слушай, и нравится же людям чувствовать потери, испытывать боль, они думают, что заслужили страдание, что через страдание получают развитее. Что за глупая философия. Можно просто жить и проецировать образы.

– Но она еще не научилась делать это полноценно. Она планирует лишь какие-то необычные вещи, полные трагизма и жертвенности.

Смотрители встали и материализовали ее подсознательное желание: «Поскорее выйти замуж за того, кого полюблю».

Эмоции вдруг замерли. Мгновение стало аморфным, растекающимся, словно замедленная кинопленка. Ин впервые остановилась. Сергей остановился вместе с ней. Так родилось мгновение для нее. Впервые такое. Оно было великолепно. Они отбросили все свои мысли, все страхи и сомнения и соединились. Они соединились в этот момент своими энергетическими телами и, как ключ к замку, они подошли идеально друг другу здесь, в этом времени, в этом измерении сознания.

– Вы очень красивы, – сказал Сергей. В его глазах играл огонек, который не знал стыда и страха. Он был так близко, что Ин инстинктивно отстранилась, она ощутила его запах, он одурманил ее, и в то же время она вздрогнула и, собрав все силы, сказала себе: «Стоп. Что я делаю?». Девушка одернула руку, и ток прекратил поступать к ней в мозг. Притяжение лопнуло. Сергей тоже вздрогнул.

– А Вы очень прямолинейны и напористы, – Ин отошла к роялю.

– А что, это плохо? – Сергей включил привычную насмешку.

– Смотря для кого, – Ин была вызывающа.

– Для Вас плохо? – спокойно спросил он.

– Для меня – нет. Для других – возможно.

Сергей сфокусировал взгляд на Ин и замолчал. Молчание было неприятно долгим.

– Я когда-то был женат и обещал себе больше никогда не жениться. На Вас я бы женился.

– Не обольщайтесь. Вы не мой типаж! – Ин заявила зло эту мысль, ей было тяжело говорить, она боролась с собой.

– А я так не думаю.

– Вы можете думать все, что Вам угодно. – Ин поразилась, как строился их диалог. Ей показалось, что они из XIX века, только одежда была современной. Она заставила себя собраться, вышла из комнаты, поднялась на второй этаж и закрылась в комнате. Она думала, что одна. Но с ней всегда были они, те, кто воплощал ее желания.

Сергей остался наедине со своими мыслями, он ухмыльнулся и поставил перед собой конкретную цель: «Эта женщина подходит мне. Умна, красива, напориста, воспитана, смела. Родители будут довольны».

В этот момент вошел отец, и начался мужской разговор. Женщины, деньги, власть – вот предмет их беседы. Они говорили о том, что власть позволяет иметь первое и второе. Деньги позволяют иметь первое и третье. И, наконец, женщина дает возможность двигаться дальше. Обладая лучшей, можно не размениваться на мелочи и достигать вершин во всем, будь то бизнес или политика. «Красивая телка, это как дорогая тачка, – заявил Сергей. – И ездить приятно, и показать – не стыдно».

Инесс вышла в сад. Возле дома был чудесный уголок, который создала мать своими руками. Девушка остановилась возле беседки, посмотрела вдаль. Что-то невероятное случилось сейчас. В ее сознании, несущемся вечно вперед, не было никогда остановки. Остановки – для людей-черепах, думала она. Ее мироощущение было совсем иным, мир ее двигался совсем с другой скоростью. Ин никогда не задумывалась над тем, что нужно остановиться, чтобы взглянуть на себя, и вдруг замерла, повернулась и увидела что-то такое, чего никогда не замечала. Она увидела себя совсем другой, и это взбудоражило все мысли. Что-то сейчас изменилось, но что?

«Это и есть жизнь, – вдруг подумала она. – Я никогда еще не жила, я вечно стремилась куда-то к чему-то. А он вдруг вот так пришел. Да кто он такой?! Как он смеет врываться в мой мир и выбирать уютное местечко!». Эта мысль спасала ее самолюбие, но, как капля воды, упавшая на разгоревшееся пламя, тут же испарилась. Вокруг все кружилось, не было прошлого, не было будущего, было только оно, настоящее, было только оно – мгновение, и оно было бесконечно.

Так бесконечно могло быть только море, уходящее в океан, так бесконечны были звезды, составляющие Млечный путь. Так бесконечна на нашей земле Любовь, именно с ней мы рождаемся, пробуждаемся и движемся к итогу, который в конце концов завершит круг, и начнется новая жизнь. Все вокруг нас становится любовью, когда мы сами – любовь… Любовь – один из глубочайших снов. В ней растворяешься, и время перестает существовать. Любовь, которая будет жить вечно. Всегда вместе, разве не об этом мечтает каждый влюбленный. Мечта о любви живет во всем. Она пробуждает нас от ледяного безмолвия. Она заставляет нас проснуться и увидеть великолепие мира. Она и есть наша жизнь.

Что это за огонь вспыхивает внутри от одного только слова, взгляда, прикосновения?.. Ты обезличиваешься и словно растворяешься в глазах, что напротив. Ты смотришь и теряешь себя, потому что тебя больше нет. А есть она, одна, эта удивительная энергия, которая рождает совсем иную реальность.

Через некоторое время они поженились. Они были страстью друг друга. Она любила, он тоже, но он боролся с этим чувством, считая его болезнью, вредной привычкой. Он не мог мириться с образом приличного мужа, в этом тоже был своеобразный протест против ожиданий, которые вкладывали в него окружающие. Выходы в свет делали Ин предметом восхищения для других, предметом ревности – для него. Он ненавидел себя за ревность, он не доверял себе и потому не доверял ей. Все вокруг вызывало его злобу и ненависть. Сергей не замечал, как неуклонно разрушался. Его устойчивой мыслью в сознании была лишь одна: «ненависть к жизни». Он ненавидел всех, даже своего маленького сына, который занимал ее внимание, который был для него конкурентом. Ин страдала, она взывала к его благоразумию, она устала разубеждать его. Пока она была с ребенком, он стремился в общество вечно-ко-всему-готовых девиц, попоек и друзей. И все время продолжал думать о ней. Он воевал с собой, и война эта была страшнее, чем мировая. Весь мир его трещал по швам. Он приходил домой, смотрел, как она спит вместе с ребенком, и думал, что она стала его наваждением, его личным наркотиком, которым он не мог насытиться.

– Знаешь, – сказал как-то Белый, – она ничего не просит, она принимает все, как мать. Это плохо. Терпение вообще плохое качество. Люди так любят терпеть, вместо того, чтобы осознавать урок. Вспомни, чему учил Мастер, он не учил терпению, он говорил о смирении. Смирение как понимание и приятие мира.

– Однако люди любят извращать то, что не способны понять. Она переросла его в своем чувстве. Он осознает, что вскоре станет ей не интересен и может потерять ее. Его главное желание – свобода. Но он безумно далек от нее… Жаль, – ответил Черный.

– Ты понимаешь, что это его сознательный выбор, и он должен быть уважаем, – с некоторой грустью закончил размышления Белый.

Так говорили они, глядя, как Сергей на одной из вечеринок попробовал наркотики. Он словно растворился в них, он увидел иллюзорные миры, которые были совершенно нормальным местом для тех, кто вырастал духовно и естественно попадал в них. Он увидел их и ощутил необыкновенное счастье и упоение. Но упоение его было иллюзией.

Стремление разрушить стало для него образом жизни. Он маниакально искал другой зависимости. Он хотел освободиться, вырвать из сердца ее, свою любовь. Он хотел сохранить себя целым. Он не понимал главного – чтобы сохранить целостность, нужно изначально быть целым. Это она собрала его воедино, она показала ему то, чем ценна жизнь. Но ему было этого мало. Он стал бороться и разрушать. Она стала его составляющим в мире, лишенном смысла. Сергей запустил процесс, который был причиной вещей – он носил всем знакомое, но мало кем понимаемое имя – желание.

Сон 2. Зал почета

В замке было холодно. Главная Зала была открыта Северному сиянию, которое пробивало лучами темноту. В Зале царили сумерки. Вдруг сквозь завесу тьмы пробился яркий сияющий луч. Этот луч остановился у чаши с водой, стоявшей в центре Зала. Луч трансформировался в сияющую сущность, которая приняла образ девушки. Девушка была великолепна, лик ее сиял. Она переместилась в воздухе и устремила взгляд в голубую воду в чаше. В этот момент зал осветил второй сияющий луч, который, прорезав пространство, остановился возле чаши с водой напротив. Остановившись, принял образ мужчины. Два лика, мужской и женский, встретились взглядом. Сквозь темноту проникла телепатическая мысленная волна, она прорубила молчание. Мгновенно было получено сообщение:

– Любовь, моя любовь к тебе – бесконечна, – это была главная мысль, которая исходила от мужской сущности.

– Мы с тобой одно. Я буду учиться любить тебя всегда. Я буду любить тебя вечно, что бы ты ни делал, – мелодией грусти прозвучал ответ женской сущности.

Души энергетически притянулись друг к другу и проникли одна в другую, пытаясь ощутить знакомое прикосновение. Они танцевали и никак не могли приблизиться так, чтобы стать единым целым, здесь они вращались совсем с другой скоростью, так быстро, что уже не ощущали тяжести тел.

– Я буду любить тебя вечно, – пела мужская душа. – Я буду предавать тебя, бросать, ненавидеть, чтобы ты научилась прощать меня, чтобы ты познала жизнь во всей ее полноте. Сквозь все это, я буду любить тебя.

– Я буду учиться прощать тебя в самый страшный момент, я буду жить тобой и той болью, спасибо тебе за твою роль, – отвечала женская душа и протягивала ладони, стараясь прикоснуться. – Выбрав этот путь, ты помог мне вырасти, и знай, что если не смогу простить тебя там, все равно я буду любить тебя, ведь мы с тобой одно…

– Мы с тобой одно, – эхом вторила мужская душа.

Души устремили взгляд в чашу и увидели картины своей жизни.

«Вот это варианты, – зазвучал серебряный голос из глубины Зала. – Выбирайте лучшее своим сердцем, оно не обманет вас. Оно – ваша душа в материальном мире. Если будет трудно выбрать сердцем, подключите разум – он иммунитет там. Совершая ошибку, осознайте ее, не упивайтесь чувством вины. Вы свободны. Ваш выбор будет принят, каким бы он ни был… Когда-нибудь вы вернетесь к свету, но лишь тогда, когда захотите этого. Никто не должен влиять на вас, даже в самых высших целях. Принимайте мир, любите его. Ключ ко всем дверям – любовь». Голос был той же природы, что и мысли душ. Затем в зале зазвучала мелодия, и послышались знакомые слова из популярного на Земле шлягера: «Когда-нибудь и может не под этим солнцем, но всё вернётся знаем, всё вернётся…»

Души устремили мысль благодарности голосу и после попрощались. «Когда-нибудь поймём сердце не остыло…Зачем всё было с нами, зачем всё было…»

Женская душа обратилась к мужской: «Что бы ни случилось, я всегда буду помнить тебя, я всегда буду частью тебя, спасибо тебе».

Эхом отозвалась мужская: «Что бы ни случилось, я буду помнить тебя».

И души мгновенно обратились в свет и растворились в плотном сумраке. Они притянулись в мир бытия.

А музыка продолжала звучать где-то вдалеке, отзываясь в душах тех, кто уходил: «Когда-нибудь и может не под этим солнцем…

Но всё вернётся знаем, всё вернётся,

Когда-нибудь и может лишь на миг, но вспомним

Зачем и кто мы сами, зачем и кто мы…»

Глава 4. Через время

Именно так мы понимаем буквальность. Именно через время. Великое счастье, что нам дается понимание мира линейно. Иначе наш мозг не выдержал бы отражения мгновенной действительности. Чтобы созерцать, нужно время, чтобы осознать, нужно время, чтобы чувствовать и отражать мир, нужно время. Потому все так гениально задумано, время наступает тогда, когда мы готовы принять дар. Потому у каждого свое время.

Когда мы принимаем мир в гармонии, перестаем бороться с ним, случается мгновение, и мы останавливаемся. Именно тогда мы начинаем творить свою реальность. Именно тогда мы понимаем, что прошлого уже нет, а будущее еще виртуально, есть только сейчас, и оно бесконечно. Это сейчас и называется жизнь. Если бы мы захотели измерить мгновение, оно было бы равно Млечному пути. Так два ангела созерцали друг друга, и в этот миг родилось мгновение. Два ангела одной и той же природы пришли в мир, чтобы стать зеркалом одной и той же души.

Как можно понять мир, не ощутив его и не почувствовав со стороны? Как можно ощутить жизнь в теории, не попробовав ее в плотности и в глубоком погружении? Слезы, счастье, запахи, вкусы, ощущения… Все это могла дать нам только воплощенная жизнь, в ней было столько реального, что просто трудно было в это поверить. Эта реальность стала зеркалом, в котором душа смогла отразиться. Так Ин увидела себя в нем, как в зеркале.

Через некоторое время она нашла в вещах мужа порошок. Потом ее насторожили частые уходы, нервные срывы, большие деньги, которые стали появляться у мужа. Очень большие деньги.

А рядом рос ребенок. Он вообще как-то не вписывался в их планы. Их было двое, они были едины и при этом деструктивны. Вся их суть разрушалась от совместного бытия. Ин не нравилось состояние нежелания семьи, ее и ребенка. Не нравилось по ночам находиться одной в кровати и чувствовать бешеное желание молодой плоти. Часто, плача в подушку, она понимала, что все очень рано и все зря…

Наркотики отрезвили всех. Сергей нашел для себя вечную любовь, Инесс оторвалась, остался только сын. Он был немым упреком очень красивой и очень страстной матери, которая всю жизнь подсознательно искала острых ощущений и пыталась быть свободной везде, только не внутри себя.

Трансформация проходила быстро. Вскоре Ин стала жесткой, она словно задеревенела. Ее глаза, прежде искренние и сияющие, стали пронизывающими, острыми. Фиксирующий взгляд стал выискивать претендента на любовь, того, кто займет пустующее место в ее постели, и она больше не будет бояться остаться одна, когда темно.

Как-то в одну из стереотипных ночей Ин подошла к зеркалу и увидела в нем свои глаза, в них не было света, в них был немой вопрос: «Как я буду жить дальше?». В свои 22 она была страшно красива и страшно одинока. Ком в горле стал невыносимо большим. В этот момент раздался стук.

Открыв дверь, она увидела на пороге мужа, он был в экстазе, он смотрел на нее глазами кролика:

– Что тебе? – холодно спросила она. Наряду с отвращением она ощутила еще не умершую любовь к нему. Ин ненавидела себя за это чувство, которое никак не проходило.

Он поднял потухшие злые глаза и сказал тихо:

– Я ненавижу тебя, ты сломала мне жизнь.

– А ты сломал две жизни: мою и ребенка. – Ин умела держать себя в руках.

– Поехали. – Он схватил Ин за руку и выволок на улицу.

Ин сопротивлялась, но он был страшно силен. Сергей затолкал жену в машину и выкатил по направлению к трассе, на межгород.

– Куда мы едем? – спросила Ин.

– На тот свет, – неудачно пошутил он.

– Ну, тебе давно пора очистить этот, – зло выпалила Ин. – А мне еще сына воспитывать.

– Я ненавидел тебя всегда больше, чем любил, – сказал он. Ин промолчала. Из ее глаз текли слезы, она смотрела вслед проносящимся домам, ей никуда не хотелось ехать.

– Я ненавижу тебя, ты забрала мою свободу. Я сам себе хозяин! – орал он.

– Твой хозяин – героин, – сказала Ин.

– Нет, ошибаешься, я уже три месяца не принимаю, а сейчас я напился, потому что понял – даже наркотики я могу вырвать из себя, но не тебя. Ты страшнее любой заразы. Ты отдельная болезнь. Я понял, что нет ничего, что я не мог бы вытащить из своего сердца, кроме тебя.

Он повернулся к Ин и ласково погладил ее по щеке. В этот момент он перестал бороться, он погладил ее так, словно в его прикосновении была заключена вся неудавшаяся любовь, в его прикосновении была нежность.

– Почему у нас не получилось? – спросила она, почувствовав свое сердце разорванным на части. – У нас могла быть семья, у нас есть семья…

– Ты прости меня за нелюбовь, и я прощу теб…

Он не успел договорить, вдруг раздался скрежещущий звук, скрипучий щелчок, удар в грудь и по голове. А потом пустота…

Над машиной, упавшей с обрыва, сгущался туман. Туман утренний, предрассветный пронизывал тьму белым клубистым облаком. Сырость и запах мокрой росы заполняли воздух. Над машиной в золотистом сиянии кружили в прощальном танце две сущности: одна – мужская, другая – женская. Они обнимали друг друга, в безудержном любовном порыве.

– Ты уходишь…– послала мысль женская сущность

– Я должен уйти, я не прошел урок, ты помогла мне пробудиться. Спасибо тебе за любовь, – светясь, передала сияющая мужская душа.

– Спасибо тебе, что подарил мне такую любовь, спасибо за то, что учил меня прощать. Возьми меня с собой! – взмолилась душа женщины. – Не оставляй меня одну.

– Ты не одна, с тобой часть меня, она живет в нашем сыне. Мы навсегда будем жить в нем вместе. Ты будешь жить дальше на Земле, твой путь еще только начался. Открывай новые грани себя. Ты ведь знаешь, зачем мы здесь… Мы с тобой познали любовь – мужская душа парила рядом с женской – а это главное в жизни. Я любил тебя так, что не нуждался больше ни в чем. Я поставил любовь к тебе выше всего, я стал бороться с ней и потому страдал. Не осуждай меня, я сам осудил себя. Продолжай жить и помни: я люблю тебя…

Его мысль была все дальше и дальше, ее звучание уже трудно было разобрать. Так мужская душа превращалась в свет и поднималась вдаль, возвращаясь к источнику. Она растворялась в предрассветном небе, в сияющей звенящей росе, она стала частью земли и частью неба, она проникала в исчезающие звезды и выпадала дождем в реки. Она стала частью жизни во всем ее бесконечном многообразии, частью Вселенной, лишенной эго, лишенной всего человеческого. Она стала миром, в котором мы получаем привилегию жить и проявлять себя.

Утренний рассвет забрезжил, Ангел созерцал красоту кровавого солнца. В нем было столько великолепия, столько силы, ведь оно должно было осветить весь зримый мир. Душа восхищалась. Она понимала, что в этом рассвете удивительный миг настоящего. В этом рассвете новый день и новые надежды для тех людей, что живут, и для тех, которые только собираются появиться на свет. Для тех, кто хочет, но еще не проявлен.

Вокруг все светилось, зелень на деревьях возле машины отливала цветом болота и синевой воды. На листьях сияли капли росы.

«Мир, как ты прекрасен, – созерцая, думала душа, – спасибо за новый день и великую привилегию жить снова и снова». С этой мыслью душа устремила сияние к небу и мгновенно пронеслась сквозь энергетический барьер, с болью рождающегося ребенка ангел погрузился в изломанное женское тело. Тело ныло, и было страшно изуродовано. Черепно-мозговая травма в дальнейшем никогда не позволяла забыть ей этот опыт. Опыт второго рождения.

Теперь для нее наступил миг, который трудно осознать и еще сложнее вынести. Смерть любимого невозможно было пережить. Психика Ин была отключена на два месяца. Именно это время она провела в коме.

Где была ее душа в это время? Она проходила подготовку к принятию новых, более сильных энергий. Два месяца полной пустоты. Что это такое? Два месяца небытия. Ин вышла из комы через это время, но она уже ничего не помнила. Для нее началась совсем иная жизнь. Ее ждал другой путь, новое приключение, потому что сознание ее было изменено. Она была уже другой.

Сон 3. Мир, которым я владею

Отец никогда не подверг осуждению никакой момент вашей жизни: ни сейчас, ни раньше.

Он всегда был вами и сценой жизни, на которой вы выражаете свое божественное целеустремленное Я. Он дал вам неповторимость вашего собственного эго

и свободную волю для того, чтобы вы стали тем, чем вы хотите стать,

чтобы вы воспринимали жизнь – каковой является он

– так, как вы хотите воспринимать ее.

Рамта

Что приводит ум в состояние комы? Защитная реакция заставляет отключить сознание, иначе ум не смог бы выдержать того объема информации, который выходил из подсознания и фиксировал все, что было. Если бы она была в сознании, то непременно потерялась бы в этих эмоциях. Ее мир был изуродован, ее жизнь потеряла смысл.

Она была далеко-далеко от этого места, где лежало ее изломанное тело. Чтобы тело могло получить другой опыт, за которым, собственно, она и пришла на Землю, Ангел модернизировал тонкие тела. Черепно-мозговая травма активировала центры мозга, которые она должна была развивать с помощью духовного прогресса, но предпочла жить страстями. Идя на поводу у своих желаний, она притянула к себе энергии падших и вместо того, чтобы развиваться самой, помогала им. Духовный прогресс остановился, чужие энергии стали разрушать ее. Открытие центров естественным путем затормозилось, и Сверхдуша вынуждена была вмешаться…

На конгрессе присутствовало множество людей. Среди них были и те, которые были знакомы Девушке в сияющих одеждах, так и те, кто был ей совершенно не знаком. Кроме людей она видела сущностей, состоящих полностью из света. Свет излучала каждая часть их тела. Они были прекрасны. Девушка стояла перед ними, но они говорили так, будто не знали о ее присутствии.

Ангел понял, что перед ним значимые особы. Они располагались за стеклянной стеной, за круглым столом. Кто-то из них стоял, кто-то восседал в креслах. Ангел почувствовал дискомфорт. Вся одежда его была покрыта каким-то черным налетом. Кроме того, Ангел ощущал жжение за плечами. Настроив зрение так, что появилась возможность посмотреть на себя со стороны, он увидел странные обгоревшие, торчащие остатки крыльев и испытал шок. Не выдержав, он закричал. В этот миг эмоция страдания распространилась по залу молниеносно, и все, кто не замечал Девушки, повернулись в ее сторону.

Выражение лиц не было осуждающим, на нее смотрели с немым вопросом. Первым обратился мужчина в белых одеждах. Он был одет очень красиво, в дорогой пиджак и брюки, его седые волосы были зачесаны назад. Глаза голубые, на Девушку он смотрел вопросительно:

– Почему ты здесь?

Ангел вспомнил, что не выполнил что-то очень важное. То, собственно, ради чего он был на Земле.

– Я не знаю…Я виновата, – сказал Ангел, чувствуя неприятный запах налета гари на своих одеждах.

– Почему из всего выбора, что был у тебя, ты всегда выбирала именно так? Почему ты не учишься прощать людей? – Его голос был спокоен, он не осуждал.

Ангел молчал, ему нечего было сказать.

Вперед вышла Дева с сияющим ликом, в монашеских одеяниях.

– Вспомни, как когда-то ты выбрала неправильный путь, тогда, очень давно, в Атлантиде. Ты поплатилась за это очень дорого: не выдержала энергий, с которыми пришел катаклизм.

– Я помню, матерь. Простите меня.

– Нам не за что прощать тебя, ты просто должна знать, что там ты свободна, но ответственность, с которой ты сейчас приходишь в мир, увеличена. Сила твоей мысли приближается к воплощенному сознанию. Все, что ты думаешь, реализуется. Почему ты направляешь мысль снова на разрушение себя?

– Это планета свободного выбора, – продолжила Дева. – Помни, каждый раз, когда ты совершаешь светлый выбор, эволюционирует все вокруг. Каждый раз, когда ты совершаешь иной выбор, эволюция замедляется. Но все равно, когда вы полностью наполнитесь опытом разрушения, когда вы больше не захотите этого и единственным вашим желанием станет любовь и свет, тогда все продолжится.

– Я это знаю. Но там… Я не понимаю, почему у меня обгоревшие крылья? – спросил Ангел.

– Ты запуталась в иллюзиях мира, которые сама же и создала. Ты предала забвению то, что знала. То, что есть конечная истина. – Женщина говорила спокойно, в ее голосе звучали любовь и понимание: – Ты должна пройти реабилитационный курс, прежде чем снова вернешься туда. Ты продолжишь свое предназначение. Твое тело сохранили, потому что у Земли сейчас слишком мало времени, чтобы ждать, пока вырастут новые тела. Земля сейчас развивается так же стремительно, как и вы. Точнее, она развивается стремительно благодаря вам. И если вы не измените свой стиль жизни, свое мышление, себя, вы просто погибните. При этом всех вас любят одинаково. Мы уважаем ваш выбор, именно таков космический закон. Здесь вы выберете себе новые тела, чтобы вновь вернуться к тому заданию, ради которого пришли на планету Свободного Выбора.

Ангел молча слушал, опустив голову.

– Я виновата.

– Главное, в чем ты виновата: ты забыла, что пришла на Землю, чтобы радоваться и дарить любовь. Вместо этого твоей песней стал плач. Мы поможем тебе вырастить новые крылья, – сказал мужчина с седыми волосами.

И свита отправилась вперед, за ней медленно шел Ангел. Он все понял, он все вспомнил, он пытался понять.

Ин медленно возвращалась к жизни. С ней рядом находились Белый и Черный, которые просто были облачены в одежды данных цветов. Они были заведующими реабилитационного центра. Кроме них с Ин общались сущности высшего порядка, такие как Дева и Мастер, но посещали они ее изредка, когда нужно было передать очень важную информацию. Ин с интересом наблюдала, как растут цветы на окнах ее палаты. Они были прелестными, такого многообразия цветов и форм она не встречала на Земле. Когда она попробовала прикоснуться к ним, то с грустью обнаружила, что ее руки проходят сквозь лепестки, и ощущают их совсем иначе: цветы были мягкими, как вода или воздух, их нельзя было почувствовать земными ощущениями. Ин с грустью вспомнила, что розы на Земле имеют шипы, и это прекрасно.

А еще ее реабилитационный курс предполагал посещение фонтана жизни. Вода здесь была практически такая же, как на Земле, но она не имела цвета, вкуса и запаха, кроме того от нее не покрывалось мурашками тело, потому как тела как такового здесь не было. Ин вспомнила сияющий утренний душ, ощущение прикосновения холодных капель, а затем мелкой дрожи.

– Тебя что-то тревожит? – обратился к ней наставник в белом халате, который оказался неожиданно рядом.

– Вы знаете…– Ин только подумала, как он уже ответил ей мысленно:

– Да, забытые ощущения. Их так не хватает первое время. Я тоже долго приходил в себя, когда попал сюда.

– Вы тоже проходили путь на Земле? – удивилась Ин.

– Конечно, это большая честь – родиться там. Многие согласны даже на самое уродливое тело, на большие проблемы, лишь бы получить право на жизнь. – Советник прикоснулся к Ин, но она не ощутила прикосновения. – Вот видишь, ощущения уже совсем другие.

– А почему Вы снова не вернетесь? У Вас не осталось там никого, к кому Вы хотели бы вернуться?

– Я приходил множество раз, уже и не помню сколько, пока не занял вот это положение. Теперь я помогаю людям здесь, у этого состояния тела есть свои преимущества, – сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. – Ты можешь видеть то, что творится на Земле, ты можешь помогать людям там и здесь. Можешь улететь в любую точку Вселенной, тебе доступны любые знания, но… – Его лицо стало серьезным.

– Что? – С любопытством слушала Ин.

– Они ничто в сравнении с великолепием жизни на Земле, – он говорил медленно и очень глубоко, вдумываясь в каждое слово.

– Но многие люди там ненавидят свою жизнь, прозябают в нищете, лишены счастья и внимания, они даже прерывают ее иногда. Почему? – спросила Ин, внимательно вглядываясь в глаза Белого наставника.

– Да, они ненавидят то, о чем мечтали здесь. Это так печально. Но им это нравится. Понимаешь, свое рождение они выбрали сами, и семью свою, и близких, даже самые страшные, на их взгляд, трагедии они захотели ощутить сами. Находясь там, они не могут помнить урок, потому как если они вспомнят все, тогда зачем же весь этот спектакль? Как сказал мой друг в одной из книг, переданных на Землю: «Можно опустить занавес, и все отправятся домой».

– Мне странно слышать то, что Вы говорите, – удивилась Ин.

– Это потому что твой урок еще не окончен, – ответил Белый и отправился к выходу.

– Когда-то давно мы с тобой много конкурировали, – сказал голос появившегося в дверях наставника в черном одеянии. – Помнишь, сколько раз ты создавал цветок, а я совершенствовал твое создание? – Белый остановился и повернулся к коллеге:

– Да, тогда-то все и началось. Когда наша мысль впервые создала этот план, она захотела усовершенствовать его. Тогда Бог, сосредоточенный во всех нас, решил украсить Мир, сделав его великолепным. Мы стали сотворять создания, причем одно лучше другого. В этот период сотворения каждый проявлял себя, каждый знал, что он Бог. Мы создали миллионы видов растений, животных и других форм жизни на Земле. Мы полюбили свои творения, восхищаясь ими, как художник, который пишет полотно, чтобы показать затем его людям с одной-единственной целью: продемонстрировать свое творчество, – дополнил Белый, уже обращаясь к Ин.

– Боги восхищались и углублялись в игру все больше и больше. Наша мысль не имела ограничений, потому она и была божественной. Так впервые были созданы тела, –рассказывал Белый вдохновенно.

– Тела были аморфными, не такими великолепными, как сейчас, и мы стали совершенствовать их, каждый раз нисходя в них и зажигая их жизнью. Вот тогда-то, когда мы совершали нисхождение, каждый из нас погружался в иллюзорность этой игры, и каждый из нас был свободен, то есть волен делать с окружающими и собой все, что он захочет. Боги стали пробовать причинять друг другу радость и боль, они испытывали ощущения, получая что-то от другого Бога в виде реальных ситуаций. Эти ситуации были их воплотившейся мыслью. – Черный повернулся в сторону, где начинало светиться великолепием то, что на Земле называется сумерками.

– Мы стали любить этот план, этим самым ограничивая себя. Мы проникали чувствами в каждое прожитое мгновение, и тогда те, кто имел знания, решили сделать все для того, чтобы ограничить большинство и получить власть. Так появилось расслоение общества, унижение и подчинение одних другим, появились институты власти, религии, ложной духовности, появились рабы и короли. Именно так началась история забытой Божественности, которая длится до сих пор, – так закончил речь Белый наставник и обратился к Ин:

– А ты, ты помнишь, кем ты была, когда впервые ступила на Землю?

– Я знаю, что я – воин Света. Наверное, я была…

– Ты была жрицей, одной из тех, кто держал власть в своих руках. Ты прошла длинный путь, прежде чем захотела испытать феномен смерти. После вы уже не могли остановиться, кульминацией ограничения Божественного духа стала идея конечности, идея человеческой смерти. Бог захотел умереть, запутавшись в бесконечности ограничений, созданных им же. – Белый наклонился к Ин, она заглянула в его глаза.

– Но когда все это закончится? Когда люди вспомнят, кто они и зачем на Земле? – спросила Ин обеспокоенным серьезным голосом.

Черный усмехнулся:

– Когда ты вспомнишь там, кто ты есть, начнется новый этап, этап осознания, и ты уже не захочешь разрушать. Ты станешь воплощением Бога на Земле.

– Так к вам приходят те, кто победил все иллюзии этого мира и вознесся: великие учителя, ты знаешь их имена. Они бесконечно любят вас.

– А вы? – спросила Ин.

– Мы воплощаем философию жизни, потому как уже давно наполнились опытом смертей и рождений, печалей и радостей. Сейчас мы освободившиеся, помогающие другим открывать все новые и новые возможности. Жаль только, что некоторые, управляемые иллюзией страха, не видят их и не принимают.

– Когда ты была на самом высоком из доступных описанию плане, вспомни, о чем ты думала? – спросил Ин Белый наставник.

– Я думала, как великолепен мир, в котором есть все, но я постоянно что-то искала…

– Ты искала источник, и ты стремилась попасть туда, где Бог познается во всем его великолепии – на Землю, – ответил наставник и исчез. За ним вслед исчез его спутник.

Ин обратила взор в открытое окно, перед ней расстилалось сияние. Подобное северному, оно означало конец того, что называлось днем там. Сияние исходило далеко от самого края горизонта, оно было практически таким же, как на Земле, только с той разницей, что цветов было больше. Весь спектр был разлит в том сиянии вечера. Ин задумалась над словами наставников, она закрыла веки и погрузилась в сон.

Когда Ин пришло время возвращаться, она получила инструкции. В них говорилось: «Твоя душа совершенствовалась эоны времени. Твоя душа совершает последний танец и должна пройти этап вознесения, который сейчас проходит планета. В эти времена люди ускорили эволюцию Земли и переходят на этап создания Божественного мира на Земле. Вознесение – переход в энергию света и переход в бессмертное тело. Тело должно быть преобразовано в свет вашей жизнью, образом мысли, образом поступков, вашими выборами. Когда вы примете окончательное решение, вам уже не понадобится умирать. Вы сможете находиться на Земле, пока этого захотите. Это будут чудесные времена.

Сделай свою жизнь такой, чтобы другие учились, как воплощать мечты в реальность. Ты несешь ответственность только за себя, но помни, что те люди, которые встретятся тебе, будут получать энергии Света, они будут ощущать их всегда. Ты сможешь усовершенствовать мир, опять же, если этого захочешь. Забвение неминуемо, иначе ты не совершишь свои открытия. Если ты выберешь иной путь – тебя будут любить точно так же, как тех, кто ушел вперед. Ни при каких условиях, даже из самых лучших побуждений, ты не можешь влиять на других людей, не можешь решать за них. Свободный выбор – это Закон. Помни это… И все повторится вновь…». Послание было подписано сферой Любви. Ин поцеловала свиток, и он исчез в ее руках, он превратился в светящуюся пластину, которая поднялась и трансформировалась в энергетический образ, переместившись в пространстве, пластина присоединилась к образу Ангела и отпечаталась в голове.

В комнату вошла Дева. Она несла в руках какой-то предмет.

– Я пришла проститься с тобой. У меня для тебя дар.

Она открыла ладони, и из них вылетели крылья. Крылья были золотыми, светящимися. Они зависли в воздухе, и Ин с восхищением посмотрела на них.

– Спасибо, Дева. Новые крылья. Так жаль, они сгорят при нисхождении.

– Они сгорят лишь для мира материи. Нам они будут видны всегда. Там, на Земле, крылья так быстро вращаются, что создают то, что называется у людей аурой. Ты это знаешь. Помни, что любая твоя мысль с просьбой о помощи будет услышана сразу. Любая мысль, если она будет светлой, даст тебе силу. Там, когда ты забудешь все, пластина будет индикатором, она напомнит тебе, что путь выбран неверно.

– Спасибо, – повторил Ангел.

– И еще, мы сохранили твое тело не изуродованным. Оно великолепно, никто не будет даже знать, что тебе пришлось пережить.

– Спасибо…– прошептала Ин.

– Ты свободна.

Глава 5. Пустота

Память о пустоте, о небытии осталась как сигнал к тому, что нечто было нарушено. Пустота – это место для размышлений, это место, где создается то, что после мы видим как наше состоявшееся будущее. Это нулевой потенциал, который заполняется человеческим намерением. Пустота, в которой нет ничего, – это вакуум, мир, рождающийся снова. Пришло время Ин воплотиться второй раз, минуя периоды рождения, взросления, смерти.

Ин видела море, пену, сияние солнца, ощущала его тепло. Горячий воздух проходил сквозь ее ноздри, она слышала родные голоса: голос мамы, так она звала ее в детстве, она слышала, как мама зовет ее в море, но там плавали противные медузы. Ей не хотелось трогать гадкую слизь. Мама просила дочь не бояться, ведь она рядом.

Маленькие мерзкие медузы прикасались к ее ногам, щекотали их, иногда оставляя ощущение жжения. Сейчас был слышен лишь мамин голос:

– Доченька, я с тобой…

Голос был тихим, мягким, мама вдруг оказалась рядом, когда Ин открыла глаза в больничной палате. Лицо мамы был уставшим.

– Мама, медузы жгут мне ноги, – сказала Ин и немного удивилась своему звучавшему по-новому, как-то непривычно голосу.

– Это не медузы, это ожоги, – тихо, но радостно проговорила мама. – Наконец-то ты очнулась.

– Долго я спала? – спросила Ин, с трудом понимая, что происходит.

– Два месяца. Ты была в коме после автокатастрофы.

Только сейчас Инес увидела, как постарело лицо мамы. Оно было серым, и Ин стало не по себе.

– Сергей погиб сразу, он был виновен в аварии, в крови обнаружено высокое содержание алкоголя. – Мама ждала реакции. Она решила сказать это сразу.

Ин закрыла глаза и отвернулась к стене, в ее голове воспоминанием из прошлой жизни всплыла мысль: «Прости меня, я буду любить тебя всегда». Слеза стекла по щеке, это была последняя слеза о нем, теперь у нее уже не было того безудержного чувства, оно умерло тогда, вместе с ней.

– Прости, я решила, что ты должна знать, чтобы отвечать на вопросы сына.

– У меня остался сын… – и Ин вспомнила слова, звучавшие где-то в далеких сферах: «Я оставил тебе часть себя, береги его». – Мама, позови его, я хочу видеть его.

Мать вышла в коридор, а Ин пыталась забыть то, что стало приходить кошмарным сном из прошлого. Она пыталась не думать о том, что в ней нет сил, совсем нет, потому что это было не так. Физические силы не имеют ничего общего с силой духа. Дух силен бесконечно, он просто не может устать. Измученная душа – это то, что соединяет физическое тело и собственно дух, который просто не способен уставать. Душа не пропускает сквозь себя энергию, которая всегда с нами, она уходит в эго, и именно так образуется боль. Боль в материальном плане была не чем иным, как эго.

Она не принимала страдание. Она пыталась бороться, и вдруг ощутила режущую физическую боль в голове. Тогда, закрыв глаза, Ин погрузилась в пустоту. Пустота для нее стала спасением. Она провалилась в момент без времени, без пространства, без нее. И ей стало хорошо. Она растворилась в белой пустоте, которая стала сияющим солнцем и лучезарным морем, она снова была в своем детстве, где каждый день наполнен чудом бытия, счастьем и светом. Детство, в котором нет грусти о прошлом, как, собственно, самого прошлого, в котором нет разочарований будущего, а есть только настоящее. Детство, в котором ты можешь кружиться, кружиться, кружиться, растворяясь в танце радости…

Глава 6. Развитие и совершенствование

Инесс смотрела в окно. С каждой минутой ее тело восстанавливалось. Ее голова уже достаточно хорошо соображала. Лишь в периоды магнитных бурь переломы давали о себе знать. Словно что-то металлическое вворачивали в голову, Ин через силу закрывала глаза и пыталась заснуть. Навязчиво всплывали в сознании мысли: «Совершенствоваться», «Развиваться», «Делать что-то для других». Мысли настойчиво не оставляли ее после комы.

Ин уже устала находиться в положении больной и стала двигаться, она рассматривала множество журналов, со страниц которых на нее смотрели красивые, гламурные женщины. В блестящем свете золота и бриллиантов, они были похожи на кукол, которых все девочки мечтают положить с собой рядом, когда ложатся спать. Они загадывают тайное желание: вырасти и стать похожими на них. Гламурный блеск завораживал, чары слетали со страниц на Инесс, она с увлечением рассматривала мир светской тусовки и так отвлекалась от боли. Ей хотелось жить, радоваться, стремиться к чему-то. Она так давно не ощущала счастья, успеха и движения.

– Кристи, – позвала Ин сестру.

В комнату заглянула самая заботливая из всех трех сестер.

– Так, почему ты ходишь? – Ее голос был ласковым, но наигранно строгим. На правах самой младшей она позволяла себе строжиться. – Тебе нельзя еще много ходить.

– Ты такая милая, когда командуешь. Но мне надоело лежать, сколько же можно? Тащи все, что есть: Интернет, журналы, будем искать то, чем начнем заниматься. Будем строить свою карьеру. – Глаза Ин светились, ее движения были выразительными. Она чего-то хотела, а значит, жила.

– Не слишком ли быстро для новорожденной? – удивилась Кристи и сдвинула брови. – Ты только два месяца как заново родилась, а уже собираешься строить карьеру. Слушай, если бы все малыши были столь скоростными, мамаши сошли бы с ума, – пошутила сестра.

– Перестань, я хорошо себя чувствую, – отмахнулась Ин.

– Ладно, я рада, что ты рада. Только недолго, компьютер вреден.

Кристи быстрее реактивного самолёта принесла ноутбук, журналы, и они стали искать статьи и сайты, в которых предлагались всевозможные услуги сферы красоты. Перед ними мелькали лица, модели, женщины, наряды, каталоги рекламных предложений. Просидев так весь день, Ин заявила сестре:

– Решено, едем в Москву учиться, закончим курсы. Я стану мастером по перманентному макияжу, буду делать самые стильные тату в городе…

– А я? – перебила ее сестра, привыкшая, как в детской игре, получать свою роль от старшей.

– Ты будешь мастером по нейл-дизайну.

Ин посмотрела на открытый рот сестры.

– Что? Это тема, которой еще мало занимаются у нас. Ты сможешь хорошо зарабатывать, и мы будем вместе.

– Надо подумать, – сказала сестра, которая все решала с чувством, с толком, с расстановкой.

– Кристи, знаешь, мне так хочется жить! – Ин смотрела в голубые глаза сестры, как в зеркало. – Именно сейчас, как никогда!

– Я думала, катастрофа поломает тебя, и ты уже не будешь прежней… – Она как никто другой знала, что пришлось пережить Ин. Но сейчас перед ней была не убитая горем, а смелая и воодушевленная женщина.

– Да, по-своему ты права. Я могла бы продолжать ныть и жаловаться всю оставшуюся жизнь. И это был бы мой выбор: плакать и мучиться, притворяясь жертвой. Но скажи, зачем тогда это все? Этот второй шанс и право на жизнь? Чтобы все время сожалеть о прошлом? Прошлое умерло. Его нет, а я есть!

Кристи почувствовала невероятную силу, исходящую от сестры, такой силы она не замечала в ней раньше.

– Ты сильная, я тобой восхищаюсь, ты всегда была самой лучшей из нас троих, – с неподдельным восторгом сказала она.

– Не подумай, что мне не больно, просто я выбираю жизнь, если уж осталась жива. Я не хочу пополнить ряды тех, кто думает, что ими управляют, что кто-то за них принимает решения, а им остается лишь причитать и влачить жалкое существование. Посмотри на меня, у меня есть все! – Ин показала свои мускулистые руки, посмотрела на стройные ноги, потрогала волосы, густые и длинные, как у юной девушки. – Люди без рук и ног живут, побеждают в Олимпиадах, а я, у меня осталось все целым! Практически. И у меня остался сын, он должен видеть прекрасную женщину рядом с собой, а не ущербную мать!

Ин закончила свою пафосную речь и, увидев, как сестра в недоумении смотрит на нее, со смехом подняла подбородок Кристи.

– А теперь спать, я устала, – сказала Ин и спряталась под одеяло.

– Отдыхай, – заботливо поцеловала ее в лоб младшая сестра и вышла из комнаты.

Ин стоило только закрыть глаза, как в ее голове появились образы, сияющие яркими красками лица людей. Она видела себя в белом халате, делающей процедуру. Стоило только захотеть, как желание мгновенно достигло адресата, и началась его реализация. Черный и Белый уже не были рядом с Ин, она получила новое право, право на самостоятельное осознание себя. Теперь желания воплощались быстрее, чем раньше. Планета вибрировала уже совсем с иной частотой, теперь каждый мог материализовать свою реальность, но не каждый об этом знал.

Через некоторое время Ин устроилась на работу менеджером и стала копить деньги на дорогостоящее оборудование, чтобы стать хорошим мастером в сфере красоты. Она училась общаться с различными людьми на различном уровне, она стала делать перманентный макияж, одной из первых она заняла эту нишу в своем регионе.

Ин много работала, у нее почти не было времени на серьезные отношения, на личную жизнь. И работала именно с людьми.

Клиентами Ин были самые разные женщины, в большинстве своем женщины состоятельные и состоявшиеся. Ежедневное общение привело Ин к мысли о схожести их, что-то объединяло всех ее клиенток. Ин долго искала ответ, что же? Объединяла их всех царящая в головах мысль об одиночестве. Они были обеспечены, но страшно одиноки. Ин понимала, что не зря они пришли именно к ней, но она не помнила, что ей нужно передать им, что она, собственно, должна делать.

Однажды к ней пришла женщина на очередную процедуру и рассказала свою историю. Косметолог всегда немного психоаналитик, и сейчас клиентка разоткровенничалась. Женщина рассказала, что у нее совершенно никого нет, вся ее семья погибла в автокатастрофе, лишь она одна выжила. Она говорила спокойно, без злости и страдания, все уже было выстрадано, остались лишь воспоминания, как данность. Она говорила со смирением, без грусти.

– Как Вы живете после этого? – спросила Ин.

– Жизнь ценна сама по себе. Ты в ней маленькая искорка, и она, твоя искорка, зажигает другие, только если горит. Если она потухнет, то другие не загорятся никогда. Ничто в мире не кончается, в какой-то миг ты понимаешь, что никто бесповоротно не уходит, смерти просто нет. Это иллюзия. Энергия никуда не уходит, она просто видоизменяется. Энергия Бога бывает проявленной – в тех, кто живет, и не проявленной, потенциальной – в тех, кто уходит. И сейчас, когда я перестала страдать и приняла этот опыт, я поняла, что они всегда со мной, вот они, посмотри, все за моей спиной, и они помогают мне.

Ин не знала, что ответить. Все это она уже знала своей внутренней сущностью, все это она прекрасно понимала.

– Сначала я вообще не могла понять, что произошло. Я стала пить, моя жизнь чуть не покатилась под откос, я хотела все забыть, но потом подумала, что моей вины в этом нет…Когда-то ты прощаешь себя и понимаешь: все, что есть, имеет право на существование. Когда ты это понимаешь, ты становишься частью какой-то очень значимой мысли, ты становишься светом, ты становишься колодцем, перевернутым океаном, глядя в который ты открываешь себя… Сначала я думала, что умру, потом научилась жить с этой мыслью. Мыслью о том, что все учит нас, все, что с нами происходит, и даже это… После ушла в церковь, пела в хоре, а потом осознала, что раз я живу, значит, в этом есть какой-то величайший смысл. И мне выбирать, уйти или остаться, и тогда я решила остаться.

– Да, такое не каждый день услышишь, – сказала Ин, ее мир показался ей крошечным, микроскопическим. – Я тоже потеряла мужа в автокатастрофе и теперь пытаюсь жить без него, воспитывая сына.

– Вот и встретились мы, чтобы научить друг друга тому, что нет боли сильнее, чем у другого, нелогично, да? Но именно она кажется нам больше нашей собственной. Парадокс.

– Откуда Вы все это знаете? – спросила Инесс.

– Я так чувствую, а чувства мои не лгут. Сколько я должна? – спросила женщина, вставая с кушетки.

– Оплатите в регистратуре. Спасибо Вам, что поделились, спасибо… – ответила Ин, обдумывая услышанное.

Несмотря ни на что, она очень счастлива, ведь она живет. Она есть, она существует.

Сон 4. Жизнь как дар

Когда-то Ангел сказал, что хочет на Землю. Ангел думал, глядя с небес, что стоит ему спуститься, и мир станет лучше, а люди в нем чище. Бог отпустил его со словами: «Когда ты придешь на Землю, ты забудешь все. Весь земной путь – ты будешь вспоминать. Ты увидишь сон под названием жизнь. Каждая жизнь – удивительный сон, и в нем ты всегда можешь проснуться. Когда ты поймешь, что ты – это я, ты больше никогда не вернешься туда. Ты проснешься навсегда». Ангел согласился. Он думал, что взойдет на Землю и будет помнить обо всем, он сможет сделать мир лучше, и жить будет правильно. Когда летел он вниз, его крылья горели ярким пламенем, он мгновенно оказался на Земле, с громким криком он раскрывал утробу матери и вдруг увидел яркий свет.

Что такое? Этот свет ослепил его, он хотел крикнуть, но вместо слов с его губ слетел крик младенца. Он медленно пошевелился, световые вспышки ослепили его. Он крикнул еще раз и забылся в испуге, а затем погрузился в пустоту, потому что вынести этого не мог, он просто не понимал, что происходит: где он, кто он, а главное – свою цель. Ангел вдруг забыл, зачем он здесь…

В светлом и ярком пространстве Ангел услышал родной голос, точнее, вибрацию, которая звалась голосом. Он смотрел, но вокруг был только свет.

«Здравствуй, – сказал голос. – Я дарю тебе жизнь. Будь счастлив, пой песню, радуйся… Помни, что моя любовь к тебе безусловна, ты свободен на планете Свободного Выбора, ты можешь выбрать любой путь».

«Спасибо, но какой путь я могу выбрать, кроме творения, кроме света?» – спросил Ангел, который никогда не знал ничего, кроме Бога, ничего, кроме развития.

«Ты можешь выбрать все, что захочешь, и я все равно буду любить тебя… Познавай мир во всех его гранях, чтобы открыть меня….».

«Я проснусь и буду воплощать то, что я взял от тебя, чему научился!» – с болью прокричала мысль в голове Ангела.

«Ты проснешься и забудешь все, в этом величайший смысл. Ты забудешь все, кроме себя, потому что в себе ты всегда сможешь отыскать меня, я буду рядом с тобой, живи, радуйся, будь счастлив…».

– Поздравляем, у вас девочка, – вдруг услышал Ангел голос в пустоте.

– Спасибо, – слабо проговорила женщина…Она рожала первый раз, ребенок был большеголовый. Роды продолжались 16 часов, намучалась…

За окном большими хлопьями тихо падал снег. Женщина понимала, что теперь и она может отдохнуть, она впустила в жизнь нового человека, выполнила главную работу. Потому как нет ничего значимее, думала она, чем дать ребенку жизнь, даже ценой своей жизни. Роды были такими тяжелыми, что мысли о смерти неоднократно посещали ее. Но теперь все – тишина. Женщина закрыла глаза и погрузилась в дрему, а снег продолжал падать. Он – умиротворение, ничто не могло поколебать спокойствия, которое царило в зимней природе, ничто не могло побеспокоить спящие деревья. Вечный снег, он казался древним, словно белый старец, тихий и мудрый, всегда существующий где-то рядом с эмоциями мира.

Когда женщина пришла в себя, ребенка у нее уже забрали, лишь на следующий день принесли на кормление. Первый раз ребенок сосал грудь, а женщина смотрела в глаза малышки и размышляла о случившемся в ее жизни.

Странное ощущение – рождение ребенка. Ты словно и здесь, и там одновременно, словно целый мир приходит в тебя и выходит из тебя. Боль рождения настолько сильна, что кажется сном, сквозь который ты понимаешь, что еще жива, что сквозь тебя проходит и высвобождается огромная энергия человеческого существа. Энергия столь сильная, что удивительно, как младенческое тельце способно ее вынести. Она вырывается с диким криком и бешеной болью, и ты перестаешь понимать, где боль, а где радость. На мгновение все замирает, и в мир приходит новый человек. В этом содержится величайший смысл, в уходе и приходе кого-то, потому что каждый такой момент напоминает о твоем собственном пути, который предстоит еще совершить.

За стеклом наблюдали двое: один – Белый, другой – Черный.

– Ну вот, родился, он будет счастлив, – сказал умиротворенно Белый.

– Хорошо, пусть, – с некоторым сарказмом проговорил Черный. – Ему никто не может помешать, сам выберет, посмотрим, что именно…

– Не забывай, он тебя еще не слышит, и тем более не помнит, поэтому лучше ты бы помолчал, его жизнь только началась, и вся игра еще впереди, – спокойно, с достоинством ответил Белый и расправил крылья.

Женщина взяла ребенка на руки и приложила к груди. Черный скорчил недовольную гримасу. Младенец испытал удивительное ощущение блаженства, а Белый за спиной расправил крылья, радость давала ему сил для того, чтобы сохранять равновесие между мирами. Черному же этого было не нужно, сил ему было достаточно, миллионы людей питали его, выбрасывая энергетический мусор в оболочку Земли – гнев, ненависть, страх, ложь – все оттенки серого сигаретного дыма застилали голубую планету. Получая негативную энергию, Черный становился сильнее, а так как приставлен он был непосредственно к этому ребенку, то цель его состояла в подпитке негативных мыслей, а в принципе он, как и Белый, должен был сохранять равновесие.

Младенец был еще совсем мал, поэтому в мире его все только радовало. Во время каждого радостного сна Белый закручивал малышке волосы в золотые кудри, так он пытался напомнить Ангелу о себе. Черный же отвечал за демонстрацию ночных кошмаров, от которых ребенок просыпался в безудержном плаче.

– Спит, – начал ворчать Черный. – Когда же придет время? Что бесит меня между мирами – это состояние ожидания.

– Чем ты недоволен? Ты заслужил, получи. Вообще все человечество спит, ну почти все. Даже когда просыпается, все равно спит. Это даже хорошо. Представь, явись мы наяву, любой здравомыслящий человек подумал бы, что сходит с ума. А от сумасшедших, сам знаешь, толку мало. Они лишены самосознания, самое сильное желание прошлых воплощений было в том, чтобы не решать никаких проблем, пребывая в вечном счастье на Земле. Теперь они полностью счастливы, поэтому не осознают граней, следовательно, не могут совершить достойный выбор.

– Жизнь, потраченная зря, – недовольно проговорил Черный. – Знаешь, странно, что люди жалеют сумасшедших, они не стоят внимания.

– Как ты можешь! Все, что существует – имеет право на жизнь. Они тоже часть уроков, они учат тех, кто в сознании, быть благодарными за все, что они имеют на Земле, даже за страдания, потому что через них человечество получает все грани необычного опыта под названием «жизнь». Отказ от полноценной жизни – бессознательное существование… – мудро заключил Белый.

– Да, этот ребенок – большая редкость, поэтому мы с ним, а не «подсобные рабочие». Когда он вырастет, он будет осознанным, вся его жизнь – осознание и передача опыта. Мы должны помочь ему, именно поэтому я вместе с тобой приставлен к нему, без меня он ни до чего не дойдет, а ему нужно реализовать предназначение.

Белый задумчиво молчал. Он часто молчал, зная, что спорить бессмысленно, ведь Черный с ним надолго. Так что тратить силы попусту? Начало и конец таких диалогов известны им обоим.

Глава 7. Половина

Инесс встретила Ивана неожиданно. Как-то на корпоративной вечеринке в итальянском ресторане «Портофино» она увидела его за соседним столиком. Коллеги, с которыми Ин пришла на вечеринку, были уже достаточно веселы и начали разглядывать окружающих. Инесс в ослепительном красном платье с корсетом, который подчеркивал талию и поднимал грудь, была необыкновенна. Ее волосы, вытянутые, уложенные крупными прядями, обрамляли нежное лицо и хрупкие плечи. Глаза жестко разглядывали окружающих мужчин, и всегда в насмешке останавливались на встреченных, ее глаза знали все: и обиду, и унижение, и разочарование, и бешеную страсть, а еще они знали, что в мужчине главное – королевский взгляд, достоинство, и чтобы с ним ты забыла обо всех своих проблемах. Вокруг были заняты все столики. Наталья неожиданно наклонилась и шепнула на ухо Ин, что на нее смотрит мужчина слева. Уже достаточно долго он не спускает с нее глаз. Инесс знала, что нужно сделать все максимально незаметно, и, выждав несколько минут, обернулась в сторону, куда ей указала коллега по работе. Она увидела, что мужчина со стальным взглядом смотрит ей прямо в глаза. Инесс встретила достойного партнера по измерению силы взгляда. Вдруг, на мгновение, ей показалось, что перед ней стоит Он, что она его уже знает, что это не первая их встреча. Ин вздрогнула. Она знала, что значит это ощущение в ее жизни, он не опускал глаз. Их взгляд, словно намагниченный, показал всем окружающим, что между ними вспыхнула искра, она вспыхнула вновь, второй раз после ее большой, даже слишком большой, первой любви. Инесс заставила себя отвести глаза. Было трудно признаться, что он сломал ее взгляд. Он просто увидел ее, он выбрал из многих ее и показал, что она – его женщина, и ничья больше. Что в нем было такого? Он, с широкими скулами, большими глазами и высоким лбом, светловолосый мужчина возраста Христа, отличался от других, и это насторожило Инесс. Она не хотела такой зависимости, она знала, чем это может закончиться, и подсознательно зачеркнула для себя право на любовь, она решила, что теперь будет иметь только право на собственность.

– Инна, он уставился на тебя так нагло, другой бы уже отвернулся, – хихикала Наталья.

– Да, другой бы отвернулся… – задумчиво сказала Инесс.

– Павел Николаевич, Вы не в курсе, что это за личности за столиком слева, только не смотрите прямо на них, – спросила потихоньку Ин у своего начальника.

– Это где? – Павел Николаевич был уже пьян. – Ах вот где, Инна, Вы, пожалуй, лучше не интересуйтесь – это очень влиятельные люди, я знаком с ними косвенно, да, да, – вдруг он икнул и вновь мямля продолжал: – Они имеют большую власть в нашем регионе, не то что в городе. Присмотритесь к другим молодым мужчинам, например, ко мне, хм…– Его лицо вдруг растеклось в улыбке.

Ин в ответ хитро улыбнулась. Она знала, что он имеет в виду, он уже неоднократно намекал на близость, но даже несмотря на деньги своего начальника, она не желала быть его любовницей, она выбирала мужчин сама.

Прошло некоторое время. Среди пьяного настроения окружающих Ин немного устала, она вообще не пила после аварии, она не курила и не пила, а если вдруг приходилось поддержать компанию, то заканчивалось это страшными болями и проблемами со сном. Ин старалась вести трезвый образ жизни.

– Пожалуй, я поеду домой, – сказала Ин слегка «готовому» коллективу.

И встала из-за стола. Коллеги выразили недовольство, но Ин была тверда. Она взяла сумочку и направилась к дверям, перед выходом она обернулась взглянуть на интересующий ее объект и увидела, что мужчины со стальным взглядом за столом нет. Она решила, что упустила его, он, наверное, ушел. Немного грустная Инесс вышла из ресторана и позвонила вызвать такси. На улице моросил дождь, было прохладно и мерзко, по рукам Ин пробежала дрожь. Диспетчер пообещала прислать машину, Ин попросила побыстрее. Через несколько минут, их не хватило бы для приезда такси, к ресторану подъехал черный мерседес, стекла были тонированные. Инесс удивленно решила, что таксистом, наверное, работает какой-то сумасшедший, потому что автомобиль был далеко не из дешевых. Дверь открылась, и низкий голос, обладателя которого не было видно, спросил из глубины авто:

– Такси вызывали?

Голос был приятен и мягок, он бархатом прошелся по ушам Инесс, она решила, что это все очень странно, но в машину села. Она ничего не боялась больше. Теперь мало что могло напугать ее в этой жизни.

В мягком полумраке она повернула голову, чтобы увидеть таксиста. Рядом с ней, как ни в чем не бывало, восседал тот самый мужчина, который смотрел на нее в ресторане.

– Простите, это какая-то ошибка? – спросила Инесс голосом, который не терпит вольностей. Ее возмущенный взгляд был холодным, как у змеи.

Мужчина спокойно повернул голову и даже не стал оправдываться.

– Я отвезу Вас, скажите куда. Поверьте, это Вас ни к чему не обязывает.

Его голос привел Инесс в состояние, близкое к блаженству. Он был тихий, бархатный, мягкий и спокойный, но такой глубокий и сильный. Перед ней сидел настоящий мужчина, настоящий. Ин попыталась взять себя в руки. Она глубоко вздохнула и повернула голову к окну. Она ощущала рядом с этим человеком невероятную силу, энергия, исходившая от него, была такая же, как у нее, всей внутренней сутью она ощутила, что встретила мужчину, которого долго ждала. Что же делать? Может, изменить своим принципам и поинтересоваться, кто он и что? Нет, что-то боролось в Ин и не давало ей расслабиться, все было слишком странно.

– Почему Вы отправились провожать меня? Вам что, делать нечего? – она попыталась говорить строго и жестко, но не очень получалось.

– Нет, дел у меня достаточно, – он не извинялся, не раболепствовал, он говорил так, словно они были вместе давно, и ничего не было необычного в этой ситуации.

– Меня зовут Иван, – сказал он, не глядя на Инесс.

– Меня зовут Ин, Инна. Друзья и близкие называют Инесс, – ответила Ин. – Вы женаты? Я Вам интересна в качестве любовницы? – Она посмотрела ему в лицо, пытаясь поймать его взгляд. Задавая ему очень прямолинейные наглые вопросы, Ин играла по его правилам, ведь она не давала ему разрешения бесцеремонно увозить ее.

Иван молча ухмыльнулся, он даже не посмотрел на Инесс, его стальные глаза были устремлены в окно. Это разозлило Ин: «Что за наглость?! Он смеет не отвечать мне!» Она сжала скулы:

– Что Вам нужно? – Ее начала бесить эта ситуация.

– Мне нужны Вы. Я очень долго ждал Вас. Очень долго, – он ответил спокойно, без эмоций.

Ин была потрясена. Она привыкла к вниманию мужчин, но чтобы кто-то говорил ей такие вещи совершенно прямо… Она знала, что он не лжет, он говорит то, что думает. Этот человек поразил ее.

– Любовница мне не нужна, я не женат и никогда не был, – продолжал Иван спокойно. – Кстати, куда мы едем? Скажите адрес.

Ин проговорила адрес. Все еще взбудораженная, она не знала, что говорить, о чем, зачем. Ей просто было хорошо с ним рядом, она чувствовала силу, спокойствие и комфорт, которым дышало все вокруг Ивана. Он, как сказочный герой, появился и сорвал с губ принцессы поцелуй. Этот человек был достоин ее. Она это чувствовала. Подъехав к дому, Инесс ждала, что будет дальше. Иван спросил:

– Такая женщина, как Вы, не может быть одна, почему Вы были без спутника в ресторане? – Он впервые повернул лицо к Ин, и она увидела его широкий лоб, стальные глаза, смотрящие вглубь и сквозь нее.

– Вы хотите знать слишком много! Хорошо. Я сейчас свободна, буквально с недавнего времени. Но в моей жизни все-таки есть один важный мужчина. Это сын. Как Вам такая перспектива? – Ин смотрела на него прямо, не опуская глаз.

– Сын? Это хорошо, уже есть один ребенок. У меня нет детей, поэтому я буду рад стать кому-то отцом. – Он смотрел в ее глаза, нисколько не смущаясь. Он говорил такие вещи, которые не каждый день услышишь. Постель предлагают многие, свидания без обязательств, отношения с пылкой любовью и рай в шалаше. Все это так надоело Ин, контраст сразил ее наповал. Она вскинула брови и капризным, немного девчачьим голосом, с ноткой раздражения сказала:

– Такое чувство, что Вы предлагаете мне замужество, хотя мы знакомы всего 10 минут. Это смешно, – она вздернула красивый носик и отвела глаза.

– Можно пригласить Вас завтра на ужин, какую кухню предпочитаете? Я не предлагаю жениться сразу, можно все сделать постепенно. Я очень занятой человек, и в конце недели уеду, а пока есть немного свободного времени, давайте проведем его вместе.

– Хорошо, приезжайте завтра в 7. – Инесс вышла из машины и, не оборачиваясь, горделивой походкой направилась к своему подъезду.

Поднявшись в квартиру, она посмотрела в окно. Машина Ивана стояла под окнами. Он не торопился уезжать. Инесс зашла в комнату и зажгла свет. Сквозь занавески в комнате она увидела, что машина все еще стоит. Лишь спустя несколько минут она бесшумно отъехала от дома Ин. «Сегодня было больше чем достаточно, хотя вроде бы не произошло ничего, ну подумаешь, подвез, подумаешь, обратил внимание. Не понятно, чем занимается, кто он, чего хочет», – думала Ин, лежа в кровати. Она вспоминала Ивана, его глаза, голос, его необычную манеру поведения, его красивые губы и силу, которая исходила от этого удивительного мужчины. Ин долго была одна, она была одна очень давно. В ее жизни давно не было человека, который занимал бы все ее мысли. Она вдруг почувствовала, что весь мир изменился, что в ней что-то перевернулось. Она уснула, она устала, она была поражена.

Сон 5. Бесконечная любовь…

Погрузившись в сон, Ин почувствовала, что находится в странном помещении. Она ощутила холод и страх. Перед ней возвышалась фигура человека, это был мужчина. Ин продвигалась к нему, она чувствовала, что он – близкий и хорошо знакомый. Подходя к нему, она заметила, как он стал поворачиваться. Перед ней стоял человек, лицо которого было окутано инеем, он напоминал статую, был словно неживой, застывший. Инесс остановилась. Она стала присматриваться, в темном сумраке помещения плохо различались черты, вдруг она увидела яркий свет. В комнату вошла женщина в монашеском одеянии, озарившая все вокруг. Лишь лицо мужчины посерело. Женщина приблизилась к Инесс и мысленно приветствовала ее. Инесс ощутила что-то родное. Она вспомнила, что перед ней стоит Она. Это Она, Великая Матерь, которая помогала ей, вела ее за собой в трудные дни. Она отправляла ее, она ждала от нее чего-то, что Инесс должна была вспомнить. Она вдруг ощутила, что двигалась неверно, что-то она забыла, потеряла, не поняла. Ин заплакала, слезы обожгли лицо.

Женщина прикоснулась рукой к ее глазам.

– Вспомни, для чего ты пришла. Вспомни про падших. Они будут рядом. Ты можешь остановить их… – Матерь вдруг повернулась к статуе мужчины, посмотрела молча и продолжила: – Ты можешь проявить себя, свой дар, свою реализацию. Будь осторожна, помни, что ты свободна и выбор твой ценен.

– Дорогая, родная, помоги мне, помоги мне не забыть, – умоляя, просила Инесс.

– Выбирай сердцем, – сказала Учитель, – но помни, падшие тоже хотят света, они помнят о нем и стремятся к нему. Они могут вернуться, ведь когда-то они были среди нас. Выбирать добро легко, трудно следовать свету всегда и осознанно. Зло требует больших сил, зло не развивает, не возвеличивает, но люди хотят ощущать зло, оно в их натуре, они ищут его, иногда неосознанно. Здесь они имеют на это право. Помни, падшие могут вернуться, искупив все своим страданием. Но они могут затянуть тебя, и ты станешь одной из них и дашь жизнь одному из них. Будь осторожна. Помни, я люблю тебя, я буду любить тебя вечно, что бы ты ни выбрала… – Женщина стала растворяться. Она показалась Ин миражом, но таким родным, словно воспоминание о доме, о месте, где люди провели детство, где люди познали Бога.

Ин почувствовала боль. Теперь, когда женщина исчезла, комната наполнилась сумраком, она стала словно холодный склеп. Мужчина продолжал стоять, застывший, в оцепенении. Ин приблизилась к нему и прикоснулось рукой к его лицу. Прикасаясь, она увидела свет, который шел от ее руки. Она ощутила твердость и холод, которым дышало все тело мужчины. Он словно стал оттаивать. Когда его лицо стало теплым, он открыл глаза. И посмотрел с любовью на Ин. Из замороженной серой статуи смотрела на нее чистая душа. Ин стала вспоминать, где она видела это лицо. Она перебирала в памяти все лица и взгляды тех, кто когда-то был рядом, и тех, кто просто встречался в жизни, перебирала, словно кадры кинопленки, их было много. Она листала страницы памяти и не могла найти сходства.

Ин судорожно пыталась вспомнить, и вдруг ее поразило: перед ней стоял Он! Она узнала его. В этот момент она вздрогнула. Вздрогнула и проснулась.

Глава 8. Свидание

Весь день Инесс думала, что она наденет вечером, о чем будет говорить. Она четко знала все секреты и уловки, которыми можно завлечь мужчину, совсем недавно она прочла книгу известного психолога на эту тему и решила применить знания на практике. Но это был не обычный рядовой ухажер, а настоящий мужчина, покорить которого можно только применив все свое мастерство. Во-первых, внешний вид: мужчины всегда замечают высокий каблук. Одежда должна подчеркивать достоинства, все должно быть зрительно увеличено: длинные ноги, шея, силуэт. Инесс уложила волосы, они были ее главным достоинством, она не позволяла никому стричь их более чем на сантиметр. Макияж – ничего лишнего, лишь выделить глаза, брови, перманент придаст ощущение натуральности, не нужно никакой помады. Яркий красный бант туго затянул талию, выделив грудь в белой блузке и подчеркивая утонченный силуэт. Духи стоило подобрать особо, но как угадать, что может понравиться этому мужчине? Ему может понравиться только то, что нравится тебе, если притяжение настоящее. Все, что ты реализуешь – это его тайное желание. Больше ничего не нужно.

Инесс смотрела на себя в зеркало и понимала, что удивительно хороша. Но она опасалась, что человек с такой мощной энергетикой захочет сразу ее близости, а Ин знала: нужно не просто переспать с мужчиной, а сделать все для того, чтобы, не проводя с тобой ночи, мужчина думал о тебе постоянно. Чтобы он заболел тобой, как болел ее первый избранник, как болели многие вокруг, но никто не занимал такого места в ее жизни.

Ровно в семь знакомая машина подъехала к дому. Ин вышла, и через лобовое стекло их взгляды встретились. Словно удар током прошло сквозь них неосязаемое отраженное притяжение. На Ин смотрели глаза не холодные и стальные, а такие родные, оттаявшие, на нее смотрели глаза мужчины из ее сна. Ин замерла. Она только сейчас вспомнила сон. «Не может быть, – подумала она, – он не может быть плохим, он не может быть плохим!» – кричало все внутри нее. Иван вышел из машины, он был одет неброско, но со вкусом. Он был галантен и мягок.

– Здравствуй, сегодня мы перейдем на «ты», – сказал он невозмутимо.

– Да, а что мы сделаем завтра? – ирония Инесс была похожа на сарказм.

– Завтра мы поженимся, – лицо Ивана повеселело. – Шутка. Поехали. – Он открыл дверь и помог Инесс сесть в машину.

В машине Инесс почувствовала, что аромат ее духов перебивает запах цветов, она краем глаза увидела огромный букет чайных роз на заднем сиденье. Ин сделала вид, что ничего не замечает.

– Какую кухню предпочитаешь? – спросил Иван, неторопливо ведя машину. – Я – русскую.

– А я люблю французский ресторан, в нем шикарная кухня, отличный шеф-повар, живая музыка, – это чудесно. И удивительный интерьер в стиле ампир.

– Ампир – замечательный стиль, хотя я предпочитаю классицизм, он мне более близок, – Иван говорил со знанием дела, Инесс открыла для себя, что этот человек обладает широким кругозором, что немаловажно и достаточно редко встречается сегодня.

Они подъехали к ресторану и, войдя в него, Инесс заметила, как женщина-администратор посмотрела на нее, потом на Ивана, а затем начала суетиться, обслуживая их. «Пожалуйста, проходите, для вас лучший столик, вон там, у фонтана», – женщина указала на отдаленный столик в нише, где не было никого, и никто не мог им помешать.

– Спасибо, – ответил Иван холодно, провожая Ин к столу. – Что не люблю в нашем народе, так это раболепие.

– Это утверждение? – спросила Инесс. – Я не согласна с тобой.

– В тебе нет раболепия, поэтому я и нахожусь сейчас рядом, – отрезал Иван.

Ин решила прекратить этот странный диалог, в конце концов, что он о себе думает:

– Это я нахожусь с тобой, потому что…

– Во мне тоже нет раболепия, – закончил Иван и улыбнулся. Ему нравилось, что он оказывался на шаг быстрее Ин. Так было с начала их знакомства.

– Мы с тобой родственные души, я это чувствую, интуиция меня никогда не обманывала, поэтому и не трачу время. Я не хочу его тратить, оно слишком ценно, сейчас оно есть, а после может не быть ничего, нужно ценить каждый момент. – Он был как никогда серьезен, ни одна мышца не дрогнула на его лице.

– Чем ты занимаешься? – спросила Ин, держа в руке бокал дорогого вина.

– Я – хорошо зарабатываю и беру от жизни все, потому что заслуживаю этого. Я не пью, не употребляю наркоту, считаю, что тело дано мне для получения эмоций, а не для разрушения собственного мозга. Я люблю читать бизнес-книги, совершенствую свои знания, потому что никто не знает, где ты окажешься завтра, с кем и кем. У меня есть увлечение, у меня есть настоящая страсть, и я искал женщину, которая сможет идти со мной рядом, женщину, которая будет не лучше и не хуже меня, она будет равной мне. Я не тратил время зря, не разменивался на дешевые связи, я сохранил себя для тебя… – Его голос стал мягче. Он стал нежным, а глаза все так же прямо смотрели на Ин.

– Ты поражаешь меня, – ответила она, – но ты ничего не знаешь обо мне, а может, я не подхожу тебе? А может, ты слишком высокого мнения о себе, почему ты думаешь, что ты единственный в моей жизни? Я не берегла себя для тебя, в моей жизни было много мужчин. – Ин смело посмотрела на Ивана, она стала говорить с ним без кокетства и тени притворства.

– Ты имеешь право выбирать, я не заставляю тебя. Единственная причина, почему ты здесь – это твое настоящее желание. И я предполагаю, что оно как-то связано с моими размышлениями о тебе.

Ин замолчала, она понимала, что пустые разговоры между ними неуместны. Это как партия в шахматы, когда ты делаешь ход, а в ответ получаешь сразу шах и мат. Она стала есть, вдруг в голове ее возникла картина, она увидела своего сына, другого, она вдруг увидела мальчика, безумно похожего на Ивана. Он смотрел на нее и шептал: «Мама, когда ты придешь за мной, почему ты так долго не приходишь?» Бешеная боль ударила Ин в мозг, так было всегда после аварии, когда в голове мелькали видения. Это видение было таким странным, что боль отразилась на лице Ин; скрип в голове на месте пластины, глаза выразили такой ужас, что Иван вздрогнул, его взгляд стал теплым и заботливым. Он ничего не знал об Ин, но словно знал все.

– Что с тобой? – Он схватил ее за руку. Рука была ледяная. – Что с тобой?

Ин попыталась собраться, она сжала скулы и закрыла глаза, от боли слезы потекли по щекам.

– Если хочешь, мы уйдем отсюда. Что ты хочешь, скажи? – Иван говорил ласково, даже немного по-мальчишески.

– Все хорошо… Просто…у меня бывают видения. В моей жизни была смерть.

– Близкого? – спросил он тихо.

– Моего мужа и меня. Я уже умирала. Два месяца в коме, после автомобильной аварии, меня собирали по частям, говорили, что не жилец. Я выжила. С тех пор бывают видения, ночные кошмары и боли, страшные головные боли. Я не испытываю страха, я уже умерла, больше не боюсь. Ничего не боюсь. – Инесс была как никогда искренна, никто из мужчин не знал о ее боли. Иван был тронут тем, что она доверилась ему.

– Я тоже видел не раз смерть в лицо, оно у нее страшное. Но я больше не боюсь. Я знаю, что жизнь очень ценна, и важно, с кем ты ее проведешь и как. Именно это важно, а не дожить до глубокой бедной старости, тихо ненавидя друг друга. Я хочу быть с тобой рядом, ты можешь сопротивляться, но я сделал выбор. Я хочу быть с тобой, заботиться о тебе, ты будешь счастлива со мной, у нас будет все.

Инесс уже не думала, как следует строить разговор, она была собой, простой и искренней.

– Я больше не могу иметь детей…Точнее, я могу, но с риском для жизни, или меня, или ребенка. – Она внимательно смотрела в глаза Ивана. Его лицо оставалось невозмутимым.

– Мне все равно. У нас уже есть ребенок, твой сын. А ты будешь той девочкой, в которой могло быть все, если бы у нас родилась дочь. Я буду баловать тебя, как ребенка, – попытался разрядить он странную атмосферу.

– И мы доживем до глубокой старости и умрем в один день, – сказала Инесс, то ли шутя, то ли всерьез.

– Давай просто будем вместе, а там будет видно. – Иван говорил тихо, мягко, но серьезно. Он вообще позволял себе роскошь быть серьезным. Такую роскошь могут позволить себе далеко не все.

Больше они почти не говорили, у Ин после пережитого стресса от убаюкивающего голоса Ивана стало спокойно на душе, и ей захотелось спать. Она попросила увезти ее, и через некоторое время они подъехали к ее дому.

– Ты одна? – спросил Иван без тени смущения.

– Да, а что? Ты хочешь составить мне компанию? – Глаза Инесс смеялись. Она знала, что не пойдет никогда на поводу у инстинкта, и вечер будет отличной проверкой его намерений. А может, все, что он говорил, ложь.

Иван хмыкнул и спокойно сказал:

– Да, я мог бы остаться с тобой, возможно, тебе понадобиться помощь, раз у тебя бывают приступы…

– А помочь ты мне хочешь морально или физически? – ехидничала Ин. Ее глаза стали веселыми и игривыми, как у нашалившего подростка.

– Смотря какую помощь ты примешь. Все зависит от тебя. – Иван был серьезен. Он вообще мало шутил. – Так мы идем?

– Да, пожалуй.

Инна вышла из машины, Иван направился вслед за ней, захватив валяющийся на заднем сиденье букет. Он нес его, как веник, и демонстративно не собирался вручать. Ин решила тоже не показывать, что видела цветы. Когда они вошли, Иван подал розы и сказал:

– Поставь цветы в вазу. Я бы не отказался от кофе. – Это не были вопросы, это были утверждения. Иван вообще не спрашивал, в основном он говорил так, как будто все, что он произносил, было уже осуществлено, и он только выражал намерение это получить. Он был по-королевски великолепен.

Ин промолчала, она решила, что стоит привыкать к специфике их общения. Она поняла, что рядом с этим человеком в ее жизни будет все. Все – это не только хорошее и лучшее, но и оно в том числе.

Ин грациозно переобулась в красивые тапочки на каблуках с перьями, подарок сестры, приехавшей недавно из Китая, и отправилась на кухню готовить кофе. Она держала турку и думала о чем-то. Иван стоял в проеме и смотрел на нее. Она чувствовала, что он смотрит на нее, на ее открытую шею, на ее красивую грудь с татуировкой, на ее золотой браслетик на ноге. Ин была очень привлекательна, ее густые волосы, собранные небрежно в хвост, словно сноп колосьев, спадали вниз, до талии. Иван, конечно же, отметил, что такие волосы – большая редкость. Он решил подзадорить Ин:

– У тебя чудные наращенные волосы.

Ин повернулась, она знала, что это провокация.

– Можешь проверить, – медленно проговорила она.

– Проверю, если изменишь, – сказал Иван, улыбаясь, он позволил себе улыбнуться. Это было так неожиданно, что Ин не заметила, как убегает кофе.

Через некоторое время они уже пили кофе в зале, и Иван отметил про себя, что квартира Инесс очень уютная, аккуратная и украшена с тонким, даже дорогим вкусом. Много вещей символизировали китайский фэн-шуй, на стенах висели картины: графика, акварель, живопись.

– Кто обустраивал эту квартиру? Чьи это работы? – спросил Иван.

– Я. Картины – мои. Я люблю улучшать пространство, люблю рисовать. Сейчас рисую на лицах людей, я мастер по перманенту и тату. Ты – хотел бы иметь татуировку?

– Нет, – ответил Иван. – Тату – делает тебя узнаваемым, всегда смогут выделить тебя, а я не хочу выделяться. Не стоит этого делать. Но то, чем ты занимаешься – достаточно интересно для женщины, это творческая работа. Ты работаешь в найме?

– Да, – немного сконфузившись, ответила Ин, – пока да.

– Этого не стоит смущаться, это первая ступень бизнеса. Тот, кто является хорошим исполнителем, сможет создать условия работы для других. Я дам тебе денег на свой бизнес. Чтобы иметь свое, нужно внутренне дорасти до этого. Ты никогда не получишь денег на управление другими людьми, пока не научишься управлять собой, быть жесткой и твердой как камень, не поддаваться соблазнам, которыми окружены мы в мире. Нужно четко видеть цель и идти к ней. Все, что мы имеем, нужно заслужить. Ничего нельзя брать просто так, тем более деньги. Ты должен быть достоин, чтобы взять корону, которая валяется в сточной канаве. – Иван заговорил эмоционально и убедительно.

– Да, это сказал Наполеон. Он не имел ничего, а потом завоевал весь мир.

– Только вовремя не остановился. Не смог. Сила воли нужна человеку, чтобы знать, когда стоит сделать остановку, особенно в бизнесе, в бизнесе – ты на коне, а конь может сделать все, что угодно. Поэтому так важно, кто ты, с кем ты, а главное, кто рядом с тобой проводит ночи. Если это рабыня – ты неминуемо станешь рабом, если ты взял пищу из рук крестьянки – ты постепенно превратишься в крестьянина. Я счастлив, что кофе мне преподносит богиня, – сказал Иван голосом смягченным, без напряжения. Он мастерски владел искусством речи, интонациями, тембром. Ин смотрела на него, и все внутри нее наполнялось желанием. Она хотела получить порцию силы и власти этого человека. Он был удивительно притягателен, при этом не делал ничего, чтобы понравиться. Он просто оставался собой.

Он поднял на Ин глаза и посмотрел прямо в ее, голубые. Наклонился и спокойно поцеловал ее в губы. Это был легкий поцелуй, ни к чему не обязывающий. Ин не могла оторваться, страсть захлестнула ее, но Иван отклонился и спокойно, с феноменальной выдержкой сказал:

– Ложись, тебе пора отдыхать, хватит на сегодня. Я побуду с тобой рядом. – Он ласково смотрел на Ин, он знал, что она наполнена желанием, но конем своей воли он управлял виртуозно.

– Хорошо, – сдавшись, ответила Ин и взяла чашки, чтобы унести их на кухню.

– Я уберу посуду, – сказал Иван тоном, не терпящим возражений. – Ты устала, отдыхай.

Ин отстранилась, она была удивлена. А вдруг, он какой-то маньяк, неожиданно пронеслось в голове. Столько сейчас извращенцев. «И что это я совсем не держу себя в руках», – подумала она и отправилась в спальню. Она уснула быстро, несмотря на то что чужой мужчина находился в ее квартире. Сквозь сон ей казалось, что кто-то тихонько прилег рядом и обнял ее. Она спала крепко, и ей казалось, что это всего лишь сон. Она инстинктивно обняла его, большого, сильного, так давно желанного. Она спала у него на груди и даже не знала об этом, ей казалось, что это игра ее воображения.

Чуть забрезжило утро, Ин проснулась. Она вставала рано, ей не нравилось долго валяться в постели, нужно было вставать и делать зарядку. Ин вскочила и включила музыку.

– Выспалась? – Голос Ивана напугал ее. Она совсем забыла, что он остался у нее на ночь, только вот ночи никакой не было. Инесс улыбнулась чистой светлой улыбкой:

– Да, я хорошо спала, мне снилось, что ты лежишь рядом, вот так видение, ты же спал на диване.

Иван хмыкнул:

– Да, я спал в зале. Завтрак готов, скоро я должен буду уехать. Прошу к столу. – Иван был очень галантен.

Ин решила его подзадорить, не каждый день встретишь мужчину, который дарит цветы, отвозит домой, готовит завтрак и ничего не просит взамен. Это какой-то феномен. Такое бывает только в сказках. «Что за чушь, я ведь не Золушка, – думала Ин. – Ну да ладно, расслаблюсь».

– Я думала, что мытье посуды и приготовление завтраков не мужское дело, – сказала Ин словно сама себе.

– Я думаю, мужское дело – помочь близкому и родному человеку, если он устал, – невозмутимо проговорил Иван.

– Спасибо, ты очень мил, – снова получив свой шах, ответила Ин. Они сели за стол и ели молча. В конце завтрака Иван сообщил, что уезжает на некоторое время и оставляет Ин полную свободу, она может делать все, что ей заблагорассудится. Когда он вернется в город, первой, кому он сообщит – будет она. Инесс немного даже расстроилась. Она словно была с ним очень давно, словно кто-то близкий уходил. Она ничего не знала о нем, но теперь он занял в ее жизни главное место, после сына. Она проводила его до двери, Иван наклонился, обнял ее за талию и поцеловал. От горячего поцелуя у Ин закружилась голова и потянуло низ живота. Он целовал ее так, будто перед ним его вторая половина, он растворялся в ней. Ин не могла открыть глаз, так приятно и необычно было это новое ощущение. Она словно таяла в его руках. Это мгновение было бесконечным. Иван как всегда с колоссальной выдержкой отстранился от нее, посмотрел в глаза, словно еще раз целуя, и исчез в дверях. Опьянённая Ин без сил упала на диван и не могла сдержать улыбку. Все события последних двух дней просто не укладывались в ее голове. Теперь она ждала своего короля. Королева перестала быть вдовой.

Король умер! Да здравствует король!

Сон 6. Аудиенция

Лишь я один, горя, лежу во мгле,

Когда лучи от мира солнце прячет,

Для всех есть отдых, я ж томлюсь, – и плачет

Моя душа, простерта на земле…

Б. Микеланджело

– Здравствуй, – прозвучал голос в темноте нереального помещения.

Иван попытался пошевелиться, но ощутил странное оцепенение и боль. Он не мог пошевелить ни одной частью своего тела. Только глаза могли видеть, что происходит, а уши улавливали вибрации, напоминающие голос.

В полумраке закрытого пространства, то ли комнаты, то ли пещеры, он видел слабое мерцание огней и силуэт стоящего перед ним мужчины. Иван попытался ответить, но вместо слов с его губ сорвалось что-то вроде мычания. Он был будто парализован.

– Не старайся, бесполезно, – сказал спокойно и размеренно тот, кому принадлежал голос, – ты заслужил великую честь попасть ко мне на аудиенцию. Не многие удостаиваются этого. Но твои заслуги…

Фигура мужчины постепенно приблизилась и попала в круг обозрения Ивана. Он смог разглядеть красивое, словно выточенное из мрамора лицо, с жестким выражением и сверлящими бесстрастными глазами. Все внутри Ивана сжалось. Он ощутил холодок. «Что со мной происходит, я – словно не я. Что за тип так подействовал на меня!» – странные ощущения не покидали Ивана.

– Ха-ха-ха, – раздались раскаты смеха, и все вокруг стало сотрясаться. Иван отметил, что мужчина странно одет, словно средневековый рыцарь или лорд совершил путешествие во времени и предстал перед Иваном собственной персоной. «Что за чертовщина», – подумал Иван и весь напрягся.

– Уважаемый Иван. Я собственной персоной Воин Тьмы. Точнее, предводитель. Я не какой-то там, как ты изволил выразиться, тип. В свое время, будучи человеком, я познал все виды власти: власть денег, силы, политики, но вскоре это занятие мне приелось. В моих руках было много власти, но ничто не могло сравниться с ментальной властью, той игрой, которую веду я сейчас! – Он стал разглядывать длинные ногти на своей руке. Все пальцы его были в кольцах.

– Лучшие друзья женщин, – он показал на бриллианты на своих руках. – Ты расслабься. Я слышу твои мысли, так что можешь спокойно думать, не напрягай голосовые связки.

– Что тебе нужно? – подумал Иван, и мысль четко передала требовательную интонацию.

– Мне? Я хочу показать тебе некую картину устройства вещей. Зачем я это делаю? Чтобы продемонстрировать те возможности, которые заложены в твоем потенциале. – Он пошевелил рукой, и перед ним появилась чаша с водой. Чаша была очень большая, серебряная. Иван вспомнил, как его крестили. Перед глазами предстал образ священника, который нарекал ему имя и окунал младенца трижды в чашу.

– Да, верно, – сказал Темный Воин, – это и есть чаша, через которую приходят в мир. Вода. Вода – это первичная субстанция, из которой возникает жизнь. Через воду можно передать любую информацию. Поэтому некоторые личности подстраховались, придумав ритуалы умывания, крещения, посвящения через воду. Какую вибрацию заложат в душу ребенка, такую жизнь он и будет вести, пока его душа не проснется. Смотри.

Темный рыцарь вдруг повернул ладонь, и чаша стала перед Иваном вертикально, но вода не вылилась по всем законам физики, она стала твердой и блестящей, как зеркало, точнее, как экран телевизора, только круглый.

– Узнаешь мое изобретение? – спросил Темный Воин. – Телевидение! Человечество все свое свободное время проводит перед небольшим экраном. – Перед ними возникла картина сидящих у телевизора людей, они что-то ели, запивали, глядя прямо в экран. – Это семья. Посмотри, вместо того чтобы общаться, заниматься любовью, эти люди проводят все свое свободное время у мертвого экрана. Знаешь, почему мертвого? Он лишен реальности жизненных энергий. Энергию способен передать только человек, именно поэтому все человечество сейчас подсажено мной на это чудесное изобретение. Большая часть человечества отдает свою энергию, свои жизненные силы не на сотворение своей реальности, для чего они и пришли на Землю, а на то, чтобы подпитывать меня и моих заместителей. Благодаря их силам живу я и все мои темные братья. Так получается, что вы сами выбираете жизнь – как сон. Вы спите и, что меня удивляет, вообще не желаете просыпаться.

Перед Иваном мелькали картинки сотен людей, сидящих в кинотеатре и плачущих, переживающих какие-то сцены. Женщин и мужчин, которые употребляют пищу, просматривая фильмы ужасов, судорожно дожевывая очередной кусок и запивая его порцией пива. Так они поглощали еду, заряженную энергией зла. Дети, стеклянными глазами уставившиеся в ящик, поедали чипсы, гамбургеры, еще что-то. Вдруг из экрана начала выделяться какая-то материально видимая субстанция серого цвета. Эта серость целенаправленно проникала в пищу, а затем внутрь смотрящих. Ивану стало мерзко.

– А как ты думал, мы существуем? Мы делаем вашу жизнь ярче. Мы добавляем в нее разнообразия. – Он вдруг показал, как масса фанатов, смотрящих футбольный матч, неистово орет, и огромное серое облако поднимается над ними. Вдруг серое становится реальным, усиленным. Оно оживает и ждет еще порции, как гигантский зверь, истекая слюной, ожидает человеческой энергии. Но фанаты уже истощены, и вдруг финальный свисток. В воздухе зависает ожидание, а после…

– Какое, собственно, дело фанатам до того, что одна команда проиграла другой? Что изменилось в мире? Кто-то потерял близких или остался брошенным, или, может, нелюбимым? – задал риторический вопрос Серый Воин. – Ты думаешь, мы делаем это, чтобы поиздеваться над вами?

Иван смотрел, его глаза выражали немой вопрос.

– Мы делаем это, чтобы вас проверить.

Иван увидел, как толпа обезумевших фанатов кинулась на другую часть толпы, и люди потеряли последнюю каплю рассудка. Серое существо закатилось в припадке радости. Он видел, как один человек бьет другого, причиняя ему боль, а серому зверю черную радость.

Ивана немного передернуло. Он понимал, что от него хотят чего-то другого, не просто показать ему тонкое устройство мира.

– А деньги, – продолжал Воин Тьмы, – это вообще уникальное изобретение, оно дано вам для совершенствования мира, но вы сконцентрировали их в руках горстки людей, кто испражняется в золотые унитазы, кому плевать на себе подобных. Вы превратили их в фетиш, и многие плохо понимают, зачем им нужны деньги, что они с ними будут делать, но стремятся к ним как символу жизни! Нет ничего плохого в том, что человек зарабатывает деньги. Да, он зарабатывает их, но не знает, на что тратить. А если вдруг получает богатства, спускает их, либо теряет себя, потому как не способен вынести водопада возможностей, его сознание не расширено до этого. Многие же работают за гроши, продавая тело и душу за минимальную плату. Но если бы вы знали, скольких богатств достойны! Вы никогда бы не стали работать за копейки, отдавая всю свою жизнь и энергию на совершенствование системы. Рабство. Вы – рабы своих желаний, вы мои рабы! – Серый Воин приблизился так близко к Ивану, что тот ощутил ледяное дыхание. – Деньги – это ваша обналиченная энергия. Вы могли бы напрямую отдавать ее и получать результат. Но зачем же? Когда я могу предоставить вам замену. Вы живете с иллюзией, что ваша жизнь напрямую зависит от этих бумажек, а на самом деле все зависит от вашей мысли.

– Как ты думаешь, кто владеет богатствами мира? – задал он вопрос Ивану.

Иван слушал внимательно. «Кто?» – подумал он про себя, хорошо зная ответ.

– Все богатства мира хранятся в золотом запасе у горстки людей, и эти люди такие же, как ты. С одной лишь разницей: они проснулись и поняли, что могут управлять этим жалким миром спящих, они делают все, чтобы спящие не проснулись. Уэллс написал когда-то замечательное произведение «Когда спящий проснется»…Так вот, спящий не проснется никогда! Весь мир – спящих людей! Они помогают мне творить свою темную реальность.

– А войны? Ты думал, они реально назревают? Нет, войны провоцируются и спонсируются нами, чтобы постоянно лилась кровь, и страдания делали мир интереснее. Что же ты думаешь, убрать нас, и наступит рай? А нужен ли он людям, если они здесь? Может быть, они получают оргазм, чувствуя себя жертвами и жалкими созданиями. Ведь они забыли, что они – Боги, а бог не бывает жалок. Бог – это… – Серый воин задумался, – ну, скажем, недостижимый идеал. Хорошая концепция. Мне она нравится. Почему-то только Иисус был сыном Бога, а вы все должны быть подобны ему. Только подобны, и никогда не станете им. Замечательно придумано. Это я постарался, нашептал на ухо одному священнику, когда он переписывал Библию 3000 раз. Если бы вы вспомнили, где вы можете узнать правду. Иисус говорил, что храм Божий находится внутри вас, но его никто не услышал. Люди освободили больше свободного времени для того, чтобы отправиться в путешествие жизни, но решили подождать, посмотреть телевизор, передачи про то, как кто-то создает мир. 100 каналов! Вы – наблюдатели, и это ваше желание, а желание человека – закон. А я в свою очередь делаю все, чтобы в себя люди ходили редко, а то что же это будет? Ничего хорошего.

– Откуда ты взялся, что все это значит? – начал испытывать недовольство Иван.

– Ты забыл, когда-то ты был там. Ну, в этом самом саду. Там ты был, конечно, не один, с тобой была твоя любимая, и вы были в раю. Но вам стало скучно, и я предложил свои услуги: изобретения, знания, теперь вы все только и делаете, что что-то изучаете! Вы забыли, что изначально знаете все! Ты тогда послушал ее и решил тоже узнать что-то помимо Его, вселенского знания. Ну, в общем, вам захотелось разнообразить свою жизнь, и я с тех пор отвечаю за все человеческие развлечения. Помнишь, что требовали развращенные жители Рима?

– Хлеба и зрелищ…– подумал Иван.

– Великолепно. Хлеба и зрелищ! Именно! Зачем правительству думающий народ? Если он начнет думать и работать, свершится революция, даже больше – эволюция! Нация станет великой, она коллективно будет процветать. Что и происходит сейчас в самой многонаселенной стране. Мировое господство! Она владеет внутренними богатствами над всем: бренды, информация, власть. И пусть земли у них мало для столь высокой плотности населения, они – великолепны в своей коллективной мысли. Но и они не знают, чего стоит в действительности их труд, потому среди них есть процветающие, и есть те, кто на дне.

– А наш народ, наши люди? Они чаще всего пьют. Пьют, чтобы забыть, чтобы не думать, не принимать решений, – подумал Иван, мысленно погрузившись в свой монолог.

– Человеку не нужно думать, за него подумают другие, за него примут решение, за него проживут жизнь. Как чудесна эта картина спящего Бога. Вы здесь забыли все, и это ваш выбор.

Серый воин внимательно посмотрел на Ивана.

– Как ты был когда-то великолепен. Ты имел власть, ты был Господином, точнее Господом…– Серый встрепенулся от воспоминаний и продолжил более веселым, ироничным тоном: – Я пригласил тебя сюда, чтобы…

«Я не собираюсь заключать с тобой сделку!» – жестко произнес про себя Иван.

– Да, я знаю, пока не собираешься. Но ты знаешь, мир изменился, и теперь тебе не надо платить ценой своей души. Ты знаешь, душу у тебя никто не отнимет. Ты просто будешь рождаться, где захочешь и когда захочешь. Ты – это часть целого, почему бы тебе не взять от мира то, чего ты достоин, ты заслуживаешь величайших богатств! Верни себе свой потерянный рай! Помнишь, однажды ты уже покинул его. Тебе дали второй шанс, так верни рай себе.

Иван недоуменно слушал.

– Что же ты хочешь сказать, что тебе не нужна моя душа?

– Вовсе нет. Что мне с ней делать? Что такое душа без тела? Я хочу, чтобы ты понял, все, что ты имеешь в этой жизни – ты заслужил. Но как ты распорядишься этим – зависит от тебя. В твоих руках безудержная сила, применив которую, ты сможешь изменить все, даже историю. – Темный говорил убедительно. Иван не чувствовал в его словах подвоха. Но что-то глубоко внутри сопротивлялось. Вдруг в руках Серого появилась марионетка. Кукла была очень красивая, напоминала балерину, ее руки и ноги двигались, выражая танец. Кукла посмотрела на Ивана, затем Серый начал управлять ею со словами: – Представь, что это человечество: дернул левую руку – она машет, дернул правую ногу – танцует. Оно в твоей власти и двигается по твоей воле. Это удивительно! Это дикое искушение. Лишь в редких случаях кукла рвет нити.

В это мгновение нити растворились от взгляда Серого воина, и фарфоровая кукла безжизненно упала, ударившись о каменный пол. Ее лицо раскололось, один из осколков отлетел прямо к ногам Ивана. Он дернул рукой в направлении куклы, но не успел поймать, ее лицо, очень красивое, больше не было целым.

– Ты можешь получить от жизни самую великую власть. Власть Темных, скажем, у тебя будет теневой бизнес. Друзья помогут тебе, ты станешь авторитетным лицом в определенных кругах. Они дадут тебе право управлять. Ты будешь иметь власть, пластиковые или электронные деньги, очень большие суммы. Женщин, каких захочешь, все, что есть в мире, ты сможешь взять. И за это тебе даже не придется платить. Ты просто получишь возможности. Что в этом плохого?

– Ты не тот, кто дает просто так, что я потеряю? И нужно ли мне это? – Иван говорил уже без страха.

– Ты отдашь мне Ее, – глаза Темного рыцаря заблестели, в них встал образ женщины, той, которая когда-то была первой.

– Кого? – удивленно спросил Иван. Серый встрепенулся и сменил интонацию на более мягкую.

– Ты позволишь мне «помочь ей в жизни». Женщина, которую ты встретишь, станет для тебя всем. Я в прошлом любил ее, но она ушла, оставила меня, а я продолжаю любить ее, как это ни странно звучит. Я хотел бы в этой жизни отдать ей те дары, которыми владею: славу, власть, влияние и деньги. Но у меня нет тела, а она рождена, как и ты. Я могу помочь ей через тебя. И это все.

– Все?! И тебе не нужна ее душа?

– Да, что мне делать с вашими душами. Ты мне надоел! Душа твоя – всегда твоя. Успокойся. Душу нельзя забрать…– раздраженно проговорил Серый.

– Ее можно сбить с пути, – подумал Иван. Он знал точно, что этот разговор неспроста.

– Да ты глубже, чем я полагал, возьми мой подарок, – Темный протянул Ивану руку. Когда он разжал ее, то увидел медальон. На нем было изображение, но Иван его не разглядел.

– Надень его, он лишит тебя чувства страха, ты никогда и ничего уже не будешь бояться. Это полезная вещь. Бери. Иначе ты не добьёшься успеха в жизни. А без удачи ты не сможешь ничего.

Иван сомневался. Неожиданно скрипящий звук разрезал воздух, и яркий свет озарил комнату, свет казался невыносимо ослепительным, после полумрака. Темный рыцарь засуетился:

– Хоть бы предупреждали, я бы надел солнцезащитные очки, – он раздраженно натянул темные очки на глаза, – ну вот теперь ничего.

В комнате появилась необыкновенной красоты женщина, от которой исходило сияние. Она была прекрасна, однако лик был мало различим в ярких лучах, которыми дышало все ее тело, ее лица никто не видел, как если посмотреть на солнце, невозможно увидеть чего-то сквозь ослепительное сияние.

– Мастер, – обратилась она к Ивану, – ты долго шел к этому воплощению. – Она вдруг приблизилась и прикоснулась к глазам Ивана, он погрузился в транс, сквозь который увидел череду картин, ее информация была другой, она мгновенно осветила все внутри него, и он понял, что встретил соблазнителя тогда, когда душа доросла до определенного уровня. Он увидел себя в войске темных рыцарей, он видел смерти, страдания и боль, он был причиной их, он увидел, как наполнился ими до конца. Прошло время, чтобы позволить себе вернуться. Иван ощутил тепло, ощутил, что его любят, что он нужен, и что достигнутый уровень может быть потерян, если снова совершить падение. Падшие всегда появляются, чтобы сбить с пути. Они лишь проверяют. – Выбирай сердцем, выбирай вечное, действительно значимое. Если ты совершишь падение, никто не осудит тебя. Бог выше осуждения. Бог – это безусловная любовь. Если ты предашь, возненавидишь, если твоя жизнь станет воплощением зла, судить себя будешь только ты сам. Но никто не выбирал за тебя эту жизнь, и ты знал, что ждет тебя. Зло – это точка, от которой ты начинаешь отсчет. Помни, что ты свободен.

Яркий свет осветил лицо Ивана, он ощутил благодать всем своим существом. «Любовь и благодарность», – подумал Иван и погрузился в сон.

Когда он проснулся, он не помнил ничего. В его руках был зажат предмет, он разжал ладонь и увидел сияющий медальон. На нем не было изображено ничего. Это была просто пустая пластина. Неожиданно она засветилась и растворилась прямо перед его ошеломленным взглядом. Иван вспомнил…

Глава 9. Возлюбить больше Бога

Бог согнулся от заботы

И затих.

Вот и улыбнулся, вот и

Много ангелов святых

С лучезарными телами

Сотворил,

Есть с огромными крылами,

А бывают и без крыл.

Оттого и плачу много,

Оттого —

Что взлюбила больше Бога

Милых ангелов его.

М. Цветаева

Ин не могла спокойно работать. Она все время думала о своем новорожденном чувстве. Она поняла, что чувство столь сильно, что не хватает сил быть в состоянии равновесия. Иван уехал по своим делам. Она не знала о нем ничего. Он появился внезапно, как шквальный ветер, как ураган, схватил и перевернул всю ее жизнь.

Инесс заканчивала татуировку на плече у молодой девушки. Клиентка на удивление оказалась молчаливой, что позволило спокойно работать и погрузиться в состояние созерцания своего внутреннего мира. Она представляла себе картины, героем которых был Он. Он везде находился рядом с ней, она ждала его очень долго, а может быть всегда. Категория времени стала для нее чем-то расплывчатым. Ин понимала, что сегодня чувство есть, завтра его нет, чувство переменчиво, а ты – стержень, стабильность, ты остаешься. Иногда оно настолько большое, что заполняет тебя насквозь, меняя ориентир в пространстве. В этом состоянии ты осознаешь, что не принадлежишь себе, что это уже было, но стало иным, и ты способен любить всегда по-новому, всегда по-другому. Ты понимаешь, что в движении, что ты динамичен, и понимаешь это только сквозь призму любви, отражающей реальность.

– Какой чудесный цветок, – сказала девушка, любуясь тонкой работой мастера. – Мне так хотелось иметь на плече лилию.

– Да, а Вы знаете, что означала лилия на плече девушки во Франции эпохи королей? – интригующе спросила Инесс.

– Нет, а что?

– Это был знак, которым клеймили женщин легкого поведения. Клеймо было таким глубоким, что никому не удавалось избавиться от него. Вы могли попросить какой-нибудь другой цветок…– сказала Ин, видя странное выражение на лице клиентки и боясь напугать ее.

– Нет, я видела себя во сне множество раз, и на моем плече всегда был этот символ, – задумчиво ответила девушка.

– Значит, это отголоски прошлых жизней, – сказала Ин и стала складывать инструмент в ящичек.

– Вы отлично поработали, – поблагодарила девушка. Попрощавшись она вышла из кабинета, а Ин присела в кресло выпить кофе и передохнуть.

Белый халат придавал ей несколько странный вид: формальный и деловой. Работа в элитном медицинском центре требовала от нее соблюдения этики, приходилось одеваться, как полагалось всему медицинскому персоналу. Взглянув в зеркало, она посмотрела на свое уставшее лицо – в этот день было много клиентов, но как ей надоело зарабатывать деньги день и ночь. Конечно, работа ее была интересной, но все-таки она хотела большего. Сейчас ей хотелось поскорее приехать домой, увидеть сына, он должен был вернуться от бабушки с моря, она давно не видела его, соскучилась. Она хотела сделать ему приятное и решила провести вечер вместе с ним. Собрав свои вещи, переодевшись, Инесс села в машину и отправилась за ребенком. Весь вечер они провели в парке аттракционов, ходили за руку, вдыхали ветерок летнего дня. Ин видела, что мужчины провожают ее оценивающим взглядом. Она знала главный секрет: даже если ты устала, как ломовая лошадь, никто и никогда, кроме тебя, не должен этого знать, и тем более вид твой должен быть цветущим, когда на тебя устремлены взгляды мужчин. Присев за столик в одном из кафе, она решила поесть мороженого вместе с сыном. Давно уже она не баловала себя этим. Мороженое – слишком калорийное лакомство, но ради встречи с сыном можно и позволить себе небольшое чревоугодие. Сидя за столиком, она привлекла к себе внимание мужчины средних лет, с ярко выраженными восточными чертами. Мужчина был дорого одет и, скорее всего, являлся значимой личностью.

Он неожиданно подошел к Инесс и спросил:

– Такая красивая женщина, можно угостить вас мороженым и составить вам компанию? Вам, видно, не хватает папы, – сказал он слащаво, со специфическим акцентом. От него веяло наглостью и нахальством.

Инесс только вскинула бровь. Она не позволяла хамства никому.

– А Вы хотите жениться на мне? У меня не один, у меня трое детей! – сказала она с издевкой в голосе.

Нерусский мужчина посчитал, что с ним заигрывают. Он оценил темперамент Ин и сказал:

– А у Вас горячий взгляд, в Вас, наверное, течет восточная кровь, сладкий персик, – сказал он, противно улыбаясь. Инесс это начинало нравиться все меньше, она хотела провести время с сыном, и вдруг этот самонадеянный тип. У приставучего гостя во всем виднелась претензия на богатство и статус: дорогой костюм, золотые украшения, весьма крупных размеров, нагловатая модель обращения с женщинами, казалось, что все знали, кто он, потому его внимание было настолько щедрым даром, что только дура могла отказаться, а тем более одинокая мать. Инесс поймала себя на мысли, что в отличие от этого индюка, Иван был учтив и относился к ней с уважением. Иван был напорист, смел, но его манеры не были плебейскими.

– У меня нет желания проводить с Вами время, я хочу провести его с ребенком. Оставьте нас! – Ее голос, полный достоинства, заставил незваного гостя немного сконфузиться. Но отказы были для него чем-то невозможным, он не привык их получать.

Наглый ухажёр схватил Ин за запястье руки и жестким тихим змеиным шепотом проговорил:

– Ты вообще знаешь, кто я?! – Его глаза как два буравчика впились в Инесс. – Мне ничего не стоит приказать, и ты будешь у меня сегодня ночью отрабатывать свой наглый тон.

Инесс смело смотрела на это подобие мужества и ответила ему стальным режущим голосом, в нем прозвучали нотки металла:

– Убери свои руки от меня. – Она не чувствовала боли. Ярость заклокотала в ее глазах. Она знала себе цену. А наглый гость чувствовал ее. Вдруг за спиной Инесс выросла чья-то фигура. Нерусский господин поднял глаза и, встретив чей-то взгляд, отпустил Инесс, улыбаясь, как побитая, шелудивая собака. Ухажер вскочил со стула и стал бормотать несвязно слова извинения и приглашения посетить его кафе.

– Я бы хотел, чтобы Вы извинились перед девушкой. – Голос был так знаком, что у Ин опустилось сердце, она повернулась и увидела Ивана, стоящего прямо за ней. Он не смотрел на Ин, все свое внимание он направил на того, кто так навязчиво пытался составить компанию Ин.

– Конечно, Иван Александрович, конечно, простите, я и не знал, что Вы…Что Вы…

– Ты просишь прощения у этой женщины и навсегда забываешь, как обращаться к ней. Вечером мы продолжим разговор, но наедине. В девять я заеду, будь на месте.

Неприятный ухажер затрясся, он чего-то очень испугался, продолжая извиняться, стал медленно уходить вглубь кафе.

– Вот тебе пример рабской психологии. Этот овощ понимает только силу. Сжал его в кулак, и он превратился в пюре, зато столько апломба… Здравствуй, дорогая, – Иван обратился к Инесс и взял ее руку, посмотрел строго на запястье. – Этот урод сделал тебе больно? – зло произнес он.

– Нет, – ответила изумленная Инесс. – Ты появился как раз вовремя, мы с Матвеем уж было испугались, да, сынок?

Мальчик был обескуражен. Он радостно заулыбался и восхищенно сказал:

– Вы появились, как супергерой, вы будете для меня Бэтменом.

– Хорошо, может, лучше богатырем Ильей Муромцем? Мне больше нравятся эти герои, – улыбнулся Иван. – Давай знакомиться. Меня зовут Иван, а Вас, молодой человек, зовут Матвей, как я понял. Иван дружески подал руку Матвею, как взрослому, тот весь засиял и пожал руку спасителя.

– Я недавно вернулся из командировки и заехал к тебе, из надежных источников узнал, где ты и с кем, и вот оказался здесь.

– Как ты нашел меня, я никому не говорила, куда поехала! – Инесс была в недоумении.

– У меня все схвачено. Я могу получить любую интересующую меня информацию, это нетрудно, – ответил невозмутимо Иван. – Ну, достаточно вопросов, теперь мы будем развлекаться. Иван махнул рукой, и машина, в которой сидели какие-то люди, отъехала. Машина отъехала, но Ин отметила, что она осталась в поле зрения, и поняла, что наблюдение за ними продолжается. Инесс стало легко и спокойно, она знала, что теперь она в безопасности, с ней тот, на кого можно положиться.

Когда Матвей забрался на очередной аттракцион, Иван тихо проговорил Инесс:

– Я скучал по тебе, – его глаза в это время следили за ребенком.

– А я по тебе, – ответила Инесс.

Больше они не проронили ни слова, они гуляли, ели мороженое и Иван вел серьезные мужские беседы с Матвеем. Мальчишка словно по волшебству проникся доверием к Ивану, он постоянно что-то спрашивал у него и получал вдумчивые ответы. Иван говорил с ним так, как разговаривал летчик с Маленьким принцем. Все слова маленького человека были важны для взрослого и принимались как истина. Иван поразил ребенка, с ним впервые разговаривали так, как будто он равный. Инесс молча следила за общением двух мужчин, она понимала, что только тот, кто может расположить к себе ребенка, будет иметь авторитет в его глазах и сможет вырастить из маленького принца достойного правителя мира. Так редко сегодня можно встретить тех, кто общается с детьми и не боится откровенничать с ними, кто по-настоящему является родителем, мудрым и понимающим, любящим, не подавляющим, позволяющим ему быть уникальным и очень, очень важным. Ведь какое поколение могут вырастить те, чьё мнение никогда не считалось важным, кто не имел в детстве самого главного – детства…

Глава 10.
Новое рождение

Через некоторое время Инесс вышла замуж за Ивана. Он был внимательным и любящим отцом чужому ребенку. Он часто беседовал с Матвеем, был немногословен, но всегда убедителен. Инна узнала, что Иван занимается какими-то очень серьезными делами, с серьезными людьми и на самом серьезном уровне. Большего ей знать было не нужно. Она не хотела знать больше ничего. Она устала быть всегда одна, она устала от отсутствия денег, от мыслей, чем накормить ребенка. Она вообще хотела раствориться за чьей-то сильной спиной. В последнее время она хотела встретить настоящего мужчину, в полном смысле этого слова. Это был Иван.

В свою очередь Иван хотел видеть рядом достойную себя женщину. Она должна была самовыражаться. Много раз Иван говорил Ин, чтобы она придумала себе какое-то интересное занятие, бизнес, а деньги он ей предоставит.

Когда Ин была ребенком, ей часто приходили в голову разные игры, в которые она вовлекала сестер. Они создавали салон красоты, Ин назначала свои роли и все были согласны до некоторого времени. Энжи начинала командовать, пыталась подчинить себе сестер, на что получала ожидаемые результаты: выходила из игры и оставалась одна. Ин продолжала играть с Кристи, которая всегда была верна своей сестре. Игры в салон были самыми любимыми для девчонок, в своем салоне они были мастерами красоты, предоставляя своим клиентам всевозможные услуги. Делая виртуозные прически куклам, сестры проживали целую жизнь в маленьком домике, созданном в собственной голове. Детские игры – это то, что еще помнит душа, то, что планировала она, приходя в этот мир. Если не мешать ребенку, он научится играть с любовью те роли, которые захочет освоить, став взрослым. Сестрам никто не мешал играть, они научились создавать необычные картины интерьера, стиля, имиджа, а после забыли об этом до некоторого времени.

И вот сейчас ты взрослый, тебя спрашивают, чем бы ты хотел заниматься? Многие бояться даже подумать о чем-то, что не укладывается в их сознании. Свое дело – это то, что ты любишь больше всего. Что делаешь так, как не могут другие. Ин растерянно задумалась. Когда мечтаешь о своем деле, всегда абстрактно представляешь, чем бы хотелось заниматься. И вдруг Вселенная предоставляет тебе возможности, и в этот момент ты осознаешь, что не имеешь четкого представления о своем будущем бизнесе и вообще не знаешь, что делать с неожиданным богатством. К деньгам и возможностям нужно привыкнуть. И потому миллионы людей остаются на привычной работе, занимаются тем, что им давно знакомо, они боятся сделать решительный шаг и выйти из зоны комфорта. Ведь так тепло и уютно в своем болоте! Оно родное, болото. Нет развития, нет движения, зато все знакомо! А после горькое разочарование, что не попробовал нового в своей жизни. Выход из круга для Ин заключался в придумывании своего бизнеса. Инесс подумала о салоне красоты, первая мысль была из детства, о том, что любил бессознательно. Неслучайно говорят, лови мысль, пока разум не осудил ее.

– Ты знаешь, это слишком банально, у всех жен известных людей сейчас салоны, магазины. Понимаешь, если бы ты создала что-то интересное, не как у всех, ты могла бы претендовать на уникальность в светском обществе, – сказал как-то Иван, когда зашла речь о будущем Инесс.

– Ты прав, – ответила она, подавив истинное желание. Инесс устремила голубые глаза вдаль, в ее голове выстраивались голограммы, – мне бы хотелось создать такое дело, чтобы людям оно приносило что-то нужное, значимое. Но что? В нашем городе мало интересных изданий. Я часто читаю психологические книги, но их редко можно найти и не каждый может купить эти книги. Знаешь, я подумала…

– Подумай еще. Я купил тебе машину, хорошую. Свою можешь продать, поездишь пока по доверенности. – Иван говорил как всегда размеренно, без лишних эмоций. Он с интересом наблюдал, как меняется выражение лица Инесс. Ради этого выражения восхищения он готов был на все.

– Спасибо. Ты супер! – только и смогла вымолвить Инесс. Ее глаза заиграли детским озорным огнем.

– Машина под окном, можешь посмотреть, – интригующе сказал муж.

– Что, уже прямо здесь? – недоуменно спросила Ин.

– Да, прямо здесь. Под окном.

Иван наблюдал с удовольствием, как Ин бросилась к окну и увидела черный глянцевый джип, стоящий рядом с машиной мужа.

– Вот эта, черная? – Ее глаза увеличились в размере.

– Да, нравится? – спросил Иван так, словно дарил жене кастрюлю.

– Необыкновенно! Спасибо, любимый! – только и могла вымолвить Ин.

– Ну и чудно, я по делам. – Муж исчез в дверях, оставив ошарашенную жену осмысливать происходящее. Инесс села за стол, на котором лежали ключи и брелок-сигнализация. Вдруг у нее возникла мысль: «А где он взял столько денег, машина очень дорогая, если бы я решалась купить ее, то не меньше трех лет мне нужно было бы делать перманент десяти клиенткам в день!». Шокированная, она решила не думать о том, чего она все равно знать не могла.

Через некоторое время она поехала кататься по городу. Какое странное ощущение было у нее, когда, видя ее в окне машины, одни смотрели восхищенно, другие с завистью, а третьи с осуждением. Ей казалось, что весь мир завидует ей. Ну и пусть завидуют, думала она. «Я это заслужила». «Я этого достойна», – звучали рекламные слоганы в ее голове.

Вернувшись домой, она стала размышлять о будущем. Она зарылась в махровый халат, закрыла глаза и представила, что добрая фея вручает ей волшебную палочку и говорит: «Загадай желание. Я его исполню…». Инесс заулыбалась. Как все-таки чудесно иметь такого мужа, думала она, как замечательно.

Отношения Ин с Иваном крепли с каждым днем. Он был серьезен, редко демонстрировал эмоции, но она знала, что любима. Каждый день он устраивал Инесс разные приятные сюрпризы, а главное, так вел себя с ребенком, что Ин неодолимо овладела мысль о рождении их совместного малыша. Эта мысль кричала в ее мозгу, и Ин не могла откинуть ее. Она смотрела в зеркало на свою точеную фигуру, и ей было все равно, что будет с ее животом, каких усилий снова будет стоить вернуть его в норму. Но мысль о том, что может родиться ребенок, девочка, которая будет соединять ее и его черты, ребенок, в котором будет только она и ее любимый, была для нее удивительной. Ин стала настаивать. Иван, конечно же, был против.

– Ты знаешь, чем это может кончиться. Я не смогу жить без тебя. Мне нужна ты.

– Но если мы попробуем, то нас будет трое, даже четверо. Нас с тобой будет трое, ты понимаешь, что это? – Инесс смотрела в глаза мужа с выражением, которого он не видел никогда. Но его упорство слишком трудно было сломить. Потому он и имел такую власть. Он четко управлял собой, никаких лишних эмоций. Эмоции могут разрушить все, что создано таким трудом. Иван заплатил за достигнутое слишком большую цену, он постепенно переставал вообще чувствовать. Он словно застывал. И только Инесс могла взбудоражить его, только с ней он мог позволить себе быть настоящим, он не знал, что любит больше: ее или возможность быть с ней. Но если любишь человека, значит, позволишь ему сделать выбор, думал он неоднократно.

– Я решила, и сделаю все так, как хочу, – твердо заявила Ин.

Иван промолчал. Он устал сопротивляться. Главное, что ее желаниям он вообще не мог долго сопротивляться. Какой парадокс, мужчина, обладавший высшей властью, принимавший порой очень жесткие решения, заставляющий трепетать очень сильных и влиятельных людей, не мог ничего сделать с той, которую любил. Всего одна женщина могла получить от него все, чего хотела. Это было и чудесно, и мучительно одновременно. Это было как сладкий яд. Горячий снег или еще что-то в этом роде. Это называется в литературоведении «оксюморон». Сочетание несочетаемого. Таким оксюмороном изначально является тандем мужчины и женщины. Это явление, обусловлено самой природой, и оно уникально. Феномен, который пытаются понять творческие люди всех времен и народов.

Однажды, когда солнце еще только забрезжило на горизонте, Иван проснулся рядом с женой. Она лежала к нему спиной, от нее словно исходил невидимый свет. Иван залюбовался. Инесс повернулась с большим трудом, срок был уже очень большим. Скоро должен был появиться тот, кто может забрать ее у него. Иван не знал, любить ли ему создание или ненавидеть. Он знал лишь одно, мир так устроен. Есть такие вещи, повлиять на которые он не может ничем: ни властью, ни регалиями, ни статусом, ни деньгами. Он лежал рядом с женщиной, без которой не представлял себе жизни. Инесс немного изменилась, она набрала вес, но это нисколько не портило ее, это делало ее более живой и настоящей, так что Иван не уставал восхищаться ее божественным уровнем красоты и привлекательности. Иван смотрел на нее, и вдруг ощутил ком в горле. Слезы подступали к его глазам, чего он просто не мог себе позволить. Он резко встал, накинул пальто и вышел на улицу. Он решил подарить ей цветы. Было еще рано, в городе можно было найти круглосуточный ларек с цветами, но он хотел чего-то другого. Он хотел нарвать ей цветы. Сам.

Летняя прохлада еще не проснувшегося города овеяла его лицо. Иван заметил, что моросит дождь. Где он будет искать цветы посреди города в такую рань? Вдруг Иван заметил за деревьями светящиеся купола собора. Купола желтоватого оттенка заметно выделялись на фоне неба. Он подумал, что возле храма всегда высаживают цветы, и, может быть, в такое раннее время его никто не заметит. Он не боялся, он просто хотел, чтобы его никто не видел, потому что рвать цветы на территории храма было как-то неловко, даже ему.

Он вспомнил свое любимое произведение – «Три товарища» Ремарка, вспомнил великую любовь, описанную и прочувствованную мужчиной, французом, он вздрогнул от параллелей. Когда у героя умирала любимая, еще молодая, но уже смертельно больная послевоенным туберкулезом, он, прошедший все в этой жизни, понял ценность бытия… После великой войны герой был одним из тех, кого называли представителем потерянного поколения; человеком, потерявшим веру, отказавшимся от права на счастье, он продолжал делать все, что в его силах для тех, кто еще был жив и был рядом. Иван вспомнил те странные чувства, переданные ему Ремарком, чувства человека, знавшего, что его любимой скоро не станет. Он ощущал в своих руках волосы, которые расчесывал герой у любимой, когда жизнь покинула ее. Он видел ее глаза, ставшие стеклянными. Он помнил ту великую любовь, которую испытал Ремарк и сумел передать через свои книги. Иван понял тогда одну удивительную мысль: потеряв все на Земле, даже Ее, ты остаешься, и ты способен любить мир, ты остаешься, чтобы познать любовь к миру не через любовь к кому-то, а через осознание любви вообще.

Когда впервые он взял себе денег больше, чем заработал, он не чувствовал такого щемящего чувства вины, как сейчас. Пройдя некоторое расстояние, он вошел в парк, раскинутый возле собора. На клумбе росли яркие красные розы, было видно, что они сибирской селекции. Цветы были небольшие, но красивые, с капельками росы и дождя. Они поднимали свои головки к небу. Он вспомнил стихи, посвященные цветам, кажется, тюльпанам:

«Мы дети сокровенного огня,

Огня, горящего внутри земли,

Мы рождены зарею и росой,

Мы рождены водой,

Но ранее всего – мы дети неба…»

Иван осторожно прошел по тропинке, наклонился и со словами: «Это для нее», сорвал с клумбы три розы, ему показалось, что никто не заметит отсутствия нескольких цветков на такой большой клумбе, где росло больше ста кустов роз. Едва он закончил свое варварское действо, как услышал тихий умиротворенный голос:

– Сын мой, Вам что-то нужно? Почему Вы здесь в полном одиночестве в такой ранний час? – тихо произнес священник.

Иван покраснел густо-густо и прикрыл цветы одной частью своего пальто. Все повторялось, как у Ремарка, даже священник, странное дежа-вю.

– Святой отец, мне хотелось постоять у храма, подумать, – сказал Иван, взяв себя в руки.

– Может, я могу помочь Вам? Может, Вы хотите поделиться чем-то? – вежливо обратился батюшка. От его лица исходили свет и доброта. Ивану было неловко, что он так поступил, но его мотив никак не укладывался в рамки логики, и признаться для него было просто немыслимо. К тому же он уже где-то это видел, в своем воображении.

– Спасибо, я, пожалуй, пойду. – Он повернулся к воротам.

– Может быть, нужно помолиться за кого-то, кто нуждается в Божией помощи? – спросил батюшка, провожая Ивана. Тот остановился, обернувшись, сказал:

– Да, попросите помочь женщине, которая скоро должна родить. Инна, ее зовут Инна. – Иван пошарил рукой в левом кармане и вложил что-то в руку священнику. Через некоторое время он исчез в воротах храма, а священник, раскрыв ладонь, увидел пятитысячную купюру. Немного растерявшись, он только пробормотал: «Молебен будет идти неделю. Бог поможет». И батюшка, удивленно бормоча под нос слова благодарности, направился в храм.

Иван вышел на дорожку, слезы катились из глаз. Он шел по одиноким улицам и плакал, как ребенок. Все повторяется, как там, в его любимой книге, только он был не герой, он совершил много зла, он совершал его, не задумываясь особенно о том, что это зло, потому что не было ясно, для кого это зло, а теперь ему стало понятно. Что нет зла оправданного, что зло – всегда зло. Он боялся, впервые в жизни, он страдал за ту, которая была рядом с ним. Дождь усилился и капал на лицо, смешиваясь со слезами. Выражение лица Ивана было обычным, мышцы настолько контролировались волей, что даже во время плача ни один мускул не дрогнул на его лице, а слезы были незаметны, их смывал дождь. «Господи, помоги ей». Только эта мысль мелькала в его голове. Он обращался к тому, в чьих руках было все, он понимал, что никто больше не поможет ему, ни врачи, ни деньги, ни связи. Возле дома Иван бережно вытащил розы из своего пальто, посмотрел на них и направился к Ин.

В квартире было тихо, только странные стоны доносились из спальни. Иван ринулся в комнату и увидел бледное лицо жены. Он стоял в дверях, держа в руках цветы, и растерянно смотрел на Ин.

– Какие красивые цветы, – медленно и тихо проговорила Ин. – Ты знаешь, наверное, началось. У меня поднялось давление, а это опасно, хотя ради тебя и твоего внимания и умереть не жалко, – попыталась пошутить Ин.

– Я сейчас, возьму вещи, поедем в роддом. – Иван молниеносно собрался и, взяв Ин на руки, перенес на диван.

– Я могу еще сама одеться, – сказала она и немного отстранилась. Собрав все необходимое, они направились в свой тяжелый путь.

Путь мог оказаться последним, и Ин знала это. Она набралась сил и думала только о том, что скоро она сможет подарить кому-то жизнь. Ничего более важного для нее не было. Только жизнь, которую она подарит, жизнь их ребенку. Что будет с ней – не имеет значения. Есть такой отец, который сможет заменить ребенку мать. Ветер овеял свежестью их лица, и, поцеловав жену, Иван проводил ее в санпропускник. Ин ждала отдельная палата, врачи были предупреждены о состоянии пациентки. Медики настоятельно рекомендовали не рожать, но разве могут они принимать такие решения.

Началось оживленное действие. Сквозь снотворное она плохо понимала, что с ней, где она, лишь вспышки, через некоторое время она провалилась в темноту.

– Состояние критическое, – вышел к ожидающему Ивану доктор. – Вы должны быть сильным. Ребенка нам удалось спасти, а вот мать…Ее жизнь под вопросом.

Лицо Ивана посерело. Он не мог проронить ни слова. Затем встал и подошел близко к доктору, так близко, что тот испугался.

– Доктор, делайте все возможное и невозможное. Вас щедро отблагодарят! – Голос Ивана был железным. От него исходил такой холод, что доктор начал оправдываться:

– Мы Вас предупреждали, Ваша жена сейчас в коме, если не выйдет из этого состояния, то наступит смерть. Я не виноват, что я могу сделать? Сделать что-то может только тот, кто дал ей жизнь. Может, он подарит ей жизнь второй раз.

– Третий, – проговорил Иван и отвернулся, из глаз его потекли слезы. Он не мог их сдержать. Доктор вошел обратно в родблок и через несколько минут вернулся:

– Клиническая смерть… Может, Вы хотите к ней…Я сделал все, что мог…

Иван как во сне вплыл в палату. Он увидел на столе сначала какой-то маленький шевелящийся комочек, который медсестра взяла на руки. Комочек что-то прокричал, и его голос исчез за дверью. Весь медицинский персонал направил свои силы на спасение женщины. Иван стоял, как в том своем сне, он не мог пошевелить ни одной мышцей на своем лице. Он словно застыл и только наблюдал картину спасения, в его глазах не было ничего, лишь пустота. Он медленно переместился к кушетке поближе и увидел закатившиеся глазницы и искривлённый рот женщины, он не узнал ее, это было что-то, в чем не было Ин. Он глянул на монитор – прямая линия. Ничего больше. Ничего больше. Ничего.

Сон 7. Вспомни имя свое…

– Здравствуй, – услышала она голос. Голос был ласковый и удивительно мягкий. Он не звучал, но она его слышала.

– Как ты думаешь, где ты? – спросил голос в ее голове.

Девушка попыталась понять, что происходит с ней, она открыла глаза и сквозь туман увидела очертания сущностей. Это были близкие ей, родные существа. Она только чувствовала их, она не видела. Вокруг все было наполнено лучезарным светом. Через мгновение Ин четче стала видеть, что происходит вокруг нее.

Перед ней в воздушном пространстве стояли две женщины. Они были прекрасны. Одна напоминала Богородицу, которую Инесс видела на изображениях икон у своей бабушки. Дева была божественна. Она сияла, выражение лица было глубоким и умиротворенным.

– Где я? – спросила Инесс.

Вторая женщина, с рыжими волосами и яркими голубыми глазами смотрела на Инесс так, словно видела ее насквозь.

– Ты знаешь, что ты отошла от выбранного пути? – спросила Дева Ин.

– Я? Я полюбила человека, я решила подарить жизнь нашему малышу. – Ин вдруг вспомнила что-то, она вспомнила, зачем пришла в этот мир, ей показалось, что совсем не для того, что она делала сейчас, она вспомнила и прочувствовала, что сбилась с пути. Дева подняла руку и показала хрустальный шар, в нем, как на ладони, отразилась вся жизнь Инесс, в ее спектре она ощутила, что идет не в том направлении, но куда, ей было трудно осознать.

– Ты знаешь, что тот, кто с тобой, падший? Он остановился и выбрал путь Тьмы. Он когда-то был лучшим, но совершил отступление и остановился в развитии. Он сильно отступил и выбрал падение, он выбрал его добровольно, он падший. Ему позволили родиться и снова сделать выбор, но он выбрал неправильно.

Инесс поняла, что речь идет об Иване, отце ее ребенка. Она с болью воскликнула:

– Как же, я полюбила его… Я люблю его больше жизни!

– Ты любишь его больше жизни? – все с той же любовью вопросила Дева. – Это великое чувство, и потому ты оттопила его. Он ожил, благодаря тебе. Он совершил много зла, он испытывает себя во зле. Он пришел к тебе через зло, но ты воскресила его. Понимаешь, ты не должна была давать жизнь его ребенку. Этот ребенок будет с двумя энергиями, он будет деструктивен. Твоя энергия подняла тебя, ты пришла из высших сфер, вспомни. Но ты сбиваешься с пути, ты постоянно чувствуешь, что должна что-то сделать, но видишь деньги, прибыль, удовольствия, страсти, и тебя тянет к ним. Потому и притянулся к тебе он.

– Я никогда больше не вернусь к ним? – с печалью спросила Ин. – Она понимала, что там, внизу, бьется сердце родного существа, самого родного, потому что беззащитного.

– Нет, – вибрации были все теми же мягкими и приятными, – мы, Иерархия Света, желаем тебе счастья, мы желаем тебе просветления и реализации своего предназначения. Мы дарим тебе жизнь в третий раз, потому что сквозь тебя должна прийти в этот мир Сестра. Потому что ты помогла прозреть еще одному существу. Он будет расти и, может быть, вернется в Свет, пройдет великие испытания, чтобы понять, что он, как и ты, частичка бесконечного смысла. Твоя жизнь – это совокупность возможностей для других увидеть Свет, ты пришла за этим, и этим ты жива. Как только ты отходишь от Света, ты ступаешь на край пропасти, потому что душа твоя – высшего уровня, всегда под защитой Свиты Света, но выбор делаешь только ты. Выбор – закон. Остановись… Остановись, когда опять забудешь о предназначении, потому что сохранение твоего уровня – это главная задача служителей. Они будут возвращать тебя снова и снова, и будут учить, чтобы ты вновь вернулась в жизнь и прошла полностью этот путь, пока не завершишь его с честью. Чем выше статус, тем больше ответственность. Помни это, кому многое дается, с того и спросится много. Мы любим тебя, как и всех, кто на Земле и на Небе, но больше тех, кто на Земле.

Ее голос становился затуманенным и пролетал сквозь сон.

– Мы дарим тебе жизнь в третий раз. Мы верим тебе, вспомни себя, вспомни, кто ты и как имя твое. Вспомни имя свое…Мы любим тебя…

Ин сквозь сон слышала слова Матери, они вдруг вызвали ассоциации с когда-то услышанной легендой из романа Айтматова. Мать, которую убил сын-манкурт, превратилась в птицу и поднялась в небо с плачем: «Твой отец – Доненбай, вспомни имя свое…». Согласно легенде Доненбай – имя птицы, в которую превратилась женщина-мать, когда-то потерявшая все, летела с плачем в небо и кричала: «Вспомни кто ты, вспомни имя свое…». Ин слышала эти слова и уже не различала, откуда они, то ли из литературы, а может быть, из сна, а может, из реальности. В сознании звучала лишь мысль: «Вспомни имя свое», было ощущение, что что-то потеряно, что она что-то должна найти, а может… Мысли перепутались.

Инесс провалилась и увидела туннель. Он стал уже привычным для нее, она с юмором подумала, что сможет организовать экскурсии для людей по тому маршруту. Так часто появлялся он в ее жизни, что она уже знала, бояться нечего. Она ощутила скрежет и холод, это было возвращение домой, в родное тело. Как удивительно, возвращаться домой всегда приятно, а ей было холодно и мерзко, она ощущала себя истерзанной, режущая боль лишила ее сознания, лишь холод, холод, и темнота…

Глава 11. «Твое сердце в моем, навсегда, навсегда…»

Врачи отошли и решили дать им возможность побыть наедине.

Иван медленно подошел к тому, что было совсем недавно еще живым. Перед ним лежало то, что было лишено главного. Без этого главного перед ним лежало просто истерзанное, измученное, обезличенное тело. И все же это была она: ее длинные волосы лежали на подушке, руки, как плети, перегибались с кушетки. Волосы…Он прикоснулся к ним, погладил…Он трогал их, потому что в них еще была жизнь. Нить Ариадны еще не была порвана. Снова он вспомнил Ремарка, наверное, потому это произведение врезалось в мозг, что оно было пророческим, все события осуществились, как рок. Наверное, судьба была неумолима, за свои действия ему приходилось платить. Он нес великую вину на себе, она лишала права на счастье. Эх Ремарк, Ремарк, его любимый писатель… «Я, как и он, когда-то потерял себя, с ней – впервые обрел… А теперь ее нет… А я есть…».

«Потерявшийся в мире боли

От печали умрет великой,

Одинокий я в поле странник,

Путешественник или смертник…» – Внутри почему-то рождались стихи. В период шока и отупения рождались стихи. Парадоксально.

«Может, в море найду я пристань,

Может, в поле увижу пристанище,

Может, буду идти по свету,

Потерявшийся, беспреданник…

Только ты бы ко мне вернулась,

Нежность, ласковое виденье,

Только вновь бы мне улыбнулась,

Для меня было бы спасенье…».

Он смотрел на нее в тупом непонимании, затем положил руку на грудь Ин. Ее сердце не билось. Он вдруг ощутил, что его сердце сейчас бьется за них двоих. Его сердце бьётся за нее. «Твое сердце в моем, навсегда, навсегда…» – зазвучали слова из фильма, который недавно они смотрели вместе. Он вспомнил священника, вспомнил свою просьбу о молитве и вдруг подумал, что Бог поможет ему. Бог – это великая любовь! Такая любовь, которая ради жизни побеждает смерть. Иван резко надавил на грудь Инесс… «Только живи… Живи», – приказал он, и импульс мгновенно пронесся из датчиков в монитор, сердце вдруг начало биться.

Иван ошарашенно обернулся, он все еще не мог поверить. Он крикнул только:

– Она жива!

В палату влетели врачи и начали что-то делать. Иван стоял рядом и плакал. Никто не обращал на него внимания. Ему не было стыдно. Он больше не стеснялся и плакал как ребенок. Ее пульс забился снова, и вместе с ней стал оживать он. Иван стал понимать: несмотря ни на что, Бог всегда был с ним, Он шел рядом и ждал, когда человек сможет увидеть Его. Даже когда его сердце остановилось, и чувства перестали существовать, Бог все равно был с ним, он дышал за него и жил за него, а сейчас произошло это чудо. Чудо второго рождения. Иван снова ощутил Его в себе, он ощутил любовь, настоящую, ради которой можно отдать жизнь…

– Поздравляем, у Вас родился сын, – прозвучало где-то рядом. Иван только и мог сказать:

– Спасибо.

Луна смотрела в окно, мир спал. Ее глаз серебристым сиянием рассеивал свет, словно гигантский прожектор. Серые и мрачные дома приобретали таинственный оттенок. Вокруг из окон и сквозь стены поднимались серебряные нити, они дрожали и исчезали вдали, в вышине, они тянулись к чему-то, что ждало их дома. Они были с кем-то связаны. Каждый из нас имел свою серебряную нить, которая прикреплялась к нашему телу, она соединяла физическое тело со Вселенной. Нить Ариадны. Сегодня одна из нитей осталась не порванной. Куда уходим все мы каждую ночь, когда забываем о своей роли в этой действительности? Кто-то верит в это, кто-то нет, но весь мир присоединен к чему-то гигантскому, великому, независимо от того, верит человек в существование этого или нет. Мимо Луны пролетали картинки, видения, сомнения и печали, радости и горести, все оттенки человеческих чувств, и она безразлично наблюдала за всем этим. Луна была лишь свидетелем, наблюдателем. Прожектор, освещающий площадку мира, на которой ставится фильм. Просыпается человек и выходит на съемки, снимается огромная кинолента, в которой люди выбирают роли. Сквозь гигантский прожектор смотрят на нас те, кто осознал, что мир – сцена, кто стал режиссером. Для кого-то луна просто существовала, как вся жизнь вокруг нас в этом мире, ничего особенного.

Глава 12. Идея

Вдруг раздался звонок телефона, и Ин вспомнила, что через полчаса в косметическом центре ее будет ждать клиентка. Она вскочила и, быстро собравшись, отправилась на работу. Едва она вошла в кабинет, как услышала приветствие.

– Добрый день, Инна, – зазвучал чудесно нежный, ласковый голос женщины с рыжими волосами.

– Здравствуйте, здравствуйте, давно мы с вами не виделись, Инна Ивановна, – приветливо заулыбалась ей Инесс.

– Все дела, дела. Планы, грандиозные, – таинственно сказала Инна Ивановна. И грациозно расположилась в кресле.

– Какие планы, если не секрет? – стандартно задала вопрос Ин, она привыкла вести доверительные разговоры со своими клиентками. Выражая заинтересованность и обладая удивительным шармом и обаянием, Ин сразу же располагала своих клиентов к личному общению. Они открывали ей души, плакали и смеялись вместе с ней, а после не хотели даже слышать, что им придется обращаться к другому мастеру, когда Ин была в командировках. Они ждали своего «психоаналитика».

– Тебе, дорогая, я раскрою все свои планы. Мы же с тобой не чужие люди! – прощебетала Инна Ивановна. Было видно, что она хотела что-то рассказать, но, наверное, не нашлось никого, кто смог бы ее выслушать, не используя информацию против нее.

– Конечно, конечно, – ответила Инесс, глядя в глаза Инне Ивановне и продолжая процедуру.

– Я решила открыть свой бизнес…

– Да вы что?! И какой? – Инесс напрягла все свое внимание. Ей нужно было внимательно слушать и делать процедуру. Что было крайне сложно. Обычно она сосредотачивалась на игле и воспринимала лишь отрывки разговора, сейчас же приходилось отвлекаться, так как тема была более чем актуальная.

– Мой любимый, ты же знаешь, высокопоставленный чиновник.

– Да, да, я помню, Вы рассказывали.

– Недавно он сумел подзаработать, скажем так. Короче, он дает мне деньги на открытие бизнеса, и я решила создать свой журнал! – Она смотрела на Ин с выражением ожидания восхищения от своей идеи.

– Журнал, – задумчиво повторила Инесс и на мгновение остановилась.

– Да, модный женский журнал. В котором будут и интервью известных людей, и интересная информация, и фотосессии, в общем, все, что интересно женщинам, – продолжала воодушевленно рассказывать рыжая 40-летняя красотка.

Инесс вдруг поняла, какой бизнес она хотела бы иметь! Перед ее глазами мелькнули картинки: модная одежда, сияющие женщины, светские вечеринки, элитная реклама, в журнале будет все, потому что она сможет сделать его самым красивым, самым читаемым, самым лучшим не только в городе, но и во всем регионе.

Больше она не слышала ничего, она погрузилась в переживание эмоции от услышанного. Молниеносно услышанная мысль трансформировалась в намерение. Все, чего она хотела так сильно, было создано заранее. Все нереальное воплощалось в реальность. Все, что она хотела, что четко представляла. Это был дар, с которым она пришла сюда, чтобы изменить мир в лучшую сторону, и этот дар активизировался после аварии. Она открыла в себе что-то очень важное. Она открыла в себе сверхспособности, сверхзнание, которые помогали воплощать в жизни все, что пожелаешь. Твое желание. Желание должно было быть лично твоим, и переживание его было экстатично. Настоящее желание хотелось прочувствовать всем телом, каждой клеткой своего мозга, таковое желание можно было назвать истинным. Способность воплощать свои желания уникальным образом – отличало Ин от других. Только если способности использовались неправильно, не в нужном направлении, и мешали развитию высшего Я, она ощущала острую боль в голове. Боль – это подсказка человеку, что он отступил от пути. Что он идет не в том направлении. Любая боль. Однако люди разучились прислушиваться к сигналам своего тела, они возомнили, что их разум прав и решение верно, ведь оно логически обоснованно. Люди стали думать, что могут вершить судьбы, решать и властвовать над другими. Тщательно изолировано было главное знание, что приносило безусловное, неограниченное величие – власть, данная при рождении. Величайшая власть над самим собой.

Вечером Инесс рассказала Ивану о своем намерении. Оно теперь было четким и осязаемым. Оно стало как тетива, а энергия, которая реализовывала это намерение, словно стрела молниеносно неслась из лука в область воплощения. Инесс знала, что теперь она закончит свой путь мастера по красоте и станет мастером женских историй. Однако, как это сделать, она представляла себе с трудом.

– Я дам тебе два миллиона на раскручивание бизнеса. Когда появится прибыль, она будет твоим заработком. Согласна?

– Конечно, – только и смогла вымолвить Инесс. – У меня будет самый лучший в мире журнал. Он будет самым красивым.

– Только будь готова: деньги любят порядок, и если они не будут работать, то нужно менять направление. Если бизнес окажется нерентабельным, ты закроешь издание.

Иван говорил жестко, без тени той интонации любви и тепла, которые он обычно вкладывал в слова, обращенные к жене. Сейчас она была для него кем-то вроде делового партнера. Он объяснял принципы, на которых строится бизнес, механизмы функционирования продукта и элементы маркетинга, выдавал ей деньги, которые должны были принести прибыль. Деньги должны работать. Это закон. Никаких эмоций.

Для Инесс создание чего-то своего было очень важно и открывало новый этап в ее жизни. Она знала, что войти в светское общество невозможно просто так, нужно создать впечатление. Она это умела. От рождения обладая феноменальной харизматичной внешностью, она понимала, что этого ей хватило, чтобы привлечь в свою жизнь лучшего мужчину, но чтобы сохранить его, нужно было еще очень многое сделать: создать саму себя, открыть в себе новые грани, стать значимой, совершенной, да в конце концов, стать для него идолом.

Инесс вошла в детскую и посмотрела на спящего сына, он был уже большим, и сильно походил на нее, от отца в нем было мало, и это ее радовало. Не хотелось бы всю свою жизнь нести с собой груз прошлого, отраженный во внешности ребенка. Рядом сопело ее сокровище. Такой родной, маленький мальчик, копия Ивана. Инесс погладила его золотые локоны и длинные реснички, она с грустью подумала, что если бы это была дочка, какой красивой была бы она. Два мальчика от столь разных мужчин, два маленьких сердца бились в этом мире благодаря ее безумному желанию дать им возможность жить, дышать, существовать. Сколь значима для нас мать, которая всякий раз проходит через смерть, когда отправляется, чтобы подарить жизнь, и никогда не боится.

В проеме нарисовалась фигура Ивана. Он с любовью смотрел на Ин, на спящих сыновей, он считал их своими, обоих. Он думал, что в будущем эти маленькие мужчины смогут продолжить его бизнес, займут соответствующее положение в обществе, и Инна сможет ими гордиться. Иван был строгим, но справедливым отцом. Он считал, что настоящие мужчины не должны расслабляться, они четко фиксируют цель и достигают ее. Все понятия имели значение для Ивана, если были связаны с честью, достоинством, гордостью, властью и силой.

Инесс встрепенулась и повернулась к двери, она ощутила на себе его взгляд. Ее глаза стали смеющимися, как у шалуна, она с ироничной усмешкой обратилась к мужу:

– Почему ты не спишь? Подглядывать за женой не пристало настоящему мужчине.

– Я не подглядывал, а смотрел, – отрезал Иван, – смотрел на вас. На моих самых любимых людей.

Инесс стала серьезной. Подошла к Ивану и обняла его за шею:

– Знаешь, я хочу, чтобы ты с гордостью ввел меня в свой круг.

– Я и так горжусь тобой.

– Но я еще ничего не создала, я еще только начинаю бизнес. – Инесс устремила взгляд вдаль. – Я хочу, чтобы ты гордился мной заслуженно. Когда меня будут показывать по телевизору, ты сможешь с чистой совестью сказать, что твоя жена не такая, как у других, она не просто домохозяйка, она имеет цели, к которым стремится.

Иван лишь усмехнулся, он погладил ее по лицу и сказал мягко и нежно:

– Я многое пережил, когда чуть не потерял тебя. И это не ты, а я должен стремиться не разочаровать тебя, это я должен делать все, чтобы ты не смотрела на других мужчин, чтобы ты была со мной всегда, пока бьется мое сердце.

– Ты так говоришь, как будто кто-то может разлучить нас! – Инесс встревоженно посмотрела на мужа. – Я знаю о тебе очень мало…

– Этого достаточно, – ответил Иван, – тебе стоит лишь всегда быть на связи, чтобы я не беспокоился. У меня есть конкуренты и завистники, как, впрочем, у многих, помни, будь всегда на связи. Там, в записной книжке, я оставил телефоны, на которые ты можешь позвонить, если вдруг я буду в командировке. Это проверенные люди, они смогут защитить тебя.

– К чему такая предосторожность? Ты меня пугаешь, – Инесс серьезно заглянула в глаза Ивана.

– Знаешь, ты моя жена, мое положение обязывает быть избирательным в знакомствах и тебе, как моей жене, следует избавиться от случайных людей. Так будет лучше для тебя и наших детей, а для меня – спокойней.

– А если я заведу себе любовника? – иронично спросила Инесс, и глаза ее заблестели шальным огнем.

– Поверь, я первый об этом узнаю.

Иван был невозмутим, ему были чужды такого рода приколы, он понимал вещи очень глубоко, Инесс смутилась, что случалось с ней редко.

– Давай ложиться спать, завтра много дел, мы поедем выбирать тебе офис, – сказал Иван, он любил наблюдать за реакцией жены. Она была импульсивна и в такие моменты удивлялась, как ребенок.

– Мне офис? – Глаза ее округлились, она предполагала, что скоро об этом нужно будет подумать, но не так быстро.

– Да, тебе, здесь разве есть кто-то еще? – Иван улыбнулся и притянул Инесс к себе. Они соединились в объятиях. Так он не любил еще ни одну женщину, он растворялся в ней. Хотел ее и не мог насытиться ею, он становился обезличенным, и ему было на это наплевать, он любил ее больше, чем самого себя. Он понимал, что готов бросить к ногам этой женщины все, всю свою жизнь.

Утром Ин подала мужу завтрак в постель. После удивительной ночи ей хотелось сделать ему приятное, и она сделала. Иван был польщен.

– Знаешь, я подумала, что мне, наверное, нужно заканчивать работать в медицинском центре, пора менять статус, я теперь становлюсь бизнес-леди, не стоит мне работать на кого-то. – Инес выжидающе смотрела на мужа.

– Правильно рассуждает королева, чтобы раскрыть себя, нужно внутренне отделиться, нужно работать только на себя, в лучшем случае на свою команду. – Иван похвалил кофе и булочки.

– А куда мы поедем?

– Мы поедем по бизнес-центрам и выберем тебе офис, затем мебель, затем команду. Ты подумала над бизнес-планом? Нужно все просчитать, с кем ты будешь работать, где взять людей, сколько им будет нужно платить. Кстати, как будет называться твой журнал? Целевая аудитория?

Инесс вдруг поняла, что ничего этого она не продумала, более того, она понятия не имела, как делаются подобные вещи. Она что-то промямлила, про то, что хочет сделать мужу сюрприз, поэтому не раскроет всех планов прямо сейчас. Иван встал и начал готовиться к поездке, после прихода гувернантки они оставили детей и отправились по мебельным салонам. Инесс впервые выбирала мебель для своего первого в жизни офиса, она включила всю фантазию и ощутила, что мысль о зеленых столах и кожаном диване уже когда-то присутствовала в ее подсознании, она почувствовала дежа-вю. Такие моменты почему-то были ей приятны, она знала, что это движение жизни в правильном направлении. Сняв офис и купив для него мебель, Ин пригласила Кристи. Сестра помогла ей завершить дела. Когда все было закончено, они сели напротив друг друга и вдруг расхохотались, как в детстве, когда им удавалось спрятаться от противной Энжи и построить втайне от нее кукольный домик.

– Вот видишь, – сказала сестра, – ты всегда мечтала иметь свое дело, теперь у тебя уже есть офис, деньги, у тебя есть все, ты доказала всем, что многое можешь в этой жизни!

– Да, Кристи, ты права, но только я не знаю, где взять идеи, у меня нет никакого опыта работы в СМИ…– Ин задумалась.

– А ты поговори с той женщиной, которая хотела открыть свой журнал, может, она захочет сотрудничать с тобой. – Кристи вдруг подкинула отличную идею.

Ин вспомнила про Инну Ивановну и решила встретиться с ней в кафе. Приятная женщина сразу же согласилась, после чего они занялись поисками молодых талантливых журналистов.

Все шло как нельзя лучше. Ин знала, что это судьба, это шанс выделиться из себе подобных, стать легендарной женщиной, заставить всю элиту города уважать ее. Стать феноменом для своего мужчины. Она почувствовала, что ради этого пойдет на все. Ее эго раздувалось с невероятной силой, она вся сконцентрировалась на достижении поставленной цели. Ее цель тогда была красивой и светлой: создать такой журнал, чтобы он был интересен многим, чтобы его читали и им восхищались, чтобы он приносил капельку света в мир одиночества женщин. Ин чувствовала радость вперемешку с болью, ее голова стала еще более восприимчивой к мыслям о деньгах, успехе, процветании, она видела только одно – свою цель.

Часть 2 Сон 8.
Детство, жизнь до осознания

Странно. Но во сне все начинается с конца. То, что мы находимся в иллюзии, во сне, не давало мне покоя очень давно. Но то, что иллюзия может быть столь реальной, удивит любого, что же тогда реальность, если иллюзия столь реальна? Что же тогда жизнь, если это все сон? В чем глубинный смысл этого? Если жизнь так иллюзорна, то каково в ней место обычного человека? Многие задают вопросы, но нашедшие ответы никогда не говорят нам их, потому как они проснулись, а мы продолжаем спать. Мое пробуждение стало феноменальным, и я хочу передать его, я хочу зарядить вас частичкой того света, который вошел в мою жизнь и полностью изменил ее. Повесть о том, как я выросла и стала тем светом, который озарил всю мою реальность.

Путешествие из детства в юность столь безоблачно, что воспоминаний практически нет, остаются лишь моменты, в которые ты ощущал, что ты есть, что ты существуешь. Такие моменты, как правило, с острым необычным ощущением боли и потрясений, именно они постепенно пробуждают тебя и заставляют мозг работать мгновенно, молниеносно.

Жила я тогда в большом промышленном городе, где люди все как один, мало чем отличаются друг от друга. Я была ребенком в сознании которого, запечатлелись вспышки, хронологически выстраивающие мою жизнь. Помню, что родители любили меня, я росла в атмосфере счастья, радости и света, мой Белый Ангел улыбался, видя меня счастливой умной девочкой. Я часто общалась с ним во сне.

Затем пришло время Черного Ангела.

Помню, как родился брат, как однажды ночью я сильно закричала, это Черный разбудил меня ночным кошмаром. Подбежала мама со словами: «Тише, брата разбудишь!». Помню, как в садике сосали с другими детьми сосульки, я заболела, и заболел маленький брат. А через шесть месяцев он умер, умер в 9-месячном возрасте.

Ничего более странного в свои пять лет я не видела, мой брат лежал нарядный в гробике. Гроб был маленький, такой, что умещался на одну табуретку. Мальчик не шевелился. Я тогда открыла, что в нем нет чего-то, что оживляет. В нем не было движения, не было жизни, и это было страшно. Мне захотелось сделать ему больно, лишь бы он пробудился, но он спал. Выражение его лица было лишено страдания, оно было спокойным, а лица всех взрослых были обезображены. Белый и Черный принимали моего брата по ту сторону завесы и приветствовали его. Это первое столкновение со смертью пробудило впервые меня, я стала испытывать чувства сострадания к окружающим, я стала пропускать сквозь себя их боль.

В этот день у меня началась ветрянка. Мои длинные золотые волосы, которые несли информацию обо мне, судорожно остригла мама, у нее в день похорон сына не было времени заниматься мной, расчесывать мои пряди, чтобы прижечь оспины. Я смотрела на приходящих ко мне, и они, жалея меня, непонимающую, прижигали мне болячки на голове раствором бриллиантовой зелени.

А потом холод, зимний морозный день, и мама, плача, просила укрыть ребенка, ведь он непременно замерзнет…На кладбище меня не взяли, но похоронили моего братика рядом с моей красавицей-бабушкой, ушедшей от нас в 35 лет. Так он навсегда остался рядом с той, что была ему родной по крови. Там я оказалась много раньше. У меня возникло странное осознание и понимание чего-то. Все было завуалировано. Все было еще не понятно. Над землей, в которую вернулись все мы, когда-то уже живущие, возвышались деревья: черемуха, береза, сосна. Иногда росла малина, нет ничего слаще ягоды, растущей на кладбище, она вся сияет последним светом тех, кто стал частью этой Земли.

Затем в моей жизни было море. Странное ощущение попадания в мир, в котором нет зимы, всегда светит солнце, и кажется, что люди здесь только радуются. Море сияет и переливается, волны и медузы светятся разноцветным блеском, – вот мир радуги и танца, вот красота, которую можно прочувствовать, вспоминая соленый привкус морского воздуха.

Я и мама жили в доме с окнами, выходящими прямо на прибой. Вечером, приходя домой, мы подолгу смотрели в окно на вечерний закат, когда полоса моря соединяется с кровавым небом, а потом, сливаясь, растворяется в нем. Утром мы снова отправлялись на пляж, а вечером все повторялось вновь. Тогда я начала понимать, что природа, с ее безмятежностью – удивительный учитель, она показывает нам, насколько малы наши проблемы и боль по сравнению с ее величием и любовью к нам. Она дарит такую красоту и мудрость, которой не научит никто другой.

Как-то осенью, когда дожди становились все сильнее и чаще, я смотрела на берег моря и видела стонущую гагару, она шла по берегу моря и кричала, ее плач отдавался далеко вокруг берегового причала. Пляж был пустынным, люди покинули эти места, после окончания сезона остались лишь птицы, которым пришло время улетать. Я глянула в небо и увидела стаю птиц, удаляющихся от нашего пляжа, это были гагары. Только одна ковыляла по берегу. Именно ковыляла, потому что ее крыло и лапа были перебиты. Она кричала так жалобно и громко, и никто не мог помочь ей. Гагара не смогла улететь вместе со своими сородичами, и что-то страшное было в ее одиноком крике, летящем далеко-далеко. Мама сказала мне, что вечером подростки стреляли из воздушного ружья по птицам на пляже, они не убили ее сразу, они убивали ее медленно, обрекали на верную мучительную смерть. Я долго плакала, и даже сейчас сердце мое сжимается от этого детского воспоминания. «Мы в ответе за тех, кого приручили», – звучат в моей голове слова из «Маленького принца». Да, мы в ответе, но если только умеем отвечать за себя. Те, кто не способен управлять собой, не могут быть в ответе за других.

Сон 9. Север

Через некоторое время мои родители вместе со мной уехали жить на Ангару в маленький городок, расположенный глубоко в тайге. Добраться до него можно было лишь на самолете: ни железной дороги, ни автострады проложено туда не было. Закрытый город. Лишь самолет. Город, расположенный глубоко в тайге, жил по своим неписаным законам. Чистый воздух, свежие мысли, энергия леса, глубинка, в которой каждый ощущает себя целым, нужным, важным… В маленьком городке человек словно слит с природой, он – часть ее, и живет легко, и умирает легко, в нем нет конфликта, нет борьбы, он умиротворен.

В том городе мама родила третьего ребенка, только там она стала снова доверять миру, она простила мир, простила себя и позволила себе быть. Там мы росли с новым братом, точнее с тем же самым братом, душа которого получила другое тело, так сказали во сне мне мои ангелы. Как то во сне два светящихся существа подошли ко мне и что-то передали, я подумала, как прекрасен сон. Именно там у меня началось открытие сознания. Я наблюдала за лесом, часто бывала в нем, в тиши сияющей тайги пела песни и брала энергию деревьев, я прикасалась к ним и подолгу сидела, умиротворенно размышляя. Летом мы ели таежные ягоды, лесные орехи, зимой катались на лыжах среди сосен, некоторым было более ста лет. Деревья, столь мощные, упирались в небо, глядя на них снизу, не было видно вершин, я часто думала о величии этих деревьев, ощущала, что человек сильнее, он мощнее, он еще больше. Только дерево – гармонично, наполнено жизнью, оно вообще лишено мысли о смерти, оно лишено сознания конфликта, дерево – это прообраз нас, только мы способны видоизменяться, мы взрослеем и становимся мудрее, мы получаем опыт. Что-то глубокое дарили мне сосны, когда я прогуливалась среди них. Я тогда еще плохо понимала это, но спрашивающая мысль уже была далеко-далеко, и ответ был уже разлит в природе, мне осталось его только отыскать, а искать я должна была в самой себе.

Когда пришло время, мне удалось вернуться на свою Землю, намоленную родину. Я увидела чистый лес, растущий вдоль дороги, по которой мне приходилось путешествовать, я полюбила горы, из-за которых утром вставало солнце и приветствовало меня, я полюбила деревья, и берег реки, и огромное поле травы, каждый день встречающее меня и ничего не ожидающее. Только живя в большом городе, где все пропитано мыслью о продаже, где на каждом шагу ты встречаешь рекламные щиты, кричащие, чтобы купили товар, который они предлагают, ты понимаешь, что если ты не покупаешь – ты бесполезен. Что если ты не потребитель, твоя жизнь бессмысленна. Я ехала среди чистой природы, она ничего не продавала, она отдавала. Так каково же было сознание великой планеты, способной на такую самоотдачу? Каково было сознание этой гигантской сущности, которая дарила и ничего не просила взамен, которая позволила уничтожить себя практически полностью, через глобальное потребление всего человечества. Каково было сознание Бога, разлитое во всем мире вокруг, сознание, позволяющее разорвать и разрушить недра Земли, в угоду чьим-то прихотям и сиюминутным страстям, и при этом продолжающее любить каждый день, каждую минуту. Ведь если бы он осудил нас хоть на мгновение, мир перестал бы существовать, мир остановился бы. Его любовь – безусловна, она вокруг нас, в надежде и ожидании, что утром взойдет солнце, а вечером появятся звезды в Млечном пути, и мы станем лучше, мы поднимемся на следующий виток своего развития, и жизнь возрадуется, и Он станет еще более величественным, а в Космосе появятся новые миры, которые мы своим совершенствованием смогли зажечь во Вселенной…

Сон 10. Сон в летнюю ночь

Там, среди сибирских кедров, я расцвела. Часто из зеркала на меня смотрела белокурая девочка-подросток с длинными волосами, большими глазами и прямым носом, который почему-то тогда мне совсем не нравился. Я думала, что я, конечно, симпатичная, но не сильно отличаюсь от других. Когда я стала замечать, что нравлюсь мальчишкам, я стала думать о себе иначе. Первая любовь, свежая и чистая, не окрашенная сексуальным опытом, безответная, впервые открыла мне саму себя. Как ни странно, не другого человека, а меня. Я полюбила паренька с голубыми, как небо, глазами и светлой широкой улыбкой. Весь мир тогда был для меня заключен в нем, я повторяла его имя как молитву и мечтала только о встречах с ним. Тогда я стала обращаться к Богу, и он услышал меня. Я еще не понимала тогда, что Бог – это и есть я, я думала, что он где-то рядом, в каком-то смысле так оно и есть. Я встречала голубоглазого паренька, и мои мысли путались, слова застревали в горле, и мне хватало возможности просто видеть его, находиться рядом. Несмотря на то, что он был приветлив, ничего, конечно, его улыбка означать не могла, мы были детьми. Главное, что через эти чувства я впервые осознала, что я – есть. Это было удивительно, я поняла, что я существую, я вечна, я больше, чем кажется, если способна вместить в себя такое большое чувство.

Первый опыт был удивителен. Ночью я вдруг увидела себя со стороны, но кем тогда была я, если мое тело лежало прямо передо мной? Осознание этого меня потрясло, но страха не было, я была свободна от бремени, и интерес стал больше страха. Передо мной открылись просторы Космоса, я увидела светящееся изменяющееся Нечто, напоминающее молекулу с атомами и электронами, оно было осознанным и смотрело прямо на меня, не имея даже глаз. А самое необычное – я чувствовала, что ко мне пришло что-то Божественное. Но представить себе, что это Бог, я не могла, мой трехмерный разум не мог этого вместить, я ведь считала, что Бог – это Иисус. Тогда во мне жила мысль о том, что он жил среди нас, и этого я не могла понять. Почему Боги иногда приходят, чтобы жить среди нас? Я четко знала, что ко мне спустилось Сознание. Сознание. Это я знала, как и то, что Я – есть Я. Таков был мой первый опыт необычного сна, в котором все реально, и ты знаешь, что спишь, но находишься в какой-то другой реальности.

В то самое время я обнаружила, что вокруг меня есть люди: мама, отец, брат, одноклассники, которые даже представить не могли себе, какой жизнью я живу. Моя жизнь была такой глубокой и одинокой, что, казалось, плача каждый день, я так и не стану понятой. Радость тогда доставляла мне только моя первая любовь. Она напоминала мне те же ощущения, что испытывали герои Бунина в рассказе «Митина любовь». Развивалась она по тем же законам и отличалась остротой чувств и глубиной переживаний, пробудившимися надеждами, которым никогда не суждено было сбыться. Несмотря на непреложный закон Вселенной, первая любовь, такая чистая и светлая, осталась в моей памяти навсегда, самое яркое из воспоминаний детства, самый яркий сон в летнюю ночь.

После этого первого чувства, открывшего меня, я стала писать небольшие зарисовки, собственные размышления и мини-романы с грустным концом о несчастной любви, романы из жизни моих одноклассников, которые имели среди героев-слушателей ошеломляющий успех. Меня частенько упрашивали написать книгу и сделать именно Его или Ее новыми героями моих юношеских литературных проб. Они тогда были обычными мальчишками и девчонками, и им хотелось быть ярче, лучше, чем на самом деле. Они смотрели на вещи совсем по-другому, они были героями, а я, словно, зритель, свидетель, описывала их маленькие судьбы-истории. Я смотрела на них как будто из зрительного зала, наверное, так смотрят на нас Те, кто следит за устройством мира и вещей в нем, те, кто понимает больше, чем мы. Мы думаем, что управляем своим миром, а на самом деле, им управляет кто угодно, но только не мы, и мы даем на это свое разрешение, мы хотим быть героями в романе жизни. Тогда как этот роман должны писать мы сами, мы должны знать, что и кто будет в нем.

Эти размышления еще больше отдаляли меня от сверстников, они не очень понимали мой мир. Я была в своем мире безумно, до боли одинока… Это заставляло меня страдать. Сейчас я понимаю, что страдала потому, что смотрела на окружающих и сравнивала себя с ними, а сравнивать нужно было себя с тем, каким ты был вчера и каким стал сегодня.

Одиночество – это не бремя, это величайшее богатство, возможность быть наполненным, не одиноким, а наедине с собой.

Сон 11. Астральный полет

Ощущение странного удивительно красивого мира наполнило всю меня изнутри. Я бежала по поляне, усыпанной цветами, и видела, как прекрасен мир. В нем столько света и воздуха, невероятной красоты цветов, словно энергия исходила из каждого цветка, словно энергия пронизывала все и в виде сияния отражалась от них. Когда ты смотришь на цветы в реальности, ты видишь только краски, а на тонком плане я видела свет и сияние. Я была очень удивлена странным ощущениям. Если здесь, в трехмерном пространстве, мы называем их цветами, то там мы должны бы называть их «светы», от слова «свет». Интересно, значит свет в материальном мире – это световой спектр, какой-то ярче, какой-то бледнее, но все это – свет. «Где же источник света?» – подумала про себя я, и тут же передо мной возникла огромная фигура. Фигура была столь величественной и грандиозной, что я остановилась. Подняв голову к небу и увидев свет, я обнаружила, что этот свет исходил из фигуры человека, одетого в монашеское одеяние. Свет в виде гигантского потока энергии летел столбом в небо и возвращался обратно к Земле, он обнимал Землю и, казалось, что Земля, такая большая, становится маленькой, объятая энергией Божественного. Я вдруг почувствовала, что передо мной стоит Бог.

Я почувствовала это всей своей сущностью. Я почувствовала, какое величие представляет собой Он, как Он грандиозен, какой малой частичкой являемся мы по сравнению с Ним, как капля перед океаном. Все мое существо затрепетало от того, кто стоял передо мной, кто пришел ко мне. Я упала на колени и разрыдалась. Этот сон потряс меня. Он врезался в мою память и стал частью моего сознания. Этот сон связал меня с миром настоящей реальности, помог мне понять, что мое существование протекает где-то еще, не только здесь, яркой, своеобразной жизнью. И эта жизнь – была сном! Этого просто не могло быть. Это не укладывалось в моей голове, не вмещалась в мое сознание. Как сон может быть более реален, чем явь?

Глава 13. Пробуждение

Через некоторое время события «реальности» затянули меня в монотонный круговорот повседневности. Я продолжала учиться и жить в городке близ Ангары. Настало время моего взросления. В то время мой дедушка, живущий в большом промышленном городе, покинул этот материальный мир. Я никогда не оплакивала близких, в моей душе четко жило ощущение того, что он не умер, а уехал в дальнее путешествие. И это действительно было так. Он просто перешел в другое измерение, в ту реальность, которая была в моих снах. Бабушка осталась одна, и мама, выполняя дочерний долг, приняла решение переехать на свою родину – в грязный промышленный город, наполненный, однако, перспективами, связями, возможностью обретения богатства, предоставляющий все материальные блага живущим в нем. Так казалось тогда моим родителям.

Сон под названием Север закончился для меня. Мы навсегда покинули Кодинск. Я помню, как плакала, отправляясь в путь. Мелькавшие деревеньки и однообразная тайга казались такими родными, что моему горю не было предела. Прощаясь со своим детством, я становилась взрослой. В окно веяло ветерком свежести и влажной хвойной прелести, ничто никогда не воскресит тот запах свежих деревьев, сияющего солнца, прорубавшего просеку сквозь густые еловые ветви. Ягоды тайги, брусника и голубика, только сорванные, тающие во рту, с кислинкой лопающиеся. Прохладный, влажный гриб, накрытый сгнившей травой, упруго сжатый в ладони и дарящий радость от слияния с ним – подарком природы. Ничто не могло сравниться с этим ощущением, заменить лес – эту воплощённую мысль о Боге, разлитую в зеленой безусловности и красоте тайги. Лес мелькал перед взором, для меня он не был однообразным, он был живым, и я прощалась с ним, как с чем-то, что было частью меня. Этого нельзя передать словами, я вновь приехала в промышленный город, в котором родилась, в котором прошло мое бессознательное детство, я приехала сюда с пробоиной в своем сердце. Я тогда была одинока так, как никогда в своей жизни, вся моя проявленная жизнь осталась там, глубоко в сибирской тайге.

Контрастным, серым и грязным показался мне город: серые лица прохожих, пепельный снег даже зимой, темные окна, покрытые налетом сажи, свозь которые не мог пройти солнечный свет. Я ненавидела все это, я ненавидела жизнь, в которую попала. В моей жизни, соответственно, начались неприятности. Мир служил отражением моего настроя к нему. Попав в школу, я увидела насилие и ненависть, царящие среди детей. Мне показалось, что подростки полны злобы: избивают друг друга, занимаются развратом и разбоем, меня тошнило от грязи, которой были испачканы и улицы, и дома, и люди, и души всех в этом городе. Мне казалось тогда, что добро умерло в мире.

Мое восприятие и отношение к людям изменилось тогда, когда я узнала их поближе, когда поняла, что они страшно одиноки, даже более одиноки, чем я. Ведь я писала картины, много читала и жила в необычной наполненности самой собою, а у них не было этого. За иллюзорной расхлябанностью и нагловатой распущенностью таилось плачущее жалкое существо, которое когда-то было великой душой. Эти души заблудились. Множество молодых парней обращали на меня внимание. Я не была похожа на других, я была собой и поэтому отличалась. Я жила, а они существовали.

В этот период случился мой приход в храм. Оказавшись в соборе и ощутив великолепную благодать, я почувствовала, будто долго искала кого-то, вдруг нашла и растворилась в нем. Я ходила в храм, молилась, но исповедоваться и целовать руку священнику мне не хотелось. Где-то глубоко во мне жило знание, что Бог рядом и вокруг нас, и для того, чтобы открыть связь с ним, не нужно никаких посредников. Важно иметь место, в котором ты можешь побыть наедине с собой, чтобы поклониться прекрасному. Это прекрасное было у меня внутри. Я приходила на праздничные службы смеясь, глубоко веря в то, что Бог – это радость, это песня, это ощущение счастья. Однажды ко мне подошел пожилой мужчина и, осуждающе посмотрев, сделал замечание, что в храме не положено стоять с сияющим лицом, полагается плакать и причитать, молиться и просить прощения за грехи свои. Я с любопытством посмотрела на него и решила, что с Богом у меня свои отношения. И почему кто-то указывает мне, как поступать, если меня наполняла любовь, а грехов за собой я совершенно не чувствовала. Интересные эти люди при церкви, кажется, что времена изменились, а они застыли в развитии. Сейчас ты можешь действовать и своей жизнью выражать благодарность Богу, твоя жизнь может стать песней во славу Ему. Вместо этого они приходят в церковь и даже в храме находят повод, чтобы кого-то осуждать. Осуждать – это значит говорить, что хорошо, а что плохо. А кто ты такой, чтобы судить? Ведь главная заповедь Христа состояла в том, чтобы не судить, тогда и ты не будешь судим. Люди при церкви об этом забыли. Я задумалась и вышла из храма, решив, что, расскажи я священнику о своих снах, меня неминуемо здесь же подвергли бы публичному осуждению и «распяли» на кресте, а может быть, как во времена инквизиции, сожгли бы на костре как ведьму. Я думала про себя, как много берут на себя в этой жизни люди, тогда как Бог вообще лишен осуждения. Бог безусловно продолжает любить всех нас, он любит нас несмотря ни на что.

После этого случая я стала посещать храм реже, все чаще я приходила в свой собственный храм, который был у меня в душе.

Глава 14. Ориентир

– Знаешь, – сказал Белый, – пожалуй, ты прав, нужно давать ей больше свободы, иначе она застынет и не раскроет себя, нужно чтобы была возможность самореализации.

– Да, если она не будет страдать, то вряд ли поймет цену вещам, – задумчиво отозвался Черный. – Нужно немного подтолкнуть. Может, хоть что-то станет осознавать ярче, и быстрее проснется.

Двое стояли и смотрели сверху на фигуру девушки, одиноко идущей по мрачным улицам. В тот вечер она пришла с друзьями в гости к однокласснику поговорить, ни о чем, так, о пустяках. Они стояла на лестничной площадке.

В какой-то миг мне показалось, что я падаю. Я не понимала, как это произошло, словно кто-то схватил меня и перевернул через перила, я была как во сне. Одна только мысль мелькнула в моей голове: «Господи!». Мысль была такой четкой и фиксированной, что мгновенно все остановилось. Я повисла в воздухе на вывернутых руках. Я ощутила, что кто-то словно задержал меня, остановил мое падение. Еще через долю секунды я отпустила руки и оказалась на площадке, этажом ниже. Я осознала, что упала, глупо, непонятно, резко.

– Слушай, ну ты надоел, – недовольно сказал Черный, – даже повеселиться не дашь. Что стоило тебе немного подождать, ну пусть бы ударилась посильнее. Всего два синяка. – Черный недовольно фыркнул.

– Ты перестарался. И что тебе пришло на ум бросать ее вниз, через этаж. А если бы она упала на перила, неминуемо повредила бы себе спину и что тогда? Все предназначение, все труды зря. Тебя заносит, ты не замечал? – Белый разговаривал как всегда с гармонией и умиротворением в голосе.

– Да в ее жизни вообще нет стрессов, она так будет просыпаться до второго пришествия. Что тебе надо? Почему не даешь мне повеселиться? Подумаешь, вывернула бы руки или сломала что-нибудь…– продолжал недовольно ворчать Черный. – Ты подлетел со скоростью света.

– Она сама позвала. Я не при чем. Меня просто притянуло. Ты ведь знаешь закон: подобное притягивается подобным. Тебя злит, что тебе мало внимания? Знаешь, фанатов у тебя предостаточно. – Белый довольно улыбнулся.

Я поднялась медленно с пола не без помощи одноклассников, до смерти напуганных моим падением. Они всю дорогу, провожая меня, уточняли, не болит ли что-нибудь у меня, не сломала ли я себе руку или ногу. Я подумала, что чудом не упала на перила и что решающую роль, конечно, сыграла моя шуба. Она амортизировала мой удар о бетонный пол на лестничной площадке. «Конечно, все дело в шубе, какая важная деталь», – ухмыльнулся Черный, прочитав мысли в голове девушки. Белый не сказал ничего. Он вовремя оказался рядом. Он выполнил задание. Большего ему не нужно было. Ему не нужна была даже благодарность. Он знал одно: его позвали, значит, объект не сбит с пути. В трудный момент люди выбирают ориентир, и только они решают, кто будет для них путеводителем. Кто или что.

Шло время, я училась в обычной школе, общалась с самыми обычными людьми, и вскоре со мной случилась самая обычная любовь. Самая что ни на есть обыкновенная. Меня словно выбросило в открытое море чувства, и я потеряла все ориентиры, которые помогли бы мне выплыть на берег. Любовь моя была чистой и светлой, а вот парень, которому предназначались все эти чувства, был далеко не самой завидной партией. Он был полностью из разряда неподходящих парней. Детство его прошло в детских домах, среди чуждых, посторонних людей. Друзья изначально определились с выбором: криминал, наркотики, разбой и грабежи. Встретившись со мной, он уже имел три судимости и условный срок, но я, романтическая девушка, конечно, узнала самой последней о том, что у моего парня были темные делишки. Человек он был добрый по природе своей, но сошедший с пути. Он выбрал такую жизнь для себя, рано осознав, что брать проще, чем зарабатывать тяжелым, непривлекательным трудом. Кто только выбрал его мне в любимые, непонятно. Я растворилась в нем. Никто и никогда не занимал мои мысли так сильно. Это чувство пугало, в глубине души я понимала, что с этим человеком у меня просто нет будущего. Будущего в нормальном понимании. У меня не может быть с ним счастливых ночей, так как не было счастливых дней. Его странное свободолюбивое отношение к жизни настораживало меня: то он пропадал на месяц, то вдруг появлялся и заявлял, что у него новая пассия, то возвращался и просил прощения, – он безумно мучил меня. Я стала чувствовать ненависть к нему. Я понимала, что дальше так продолжаться не может, что он вытянул из меня всю душу. Я просто умирала от отношений с ним.

– Перестань ее мучить, – просил Белый, – ты видишь, как она страдает? Зачем ты подсунул ей такого парня?

Черный самодовольно ухмылялся.

– Понимаешь, в моей армии подчиненных есть те, кто может получить право на счастье и даже подняться. Ты думаешь, так легко быть в падших? – Черный вдруг стал серьезным. – Каждый имеет право на спасение. В конце концов, мы это все делаем, чтобы они двигались вперед. Игра не была бы столь интересной, если бы все были святошами. Знаешь, пусть святоши тоже помогут и осветят путь некоторым.

– Ты понимаешь, у них нет будущего. Она никогда не останется с ним. Он добрый человек, если так можно выразиться, но она не для него, – пытался убедить Черного Белый.

– Нет людей добрых и злых, как нет ничего плохого и хорошего, есть только выбор, и они его делают сами. Кому, как ни тебе, этого не знать.

– Он сам виноват и находится на той ступени, которую заслужил. Он слишком сильно упал и уже никогда не встанет рядом с ней. Но когда-то его душа вырастет, а она сейчас покажет ему путь. Он станет другим, он научится выбирать, – с верой и надеждой сказал Белый. Ему нравилось говорить о людях хорошо и верить в них.

– Ты думаешь, она вытянет его? – с ухмылкой в голосе спросил Черный. – Давай проверим. Подбросим ситуацию.

– Еще не время, ты же еще не получал желание. Когда она загадает желание, тогда и будешь радоваться, а пока она ничего плохого ему не желает. Она любит его настоящей и чистой любовью.

Они смотрели на молодую парочку, сидящую на лавочке в парке.

– Ты знаешь, у меня еще никогда не было таких чувств ни к кому, – говорил он мне. Он поднял свои карие глаза, обрамленные черными ресницами, они сияли неподдельной искренностью.

– Каких? – смутилась я.

– Я люблю тебя, как, наверное, любил бы свою маму… Женщину, которую никогда не знал… – Он задумался, его глаза наполнились грустью. – Всю свою жизнь я был одинок и никому не был нужен, а сейчас я нужен тебе, и я благодарен тебе за твою любовь. Я люблю тебя, как свою мать. Можно, я буду тебя называть «мама»? – Эти слова звучали так трепетно и дико, потому что произносил их парень, которому было уже 25.

Я плакала. У меня не было слов, он не просто признавался мне в любви, он признавался мне в чувстве, которое у него родилось только сейчас. Если человек только в 25 лет испытал чувство сыновней       любви к матери, то, наверное, когда-то он сможет создать семью, полюбить будущую жену. На тот момент это было невозможно. Все наши отношения были странными и ничего, конечно, в будущем не обещали. Но я жалела его, жалость во мне смешивалась с безудержной любовью, ревностью и чувством обиды за то, что никогда не могло между нами произойти. Я обнимала его всегда так, будто знала, что это в последний раз. Так мы встречались с ним год. Родители со временем смирились, приняв мой выбор и втайне надеясь на чудо. Я приходила в церковь и молилась за него. Я просила у Бога, чтобы ему было немного легче на этой земле. Я сострадала ему так, словно это был мой не рождённый сын. Все мое чувство можно было определить одним словом – милосердие.

В один из воскресных дней, стоя в церкви, я страстно молилась. Я желала ему счастья, любви, но где-нибудь подальше от меня. Я желала ему уехать от меня куда-нибудь, желала ему счастливого будущего, потому что у нас его просто не было, в моем сознании будущее с ним было закрыто. Я молилась, и слезы текли и текли по моему лицу, я любила его, но в то же самое время я чувствовала, что быть с ним рядом у меня просто нет сил. Он словно вытянул меня, выпил всю изнутри, и мне срочно нужно было возвратиться в привычное гармоничное самодостаточное состояние. Нет ничего страшнее для женщины, чем любовь, которая обезличивает, любовь, в которой ты теряешь себя. Ты не приобретаешь, ты только отдаешь, и нет ничего впереди тебя, только пустота.

– Ну что, теперь ты понимаешь, что заказ поступил, – твердо сообщил Черный. – Она захотела, чтобы он уехал. Мы это устроим. Он уедет в места не столь отдаленные. Ты знаешь, я придумал ситуацию, если он сможет, то устоит.

– Закон есть закон. Нет ничего сильнее человеческого желания. Мы с тобой не люди, мы просто исполнители. Только они могут желать и осуществлять выбор. А мы с тобой его реализуем. Она пожелала. Мне жаль, что желание было столь некорректным.

– Придется предложить ему соответствующий выбор: места отдаленные, места не столь отдаленные, а может быть возвращение. Как ты думаешь? – Черный говорил без эмоции радости. Белый несколько удивился.

– Почему ты не ликуешь? Она полюбила его. Он изменился. Сейчас ты запустишь программу, ты же знаешь, его будущее предрешено. Он не знает, как выбирать. Его выбор уже сделан. – Белый был немного печален.

– Я не ликую, потому что знаю, что он не хочет этого, его душа доросла до того, чтобы больше не хотеть зла. Но силы его еще настолько слабы, что он не сможет отказаться. Ее любовь, великая, она вытащила его на много, много времени вперед. Он искупит это сейчас и освободится. Но он должен заплатить. Только тогда он сможет освободиться, понимаешь.

– Я все понимаю. Для нее это будет опыт великого страдания. Связь будет трудно порвать. Да, воистину любовь творит чудеса. Она подняла его на несколько воплощений вперед. Она почти отмолила его. Он всегда будет вспоминать ее с благодарностью. Девочка, которая родила его заново. Он всегда будет вспоминать ее как самое светлое, что было в его жизни. Знаешь, так вспоминает человек только ту, кто дарит тебе жизнь. – Белый был задумчив.

Они взяли свечи, вспыхнул маленький свет. Перед ними открылась голографическая картинка: парень с девушкой прощаются. Она держит его руки в своих и плачет. Он утешает ее…Они прощаются. Навсегда.

– Ты знаешь, я решила подарить тебе половинку серебряного кулона-сердца. Сегодня купила. Хочу, чтобы одна часть была всегда с тобой и напоминала обо мне, – я говорила это, а в глазах стояли слезы.

– Почему ты говоришь мне это таким голосом? У меня мурашки по коже побежали. Я никуда не уезжаю. Я же обещал тебе. Я скоро приду, – сказал он и опустил глаза. Он что-то недоговаривал. Мое сердце сжалось. Я словно в ночном кошмаре пыталась мысленно удержать его, остановить, не отпускать. Он поцеловал меня и исчез в дверях навсегда. Навсегда.

Через две недели я узнала, что его с подельниками взяли с поличным при ограблении магазина. Это произошло в ту ночь, когда мы прощались. Мне стоило огромного труда добиться свидания у следователя, – я была несовершеннолетней. Я приносила ему передачи каждые две недели и ждала суда. Я молилась, чтобы с ним было все хорошо, я умоляла Бога помочь ему, и Он ему помогал. Только я не понимала, как. Я не понимала, что все уже предназначено, что так должно было быть, что все было уже спланировано мною. Я безудержно страдала и испытывала боль, приравниваемую к смерти.

Прошел суд, ему дали три с половиной года тюрьмы. Я узнала о нем все, чего даже представить себе не могла: три судимости, ограбления и многое другое. Я вдруг поняла, что только я знаю его настоящего: доброго, отзывчивого, чудесного и искреннего человека, который столько раз грабил магазины, потому что жизнь его изначально сложилась так: детский дом, общага, ненависть…Жизнь его так сложилась, что он не нужен был никому, кроме меня.

Вернувшись домой, я объявила траур. Я понимала, что в 17 лет не ждут с зоны парня, который выйдет оттуда неизвестно каким. Я понимала, что не дождусь его, но страданию моему не было конца. Каждый день на календаре был отмечен черным крестом. Мой календарь мук закончился через 9 месяцев. Я просто больше не могла плакать, мне казалось, что во мне убили все живое, что я уже не та, и вообще больше никого не буду любить. Я просила прощения за все, что совершила вольно или невольно. Я просила прощения, и меня услышали. Впрочем, как и всегда. Меня всегда слышали, и я чувствовала обратную связь. Когда слезы мои кончились, я сказала одну фразу, и эта фраза стала моей клятвой: «Никто в мире из людей не стоит такого страдания. Я никогда не буду больше так любить. Я не буду больше никогда так любить ни одного из мужчин!». Эту клятву я словно написала на своем лице и стала игнорировать всех, кто пытался построить со мной отношения. Я ушла в свой внутренний мир и открыла в нем несметные богатства, я познала через себя Бога, только Он всегда был со мной и никогда не оставлял меня, а когда я не могла идти и мои крылья опускались, Он нес меня на руках. Он нес меня на руках…

– Знаешь, может, хватит? – спросил Белый, – мне кажется, хватит страданий. Почему она вообще перестала радоваться? Она стала похожа на сердобольную старуху, у которой умерли все близкие, и осталась только скорбь.

– Да мне тоже надоело. Пора бы и заканчивать. Но в том-то и дело, что она ничего не хочет. Она мечтает лишь об одном, чтобы в ее мире больше не было мужчин. – Вдруг лик Черного озарился, ему пришла на ум некоторая идея. – Давай воспользуемся некорректным заказом и введем в ее жизнь парня. Мужчин не будет, а будет парень. Она никого не хочет больше так любить, ну и пусть, она полюбит его по-другому. За то, что он будет всегда рядом. За то, что он подарит ей настоящую любовь, семью, детей, и с ним она откроет свое предназначение. – Черный говорил, и лицо его наполнилось сиянием.

– Да ты весь светишься, что это с тобой? – удивился Белый и с интересом ждал, что ответит напарник.

– Знаешь, чтобы иметь возможность быть здесь, нужно очень постараться. Когда она проснется, мы с тобой закончим миссию. Она станет воплощением Бога на Земле. Она откроет в себе творца, а значит, мы с тобой хорошо выполнили свою работу. Мы ей будем больше не нужны, она сама станет создавать свою реальность. Так что давай уже разнообразим это сонное царство грусти. – Черный закрутился вокруг собственной оси. –А теперь – дискотека!

И напарники перенеслись в зеркальный мраморный зал. Дискотека была в полном разгаре, все веселились, лишь я сидела одна, я была чертовски хороша и крайне холодна, меня никто не мог выдернуть из анабиоза. Я не видела лиц, я не замечала людей, и вдруг передо мной возник голубоглазый парень, который закончил недавно нашу школу. Он был высок, улыбчив, и от него исходило удивительное ощущение тепла и родного дома, близости и какой-то непонятной притягательности. Я вздрогнула. Владимир, так его звали, он напомнил мне мою первую «Митину любовь», там в далеком северном городке, у которой тогда не было будущего, которая была зачатком чувства, что случилось здесь.

– Можно, я приглашу вас танцевать? – спросил меня молодой голубоглазый человек и, улыбаясь во весь рот, даже не стал слушать ответа.

Он неожиданно закружил меня в танце. Я поддалась, мне просто надоело быть одной. Мне хотелось эмоций, в 17 лет мне совершенно не хотелось чувствовать и нести обет вдовства. Я растворилась в дискотечном вихре, просто забылась, и мне даже не нужно было вина, чтобы ощутить себя пьяной. Я опьянела от охватившей меня легкости, от сильных мужских рук, которые так давно не прикасались ко мне. Я была в экстазе, и меня просто не существовало. Без мыслей, без обязательств, без чувств, без условностей, вне времени и вне пространства. Я была счастлива.

Сон 12. Путешествие в Тибет

В моем теле медленно развивалась жизнь. Кто-то пришел ко мне в гости. Этот маленький человечек рос во мне, он посетил меня, чтобы я была счастлива. Я ждала его, я знала, что сейчас, когда мы вместе, к нам спускается великая и светлая душа. Я чувствовала ее. И теперь во мне развивалась целая Вселенная. Вот так я воспринимала первую беременность. Все мое состояние было гармоничным и великолепным, я была воздушной. Голубоглазый муж носил меня на руках, он любил меня сильно и всегда был рядом со мной, я могла положиться на него практически во всем. С ним я испытала совершенно другую любовь, как маленький росток, она с каждым днем превращалась в дерево, дерево, которое знало только, как жить, и не знало, как умирать. Все было заряжено движением и силой, все было одухотворено соединением. Все было вместе, и все пополам. Как мог прийти к нам кто-то из низших? К нам пришла очень светлая душа. К нам пришла великая сущность и осветила наш мир.

В эту ночь я рассталась со своим телом. Я поднялась в воздух и отправилась в путешествие, в Тибет. Я ведь там никогда не была, и вдруг оказалась в Долине Смерти, где монахи совершают переход в другой мир. Я видела, как многие подходят к электрической стене, завесе в другие миры, и на их лицах страх, они знают, что энергетический барьер никого не пропустит. Это место свято, наполнено светом. Вижу, как один монах сбрасывает свое физическое тело и пролетает сквозь барьер, он словно проходит водную завесу и отправляется в путешествие. Те, кто не готов, чьи мысли темны, не могут пройти барьер, они с ужасом сгорают в этом сакральном месте, их тело мгновенно испепеляется и превращается в ничто. Энергии циркулируют и вибрируют голубым электрическим свечением.

Я смотрю со стороны, и мне так хочется пройти барьер, прикоснуться к тем знаниям, что недоступны были мне ранее. Я остановилась, вздохнула и решила, что обязательно полечу. И только мысль мелькнула в моей голове, как я мгновенно прошла сквозь стену из энергетического дождя. Пролетела так, словно сквозь меня в этот миг пропустили электрический ток. Я ощутила дрожь и обернулась. Перед прозрачной стеной лежало мое физическое тело. Оно было совсем голым и мне совершенно безразличным, словно изношенная одежда. «Как-то нехорошо», – подумала я, мое тело мне безразлично, а ведь оно дает мне жизнь, и вдруг я поняла, что логика нарушена, это не оно дает мне жизнь, а я даю жизнь ему. Я повернулась и направилась вперед, изучать удивительный иной мир. Передо мной открылись три сферы: низшая, промежуточная и верхняя. Какой-то голос вел меня и сообщил, что это устройство мира, первичное или то, что ближе нашему пониманию. Внизу я увидела черный, мрачный подвал, в нем жили люди, там было много крыс, но люди даже не замечали, что они живут рядом с ними. Эти люди не видели солнца, они никогда не видели свет и жили в полной тьме, я подумала, как можно жить в таком мраке, как можно даже не знать, что где-то есть свет? К ним я не полетела.

Я отправилась прямо и оказалась в картинной галерее. По галерее прогуливались женщины с пышными перьями на шляпах. Я поняла, что они не видят меня. Тогда я стала смотреть на стены и увидела странные картины, напоминавшие телевизионные экраны, которые показывали разные жизни, разные судьбы, которые существовали сами по себе. Мне было там очень хорошо. Я подняла глаза к небу и увидела сияющие светящиеся небеса. Они было ярче, чем обычно, это были обетованные небеса… Небеса мои обетованные, которые манят меня до сих пор, тогда я не получила доступ к ним. Я туда не полетела.

Когда я вернулась на Землю, у меня было ощущение, что смерти не существует. Я подумала в тот день, если бы моя жизнь закончилась сегодня, я бы приняла это как должное. Я бы приняла это без боли. Я поняла тогда, что мы бесконечны, что мы не тело, а сознание, пребывающее в теле. Мы – это что-то необычное. Существо, в котором нет первичного и вторичного, в котором нет ничего и есть все…

После этого в мой мир пришла девочка, она заслуживала благодарности за то, что принесла мне во сне. Я назвала ее Елена, в честь Елены Блаватской и Елены Рерих, великих учителей Космоса. Я знала, что ее жизнь будет еще более величественной, чем моя. Это закон: мы всегда опережаем в развитии предыдущее поколение, мы всегда идем вперед. Наши потомки на порядок более развиты, чем мы, и это гениально. Я знала, что так и должно быть. В этом и есть Божественное откровение, в нас заложена мысль о величии, и только величие есть наше будущее. Мы созданы для того, чтобы стать минимум как Он. Не просто подобными Ему, а Им. Он все дал нам для того, чтобы мы открыли в себе творца и стали сотворцами, и тогда все, что пожелаем, исполнится, а все, что мыслится – сбудется, и «по вере твоей воздастся тебе».

Некоторое время спустя, когда сознание было открыто, я получила доступ к высшим сферам и узнала то, что раньше было мне недоступно. Я смотрела на небо и видела в нем воплощенные мысли людей. Все небо было покрыто картинками – мыслями, что создавали люди в своем сознании. Небеса представляли собой огромное поле из фрагментов и обрывков мыслей. Я захотела посмотреть, что же там, каковы эти небеса. Мгновенно мое желание осуществилось, и, поднявшись к ним, я прикоснулась рукой и увидела, почувствовала, что они осязаемы. Плотная пелена была мягкой и инертной, она была соткана из миллионов мыслей, и уже там, на том уровне, мысли были облачены в формы. Я вновь обратила взгляд к Земле и опустилась на нее. Все эти картины, что я видела мыслеформами, обретали реальность на Земле. Все, что создавали мысли людей, должно было стать реальностью. Я увидела эту реальность и поняла технологию. Только сейчас мне стали доступны эти сферы. Как это великолепно! Спасибо тебе, величайший, не имеющий имени, но воплощающий все, каким бы это ни было в мире иллюзии, сна и жизни. Это было фантастично, ощущать себя знающей. И те, кто читает сейчас эти строки, уже были представлены мной тогда, в момент создания книги, а сейчас они держат в руках книгу. Разве это не величайшее чудо – быть создателем в этом мире, и знать, что все, что задумано, уже есть. Оно не будет когда-то, оно уже есть и лишь ждет того момента, когда вы сможете принять этот дар и не сойти с ума от шока. Все уже есть, все уже состоялось, и вы абсолютно свободны, настолько, насколько хотите этого сами!

Глава 15. Встреча

Закончив институт, я уже имела в багаже замужество, ребенка, работу в местной газете и огромный творческий потенциал. Тогда я много писала очерков, заметок, интервью, а главное, занялась изучением литературы, которая помогла мне найти новую информацию, глубже узнать себя. Я помню главный принцип, по которому я жила в то время: принимать любую возможность с целью поиска своего жизненного пути. Я думала тогда, что череды случайностей не существует, что они полностью спланированы и, упустив одну возможность, ты можешь не увидеть другую.

В бешеном ритме жизни я не думала, что смогу столько успеть и вскоре мне предстоит погрузиться в поток еще более быстрый, в поток, от которого другой просто сошел бы с ума. Но сложности и испытания были как раз в моем стиле, я шла вперед с закрытыми глазами и думала, что выбираю. Ничего тогда выбрать я не могла, я была в спящем состоянии, лишь одна мысль не оставляла меня: «Не пропустить, не пройти мимо главного в своей жизни, обрести себя».

Так, в один из самых обычных дней, дней, которые принято считать обычными, не выходящими из ряда других, я получила приглашение на встречу, которую организует молодая женщина – генеральный директор журнала.

Я приехала с дачи, надела джинсовую рубашку, брюки и туфли без каблуков и отправилась на встречу. Тогда я думала, что небольшая подработка мне не помешает, я ведь только закончила институт. Мне сказали, что 30-летняя женщина хочет открыть свой издательский бизнес, и ей нужны специалисты в области массовой информации. «Женщина какая-то, – подумала я, – какой-то бизнес, можно подзаработать». Направляясь в офис, я сосредоточилась на получении этой небольшой работы, и больше ни на чем другом. Мне хотелось покоя после института и вечного «ничего не успевания». Когда я вошла в кабинет, передо мной оказались две девушки, которые были заняты беседой с молодыми людьми, я села на диван и посмотрела на одну из них, белокурую, с длинными красивыми волосами, сидящую ко мне спиной. Я рассмотрела большое золотое украшение на ее шее, кольцо на пальце и красивый изгиб рук. Все ее движения были удивительно выразительными. Я смотрела на нее так, словно где-то мы уже встречались.

И вдруг она повернулась ко мне с просьбой извинить ее и немного подождать. Ее глаза отразились в моих. Я знала ее так же давно, как знала саму себя, я просто была шокирована, мне показалось, что таких ярких и красивых людей я в своей жизни еще не встречала. Но это ощущение было обманчивым, я почувствовала ее суть, ее вибрации, я узнала ее…Она удивленно вскинула бровь. Ее также несколько удивил мой образ, она странно остановила взгляд своих огромных глаз на мне.

Сколько времени мы не виделись, сколько жизней мы прошли, прежде чем встретиться? Зачем мы встретились тогда? Все это было где-то внутри меня, а за спиной мои верные друзья смотрели на нас и молчали. Свершилось предназначение, череда обстоятельств так сплелась, что выпала лучшая возможность и реализовалось Оно.

– Как Вас зовут? – спросила женщина меня, и ее голос показался мне таким знакомым.

– Анна, меня зовут Анна. А Вас? – ответила я ей, немного придя в себя от странных ощущений.

– Меня зовут Инесс, Инна, точнее, – она кивком попрощалась с мужчиной, дала ему визитку и повернулась ко мне полностью. Костюм открывал ее красивую грудь с татуировкой и подчеркивал точеную фигуру. Я знала, что этой женщине 30 лет, и у нее двое детей, но выглядела она как девушка, молодая и стройная. Инна обратила на меня свои красивые голубые глаза, и ее лицо озарила улыбка, она взяла меня за руку. Я вздрогнула, таким знакомым было ее прикосновение.

– Я ждала Вас, Анна. У меня чувство, что мы сработаемся, – сказала Ин и продолжила смотреть на меня.

– Что Вы, собственно, собираетесь делать? С какой целью Вы пригласили меня? – спросила я, придя в себя от недоумения.

– Я хочу издавать свой журнал, он будет называться «Женский мир». Мне нужна команда талантливых, молодых специалистов, журналистов, фотографов. Мне нужны люди, с которыми мы будем вместе делать интересный продукт, и конечно, зарабатывать деньги, – она говорила убедительно, глаза ее были наполнены сиянием.

– Понятно, я имею опыт работы журналистом, я неплохо пишу, – сказала я.

– Сколько? Сколько ты, можно на «ты», я думаю, мы современные люди, хочешь денег? – она задала вопрос резко, с хваткой бизнес-леди.

– Я? – Я растерялась, – а сколько Вы можете предложить?

– Ты знаешь, у всех есть своя цена, все мы сколько-то стоим. Например, одна известная в городе журналистка запросила тысячу за статью. Это дороговато для меня сейчас, мы ведь только начинаем. Но сколько все же хочешь ты, твоя цена? Не стесняйся, давай сразу будем работать открыто.

На нас взглянула сидящая рядом, смуглая от загара в солярии, показавшаяся мне несколько грязной и староватой девушка, которая была с Ин в офисе до того, как в него вошла я. Она изучающе разглядывала меня с ног до головы. Я не была так дорого одета, я вообще выглядела простовато, но мне было все равно. Ведь я просто хотела немного заработать, а не произвести на кого-то впечатление.

– Мне надо подумать, смотря сколько я буду писать, сколько журналистов в штате? – переключила я внимание на Инну. Мне было безразлично, что вторая особа меня рассматривает, я поняла, что она на подхвате.

– Журналистов нужно найти, дизайнеров тоже, фотограф бы нам не помешал, –размышляла Ин.

– В общем, идея интересная. Но я смотрю, команды еще нет.

– Будет, у нас все будет! – уверяла меня Инна. Ей не хотелось, чтобы сложилось плохое впечатление о ней как о руководителе.

Я взглянула на нее с улыбкой, она понравилась мне, мне захотелось оказать ей помощь.

– Я найду для тебя людей, Инна, встретимся завтра.

– Какую все-таки ты бы хотела иметь зарплату? Мне нужно все рассчитать, – не унималась она.

– Ну, 5 000 меня бы устроили, – сдалась я, тогда я стоила, наверное, этих денег. Мне было стыдно назвать свою цену. Оценить себя, свой труд… Оценивать себя я не умела.

– 5 000?! – Ее глаза хитровато взглянули на меня. – Как раскрутимся, буду платить больше, – уверила Ин меня. – Пожалуйста, поищи людей. Я очень рада, что мы познакомились, именно такие люди мне сейчас нужны.

– Спасибо, – я была тронута вниманием посторонней и очень красивой девушки. Закрыв за собой дверь, я недоуменно отправилась домой.

Создать свой проект, запустить что-то свое с нуля, ведь, как я поняла, вся творческая часть будет на мне. Это казалось мне тогда просто невероятным. Я была всего лишь обычной девушкой, одной из миллиона, такой же, как другие, я знала, что судьба подготовила для меня сюрпризы, но такие… Я была удивлена.

Вернувшись домой, в маленькую однокомнатную съемную квартиру, я вдруг почувствовала, что мне страшно везет в жизни. Мне везло так, как не везло никому другому. Это было невероятно. Но ведь в мире все предсказуемо, прогнозируемо, и нет ничего более удивительного, чем сама жизнь, а все остальное вполне допустимо и реально. Эта мысль возникла в моем сознании ночью, а Белый стал рукоплескать мне, он радовался, что мой путь определился.

Шло время. Я за месяц смогла собрать команду и выпустить первый номер журнала. Приходя в офис, я всегда радовалась Ин, потому что с ней чувствовала себя вдвойне сильнее. Я ощущала себя окрыленной, она помогала нам, молодым девчонкам, осознать свою яркость, привлекательность и неповторимость. Она была резковатой, порой даже бестактной, она не всегда сдерживала проявления энергии. Мы работали целыми днями: новые идеи, необычные яркие PR-проекты, фотосессии, встречи – жизнь просто вихрем закружилась вокруг меня. Я стала ощущать себя причастной к чему-то грандиозному, я создавала свое детище, именно свое, потому как все, начиная от идеи и заканчивая непосредственно воплощением, было моим. Инна оплачивала каждый номер, интересовалась, как идут дела, совершенствовала стиль и внешний облик журнала. Мы сошлись как нельзя лучше: она создавала внешний облик издания, я – внутреннее содержание, Наташа, моя однокурсница, которую я встретила в институте и сразу прониклась доверием к ней, позиционировала наше издание. У меня было впечатление, что я вдыхаю в него жизнь, оживляю его своей мыслью, желанием донести до людей что-то новое, интересное. Наш журнал стали ждать, он стал продаваться, у нас появилась своя читательская аудитория.

– Инна, как твой журнал? – спросил однажды Иван. – Он окупается?

Вопрос Ин муж задал между просмотром газеты и распитием кофе. Ин стояла спиной, она ждала, что придется отвечать когда-то на данный вопрос.

– Да, практически.

– Практически или да? – холодно и серьезно продолжал муж. Ин знала, что он дал ей своего рода шанс, испытательный срок, она не могла упасть лицом в грязь перед ним.

– Ты знаешь, издание новое, оно требует времени на раскрутку. Мне нужно три месяца, чтобы оно стало рентабельным. – Ин старалась выглядеть уверенной, как всегда, но Иван поймал нотки сомнения в голосе жены.

Он подошел к ней и постарался говорить более мягко.

– Знаешь, у тебя есть столько времени, сколько нужно. Если ты увидишь, что бизнес нерентабельный, я помогу тебе организовать другое направление. – Иван поднял подбородок жены и поцеловал ее.

Ин понимала, что, конечно, он поможет сделать что-то еще, но первый самостоятельный проект был значим для нее лично, он просто не мог провалиться. Эта ставка не имела права быть проигранной. Она сделает все, если нужно даже больше, чем все, направит всю свою энергию, но высшее общество начнет уважать ее. Она сфокусировала взгляд голубых глаз на Иване и четко, с выражением проговорила:

– Мой журнал будет самым лучшим, ты будешь гордиться мной. – Ее скулы стали выразительными, в глазах была решимость.

– Хорошо, я рад. Кстати, тебе нужно устроить презентацию, ты понимаешь, что общество требует внимания, выбери ресторан и проведи презентацию, PR-вечеринку, твои потенциальные рекламодатели должны услышать о тебе, увидеть твой журнал и твою аудиторию.

Инес посмотрела на мужа с удивлением и нескрываемым восторгом.

– Мы вместе с тобой сможем появиться в свете, и ты…

– Нет, мне нужно уехать, я тебе полностью доверяю. Я не посещаю мероприятия подобного рода, не мой формат. Но там будут нужные для бизнеса люди. Ты сможешь принять их, и этого достаточно. – В голосе мужа, как всегда, не было место интонации компромисса.

– Ты надолго уедешь? Мне нужно отвезти журнал в печать, я хочу сменить типографию. – Ин погладила Ивана по лицу.

– Поедешь, проверь машину, и будь осторожна, не выезжай в дождь. Деньги у тебя на карте. Мне пора.

Иван взял куртку и вышел из квартиры. Ин растерянно села в кресло, муж ушел, и можно было погрузиться в раздумья. Журнал получился демократичным, как ей и хотелось. Он сочетал в себе стиль и духовность, что было сегодня достаточно редким, кроме того, редактор Анна успевала все, разработала оригинальные рубрики, которых не было ни в одном из изданий. Но, при всех положительных моментах, существовала проблема: журнал еще не был рентабельным, чтобы раскрутить бренд, нужно как минимум полгода, а не три месяца. Нужно вводить элиту, делать его более гламурным. Но как? Как сделать так, чтобы журнал изменился? Как сделать так, чтобы можно было жить и приходить в определенные круги с гордо поднятой головой?

«Иван должен мной гордиться», – думала Ин. Ее намерение трансформировалось в осязаемую цель. Она сфокусировала внутренний взгляд на воплощении своей мысли: «Во что бы то ни стало, он будет гордиться мной! Я сделаю все ради своей цели». Неожиданно острая режущая боль пронзила ее голову. Боль была невыносимой, уже достаточно давно она не приходила, и вот опять. Ин знала, что это могло значить. Она решила не думать об этом, взяла плащ, накинула его на свои хрупкие сильные плечи и, сев в машину, отправилась в офис. В офисе ее ждала оживленная работа и удивительная атмосфера. Журналисты обсуждали новую идею. Мне пришла в голову мысль усовершенствовать журнал, придумать какую-то фишку, чтобы он отличался, не был похож ни на какое издание. Я решила ввести эзотерическую рубрику, предметом которой станут сверхспособности людей, я решила пригласить для участия в журнале женщин, чьи имена без всякой оплаты украсят страницы живой энергией и подарят людям свет. Меня просто раскручивало день ото дня, идеи приходили сами, я ощущала, что живу совершенно непонятной, но удивительно интересной жизнью.

Ин вошла в кабинет с серьезным выражением лица. Она села и стала разглядывать острые красные ногти. Потом задала резкий вопрос Наташе, директору по рекламе:

– Как у нас обстоят дела с рекламой?

Она подняла голубые глаза на Наталью, ее взгляд стал холодным, сконцентрированным.

Все замерло, Наталья немного растерялась, Ин повторила вопрос, голосом, не терпящим возражений.

– Инна, ты же понимаешь, что мы еще так мало на рынке… – тактично произнесла директор по рекламе.

– Другие люди за месяц придумывают изобретение и патентуют его. Я не понимаю, почему менеджеры работают так медленно. В чем проблема, почему мы еще не вышли на окупаемость? – Голос ее был раздраженным. Казалось, она вообще не ждала аргументов, она хотела вылить свою неудовлетворённость ситуацией.

Дизайнер прекратил верстать и уставился на Ин. Она его удивляла. Приближалось время зарплаты, Ин знала, что у мужа все на счету, она не могла себе позволить взять деньги и заплатить людям, она должна была их заработать, а прибыли почти не было. Кроме того, приходилось продолжать работать в медицинском центре, чтобы хоть как-то сохранить привычный образ жизни и оплачивать долги. Ин судорожно пыталась придумать, как улучшить ситуацию.

– Инна, нам нужно устроить тусовку, гости смогут оценить наши возможности и узнать преимущества размещения своей рекламы в журнале, – сказала я, предлагая один из путей улучшения ситуации.

Ин подняла на меня глаза, она была удивлена. Я дублировала мысль ее мужа.

– Да, неплохая идея, я, собственно, это и хотела вам предложить. И еще дизайнер должен разработать новую обложку, я хочу, чтобы это была дорогая стильная отрисовка женского образа, – попыталась говорить она более непринужденным тоном.

Дизайнер поднял глаза и проговорил, что вряд ли он сумеет сделать так, как сделала на заказ первую обложку моя близкая подруга, одна из лучших дизайнеров в нашем городе. Я предложила Ин снова обратиться к подруге за обложкой. Ин подумала и согласилась. Ей, впрочем, не понравилась цена, она захотела, чтобы во второй раз эти услуги оказались для нее дешевле.

Через некоторое время обложка была готова, посмотрев ее на диске, Ин отвезла журнал в печать, я передала деньги за заказ своей подруге, и мы все в эйфорическом нетерпении ждали очередной номер. Когда номер пришел, оказалось, что матовая обложка дала эффект бликов на лице модели. Обложка, по словам Ин, была испорчена, однако испорчена была не только обложка, испорчены были наши отношения.

Ин потребовала от меня, чтобы я забрала деньги за заказ, так как он, по ее мнению, выполнен некачественно. Я не могла в это поверить. Мне приходилось грабить свою подругу! Когда я поговорила с Ин и объяснила ей, что с людьми так поступать нельзя, со мной так нельзя, она рассвирепела и обрушила на меня лавину своего недовольства. Я расплакалась. Я никогда не испытывала подобного, я хотела бросить все, но это было мое детище, это был мой ребенок, мой журнал, как я могла оставить его? Мне пришлось идти на попятную, я забрала деньги у своей подруги, после этого мы продолжали общаться, потому что человек понял меня. Тогда я подумала, что Ин испорчена, что деньги значат для нее больше, чем живые люди. Но я ошибалась, значение для нее имели не деньги, она ими владела, значение для нее имела лишь цель. И эта цель стала более желанной и вещественной, чем все деньги мира.

– Знаешь, с людьми так нельзя, – говорила я ей, и слезы стекали у меня по лицу, – они имеют чувства, они живые…

Она смотрела на меня с сочувствием, она словно хотела помочь мне, она хотела, чтобы я правильно начала воспринимать мир:

– В мире есть цели, и люди к ним стремятся. – В этот день она была особенно красива, ее золотые волосы были собраны в хвост, ее глаза сияли, она напоминала мне фанатика. – Если у тебя есть цель, ты должен жить ради нее, ты должен сделать все, чтобы твоя цель осуществилась. Если ты будешь оглядываться по сторонам, ты ничего не достигнешь. Помни, нет чувств, нет людей, есть только цель. И ради нее я готова на все.

Мне не хотелось в это верить, я знала, что у любви нет цели, я любила свое детище, людей, для которых работала. Я чувствовала, что это не ее убеждение, что оно навязано ей извне и принято за свое, я знала, что в глубине души она с этим не согласна.

В этот день она довезла меня домой на черном «мерседесе». Я никогда не ездила на таких дорогих машинах. Мы остановились около подъезда, и она сказала:

– Я когда-то была, как ты, очень доверчивая, поэтому осталась одна с ребенком на руках. У меня вообще не было средств к существованию. Я не видела стоящих мужчин, одна боролась за жизнь, сейчас я имею такую жизнь, какую хочу. Я иду вперед и оглядываться по сторонам не собираюсь… Пойми меня, нам еще долго предстоит работать вместе, я не хотела кидать твою подругу, но платить за испорченную работу не могу. Я знаю цену деньгам.

Я молчала, в этот день она многое сказала мне, она дала мне понять, что есть во мне большой потенциал, но я совершенно несовременна: не знаю брендов, не посещаю тусовки, а ей это очень нужно в данной деятельности. Я вообще почувствовала себя тогда униженной и предложила ей закончить нашу совместную работу. Она вдруг остановилась, посмотрела на меня так, будто что-то припомнила, и сказала:

– Еще не время, у нас есть дело, которое нужно довести до конца, у тебя ведь тоже есть цели? Разве ты оставишь свой проект, где ты будешь работать? – В ее голосе слышалась такая уверенность, что я просто опешила. Она считала, что делает мне одолжение, приняв меня на работу.

Я устремила на нее взгляд, полный силы и уверенности, и сказала:

– Я самоценна, моя внутренняя жизнь гораздо больше значит для меня, чем жалкая возможность проявлять себя где-то и для кого-то. Даже если я создаю что-то очень интересное. Знаешь, мир просто так не соединяет людей, мы будем учить друг друга. Я буду учить тебя тому, что ты забыла.

Ин вздрогнула, она где-то это уже видела, она предложила мне оставить все как есть и не усложнять ситуацию.

Я возвращалась домой, в этот вечер моя дочь и муж ждали меня, но я почувствовала себя очень одинокой. Имея близких людей, я чувствовала себя очень одинокой. Белый весь вечер стол у меня за спиной, он хотел, чтобы я почувствовала, что я не одна, что они всегда рядом, за тонкой завесой, но всегда со мной. Все легли спать, я прочитала молитву, ощутила радость от того, что со мной Бог, что на самом деле я никогда не была одна, я прижалась к мужу и приняла для себя решение: работать в журнале до тех пор, пока «бьётся его сердце», пока он существует. Я твердо решила нести людям свет, несмотря ни на что.

Сон 13. Космический огонь

Стою в космическом пространстве, словно парю в нем, смотрю вдаль и вверх, так в реальности не посмотришь, чувствую приближение чего-то гигантского, сильного, вижу огненное кольцо огромного размера. Оно проходит сквозь меня, я вздрагиваю, но страха нет, мне хорошо, я закрываю глаза и ощущаю вторую волну, которая проходит сквозь меня, обжигает подобно потоку холодной воды. Я поднимаю голову и вижу третью волну огня, чувствую ее всем своим существом, она глубоко прожигает все внутри меня, и теперь я начинаю чувствовать себя целой. Я понимаю, что что-то сделали со мной, меня кто-то очищал, только зачем, я тогда еще не могла понять. Проснулась, правда, удивительно вдохновленной и отправилась на новую встречу. Сегодня мне предстояло увидеться с новыми героинями, мне открывались новые женские судьбы: одна изломанная, но неповторимая, а другая – счастливая, но существующая, и тем самым имеющая полное право быть узнанной, – судьба женщины, героини «Женского мира».

– Мы рады приветствовать вас на этом светском рауте! Добрый вечер, дамы и господа, читатели и поклонники журнала! – восхищенно наигранно звучал голос шоумена, нанятого нами для проведения презентации. Вокруг меня все блистало, ресторан был наполнен легкой, живой музыкой, все переливалось от сияния и света. В зале были только именитые гости, элитарная публика.

– Дамы и господа, мы представляем вашему вниманию праздничное шоу, в котором вы сможете увидеть все: от утонченной игры актеров до удивительного модного показа от всех известных городских бутиков!

Публика приветствовала шоумена громкими аплодисментами. Это было что-то новенькое, модный показ, феерическое шоу – и все это в рамках презентации печатного издания. Мне нужно было встретить гостей, рассадить их, и, о ужас, сказать приветственное слово редактора. Мне нужно было говорить перед всей vip-публикой, мне нужно было во что бы то ни стало понравиться им. Мне, не знающей светской жизни, мне, которой всего 24 года! Я вдруг подумала про себя, перед самым выходом на сцену, что есть одно, то, что объединяет нас всех, снимая с нас какие бы то ни было классовые различия – мы все люди. Мы приходим в этот мир голыми и уходим из него голыми, мы ничего не берем с собой, кроме эмоции, которую получаем от жизни, и мы все равны перед Вселенной.

Эти мысли помогли мне, я вышла в свет ярких огней и произнесла речь:

– Я рада приветствовать вас, уважаемые гости, на презентации нашего журнала. Сегодня время нашего знакомства, время, когда мы говорим друг другу «здравствуй». Есть то, что всегда объединяло нас и будет объединять… Это наши эмоции, то, ради чего мы живем. Я предлагаю вам отправиться в удивительный мир женских судеб, в мир, который создаем мы с вами, мы и являемся его героинями, все остальное не важно. Оскар Уайльд когда-то сказал: «Будь собой, прочие роли уже заняты». Я предлагаю вам веселиться и следовать совету мудрых. Спасибо за внимание.

Гром аплодисментов раздался в мой адрес, я сказала очень хорошо, люди слушали меня. Впервые я обнаружила, что могу притягивать и удерживать внимание других людей, обладаю талантом говорить, доносить до других свои мысли. Я обладаю способностью передавать энергию, раньше я не замечала за собой этого дара.

За моей спиной аплодировали Черный и Белый, мои вечные спутники.

– Знаешь, она молодец, – сказал Черный, – она с каждым днем открывает в себе новые грани.

– Да, – задумчиво проговорил Белый, – она открывает себя так же просто, как дышит, она вся обращается к источнику и получает мгновенно правильное решение. В этом секрет успеха, люди разучились слушать свое сердце, люди разучились быть искренними.

– Знаешь, почему мои друзья, многие из этих персон, потянулись к ней? – с интересом отметил Черный, Белый внимательно слушал. – А потому что в ней есть то, чего нет во многих из них, они потеряли искренность, они запрятали ее глубоко-глубоко, они заменили в своем сознании чистую энергию на энергию взаимоотношений, основанных на лжи, манипуляции, потому что так проще брать. Они забыли, кто они. Они потеряли свою ценность. Обесценились.

– Ты прав, но подожди, а Ин, она ведь?.. – Белый не договорил, он осекся от страшной догадки.

– Она очень хочет попасть в эти круги, она жаждет стать частью их, для того, чтобы достигнуть цели своего Эго, стать значимой в их глазах. Она пришла, чтобы научить их, чтобы изменить их, вместо этого она меняется сама. Это ее выбор. Он сознателен. – Черный жестко посмотрел на Белого, – вспомни удивительную цитату, она украсит мой словарь жестких изречений: «Нет чувств, нет людей, есть только цель»! Ха-ха-ха…

Белый грустно посмотрел на спину Ин, стоявшую неподалеку от Анны. У них были одни и те же вибрации, их аура сияла желтоватым свечением, но в поле Ин, в отличие от окутавшего Анну кристально-прозрачного света, виднелись вкрапления красноватого цвета. И вдруг Черный схватил Белого и показал картину, которая как замедленная кинопленка прошла перед глазами Наставников. Ин подошла к Анне, и вдруг часть красноватых вирусов ауры Ин стали проникать в тело Анны. Белый вздрогнул.

– Это закон, когда ты приходишь в мир, ты живешь и играешь по его правилам, – сказал безразлично Черный. – Они соединились, и обмен энергиями должен был произойти неминуемо.

– Но почему Анна не отдала свою, а взяла чужую, не самую лучшую? – спросил, недоумевая Белый, в его голосе была грусть.

– Потому что ты, святоша, считаешь, что все, кто от Светлого, и останутся светлыми, нет! Они приходят в этот мир и получают опыт, они могут отдать свет, но могут и взять кусочек антисвета, чтобы понять и познать все грани. И потом, чтобы дарить свет, нужно быть с ним единым, нужно знать, что ты тоже свет, а она еще не знает. Она только начинает просыпаться, может быть, она не проснется. Одна из них совершит падение, другая может вытащить ее, а может и затянуть за собой в бездну. Третьего не дано.

Белый задумчиво произнес:

– Давай посмотрим, я верю, что они откроют себя, я верю, что выберут Свет.

В это время мгновение стало живым, началась дискотека. Вокруг все сверкало, девушки танцевали в ослепительных нарядах, демонстрирующих сексуальность, мужчины, с выраженным позерством высматривали претенденток на любовь, официанты шныряли между столиками и забирали остатки элитного спиртного, чтобы слить их, а на следующей вечеринке продать снова. Все было пропитано духом наживы, пьянства, вычурности и безнадежного эгоцентризма. Эго было королем вечеринки. Люди выпили множество дорогих напитков и забыли, что они люди. Многие из них позволяли себе лишнее. Да, они считали, что в этом мире они имеют право на все.

Я подошла к Инесс, она была пьяна. Я впервые увидела ее глаза стеклянными, она никогда не употребляла спиртного, не курила и не баловалась ничем из того, что допускали многие из завсегдатаев светской тусовки. Деньги дают огромную свободу, но вместе с этим требуют от человека еще большей ответственности: они дарят ощущение, что ты можешь все, что все в твоей власти. Все, кроме тебя самого. Эти люди разучились управлять собой, при этом управляли многими человеческими судьбами.

– Я повышу тебя, – сказала она, глядя на меня пустыми глазами. – Хочешь большую зарплату? Я буду платить тебе больше… – Она посмотрела в сторону, и взгляд ее застыл. Она провалилась в пустоту. Я тогда думала лишь о том, что меня ждут дома муж и ребенок, что уже два часа ночи, и мне не терпится скорее уйти отсюда. Я просто хочу исчезнуть, я совсем не расположена говорить о деньгах. Я попрощалась и отправилась домой, пешком, даже не стала вызывать такси. Дворец светских развлечений находился неподалеку от дома. Я шла по ночной улице, а на мою голову хлопьями падал снег. «Вы когда-нибудь видели, как падает белое безмолвие?», – спрашивал великий Рамта. В тот вечер я ощутила великолепие медленного падения снега в мире, куда мы приходили играть роли. Медленно, не чувствуя холода, за мной перемещались родные фигуры. Они охраняли меня и готовы были исполнить любое мое желание. Но в моей голове в этот вечер была пустота. Я хотела тишины, я хотела покоя, мне было как-то не по себе. В моей ауре в этот вечер что-то щелкнуло, словно закрылось, я не понимала, что случилось, мне еще предстояло это испытать.

Снег ложился на мои волосы и таял. Воздух был чистым и свежим, город окутала ночная тишь. Я шла, опустив голову, я в этот день очень устала.

Глава 16. Шанс

– Почему ты так рано ушла с мероприятия? – таким вопросом Ин встретила меня на пороге офиса на следующий день.

– Я не могла оставаться дольше, у меня маленький ребенок, – попыталась оправдаться я.

– Ты понимаешь, что твой статус обязывает тебя посещать вечеринки, модные салоны, бутики…– Ин смотрела на меня сверлящим взглядом.

– Что ты хочешь от меня? – не выдержала я. – Чтобы я делала журнал за пять тысяч, при этом дорого одевалась, посещала тусовки? Ты для этого должна изменить ценовую политику. – Мне надоело выслушивать необоснованные упреки.

– Вы имеете столько денег, сколько стоите. – Она окинула жестким взглядом всех нас. – Вы – бездари! – вдруг гневно проговорила она. – Вы – колхоз! Сколько вам можно говорить, что ваши красные дипломы ничто сегодня, у меня нет высшего образования, но я логически рассуждаю, вы же далеки от логики предприимчивых людей!

Вся команда замерла, все ждали, что будет дальше.

Я, как всегда, взяла всю ответственность на себя.

– Как ты смеешь нас оскорблять, мы работаем на тебя…

– Вы работаете на перспективу, – перебила Ин, – и это не оскорбление, это правда. Ты не посещаешь бутики, как ты можешь писать о моде? Ты должна ее знать наизусть!

– Плати мне больше, и я буду одеваться, где пожелаешь, – вспыхнула я. – Ты как руководитель позволяешь себе бесцеремонно оскорблять нас, мне это надоело. Вчера ты обещала повышение, сегодня ты встала не с той ноги и начала нас обвинять.

– Я дала вам шанс, один из миллиона. Никто не берет людей       без опыта на такую работу, я вас взяла. Вместо того чтобы раскручивать журнал, вы неизвестно чем занимаетесь. Мне нужна реклама!

Слушать дальше было невозможно, я не выдержала, мой голос дрожал.

– Я пишу для тебя больше десяти статей в месяц, я планирую номер, я генерирую идеи, я отвечаю за все. Что тебе еще нужно от меня?

Она словно обезумела, но старалась держать себя в руках.

– Ну давай еще поплачь передо мной. Мне нужна реклама, мне нужна окупаемость, Наташа, почему в журнале так мало элиты?

– Ты же хотела, чтобы он был демократичным, обо всем и для всех, мы следуем твоим указаниям. Какие к нам вопросы? – Наталья умела дипломатично выйти из любой ситуации. Чего нельзя сказать обо мне.

– Я спрашиваю, почему Анна не может стать менеджером, работайте над рекламой все. Мне нужно, чтобы журнал был лучшим.

Я опешила. Я просто потеряла дар речи.

– Если я буду заниматься рекламой, кто будет писать? – Я решила, что слезы мои здесь будут весьма неуместны.

– Найдем людей, писать могут все.

Это было последней каплей, после чего я решила, что унижать меня в этой жизни я не позволяла никому, даже маме, когда она порой выходила из себя. Я взяла себя в руки, отстранилась мысленно от ситуации и сказала спокойно, с чувством собственного достоинства:

– Вот и отлично. Я тебя не устраиваю, тогда всего наилучшего. До свидания. Я хочу покоя, больше терпеть это все у меня нет ни сил, ни желания. – Я встала и стала собирать бумаги в папку.

Ин сидела, вперив взгляд в стену.

– Я никого держать не буду и уговаривать тоже. – Ее голос был демонстративно безразличным.

Я вышла из кабинета, меня догнала Наталья.

– Как ты можешь бросить все, это же твое детище? – Наталья смотрела на меня удивленным взглядом.

– Ты знаешь, всему есть предел, мы не сработались. Мы просто несовместимы. Я устала. Ты думаешь, я расстроилась? Нет, Наташа, я даже рада, я хочу получать от работы позитив, чувствовать себя значимой, вместо этого я получаю лишь недовольство, неудовлетворенность и кучу комплексов, которые совсем мне не нужны. Конец чего-то всегда означает начало нового.

Наталья попрощалась со мной, она была потрясена подобным исходом дела. Я же отправилась домой и решила посвятить себя семье, которая, похоже, вообще забыла, что у них есть я.

Ин думала, что Анна пойдет на попятную, она ждала этого. Вместо того чтобы уладить конфликт, она даже не позволила себе признать свою неправоту. Ин сначала что-то долго рисовала на листке, затем поднялась, сказала Наталье, что у нее разболелась голова, и быстро уехала с работы. Возвращалась она домой со страшной головной болью. Кое-как поднявшись в свою квартиру, Ин выпила лекарства и легла. Немного погодя, боль спала, ее заменило щемящее чувство вины и ощущение неправильно развивающегося хода событий. Ин стала думать: «Ну и что, сменю команду, но где я сейчас найду людей, номер нужно готовить в печать. Рекламодатели ждут. Где сразу найдешь специалистов. Они ведь уволятся все разом…». Эти мысли были ей неприятны. Более того, она никогда не шла на компромисс, но теперь нужно было улаживать ситуацию. Муж не должен был знать ничего. Для него существовала иллюзия идеального дела, все у нее просто замечательно, по-другому просто не могло быть.

Раздался звонок. Ин выползла к двери и впустила Ивана. Он только что вернулся из очередной поездки.

Его глаза были жадными, руки тоже, он с порога прижал Ин к себе. Она сквозь боль попыталась улыбнуться, но сейчас близость для нее была невозможной, она была опустошена, батарейки сели. Иван понял, что у жены что-то случилось:

– Что с тобой? Тебе нужна помощь? Почему ты не звонила?

– Все хорошо, тебе сейчас надо отдохнуть. – Ин улыбнулась сквозь боль. Скрыть ее было невозможно.

Иван стал серьезным.

– Иди ляг, я сейчас.

Ин послушно пошла в спальню. Она знала, что с мужем не поспоришь, она знала, что придется рассказать ему, что есть некоторые сложности.

Иван привел себя в порядок после дороги и сел рядом с Ин. Он скучал по ней, он хотел ощутить ее тепло близко-близко, он прижался к ее губам, она не сопротивлялась. Мгновенно боль стала стихать, Ин растворилась в мужских объятиях, она никогда не ощущала такого удивительного чувства свободы, полноты и радости, как после близости с мужем.

– Как твоя поездка? Все хорошо? – спросила она, развалившись, как кошка, на красивой китайской подушке.

– Все, как и планировалось. Как прошла презентация? Я слышал, было много важных гостей?

– Да, все прошло грандиозно.

– Я знаю, что ты была весь вечер одна, почему ты не танцевала? – Иван спросил между делом, так, словно его это мало волновало.

– Я не хотела. Откуда ты все это знаешь? – удивилась Ин.

– Там было много моих знакомых, много тех людей, которые информируют меня обо всем, что происходит с тобой, пока меня нет.

– Так ты следишь за мной?! – Ин хитро улыбалась, она поймала мужа на очень щекотливом моменте.

– Ну, в общем, я всегда в курсе, но это ничего не значит. Я просто делаю это для твоей же безопасности. Если ты решишь завести отношения, я узнаю об этом раньше тебя, – сказал Иван тоном, не предполагающим насмешку.

– Значит, ты раньше меня примешь решение, – не унималась жена, глаза ее были коварны и остры, где-то в глубине их прозрачности блестел хитрый огонек.

– Я приму только то решение, которое сделает тебя счастливой. Я отпущу тебя. Просто я не хочу быть обманутым. Я хочу, чтобы ты знала, ты полностью свободна.

Ин перестала улыбаться.

– Ты пугаешь меня, ты хочешь уйти? Почему ты не ревнуешь меня? У тебя кто-то есть, и ты приехал попрощаться? – Ин забеспокоилась.

– Нет, конечно, нет, – Иван улыбнулся. – Я ревную тебя гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я засыпаю с твоим образом и просыпаюсь с ним. В моей жизни никогда не было никого, более важного, чем ты. Я буду любить тебя всегда, даже если нам придётся расстаться.

Взгляд Ивана стал тяжелым, он что-то словно скрывал. Ин ощутила это каждой клеточкой своего существа.

– Но пока мы вместе, не стоит печалиться, мы можем жить полной жизнью, мы можем быть с тобой всегда, всегда будем мы в нашем ребенке, даже когда не будет нас, он будет существовать, потому что мы с тобой в нем, навсегда. – Иван говорил так трогательно, Ин была поражена. На ее глаза навернулись слезы.

– Я не переживу, если ты уйдешь.

– Я не уйду, я всегда в твоем сердце. А ты в моем. Я привез тебе подарок. – Иван быстро и ловко вытащил и положил на ладонь коробочку. В ней сиял огромный бриллиант. Он был очень большой и очень красивый, золотое колечко с большим сверкающим камнем.

– Это тебе, пусть у тебя в душе сияет моя любовь, как этот камень. Знаешь, нет ничего крепче алмаза в нашем мире. Он символ.

В этот вечер они еще долго говорили о разном, Иван поделился с женой несколькими секретами управления, он сказал, что иногда нужно уметь быть гибким, а иногда сохранять решимость. Люди не выдержат напряжения, тем более что это молодые девушки, они еще только учатся жить.

Воодушевленная Ин позвонила Наташе и попросила вернуть меня на работу. Она извинялась заочно. Я, просидев три дня дома, очень соскучилась по ритму, по журналу, по знакомым лицам, иногда нежеланным, но уже родным. Я вернулась в офис. Ин, увидев меня, разулыбалась и сказала, что рада меня видеть. Конечно, даже это было для нее огромным шагом, она никогда никого не возвращала в свою жизнь. Она ведь не замечала людей вокруг себя, ничего кроме целей. Я тогда подумала, что она учится быть более чуткой, мы учим ее, а она нас. Все время мы обмениваемся опытом. Мы познаем грани этой жизни и становимся многогранными, когда все грани познаны, образуется шар, и опыт становится понятым во всем его многообразии.

Я приняла решение не поддаваться на иллюзию неприятности и быть сильной. Сон о космическом огне удивил меня, он был очень реален. Я чувствовала себя частью космоса. Когда же я приходила на работу, я вновь становилась человеком, но память о себе другой не покидала меня, ощущение себя многомерной всегда было со мной. Проходили дни, Инна постепенно успокоилась, больше не предъявляла мне претензий, видно было, что она проходит какую-то свою работу, понимание и очищение. Она приняла тогда непростое для себя решение: отправить ребенка к родителям на море практически на год. Она не могла работать и полноценно заниматься семьей. Иван пошел ей навстречу, он согласился на разлуку с ребенком мучительно. Для него расстаться с сыном было невыносимо, для Ин расставанье было подобно смерти. Она все чаще испытывала мучительные головные боли, с трудом выдергивала сама себя из смутных дней, проведенных в постели, затем вставала, чтобы идти к своей цели. Тусовка приняла ее, стала считать своей, ею восхищались, ее ненавидели, ей завидовали. Она имела все, чего хотело ее тщеславие. Это разрушало ее, это делало ее похожей на других, она все больше и больше забывала себя настоящую. Она уходила от источника.

Иван как-то позвонил ей на сотовый. Ин куда-то вышла и оставила в офисе телефон. Обычно такого с ней не случалось. Вся команда работала усиленно, никто не обратил внимания на ее отсутствие. Неожиданно приехал Иван, он оперативно покинул свою машину и очень быстро поднялся по лестнице, встретил Ин в коридоре:

– Я переживал, почему ты не брала трубку? – Его голос был напряженным.

– Милый, я отвлеклась, у меня снова был приступ боли, я … – Ин не знала, что сказать, она не планировала ничего скрывать. Иван взял ее лицо в свои ладони, погладил ее волосы. Он вдруг заметил серые мешки под глазами. Он знал, что жена не высыпается, что она как одержимая занимается раскруткой своего журнала, и он, конечно же, понимал, что этот бизнес не приносит ей прибыли.

– Ты очень устаешь, зачем ты так много работаешь? Давай закроем журнал. Я хотел видеть тебя счастливой, а не измученной, я хотел быть с тобой и с детьми, а в результате дети не видят тебя, я не вижу тебя, и ты сама не видишь себя. Посмотри, как ты устала. Эти приступы. Давай немного отдохнем, – Иван говорил много, что было ему несвойственно. Видно, накопилось.

– Я не могу закрыть журнал. Он должен быть, – сказала Ин тоном, не терпящим возражений, – но ты прав, я давно нуждаюсь в отдыхе. Давай куда-нибудь сходим, в какой-нибудь ресторанчик. Я соскучилась по сыну, не знаю, когда я смогу забрать его, – Ин говорила с грустью в голосе, но ее глаза не блестели, она уже давно не плакала, а ей так хотелось.

Приехав домой, Иван помог ей раздеться и сделал чай. Ин легла в кровать, она так устала. Зачем она старалась доказать, что сильная и чего-то может добиться. Зачем она пыталась вести себя по-мужски, когда рядом был настоящий мужчина, который ее любил, который нес ее на руках. Она не знала ответа на эти вопросы, она запуталась. В ее голове молоточками стучала лишь одна мысль: достичь цели, только какой, она уже плохо помнила, журнал был, но не было ее. Она вся износилась, она думала, что будет легче, но ошиблась.

Едва ее голова опустилась на подушку, Ин погрузилась в полудрему. Иван обнял ее, свернувшуюся калачиком, и в комнате воцарилась тишина. Мир, казалось, остановился.

Где-то далеко в сияющем свете Инесс видела себя. Она шла навстречу Ивану и протягивала к нему руки. Он стоял на месте и почему-то не двигался. Ин приближалась к мужу и видела вокруг светящиеся вспышки, когда она подошла к Ивану, перед ней неожиданно выросла прозрачная стена, Ин протянула руку и дотронувшись до стены, словно ударилась об нее. Иван стоял неподвижно. Он только смотрел. Ин прикоснулась к стене и почувствовала холод, почему она была так близко, но не могла дотронуться до него? Иван молчал, из глаз его катились слезы. Все лицо его было наполнено грустью, он был рядом, но не с ней. Она не могла пройти сквозь стену, он не мог пошевелиться. Ин резко проснулась. В эту ночь она поняла, что что-то делает не так, что они оба где-то не на своем месте и идут не в том направлении. Интуитивно она это чувствовала.

Через неделю Инна вернулась, ее глаза сияли прежним огнем, она ездила к сыну. Она вернулась с задором в глазах. Когда она была в таком состоянии, все знали, что придется работать над каким-то новым проектом. Я тоже это знала, на этот раз Ин решила создать, запатентовать и провести конкурс, который назывался «Золотой лик». Конкурс должен был раскрыть судьбы женщин, которые внесли значимый вклад в культурное, социальное и политическое развитие Сибирского региона. Грандиозная идея, огромный масштаб конкурса, охват самых разных сфер деятельности поражали воображение. Подготовка к подобному мероприятию должна была проходить более чем серьезно. Но у Ин, как всегда, было много желаний и мало времени. Она хотела все и сразу. Конкурс должен был привлечь новых людей в журнал, новые финансы в ее бизнес, позволил бы получить известность, но уже не просто в тусовке, а в широких общественных, интеллигентных и политических кругах.

В тот день, узнав, что вся творческая разработка снова ляжет на мои плечи, я решила, что с меня хватит. Ее грандиозные идеи, невероятные планы и неудовлетворенные амбиции для коллектива обернулись неимоверной пашней. Я в очередной раз стояла перед необходимостью вывернуть наизнанку свою креативность, и снова бросить свою семью, ради чужих целей, которые позиционировались нам как свои. У меня была семья, которая так редко меня видела. Я решила, что за такую символическую зарплату лучше устроюсь по совместительству в школу. Буду преподавать, общаться с детьми, двери любой школы были открыты для меня, я решила ездить в лицей два раза в неделю в находившийся неподалеку маленький городок.

Ин не стала спорить, она понимала, что не может дать нам социальных гарантий, которые дает государственное учреждение, она приспосабливалась к ситуации, и мы приспосабливались к ней. Каждый как мог.

Глава 16. Маленький городок, словно из детства

Ехать приходилось долго. Вдоль дороги раскинули свои ветви деревья, они здоровались и прощались со всеми, кто проезжал мимо. Я смотрела в окно, и мне очень нравилось ехать в маленький городок. Я могла растворяться в природе. Наступала осень. Начало учебного года. Мне предложили вести несколько часов в лицее маленького городка. Я приняла предложение и решила совмещать работу в СМИ и деятельность учителя. В ту осень я впервые начала свое путешествие, до работы мне приходилось ехать час, по лесу. Я наблюдала горную природу, извилистую речку и небольшие домики, появляющиеся то там, то здесь, с элементами души и характера их обладателей, и предполагала, что путешествие будет скучным и нудным, а оказалось оно более чем важным в моей жизни. В этом путешествии я стала погружаться в свои размышления и вспоминать тот мир, в котором я когда-то провела свое детство.

Деревья готовились ко сну. Сон наступал неминуемо, и они об этом знали, но в них не было грусти, в них не было борьбы, и я стала размышлять, почему? Они должны были чувствовать печаль, ведь какое-то из них могло замерзнуть и не дожить до следующей весны, тем не менее, они не сопротивлялись. Такая безмятежная гармония дышала в каждой ветке, в каждом листке, падающем на землю и умирающем неминуемо. Я думала о том, что же это за мысль позволяет им быть такими свободными? Они знали то, что забыли многие из нас. Они знали, что жизнь бесконечна, что она в каждом дыхании. И ветка отдавала без боли свои листья, с одной лишь мыслью: наступит вновь она, весна, и придет новая жизнь, точнее, жизнь все та же, но измененная, наполненная новой силой. Природа никогда не боролась. Она принимала все, потому что ее жизнь никогда не закончится. Жизнь никогда не закончится, она бесконечна.

Сияющая капелька дождя скатилась с желтого листа, он вздрогнул и отвалился. Дерево отдавало его без боли, оно несло в себе информацию, которая помогала ему жить правильно. Согласно предназначению. Информация, записанная в природе, была очень простой, она каждый день вновь и вновь открывалась людям: живи, и пусть твоя жизнь будет радостью, всегда. Именно всегда, даже тогда, когда внутри тебя взрывается весь мир, радуйся, пой песню. Пой песню миру.

«Кто ближе к Богу, язычники или христиане?» – думала я. Язычники видят Его в каждой капле дождя, в каждом дуновении ветра, в увядании, и рождении. Я была язычницей больше, чем христианкой, я не хотела верить, что Исса пришел к нам, чтобы умереть за нас, и мы всю свою жизнь должны нести чашу, полную слез, и крест вины. Он пришел к нам, чтобы показать, чего может достичь реализованный человек, тот, кто раскрыл в себе сущность Бога. Я была язычницей, воплощением веры которой был реальный Иисус, не тот, кого продолжают распинать по сей день, а тот, кто жил в величайшей гармонии с миром и самим собой.

Чудо… Вокруг нас каждое мгновение что-то происходит, маленькие чудеса. Кто придумал это название мгновению? Кто назвал жизнь чудом? Тот, кто разучился знать истину, тот, кто отвлекся и погрузился в игру вещей и иллюзий. Рождение ребенка назвали чудом, рождение нового – чудом, воскрешение Христа – чудом. Возможность верить и далее знать, что ты способен сделать все в этом мире, как реальное, так и не реальное – назвали чудом! Чудо – это чудовищно! Оно заставляет нас думать, что мы не способны на чудо! Оно не реально! Так человек, видя удивительные вещи в мире, относит их к разряду сверхъестественного. То, что не может объяснить, он назвал чудом. Свет, вибрируя и замедляясь способен принять любую форму в этом мире, он способен воплотиться во все, что мы захотим. В конечном счете, даже мы – это световая частица, вращающаяся на той скорости, на которой она кажется нам видимой и плотной. В череде нашей жизни существует столько вещей, заставляющих нас мыслить медленнее, соответственно производить медленнее действие, а значит, все менее становиться светом. Пульс – наша скорость. С годами он замедляется, тело дряхлеет, затем умирает и то, что оживляло его, уходит. Это стало нормой, а жизнь и путь Христа – чудом. Воскрешение – чудо, которое мог совершить лишь Бог, а мы ведь просто люди. Нет ничего удивительного, что человек, пришедший из света, вернул свое тело в свет своею жизнью, своей мыслью. Он просто воскрес! Просто. Это сложно вообразить многим, потому как, запутавшись в своих ограничениях, они поверили в чудеса, тем самым ограничив в себе энергию, тем самым ограничив Бога внутри себя. Так Бог поверил в свою смерть, так он стал думать, что он воскреснет там, в раю. А здесь, здесь, в мире иллюзий, ставшем реальностью, каждый день растет дерево и открывается цветок, каждый день встает солнце и поет песню птица. Разве это чудесно? Это нормально. Каждый момент в мире случается что-то, и в этом вся наша жизнь, в этом нет чуда. Не верьте в чудеса. Верьте в возможность невозможного! Знайте, что вы и есть это все! Это, так называемое, чудо.

В лицее мои уроки имели большой успех среди учеников. Я много знала, многое могла дать детям, а главное, чувствовала, что подросткам сейчас как никогда нужен человек, который поймет их и поможет определиться в жизни, сделать правильный выбор.

Постепенно все вошло в свою колею, Ин не сопротивлялась, платить нам больше она не могла, все деньги уходили на реализацию других ее проектов, поэтому ей приходилось мириться с графиком работы редактора. Она знала, что, даже умирая, я не оставлю журнал незаконченным.

Глава 17. Многоцветие Александры Янковской

Однажды в журнал пришла женщина. Она была в самом рассвете женской красоты, когда дети уже выросли, а ты освободился от излишней ответственности и можешь с полной отдачей погрузиться в творчество. Все ее существо просто сияло. Так произошла наша встреча с известной художницей Александрой Янковской. С одной из тех, кто, как и я, была воином Света, в энергетически тяжелой местности.

Посещение мастерской художника у всех вызывает необъяснимые чувства. Даже у тех, кто к искусству относится обыкновенно, скажем, обывательски. Я с момента своего осознания воспринимала художников и все, что с ними связано, как что-то не совсем человеческое, тонкое, с бытом и повседневностью не имеющее ничего общего. На выставках смотрела как завороженная на картины, с которых потоком лился свет, и думала: «Какая неизмеримая глубина в душе у этих людей!». Они, наверное, и пищу едят не совсем человеческую, и выражение лица их никогда не спутаешь с простыми смертными. Жизнь, так или иначе, сталкивает нас с тем, к чему мы стремимся, что ищем и неожиданно находим. Вот и мне удалось побывать в гостях у нескольких художников, среди них я выделила ее – Александру Янковскую, творчество и общение с которой подарило мне удивительное, неповторимое многоцветие.

Зашла я в ее мастерскую и увидела скромную, спокойную женщину, очень худенькую, почему-то она напомнила мне Ахматову. Тогда про себя я подумала: «Наверное, страдала много, если в глазах такая глубокая печаль, а из картин необычный свет…». После посмотрела работы: одна из них – графика, с четким названием: «Жизнь по Достоевскому», о ней Александра сказала мне: «Это моя жизнь». Больше говорить ничего не нужно, все и так ясно. Вопросы о жизни оказались исчерпаны одной фразой и одной картиной. Да, зачем быть голословными, когда все выражено в творчестве? Когда каждая картина – текст, который можно читать бесконечно, и он всегда новый…

Интерьер необычайный. У всех художников мастерские в два, а то и три этажа высотой с большими окнами во всю стену. Ну скажите, пожалуйста, как в нашем старом городе с однотипными зданиями, где каждый второй живет в «хрущевке», помещаются такие здоровенные мастерские? Это было совершенным открытием для меня: в мире однотипности, схематизма такие неординарные мастерские. У всех художников свое жилище, свое отражение мира духа.

У Александры Янковской мир был чисто женский, с привычными и непривычными атрибутами. Второй этаж, куда не ступает никто, кроме нее самой, массивная деревянная лестница, поющие канарейки, небольшой столик с фруктами, чайным сервизом и ракушками. Раковины сразу обратили на себя внимание. Их много – различной формы и величины, они, оказывается, служат столовыми предметами хозяйке мастерской.

– Люди думают иногда, зачем я все это достала перед их приходом, а я так живу, ем из вот этой ракушки, свечи зажигаю. Ничего здесь нет случайного и ненужного, – говорит она тихо и размеренно.

Я смотрела в эти светло-зеленые, как вода глаза, и мне казалось, что знакомы мы очень давно, я ее сразу узнала, по энергии, которую она излучала. Когда-то там мы уже встречались и здесь непременно должны были сойтись.

– Вы давно пишете? – спросила я Александру. Она посмотрела на свою стену и сказала размеренно.

– Да, уже 10 лет.

– Мне кажется, вот из той картины излучается глубинная энергия, – сказала я, сама не зная, откуда появились во мне эти ощущения.

– Откуда Вы знаете? – удивилась она.

– Я так чувствую, – не заметив ничего необычного, ответила я.

– Вы знаете, Анна, я, кроме написания картин, всегда занималась преподавательской и воспитательной работой. В свое время это была художественная школа, сейчас – это раскрытие в людях, в детях и взрослых, творческого потенциала. – Она с интересом смотрела на меня, словно старалась почувствовать, пойму ли я ее. – Это не педагогическая деятельность в чистом виде, а помощь людям в обретении себя, в понимании своего истинного предназначения. Обучение творческим основам.

– Вы учите людей искусству, сквозь которое они смогут духовно вырасти? – спросила я, прекрасно понимая, о чем идет речь.

– Вы когда-нибудь задумывались над смыслом слова «основы»? – задала художница несколько риторический вопрос, – это слово имеет гигантское значение: ОСЬ НОВОГО, ты помогаешь людям обрести Ось Новой Жизни. Это слово прошло в одной из моих работ, посвященной теме памяти, его я закладываю в своих учениках.

Александра говорила размеренно и очень вдумчиво, казалось, она размышляет над каждым словом, боясь сформулировать мысль неверно. Я подумала, что в ее голове идет не переставая, постоянно, творческая работа. Она облачает свои мыслеобразы в слова.

– Александра, что для Вас женская тема? – Я показала на картины, которые содержали множество женских образов, в них было бесконечное количество цветов, ликов, эмоций.

– Посмотрите – это кувшинчики, яблочки, цветы – все они очень… глубокие. Вот эти рыбки, свет и все многоцветие жизни и есть разноплановое творчество, взращивание красивых женственных качеств и отражение их на полотне. Мое творчество такое же многогранное, как и женская душа. Я не очень хорошо выражаю мысль, я художник, мои мысли на холстах…

Так она постоянно оправдывала свою якобы угловатую речь, на самом деле все было сказано искренне, по-женски просто, – а этими качествами, к сожалению, обладает далеко не каждый, кто считает себя одаренным словом.

– Я хочу спросить Вас о том, как Вы смотрите на свое предназначение? Вы пришли в этот мир в это именно время, почему Вы выбрали его? – спросила я, глядя в ее глаза прямо, я уже говорила с ней не как журналист, я общалась с ней, как с той, кто вибрировал на других скоростях, я знала, зачем она здесь. Она была мудра, я это чувствовала тогда только интуитивно. Она была одной из нас, ее сознание было открыто, она знала все. Это был просветленный человек.

– Я не случайно оказалась на тяжелой энергетически Кузбасской земле, очень не случайно. Мои картины несут свет, так говорят многие о них. Этого света пугаются люди и часто не допускают мое творчество в широкие массы, но я все равно иду и несу его людям. Мне мои ученики говорят: «Александра, Вас не берут, потому что Вы не вписываетесь в общую картину». Ведь мои картины написаны с такой душой, они буквально выстраданы, и поэтому эта энергия льется из них. Недавно я понесла свои работы на выставку, и их не взяли, выставочный зал отдали одному из художников-абстракционистов. Я увидела там одну черноту! На меня смотрело противоположное, страшное… Свет пугает людей, а меня печалит, что не все видят мои картины.

Она замолчала, задумалась.

– И что, по-вашему, помогает Вам бороться? – это был последний вопрос, который глубинно интересовал меня.

– У меня отсутствует такое качество, что если меня не взяли, я ушла и сломалась. Нет, я приду снова, и буду стучать до тех пор, пока не откроют… Меня бесполезно убивать. У меня есть цель, и я знаю, чего я хочу, что хочу получить, до какого совершенства дойти. Я хочу подарить людям свет, открыть в каждом способность к самосовершенствованию. Я хочу, чтобы люди узнали разницу…

Она внимательно посмотрела на меня и сказала:

– У тебя великое предназначение, ты еще сама с трудом понимаешь какое…

Я удивленно взглянула на нее, тогда на этом мы закончили беседу, нужно было возвращаться.

Необыкновенная женщина, скромная и спокойная, мне показалось, что в ее душе живет гармония, откуда она взялась в нашем сложном мире? Скорее всего, эта гармония взращена сильным духом, воспитана глубокой целью и испытана нечеловеческим страданием жизни «по – Достоевскому». Мы еще о многом говорили с ней, но главное, что я получила от этой встречи, было общение с Богом, который в виде света исходит из ее картин.

Задумайтесь над фразой: «Я хочу, чтобы люди узнали разницу»…Узнали разницу между светом и тьмой, и смогли сделать правильный выбор. А может, мы еще этого не знаем?.. Может, тьма порождена неведением и нежеланием знать, что истинно в мире, а что ложно. Ведь неведение есть величайшее зло для души, об этом, предупреждая, говорил еще Иисус:

«Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?»

Евангелие от Матфея, 6:22

Сон 14.
Битва

Едем на огромной космической машине, одеты в уже знакомые серебряные латы, все мы сияем. Наши тела таковы, какова наша истинная сущность, они – великолепны. Мои волосы развеваются на ветру, рядом за рулем Ин. Мы едем навстречу чему-то важному, я плохо осознаю, где нахожусь. Неожиданно она поворачивается и говорит мне, что сегодня решающая битва, мы, конечно, одержим победу, я мысленно соглашаюсь с ней и поворачиваю взор назад, за мной целый легион. Я поднимаю руку, и мгновенно армия присоединяется к нам, и мы переносимся на огромное поле. На другой стороне поля появляются деревья, своими верхушками они уходят высоко в небо. Мы останавливаемся и выходим из машины. Она исчезает. Мы все трепещем от осознания предстоящего боя. Повернув голову, я вижу, как напротив начинает появляться свита. Она другая. Я чувствую, как от них исходят холод и печаль. Во главе свиты стоит воин. Серый воин. За ним большая серая сущность, скопление других. Я смотрю на него без страха, я знаю свою силу. Инесс выходит вперед, она старше, она идет первой, я иду за ней, за мной еще кто-то, чьих лиц я не вижу. Я понимаю, что противоборствующие силы примерно равны.

– Я ждал тебя очень долго, – ласково говорит Серый воин и протягивает Ин руку.

– Я тоже ждала этой встречи! Твоя ласковая речь противна мне, – жестко сказала Ин.

– Да, удивительно, а ведь когда-то ты сама пригласила меня в свой сад, тебе было скучно, ты забыла? – Серый иронично окинул взглядом Ин, затем молниеносно оказался рядом и прикоснулся губами к ее щеке. – Ты ведь помнишь меня, ты скучаешь по мне…

От него исходила страсть, которая вызывала в Ин омерзение, она вздрогнула и отбросила его от себя величайшим порывом.

– Как ты смеешь, я никогда не была с тобой! – Ин была шокирована. – Ты, проклятый, ты…! Убирайся, не смей прикасаться ко мне!

– Ой-ой-ой! Какие мы нежные, я ведь тебе не навязывался, вспомни, ты скучала в мире, в котором было столько гармонии, тебе хотелось развлечься, и ты создала меня, ты притянула меня сюда, и я полюбил тебя, конечно, не божественной любовью, а собственнической! Той, на какую способен! – Он вперил в Ин свой взгляд, полный похоти и желания.

– Что ты мелешь! Ты, падшая тварь! – Ин была вне себя.

– Если бы это была неправда, наверное, ты не злилась бы так, что совсем не свойственно вам, святошам. Ты первая женщина, узнавшая злость и подарившая ее людям, начиная с Него, того, кому мы с тобой подмочили репутацию. – Серый улыбался и подмигивал Ин своими черными без отражения глазами.

Говорить было бессмысленно. Ин подумала об оружии, и мгновенно меч с синим пламенем засиял в ее руках.

– Ну-ну, девочка хочет поиграть в вечный бой Добра и Зла, за это я и люблю тебя! Давай, начинай, – сказал Серый, и в его руках засверкал меч с красным пламенем.

– Ты знаешь, что исход предрешен, – произнесла уверенно Ин. – Зачем ты постоянно сопротивляешься?

Воин насмешливо улыбнулся и обвел рукой свое войско, из серого скопища отделился силуэт одного человека, это был мужчина. Инесс внимательно посмотрела и вдруг увидела его проявившееся лицо, в армии Серого был Иван. Ин вздрогнула. Она остановилась в немом страдании.

– Ты и теперь считаешь, что исход предрешен? – Серый воин смотрел насмешливо, он знал, что сегодня восторжествует он, он нашел ее слабое место, ее Ахиллесову пяту. – Теперь у меня есть козырь. Давай, начинай битву. Негоже всегда мне. Вы же, святоши, будто и нападать не умеете. Твой ход.

Голосовые вибрации стали громовыми. Инесс не могла пошевелиться, она застыла. Перед ней стоял Иван, он был с ними, это было невозможным, этого просто не могло быть. Молниеносно мысль со скоростью света направилась вверх светящимся столбом: «Господи, что мне делать?». Мысль сразу же достигла источника. Здесь в тонком мире, стоило только подумать, как все реализовывалось в тот же миг. Послышался странный звук, которого нельзя услышать на Земле. В следующую секунду появилась женщина. Она сияла так, что вся тьма сжалась. Серый воин поспешил надеть очки.

– Матерь, – взмолилась Ин, – Помоги мне! – Из глаз ее сияя бежали слезы. – Помоги мне. Я люблю его. Я не знаю, что мне делать!

Я смотрела на них и чувствовала огромное сострадание, я ощущала все эмоции, как свои.

Женщина приблизилась к Ин и сказала:

– Я заберу его у него, я дам ему шанс, которым станет твое страдание на Земле. Ты согласна? – тихо и уверенно спросила Дева, она знала, что Ин нужна помощь.

– Матерь, я согласна, лишь бы спасти его душу. – Из глаз Золотого Ангела стекали слезы, они падали на сияющую траву и разбивались, стеклянными осколками разлетались вокруг. Страдание Ин было осязаемым. Все эмоции стали плотными, словно в реальном мире, только испытывали мы их все. Войско Серого воина с нетерпением ожидало дальнейших действий, замешательство среди Светлых привело их в неминуемый восторг, они стали издавать противное завывание и источать еще большую ненависть, словно жаждущие крови и мяса хищники. Силуэт Ивана был аморфным, он не испытывал чувств, казалось, он в глубоком сне, никаких реакций.

– Ты понимаешь теперь, что все это – твой сценарий? Это твое желание! Ты хотела этого когда-то давно, пора тебе это осознать. – Правда из уст Девы была жестокой, но это была правда.

Душа Ин трепетала. Она начинала связывать события, она поняла, что тогда, в своей первой жизни, она захотела испробовать еще что-то, кроме счастья, чтобы ощутить боль. Тогда она притянула энергии из других Вселенных, и Бог не вмешивался, потому что любое желание человека на Земле было уважаемым. Тогда впервые появилось зло. И Ин поняла, что она захотела его сама всем своим глубинным сознанием, она захотела чувствовать, что живет по-настоящему, она захотела большего, чем у нее было. У нее был целый мир, а она захотела его разрушить. Тогда впервые человек узнал смерть, он ее себе придумал, чтобы ощущать оргазм от бешеной боли, которая сопровождала процесс потери. Тогда впервые люди стали жить, используя зло как наркотик. И по сей день многие получают удовольствие от осознания себя несчастными. Они имеют все для счастья, но им этого недостаточно. Потому весь мир отражает страдание, массовое страдание. Людям так понравилось страдать, чувствовать себя жертвами, что даже не осталось места для мысли в спящем разуме об ответственности за эти эмоции, эмоции, что породили мы сами.

Ин ощутила такую ломоту в голове, что чуть не потеряла сознание от боли. Дева приблизилась к ней и прикоснулась. Она послала ей одну только мысль: «Наказывать себя будешь ты сама. Никто и никогда тебя не осудит. В тебе нет вины. Тебя любят точно так же, как и других, и так будет всегда, пока ты не поймешь, пока ты больше не захочешь получать такой опыт…». Матерь излучала любовь, она повернулась к противоположной стороне и засияла.

В этот миг все поле залилось светом, таким ярким, что вся тьма затряслась. Вперед выступили великие воины Света, от них исходила благодать. Серое скопище стало кричать, с болью и воплями, проклятиями, которым не было равных на Земле. Воины Света направили вперед свои мечи, и из них сияющим потоком полился синий свет, который насквозь прожигал черноту. Та, кем я была там, поднялась в воздух и направилась прямо в гущу тьмы. Навстречу вышел мой любимый парень, которого некогда я принимала за своего нерождённого сына. Он приблизился и посмотрел в мои глаза. В них было столько ужаса, я не смогла нанести удар, но свет, который разливался от нас, застилал все поле, эти черные глаза с длинными ресницами перестали мигать. Он застыл, воплотился в статую, холодную, недвижимую. Я плакала, мои слезы стеклянными каплями падали на поле и разбивались вдребезги. Я не имела права остановиться. Вперед вышла Матерь. Ее обращение было ко всем нам. Она обладала силой, равной которой не было во Вселенной. Эта сила заставляла дрожать все вокруг. Она называлась – Любовь. Ни одна энергия в Космосе не могла завладеть ею. Эта энергия была самой великой, она осветила Божественное творение и оживила мир, когда он только был создан.

– Когда-то Бог сотворил прекрасный мир, – зазвучал голос Девы высочайшими нотами. – Он разделился надвое и рассыпался на миллионы капелек, эти капельки стали человечеством. Он так любил мир, что выбрал непротивление. Он подарил право выбора своим любимым созданиям. Он подарил им все свои дары – они знали, что они Боги и каждый мог творить свою реальность, создавать мир и любить его. В любви создателя не было даже мысли ограничения. Он отдал все и отпустил творение. Но сохранил себя во всем, в каждой капле дождя, в дыхании ветра, во взгляде младенца. Потеряв связь, создания стали одиноки, и тогда великая энергия Любви, которая путешествовала во Вселенной, осветила мир, она помогла Богу, она сама выбрала его, благословив творения. И не было силы величественней в Космосе. Не было силы более могучей. Все, что вибрировало на других скоростях, не могло создать саморазвивающуюся Вселенную. Все энергии Космоса в замешательстве остановились. Они стали пытаться сбить мир с пути, разрушить Бога, в тот момент, когда он проходит земной опыт воплощения, когда он забывает о том, кто Он. Эти энергии ничто в сравнении с нашим даром.

Дева замолчала, от ее голоса у падших лопались перепонки, им было тяжело, они молили о пощаде. Я вдруг вспомнила, что где-то слышала эти слова, так говорила Анастасия, лесная отшельница. Она – проснувшаяся, никогда не спящая, открыла во мне первые мысли и пробудила воспоминания, она подарила мне мечту. Да будет светлым имя ее.

– Главным, что парализовало волю людей, – был страх, порожденный потерей связи с творцом. Связь специально была разрушена, люди забыли свою божетсвенность и погрузились в тьму и страх, – продолжала речь Дева, эта информация была уникальной, мы слушали внимательно и смотрели на корчащихся от ужаса падших. – Его вы могли преобразовать в Любовь. Но как? Самой Любовью и Благодарностью. Эта технология не доступна никому в Космосе. Это делало вас уникальными. Тогда Серые воины, ввергнувшись в энергии других миров, стали их продолжать сквозь тех, кто глубоко спал. Манипуляция, чуждое любви поведение сделало людей орудием, а жизнь ресурсом. Многие добровольно согласились подчинять других, контролировать и манипулировать. Это были те, кто хорошо транслировал все, что разрушало человека.

Матерь вышла в центр. От нее исходил свет, и он не имел границ, он испепелял все невечное. Она обратилась к Ин. Я стояла в свечении Девы и чувствовала любовь и сострадание одновременно.

– Он выбрал падение, ему помогли, но ты оживила его. По плану Серого Иван был марионеткой, посланной, чтобы затянуть твою душу. Ты должна была упасть. Но твое желание, твоя любовь вернули его к источнику. Ты сходила с пути, благодаря ему, но ты приобретала опыт и он бесценен. Ты знаешь, что Творец любит тебя так, что позволяет выбирать все, что захочешь ты, он не контролирует, он просто любит тебя.

– Я виновата, Матерь, я виновата, – Ин опустила голову.

– Нет вины ни у кого. Виноватым можно быть на Земле, а у неба нет вины. Ты принадлежишь высшим сферам, ты не можешь перестать знать то, что знаешь. Я прекращаю битву.

Великая Матерь повернула лик к Серому, одного взгляда было достаточно, все залилось светом.

Я проснулась. Этот сон не давал мне покоя, но что я могла сделать, я лишь наблюдала. Я осознавала, что все существует и все реально, и где большая реальность, было непонятно. Где жизнь была настоящей? Где она была сном? Я точно знала лишь одно: в какие бы одежды мы здесь ни одевались, какие бы роли ни играли, главное было то, что у нас внутри, именно это мы оставляли с собой, это мы уносили с собой, это мы не могли потерять или забыть. Мир стал вращаться с невероятной скоростью. Это был мой мир. Он был великолепен.

Глава 18.
Золото

Параллельно с проектом, Инесс решила открыть салон красоты. Ее давняя мечта стала близка к реализации. Иван решил вложить в новый бизнес жены еще несколько миллионов. Как только она получила деньги, дело закрутилось с невероятной скоростью. Ин привлекла к работе свою сестру, которая выполняла функцию финансового контролера. Перед Инесс перестали вставать границы и рамки, она вышла за них. Она стала самовоплощением.

– Милый, я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты даришь мне салон, у меня сбывается мечта! – восхищенно щебетала Инесс.

Иван скромно улыбался, это была лишь малая толика того, что мог подарить он взамен ее любви. Он жил для нее, и был готов раствориться в ней, ему было все равно, что будет дальше. Нужно было ценить данный момент, то, что имеешь. Ему было хорошо известно, что его приключение под названием Жизнь может закончиться в любую минуту. Он знал цену времени.

– Ты придумала, как назовешь салон?

– Да, я назову его «Голд». Золото. Ты же знаешь поговорку, как корабль назовешь, так он и поплывет.

– Поэтому ты назвала журнал «Женский мир»? Потому что его героини – женщины и их судьбы. А главным героем салона станет золото?

– Да, наверное. Куда мы отправимся с тобой отдыхать на каникулы? – сменила тему Ин.

– Куда хочешь. Хочешь, махнем на остров?

– У тебя есть остров? – Ин искренне удивилась.

– Нет, но его можно взять в аренду.

Иван ласково улыбнулся. Ин расцвела, она так любила эти неожиданные поездки.

Через несколько дней они были вдвоем на берегу моря. Море было невероятно контрастным, противоположным Сибири миром. Как удивительно раскрашена наша планета, она дарит нам такие разные эмоции, в разных уголках Земли совершенно разная жизнь, здесь среди зелени прятались маленькие домики, гостиницы наступали на лазурный берег. Ин восхищенно вдыхала соленый морской воздух, он был очень влажным, не таким, как дома. Воздух был лечебным.

– Не случайно боги селились на берегу моря, все развитые цивилизации находились близ экзотических, удивительных мест, – сказал Иван, всматриваясь вдаль.

– Почему же некоторые из людей стали жить там, где живем мы? – спросила Ин, словно у самой себя.

– Ссылка, место вечной мерзлоты и печали. Короткое лето, суровая зима – не каждый сможет сохранять здоровые мысли, не то что здоровое тело. Сибирь – место не для слабых. – Иван повернулся и посмотрел на жену. Она была великолепна. Ее волосы сияли в лучах солнца, солярий теперь ей был не нужен, солнца было больше, чем достаточно. Она устремила свои глаза вдаль на морские волны, причудливо извивающиеся и всегда неповторимые.

– Ты знаешь, в море влюбляются и никогда не изменяют ему, оно как женщина. Посмотри, как оно великолепно. Я понимаю, почему мои родители уехали проводить старость на море. Лучшее место для жизни…Если когда-то я останусь одна, то отправлюсь к ним, – сказала Ин с ноткой печали и предопределенности.

– Ты не останешься одна, – голос Ивана стал несколько приглушенным, – ты всегда будешь с кем-нибудь, и будешь счастлива.

Ин повернулась и посмотрела на мужа так пронзительно, как только умела. Ее глаза отразили сияющие волны. Иван вдруг понял, вот с чем он всегда сравнивал ее глаза, с морской волной, они такие же: иногда спокойные бирюзовые, как море в штиль, иногда темные, бушующие, иногда белые, прозрачные, дышащие холодом. Глаза отражали ее душу, она напоминала стихию – непредсказуемую, своенравную, всегда новую. Только ради таких женщин можно было отдать все, даже себя.

– Я не буду ни с кем, кроме тебя. Я могу вернуться лишь туда, откуда пришла, у женщины вообще нет своего дома. Знаешь, есть колыбель, мать, отец, после ты становишься колыбелью для кого-то, а если судьба распоряжается так, что ты остаешься одна, то ты возвращаешься к источнику. – Ин была очень задумчива, эти мысли не давали ей покоя, странные мысли. Иван поймал эмоцию и взял себя в руки.

– Что-то Вы, госпожа, загрустили, и разговоры у нас какие-то больно серьезные. Мы отдыхать приехали или загружаться? – Он улыбнулся, но глаза его были темны, в них плохо скрывалась печаль.

– Давай просто посидим молча, – попросила Ин. – Я почему-то печальна, мне сложно понять, почему, давай просто помолчим…Посмотрим на волны…

Иван уступил, ему и самому не хотелось притворяться. Они смотрели молча вдаль. Обнявшись, каждый думал о своем, так сидели на берегу два великих Ангела, одетые в человеческие одежды. Они знали, что их ждет, но именно ради этого они и пришли сюда.

Море перекатывало свои волны. Глубокое и вдумчивое, оно разделяло человеческие эмоции, как любую другую стихию, его можно было чувствовать, оно забирало человеческую боль, растворяло ее в себе, чтобы потом вылить свой гнев на тех, кто заслужил, кто оставался с ним наедине и пытался бороться..

Проснувшись утром, Ин увидела солнце, осветившее всю комнату, солнце было слишком ярким, к нему еще нужно было привыкнуть. Ин подняла руку и стала смотреть, как лучи света окутывают ее кожу и отражаются от нее. Кожа словно светилась, Ин вскочила, накинула легкий халат и выскочила на балкон. Отель располагался прямо на берегу, и можно было встречать утро, глядя на прибой.

«Как удивительна моя жизнь, – подумала Ин, – как необычна». Она подняла руку, протянула ее вперед, и в голове ее мелькнула мысль: «Я люблю себя, я позволяю жизни предоставлять мне все, что я хочу, пусть другие работают, я пришла в этот мир получать эмоции через радость творчества. Пусть это будут эмоции счастья». Кто-то ласково обнял ее за талию. Она почувствовала знакомый запах, запах того, кто был в ее подсознании.

– Как отдохнула? Не мучают головные боли? – заботливо спросил Иван.

– Знаешь, головные боли могут мучать на море только дураков, – Ин разулыбалась. Ей хотелось шутить. – Куда мы отправимся сегодня?

– Мы займемся с тобой дайвингом, – сказал загадочно Иван.

– Правда? Я никогда не плавала с аквалангом. Знаешь, а если мы вдруг забудем скинуть лестницу, как мы сможем вернуться на яхту, я слышала о таких случаях?

– Не беспокойся, я никогда ничего не забываю.

– Излишняя самоуверенность погубила многих известных полководцев. – Глаза Ин стали ехидными.

– Меня не погубит, – парировал Иван.

Глава 19.
Трансформация

Когда я зашла в офис, увидела Инесс, сидящую ко мне спиной. Ее шея была бронзового цвета.

– Ты отлично выглядишь, – приветствовала я ее.

Она обернулась и ее глаза стали ласковыми, последнее время она больше стала ценить нас, а мы перестали ее осуждать.

– Как у нас дела, номер готов? – спросила она с привычной деловой интонацией.

– Да, можешь не беспокоиться. Сегодня запланирована фотосессия, снимаем очки. В коллекции будет представлено восемь брендов. У Gucci в этом сезоне интересные модели.

– Здорово, у меня отличный загар, я буду участвовать, возьмем еще сестру, Кристи, она загорела не меньше меня, недавно вернулась из Египта, – сказала воодушевленно Ин.

– Как тебе будет угодно, – ответила я, – только вот я не смогу быть на фотосессии, потому что после семи вечера мне нужно быть дома, с ребенком.

– Конечно, конечно, – успокоила меня Ин, я даже не ожидала столь явного понимания. Обычно она злилась, что у нас есть возможность жить светской жизнью, а мы не ценим ее. По крайней мере, так думала она.

Время летело. Мы создали и зарекомендовали бренд, все больше читателей привлекал наш журнал. Он был живой, от него веяло свежестью, яркостью, новизной и креативом. Все мы, наша творческая группа, вдыхала в него коллективную мысль о прекрасном. Он развивался и рос, как ребенок, наше детище.

Инесс много времени стала отдавать обустройству своего салона. Появившаяся у нас еще большая свобода не вселяла в нас радость, а заставляла задуматься, нужна ли ей наша работа. Может быть, Ин вообще не захочет печатать следующий номер. Несмотря на все сомнения, я понимала, что нужно работать и продолжать реализовывать задуманное.

Все свое свободное время я проводила, изучая и открывая новое, я читала в транспорте, ночью писала статьи, днем работала в офисе, либо вела уроки в лицее. Работа в образовательном учреждении была достаточно интересной для меня, совсем другая деятельность. В последнее время стало появляться все больше талантливых детей, в головы которых зачастую вдалбливали понятия, совершенно не нужные в реальной жизни, не полезные и даже опасные для будущего успеха. Я приходила к детям в начальное звено и вела занятия по риторике нетрадиционно, добавляла элементы психологических разгрузок, фрагменты добрых советских мультфильмов, на примере поведения героев объясняла детям принципы человеческого взаимодействия, основанные не на конкуренции и соперничестве, а на партнерстве, добре и нравственности. Дети со всей школы, едва увидев меня в коридоре бежали ко мне и обвешивали меня, словно игрушки елку. Старшеклассники принимали меня за свою, я мыслила как они: смело, современно, креативно, я говорила то, что думаю, во мне не было раболепия, я была свободна, как они, современные дети с новыми незнакомыми человечеству вибрациями. На занятиях я открывала им глаза на многие вещи: на неверное понятие престижа, на категории ценностей чуждые истинной человеческой природе, на психологическое насилие, транслируемое со всех сторон современными СМИ. Со старшеклассниками мы работали в команде, создавали бизнес-планы, проекты. Лишь позже я поняла, что занималась со школьниками проектированием, обучала их проектному мышлению, мышлению шара, а не линии.

Как мыслит линейный человек? В категории прошлого, из которого выходит настоящее, а затем происходит будущее. С таким уровнем мышления человек, рожденный в простой, небогатой семье, не сможет увидеть лучшие возможности, будущего в иной сфере, он смотрит на себя как на продолжение своих родителей, и не видит других возможностей, кроме той линии развития, которую ему спрогнозировало общество. Такой человек даже не посмотрит в сферу создания своего мира, потому что его мир ограничен. Его окружение – отражение мышления.

Что делает человек, мыслящий проектно? Он допускает в свое сознание другие возможности: создание своего дела, кем бы хотел он стать в будущем, какую жизнь хотел бы прожить? Что нужно для реализации своего желания? Относятся ли эти цели к реальным, или они выходят из ряда достижимых? Человек с объемным мышлением стремится выйти за рамки своих ограничений, он видит возможности и ломает линию развития, выбирая параллельные версии своей жизни. Он сам создает свою версию реальности. Именно это я пыталась донести до подростков на занятиях, преподавая профессиональную карьеру, психологический спецкурс.

Таким образом, мне удавалось воспитывать и формировать сознание людей на различных уровнях, и все это воздействие имело только одну цель: помочь людям осознать, кто они. Я не понимала тогда, что таким образом постигаю себя, открываю себя, расту с феноменальной скоростью.

Глава 20.
Остатки Рая на Земле

Знакомство с Людмилой Ивановной Фойгт началось у меня с книги «Женщины Кузнецкстроя». Необычный, уникальный труд, посвященный женщинам, которые строили первый и главный в нашем городе металлургический гигант, ставший символом города и величия людей, живущих в нем. Женщин, чьи судьбы были стерты беспощадным временем, но благодаря автору книги и воспоминаниям современниц осталась память о них. Как говорил булгаковский Мастер: «Рукописи не горят», так и книги Людмилы Ивановны сохранили стиль и образ ее героинь и словно воскресили из прошлого истории женских судеб города Сталинска, подарив нам, потомкам, возможность помнить, а значит быть настоящими людьми, ведь жизнь в действительности протекает в трех измерениях: прошлом, настоящем и будущем…

Людмила Ивановна в тот период заведовала музеем. Судьба женщины, которая родилась в предвоенное время, прожила интересную, насыщенную событиями жизнь, приехав в незнакомый город, написала три книги о его истории, – на мой взгляд, заслуживала внимания.

Она только вошла в кабинет, где я ждала ее, как сразу все стало понятно. На меня смотрели веселые игривые глаза, но при этом очень глубокие и мудрые. Эти глаза не имели возраста. Мне было 24, а ей – 64, но, казалось, между нами нет временного расстояния. Я ощутила от нее то же тепло, что и от Янковской, безграничную энергию, которая олицетворяла весь опыт жизни.

– Здравствуйте, Вы Анна? – спросила она меня голосом очень четким и красивым, которым обычно говорят лишь воодушевленные молодые люди. Если слушать ее голос и не видеть тело, которое отдало дань времени, можно было подумать, что ей 25 лет. Я кивнула и улыбнулась ей. Мы были с ней из одного измерения.

– А я Фойгт, – скромно сказала она.

– Вы столько сделали для нашей культуры, для людей и в особенности для женщин, когда-то живших здесь, – восхищенно сказала я.

– Да что я сделала, написала книги, которые вышли очень ограниченным тиражом, и у меня, у автора, даже нет собственного экземпляра, – это ее нисколько не печалило, глаза ее смеялись.

Детство Людмилы прошло в Удмуртской ССР, утопающей в зелени березовых рощ и темнохвойных лесов. В памяти девочки навсегда остались ромашковые и земляничные поля, дамба, ведущая к речке Люга, по обе стороны которой по вечерам задавали концерты лягушки, купание под летним дождем и щавель – единственное лакомство обездоленных в годы войны детей.

– Вы еще были совсем ребенком, когда шла война, Ваше детство проходило именно в то время, что запомнилось Вам? – спросила я.

– Война пришла в наш дом, как и ко всем семьям, неожиданно, среди ясного дня. На любимых всеми в поселке лугах шло праздничное гулянье. – Людмила Ивановна посмотрела куда–то вдаль, словно воскрешая в памяти давние образы. – Мне тогда только-только исполнилось два года, но я до сих пор помню сильные руки высокого мужчины в длинной до пят шинели. Он подкидывал меня к потолку и смеялся, ловил и снова подкидывал. С войны он не вернулся, а на каком фронте пропал без вести, не могу узнать до сих пор! Нет в военкомате точных данных…

После жили одиноко, без отца. Людмила Ивановна рассказывала о своем детстве, а я словно смотрела фильм, старый черно-белый фильм.

– Когда мама умерла, я уехала по распределению в город Находку. Там работала во Дворце культуры моряков – ставила детские спектакли, играла в народном театре. Со временем директор заметил во мне склонность к режиссерской работе и направил учиться в Ленинградский государственный институт культуры.

Так Людмила попала в столичный город. Этот период жизни стал одним из лучших для нее. Днем лекции, репетиции, занятия сценическим движением, фехтованием, бальными танцами. Ставили «Двенадцатую ночь» Шекспира. Вечером посещение театров (благо, билеты были доступны по цене любому студенту), и музеев, занятия в библиотеке имени Салтыкова–Щедрина. Ни одну возможность для культурного и духовного роста она упускать не желала. Возвращение в Находку после окончания вуза несколько разочаровало, ее назначили заместителем директора дворца по культурно–массовой работе.

– А почему Вы не хотели возвращаться, ведь нужно же было кому-то нести культуру в массы, не всем же быть столичными жителями? – Иронично спросила я.

– Что Вы, Анна, в мои планы это назначение не вписывалось по очень простой причине. В то время вся работа велась под неусыпным оком нашей дорогой коммунистической партии. И постоянные требования увеличения цифровых показателей по проведению лекций, вечеров и прочих мероприятий приводило меня просто в бешенство, так как народонаселение в городе не прибавлялось, кадры дворца в своем количестве не расширялись. Значит, надо было врать в отчетах, искусственно накручивая цифры, и я ушла с этой работы. Кстати сказать, в партию я так и не вступила.

В круизе «По морям и землям Дальнего Востока и Приморья», куда Людмилу пригласили работать групповодом, она познакомилась со своим будущим мужем – Вадимом Фойгтом. Когда они обменивались впечатлениями после экскурсии, Вадим протянул ей эдельвейс: «На горных склонах бухты Анама я нашел редкий цветок и хочу подарить его Вам». «А знаете, – ответила Людмила, – одна из древних легенд повествует о том, что мужчина, который дарит девушке эдельвейс, признается ей в любви и предлагает руку и сердце». Это прозвучало как пророчество, спустя несколько месяцев она действительно вышла замуж за мужчину, подарившего ей этот горный цветок.

Когда в 1969 году Людмила приехала в наш город, она первым делом посетила краеведческий музей, улицу Достоевского, Кузнецкую крепость. Тогда она обратила внимание на многочисленные поселения на Верхней Островской и спросила у мужа: «Что это за дома приютились на склоне, как ласточкины гнезда на утесе?». Вадим рассказал ей, что здесь живут люди, которые построили этот город, воздвигли огромный завод. Он называл их «спецпереселенцами». Отзываясь о них с огромным уважением, он сказал, что этих людей насильственно привезли сюда с разных концов страны. Они вынуждены жить вдалеке от родных мест, у многих оборваны родственные связи. Именно тогда она впервые задумалась о том, что люди обязательно должны знать историю своей семьи, своего края, страны. Как-то один из великих сказал: «Без прошлого нет настоящего!». И действительно, жить в городе, не зная его истории, в какой-то степени даже безнравственно.

– И Вы решили написать о судьбах женщин, которые строили город, которые не были для Вас родными и близкими? Почему? – удивилась я, понимая, что подобные побуждения не вписываются в типичные мотивации людей. Не многие будут заниматься историческими судьбами чужого города, с которым ничего не связывало.

– Меня направили тогда работать в музей, и я искала животрепещущую тему. С началом «перестройки» стали раскрываться тайны деятельности коммунистической партии СССР и ее руководителей. Откровенные статьи на эту тему постоянно печатались в журнале «Огонек» и в «Литературной газете». Наступил период гласности, приоткрылись архивы КГБ, вышло правительственное постановление о реабилитации жертв политических репрессий, и я посчитала своим долгом начать исследование темы о репрессиях. В те страшные времена тысячи людей, живущих в нашем городе, приняли свой мученический венец, пройдя дорогою страданий. Необходимо было воскресить их забытые имена. В результате огромной работы в архивах, записи воспоминаний родственников погибших и воспоминаний узников лагерей, оставшихся в живых, совместных слез, сбора фотографий, документов и была построена экспозиция «Сталинск в годы репрессий», а позднее в 1993-1994 годах были изданы два выпуска книг на эту же тему.

– Книги на такую тему не очень-то популярны, Вам, наверное, было сложно их опубликовать? – спросила я, зная ситуацию на рынке печати.

– Конечно же, изданы они были благодаря активнейшему содействию и настойчивости председателя отделения Союза писателей нашего города, Рахманова Бориса Анатольевича. Сразу после этого я приступила к работе над книгой «Женщины Кузнецкстроя». В архивах мне часто встречались документы и всевозможные отчеты о работе делегатских собраний в Сибири. Они у меня всегда вызывали огромный интерес, и постепенно я начала их собирать. Просто складывала в папки, на будущее. Однажды в музее появилась маленькая женщина, с акцентом говорящая по-русски. Оказалось, что это – американка, профессор двух университетов Анна Рейсвеллер. На свой вопрос директору музея «Занимается ли кто-нибудь из сотрудников темой женщин 30-х годов», она получила отрицательный ответ, который я тут же опровергла, ко всеобщему удивлению. Я начала активно работать над этой темой в научно-техническом музее КМК, фонды которого мне с удовольствием открыла главный хранитель. Работа была написана с использованием архивных документов Новокузнецка, Новосибирска, Москвы и Ленинграда. А с американкой Анной мы продолжали перезваниваться и переписываться еще в течение четырех лет. К сожалению, свою книгу издать она не успела, ее жизнь оборвалась в 2002 году. Моя же книга «Женщины Кузнецкстроя» вышла в количестве 37 экземпляров и, наверное, стала библиографической редкостью, потому что даже у автора не осталось ни одного экземпляра. Книга была издана на средства института «Открытое общество», организованного фондом Д. Сороса.

Людмила Ивановна немного печально взглянула на меня, а после продолжила, словно, рассказывая о замечательных годах, проведенных в Индии, стирала свою грусть. В Индии она с семьей провела три года. Эта страна поразила цветом земли – она была охристая, красная. Запахи деревьев, цветов и кушаний, приготовленных с использований национальных специй, навсегда остались в памяти. В Дели – гуляли женщины в многоцветных сари, благодаря которым улица превращалась в цветущую клумбу. Еще запомнились голопузые ребятишки и наивное стремление Людмилы их накормить, раздавая всем плитки шоколада. В русском городке (г. Бокаро, штат Бихар) она ставила детские спектакли, занималась со специалистами, работавшими на металлургическом заводе, культурой художественного чтения, читала со сцены стихи, вела концерты. Много играли в большой теннис, волейбол, устраивали спортивные соревнования и путешествовали. Удивляли индийские танцовщицы и йоги, которых приглашали в клуб. Эта страна осталась в ее памяти страной чудес с удивительно доброжелательными, излучающими душевное спокойствие людьми.

В последние годы в свободное время Людмила пишет натюрморты, пейзажи в технике акварели. Это увлечение родилось в самый трагический момент ее жизни, когда она потеряла мужа, и стало ее спасением, уже более десяти лет рисование для нее – отдохновение от дел земных.

Когда мы заканчивали материал, Людмила Ивановна пришла на встречу печальная, но прошла фотосессию и принесла фотографии молодости.

– Почему Вы не такая, как обычно? – спросила я, почувствовав уже некоторую связь с этой уникальной женщиной.

– Сегодня я узнала, что мой старший приемный сын, известный альпинист, погиб в горах Эвереста… – Она посмотрела на меня взглядом умудренной опытом великой жизни женщины.

– Почему Вы пришли? Может быть, не стоило, когда такое горе… – только и смогла проговорить я. Только что я фотографировала ее и просила улыбаться, а она не могла, а я, такая непонятливая…

– Потому что жизнь продолжается, и человек должен выполнять свои обещания людям, – она задумчиво глянула в окно и грустно улыбнулась.

Я благодарна Людмиле Ивановне за то, что мы оказались вместе, и мне удалось увидеть ее мудрость, заключенную в самой ее жизни. Было ощущение, что тут на земле встретились две космические силы, когда-то решившие, что это обязательно случится. Между нами целая жизнь, ее лицо покрыто морщинами, мое – еще молодо, я гляжу на нее – а в глазах небо, такое знакомое. Это связь, ее нельзя купить или искусственно создать. Она возникает сама, как вспышка, как миг, в который все становится понятным.

Сон 15.
Сон длиною в несколько веков

Через некоторое время я пришла в краеведческий музей, с целью познакомиться с книгой «Женщины Кузнецкстроя». В моих руках была потрепанная, с пожелтевшими листами и не очень качественной печатью книга, со страниц которой слетали эмоции, облаченные в слова, речь женщин, которые приехали в 30-е годы прошлого века в Сибирь. Они жили в бараках, воспитывали детей, оставляя их в 2-месячном возрасте в яслях, кровью и потом зарабатывали себе на хлеб, некоторые погибали в молодом возрасте. Они строили наш город, в грязи и тяжком труде, в лишениях и трудностях, чтобы мы сейчас были счастливы, в цветущем и богатом городе. Я захотела прочитать о каждой, больше узнать о них, воскресить память, искренне поблагодарить. Я открыла записи из архивных книг, как все начиналось. Как основан был Кузнецкий острог.

Перед моими глазами пронеслись эпохи, судьбы людей, которые населяли эти земли три века назад. Сон длиною в несколько веков.

В начале XVII века был построен острог, крепость, которая служила защитой от набегов кочевников. Кузнецкий острог служил базой, в которую можно было вернуться после сбора налогов с местного населения. Казаки, присланные сюда царем, должны были собирать с местного населения дань в виде меховых шкур, которые в то время были своего рода золотым запасом государства, ради которого осваивалась Сибирь.

Основное население составляли мужчины, казаки, которые по долгу службы вынуждены были жить в этих суровых краях, собирать дань с шорцев и телеутов. Часто вместе с добычей они брали в плен женщин, как наложниц. Нравы были очень суровы, женщина на Кузнецкой земле не имела никаких прав. Она воспринималась как трофей, потому и случались набеги коренного населения на гарнизон. Кто смирится с тем, что их жен и дочерей увозили в плен служилые казаки?

По прошествии времени служилые люди стали выписывать жен из Европейской части России. Приезжая сдавать полученные налоги в казну, казаки забирали с собой женщин из посадского и крестьянского населения, совершенно не спрашивая на то их согласия. Какова была их дальнейшая участь, можно себе представить. Насильно привезенные, вдали от близких, они постепенно обзаводились в Сибири детьми и хозяйством, население острога постепенно росло. Священники часто жаловались в Москву, что казаки живут с пленными местными жительницами, не христианками, часто имея выписанную жену, что говорило о полнейшей незащищенности женского населения Сибири.

Лишь Петровские времена внесли свои коррективы, не столь значительные, однако. Конец XVIII- начало XIX веков были ознаменованы некоторыми переменами, когда в наших краях появились уважаемые женщины, дворянской прослойки.

Жизнь текла размеренно. Базарная площадь была в то время центральным местом города, на ней кипела торговля. Купцы играли довольно значимую роль в жизни города. Купец Емельянов начинал с небольшой лавки на площади, с развитием бизнеса он основал известный тогда Торговый дом, состоящий из трех богатейших магазинов, один из них – каменный, по продаже коньяка и винных изделий «Рейнский погребок».

Ольга, которой пророчили фантастическое будущее, была старшей дочерью купца. Период ее взросления приходился на счастливое время ее семьи: отец разбогател, появился законный наследник – брат Василий, на площади красовался Торговый дом. Однажды отец, возвратившись с товаром из Томска, привез с собой бойкого подростка Максимку. Мальчик был принят с радостью, и в семье Емельяновых стал расти и воспитываться тот, в кого незаметно влюбилась девушка. Со временем Максим превращался в достойного доверенного семьи, ни разу не разочаровал своего приемного отца. Мудрость купца Емельянова проявила себя в самой удачной сделке его жизни: в 1894 году Максим становится купеческим зятем. Подумать только, сирота из крестьянского рода становится зятем именитого купца Кузнецка!

После смерти купца все дела правления взял на себя его приемный сын. Со временем Ольга родила двух сыновей, муж был спокоен, будет кому передать дела, растет достойная смена. Шло время, сын Иван встретил свою первую любовь. Избранница сына – дочь ремесленника – не оправдала ожиданий матери. Когда Иван объявил о намерении жениться, Ольга не смогла принять выбор сына, как когда-то принял ее выбор отец. Сын покончил с собой, тяжело ранив себя из ружья, а Ольга навсегда похоронила в сердце возможность искупить вину.

«Кровавое время» прокатилось по Кузнецку массой событий: революция, смена власти, Гражданская война…Все это словно взорвало размеренную уездную жизнь…Дом, магазины, наследие семьи, все, что хранило черты прошлого, было начисто вырвано из жизни и уничтожено…Мир рухнул.

1919 год, декабрь. Банда Колчака покинула Кузнецк, и земля содрогнулась от ужасов, творимых анархистом Роговым, когда на алтаре Спасо-Преображенского собора насиловали и рубили ножами женщин. В 45 лет Ольга Емельянова-Окулова приняла мученическую смерть среди прочих.

Память о тех событиях запечатлена на мемориальных табличках парка, в котором после той страшной ночи были захоронены три тысячи человек. Они будут напоминать потомкам о том выборе, который мы делаем, и об ответственности за него.

Я подняла глаза и прислушалась… Мне показалось, что по галереям краеведческого музея гуляет дух памяти тех, чьи имена и лица стерты волею судьбы. Передо мной лежал небольшой предмет. Он уносил во времена, когда кипятили чай в самоварах, когда дом наполнялся запахами весенней свежести, когда по улицам неторопливо и размеренно прогуливались дамы, среди них и она, Ольга Емельянова… В апрельский вечер 1906 года на 25-летний юбилей Торгового дома всем именитым гражданам города вручали почетные знаки. Закончилось торжество, жизнь растворилась в мягком весеннем ветре, судьба одной женщины слилась в огромном, бесконечном мире с судьбами миллионов. Через много-много лет, когда уже не осталось в живых свидетелей тех событий, продолжает хранить память маленький предмет, лежавший передо мной с лаконичной надписью: «25 лет Дому Емельяновых»…

Отшумела Гражданская война, городок затих, словно погрузился в ожидание. Предчувствие великих событий сбылось – наступила эпоха индустриализации. За какие-то 50 лет поселение в три тысячи человек выросло в полумиллионный промышленный город. Это был период Кузнецкстроя – величайшей стройки XX века, когда со всей огромной страны сюда были сосланы репрессированные, ни в чем не повинные люди, построившие в итоге наш город.

В начале прошлого века прошел знаменитый съезд женщин, который поставил перед представительницами слабого пола великую цель борьбы за равноправие и равенство с мужчинами. Именно тогда женщины стали активно участвовать в жизни общества. Коммунистическая партия прилагала все усилия, чтобы вытащить женщин из среды домохозяек, предлагала новый идеал женщины – рабочей, равной мужчине по силе, подруги, которая может и управлять, и строить, и воспитывать детей, женщины, которая может все! Так появляются «выдвиженки»: Тоня Елисеева, которая назначается начальником доменного цеха, Анастасия Редкина, заведующая горздравотделом. Из ниоткуда появляются люди, свято верившие в мечту о светлом будущем, готовые ради нее отдать свою жизнь, и жизнь близких. Массовое ментальное рабство, фанатики и рабы, погруженные в иллюзию собственной значимости. Казалось, весь народ вдруг очнулся от многовекового рабства крепостной зависимости, тысячелетия эти люди были рабами, и вот сейчас к ним пришел Спаситель. Он освободил их и построил на высвободившейся бешеной энергии целую систему, страну, в которой 70 лет культивировались идеалы равенства, свободы и братства. Какой гигантской была сила проснувшегося народа, сила, способная заводы построить, наладить индустрию, и развить инфраструктуру, пройти мировую войну, а затем, завалив Европу трупами фашистов, дойти до точки, с которой все будет построено снова! Великая картина проснувшегося Бога, который вдруг получил свободу и не знал, что далее с ней делать.

Я размышляла над страницами лежавших передо мной книг и представляла этих женщин, слыша их голоса, видела их выступающими в самодеятельности, горящими в цехах, приходящими без сил домой. Я увидела их вдруг не такими счастливыми, как нам показывали старые кинофильмы, я увидела их настоящими, лишенными свободы, контролируемыми всей партийной системой. Я поняла, что, когда энергия страны вдруг проснулась, ее необходимо было сдержать и верно направить, иначе случился бы взрыв. Для вселенской гармонии людям была подарена мечта о светлом и прекрасном мире, где все равны и нет между людьми деления. Она стала культом и вдохновляла советских граждан на подвиги, она вела их, и главная печаль заключалась в том, что люди были рабами тысячелетиями, и теперь они ими же остались, с единственной разницей в названии политического строя… Разве способны были эти люди изменить свою судьбу? Нет. Пришел один человек, который сказал, как надо поступать, и они поверили. Это был Ленин. Странное у меня к нему отношение. Какова его роль? Может, он пришел не случайно для людей. Может, их надо было 40 лет водить по пустыне, как когда-то водил евреев Моисей, и подвергать пыткам и страданиям, чтобы умерло поколение рабов? Все во Вселенной было не случайно, все было абсолютно гармонично и прекрасно, даже в этом страдании, называемом тогда благом, а сейчас злом, в этом была видна космическая закономерность и дуализм. Так стоит ли осуждать этих людей, на идеалах которых выросли все мы?..

Осуждение было не уместно, я вспомнила Фойгт. Она, чужая здесь, стала для многих родной. Она пропустила сквозь себя боль и полюбила тех, кто страданием своим испил эту чашу, полную слез. В ней была мудрость, не теоретическая, с красивыми фразами, в ней была практическая мудрость, которая стала опытом. Реальностью, улучшающей все во Вселенной. Она познала и не осудила, она полюбила людей. Тех, кто осудил себя сам, запутавшись в своих собственных ограничениях и представлениях, кто осудил себя так давно, что уже забыл когда. Тех, кто чередой рождений и перевоплощений проходил этот опыт рабства и подчинения, чтобы сейчас, возможно, родиться вместе с нами, поколением, лишенным предвзятости, и страха, поколением, осознавшим свою божественность.

Сон 16.
Дар

Как-то вечером, уложив дочку спать, я села за написание статьи, посвященной анализу многообразных систем Йоги. В руках моих была книга, взятая случайно в отделе духовной литературы в городской библиотеке. Часы пробили полночь, руки мои печатали статью, вдруг одна мысль навязчиво закрутилась в моей голове. Я задумалась и, глядя в ночное окно, положила руку на изображение автора книги Кирпал Сингха. Мои мысли унеслись далеко-далеко, все мое существо было единым, никакого протеста, никакой борьбы. В этот самый момент я вдруг явно ощутила тепло, исходящее от книги, точнее, с фотографии автора. Я вздрогнула, мне были известны факты чудотворного влияния изображений святых, но чтобы самой вдруг ощутить, я подумала, что у меня, наверное, галлюцинации от перенапряжения. Убрала руку с листа, и тепло перестало идти, я снова положила руку – и тепло вернулось! Я взяла новую книгу, что-то из художественной литературы. Тепла, исходящего от книги, я не ощутила. Тогда я поняла, что мне хотят передать информацию, я должна лишь поверить, что она реальна, допустить эту мысль в свой сомневающийся ум. Этот опыт был столь необычным, первый реальный опыт постижения прекрасного и неведомого. Я ощутила чувство благодарности и мысленно обратилась к автору книги: «Пожалуйста, я очень прошу тебя, дай мне информацию, которую я смогу вынести. Мне нужны ответы на вопросы». С этой мыслью я легла спать, положив книгу себе под подушку.

Так произошел мой первый сознательный контакт во сне и долгожданная встреча.

В космическом пространстве передо мной возникла женщина. Она была облачена в одеяние святых, но лица ее я не видела. Она приблизилась ко мне, и я ощутила тепло и любовь. Мысленно она обратилась ко мне: «Я хочу подарить тебе дар». Я смотрела на нее, я ждала ее, этот момент в моей жизни был удивительным.

Женщина открыла передо мной золотой ларец, из которого ослепительными лучами вырвалось свечение. Перед моими глазами возникли золотые пластины. «Возьми, это мощи Девы Марии». Она с любовью протянула мне дар. Я осторожно взглянула на нее, но я была не та, не настоящая я, которой видела себя во сне, не воином Света, я была просто человек, девушка, живущая самой обычной жизнью, сомневающаяся и ничего не принимающая за чистую монету. Мой мозг, загруженный уймой негативных программ, проговорил сам себе: «Откуда у нее могут быть мощи? Дева Мария жила 2000 лет назад».

Она сразу же услышала мою мысль, но в ответе ее не было позерства, самоутверждения, в нем была любовь и понимание: «А мне 2000 лет», – тихо мысленно ответила она. Я вдруг поняла, что передо мной – высокоразвитый дух. Великая сущность пришла ко мне, а я сомневаюсь. Я почувствовала свое смятение, вдруг вся сжалась, какой-то неведомый внутренний страх не позволял мне взять дары.

«Не бойся, – сказала она, – посмотри, это мощи святой, они отличны от мощей смертного». Женщина показала мне на ладони мощи смертного – гниющие кости, а в другой руке сияли золотые пластины, которые она протягивала мне. Она протягивала, а я не брала! Я боялась, я боялась взять великий дар! До сих пор во мне живет чувство горести, что я не взяла эти пластины. Если бы я ощущала себя воином Света, но я была просто человеком. Святая наполнила пространство вокруг меня благоуханием и, как ловкий фокусник, сменила ларец в своей руке на кулон, формой похожей на ромб. Кулон был большой, и на нем виднелся живой Николай Чудотворец. «Возьми хотя бы это!» – сказала она в надежде, что этот дар я приму от нее. Это был тот самый святой, что известен всем путешественникам и торговцам, это тот, кто обычно изображен в триптихе: Иисус, Дева Мария и Николай Чудотворец. Он был голографическим, двигался и смотрел на меня с улыбкой, словно ведущий с экрана телевизора. Кулон я взяла, с благодарностью. Утром я проснулась с необычным ощущением силы, я почувствовала себя смелой, сильной, во мне не было многих ощущений, которые еще вчера были частью меня.

Я поблагодарила удивительную книгу, точнее, ее автора Кирпал Сингха и приняла решение делиться этой книгой с другими. Оставив ее себе я стала давать ее людям, которые хотели изменить жизнь, но не знали как.

Теперь мир для меня стал иным. Я точно знала, что мой опыт необычен. Я знала, что моя жизнь уникальна и мне дана возможность открыть в себе новые способности. Я ехала в лицей и понимала, что то, кем мы являемся – это продукт среды, которая нас окружает, но это не мы настоящие. Я вдруг поняла, все, что имею, я создала сама и наполнила свой мир тем, что позволила себе. Я вдруг стала ощущать, что все решения, которые принимала, были только моими, что никто не уготовил мне счастливую или печальную участь, все это мои собственные творения. Я задыхалась от новых ощущений, я расширялась и вмещала в себя все больше и больше понимания, казалось, огромный металлический шлем сняли с моего мозга, и мой ум теперь полностью свободен.

Вокруг меня проносился спящий зимний лес, я смотрела в окно и вдруг увидела очертания родных лиц, они смотрели на меня с грустью и радостью. Вы понимаете, кто грустил, а кто радовался? Черный и Белый прощались со мной.

– Теперь она освободилась от выбора, – сказал грустно Белый.

– Теперь она выше выбора, – сказал радостно Черный.

– Мы прощаемся с ней, теперь она сама творит свою реальность. Она теперь открыла себя. И пусть она еще не совсем понимает это, но теперь она свободна. Свобода – это большая ноша, чем выбор. Но это и еще больший дар, который изначально принадлежит ангелу, одетому в человеческие одежды.

– Некоторые так и остаются на уровне судьбы, – произнес задумчиво Черный. – Они думают, что кто-то за них все заранее решил. Какая ирония! Даже там, после жизни, они все ждут своих ангелов, или прощения, и продолжают плакать и винить судьбу.

– За судьбой люди поднимаются на уровень выбора. Когда они получают право выбирать, тогда они выбирают. Как заметили мудрые англичане: «Из двух зол – выбирают меньшее». Интересный народ русские, их принцип: «Из двух зол не выбирать ничего». Ха–ха…Наверное это в память о своей забытой божественности, лучше ничего, чем подобный компромисс. Лишь немногие переходят на уровень творения, они не выбирают, они сами создают ситуации, их творение всегда лучший выбор, лучший, в зависимости от ракурса, для той или иной ситуации. Так творцы учатся, они чувствуют, понимают, приобретают мудрость. Затем они просто знают.

Черный и Белый отдалялись все дальше от меня. Вдали в бесконечности они соединились, теперь они стали едины. Они вернулись к источнику. В автобусе было очень холодно, серебряные узоры украсили причудливо стекло, в них была зашифрована песня мира. В ней была удивительная гармония. Я чувствовала их уход. Ведь я прожила с ними большую часть своей сознательной и бессознательной жизни. Я всегда была с ними. И вдруг я осталась… не одна, я осталась наедине с собой. С собой новой, другой, такую себя мне еще предстояло узнать. Я смотрела на их слияние и понимала, что нет света, как нет тьмы. Все это – иллюзия для неразвитого создания. Ты идешь дальше, развиваешься, и перед тобой уже нет отдельного зла. Все зло мира – создание человека, так же как добро. Теперь я видела, что все в этом мире – это одна и та же энергия, на разных уровнях ее проявления, и человек выбирает ее. Я понимала, что тьмы нет, есть оттенки света, и ты проходишь сквозь них, ты приобретаешь цвет и свет. Он великолепен. Есть только свет, и ты становишься им.

Глава 21.
Детище

Где-то там, вдали шумела река. Я неслась с огромной скоростью, видела многообразие красок мира, я летала во сне и ощущала, что сплю. Неожиданно красочный мир сменился невероятными картинками. Я снова ощущала, что проснулась во сне. Вдруг я увидела, что остановилась перед зеркалом, из него на меня смотрела девушка, она протягивала ко мне руки. Ей нужна была помощь, я приблизилась к ней и ощутила ее мольбу о помощи. Это была сущность Ин, та, что скрыта от нее самой. Она металась, и в глазах ее был страх. Я всей силой притянулась к ней, она прокричала лишь одну мысль: «Я отдаляюсь! Я схожу с пути!». Я почувствовала ее боль, в моей голове промелькнула мысль протянуть руку и помочь ей, мысль стала мгновенным действием, вдруг передо мной возникла энергетическая стена, я резко подлетела к ней и ударилась об нее. Посторонний, но очень сильный и заботливый, голос передал мне четкую мысль: «Ты не можешь помочь ей, она делает выбор сама». Я вдруг увидела квартиру, из окна которой высунулась голова пожилой женщины. Она кричала, кричала, что ее обманули, отобрали жилье, она выброшена на улицу. Я удивленно смотрела на старуху и вдруг увидела, как квартира видоизменяется, и вместо старой, разрушенной, появляется великолепно отремонтированная, с евродизайном, вижу ухоженных гостей и нарядную, цветущую Ин. Вместе с ней стоит Иван. И снова глаза пожилой женщины и крик: «Они обманули меня, они отняли у меня дом»…

Я проснулась с неприятным ощущением, какая ерунда, подумала я. Я отвела ребенка в детский сад и отправилась в офис. В этот день в офисе Ин сидела и планировала интерьер одной из комнат салона, которая должна была стать воплощением ее представлений о роскоши, выраженной непременно в ампирном стиле.

– Я заказала статую античной женщины, – сказала Ин как бы самой себе.

– Молодец, сколько стоит такая работа? – спросила я, потому что второй моей страстью была скульптура.

– Штамповка – 1000 рублей, индивидуальная работа, конечно, намного дороже. Она маленькая, всего 30 см. Зато по-настоящему украсит холл салона.

– Инна, ты знаешь, нам не хватает немного денег для печати номера, – неожиданно перебила ее творческие мечтания я.

Она не сразу подняла на меня глаза, затем оторвала взгляд с усилием от листа, посмотрела пристально и как-то отстраненно сказала:

– Не хватает денег, а чем занимается Наташа?

– Рекламой, – едко проговорила я. – Ты вообще собираешься работать с нами, или теперь тебе нужен только салон?

– Если журнал не нужен вам, то мне одной заниматься им тоже некогда, я вложила в него столько денег, что могла купить хорошую квартиру. – Она стала заводиться, в ее голосе слышалось возмущение.

– Мы делаем все, что можем, но ты практически не обращаешь внимания на нашу деятельность, – в моем голосе прозвучал нескрываемый укор.

– Знаешь, меня больше интересует, как идет подготовка конкурса. Вы придумали программу конкурса? – Ин рисовала на листе эскиз и отстраненно говорила со мной.

– Мы не резиновые Зины из седьмого магазина, – выдала я со злостью в голосе. Я думала, что такое отношение к сотрудникам – просто наглость с ее стороны.

Ин подняла на меня глаза с удивлением. Она отодвинула лист и взяла меня за руку.

– Садись, – сказала она мягко, ее голос стал внимательным и нежным. – Понимаешь, если мы сейчас не создадим проект, нам будет трудно задержаться на печатном рынке. Уже давно мы ничего не проводили, этот конкурс вольет свежую кровь, и журнал получит новых героинь.

Ее лицо стало добрым, но выражение глаз оставалось холодными. Я прекрасно знала, как она умела входить в доверие с целью получить желаемый результат. На меня это уже не действовало. Я знала, чего она хочет. Она хотела, чтобы мы сделали журнал, разработали проект и все это за одну небольшую зарплату. Нас эта ситуация начинала раздражать. Вся команда была напряжена. Но выражала недовольство обычно только я.

– Знаешь, создать городской проект и параллельно разработать номер журнала стоит больше, чем ты платишь, – я говорила сдержанно, но в моем голосе звучало недовольство.

– Вы получаете столько, сколько стоите, – парировала она мое требование, – если бы журнал приносил достаточно денег, я повысила бы вам зарплату. Но пока что вы только требуете, а рекламы нет. Элита – вот кто нам нужен, почему героини у нас в большей части обычные женщины?

– Твой заказ состоял в том, чтобы создать читабельное издание, интересное широким массам, мы и создали такое, героини у нас необычные, они уникальные, талантливые и творческие женщины, – сказала я уверенно. Я знала, что я права. Но и она как бизнес-вумен была тоже права. Мы это понимали, спор был бессмысленным.

– Сейчас я открою элитный салон по типу закрытого клуба, и чтобы какой-нибудь журнал попал в руки моих клиенток, он должен иметь очень высокий уровень. – Ин смотрела на меня высокомерно. Она это умела. Но я тоже умела отбрить ее, когда ее заносило:

– Если бы ты дала наш журнал своим клиенткам, то открыла бы для себя, что они обычные люди, которые так же, как и все другие женщины, бывают одинокими, и иногда даже больше, чем другие. Открыв наш журнал, они могут увидеть позитив и почувствовать тепло с его страниц. Ты это понимаешь? Ты понимаешь, что они устали от того, что видя только их деньги, окружающие перестали видеть в них людей, окружающие сделали их обезличенными, думая, что бы им подороже продать. А нельзя ли им что-то подарить просто так, хотя бы светлые мысли с наших страниц? Эти женщины ценны окружающим во многом до тех пор, пока у них есть деньги. Они страшно одиноки. Ты говорила это нам, когда мы только начинали. Мы создали журнал с общечеловеческими ценностями, чтобы люди могли что-то получить, читая его. Мы не создавали его для ограниченной аудитории с толстым кошельком.

Ин знала, что я права, но общество и нравы, царящие в нем, заставляли ее думать и принимать решения разумом, а не сердцем.

– Да, но нам нужна элита. Выхода нет. В мой салон я не могу положить наш журнал. Нужно занять определенный уровень. – Она вернулась к рисунку.

Я поняла, что доказывать ей что-либо бессмысленно. Она сознательно блокирует мои мысли, я не могу докричаться, каждое слово будто тонуло в тишине.

– Когда будет готов проект, мне нужно отвезти его в администрацию, – по- деловому продолжила Ин.

– Хорошо, я разработаю план и возьмусь за написание книги. Но за отдельную плату. – Мой голос был тверд.

– Конечно, дорогая, конечно, не вопрос.

А что еще она могла ответить, ей нужно было получить результат. Достигнуть цели любой ценой.

Когда Ин ехала домой, по лобовому стеклу дорогого джипа били капли дождя. Она думала. Она вообще много думала. На ее красивом лбу видны были морщины, они стали появляться в последнее время. Она ехала домой и размышляла о своих возможностях. О том, что подарила ей жизнь. Ей удалось открыть свой журнал, и он просуществовал уже практически год, достаточно большой срок для этого бизнеса. Она имела двоих детей, и они были обеспечены всем лучшим. Ее руки лежали на руле дорогого автомобиля. Она вихрем внеслась в жизнь светской тусовки, где висела табличка: «Посторонним вход воспрещен». Она стала бизнес-леди, создала себя, ей завидовали, ее ненавидели, ею восхищались. Она была фетишем для мужа. Она состоялась в 30 лет, такого женщины порой достигали лишь в 50-60 лет, а то и позже, а она позволила себе быть той, кем ей хотелось. Она создавала реальность для себя. Вдруг нестерпимая боль пронзила ей голову.

«Что-то все равно я делаю не так, – подумала Ин, – может, Анна права, может, стоит подождать». Но вдруг в голове ее появились завораживающие картины блеска, славы, успеха. Она увидела себя идущей по красной дорожке, она увидела, как муж любуется ею на телеэкране. Как после, на светской тусовке, на нее смотрят с восхищением, как ее уважают и поклоняются. Она видела сладкие картины.

Войдя в коридор, она увидела свет на кухне, муж читал газету и пил чай.

– Я приготовил ужин, – сказал он вслух, не отрывая глаз от страниц.

– Иван, ты золото. Где еще взять такого мужчину, все подруги спрашивают у меня? – С юмором приветствовала мужа Ин.

– Больше нигде, может быть, в другом измерении, пусть поищут, – пошутил Иван. – Как твой план салона, рабочие уже отделали квартиру, пора заняться дизайном. Ты нашла дизайнера?

– Зачем же, я сама придумала макет, только он у меня пока в голове, ты же знаешь, у меня нет диалога с компьютерными программами. Сейчас покажу эскизы. – Глаза Ин стали сияющими, она мгновенно вытащила блокнот. Перед Иваном предстал эскиз холла: античная статуя, удивительной причудливой формы шторы, драпировки – все дышало не просто роскошью, а утонченным стилем. Он восхитился, это случалось с ним редко.

– Ты удивительная, как ты можешь придумывать столько интересных, новых идей? – Иван был искренен. Он прикоснулся к Ин, по ее телу пробежала дрожь. Так бывает только когда притягивается плюс к минусу и рождается мгновение. Ин просияла. Она стала дышать глубже. Близость согревала ее, одна только мысль о предстоящем была для нее чудесной.

– Нет, нельзя так любить ни одного мужчину, – глубоко дыша, проговорила она, желание исходило от каждой клеточки ее тела.

Она любила его так, как и жила, судорожно, страстно, она таяла в его руках. Она открывала свое тело и демонстрировала знакомую татуировку на груди, она прикасалась к мужу и уплывала далеко-далеко. Она вообще отсутствовала в этот миг, она была настоящей, лишенной эго. Она любила его, как любят лишь раз в жизни. Такую любовь называют роковой, когда ты проживаешь с человеком каждый миг, как последний. Когда каждый поцелуй электрическим током проходит по твоим сосудам, это сильнее наркотика, это личный сорт героина у каждого. Ин знала, что ее ждет несчастье, об этом она смутно догадывалась. Иван знал тоже, он ассоциировал это с возможностью гибели Ин, а она с потерей его. Каждый из них думал про себя и внутренне боялся потерять другого, он боялся остаться один, точнее не один, а без своего второго Я. Они были отражением друг друга, как в зеркале: он видел в Ин себя настоящего и понимал, что не заслужил такой любви, не заслужил такого чуда. Он слишком сильно отступил.

Когда-то в мире люди были Богами. Они творили свои реальности, каждый из них соединял в себе мужское и женское начало, каждый из них был цельным и наполненным. Полноценный мужчина встречал полноценную женщину, развитую во всех отношениях. Они соединялись, излучая великие вибрации на Земле. Они двигали мир вперед великой любовью, лишенной цели. Такая любовь была нормой, ведь они постоянно пребывали в радости и счастье, такая любовь осталась в мифах и легендах прошлого, которые любят воспевать сегодня те, кто забыл свою божественность. Отношения между полуфабрикатами стали базироваться на потребление друг друга, никакой любви, ничего, способного на отдавание, ничего, что развивало бы друг друга. Только собственность, и манипуляция. Любовь стала продуктом, который можно купить и продать. Любовь обесценилась. Когда человек достигает полного развития своей сущности, он выходит на уровень, когда рядом с ним может оказаться тот, кто излучает те же электромагнитные импульсы. По закону вселенной: подобное притягивается подобным. Полноценный союз двух божеств зажигает вспышку великолепия, озаряет весь мир сиянием и светом, в такой момент весь космос вибрирует великим светом. А тьма сотрясается, в ней просто нет места для такого слияния и она направляет всю свою ненависть, все свое зло на то, чтобы погасить огонек надежды в нашем мире. Так когда-то погибли Ромео и Джульетта, рожденные в темные времена предрассудков и осуждения. Цельный человек практически не имел шансов встретить равного себе по вибрациям, потому как это не позволялось. За этим слишком строго наблюдали. Сейчас, когда люди вспоминают кто они и откуда, их память просыпается, их ощущения и эмоции говорят о том, что они должны сделать, чтобы быть счастливыми, кто нужен им для счастья. По всей планете великим множеством огней вспыхивают встречи, которые ожидали момента тысячелетиями, встречаются две души и соединяются где-то там, и одновременно здесь в опыте человеческого тела. Это становится возможным и это предвестник будущего, нового изменения и возрождения земли. Теперь Земля с новым сознанием людей готова к созданию великих союзов.

Иван сжал губы и сказал Ин, глядя в сторону. В такие минуты он не мог смотреть на нее.

– Ты должна быть осторожна, мои конкуренты пристально следят за нами, я делаю все, чтобы ты оставалась одна как можно меньше.

– Что-то серьезное? – Ин сузила зрачки. Она сжала руку Ивана так, что ему стало больно.

– Нет, ты в безопасности, но осторожность не помешает. Я приеду из поездки как раз тогда, когда планируется открытие салона. Я привезу сына. Слишком долго его нет рядом.

Ин не смогла сдержать слез, они выкатились из ее глаз и беззвучно капнули на руки Ивана.

– Не плачь, не вини себя, ты не могла иначе, у тебя раскручивался бизнес, – постарался поддержать ее Иван.

– Да, поэтому я не видела 2-летнего ребенка год, у меня ведь раскручивался бизнес – ее слова стали эхом.

Молчание. Иван прижал Ин к себе, он старался сдержать свои чувства, они были многообразны, как цвета радуги. Он и она слились в одно целое своей мыслью, своей великой силой, все вокруг задрожало от их единства, оно было таким редким здесь на Земле.

– Такова жизнь, – сказал он, – иногда мы принимаем очень сложные решения.

Ин молчала. Она была далеко, она была в другом измерении, в измерении, в котором нет вины и никто не осуждает другого. И Иван был с ней, он всегда был с ней на Земле и на небе.

Сон 17.
Завеса поднимается

В этот день Ин осталась одна, Иван уехал. Она проснулась посреди ночи, подошла к окну и посмотрела на небо. Оно было удивительным. Перед ней раскинулась Вселенная, усыпанная алмазами звезд. Месяц одиноко смотрел на спящий город. В воздухе застыла тишина. Ин вернулась в кровать, завернулась в одеяло и погрузилась в пустоту, так было всегда после принятия таблеток.

Пустота вдруг стала видоизменяться и деформировалась. Ин увидела себя входящей в огромный мраморный зал, и вокруг которого располагалось открытое пространство, за которыми сияли звезды. Они были так близко, что можно было сравнить их со светильниками украшавшими помещение.

Ин увидела себя со стороны, она была одета в рыцарский костюм, все то же снаряжение. За ней шла свита. Ин ощутила всю торжественность момента.

С противоположной стороны по направлению к Ин шел Серый воин. Он достаточно быстро оказался напротив и сел в кресло.

– Зачем ты вызвал меня? – спросила Ин холодно.

– Я хочу рассказать тебе историю. То, о чем ты не знаешь, – ехидно проговорил Серый воин и снял со своих глаз темные очки. Ин посмотрела в них. Что-то страшное, холодное и необъяснимое смотрело на нее. Оно смотрело из глубины застывших глаз Серого воителя и манило к себе. Она медленно стала притягиваться к нему, словно под действием магнита. Что-то такое до боли знакомое ощутила она в момент притяжения, его вибрации были ей знакомы, она вдруг увидела в его глазах, напоминающих змеиные, пасть огромного черного пресмыкающегося, она медленно проникала в эту темную пещеру и погружаясь понимала, что что-то спрятано в ней, ее глубинные страхи, ее знание, что в ней имеется что-то от этой тьмы, от этой рептилии. В нем была информация, где-то на генном уровне зашифрованная связь с той змеиной частью, которой когда-то была Ин, в одной из версий реальностей, параллельно существующей с этой. Ин была многомерной, одновременно осваивающей опыт во многих формах сознания, но признать это ей было страшно и болезненно.

Когда Ин поймала себя на мысли, что попадает под власть Серого, она вздрогнула, и ее мгновенно отбросило. Притяжение оборвалось.

– Да, дорогая, тебя тянет ко мне. И это мне льстит. – Серый воин посмотрел на руку в перстнях. – Я подарил тебе много подарков, и все ты приняла. Как приятно, если женщина принимает дары, значит, ты ей небезразличен.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Ин, – Ты, падший! Падшие не имеют права так говорить с нами. Мы воины Света, поблагодари меня за то, что я вообще снизошла до общения с тобой.

– Ты снизошла не только до общения, дорогая, ты снизошла до близости со мной! – Серый ухмылялся во весь рот.

Белый воин вздрогнул. Ин разгневанно выхватила меч и мгновенно приблизила его к горлу падшего. Когда она занесла свою руку, взгляд ее остановился на глазах Серого воина. Вдруг на Ин посмотрели такие знакомые, до боли знакомые глаза. Ин судорожно стала думать, где она видела их, Серый воин рассмеялся, теперь его лицо и смех показались ей знакомыми. Ин застыла, ее ноги подкосились, она увидела Ивана, близко-близко. К Ивану сзади подходил Серый, он сливался с ним в одно…

Стены замка задрожали от переливистого смеха олицетворения зла.

– А ты думала, дорогая, что я глупец и сам буду просить твоей руки? Для этого я воспользовался Иваном, он не мог быть против. Ребенок рожден с большим трудом, ты чуть не умерла при родах. Но тебя спас Он. Он, видите ли, полюбил тебя, он сделал свой выбор, а ты – свой. – Серый воин отвернулся и посмотрел в «окно».

Ин была в ужасе.

– Когда ты выбираешь кого-то, ты выбираешь и то, кем он на самом деле является. Рожденные души могут притянуться отовсюду, смотря кто родители, – Серый объяснял теорию воплощения душ. – Сейчас посмотри на Землю, – он показал рукой на голографический экран, и перед свитой предстала картина: молодые девушки, беременные, курят и пьют пиво, в другой стороне всплыла картинка, на которой беременную проститутку сдавал сутенер и получал тройной гонорар. В третьем конце экрана молодая девушка с символами света в тонком теле, совсем еще ребенок, ложилась в постель с парнем, за спиной которого была чернота. Картинки сменялись одна за другой, они были ужасающи. После показалась родовая палата, бешеные крики, страшные роды, в одно мгновение пронеслась жизнь этих рожденных, наполненная ужасом, муками и страданием. Их жизнь напоминала тьму.

«Какой кошмар снится мне», – подумала Ин. Серый отреагировал молниеносно:

– А кто тебе сказал, что это кошмар? Кто тебе сказал, что ты спишь? Спишь ты, дорогая, там, на Планете свободного выбора. Планета всегда предоставляет тебе альтернативу. Ты принимаешь ее? Нет, ты предпочитаешь спать, чтобы не нести ответственность. Ведь так проще.

Ин не могла это понять и принять, она в ужасе попросила забыть Это. Она проснулась. Проснулась в холодном поту, с безумной головной болью. Она ничего не помнила, кроме ощущения страха и отчужденности. Постель ее была пуста. Она была одна. Одиночество, холод, опустошенность – вот с чем она встречала новый день.

Лишь одна мысль согревала ее – мысль о любви к мужу и детям, только они были значимы для нее по-настоящему, она запуталась, все деньги мира меркли перед тем, что что-то может случиться с ними. Ради них на самом деле она все и делала, все стремления, все цели, она не допускала мысли, что достойна любви просто так, ни за что, потому и создала культ славы и денег. Внутри ее любовь к ним была чем-то до боли родным и знакомым, и если убрать из жизни все, мир имел бы смысл, останься с ней ее любимые люди. Но если убрать их – жизнь была пуста и кошмарна. Любовь – великое чувство, которое сохраняет нас целостными, даже тогда, когда потеряно все, она сохраняет нас, она связывает нас с источником, когда мы отходим от него, отдаляемся, предаем, ошибаемся, она горит маленьким огоньком надежды для нас на тот момент, если душа вспомнит и вдруг решит вернуться. Все ошибки этого мира станут для нас великим опытом прозрения, они станут бесценными гранями в алмазе нашего существа.

Цените то, что имеете, любите то, что у вас есть, помните, что такого момента в вашей жизни уже не будет никогда. Это как взросление ребенка, каждый момент неповторим и уникален. Так и взросление души, каждый момент неповторим, с каждым опытом ты рождаешься сам, все более новый, все более иной.

Глава 22.
Невозможность остановиться

– Мы создадим книгу, в которой героини будут прославлены. О каждой из них будет составлен очерк, каждая увидит свой портрет и сможет украсить этой книгой свой семейный архив. Кроме того, книга будет содержать статьи о культуре и развитии нашего города – так презентовала важную часть проекта Ин. Журналист убрала микрофон, камера была собрана, интервью закончилось. Я внимательно наблюдала за поведением Ин, Наташа стояла рядом, мы переглянулись.

– Инна, как тебе кажется, мы успеем написать книгу о 50–ти героинях за два месяца? – спросила я, скрывая нотки сарказма в голосе.

– А рекламы и спонсоров собрать на миллион успеем? – в свою очередь спросила Наташа.

– И параллельно издать номер журнала? – не унималась я.

Ин повернулась в нашу сторону, ее глаза стали злыми.

– Слушайте, когда люди хотят, они за месяц могут сделать такое, что круче только в космос слетать, я даю вам возможность реализоваться, а вы не цените ее. Вы… Нет, я сменю команду! – Она отвернулась и закончила разговор. Ее замысел уже воплотился в рекламной кампании, она заказала и развешала по всему городу баннеры, на каждом шагу висели объявления о конкурсе. Героини прибывали и прибывали. Оказалось, в городе очень много интересных женщин, судьбы которых заставляли нас плакать, восхищаться, удивляться. Мы хотели написать о каждой, но все было превращено в конвейер, пыльную пиар компанию, важно было не прославить реальных героев, а создать бутафорию важности деятельности, которую осуществляла Ин в своем проекте.

Ночи напролет я создавала тексты, стараясь изо всех сил с Наташей сделать все как можно лучше, чтобы эти женщины, действительно достойные, были удовлетворены нашей работой. Муж вообще перестал видеть меня, ребенок рос, общаясь в основном с папой и бабушкой, а я создавала проекты. Проекты, проекты, проекты. Отдыхать приходилось лишь в дороге, когда я ехала в лицей. Путешествие дарило мне час умиротворения, путешествие стало единственным временем погружения в себя.

«Я чувствую, что пора завязывать, ничего хорошего из этого не выйдет, – думала я, – эти проекты сожгут нас, команда трещит по швам, все недовольны, денег не хватает, один проект разоряет другой, в результате ничего не будет сделано полноценно. Ин занесло. Она вообще забыла благую цель, ради чего она все создавала: для людей, а не против них». Я понимала, что работать так нет больше ни желания, ни сил. Я осознавала это глубже, чем когда–либо. Много раз я хотела все бросить, но меня останавливала мысль, что журнал создан мной, и он перестанет существовать, когда я перестану работать. Никто не будет делать его, кроме меня, никто не будет вдыхать в него жизнь. Он только мой. Я думала, что Ин остановится, но этого не происходило. В проект приходили люди, нужно было его воплощать: идеи, гимны, презентации и многое другое. Все это сопровождалось публичным негативом и неоплаченными услугами.

Деньги имели свойство заканчиваться. Инна, как могла, выкручивалась, она брала кредит, издавала номер, занимала снова и платила за реализацию проекта, работала вечерами, вернувшись к перманенту, сама мыла полы в салоне красоты. Экономия была во всем, среди кажущейся роскоши, золота и блеска мы были просто разорены. Все деньги рассеивались по разным направлениям: журнал, книга, проект и салон. Деньги, деньги, деньги… Ин делала все, чтобы не упасть лицом в грязь перед общественным мнением, она предпочитала падение перед нами.

– Я не могу выплатить вам зарплату, – однажды сказала Ин вслух то, что мы предчувствовали и ожидали в глубине души. В офисе застыло безмолвие.

– Ты не можешь не заплатить нам, – тихо проговорила я. – Мы работаем за десятерых, мы пишем журнал, книгу и еще организуем проект. Проклятый проект! – Я рассвирепела.

– Девчонки, вы должны понять меня, – сказала спокойно, как ни в чем не бывало Инна. – Как только проект завершится, спонсоры перечислят деньги, я рассчитаюсь с вами.

– Инна, спонсоры больше ничего не перечислят, – Наташа выдавила из себя информацию, которую ей много раз приходилось говорить директору, но та ее не слушала. Она никогда не слушала никого, кроме себя. Все возможные деньги были собраны и запущены в проект. Все съели реклама, презентации, подарки, не осталось ничего, даже денег, чтобы выплатить нам зарплату. Тем не менее, мы создавали последний номер журнала. Ходили на работу и выполняли данное людям обязательство.

Ин пристально взглянула на Наташу, и началась притча во языцех:

– Вы не умеете работать, вы все сделали неправильно, где менеджеры, где команда? Почему вы не собрали больше денег, я провожу проект в ноль! – Ин была в неистовстве, она обвиняла во всем нас. Мы молчали. Мы молчали! Мы молчали… Нас унижали, обращались, как со скотом, а мы молчали. Мы были в состоянии сна, нужно было очень сильно потрясти нас, чтобы мы проснулись и поняли, чего действительно стоим в этом мире.

– Я предоставила вам возможности, вы болото! У вас нет ни вкуса, ни понятия о вкусе, вы…Я зря потратила на вас год.– Она замолчала. Все выражал ее взгляд.

– Инна, ты несправедлива к нам, – только и могла сказать я, в голосе слышалась обида. – Мы сделали все, что могли, ты не слушала нас. Ты видишь только деньги.

– Нет, я вижу идеи, которые могут превратиться в деньги, а вы не видите ничего, о какой зарплате вы говорите, если вы и пяти тысяч не стоите! Я уезжаю домой, у меня разболелась голова. – Она резко развернулась и, отбивая ритм злобы и гнева своими каблуками, вылетела из офиса.

Мы остались в недоумении. Я посмотрела на команду. Нужно было все взять под контроль.

– Расслабься и получай удовольствие, – проговорила я. – А еще можно так: «Поменьше расстраивайся, побольше перестраивайся!».

Не сработало, у всех лица были подавлены. Меня интересовала только Наташа. Она была во многом моим резонером, ее мысли были ответом на мои. Я повернулась к ней, в моих глазах стояли классические вопросы Чернышевского: «Кто виноват?» и «Что делать?». Мы жили во времена другой энергии, где нужно было задавать совсем иной вопрос: «Зачем?», но мы этого еще не знали, мы еще только учились.

– Знаешь, у меня такое ощущение, что она закроет журнал, – сказала задумчиво Наташа. – Она живет салоном, она горит проектом, ей не нужен журнал.

Я знала, что когда-нибудь Наташа проговорит мои мысли вслух. У меня сжалось сердце, мне стало безумно жаль мое детище, мое создание, оно было так одиноко, его собирались выбросить, закрыть, уничтожить! Журнал был живым, и я прочувствовала его боль. День пролетел в раздумьях. Люди по инерции выполняли свою работу, хотя корабль медленно, но верно шел к своей гибели.

Приехала домой разбитая, все, что я тогда могла сделать, – это уснуть. Я накормила ребенка и легла спать, прижавшись к мужу. В тот момент, когда об меня обтирали ноги, я вдруг ощутила свою ценность, во всем этом контрасте, я осознала, что не одинока, со мной были те, кто дороже всего. Боль потихоньку утихла…

Сон 18.
Лестница эволюции

Погрузившись в небытие, я появилась в другом мире, мире свободного полета. Перемещаясь как сгусток света в пространстве, я совершала движение, мне было доступно все, я отправлялась в путь, не страшась ничего, в состоянии легкости и эйфории. Именно это ощущают наркоманы, когда под действием стимуляторов выбрасывают себя в астрал. Астрал был доступен мне так же, как эта жизнь, он был ярче, чем эта жизнь, там, мне казалось, моя жизнь полна, ничем не ограничена, я могла быть всем, могла делать все, что только можно помыслить, и более того, о чем помыслить не могла.

В моей спальне, у родителей, на окне стояли мои любимые иконы, их было три: Дева Мария, Иисус, Святой Николай. Эти сущности были со мной всегда. Я ощущала их присутствие настолько ярко, что, когда мы венчались с мужем, у меня было ощущение, что Иисус пришел поздравить меня, что он идет со мной рядом и радуется моему счастью. Это ощущение было удивительным, это был главный подарок мне на свадьбу, приход Иисуса, того, чье существование для меня не требовало доказательств. Я никому не говорила об этом, потому что меня бы просто не поняли. Однако с того момента, как я полюбила будущего мужа, в моей жизни был Он, а потом и Святая Дева, которая, в конце концов, подарила мне дух Николая. Черный и Белый выполнили свое предназначение, и я начала творить свою реальность.

Я зашла в спальню и увидела удивительный свет, исходящий из моих икон, свет был настолько сильный и яркий, что я не видела ничего, кроме него. Вдруг среди вспышки открылось знание, передо мной возникла лестница эволюции. Лестница развития духовного уровня людей.

На первом уровне были падшие, чье сознание было рабским: я увидела проституток, убийц, воров. Для них божеством были деньги, причем как цель, которая нужна лишь для того, чтобы получать удовольствия. Удовольствия низменного плана. Они шевелились и были настоящими, живыми. Они были настолько неосознаны, что напоминали скот.

На втором уровне я увидела фанатиков, людей, кто не имеет своей мысли, кто полностью подчинен мыслям других, более развитых особ. Среди них были великие вожди, которые вели огромные массы на смерть, и массы были такими же фанатичными, спящими сущностями, которые принимали на веру все, что им говорилось. Там были знаменитые манкурты, которые могли убить свою мать, уничтожить память, потому что они были зомбированы. Эти люди повсеместно окружали и окружают нас поныне, они везде, в школах, в органах управления и законодательства, в государстве. Их было больше всего, они были далеки от понятия «свобода», потому что внутренне они были рабами, чуть выше, чем падшие, но они были рабами чужой мысленной программы, чаще всего негативной.

Лестница поднималась вверх и напоминала пирамиду. Третий ее уровень населяли низшие ремесленники, подмастерья, торговцы, ростовщики, которые только открывали в своем сознании мысль о безграничных возможностях желаний, о способности вкладывать энергию в мир и получать отдачу. На этом уровне люди впервые открывали ценность своего труда и начинали «продавать» себя.

Четвертый уровень заселяли высшие ремесленники, осознавшие свою уникальность, неповторимость, значимость и получавшие от этого удовольствие. Эти люди стремились найти нечто помимо денег, но это нечто было для них закрыто на засов прибыли и корысти. Они добросовестро выполняли свою работу и часто зарабатывали свой хлеб, но при этом неспособные улучшить свой мир, подчинялись понятию «рок, судьба». Высшие ремесленники были лишены крыльев, но втайне мечтали о них. Крылья им иногда снились во снах.

Четыре первых уровня заселяли люди, зависимые от череды воплощений, от кармических предзнаменований. Они вращались в колесе, и даже не могли помыслить о том, что колесо вращают они сами, своими действиями, поступками, своими вибрациями. Здесь они проходили испытание последней печатью – властью. Они подчиняли и подчинялись, они искали власть и наслаждались ею, до тех пор, пока не пресытятся.

На пятом уровне были творцы – люди, чей труд был осенен мыслью любви и радости от создаваемого ими. Эти люди не нуждались во власти, они приходили к пониманию, что человек имеет право управлять лишь собой. Подчиняя себе других, ты теряешь часть своей мудрости и глубины. Творцы совершенствовали все, что попадало им в руки, и через это совершенствование развивались сами. Не важно, в какой сфере трудились творцы, они изменяли мир к лучшему. Художник, с любовью создававший статую, был так же счастлив, как кузнец, который воплощал красоту в металле. Пекарь, выпекающий хлеб как символ жизни, пахарь, который бросает семена в землю и радуется их росту, жизни, распускающейся в них, девушка, поющая песню, и мать, кормящая ребенка грудью, – все они по-своему творили и обогащали свой мир и жили в атмосфере созидания. Если высший ремесленник открывал себя – он становился творцом, и его ожидало богатство. Если низший ремесленник прикасался к прекрасному, ему хотелось что-то изменить в своей жизни, если фанатик слышал одухотворенную мысль, ему хотелось сделать ее жизнью, в этом и был фанатизм. Если раб слышал песню мира, внутри его пробуждалось щемящее чувство искаженности жизнеустройства. Так были перемешаны все мы, и каждый был важен в этом спектакле жизни. Каждый играл свою роль и не мог забыть того, что уже давно знал. Опыт – это то, что остается с нами навсегда. Мы уже не можем забыть светлую музыку любви, она будет напоминать нам то, кем мы можем стать в будущем, она показывает нам свет, который исходит от каждого из нас в той или иной степени. Врачи, учителя, строители, художники, политики могли быть как рабами, так и творцами одновременно. Их отличало лишь отношение к миру, в котором они пребывали. Врач мог помочь, и тогда он был творцом, а мог убить, тогда он был рабом или фанатиком. Политик мог улучшать общество, и в этом его творчество, а мог брать взятки и способствовать пороку, в чем заключено его ментальное рабство. Все было предельно просто, закон Вселенной был одинаков для всех – совершенствуй среду обитания, как говорила Анастасия, героиня одноименных книг. Где бы ты ни находился, улучшай это место, совершенствуй его, и этим ты усовершенствуешь себя. Подаренная тобой энергия увеличится в сотни раз, если ты полюбишь то, что имеешь.

Я летала во сне, фантастическое знание открывалось мне, очевидное и естественное, я думала об этом как о чуде, но там оно было естественно для меня. Чудом оно было для меня на Земле, когда я просыпалась.

На шестом уровне были мудрецы, те, кто нашел для себя ответы на важнейшие вопросы и пытался научить этому других, потому что в этом была их глубинная потребность. Мудрецы не осуждали мир, потому что он был для них воплощением совершенства и гармонии. Мудрецы знали закон: изменись сам, и ты изменишь мир вокруг себя. Мудрецы были свободны от борьбы, потому что понимали: борьба не сделает тебя сильнее. «Победивший себя, не воюет с другими», – сказала однажды поэтесса Анна Огнич, пришедшая в наш журнал. Мудрецы уходили от мира в своем сознании, в теле же они всегда пребывали среди людей, потому что мир – это великий дар. Мудрецы шли с широко открытыми глазами, они проснулись, сон для них был завершен. Они приближались к последнему уровню, добровольного прихода в мир, для улучшения других, для передачи опыта тем, кто готов. Мудрецы готовились стать аватарами – воплощением Бога на земле.

На вершине пирамиды размещался седьмой, последний уровень, с которого на меня сияющими глазами взглянул живой Иисус. Иисус венчал пирамиду, на нем лестница эволюции заканчивалась. Из глаз его исходил свет высшей любви, ее нельзя описать словами. Она была тиха. Тишина – вот ее синоним. Глубокая всезнающая тишина, без слов, без эмоций. Все уже познано, все прочувствовано. Бог понят во всех его проявлениях, он слился с тобой и стал тобой, потому и тело воскресло, потому и память о нем бессмертна, как напоминание человечеству о том, кого забыли мы в каждом из нас – Бога.

Я остановилась, во сне из моих глаз текли слезы. Я многое поняла. Мысль стала для меня светом, информация была такой объемной и величественной, что я не могла вместить ее всю спокойно. Вдруг я услышала необычный космический звук, ничего подобного я не слышала нигде в реальности, это был многомерный звук, который я не могла понять, его полифония врезалась в мою психику и мое сознание не справляются. Я не могла его понять, и тогда я потеряла сознание во сне и проснулась наяву.

За окном была глубокая ночь. На небе светили звезды, одинокие деревья скинули последние листья, мир готовился к зимнему сну, в нем не было и тени протеста, он принимал этот период цикла. Я встала и выглянула в окно, ночная прохлада пробежала по моим рукам, и информация как наяву возникла в моем сознании, я понимала, что ее должны узнать люди. Но как мне ее донести? Журнал был на грани закрытия, в любой момент все могло рухнуть. Я легла обратно в постель и погрузилась в отдых, больше я не думала ни о чем.

Глава 23.
Возможность невозможного

Утром я приехала в офис и села писать статью. Статья вышла прекрасной, иллюстрации я обнаружила в клипартах, выбирая те лица, которые видела во сне. Дизайнер увидел меня и сразу спросил, чем это я занимаюсь, потому как от меня исходит энергия бешеной увлечённости. Я рассказала ему идею статьи. Он удивленно посмотрел на меня и сказал, что информация и впрямь необычная, мы еще долго беседовали о том, как сделать ее яркой, как оформить лестницу эволюции духа. Когда пришла Наташа, я рассказала ей тоже о своем сне. Она промолчала, а потом спросила, что я буду делать, если номер не выйдет в печать.

Я подумала и уверенно произнесла:

– Номер выйдет, эту информацию должны увидеть и узнать люди. Это наш девятый выпуск. Уже много людей читают наш журнал, эта статья обязательно появится.

Наташа восхищенно улыбнулась и немного снисходительно сказала:

– Знаешь, наверное, изменить что-то можно лишь тогда, когда так сильно веришь в возможность этого.

– Ты тоже можешь изменить свою жизнь, – сказала я.

Наташа посмотрела на меня, и в глазах ее промелькнула большая грусть. Она была подавлена, ей так хотелось верить в мои слова, она хотела, она слушала меня, но для нее это было невозможно, на тот момент это было нереально.

– Знаешь, если бы в моей жизни были другие люди, я смогла бы быть сейчас другой.

– В твоей жизни были именно те люди, которые учили тебя, как жить.

Наташа вдохнула едкий сигаретный дым и посмотрела вдаль.

Она думала о том, как сбежала из дома от деспотичной матери, из-за которой разрушилась их семья. Она вспомнила, как отец стряпал вместе с ней и сестрой печенье, и как, вернувшись с рейса, он застал мать с другим мужчиной. Она вспомнила страшное расставание, как мама навсегда спрятала адрес отца, улетевшего за тысячи километров. Она вспомнила дальнейшую жизнь, в которой мама, не справившись с ситуацией, срывала злость на детях, страшно избивая их. Она вспомнила лицо сестры, полное ненависти, когда та уезжала из дома учиться, подальше, лишь бы никогда не видеть этого ужаса. Она вспомнила слезы сестры, как она просила ее, младшую, беречь себя, не перечить матери. Она часто защищала Наташку, когда мать впадала в неистовство.

Наташа приехала в наш город в 17 лет, поступила в институт вместе со мной, именно тогда она стала жить с будущим мужем, который в принципе продолжал модель поведения Наташиной матери – он унижал свою жену. Она, с маленьким ребенком на руках, просто не представляла, как изменить свою жизнь. Ее жизнь была беспросветной. Ни дома, ни родителей, нет никого, кто мог бы помочь, и надеяться ей приходилось только на себя. Придя в журнал, она вытянула счастливый билет, потому как этот проект научил ее ценить себя, он открыл ее сущность, удивительные возможности, талант экономиста и управленца, он открыл в ней ту, кем она боялась быть, боялась показать. Наташа была очень красивой женщиной, достойной гораздо лучшей жизни, чем та, которую ей приходилось влачить. Единственное осеннее пальтишко и тонкие сапоги, в которых она отвозила ребенка на автобусе в садик всю морозную зиму, а муж в это время разъезжал на машине по своим делам – вот ее жизнь в тот период. Тем не менее, у Наташи был удивительный талант покупать и на небольшие деньги стильные, выбранные со вкусом вещи, которые выделяли ее и подчеркивали достоинства внешности. Она словно пришла к нам из XIX века, ей, казалось, было очень неуютно от хамского поведения мужчин – наших современников. Она страдала, но терпела. Я любила ее, но мне хотелось искоренить в ней это терпение, пробудить в ней протест. Она была глубоко униженной. Сейчас, когда мы создали все наши проекты, она стала личностью, яркой, неповторимой, она создала себя, так же как и мы все. Мы открыли себя.

– Наверное, ты права, – проговорила Наташа. – Знаешь, если журнал закроется, у нас на лбу появится морщинка, вертикальные морщинки говорят о детях, которым мы дали жизнь, горизонтальные – о детях, которые ушли из нее. Наше детище умирает у нас на руках.

От этих слов внутри меня все сжалось. Я понимала, что это правда.

– Что мы будем делать, когда журнала не будет? – спросила я Наташу.

– Я не знаю, – сказала она, и ее глаза снова стали грустными.

На такой ноте мы закончили работу над последним номером. На печать нам не хватило 50 000 рублей. Когда Ин пришла в офис, мы поставили ее в известность. Ин знала, что закрыть журнал накануне конкурсного проекта невозможно. Она заняла деньги, и моя статья о лестнице эволюции духа была опубликована. В последний номер вошли наши разработки, новые проекты, креативный выход на новых рекламодателей, мы предложили Ин новые направления. Она выслушала нас и сказала, что нужно сменить бренд. На что согласились все, кроме Наташи. Смена бренда означала для нее как для рекламщика своего рода крах, целый год работы впустую. Она раскручивала журнал. Я создавала, а она раскручивала. Она приняла правильное решение, но я тогда так не думала, я считала, что она предает нашу команду, она предает нашу семью.

Ин пропадала в салоне, который находился недалеко от нашего офиса. Мы приходили туда по рабочим вопросам и смотрели на величественную роскошь, созданную творческой фантазией Инны. Мы восхищались и грустили от того, что ей было все равно, что же будет дальше с нами. Она раскручивала идею за идеей. Она жила в другом режиме, в других скоростях. Она жила в режиме он-лайн, а мы были замедленны. Она была далеко от нас, ее мир был иным, и в то же время мы были единым организмом. Нам было больно, а у Ин существовала возможность замещения, эту эмоцию она закрывала своей, более сильной.

Сон 19.
Прощание

Я ехала на сияющей машине в ночи, сквозь серебристый дождь, вокруг было темно, но торжественно, все освещалось светом фантастических фонарей, было одновременно темно, но видно все, потому как мы сами освещали путь телами. Совершив остановку недалеко от стадиона, огляделась вокруг и вдруг поняла, что сплю. Вокруг меня горели фонари, я увидела идущих ко мне Наташу и Ин. Они шли мне навстречу и улыбались. Когда они приблизились, я разглядела, что Наташа непривычно красива, она была совсем иной. Она была такой, какой я совсем не знала ее: она сияла. Она вся была наполнена светом.

– Здравствуй сестра, – сказала Ин, обращаясь ко мне.

– Здравствуй, – ответила я мысленно. Я уже привыкла к той форме общения, которая существовала там, голос был не нужен, все передавалось через взгляд.

– Мы заканчиваем наше путешествие, встретимся после, наша миссия выполнена. Благодаря друг другу мы открыли себя. Мы приобрели опыт.

Я знала, о чем она говорит, и в душе моей не было грусти, я просто слушала.

Мы взяли друг друга за руки, потом Ин сказала:

– Мы воины Света, пусть Свет открывает всем глаза, пусть он восторжествует!

– Да будет так! Пусть все живые существа во вселенной обретут счастье! – проговорила я.

– Да будет так! Пусть все живые существа во вселенной избавятся от страданий и причин страданий! – произнесла Наташа.

Мы проговорили слова древней мантры, я узнала об этом много позже, а там мы знали их откуда-то. Мы знали все. Взявшись за руки и поднявшись в небо, мы летели в бесконечность и радовались, вокруг нас сияющим дождем проносились капли астрального свечения, мы проходили сквозь воду, скалы, космические сферы, мы ощущали необычную радость полета. Мы были свободны, по-настоящему, божественно свободны. Мы все отработали, мы осознали, кто мы и откуда. Теперь нам стоило понять это в реальности на планете свободного выбора по имени Земля.

Фанфары зазвучали на весь зал, состоялось открытие проекта «Женский лик». Проект был грандиозным, 50 героинь в шикарных нарядах спускались в зал и торжественно шли по длинному подиуму. Они шествовали с достоинством представляя себя и свой вклад в развитие города. Видеоролик рассказывал о каждой, овации в зрительном зале не затихали. Огромная толпа ликовала, праздник был в полном разгаре. Я справила накануне свой день рождения, мне исполнилось 24 года. Я приобрела шикарный костюм, туфли и жемчужное ожерелье. Нам сделали прически и мы прикатили на свой бал. Это был уникальный рубеж. 22 ноября 2006 года состоялся конкурс, который создали мы, организовали мы, написали о каждой из женщин – мы. Это была наша победа, победа не в борьбе с кем-то, это была победа нас самих, это была победа нас вчерашних с нами сегодняшними. Я вошла в зал и увидела Ин, она была ослепительна: длинные волосы убраны назад, глаза сияющие, черная юбка с корсетом и белая блузка, все было строго, умеренно, дорого. Так умела одеваться только она. Встретила она меня торжественно.

– Какая ты красивая, – сказала она мне. Мы обнялись. Подошла Наташа, она была тоже необычайно хороша. Мы посмотрели друг на друга, в наших глазах отразилось воспоминание, мы снова встретились, только в реальности, мы были здесь свободными, и чувствовали свою значимость. Все вокруг было создано нами, и это было феноменально. Зал сиял, он был украшен живыми цветами, каждая героиня получила букет и золотое украшение, каждая увидела себя на экране, о каждой мы написали очерк.

Множество титулованных гостей находилось в зале, они восхищенно перешептывались, оценивая красивых женщин. Праздник плавно перешел в модный показ на втором этаже и фуршет, где подавались шампанское и торт. Размах был грандиозным, так умела шиковать только Ин. Она давала интервью телеканалам города, позже его увидел Иван. Он смотрел на нее и восхищался. На праздник он как обычно не приехал. Ин встречала дорогих гостей одна. Когда закончилась официальная часть, Ин с самыми важными людьми переместились в маленький vip-зал, где был организован ужин для значимых персон. Мы с мужем заняли место рядом с Ин. Она встала и представила меня гостям:

– Это Анна, главный редактор моего журнала и соавтор проекта «Женский лик».

Гости мне улыбнулись, и мы начали разговор. У всех было вдохновенное настроение. Мы преодолели очередной рубеж. Ин поздравляли, говорили, что она покорила вершину света, ею восхищались. Я сидела рядом и понимала, что это наше прощание. Предчувствие таилось в глубине души. Я понимала, что мне нужно отдохнуть, для меня в мои 24 года это было слишком. Столько было отдано мною, что непременно хотелось восполниться. Я выступала на пресс–конференции со знаменитыми чиновниками города, с теми, кто отвоевывал свое звание и место трудом или нечестностью, кто чем мог. Я была рядом с теми, кто управлял и тайно властвовал в нашем регионе. Я сидела с ними за одним столом и знала каждого по имени. Это быстрый старт. Что дальше? Впереди была неопределенность. Но сегодня я хотела радоваться, мы осуществили грандиозное шоу, мы разработали и выпустили новое издание, мы написали книгу о героинях города. Мы обменялись энергиями и обогатили друг друга. Сейчас я сидела рядом с Ин, и она гордилась мной, она гордилась нами. В этот вечер муж подарил мне дорогой букет цветов, отвез меня домой. Я была пьяна, я была очень пьяна.

Мы возвращались поздно, вокруг светили фонари, ели были покрыты недавно выпавшим снегом. Все было сказочно: сияющие снежинки, яркая луна, скрип снега, мои шаги эхом отдавались вокруг, я завершала цикл, это был важный рубеж, тогда состояние мое напоминало сон. Я глубоко спала, и плохо различала, что же такое происходит, жизнь тогда неслась с безумной скоростью, за тот год я прожила десять психологических лет. Сейчас, возвращаясь домой, я думала о том, какова моя судьба, о прекрасном снеге, о морозном воздухе, о том, что я пьяна от усталости, о том, что со мной рядом идет любимый человек, тот, кто оберегал меня, словно мои наставники. Он был дан мне свыше, он сохранял мое ощущение целостности, только он был значим, без него мир ушел бы из-под моих ног. Он оберегал меня, в то время, когда я была еще спящей, в этом было его предназначение.

Сон 20.

Освобождение

Ин приехала домой поздно. Ее ждал Иван. Он помог снять пальто, повесил на плечики и положил руки на ее талию.

– Ты была великолепна, я видел твое интервью. – Его глаза смотрели сквозь Ин. Он восхищался, и его восхищение было неподдельным.

– Я старалась, любимый, – сказала Ин странным, опустошенным голосом. Она опустилась на диван.

– Знаешь, сегодня я поднялась на определенную вершину, я достигла ее всеми способами, какими только могла. Я воплотила проект в жизнь. Спасибо, ты помог мне. – Ин посмотрела на мужа с любовью и благодарностью. – Я очень устала и хочу отдохнуть, у меня разрывается голова.

– Я подумал, что, пожалуй, тебе необходимо сделать выбор, определиться, у тебя теперь есть салон – твой домик для Барби, как ты его любишь называть. У тебя есть проект и имя, которое уважают. Зачем тебе журнал, он отнимает у тебя силы. Определяйся.

Ин вздрогнула, она давно ждала этого момента. Она знала, что он назрел, и решить нужно сейчас. Она повернулась к окну и взглянула в ночь. Ей было дорого очень многое в этом ее первом проекте, он не был просто средством заработать, он был для нее живым созданием, он жил вместе со всей командой. Закрыть журнал значило расстаться с командой, значило вычеркнуть этих уже родных ей людей из своей жизни.

– Понимаешь, когда цель впереди, нужно выключать свои чувства, они тормозят наше развитие, – сказал жестко Иван.

– Да, есть только цель, нет чувств, нет людей…– На глаза Ин навернулись слезы, однако она сдержала их. – Знаешь, ты прав. У меня есть новый проект – мой салон. Мне больше ничего не нужно, у меня есть дети, ты, и все-таки нужно заниматься своим делом.

Ин сжала губы, на лбу проявились морщины от напряжения. Две вертикальные и одна – горизонтальная. Тусклый свет ночника спасал ее от страшных сновидений. Ин думала, как сказать о своем решении команде, она только вчера сидела с ними за одним столом, она благодарила их, сегодня она должна довести до них решение. Жесткое решение. Как посмотреть в лицо девчонкам? Что будет с ними дальше? Эти мысли не давали ей заснуть. Дождавшись утра, она сделала всего один звонок Наташе и, сказав ей несколько слов, осталась дома на весь день.

Ночью Ин вновь и вновь пила кофе, боясь кошмаров, пытаясь подольше не засыпать, но организм все-таки сдался. Она ощутила пустоту, немую, странную, Ин даже не могла пошевелиться. Словно ее не было. В определенный момент перед глазами возник в отдалении свет, а рядом человек, лица которого она не видела. Он приближался, и Ин не могла пошевелиться, она понимала, что, наверное, видит странный сон. Сущность двигалась в пространстве навстречу ей и отправила мысленное сообщение: «Освободись».

В этот миг Ин под действием какой-то невидимой силы вышла и увидела себя со стороны. Это была не совсем она, это был ангел, с обожжёнными крыльями, с длинными волосами и сияющими одеждами. Она видела себя ослепительную. Вдруг ее взгляд переместился, и теперь она смотрела на себя глазами сияющей души. Увидеть двух себя, необычное зрелище, но дальше произошел еще и необычный обмен информацией между двумя субстанциями – энергетической духа и физической эго.

– Здравствуй, – обратилась сияющая душа к той, кем была Ин.

– Кто ты? – спросила испуганно Ин.

– Я – это ты. Только настоящая. Посмотри, как ты величественна, и подумай, куда загнала ты свое величие, – душа говорила с достоинством. Она была великолепной, гигантской по сравнению с маленькой физической сущностью. Ее светящаяся плоть состояла из миллионов переливающихся красок, эти спектральные цвета взаимодействовали и проникали сквозь друг друга. Сущность была столь яркой и необычной, что материальная субстанция вся затрепетала.

– Тогда кто же я? – спросила обеспокоенно материальная субстанция.

– Ты та, кто создан, чтобы отразить меня в реальности. Не бойся, ты всегда была создана и будешь создана для того, чтобы воплощать мою мысль. В этом заключен великий смысл: прийти на Землю, чтобы воплощать мысль.

– Я не понимаю, я не являюсь главной, я вспомогательная? – плача, спросила Ин, она пугалась этого сна, ей он напомнил фильм о раздвоении личности.

– Ты не должна страдать, потому что ты – это мое отражение. Однако ты поверила в иллюзию и то, что ты видишь каждый день в зеркале. Это отражение кажется тебе вариантом тени, которой ты на самом деле являешься. Не стоит страдать, ты и я – мы одно.

– Мне больно. Я знаю себя, я не знаю тебя, – говорила девушка.

– Боль на этом плане стала твоим сознанием, твоей формой взаимодействия с миром, она на этом плане зовется Эго. Скажем так, эго и боль – это две части одного уравнения. Пойми, ты здесь для того, чтобы прочувствовать меня на физическом плане, зафиксировать в сознании, представить и воплотить в будущем.

Физическая Ин поднималась и разрасталась, она смотрела прямо в глаза той, кого мы каждый день видим в зеркале в своих зрачках.

– В чем же главная цель?

– Создать свою мысль, уникальную, не похожую ни на чью другую, и с каждым мгновением мыслить более эффективно, с большим размахом, тем самым совершенствовать свою жизнь и улучшать мир вокруг. Тогда ты вспомнишь меня. Чем быстрее ты будешь просыпаться, тем больше единства мы будем ощущать. Я не буду казаться тебе другой, я сольюсь с тобой в одном порыве…– Все в речи духа было наполнено любовью.

– Почему тогда сейчас я вижу тебя отдельно?

– Потому что ты не слышишь меня, – спокойно сказала душа. – Ты отделилась от меня, потому ты страдаешь. Все твои страдания – это иллюзия. Цель одна – осознать, соединиться и вознестись вместе, но не через смерть и рождение. Понимаешь, ты больше не будешь умирать, перейти в этом теле в свет…

– И ты пришла, чтобы сообщить мне это? – раздраженно спросила Ин.

– Нет, я в тебе, я всегда с тобой, это твой разум создал иллюзию отдельности, потому ты страдала. Я всегда с тобой, была, есть и буду, потому что Я – это Ты.

Та часть Ин ощущала великую тоску, она понимала, что что-то не так.

– Если ты покинешь меня?

– Я никогда не покину тебя, потому что я люблю тебя. Я буду с тобой до тех пор, пока ты не выполнишь предназначение, ты будешь приходить снова и снова, пока твои выборы не приведут тебя к новой реальности, и тогда я смогу реализоваться полностью. Но я буду всегда любить тебя. В этом и есть Божественная Мысль. В ней нет осуждения, в ней – вечность. В ней благодать, в ней – приятие всего, что есть на Земле.

Когда люди выбирают так, что я оставляю их, на самом деле я никуда не ухожу, я просто видоизменяюсь, и снова и снова проявляю себя в том или ином теле. Даже когда я покидаю тебя, я делаю это с великой любовью к тому, что ты выбираешь. Потому что смерть свою и нежелание жить выбираете вы сами. Вы сами и есть тот, которого вы обвиняете во всех смертных грехах, вы и есть тот, кто наказывает вас или одаривает. Вы – и есть Бог…Посмотрите в свои глаза, в них вы ощутите ответ.

Сущность перестала посылать информацию. Ин молча смотрела, как удаляется она, превращаясь в световую точку. Она запомнила этот сон, она знала его всегда, но сегодня запомнила его, будто все происходило наяву. Она начинала находить ответы на свои вопросы.

Глава 24.
Застывший мир

«Он не заслужил света, он заслужил покой»

М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

– Привет, – раздался странный Наташин голос в телефоне, – нам нужно встретиться в офисе, собирается вся команда. Сегодня в 12 часов.

– Что-то случилось? Слушай, грандиозное шоу прошло вчера. Я так напилась, – сказала я, не обращая внимания на интонацию, с которой мне сообщили информацию.

– Нетелефонный разговор, приходи в офис. Ин решила закрыть журнал. Книгу она издаст, но журнал закрывается. – В воздухе задрожала тишина.

– Как? – у меня пропали все возможные слова и мысли. Все смешалось.

– Короче, потом поговорим.

Я быстро начала одеваться, я отправилась в офис, позвонив всей команде, я собрала всех, отчаяние сменилось в моем сознании тупой злобой. Злоба стала невероятно натуралистичной. В офисе меня ждали все. Мы сели за стол и начали разговор. Наташа, как всегда, пыталась сохранить хотя бы иллюзию равновесия. Но наш привычный мир рухнул.

– Объясни, почему она не попрощалась с нами, мы работали вместе год, как она могла? – не унималась я.

– Она просила все передать, это делаю я как директор, – спокойно ответила Наташа, я видела, что глаза ее были наполнены грустью. – Мне очень жаль, но теперь мы все свободны.

Команда недоумевала, больше всего оскорблены мы были тем, что с нами так официально завершили общение, не было той человечности, которая обычно прослеживалась в наших отношениях.

– А деньги? Кто выплатит нам зарплату за номер? – задал вопрос дизайнер Женя. Всех интересовал и этот аспект увольнения тоже, невольно вопросы, словно стрелы, полетели в Наташу, она последняя общалась с генеральным директором.

– Она собирается публиковать книгу? – спросила я с хрипотцой в голосе. – Или мы все делали зря?

Наташа повела бровью, она не знала. Что она могла знать, она была такая же, как мы, – уволенная.

– Книга у меня, мы ее написали, и отдам я ее только тогда, когда Инна выплатит нам деньги. – Сказала я категорически.

– Знаешь, Кате, организовавшей конкурс, не заплатили за работу. Инна сказала, что для нее оплатой будет тот уровень, на котором ей было позволено провести мероприятие. – Наташа следила за моей реакцией.

– Она кидает многих, она хочет кинуть и тех женщин, которые стали героинями? – спросила я недоумевая. Только сейчас я понимала, что она делала, какие поступки себе позволяла, она считала, что имеет право так поступать с людьми. Я была в шоке.

– Главное, что журнала больше нет, – проговорила Наташа.

Это звучало так, словно не журнала не было, а не было нас. Нас больше не было! Эта мысль приводила меня в ужас. Я приехала домой с бешеной злостью и опустошенностью. «Проклятый салон! – думала я. – Если бы она не распыляла свою энергию, этого бы не произошло!». Обида проникла так глубоко, что я просто не верила во все происходящее. Мой лицей стал для меня таким маленьким, ничтожным, он стал таким незначимым для меня, мне захотелось бросить преподавательскую работу сразу же. Я теперь была пустой, что я могла принести детям, которые приходили ко мне за эмоцией радости и счастья, у меня больше не было никакого счастья. Я плакала множество ночей напролет, я снова чувствовала одиночество. Я ощущала пустоту настолько ярко, как будто она была мной, а меня больше не было.

Меня согревала лишь мысль о мести. Я хотела отомстить Ин за такое наглое использование нас, за то, что мы так мало стоили. Все существо дышало удивительным чувством мести. Для меня ход конем был в том, что книга была только у меня, даже не у Наташи, и Ин должна была обратиться ко мне с просьбой вернуть ей самую важную часть проекта. Я знала, что она обязана опубликовать книгу, иначе ее просто затаскают по судам.

Прошла неделя, время стало медленным настолько, что, переделав все дела, я не знала, чем мне заниматься. Я вдруг увидела своего ребенка уже 2-летним и осознала, что совсем не знаю свою дочь. Поразительно, как протекала моя жизнь! Я жила все эти десять психологических лет в другом измерении. Устремленная вперед, существовала моя мысль о прекрасном и спасала меня множество раз: муж оставался со мной, я не знала проблем с ребенком, я не болела и не испытывала финансовых затруднений. Квартирный вопрос решился как-то сам собой, реализовывались все мои начинания, как с учениками, к которым я привязалась всей душой, так и с героями моих проектов. Кроме того, мой внутренний мир обогащался день ото дня, я начала чувствовать людей, понимать их, жить их мечтами и реализовывать мысли некоторых так, как умела только я. Не слишком скромная самооценка, не правда ли? Однако таково было мое мироощущение.

Что же случилось тогда, в ноябре 2006? Закрылся журнал, он существовал девять месяцев, девять месяцев рос и развивался наш проект, и вот моя жизнь перевернулась. Тогда для меня существовало величайшее в жизни разочарование, мой проект умер, он даже не был продан, бренд просто завершил свое существование. Сбылось мое предчувствие: «Если я не буду работать в журнале, он не будет существовать. Я его душа». Так часто я говорила Ин, она удивленно реагировала на мои слова, она не знала еще, насколько сильна моя мысль. И вот она воплотилась, чтобы научить человека понимать, что все, что он говорит и думает, все это – сбывается, для Вселенной нет понятия «плохо» или «хорошо». События просто осуществляются, и только человек наделяет их качеством. А жизнь – она просто есть. Я есть. Я мыслю, я существую.

Мир застыл в тихом наблюдении за мной. Одиночество, разве оно наказание? Сейчас я понимаю, что одиночество – это наша награда, оно дается не многим, люди так старательно бегут от него, а ведь именно оно знакомит нас с самым важным человеком в нашей жизни – с самим собой.

Дни сменялись днями, они были похожи один на другой, ведущим чувством в тот момент для меня была ненависть. Ненависть и тупая злоба к себе и другим, я даже не знала, что умею быть такой отвратительной. Я внутренне потеряла ориентир. Работа в лицее стала тяготить меня, я презирала себя за нее, и думала, что в конце учебного года обязательно уволюсь, уйду во что бы то ни стало. Мое намерение реализовалось, как впрочем, и все мои мысли. Однако неумение управлять своей реальностью сформировало заказ так, что он фактически состоялся, однако совсем в другой форме.

Главное желание в тот период заключалось в стремлении к тишине, покою, семейной жизни, чего мне так не хватало. Затем я думала, что пора завершить деятельность педагога, потому как учить мне теперь было нечему, я не могла передавать информацию, я из бездонного колодца превратила себя в бак. Дно виднелось мне самой, и в нем было мое отражение изуродованного разочарования. Я ощущала себя в 24 года старухой, которая не хочет ничего, кроме покоя, как герой Булгакова, я считала, что не заслужила счастья, я заслужила покой.

Сон 21.
София

– Знаешь, ей еще далеко до воплощенной мысли, – сказал сияющий мужчина за моей спиной другому сияющему, только чуть повыше.

– Да, далеко, но она выражает намерение, а это главный критерий живой души. Она многое вложила во Вселенную, она многое заслужила. – Голос второго был глубокий и тихий. Оба сияющих были наполнены любовью. Они с нетерпением ждали, пока выразится намерение, пока возникнет лучший выбор, и она сможет воплотить свою главную мысль, реализовать свое предназначение.

– Она создает событие, равному которому во Вселенной нет. Она хотела делать добро и творить свет, это ей удалось, сейчас она должна отдохнуть. Слишком многое сделала она в 24 года, ей нужен покой, она должна пройти курс отдыха.

Сущности протянули вперед руки, и перед ними возник сияющий шар, в котором виднелась многоцветная, яркая, удивительная душа. Один протянул руку вперед, по направлению к девушке, и послал мысль шару: «Пусть твое воплощение станет радостью, а жизнь будет воплощенной любовью!». Шар стал невероятно красив, он заискрился и осознанно и целенаправленно отправился к телу девушки, прикоснувшись к ней, шар трансформировался и слился с телом будущей матери. Так в мой мир пришла великая душа, она тогда спасла меня. У меня появилась вторая дочь, которая открыла для меня знание и мудрость, она подарила мне покой… Как жаль, что Мастер был мужчиной, он не заслужил вечность, он не мог получить счастье материнства, Мастер получил покой, т.е. сон. Он был рожден снова, снова и снова, пока не открыл, что вечность заслуживаем мы все. Я получила великое счастье, и соприкоснулась с чудом, потому как рождение второго ребенка я в течение ближайших семи лет не планировала. Но именно так пришла в мир моя вторая дочь, в благодарность за мудрость я назвала ее София. Елена и София – красота и мудрость. Так в прошлом, настоящем и будущем я создала журнал, книгу, а затем издательство, через ключ, который послали мне сущности. Они знали, что я смогу сложить пазл, и я его сложила.

Находясь дома, воспитывая детей, я поняла, в чем смысл нашего существования: я открыла, что ничего в этом мире не может сравниться с созданием ребенка, живого существа, который станет отражением, твоей живописью на полотне жизни, именно ему ты должен посвятить свою любовь и через него к тебе придет миропонимание. Когда я лежала на родовом столе, измученная от боли, я вдруг увидела смотрящую на меня одинокую луну. В тот миг произошло просветление, я ощутила, что в огромном мире, во всей Вселенной, наши деяния, проекты, произведения искусства столь малы и недолговечны, что главным, в чем можем мы сохранить и продолжить себя, является лишь рождение ребенка. Рождение – вот то, что действительно важно. Нельзя создать в этом мире ничего более ценного, нет ничего более значимого. Когда ты открываешь в себе это, ты становишься подобен Богу, потому как главное Его творение – это мы, продолжение себя в Нем. Именно творение как процесс, именно оно и является Его детищем. Вселенная перестала бы разрастаться, если бы Бог концентрировал свою мысль на чем-то мелком и второстепенном. Мы созданы Высшим разумом, и воплотив свою мысль, способны увидеть ее в виде тел, а затем поселиться в них. А значит, главное – это наше творение, творение себя, через ребенка, через деяния, через мир. Главное – это не материальное творение, а внутреннее, когда все, что мы мыслим, мы воплощаем. Именно это открылось мне в момент рождения второго ребенка. Именно это стало началом моего нового пути. Пути жизни.

Глава 25.
Выбор

Ин весь день провела дома. Она не хотела выходить никуда, даже в свой салон. Конечно, он был для нее важным, но сегодня она оставляла в прошлом часть самой себя, она осуществляла выбор по принципу «выдирания из сердца» того, что не рентабельно, не фешенебельно, не престижно. Она села рисовать, рисовала она обычно, когда ей было плохо, она улетала и погружалась в свой рисунок. Зазвонил телефон, в трубке зазвучал голос представителя администрации города, он интересовался, когда выйдет книга, завершающая проект. Ин что-то невнятное проговорила и решила позвонить Наташе, она знала, что в офис пойти ей просто нельзя, она даже не представляла, как посмотреть в глаза команде, а вдруг ей станет всех безумно жаль, и она снова будет искать деньги, снова издаст очередной номер. Нет. «Этого больше не будет никогда, на манипуляции я больше не поддамся», – мелькнула мысль в ее голове. Она немного разозлилась, чтобы суметь потребовать от Наташи объяснений, и набрала номер.

– Наташа, где тексты для книги? – голос ее был четким, напористым.

– Они у Ани. – Наташа больше не оправдывалась. Она теперь не работала у Ин. Она больше ничего ей не была должна. Порвались все нити, репутация была испорчена, потому как долгое время приходилось продавать воздух по требованию Ин. Она, сама того не желая, заключала договоры с людьми, обязательства перед которыми не были исполнены. Одного этого было достаточно, чтобы освободиться от связи с женщиной, которая поставила свои цели выше интересов многих людей, выше того, что мы называем честностью.

– А почему они у Ани? – Ин ощутила необычный голос вежливой Наташи, она пыталась давить.

– А где они должны быть? Книгой занималась она, весь проект у нее, – с достоинством ответила Наташа.

– Нужно вернуть все в офис. Мне необходимо опубликовать книгу, – Ин смягчила интонации.

– Неужели, а кто заплатит людям за работу над проектом, кто выплатит двухмесячную зарплату журналистам? – Наташа задавала конкретные насущные вопросы.

Ин молчала, она знала, что у нее нет столько денег, по крайней мере, сейчас, когда все было вложено в проект.

– Наташа, ты же понимаешь, что проект не окупил себя, я не могу сейчас заплатить вам. – Она никогда бы раньше не сказала этого. Но сейчас все было по-другому, сейчас Ин хотела надавить на все болевые места. – Я заплачу вам позже.

– Так же, как ты заплатила людям, которые сделали сценический проект? – В вопросе было столько сарказма, Наташа умела высмеять человека, если он нарушал все возможные рамки приличия.

Ин съежилась, хорошо, что она говорила по телефону:

– Слушай, для них проект был мощным стартом, уже сама реализация его станет их будущим портфолио. – Ин сама не верила в то, что говорила, но нужно было сохранить свое «я» перед нами. Мы, однако, больше для нее не существовали, нас выбросили. Все делалось для того, чтобы получить тексты.

Наташа сдалась, она знала, что Ин все равно не отстанет от нее. Пусть решает вопросы с Аней, она имеет больше злости, она умеет бороться, а Наташа слишком устала. Слишком. Сложно сохранить достоинство, когда твоим именем прикрывались, когда тебя подставляли так, что теперь неизвестно, как начать все сначала. Бизнес-круг нашего города был достаточно узким, репутацию можно было испортить один лишь раз. Второго шанса тебе уже не дадут, даже если лично ты не виноват в сложившейся ситуации. Главное, что Наташа поняла тогда: никогда не позволяй никому принимать решения за тебя и не бери ответственность за других.

– Хорошо, я позвоню Ане, дальше решайте вопросы сами. Разбирайся с рекламодателями сама.

– Наташа, нужно доделывать дела до конца…– Ин не успела закончить. У Наташи кончилось терпение.

– Я уволена. У меня нет дел!

Без комментариев. Ин положила трубку и задумалась. Она слишком размахнулась, все внутри кипело и разрывалось, множество противоречивых чувств будоражили ее ум, множество сомнений и неприятных эмоций.

«Я понимаю, почему команда так себя ведет, они оскорблены, они не понимают, что, приди я попрощаться с ними, я не смогла бы расстаться, я привязалась к ним. Они не понимают, что этот журнал был для меня этапом еще более значимым, чем он был для них. Они не понимают…Стоп, нужно выбросить все чувства, они не дадут мне рационально принять решение». Она еще долго думала, думала, думала. От всего этого голова снова начала болеть. Так пролетел день. Кошмары, переживания, вечером приехал муж.

– Знаешь, я решил заехать в салон, а тебя нет. – Иван поцеловал жену и заметил тени под глазами.

– Слушай, я сегодня не смогла выйти из дома, наверное, погода, давление. – Ин попыталась улыбнуться.

– Ты расстроена, что закрыла журнал?– Иван спросил напрямую, он все понимал.

– Да, есть такое. Будешь ужинать? – Ин попыталась перевести тему. Но Иван, поев, снова вернулся к разговору.

– Ты сильная, ты бизнес-леди, а бизнес-леди не оглядывается назад. Она смотрит только вперед. Нужно просто отрезать прошлое и эмоции, которые его сопровождают. Если бы я оборачивался, то не достиг бы того, что имею, и меня бы уже давно растоптали. В этом мире нет ничего более реального, чем борьба за выживание. – Иван говорил с Ин как с партнером, не как с женой.

– Наверное, ты прав. – Ин было грустно. – Когда приедут дети? Я хочу быть с семьей. Сейчас, когда проекты прошли, я хочу тишины.

– Ты выполнила все обязательства? – Иван не принимал лжи, но Ин так трудно было сказать правду.

– Да, конечно, книга готова, но…Короче, денег нет на печать. – Ин позеленела, она не хотела расписываться в неполноценности, но сейчас другого варианта не было.

– Правильное решение – закрыть журнал, – Иван думал вслух. – Я предлагаю тебе ход: обанкротить предприятие.

Ин округлила глаза:

– Разве это возможно? Меня поддержали представители администрации.

Иван говорил четко, со знанием дела:

–Не волнуйся, я решу вопросы, у меня есть связи. А клиенты – не столь влиятельные люди, все быстро забудется. Кому нужно, свой уровень ты продемонстрировала. Твой бизнес – салон, твоя семья – я и дети. Твой путь – творчество, а не плата по счетам. Ты не совершаешь ничего дурного, если бы ты собрала большие деньги и уехала, а ты в минусе, где здесь обман? Проект нерентабельный, вот и все.

Ин молча слушала. Она, конечно, была согласна, у нее не было выбора, она приняла то, что решил муж.

– Не переживай, у тебя удивительный салон. Все на высшем уровне. Я восхищен. – Так умел похвалить только он.

Ин решила последовать его совету и просто жить, обычной, привычной жизнью. Вершины были покорены, теперь нужно было поддерживать статус. Теперь все должно было быть в норме. Жизнь уже двигалась вперед. Для Ин она была линейной. События не имели возможности возвращаться, она жила в двухмерной плоскости, лишь изредка выходила на уровень круга, но всегда возвращалась к чистому листу. Трехмерное мышление развивалось тогда, когда человек открывал для себя, что нет прошлого и нет будущего, а все – настоящее. Ты выбрасываешь в мир негатив, и он не остается за его пределами, он всегда есть, и через некоторое время вернется на круги своя. Ты получишь его столько, сколько подарил миру. Точно так же, как позитив. Ровно столько же добра, сколько ты подарил, вернется в твою жизнь. Но Ин предпочла оставить все в прошлом и начать заново.

Сон 22.

Атлантида

Ночью Ин увидела себя в храме Атлантиды. Она была жрицей храма Богов. Множество прекрасных девушек были жрицами храма, женщина, которой являлась Ин, была самой красивой среди них. Одна из жриц обратилась с просьбой, но Ин была непреклонна. Через мгновение был отдан приказ, и девушку увели. В тот миг, в той своей жизни она ощутила, что совершает что-то не так, что позволила себе унизить человека только потому, что обладала властью. Она ощущала боль, но ничего не могла изменить. Система подчиняла и выбор был невелик: либо быть лучшей, либо подавленной и лишней. Система ломала личностей и перемалывала их, а те немногие, кто сохранял себя, старались сохранить власть. Так существовало величие параллельно с рабством и унижением, и эта система подписала себе приговор.

В следующее мгновение Ин увидела как в специальном храме ее тело готовили к энергетической балансировке. Такую процедуру проходили все атланты. Их наука была в апогее успеха и развития. Те, кто достигал уровня просветления, не выдерживали балансировку. Балансировка подходила всем, но когда человек начинал развиваться и задавать вопросы, включался механизм, который не мог вернуть тебя в прежнее состояние. Теперь все было уже иным.

Ин с ужасом думала о предстоящей процедуре. В душе она ощущала, что произошли изменения и назад дороги нет. Она остановилась перед дверьми и хотела закричать, но попасть в разряд падших рабов ей хотелось куда меньше. Она вошла в зал и заняла вибрационный стол. Спирали начали вращаться, и Ин закрыла глаза. Мгновенно перед ней пролетела вся ее жизнь.

Она родилась в семье, которая обеспечила ее всем для великолепной жизни: образованием, знаниями, статусом, золотом. Она родилась в величественном клане, правящей династии Закрытого города. Этот город находился в господствующем положении, дань собиралась с периферии и позволяла безбедно существовать обществу богатых атлантов. Их мышление было несколько другим, нежели наше. Они знали, что они Боги, и потому считали, что мир изначально принадлежит им. Это знание собственного величия не могло существовать просто так. Если ты – Бог, значит, в материальном мире должны быть те, над кем возможно господство, то есть должны быть рабы. Власть немыслима без подчинения. Так в сознании великих формировалась идея о сверхспособностях. Идея Человека-Бога была предложена в наши дни Ницше, как мечта о величии, как мысль, которая позволила многим возгордиться и извратить мысль гения. Мечта о Сверхчеловеке породила идею о голубых кровях, на которой сформировалась величайшая трагедия – фашизм. Он и сейчас глубоко внедрен в сознание многих. Выделяться, править, подчинять – все это ради того, чтобы не быть подчиненным. Такая форма правления сейчас все больше терпит крах, так как люди независимо от крови, цвета кожи и убеждений начинают понимать свою значимость и ценность жизни.

Так те, кто были когда-то Богами, стали унижать и подавлять тех, кто жил с ними на одной планете и считался отбросами, кто больше, чем другие, верили и принимали жизнь в ее многообразии, во всех возможных формах. Они были гармоничны, духовно развиты и при этом – унижены. Это был закон того времени. Ин росла в стенах Закрытого города, она не знала бедности, страданий, нищеты, она думала, что это давно забытое прошлое. Сейчас ее народ – велик, он победил технологии зла и боли. Она вспомнила, как впервые попала за ворота Закрытого города, будучи замужем, имея детей, в тот период, когда муж ее отправился в военный поход. Ее всегда интересовала мысль, а почему существуют военные походы, если в мире нет боли и зла. На что муж отвечал ей, что эти походы соревновательного значения. Династии городов выступают в походы с целью повысить спортивный уровень и поддержать статус. Ин верила, но сомнения существовали в ней очень глубоко. Часто в своем храме она обращалась к божествам Вселенной, они просветляли ее одной лишь мыслью, эта мысль настойчиво обращала ее к миру, «за стеной». Так она сформировала желание выйти и узнать что же там.

Каково же было ее страдание, когда она увидела огромный обман устройства мира, в котором приходилось жить. Переодевшись в черный плащ с капюшоном, которые носили пилигримы, осуществлявшие связь между великими городами, Ин отправилась в путь. За воротами она увидела смерть, боль и страдания существ, которым запрещено было даже близко подходить к городу. Эти существа имели другой цвет кожи и потому считались грязными, недостойными. Она увидела их разрушенные хижины, в которых едва поддерживалась жизнь. Она встретила голодных, оборванных детей, которые умирали от эпидемий, и их хоронили как скот в братских могилах. Она была ошеломлена. На обратном пути она встретила старца, одиноко сидевшего на обочине дороги. Она спросила его взволнованно:

– Сколько лет длится это безобразие?

Он в ответ поднял полные мудрости глаза:

– Так было всегда, и будет всегда, потому как вы захотели этого.

– А эти несчастные, они хотят другого, они просто хотят жить, и принимают все. Почему они так страдают? – спросила она, едва сдерживая рыдания.

– Эти несчастные были вами, после смерти вы станете ими, так будет, пока вы не захотите разорвать этот порочный круг.

– Я верховная жрица в храме Атлантиды, я могу все изменить! – с воодушевлением проговорила Ин.

– Твое желание услышано. Помни, что цель этой иллюзии в осознании. Храмы существуют, но в них вы поете песню лжи, потому как Бог находится не в храме, он в вас и во всем, что живет. Он в тех, кого вы ненавидите, он в тех, кого вы любите. Бессмысленно создавать господство, потому как оно порабощает тебя же. Унижая других, ты унижаешь себя, причиняя боль другим, ты причиняешь боль себе. Таков великий закон.

– Скажите, зная все это, для чего вы живете?

Старец посмотрел на Ин глубоким и светлым взглядом.

– Я живу, чтобы жить…Чтобы встречать рассвет и закат, чтобы наслаждаться ветром свободы, чтобы уже никуда не идти. Потому что я уже пришел. Я уже на месте. Я есть. Я существую. Без цели, в тишине мира, в глубине понимания.

Она засыпала, ее смерть была легкой, не обезображенной мучениями, она воспарила над своим телом и изумленной толпой. Она, сомневающаяся, была среди великих представителей человечества, и смерть приняла, потому что душа ее была готова перейти на другой уровень. Смерть плотно запечатлелась в ее оболочке. Она знала в тот момент одну лишь мысль: «Остановись, пути назад не будет!». Внизу в скорби прибывали ее близкие, муж, дети, друзья, она могла еще жить, могла остаться среди них, могла править миром великих и миром рабов, но в ее сознании система рухнула. Ее больше не существовало. Она увидела свою новую семью, увидела себя в сияющих сферах, и поняла, что это ее выбор. Так она выбрала родиться сейчас в это время, но в глубине ее души осталась мысль, глубинный страх перед тем, кем она может быть, и чем ей придется за это заплатить.

Она проснулась с ярким воспоминанием всего, что видела, она проснулась с мыслью о том, что ящик Пандоры открыт и назад нельзя спрятать то, что ты знаешь. Ин стало страшно. Она ожидала событий, которые предвосхитил сон. Она ждала и в ужасе представляя, что же ждет ее здесь, в этом времени. Ее глубинные страхи имели точно такую же силу воплощения, как и позитивные мысли. С единственной разницей: скорость реакции была разной: положительное сбывалось быстро, отрицательное – медленно, но с такой же силой. Ин это знала интуитивно. Это было ее наследство из прошлого. Богатство, которым не каждый воплощенный мог похвастаться среди нас.

Глава 26.
Плата по счетам

Однажды меня пригласила на работу учредитель новокузнецкого печатного издания, некая Инна Ивановна. Меня заинтересовало это приглашение, и я отправилась на встречу. Передо мной предстала привлекательная женщина с рыжими волосами, бывшая учительница русского языка и литературы.

– Я рада встретиться с тобой, многое слышала о тебе и читала твои статьи, – сказала она ласковым, нежным голосом.

– Спасибо, о чем Вы хотели поговорить? – спросила я.

– Я хочу предложить тебе стать главным редактором моего издания, – сказала Инна Ивановна.

Ситуация до смешного повторялась.

– А сейчас Вы спросите, сколько я хочу денег? Ведь у каждого есть своя цена. – В моем голосе звучала ирония. Мне было интересно.

– Да, ты права, у каждого есть цена. Сколько ты хочешь?

– Я согласна работать с Вами не менее чем за 10 000 рублей.

Она сузила глаза, наверное, она рассчитывала получить мои услуги за 5 000, но я уже стоила больше. Мне и десять казалось не моим доходом, но в тот момент было все-равно.

– Я расскажу тебе историю. Год назад я была клиенткой одного мастера по перманентному макияжу. Я тогда впервые получила возможность создать свой бизнес. Много лет я преподавала литературу, несмотря на то, что гимназия была одной из лучших, далеко не всех ее преподавателей можно было отнести к интеллигенции. Однажды меня не поняли в коллективе педагогов, как ни странно там, где учат нравственности много нетерпимых людей. Тогда я приняла решение оставить школу навсегда. Проработав в ней 20 лет, я сожгла все мосты, связывавшие меня с системой образования, и пошла совсем в другом направлении. Я заняла значительную сумму денег и решила открыть свой журнал. Помню, как поделилась планами с Инной, передала ей концепцию и наработки. Она предложила мне заняться бизнесом вместе на правах приемника. Я, конечно же, отказалась. Мне нужно было быть учредителем издания. Тогда она, заполучив мои разработки, нашла тебя, ты создала тот продукт, который известен всем. Я не успела и глазом моргнуть, как в городе появился задуманный мной журнал. Молодая команда сработала слаженно и быстро, команда более талантливых, молодых и успешных сделала то, что я одна никогда не смогла бы осуществить.

Я в недоумении смотрела в глаза рыжеволосой женщины, которая в данный момент буквально обвинила меня в пособничестве при организации интеллектуальной кражи. Прошло несколько секунд, но я все еще выразительно смотрела на бывшую учительницу.

– Не расстраивайся, я не виню тебя. Именно поэтому я сейчас перед тобой, мне хотелось познакомиться с человеком, который в 24 года сумел организовать такое. Ты сделала то, к чему я шла много лет, ты не просто взяла мой проект, ты его усовершенствовала, сделала свой, уникальный журнал. Я восторженно читала каждый номер, сначала со злостью, затем с интересом, а после с воодушевлением. Я аплодировала твоему таланту.

Я молчала, мне нужно было привыкнуть к мысли, что проект, который я считала изначально своим, оказался еще чьим-то. Трудно было поверить, что Ин присвоила себе чужое. Она состязалась, как при сотворении мира один Бог творил, а другой брал и совершенствовал его творение, а иногда уничтожал, чтобы создать свое, заменив чье-то! «Почему на Земле такое многообразие жизни? Это – соревнование. А почему столько ядовитых существ? Потому что это была уже совсем другая игра, не просто в соревнование, это была игра на выживание!». Прошли эоны времени, но ничто не изменилось.

Я вспомнила первую встречу с Инесс, вспомнила, как впервые держала в руках план проекта, и мне стало ясно: журнал прожил столько, сколько смог. Он должен был закрыться, он должен был закончить свои дни, потому как изначально идея его была украдена. Он никогда не принадлежал ни мне, ни Ин, он принадлежал этой одинокой, разочарованной учительнице, которая всю свою жизнь сознательно шла к осуществлению своей мечты. Мы все оказались причастны к деянию Ин. У меня не было слов. Я лишь судорожно пыталась найти оправдание ее поступкам, я не могла поверить, что можно было так обращаться с людьми, ради достижения цели, ради удовлетворения эго. Я знала ее настоящей, совсем другой! Все чувства смешались.

– Я предлагаю тебе работу главным редактором в моем издании. В том, которое я создала сразу после вас, после того, как меня использовали. В том, что я смогла сделать сама. Я все вынесла, я поднялась. Я выпускаю рентабельный журнал. Мне нужны такие, как вы, молодые и энергичные, мне нужна команда. Я устала идти вперед одна, я хочу работать в команде, как работали вы. Мое предложение должно тебя заинтересовать.

– Мне нужно подумать, – сказала я. – Мне нужно время.

Я поблагодарила Инну Ивановну и вышла из кафе, в котором мы встретились.

Мне хотелось доказать всем, что я востребована, потому и согласилась на эту работу. Когда я получила известие, что «Женский мир» закрывается, я узнала, что жду ребенка. Тогда я решила успокоиться и отдохнуть. Предложение Инны Ивановны последовало сразу после того, как я решила отправиться в декрет. Проработав в ее издании два месяца, осуществив два огромных проекта, я рассталась с ней, заплатив тем самым кармический долг за то, что присвоила ее идеи, сама того не желая.

Глава 28.
Разрушение

«Счастливым быть очень просто,

нужно лишь полюбить то, что ты имеешь»

Мерил Стрип

Время отсчитывало свои минуты до того, как жизнь Ин изменится. Она всеми силами старалась сохранить ощущение легкости, которое у нее было, когда она работала со своей командой. Ей очень не хватало тех, с кем рождались интересные идеи и становились реальностью. Всем нам не хватало ее. Анне Ин так и не решилась позвонить, даже потом, когда у нее были деньги, она не смогла набрать ее номер, она знала, что Анна не простила ее.

Я хранила в сердце своем злобу и желание мести, книга лежала у меня мертвым грузом. Я берегла свое сокровище, неприятные воспоминания разрушали мою жизнь, они не давали мне развиваться. Я перестала лепить, рисовать, писать, я вообще забыла себя, вся моя жизнь заключалась в уходе за маленьким ребенком, в одиноком существовании, среди детей и почти чужого мужа. Владимир сильно отдалился от меня, он оставался рядом, уходил на работу, отвозил утром ребенка, все было как всегда, но не было притяжения. Я ощущала, что мне не хватает его, все время занимали маленькие дети. Вся моя команда строила карьеру, все люди, создававшие журнал, прекрасно устроились, лишь я «прозябала» в бездействии, никакого творчества со мной не происходило. Тупая злоба и разочарование. Возмездие не заставило себя ждать, мир послал мне ответ на мое к нему «нелицеприятное» отношение. Чем больше я ненавидела свое существование, тем больше от меня отдалялся муж, дочери болели, одна за другой, и все повторялось. Я стала испытывать недомогание, плохо спать, и вот в один из обычных «дней сурка», случайно заглянув в телефон своего мужа, которого никогда ни в чем не подозревала, я обнаружила, что у него роман с другой женщиной. Это был не легкий флирт, это были отношения.

– Знаешь, все это мы делаем для тебя с любовью, – пытались донести до моего сознания мысль сущности. – Мы любим тебя, но ты выбираешь страдание. Твое желание для нас закон, ты получаешь лишь желаемое. Полюби себя, прости себя за все! – Они тихо сидели рядом со мной, не в силах ничего изменить и лишь касались своими ладонями моего лица, они были со мной всегда даже тогда, когда я считала себя бесконечно одинокой, они шли со мной рядом.

Я же была непробиваема. Казалось, я впала в глубокий сон, перестала чувствовать заботу и тепло и погрузилась в одиночество. Сейчас, когда мое тело было измучено родами и уходом за детьми, а душа плакала от предательства, я узнала, что муж оставляет меня. Мир в тот момент деформировался. Я смотрела, как в калейдоскоп, на кусочки своего разлетающегося счастья, и по лицу моему текли слезы. Неожиданно я поняла, как много значит для меня человек, тихо идущий со мной рядом, человек, который никогда не ломал меня, который нес меня на руках в трудные моменты моей жизни, который оберегал меня, как оберегают высшие силы. И сейчас, когда у нас родились дети, он вдруг решил оставить меня. Этот стресс вернул меня к действительности. Я очнулась и остановилась. Время замерло для принятия решения. В это мгновение я ощутила, что я люблю этого человека, и люблю его так, что мне безразлично, продолжает ли он любить меня. Я люблю его больше, чем себя и готова нести эту любовь как дар всю свою жизнь. Я желала ему счастья. Эти грани моей души были мне неведомы, я была благодарна ему даже за измену. Я благодарила его! Это было так странно, но сияющие сущности аплодировали мне. Они радовались за меня, за принятое мной решение, испытание было пройдено. Я полюбила то, что мне дарил мир, причем порожденное мной же. Как только я приняла ситуацию, кармический узел развязался, пузырь лопнул и растворился. Благодарность стала больше, чем ненависть. Принятие заключалось в возможности осознать, что ты сам создаешь страдание, затем полюбить свое творение, принять то, что дается тебе. Полюбив то, что ты имеешь, ты выходишь на другой виток сознания, тем самым освобождаешь себя и других.

Ситуация изменилась под действием моего намерения, моего настроя. Муж пришел домой через час, я стала прощаться с ним, я прощалась с ним с такой любовью, которой никогда не дышали мои слова. Он был ошарашен, а потом рассказал мне смешной анекдот про то, как дал свой телефон другу, а тот не удалил сообщения. Я не могла поверить, что все отработано так быстро, я не могла понять, что со мной произошло. Мысленно похоронив наши отношения, я прожила уже целую жизнь без мужа, в одиночестве и не возненавидела его. Это было слишком, психика не справилась, и я заболела. Искупление было даровано моим осознанием.

Сон 23.
Сотворю мир, который захочу…

– Здравствуй, сестра! – Сказала сияющая девушка с великолепными волосами, развевающимися по ветру. – Я счастлива, что ты есть!

Мне навстречу шла Ин, она приветствовала меня, она была удивительна. Я протягивала к ней свои руки, но не могла дотянуться, она хотела обнять меня, но мы были так близко и в то же время так далеко.

– Здравствуй, я радуюсь тому, что мы вместе! – отвечала я ей, но мой голос, словно эхо, говорил мне о том, как мы далеко.

Она приглашает меня зайти, передо мной возникает не космический замок, а реальный салон красоты, Ин поднимается по лестнице и открывает мне двери. Я прохожу за ней, и мы оказываемся в зале почета.

– Великий опыт мы получаем, спасибо тебе за него!

– Спасибо тебе за него! – прозвучали эхом ее слова. Мы встали друг напротив друга, и радость наполнила все наше существо.

– Главное, чтобы ты была счастлива! – сказала я.

– Я счастлива, – сказала Ин, – меня ждут испытания, но я готова к ним, я спланировала их сама там, где мы планировали с тобой приход сюда.

– Меня ждет освобождение, я сотворю тот мир, который захочу, я освобождаюсь здесь, – сказала я то, что с трудом понимала наяву.

– Я рада, сестра, что мы вернемся к источнику, наполненные знанием, светом, гранями.

– Да, и цикл повторится, – сказала я.

– Цикл повторится, – эхом отозвалась она.

Все растворилось в мерцании звезд, и пустота заполнила пространство комнаты. Я провалилась в мгновение небытия. Проснувшись, я задумалась об этом странном сне. Через некоторое время сон повторился, и еще раз, я вспомнила, как Ин позвонила мне впервые после того, как проект закрылся. Я родила Софию, прошло 10 месяцев, но мы не общались. Она позвонила мне, чтобы поздравить с рождением ребенка. В голосе не было и тени упрека, в ее словах была любовь, радостные воспоминания. Но я тогда не простила, хотя отдала книгу Наташе. Книга все-равно не была издана. Я не могла простить Ин. Я ее презирала, я о ней вспоминала только с болью, единственное, за что я могла сказать ей спасибо, был опыт. Опыт, полученный мной. Разве этого мало? Тогда мне было этого недостаточно. Ее звонок я расценила как наглость и оскорбление достоинства, что-то некорректно ответила ей, наш разговор можно было считать неудавшимся. Я была рада, что она услышала от меня именно такой ответ, это была моя месть.

Ночью снова мы встретились во сне. Она была яркой, необычной, и мы обнялись, как две сестры. Мы путешествовали по космическим сферам. Утром я проснулась и решила, что мне нужно простить ее, но как, я не знала. Я тогда думала, что умерла вместе с журналом, но ведь жизнь продолжалась, просто она была другой, в корне изменившейся, и мне нужно было оставить прошлое в прошлом и начинать жить в настоящем.

В моем мире вообще никогда не было случайных людей, в моем мире были только те, кто должен был появиться, разве это не важно – принять дары, даже если они кажутся гнилыми, на первый взгляд?

Я подумала, что никто не вызывал в моей жизни столько ненависти, как Инесс. Я втайне радовалась, узнав о ней что-то неприятное.

Как-то летом, прогуливаясь по парку с маленькой Софией, я зашла в библиотеку. Красивая, вежливая женщина-библиотекарь спросила меня, чем я теперь занимаюсь, я ответила, что воспитываю ребенка. Она дала мне несколько номеров городского журнала и, открыв один из них, я увидела знакомое лицо с сияющими голубыми глазами, роскошными волосами, девушку в красном ослепительном наряде. Она протягивала вперед руку, словно жестом приветствия обращалась ко мне. Выглядела она, как всегда, великолепно. Я узнала бы ее из множества, она заставила меня вздрогнуть. Это был знак, как ни старалась я, забыть ее мне не удавалось, наши отношения были незавершенными. Прошло уже два года, как мы расстались, наша жизнь изменилась, но мы не попрощались, мы не договорили, мы зависли в воздухе. Я прочитала статью, из которой узнала, что Ин открыла галерею интерьера, теперь она заявляла о себе как дизайнер, и этот свой талант она тоже дарила людям. Ведущей ее фразой, открывающей интервью, была следующая: «До всего нужно дорасти, я выросла как мастер в области красоты и смогла переделывать внешность людей, совершенствуя ее, сейчас я созрела до того, чтобы переделывать не людей, а пространство вокруг них». Я внимательно вгляделась в ее черные зрачки, мне показалось, что она удивительная. Да, она была удивительной, она была необычной, и я любила ее всем своим сердцем, она была родная мне. Я вдруг заплакала, вся моя многолетняя обида показалась мне злой шуткой, ведь ничего не было важнее того, что Ин позволяла себе совершать ошибки и совершенствоваться через них. Она познавала таким образом мир. Я вернулась домой, взяла телефон и написала в никуда сообщение, в котором я благодарила ее за то, что она была в моей жизни, за тот опыт, который я испытала, за то, что при общении с ней я, как никогда, чувствовала себя живой. Я написала ей, что такие люди, как она, так или иначе двигают мир вперед. Моя мысль мгновенно достигла адресата.

– Здравствуй, – прозвучал в трубке голос из прошлого. – Анна, такого я не ожидала. Спасибо тебе. Для меня это комплимент.

– Инна, ты удивительная, ты прости меня за все. Ты прости меня за злость, ты прости меня за непонимание, спасибо тебе…– Я плакала. В одно мгновение мы снова соединились с ней, мы прощали друг друга, и я тем самым прощала себя. В моей душе развивалось великолепное непередаваемое чувство освобождения. Я простила, была прощена, и мы говорили с ней как давние друзья.

– Как ты живешь? Ты счастлива? – спросила она, интересуясь искренне.

– Да, я счастлива, я занимаюсь детьми, у меня существуют идеи, которые я хочу воплотить, – я не знала, что еще ей сказать. – Ты прости меня…

– За что? Мне не за что вас прощать, у нас нет вины, все не случайно, все свершилось так, как было задумано, и мы смогли пройти этот путь вместе, и вместе выросли…

– Ты идешь дальше, и я восхищаюсь тобой. Как твой бизнес, как салон? – Мои слезы текли быстро, они освобождали меня.

– Да все отлично, бизнес на должном уровне, салоном занимается сестра, а я организую другое направление: занимаюсь венецианским стилем, архитектурой и дизайном. Это моя давняя мечта – попробовать себя в дизайнерском направлении, ты же знаешь, это всегда мне нравилось.

– Да, у тебя безупречный вкус, – искренне сказала я, – ты действительно живая, развивающаяся, ты в движении, пусть твой мир будет сияющим. Я счастлива, что мы были вместе.

– Анна, ты никогда не говорила мне такого, спасибо тебе, а ты… Куда пойдешь ты дальше, чем планируешь заниматься? – Ин говорила, и голос ее дрожал.

– Я планирую жить…Просто жить…

С этого момента произошло прощение ее, прощение себя. Я стала развиваться, все застывшее во мне оттаяло. Я смогла простить и снова полюбить ее, она больше не была тяжестью в моем прошлом, она была символом того, что я открыла в будущем: саму себя в измерениях разума, не имеющего границ, не знающего преград.

Мне перестали сниться сны с Ин, я стала видеть картины того, что теперь происходило лишь со мной. Теперь героиней стала я. Ин же неминуемо шла к тому, что она пообещала Святой Деве за спасение души падшего.

Глава 29.
«Сказки об Италии»

«А сердцу мужчины – женское сердце…

Пусть в шатрах моих свет погас, –

Но у края земли занимается утро.

И весь мир – ожидает нас»

Джек Лондон

«Маленькая хозяйка Большого дома»

– Милый, ты просто удивительный, ты – подарок неба, – сказала Ин, целуя Ивана.

– Я решил, что на салоне останавливаться не стоит, стоит идти вперед, я знаю, что с твоими способностями и вкусом нужно создавать что-то необычное. Нельзя сдерживать то, что умеешь создавать лишь ты, – ответил Иван, восхищенно глядя на жену.

– Что ты опять придумал? – Ин смотрела с любопытством ребенка на мужчину, который давал ей такие возможности в жизни.

Иван вытащил из кармана конверт и поднял руку вверх.

– Это мой подарок тебе на тридцатилетие.

– Что это? – спросила Ин, недоумевая.

– Это… открой сама.

Он подал ей конверт и с интересом наблюдал, как она откроет его, как увеличатся ее глаза. Ему нравилось видеть, что она восхищается, удивляется и живет так, словно в этом мире чудеса реальны. А главное, что волшебником является он. Ин быстро распечатала конверт и увидела в нем бумагу, в которой было указано место, время, число.

– Это билеты, ты даришь мне поездку в Италию? – Ин еще не понимала, что же значат эти бумаги.

– Да, но не только. Я много думал и решил, что тебе необходимо съездить в Италию на стажировку, повысить квалификацию, так сказать. В будущем ты откроешь свой салон интерьера, ты станешь брендовым дизайнером. Ты создавала красоту, а теперь будешь украшать пространство вокруг других людей. Многие это заслужили.

Иван воодушевленно сообщал Ин то, о чем она втайне думала, мечтала, что для нее казалось нереальным. Она удивленно смотрела на него и не понимала, как такое вообще могло быть в этом мире, как ее тайные желания могли так быстро воплощаться в жизнь, чем она заслужила это? Она не понимала еще, что время, в которое мы все живем, невероятно. Это было время, вечного вселенского сейчас, когда мы открываем в себе возможности мысли, переходим на другой виток сознания, где воплощается абсолютно любое желание. Ин задумчиво вглядывалась в глаза мужа. Это была фантастика. Наставники наблюдали за ней за тонкой завесой, они ждали главного – решения. Вдруг решение возникло. Ин перестала выискивать причины, по которым она заслуживала или не заслуживала счастья, она решила получить от жизни все, что та ей давала. Она перестала бороться. Она откинула все, что вызывало в ее голове сомнения, и стала раскручивать мысль, которая вела ее в новую реальность.

– Я хочу, чтобы сыновья гордились тобой, тобой нельзя не восхищаться.

Иван стал серьезным. Он тоже имел навязчивую мысль о том, что когда-то ее может не быть у него. Он старался не думать об этом.

– Я хочу, чтобы ты никогда больше ни в чем не нуждалась. На тот случай, если вдруг ты останешься одна, без меня…

Ин вздрогнула. При таком условии ей вовсе не нужно было богатство, что подарил он ей. Ей нужен был только он, ее муж. Теперь другие мужчины, которые были в ее жизни, казались ей призраками. Они мерцали, как миражи, и практически стерлись из памяти. Лишь изредка она вспоминала, как боролась за жизнь своего первого мужа, как несла с гордостью его любовь. Ин растворилась в тумане странных мыслей, она думала, как невероятна жизнь, откуда у нас столько возможностей, откуда столько желаний и куда ведет нас выбор. Как знать, что он правильный?

За завесой внимательно наблюдали, они ждали решения. Ин должна была начать задавать вопросы, она была уже близка к этому.

– Ты никогда не говорил мне, как ты зарабатываешь деньги? – Ин даже не поняла, как ее язык смог выговорить то, на что много лет она закрывала глаза.

Иван отвернулся.

– Когда придет время, ты узнаешь. – Голос его стал металлическим.

– Ты киллер?

– Нет, киллерам столько не платят. Не волнуйся, у меня свой стабильный бизнес, он законный, потом, не все ли равно? Главное, у нас с тобой есть нечто драгоценное – наши возможности, иногда они заканчиваются, но жизнь вечна и в ней мы вместе.

Ин постаралась откинуть мрачные мысли.

– Ты улетаешь через несколько дней, нужно решить вопрос с детьми, в твой тур входит программа посещения с корпоративным менеджером агентств авторских салонов дизайна и интерьера, тебя познакомят с производством и технологиями, эксклюзивными предметами интерьера, предложат спектр услуг. В дальнейшем ты сможешь сотрудничать с ними и предлагать эту продукцию в своем салоне. Это мой подарок тебе.

Ин обняла мужа, его горячее дыхание сводило ее с ума, она не понимала вообще, зачем он делает ей такие подарки. Она готова была просто раствориться в нем, ей совершенно не нужны были баснословные богатства, ей хотелось спокойной размеренной жизни, простого человеческого счастья, не обремененного мыслями о возможных несчастьях, страхом за детей и себя. Ей хотелось покоя. Она, наверное, стала взрослее.

– Я люблю тебя, просто так, мне не нужны эти дары, – сказала она слова, которые никогда еще не говорила мужу, да и мужчинам вообще.

– Я знаю, – ответил он. – Мы будем вместе с тобой всегда, мы будем счастливы с тобой даже тогда, когда нас уже не будет.

– Как это? – спросила Ин, удивленно и грустно.

– Мы будем вечно любить друг друга, потому как мы уже запечатлены в нашем сыне. В нем всегда будет жить наша любовь, в нем навсегда переплетены ты и я. В его спирали ДНК.

– Я никогда не думала об этом, – прошептала Ин.

– И даже когда весь мир перестанет дышать, будет жить мысль, которая обязательно воплотится на этой или другой планете, в этом или другом мире, эта мысль расцветет нами, уже едиными в будущем. Мы всегда будем вместе, вместе с тысячью звезд, ты и я.

– Ты так красиво говоришь, спасибо тебе, – из глаз Ин стекали капли, они были солеными. Иван наклонился к ней и поцеловал ее мокрые щеки. Их губы нашли друг друга, они снова были едины, телом и духом. Так мечтала Ин в тишине юношеских лет, она мечтала о неземной любви и вот она случилась.

В Милане Ин побывала в дизайнерской студии, которая создавала архитектурные и дизайнерские проекты квартир и домов обеспеченных итальянцев. В Риме она любовалась чудными фонтанами Треви, о которых много слышала, видела репродукции в журналах. Она воочию наблюдала величественные развалины древней цивилизации и думала, каким должно было быть мышление людей, способных на создание такого великолепия. Она поняла, почему в России эпохи царей создавались архитектурные шедевры мирового уровня, и почему в эпоху социализма умерло все творчество. Усредненный коллективный разум создавал мир рамок и ограничений: комнаты – гробы, дворы –колодцы, штампованные жилища, лишенные уникальности, города, в которых дома не имели лика, как и их обитатели. Кухни размером 6 квадратных метров в стране, в которой столько земли, столько возможностей для счастья. Она думала, что ей безумно повезло вырасти в огромном доме, где у каждой комнаты была своя судьба, свой образ, да и сам дом был очень необычен, он был построен с элементами готической архитектуры, которые в тот период были совсем неординарным решением среди россиян. Как изуродовали люди свою жизнь. Приехав в города, они стали безликой массой, способной лишь работать на заводах, шахтах, в общественных системах. Люди, живущие несколько веков на земле, имеющие свой живой дом, который подпитывал их, давал им энергию и отражал характер каждого обывателя в резных ставнях и причудливых лестницах, потеряли себя. Они променяли этот наполненный гармонией мир на маленький каменный чулан, они стали жить на головах друг друга, ненавидя соседей, не имея своего настоящего места на земле. Люди превратили прекрасную природу России в места грязные, разрушенные, они потеряли связь с землей и утратили понятие «дом». За какие-то 100 лет люди забыли, кто они и откуда.

Ин думала, что ее творчество поможет вдохнуть в мир однотипных квартир мысль о роскоши, стиле и богатстве. Ее мечтой было подарить людям красоту. Донести до родных ей по духу сограждан то, что было глубоко спрятано в их подсознании. Теперь она не хотела денег и самоутверждения, она доросла до того, чтобы создавать и улучшать пространство, при этом она хотела, чтобы бизнес способствовал и ее развитию.

Заключив несколько удачных контрактов, заручившись поддержкой партнеров, она вернулась домой. После сказочной Италии, где люди живут в вечном раю лета, моря и солнца, сибирский городок казался тусклым, одиноким, серым. В таком городе не хотелось жить. Ин смотрела на прохожих, лица их были печальны. Люди не имели желаний, вся их сила была направлена на бесконечную работу, чтобы прокормить себя, дать кусок хлеба своим детям. Они работали беспросветно, не зная счастья, не зная света, не зная лучшего. Какой убогой была жизнь многих в обществе рабов, и как эта жизнь для многих формировалась с детства именно такой, какой видели и ощущали ее родители. Ин остановилась и внимательно посмотрела в глаза остановившейся рядом женщины, та вздрогнула и отвела взгляд. Потом Ин заглянула в глаза проходившему мимо мужчине, он надвинул глубже кепку и отвернулся. Ин подумала, что их всех что-то объединяет, что-то есть прекрасное в их облике, но что, она пыталась понять. Затем она увидела ребенка, на руках отца. Его глаза… Всех встреченных ею в этот день объединяло одно – у них были прекрасные глаза, совершенно непохожие, но одинаково глубокие. Ин подумала об уникальности и ценности каждого. Она поняла, что в каждом человеке живет одухотворяющая мысль. Каждый ценен, пока он есть, пока он существует. Эти мысли воодушевили ее на новом поприще, она захотела работать для людей.

За завесой Ин аплодировали. Она начинала открывать для себя многие ценности, она интуитивно ощущала, как и куда идти дальше. Приехав в свой салон, она встретилась с подругами, представительницами городской «аристократии». Они расспрашивали ее о поездке, они восхищались ее идеями. Они снова запустили свои ядовитые извращенные корни в ее мозг. Она стала думать о своем бизнесе, о том, что ее клиентами должны быть элита… Элита с радостью приняла Ин в свои объятья. Подсознательно она боялась того откровения, которое пришло к ней в Италии, она откинула мысли, мешающие ей чувствовать себя спокойно, и погрузилась в приятные хлопоты рекламной кампании, масштабно развернувшейся в период открытия интерьер-салона. Нужно было так много сделать, так много еще приобрести, просчитать, она совсем перестала думать о салоне красоты, она всю себя направила в новый проект. Проект, который открывал в ней еще одну, новую грань.

Вскоре состоялось открытие. На светском рауте, посвященном этому событию, присутствовали все сливки общества. Инесс обратила на себя внимание молодого человека, сына лесного барона. Он был очарован хозяйкой вечера и никак не оставлял Ин в покое. Она несколько раз повторила, что у нее есть муж и она очень счастлива с ним, что она польщена вниманием, но не стоит тратить время, пытаясь склонить ее к временным связям.

Молодой человек только раззадоривался, он не хотел ничего слышать против и был неприлично навязчив, виной тому, возможно было вино, а может и наркотики. Глаза его напомнили ей взгляд ее первого мужа, когда он цеплялся к Ин в состоянии наркотического отупения.

Несколько гостей, знакомые с Иваном, дали понять парню, что это не его формат, на что тот рассвирепел и стал кричать на весь зал, что нет в мире женщины, которая не согласилась бы отдаться ему. Если он выбрал для себя женщину, то она непременно станет его. Ин это рассмешило. Она смеялась, глядя ему прямо в глаза. Парень, имя которого она не запомнила, все больше и больше впадал в неистовство. Охрана начала проявлять признаки беспокойства, вскоре к Ин подошел молодой, сильный охранник и спросил, не нужна ли ей помощь. Может быть, стоило удалить с банкета невоспитанного юнца. Но Ин эта ситуация веселила, она решила поиздеваться. Она села за столик и позволила юнцу разместиться напротив, он расселся так, словно был в своем vip-номере, глотая шампанское и облизывая красные разгоряченные губы. Его взгляд становился все более хищническим. Когда Ин надоело забавляться, она демонстративно подняла руку и сказала, что с нее достаточно:

– Если мужчина настоящий, он не станет вести себя как папенькин сынок. Настоящий мужчина отвечает за свои слова и подтверждает их своими поступками.

Парень с глазами кролика, одурманенный зельем, вскочил и зло проговорил:

– Ты еще пожалеешь, что так обошлась со мной, я тебя… – прошипел он, затем протянул руку и схватил Ин за ее шикарные волосы. Она опешила, такого хамства, да еще и при светской публике, она не могла простить. Вспомнив свои юношеские бои с сестрой, испытав бешеную злобу, она резко повернулась и вцепилась длинными ногтями в лицо омерзительного противника. Его глаза стали более живыми, но он все еще продолжал держать волосы Ин в своей руке, она дернулась и вонзила в него ногти второй руки, еще через мгновение она уже стояла на некотором расстоянии: наглый ухажер лежал на полу, сваленный точным ударом в челюсть. Но это сработала не охрана, перед Ин прямо как из- под земли вырос Иван. Он не должен был приезжать, откуда он взялся? Ин не могла понять, но появился он как раз вовремя. Иван был сдержан, он скрывал эмоции, они проявлялись лишь в сжатых кулаках, лицо его было непроницаемым. Он поднял юнца с пола и нанес ему еще один удар. Ин потрогала свою голову, клок волос был выдран. «Надо вмешаться, а то Иван убьет его», – подумала она. Ин прикоснулась к Ивану и шепотом сказала:

– Достаточно, милый, с него хватит, он не в себе.

Иван разжал кулаки, и изуродованный ухажер опустился на пол, как бесформенный мешок. Вся публика смотрела так, словно зрелища ярче в своей жизни видеть им не приходилось. Иван повернулся к охране и проговорил спокойно:

– Убрать это.

Охрана, преодолев недоумение, бросилась убирать с пола жалкого юнца, они в страхе перешептывались. «Теперь, нас уволят», – тихо говорили они. Ин попросила сестру закончить раут и проводить гостей, накинула на себя плащ и вышла вслед за Иваном. Он ждал ее в машине.

Ей стало немного стыдно за свое поведение, ведь охрана предлагала вмешаться, а ей хотелось поиграть. Муж не должен был появляться, гости стали свидетелями ее шалости. Она покраснела и порадовалась, что в машине было темно.

– Знаешь, – сказал Иван, – я вовсе не против того, что у тебя могут быть другие отношения.

Ин опешила.

– Как это понимать? – Ее голос стал колючим.

– Ты свободна и можешь встречаться с кем захочешь, если вдруг у тебя возникнет такое желание. – Иван смотрел в лобовое стекло. Ин молчала.

– Твое поведение сейчас было совершенно неуместным, – строго сказал Иван, – тебе захотелось поиграть с юнцом, а его понесло, он мог причинить тебе большую боль, если бы я вовремя не вмешался.

Ин молчала.

– Почему ты не воспользовалась предложением охраны, они специально там присутствовали для предотвращения подобных инцидентов. – Иван повернул лицо к Ин. Его скулы были сжаты, они были сжаты так, как он сжимал их, когда сдерживал свой гнев.

– Прости меня, милый. Я перегнула палку. – Ин старалась быть нежной. Она пыталась загладить вину.

– Понимаешь, этот тип не случайно появился там. Как только мне сообщили, что на мероприятии этот субъект, я сразу позвонил охране и отправился туда. Если бы я не успел, он под видом ухаживания или еще неизвестно чего должен был убить тебя. – Иван повернул к ошарашенной Ин свое лицо. Молчание зависло в воздухе.

– Зачем, – спросила Ин, – что ему было нужно?

– Ты ведь понимаешь, большие деньги не приходят просто так, с ними всегда приходит партия завистников и конкурентов. Я много раз предупреждал тебя. Тебе все кажется шалостью, но это уже серьезные вещи.

Иван погладил Ин по лицу и, смягчив голос, добавил:

– Я испугался за тебя. Я обычно не испытываю страха, а сегодня испугался.

Ин потупила взгляд, он был прав. Так вести себя не пристало светской даме, ей нужно было послушать охрану. Иван завел машину, и они поехали домой. Перешагнув порог дома, они отпустили гувернантку, дети уже давно спали. В квартире пахло эфирными маслами, в зале красовались шторы, привезённые из Италии. На кровати было постелено белое шелковое белье. Ин легла на подушку. От непривычного смущения она не могла даже смотреть на мужа, кроме того, у нее болела голова, там, где были вырваны волосы.

– Я не позволяла своему стилисту такого, каждый сантиметр на вес золота, – высказала она мысли вслух.

Иван хмыкнул и лег рядом, он обнял жену, как будто ничего страшного не произошло. Он поцеловал ее в затылок и сказал:

– Я не держу тебя, если тебе не хватает мужского внимания, можешь найти себе друга, но только такого, который настроен на серьезные отношения с тобой.

Ин покоробило.

– Что ты говоришь, мне вовсе не польстило внимание этого придурка, мне просто хотелось поиздеваться. – Ин говорила тихо, как виноватый ребенок.

– Это радует, – спокойно сказал Иван.

– Вообще не говори мне больше такие слова, мне начинает казаться, что ты не любишь меня, – Ин повернулась к мужу лицом.

– Я люблю тебя, но не такой любовью, как любят многие сегодня. Мое чувство к тебе – это дерево. Если ему будет не хватать пространства, я освобожу его, если ему нужен уход, я дам его, если ему захочется расцвести, я сделаю все, чтобы оно расцвело. Я не владелец дерева, оно просто растет в моей душе. Оно – дар, а дар – это не собственность. Дар заключается в свободе. Любовь и привязанность кажутся одним и тем же, но это не так. Даже ненависть лучше привязанности. Так говорил Ошо. Привязанность скрывает реальность ненависти и убивает любовь. Нет ничего более ядовитого, чем привязанность, собственничество. Стоит один раз принять привязанность за любовь, и всю свою жизнь ты будешь упускать реальное, ценное. Тебе будет казаться, что любовь у тебя уже есть. Собственничество – подделка любви, даже ненависть лучше, она хотя бы честна…– Иван говорил мелодично, Ин была тронута. Ее никто не любил так, как он, все хотели обладать ею. Он только отдавал, ничего не прося взамен.

– Спасибо тебе, я подумала, что ты разлюбил меня. Что ты все это сделал из чувства долга, из уважения ко мне… – Ин уткнулась мужу в широкую грудь.

– Ты всегда будешь моей Инной, самой родной, самой большой любовью всей моей жизни, я уже говорил тебе это. Даже если жизнь разлучит нас.

– Не говори так, – Ин взмолилась, – я не смогу вынести этого.

– Я люблю тебя, люблю сейчас, и это главное. У нас есть сейчас, это самое ценное. Все, что было – уже умерло, а все, что будет, может никогда не состояться. Важно, что мы есть сейчас. Мы есть друг у друга.

Иван обнял жену, и она уснула, этот вечер принес ей много волнений, она устала. Иван еще долго не мог заснуть, но он боялся даже пошевелиться, слишком ценное сокровище лежало на его руках, он думал, смотрел на нее, он был благодарен за эти моменты. С ним было его счастье.

Сон 24.
Простить и полюбить себя

Отделившись и взглянув на себя со стороны, я полюбила себя и простила. Как банально звучит, мы думаем, что любим себя, принимая за любовь эгоизм и самолюбование, на самом деле мы любим себя столь мало, что позволяем делать с нами другим все, что им заблагорассудится. Решать за нас, выбирать, жить.

Я полюбила себя и приняла решение не возвращаться в журналистику. Теперь мне предстояло воспитывать детей. Я рисовала много дней картину на стене. Это был маленький мирок из «Рикки-Тикки-Тави», сказки, которую я читала на ночь детям. Я рисовала на стене большое дерево, птиц, сидящих в гнезде и поющих миру песню. Я жила спокойно и счастливо. Тогда впервые я поняла важность своей работы в лицее, осознав, как много вокруг меня ярких необычных детей, моих учеников. Я теперь отправлялась к ним, как на праздник. Конечно, не все они были интересны мне, но они были будущим мира, и этот факт делал их существование значимым. Поступки, которые они совершали, были порой неадекватными, нехорошими, некрасивыми с точки зрения морали, но дети совершали свои ошибки и учились с их помощью жить.

Так постепенно я приходила к мысли, что вся деятельность, которая совершается нами, ценна не из понятия престижа, над которым во все времена смеялись великие классики русской и зарубежной литературы, а из соображений целесообразности и пользы. Причем пользы гуманизма, помогать нужно было людям именно ментально, формируя в них грамотные представления о нравственности не как об абстрактном понятии, а как понятии, от которого напрямую зависит наш мир и счастье людей в нем.

Мои уроки были необычными, живыми, наполненными светом, яркостью и совершенно непривычной подачей информации. Так постепенно я вышла на понимание себя как личности с уникальным мировоззрением. Я никогда так не думала о себе раньше. Я была красива, интересна, ярка, а главное, я была живой.

Каждый день я отправлялась в путь, который был путем моей жизни: я ехала не для того, чтобы сделать карьеру в лучшем учебном заведении, не для того, чтобы заработать много денег, я ехала передать информацию. В этом был смысл моей деятельности в обществе. Мне многое нужно было поведать детям, потому что они должны были прийти в будущем к новому миру, сама того не замечая, я сформировала вокруг себя круг последователей среди детей и ненавистников среди коллег. Это плата за свободу. Я была слишком свободна, слишком легко входила в кабинет к директору, слишком просто общалась с людьми, без иерархических отличий. Я не делила людей на молодых и опытных, профессионалов и учеников, все вокруг были для меня ангелами, которые пришли в этот мир познать себя, и проявить, они познавали себя каждый миг. Наблюдая за поступками и натыкаясь на непонимание людей, я думала, что они просто проходят совершенно другой урок, они еще так далеки до статуса выпускника, в котором я тогда уже находилась. Но где-то были, наверное те, у кого я смогу поучиться после, кто был выше статуса выпускников, кто творил свой мир. Я встретила их в действительности намного позже, когда закончила книгу.

Лицей для меня стал испытанием, последним этапом под названием «зависимость» и «несвобода». Именно там, в системе, где личность стерта и не может развиваться, где творчество целенаправленно ограничивается, я смогла освободиться внутренне, научилась творить и осознала, что в любом месте, в любой ситуации, в любом окружении ты можешь стать светом и зажечь других. У меня появились ученики. Их было 12. Девушки, которые постоянно приходили на мои тренинги. Иногда учеников приходило больше. Но эти двенадцать были главными. Они задавали мне вопросы о жизни, о целях, о мотивации успеха. О том, куда им идти дальше, они готовились закончить лицей. У каждой из них была своя неповторимая судьба, и сейчас, в свои 16 лет, они несли свои вопросы ко мне. Я проводила тренинг на одном дыхании. Два часа в неделю были катастрофически короткими. Так хотелось отдать им все, что я знала, чем владела. Они были удивительными – их мысли приближались по скорости к моим, а понимание вещей было глубинным. У нас была разница в возрасте 10 лет. За эти годы планета совершила мощный скачок, и, сами того не подозревая, они мыслили уже в другой скоростной системе. Кроме того, у меня не было учителя, все эти знания мне приходилось собирать крупицами, а им я отдавала их уже готовыми. Я знала одно: семена посеяны, прорастут они или нет – выбор за учениками. Но я выполнила то, что зависело от меня, я научила их добру, красоте, правде и настоящей любви. А они научили меня. Именно благодаря их энергии я доросла до того, что смогла написать книгу. Именно благодаря их коллективной мысли вы, уважаемый читатель, можете сейчас прочесть эти чувства с печатных страниц.

По дороге в лицей я наблюдала знакомые и в тоже время неповторимые пейзажи, вдоль дороги простирались удивительно широкие поля, которые то расцветали пышным цветом весной, то давали урожай летом, то вяли и засыхали, погружаясь в спячку. Эти поля были так прекрасны, закаты и рассветы, свечение солнца и отражение ночи, встречать их каждый день было здорово. Я думала, как все-таки велика божественная мысль, которая всем одинаково дарит красоту, всем без исключения, бескорыстно, просто так. Как много дарит нам жизнь. Жизнь – как дар. Нам совсем не нужно всю свою жизнь платить банку деньги, взяв ипотеку, нам совсем не нужна престижная работа и элитные друзья. Мы забыли, что можем позволить себе сияние жизни, независимой, красивой, удивительной. Мы не механизмы, мы ангелы, которые пришли на Землю и растворились в иллюзии физического мира, мы погрязли в ответственности перед начальством, потому как наша гордыня хочет выполнить дело не для общего блага, а для того, чтобы возвыситься над другими. Мы погрязли в иллюзии одиночества, тогда, как с нами всегда рядом находятся Они. Они, как самые близкие, которые воплощают Бога. Мои наставники теперь были совсем иными, они не были из области света и тьмы, они были из спектра света. Теперь я понимала мир не как свет и тьму, а как оттенки света. Я знала, что выбрать оттенок можем лишь мы сами. Но как мог человек, который погряз в иллюзиях, что-то выбрать, сотворить? Он должен был расширяться и искать путь сердцем.

Сон 25.
Высшее Я

Вечером, уснув, я снова проснулась. Теперь это состояние не пугало меня, оно доставляло мне радость. Понимание того, что я не сплю, точнее, сплю и живу во сне, расширяло мое сознание настолько, что я просто не имела границ и была шире всяких человеческих рамок. Я видела, как отделяюсь от тела физического, ощущала, что отправляюсь в путешествие.

В пространстве, наполненном тысячью звезд, было столько глубины, что не хватало воображения, чтобы вместить в себя все это. Я увидела на вершине горы человека, который махал мне рукой, я подумала и мгновенно оказалась рядом с ним. Человек дал мне горные лыжи. Я полетела с горы вниз. Я понимала, что никогда не каталась на лыжах, не умела кататься, но летела так, будто делала это много раз. У подножья горы, предо мной возникли две сущности, они сияли, эти сущности передали мне мысль, что я вижу двоих, а на самом деле они – это единая сила.

Всю меня пронзил трепет, я смотрела на них с восхищением, одна из сущностей приветствовала меня:

– Мы рады встретиться с тобой здесь, мы учителя.

Голос их был родным.

– Ты получишь исполнения всех своих желаний, чтобы открыть миру нечто важное. Ты сама решила взять то богатство, что лежит в головах у каждого из вас, когда вы спускаетесь на Землю. Вы свободны, и вам решать, брать это богатство или не использовать его до следующей жизни.

Я молчала и слушала, информация была очень важной. Я понимала уровень работы со мной.

– Теперь ты не сможешь взять и забыть что-то, ты несешь ответственность, и в ней заключено твое богатство. Если ты захочешь вернуться на прежний уровень и снова позволять себе бессознательную жизнь, знай, это невозможно.

Голос был строг, но в то же время он не пугал меня.

– А если мне станет страшно? – вдруг мелькнула у меня мысль.

– Ты не можешь перестать думать и знать то, что уже узнала, это закон. Ты сама выбрала время для осознания, поэтому забудь о человеческих страхах. Теперь ты больше, чем просто человек. Эмоция страха должна трансформироваться в эмоцию любви. Это очень просто, нужно довериться миру и питать мыслью только позитивное.

Я была потрясена.

После они показали мне гору, я поняла, что давно хотела покататься на лыжах, и только во сне мое желание осуществилось. Что же делать, если страх больше тебя самой.

Одна из сущностей снова отправила в мой адрес мыслепакет:

– Здесь сфера сна, в ней возможно все. Но здесь все иллюзорно. Самая большая реальность заключается в мире, в котором ты есть. Этот мир – проекция создателя, вы приходите в него с единственной целью – улучшить себя, и посредством этого произойдет улучшение всего мира в целом. Но вместо этого вы начинаете улучшать других и разрушаете мир.

– Если я здесь, значит там – сон. – Я показала на Землю.

– Не совсем так, – сказал один из них. – Там, на Земле – величайшая иллюзия и вместе с тем – величайшая реальность. Иллюзия в том – что вы больше, чем эта проекция, и, соответственно, вы иногда теряете эту реальность и отправляетесь в следующую. Вы бесконечны, потому эта жизнь призрачна. Но, с другой стороны, вы только там можете получить опыт, который не доступен в мире гармонии и света. Там не может быть раздвоения, в том мире свет концентрирован и чем ниже он спускается, тем более разреженным становится. Вы начинаете видеть оттенки и на самом деле – это не плохое или хорошее, это оттенки света.

– Но ведь мы сейчас общаемся здесь…

– Здесь не первичная реальность, здесь реальность, созданная единичным сознанием, это один из уровней, которые ты сможешь преодолеть, когда будешь подниматься выше. Когда на Земле твое сознание очистится настолько, что ты проснешься и станешь осознавать себя частью Бога, ты узнаешь истину: ты не тело, ты сознание, заключенное в теле, а весь мир вокруг, создается только тобой. Ты проснешься без ощущения пустоты, ты станешь наполненной, потому что поймешь, в чем твое предназначение.

– И в чем же мое предназначение? – спросила я.

– Жить. Просто жить. Получать опыт, играя разного рода роли в театре жизни, чтобы наполниться смыслом и прийти к источнику.

Я была в замешательстве, я предполагала, что есть какая-то более значимая цель, например, воевать со злом, убирать насилие в мире и так далее.

Раздался смех.

– Знаешь, а ты не думала, что жизнь существует такой уже много времени, и она не меняется, меняется что-то другое в ней. Меняетесь вы, потому что сознание – живая реальность, вы не иллюзия, а все остальное иллюзорно только до момента пробуждения. Как только ты преодолеешь иллюзию, ты перестанешь бороться с этим миром. Тебя вынесет на иной виток, и больше не будут складываться ситуации, которые раздражали тебя.

– Стоит чаще радоваться жизни? – спросила я.

– Да, и смеяться, и еще мы иногда дарим вам богатство и благополучие, а вы отказываетесь. Подумай над этим.

– Мы можем получить богатство и благополучие?

– Да, если позволите себе это.

– А как быть, если нужно умирать? – вдруг спросила я.

– Сейчас тебе уже не нужно умирать, ты можешь выйти из своего человеческого сознания и стать другой, и тогда ты сможешь соединиться с источником, ты сможешь обрести свою вторую половину.

Я открыла глаза, передо мной стояла прекрасная сущность, это был не человек, сущность была сияющей, она передавала мне одну устойчивую мысль, я открыла глаза и в полудреме услышала: «Теперь тебе не нужно умирать, тебе нужно лишь соединиться со мной…». Я вдруг осознала, что передо мной нахожусь я сама, только в другом измерении, как будто я здесь – это проекция, она жаждет соединиться со своим целым, а это целое пришло ко мне, оно стояло прямо передо мной в этой комнате, где мое физическое тело спало рядом с Софией. «Тебе больше не нужно умирать, тебе нужно выйти из тела и соединиться со мной, не бойся…». Я открыла глаза и окончательно проснулась, конечно же, моя психика сделала все, чтобы Это показалось мне сном. Но последние слова продолжали звучать в моем мозгу, слова были родными, как будто говорила их я сама.

Я встала и отправилась функционировать.

Глава 30.
Только золото

Ин смотрела на необычной формы потолок, он напоминал сияющее звездное небо. Дизайнер представлял ей эскиз натяжного потолка под названием «Звездное небо. Млечный путь». Ин с интересом рассматривала множество лампочек, которые были закручены спирально вокруг центра. Небо было темным, а когда лампочки загорались, все вокруг наполнялось необычайным сиянием.

Ин смотрела завороженно, перед ней была галактика, ее галактика. Она была одной из самых ярких звезд в этом звездном мире. Перед глазами Ин всплыли картины, как она путешествует между космическими сферами. Она улетела далеко в своих мыслях, как вдруг ее прервал голос дизайнера:

– Ну что, как проект?

Ин встрепенулась, она не могла понять, где находится. Странно посмотрев на Дмитрия, дизайнера, на проект, потом на свои руки и вспомнила, где она. Мозг мгновенно вернул ее на материальный уровень.

– Слушай, проект великолепный. Это очень красиво, очень…– проговорила она слова, которые были похвалой в высшей степени.

– Вы какая-то странная, – сказал удивленно Дмитрий. – Сегодня приедет заказчик, он оценит проект.

– Я думаю, ему понравится. Этот заказ один из самых дорогих, которые мне приходилось делать. Мы еще не работали на таком уровне, – сказала Ин, задумчиво, как бы самой себе.

Дизайнер хмыкнул и ушел. Ин подошла к окну, посмотрела из окна своей новой дизайн-галереи на новенький «лексус», красующийся под окном, переливающийся серебром и перламутром. Она мысленно поблагодарила Ивана еще раз за подарки. Она оглядела салон, увидела великолепие, которое создала ее мысль. Она ощущала свое величие, она смогла иметь в этой жизни все, чего она хотела. Она всего добилась. Она была богата, известна, любима, она самореализовалась, но одно не давало ей покоя: она достигала цели, порой игнорируя реальных людей. Она перешагивала через их чувства, через их желания, ради воплощения своих целей. Эта мысль как вирус не уходила из ее головы. Она закрыла глаза и постаралась представить море, так любила она делать, когда совесть мучила ее. Она погружалась мысленно в морские волны или плавала с дельфинами, и тогда она забывала все, что беспокоило ее.

Через мгновение Ин очнулась и встретилась в зеркальном отражении с той, кто жил в ее красивом, ухоженном теле. Она увидела свою сущность, ту, с которой последнее время избегала встреч. Она была потрясена. Эта сущность смотрела на нее из ее зрачков, расширенных и испуганных. Смотрела с интересом, с глубиной величайшего знания, она была в миллионы раз больше той, кем ощущала себя Инесс. Ин вздрогнула и резко отвернулась от зеркала: «Какой ужас, – подумала она, – словно в кино…Поменьше нужно смотреть в зеркало». Она взяла плащ, купленный недавно в модном бутике от Катерины Леман, ей очень нравилась эта дизайнерская марка, и вышла к своей машине. Сев за руль, она почувствовала уверенность, свободу и облегчение. Ин включила музыку и неторопливо, одним пальцем поворачивая руль, как профессиональный водитель, повела свой дорогой корабль в поток движения.

Она ехала по городу и ловила себя на мысли, что не знает, куда ехать. В ее мире были покорены все вершины: она имела два салона и была обеспечена, она создала и осуществила интересные проекты, ее знали те, кто был нужен ей. Ин была воплощением успеха, престижа, гламура, светской тусовки. Она достигла всего. Эта мысль пугала ее. Обладая богатствами, она вдруг почувствовала себя нищей и одинокой, она была настолько исчерпана, что не знала, куда ей идти дальше. Бриллианты на ее пальцах ослепляли глаза, неожиданно она заплакала от ощущения, что в ее жизни свершилось все. Все! Это был тупик. Большой огромный знак «кирпич» и больше ничего. Ни-че-го…

Она остановилась около магазина, зашла в него и села на диванчик. Магазин был из дорогих, да она в другие давно уже и не заходила. К ней мгновенно подошли две девушки и предложили свои услуги в выборе одежды. Ин подумала, куда еще покупать одежду, обновки перестали ее радовать. Когда в твоей жизни есть все, ты перестаешь чего-то хотеть. Как такое возможно, думала Ин, для чего нужны все богатства мира, если при обладании ими умирают твои желания, она смотрела на суетящихся вокруг нее девушек и вдруг резко крикнула:

– Хватит…

Девушки остановились и встали перед ней как вкопанные.

– Достаточно, я устала… – Ин стала отодвигать от себя коробки, девушки расценили ее реплику как раздражение в ответ на их медлительность.

– Извините, мы будем более расторопны, – начали оправдываться они.

Ин вдруг поняла, что из-за нее они могут лишиться работы. Она повернулась и спокойно сказала:

– Ничего, я просто устала, вы великолепно работаете, извините, я пойду…

Ин вылетела из салона-магазина и села в машину. Она вдруг осознала, как долго не видела живых людей, как долго для нее был один фетиш, один бог – деньги. Как все человеческое и истинное она променяла на иллюзию, как это случилось?

Проводя все свои идеи в мир, руководствуясь желанием сделать добро, принести свет, она теряла ориентир. Окруженная множеством человеческих взглядов, судеб, жизней она не видела главного, она не видела людей, не знала чувств, она видела только золото…

«Иван, дети!» – вдруг током ударила ее спасительная мысль. Она захотела домой, спрятаться, быть с ними, со своими близкими. Она так давно не готовила сама им еду, она забыла, что им нужно тепло ее рук. Ин быстро завела машину и прямиком отправилась в супермаркет, купив все необходимое и захватив еще пару свечей, игрушки для детей, она приехала домой. У нее было время, чтобы приготовить ужин. Иван должен был прийти в шесть. Детей с тренировки должна была забрать гувернантка. Ин занялась ужином. Когда все было готово, она позвонила гувернантке и отпустила ее сегодня. Она сама решила забрать детей. Так давно она этого не делала.

Вернувшись вместе с ними домой, Ин сказала, что приготовила сюрприз. Дети были удивлены, они давно не проводили время все вместе, они, конечно же, обрадовались.

Собравшись за столом, они стали с нетерпением ждать прихода отца. Дети знали, что традицию нельзя нарушать, тем более сегодня был такой необычный день. Когда часы пробили половину седьмого, Ин разрешила детям ужинать. Она знала, что Иван обычно точен, возможно, его задержали неожиданные дела. Она включила детям фильм, а сама ушла в гостиную, завернувшись в плед, стала ждать мужа. Так она ждала его до самой ночи, на звонки не было ответа, дети уже давно уснули.

За окном шумел дождь. Осень была в разгаре, ветер поднимал листья и проносил их мимо окон, серость и мрак были типичной картиной этих дней. Ин прошла в детскую и легла рядом с детьми. Так она чувствовала себя в безопасности. Холодное предчувствие томило ее. Ин попыталась заснуть, но переживания переполняли ее. Обняв детей, она ощутила себя настоящей, той, кого она так старательно прятала от окружающих. Раздался телефонный звонок.

В трубке звучал голос доверенного Ивана. Голос сообщил о том, что Иван в тюрьме. Подробности Ин должна была узнать утром.

Ин подумала, что здесь какое-то недоразумение, ее согревала мысль, что он жив, она боялась более страшных вестей. Выпив лошадиную дозу снотворного, Ин отправилась в параллельную жизнь.

Сон 26.
Поле с цветущими колосьями

Перед ней возникла Она, Матерь.

Она подошла к девушке в серебряных одеждах и протянула руку.

– Ты знала, что должно произойти. Я благодарна тебе за то, что ты приняла это.

Ин знала, о чем идет речь. Она знала, что должна отмолить Ивана. Она поклонилась Матери и, не говоря ни слова, стремительно бросилась вниз. Серый наблюдал со скалы, он смеялся.

Утро только наступило, а Ин уже была в прокуратуре. Она встретилась с важными людьми и получила известия, которые шокировали ее. Иван обвинялся в хищениях в особо крупных размерах. Ему грозил достаточно большой срок, несколько лет, и самое жуткое – не было никакой возможности помочь ему. На предложение откупить его, даже за огромные деньги, она получала отказ. Через несколько часов пришло постановление конфисковать движимое имущество. Все машины были изъяты. Ин в 33 года осталась одна с детьми, без средств к существованию. Салоны были официально оформлены на других людей. Когда муж выйдет из тюрьмы, ей будет уже 40. Как ужасно в период жизненного расцвета и желаний так долго ждать того, кто вернется уже деформированным. Ин была словно во сне. Она долго не могла поверить, что это случилось с ней. Она не верила в беду. Дети ничего не подозревали, из друзей знали только самые близкие. Местный бомонд рассмешило, что она теперь ходит пешком. Но Ин было все равно. Ее жизнь была разрушена.

Во время свиданий Иван просил у Ин прощения, он говорил, что все, к чему стремился, все, чего добивался, было ради нее. Он просил ее оформить развод и вернуть девичью фамилию, чтобы ничего не конфисковали у нее и детей. У нее все еще осталась недвижимость. Она еще могла много лет безбедно жить.

Ин ни за что не соглашалась. Она не желала разводиться с ним в такой момент. Она не могла бросить его. Расставание с ним было невыносимым. Вся роскошь мира теперь ей была не нужна, ей нужно было только одно – вернуть любимого любой ценой, откупиться, отдать все, чтобы только быть с ним.

Так летели дни и ночи, полгода Иван ждал суда. Полгода кошмарной жизни, превратившей Ин в состарившуюся женщину: мешки под глазами, морщины, и безумные головные боли.

Я узнала об этом случайно. Я сопереживала Ин, как женщина, но понимала, что это расплата. Однажды во сне мы встретились. Я увидела сумерки, в полумраке на поле с цветущими колосьями стояла она, девушка с золотыми волосами, цвета солнца. Она приветствовала меня, но впервые ее глаза не излучали счастье и гармонию, она смотрела вдаль и словно застыла в немой боли. Я подошла к ней и увидела сзади нее лошадей. На поле были только она, я и лошади. И еще безумная боль в ее глазах. Она не плакала, но все вокруг было проникнуто великой вселенской печалью, таков был ее мир сейчас. Таков был ее выбор.

– Здравствуй, сестра, – сказала я мысленно.

Ин молчала. Я знала, что она приветствует меня, но не может говорить.

Мы стояли, смотря друг другу в глаза, между нами были колосья. Она была близко и в то же время далеко. Между нами было поле из спелых колосьев, колоски словно море разделяли нас. Мы не могли взяться за руки, как раньше, она сейчас проходила величайший опыт страдания, она застыла. Я просто стояла рядом с ней и дарила ей сочувствие…

– Милая, ты приняла решение? – спросил Иван на очередном свидании. Он заметно постарел и был немного другим. Но никогда до сих пор он не чувствовал себя таким живым, как сейчас. В его глазах была нежность…

– Я приняла решение, – сказала Ин голосом, который больше не смеялся.

Иван смотрел прямо ей в глаза:

– Ты не должна бояться, я люблю тебя, я буду всегда любить тебя. Ты свободна, ты молода и свободна. Все, что я сделал, я выбрал сам, и однажды Бог уже дал мне шанс, когда сохранил тебя, тогда родился наш сын… – Иван говорил, а в его глазах блестели слезы.

Ин плакала, она держала его руки в своих и чувствовала, что они живы, что они рядом, даже, когда он далеко.

– Ты знаешь, я хотел бы провести с тобой старость, – сказал Иван, вытирая лицо Ин. – Я бы любил тебя, даже когда твое лицо покроют морщины, я бы любил наших внуков. Мы жили бы с тобой спокойной жизнью на берегу моря.

– На берегу моря, – эхом отозвалась Ин.

– Но ты свободна, если ты выйдешь замуж, или просто будешь с кем-то, я буду тоже счастлив, потому что я буду знать, что ты счастлива, что ты живешь, – сказал Иван дрогнувшим голосом.

Ин молча плакала, она знала, что говорить что-то бессмысленно. Иван готовил ее к этому. Для нее было самое страшное – остаться без него, остаться одной. Совсем одной в этом мире. Были еще дети, но они вырастут и уйдут, а с ней не будет рядом того, кто долгими вечерами будет обнимать сильными, хотя и старыми, но родными руками. Мысль о жизни без него была невыносимой.

Ин встала, когда пришла охрана. Она погладила мужа по щеке и поцеловала его. Это все, чем она могла выразить свою к нему любовь.

Сон 27.
Я по небу иду

Море, таинственное и прекрасное, звало к себе, манило…

Казалось, в нем было что-то чрезвычайно фантастическое:

и глаза – синие, и дыхание – легкое, и свежесть девушки.

В море влюбляются и никогда не изменяют ему…

Для меня оно – мать, жена и могила…

Воспоминания моряка

В космических сферах между мирами одиноко парила девушка. Ее волосы развевались, плащ несся сзади, будто шлейф. Она больше не хотела борьбы, она больше не желала менять мир, она хотела умиротворения.

Я часто видела ее на берегу моря, в долине, где солнечно и светло. Море шумело и касалось ее ног. Здесь, в космическом пространстве – это было мечтой, воплощенной в сознании, это была проекция. Ин была там не одна – она была с Иваном. Они подолгу гуляли по берегу моря, провожая закат, они были вместе, были одни, и были счастливы.

Так встречаются великие души, так связываются личности-близнецы, открывающие себя, совершающие ошибки, чтобы затем искупить их. Через прощение они обретали истину и осознание ценности, находили себя и возвращались целостные и очищенные к первоисточнику. Через искупление открывали очередную грань, очередную сферу себя, осознавали настоящее величие и истинную ценность вещей и явлений.

Ин развелась с мужем и вернула девичью фамилию, после этого она продала весь свой бизнес и решила уехать жить на море, поближе к родителям.

Иван, узнав о решении жены, замолчал. Он знал, что не имеет права держать ее. Теперь он осознавал все свои ошибки и пытался понять их причину, он просил прощения внутренне у всех, кому он причинил зло, и это было его самым главным наказанием. Наказание, которое осуществляешь ты сам. Так он простил себя за все.

Он был бесконечно благодарен за то, что в его жизни была такая любовь, которая всегда будет жить в его сыне, он знал, что только это имеет значение. Люди находятся вместе, пока этого хотят. Люди любят друг друга, даже если очень далеки, как звезды друг от друга, они так далеко, но между ними всегда есть связь. Он знал, что его любовь будет жить в его сердце, пока оно бьется и даже после, потому что в будущем они обязательно встретятся. Он верил, есть место, где люди получают прощение за свой выбор и имеют право на счастье.

Иван узнал, что Ин продала салоны и уезжает. Он не ждал, что она придет попрощаться, даже мысль об этом была невыносимой. Он коротал свои дни, уходя в глубокие мечты о том, что никогда не должно было сбыться.

– Здравствуй, – сказала Ин, глядя на Ивана на пороге камеры.

Тусклый свет осветил их лица. В этой камере заключены были они оба, хотя один был внутри, а другой вне ее.

– Ты пришла проститься? – спросил Иван, стараясь быть спокойным.

На него, улыбаясь, смотрели жена и дети. Иван попытался улыбнуться в ответ, но не смог, ему было по-человечески больно.

– Нет, я освободила тебя, – продолжала Ин. – Я продала все, что у меня было, и откупила тебя. Ты свободен, денег нам хватило только на билеты до моря и на небольшой домик, который уже подыскали нам родители. Они ждут нас.

Ин широко улыбалась, в ее глазах снова заиграл маленький шалун, которого давно не видел Иван. Он не мог поверить, она продала все и купила его право на свободу?

– Я вернула Вселенной все, что мы взяли у нее, не имея на это права, – сказала серьезно Ин. – Я молилась за нас, и моя мысль была услышана.

Иван все еще был в шоке.

– Но ведь это целое состояние? – спросил он, не веря своим ушам.

– Зачем мне мир, полный роскоши и богатства, если в нем нет тебя? – ответила жена. Она была великолепна.

– Пап, уже скоро самолет, и мы на море, у бабушки! – вставил свою реплику сын.

– И мы на море, – проговорил, словно эхо, Иван.

– И мы на море, – повторила Ин.

Они улетали навсегда, здесь их больше ничего не держало. Все кармические уроки были пройдены. Все отработано. Все понято. Все осознано, и теперь они имели право на счастье.

Я зашла в «Одноклассники» и увидела знакомое лицо, отметившее мои фото пятеркой. Это была смеющаяся Ин, шутливо обнимающая пальму. Я зашла на ее страничку, и расстояние между нами стремительно сократилось. Я видела ее прогуливающейся по берегу моря, я видела ноги, шагающие по песку, глаза, наполненные мудростью. Я видела их, сидящих на берегу, как в моем видении. Они были вместе, они были вместе…

Я послала ей мысль радости и поблагодарила ее за опыт, потому что главное, зачем она пришла в этот мир, она достигла, она простила себя. Через нее я узнала, как творить свою реальность, через нее мой мир стал объемным. А главное, что я поняла, Бог дает нам право на все: на любовь, на счастье, на добро и на зло. Бог это и есть мы. Он пришел сюда в нас, чтобы познать себя, потому и проходит он такие уроки. Я благодарила мир, благодарила себя, я благодарила сестру.

Во сне мы встретились в зале почета.

Перед нами стояла Дева, она держала в руках свиток. Напротив стоял Серый воин. Он больше не воплощал зло. Он был просто образом. Перед нами стояли Иван, Наташа и еще множество людей. Все они были свободны.

Дева подошла к нам и послала мысль:

– Вы получаете статус выпускников, ваши задачи решены, теперь вы осознанны и можете проживать жизнь так, как захотите. Теперь вы уже не совершите зла, потому что вы осознали, что есть зло, и выбрали свет, вы теперь стали частью Света.

– Благодарю вас, воины Света, благодарю всех вас.

Мы мгновенно взлетели и отправились танцевать. Началось космическое шоу. Мы летали вдоль разноцветных капель астрального дождя. Сияние и свет разноцветными фейерверками освещали вселенную, в которой не было границ, озеро вдруг возникло перед нами, из него выныривала стая рыб птиц, освещаемых феерическим свечением. Мы все поднялись выше, изменили траекторию и перелетели через великолепие красок и образов, капли дождя ударялись о наши светящиеся тела и разлетались вокруг в миллионы миров. Мы были просто сияющими и радостными, мы были теми существами, у которых тело соткано из света и воздуха, все мы.

Я видела себя в свете тысячи звезд, в астральных переливающихся одеждах, идущей навстречу самой себе и открывающей страницы книги. Я видела свое астральное имя – Анна Антре, книгу, которая исполнит все мои желания, которая откроет мне саму себя, а людям расскажет что-то, чему пришло время. Я стала тем сознанием, которое само создает свое воплощение. Я узнала, кто я. Как имя мое. Я знала, куда я иду и зачем. Я знала теперь все. И это именно то, что называется настоящим богатством. Я отрыла себе саму себя, и моя жизнь стала чудесной. То, что называется воплощенным сознанием.

Сон 28.
Приз

Вы выиграли приз…

Ваш приз – смерть.

– Знаешь, я из своего сердца вырвала всех мужчин. Вообще институт мужчины. Всех, кроме сына, – сказала как-то Наташа, придя проведать меня.

Она сильно изменилась с тех пор. Устроилась на работу в крупную компанию. Великолепно выглядела, приобрела много красивых вещей и ушла от мужа. Теперь она была полностью свободна.

– Ты простила мужа? – спросила я.

– Да мой бывший муженек, не прошло и двух месяцев с момента расставания, женился на другой. Его жена беременна. – В голосе звучала насмешка. – Я его не осуждаю. Мне хорошо. Я самодостаточна, у меня отличный заработок. Я хороший специалист. Решила получить второе высшее образование, экономическое.

– Я рада очень за тебя, что ты смогла это сделать, – искренне ответила я Наташе.

– Да, такой шаг трудно совершить. Знаешь, я взяла на себя величайшую ответственность. Я выросла.

Вернувшись домой, Наташа узнала, что ее сокращают. Случившийся мировой кризис подверг всех в состояние комы, весь мир замер в ожидании. Серый хохотал, ему было весело смотреть на людишек, ставших такими зависимыми от денег. «Уронил акции, а они и обделались, готовы в петлю лезть!» – подумал он и расхохотался.

Наташа осталась одна с ребенком на съемной квартире, без работы, без родных, без помощи.

– Ну ты же воплощенный Бог! Почему ты боишься? – Летал над одиноко сидящей Наташей воин тьмы. Я посмотрю, может, ты сойдешь с ума, как твоя мать. Она тогда не выдержала, не прошла испытания. Ты сможешь или нет? Где твой Бог? Да он забыл о тебе!

Наташа смотрела в окно и вдыхала едкий дым сигарет. Она чувствовала, что тонет. Нет денег, нет любви, нет поддержки. «Только бы не сойти с ума, – думала она. – Господи, помоги!» Сквозь слезы летели мысли в космос.

– Слушай, доверься ему, Он не оставит тебя в такой момент, – говорила я ей. – И потом, ты не одна, ты никогда не останешься на улице. У тебя есть настоящие друзья, – поддерживала я ее как могла.

«Вглубь и в сторону. Вглубь и в сторону!» – кричало сознание. Только выдержать, ради сына, ради будущего. Наташа боялась, но в тот тяжелый момент она поняла, что нужно довериться Ему. Нужно просто верить и ждать, ведь ты знаешь. Ведь ты прошла такой путь.

Именно в такие моменты, на грани жизни и смерти, ты понимаешь, что о тебе забоятся. Тебя очень любят, и ты не одна в своей боли. Разве это не великий дар – понимание, что ты нужен, что кто-то любит тебя так, как не способны любить люди.

Прошло время, деньги были уже на исходе, раздался телефонный звонок. Звонил бывший клиент Наташи, который, узнав о том, что отличный менеджер остался без работы, пригласил ее к себе, предложив очень выгодные условия. Она задумалась: через малознакомых людей Бог протянул ей руку помощи!

Наташа стала лучшей. Красивая, успешная, она теперь была иконой для своего бывшего мужа. Она переросла его и стала благодарной ему за то, что он научил ее прощать, даже самое большое в мире предательство.

Раздался телефонный звонок. Наташа взяла трубку и услышала незнакомый голос.

– Вы Наталья?

– Да, я Вас слушаю, – ответила Наташа, ожидая, что будет дальше.

– Вы участвовали недавно в розыгрыше и выиграли приз. Мы хотели бы вручить его Вам. – Голос был великолепным.

– Я рада, а что за приз? – поинтересовалась Наташа.

– Вы должны приехать завтра в студию и получить его. Ровно в 8:00 мы будем ждать Вас.

– Хорошо. А что все-таки я выиграла?

– Вы выиграли – смерть…Теперь Вы можете получить свою награду.

Наташа выслушала спокойно и легла на подушку. Она закрыла глаза и стала думать, как необычен ее приз, она была рада поехать и получить его. В ней не было даже мысли о страхе. В ее сознании вдруг возникла мысль о ребенке. А кто же заберет сына из школы? Кто позаботится о нем?

Она позвонила бывшему мужу и сказала, чтобы он забрал завтра сына, потому как у нее есть неотложное дело. И еще она попросила позаботиться о нем… Затем взяла будильник, завела его ровно на то время, которое ей было назначено, и легла спать в своем сне. Когда будильник зазвенел, она проснулась в этой реальности.

Так проснулась она в своем сознании.

Она позвонила мне и рассказала о своем сне, я внутренне порадовалась за нее. Ведь теперь она больше не была спящей, она была освобожденным сознанием.

Она была этим миром, она была светом, она была музыкой, которая сотворила ее мир.

Сон 29.
Прошлая жизнь

Я по небу иду,

Ты же – по земле,

Помолчи, постой,

Ты живешь во мне.

Вечно каянный, неприкаянный,

Потерявшийся, недолюбленный,

Пусть в глазах твоих золотых звезда,

А в моих глазах темная вода.

Всю ее, до конца, за тебя пролью

Только для тебя одного живу,

А сейчас прощу я за все себя,

За любовь, за зло, за тебя…

Анна Антре

2006 г.

Возвращаясь из лицея, я смотрела на растущие вдоль дороги сосенки. Под большими, посаженными много лет назад деревьями росли малыши, появившиеся из семян всего несколько лет назад. Маленькие, словно дети, они протягивали свои веточки-ручки к дороге, по которой каждый день проезжало огромное количество людей. Я мысленно приветствовала их, вечно-зеленых, посылая им любовь. Я здоровалась с ними каждый день, именно с ними, потому как они, самые маленькие чудеса природы ждали, что им пошлют проезжие свой привет, и они постараются вырасти быстрее, выше, сильнее, чтобы порадовать человека.

Сегодня я забыла поздороваться с малышами, я была погружена в себя и на их молчаливый привет не обратила внимания, полностью растворившись в мыслях о ненависти и злобе среди людей, с трудом понимала, что живу в мире, где каждый был за себя и существовал контраст мира людей с гармоничным миром природы.

В очередной раз я столкнулась с людьми, которые были не просто неприятны мне, но еще и озлобленны, наполнены ненавистью. Я пыталась увидеть их в другом свете, как учила своих учеников, не ненавидеть врагов своих, а полюбить их. Я пыталась жить так, как учила, каково было мое мироощущение. Я взяла в руки книгу, это была новая информация, открывшая мне множество светлых мыслей, ченнелинг – общение с высшим разумом. Так странно, одни открывают его себе, а другие вообще не слышат. Я остановилась на моменте, который уже видела в своих снах, я узнала, что такое дух, я прочитала о храме Света, который находился в воздушных сферах и где неоднократно встречались мы с Ин, я прочитала о пещере мироздания, где мы можем побывать лишь в тонком теле и с чистыми помыслами. Эта пещера была моим первым местом посещения в астральном путешествии в Тибет. Я ощутила, всей сутью, что информация живая, чистая, в ней не было лжи, потому как это было подтверждено моим опытом. Я чувствовала, что со страниц книги исходит любовь. А потом я прочитала слова, в которых говорилось, что сейчас по нашей Земле ходят светлые сущности, имя которым «Звездное Семя». Они странны и неординарны, имеют связь с духом и следуют опыту, который завершит их череду воплощений. Эти личности вызывают агрессию и ненависть окружающих, просто потому что они вибрируют по-другому, и те, кто находится на низких вибрационных уровнях, не могут спокойно реагировать на них. Те, кто вибрировал медленно, ощущал беспокойство рядом со мной, я перепрограммировала их, бессознательно, просто находясь рядом. Эта мысль успокоила меня, и я снова стала думать об учениках с той любовью, с которой всегда к ним приходила.

Передо мной мелькал великолепный закат. Солнце октября катилось стремительно за край горизонта. Луг был обнаженным, одиноким, посеревшим, его пожухлая прошлогодняя жизнь лежала ковром из старых листьев на замерзающей земле. Земля перестала давать сок, и все вокруг начало готовиться к новому этапу. Луг был покрыт каплями влаги, она помогала гниению. Вместо сияющего лета из желтых цветов взору открывалась одинокая грусть. В ней было много мудрости. В грусти прощания есть мысль, что такого уже не будет никогда, картина лета стиралась, она должна была появиться вновь через год, но это будет уже иная жизнь, иные цветы, иное ощущение. Прошлого уже не будет никогда, оно уже умерло. Будет иная жизнь, будет новое, необычное, прекрасное.

Сегодня я чувствовала себя одинокой и наполненной одновременно: одинокой из-за конфликта с мужем, непонимания на работе, и наполненной благодаря общению с духом. Я погрузилась в себя и выразила намерение: я хочу открыть весь свой жизненный потенциал, я готова взять все, что приготовил мне Бог, и прожить эту жизнь с благодарностью. Почему во мне всегда существовала благодарность? Она жила во мне всю мою жизнь. Как ни парадоксально, больше всего претензий я имела к своим родителям. Мне казалось, они мне что-то недодали. При этом я любила их, но часто, наблюдая за материальным благополучием своих друзей, за той помощью, которую оказывали им близкие, я начинала задавать себе вопрос: почему мои родители не сделали для меня того же? Почему? Вопрос был навязчивым и заставлял меня нести обиду на своих самых близких людей. Кроме того, он не помогал мне расти, а наоборот, отбрасывал меня в прошлое.

Мой отец рано осиротел. Его мать Клара была невероятно красивой женщиной, она сводила с ума мужчин, их было у нее много. Рассматривая ее фотографии, я видела, что похожа на нее, только волосы у меня были прямые и не рыжие, а все остальное – практически идеальное сходство. Клара была рождена, чтобы пройти суровое испытание, лишиться своего сына. Она родила двух сыновей, своему мужу Борису, который любил ее страстной и безумной любовью. Но, как часто бывает, страсти не доводят нас ни до чего хорошего. В порыве ревности он изменил ей, а она, будучи гордой женщиной, не смогла простить, и они разошлись. Борис так и не смог добиться от нее прощения и отомстил: он убил ее. Медленно, но верно, он привел ее к смерти.

Череда выборов сложилась так, что в период правления партии было принято решение отнять у нее одного сына и передать его на воспитание отца. Ребенку было 7 лет, когда его забрали у матери, и она осталась одна со вторым, маленьким сыном, моим отцом. Клара умоляла мужа, который уже жил с другой женщиной, вернуть ей мальчика. Иногда мы совершаем страшные вещи и ломаем судьбы других, и все это под лозунгом милосердия, доброты и любви. Муж был непреклонен. Так он мстил ей за отказ принять его обратно. Клара стала выпивать, целью ее жизни стало забвение: ей хотелось забыть…Забыть свою жизнь и тот дар, который был послан ей. Он ей был больше не нужен. Было невыносимо смотреть, как ее ребенок воспитывается чужой женщиной, как растет, а ее нет рядом. В пьяном умопомрачительном сумасшествии она сошлась с другим мужчиной, тем, кто тоже говорил ей слова любви. Но настоящей любви никто ей подарить тогда не мог. Люди были не готовы к ней, а может быть, она ее пропустила, она все-время искала ее, эту потерянную любовь, она знала, что где-то есть он, где-то есть его великолепная душа, ее близнецовое пламя.

В тот миг ее окружало искаженное алкоголем чувство, похоть бесконечный водоворот зелья вызывали самоосуждение, постоянно заливаемое, от которого гнило тело и разрушалась душа. Деструкция. Полное неприятие мира и себя, опыт тяжелейшего страдания. В 30 лет она родила своего третьего сына, который с молоком матери впитал вкус вина. Вся ее жизнь превратилась в кошмар, она ненавидела себя, свою красоту, мужчин, которые выпили ее всю, до дна… Она мечтала о смерти.

В 35 лет ее мечта сбылась. Она умерла.

Странное чувство я испытывала именно к ее образу. Создавая свое родословное древо, я чувствовала, что судьба Клары была мне наиболее интересна, ее жизнь была загадочна, странно и трагично смотрели на меня с фотографии такие знакомые глаза. Я часто спрашивала маму, почему меня не назвали Кларой, такое красивое имя, такая красивая женщина. Мама ответила: «Чтобы не повторить судьбу».

Тогда я злилась на маму и всегда жалела отца. Он был для меня такой родной, и такой близкий, таких чувств к матери никогда не было. Тяжело сложились судьбы сыновей Клары. Младший сын Игорь, после смерти матери попал в детский дом. Воспитанием отца занималась бабушка, жили они бедно, в маленькой комнате, на мизерную пенсию. Для моего отца эта жизнь казалась праздником тогда, когда Игоря брали на выходные из детского дома. Время останавливалось и возникало ощущение семьи, ощущение праздника, сродни новому году, когда все рядом, все вместе и все едино.

Едва закончив школу и получив профессию, отец взял на себя заботу о младшем брате. Он выучился на токаря и всю свою жизнь проработал на заводе, рабочим. Игорь периодически впадал в запой и ничего не мог сделать с собой, хотя очень хотел жить нормальной жизнью. Он вырастил детей, но был глубоко несчастен. Судьба старшего сына, Сергея, была изуродована. С 13 лет его воспитывала мачеха, с 25 лет пил, а в 50 умер от алкоголизма, оставив на дне жизни своих детей и жену. Я часто думала, почему у них такие истории? Потому что когда-то их мать сделала именно такой выбор.

Когда мы только начали создавать журнал, в мою жизнь пришла молодая пара, они оскорбляли и позорили меня перед руководством, говоря о том, что у меня нет ни опыта работы в СМИ, особого таланта, чтобы занимать руководящую должность, и еще много неприятных вещей, после которых Ин уволила их из нашего проекта. Через год после создания журнала они развелись. У них осталась совместная дочь, права на которую они стали делить через суд. Отец настаивал, чтобы ребенка оставили ему, мать плакала, умоляя отдать дочь ей. Причиной их разрыва была ревность. Я тогда почему-то захотела помочь этой девушке, сохранить ее жизнь, ее дочь. Я внутренне чувствовала, что, кроме меня, никто не захочет протянуть ей руку. Я вмешалась и выступила свидетелем в суде. Но суд принял решение отобрать у нее дочь, права на воспитание передали отцу. После этого жизнь молодой женщины была разрушена, она опустилась, потеряла свой бизнес и растворилась… Больше я о ней ничего не слышала. Тогда история с лишением нормальной женщины материнских прав вызвала во мне бурю эмоций. Время прошло, и память стерла воспоминания о ней.

Мои близкие друзья недавно привели в мир второго ребенка. На почве ревности, трудностей быта, непонимания они часто говорили о том, что разведутся. Муж говорил, что заберет ребенка, она плакала и говорила, что не отдаст. Непонимание росло, отношения накалялись, страсти горели. Как-то я пришла к ним утром и подруга рассказала мне, что хочет жить одна, после развода, к которому она готова, в тот момент она держала мальчика на руках. Я сказала ей, что она не сможет, он заберет у нее ребенка. «Для этого я родила себе второго. Первого муж отберет, а второй останется со мной…» Я расплакалась, она не понимала, что говорит, она просто не понимала, что она говорит!!!

Рассказав ей о судьбе моей бабушки, я заставила подругу задуматься… Сердце нас никогда не обманывает, оно хранит память о том, что было с нами уже когда-то.

Приехав вечером домой, я обратилась к Богу с мыслью полностью раскрыть свой потенциал. Было очевидно, что такая просьба повлечет за собой изменение меня, но чтобы такие грандиозные… – было трудно представить.

Когда я уснула, дух обратился ко мне во сне. Он пригласил меня заглянуть в прошлое, но не то, что было вчера, позавчера, или неделю назад. Я оказалась на своей могиле. Я смотрела на место, где была похоронена Клара, и вдруг поняла, что это мое предыдущее воплощение. Я осознала, что родилась в семье своего сына, потому что главным моим желанием перед смертью было быть со своими детьми, любить их и иметь одного любящего мужчину, я мечтала растить своих детей и быть с ними, мечтала о них моя измученная душа… Как она плакала, когда покидала мир, оставляя своих детей маленькими, она кричала…

Я душой своей землю обниму,

Хоть и грешная, – я на ней живу,

Я подброшу дров в мой души костер,

Подари-ка мне, милый, разговор,

Удели-ка мне времени глоток –

Я ведь для тебя – света лоскуток…

И скажи-ка мне, почему ты здесь?

Когда в мире этом еще кто-то есть,

Когда я тебе сердце отдала,

Когда для тебя Бога предала!

А потом пройдешь по горе одной,

Ты не торопись, погоди, постой,

Ты остановись, я ведь под тобой!

Ты остановись, как не стал тогда,

Когда я была рядом, а не там…

Подари-ка мне, милый разговор,

Удели-ка мне времени глоток,

Я была тебе – света лоскуток…

– Я приветствую тебя, великая душа, – обратилась сияющая женская сущность к мужской.

– Я приветствую тебя, родная, – ответило в страстном любовном порыве мужское начало.

Они танцевали, словно языки пламени, вокруг чаши в мраморном зале в сфере Света. Женская душа только что закончила путешествие, а мужская все еще была на Земле, но здесь, в сферах света она была выражением высшего аспекта, того, что планировал и осознавал весь урок. Одна часть великого целого всегда находится там, в Световом энергетическом поле, другая проходит опыт жизни на Земле. Так будет до тех пор, пока душа не осознает свою многогранность, и не сольется вся в единое, соединив все аспекты себя, пребывающие в разных мирах и получающие опыт. Именно тогда она сможет продолжать свою жизнь в статусе воплощенного осознающего сознания. Это означает, что она сможет вместить в себя мысль о том, что она и есть тот, кто творит урок или создает жизнь. Когда сознание достигает такого уровня, оно понимает, что времени и пространства нет. Что Все – это иллюзия, вечное – лишь осознающее начало, которое моделирует реальности, а потом спускается в них и проживает опыт. Словно вспоминает себя, снимая чешую иллюзий, осознает тот огонек, который сотворил все, и который есть все. Все есть здесь и сейчас, и не было никогда этого пресловутого взрыва. Все просто есть и никогда не закончится, потому что никогда не начиналось, и это знание – великий дар. Это и есть песня миру – осознание вечности.

– Я благодарна тебе, ты прости меня, что не смогла простить тебя там, – сказала душа Клары. – Ты согласился на сложную роль, ты должен был проиграть со мной этот сценарий, спасибо тебе. Я не смогла простить, я попробую сделать это еще раз…

– Спасибо тебе за любовь, и за ненависть, – сказала душа Бориса, – в тебе нет вины, ты все искупила своим страданием, возвращайся в мир, он ждет тебя, он дарит тебе новое прекрасное воплощение! Я не смогу любить так больше никого на Земле, – продолжал Борис. Его душа вибрировала с высокой скоростью. В интонации читалась грусть.

– Я тоже, но мы будем любить других по-другому, пока не познаем все грани! Я буду любить других по-другому! – пела женская душа.

– А я буду помнить твою любовь, она будет жить великой мыслью в наших детях, и ты сможешь вернуться, когда захочешь, через одного из них. Через того, с кем была большая связь.

– Спасибо, что ты сотворил для меня эту возможность, спасибо за детей. И за то, что, отобрав сына, ты позволил мне осознать, как я люблю их! – Душа Клары засияла.

–Придя в мою жизнь ты приняла мою карму, карму проклятого рода, ты приняла то, что сделали люди бессознательно, управляемые мыслью Серых, – сказала душа Бориса. – Я завершаю путешествие а тебе еще предстоит испытать прозрение и пробуждение в великие времена, когда Свет обязательно восторжествует.

– Когда-то мы проиграли битву, Земля словно уснула, мы не могли быть счастливы там, под неустанным контролем и манипулированием темного братства. Света было так мало, что мы не видели даже себя, мы потерялись в мире хаоса и обмана, в мире, где власть отобрали у людей. – говорила душа Клары, – Мы с тобой, заблудились, проиграли сценарий полного разрушения и воскрешения. Мы – великие души, когда-нибудь сможем встретиться снова.

– Кончается их время. Уже больше не будет процветать на Земле империя Зла. Она самоуничтожается. Ты сможешь вернуться туда, понимая человечество, ты прошла опыт людей, незнакомый нам там, на далеких Звездах, ты согласилась на самые страшные сценарии, чтобы иметь в своем теле признаки того, что пережили люди во времена тьмы. Теперь ты знаешь, какова тьма, теперь ты вернешься обогащенной, великой душой и сможешь помочь людям вернуться к их истинным вибрациям. Они вспомнят, когда будут жить рядом с тобой. Когда ты будешь одной мыслью прожигать их тела, заставляя вспоминать кто они и откуда. Что когда-то мы ускорили их жизни, научили их творить, осеменили их планету. Мы создали мир, который после был завоеван. Люди забыли свои дары, превратились в рабов, они стали рабами тех, кто захватил планету. – Мысль была огненной, душа мужчины, передавала информацию, скрытую и охраняемую веками.

– Я возвращаюсь сразу, во время великих перемен, тогда когда люди будут готовы вспомнить свои корни, уходящие к звездам. Я вернусь в то время, когда Земля уже сможет переродиться в планету Света и засияет великим сиянием во всем космосе, я вернусь и вспомнив все, передам людям, даже если все зло мира сотрясется от ужаса, в самый последний миг перенесу Землю через отрезок тьмы и найду свою семью. Я смогу встретить его через тысячи лет, пройду мимо и соединюсь с ним, сотрясая космос. Мы вернем людям на земле уровень потерянной любви! – пропела женская душа.

…Спасибо тебе…Возвращайся в мир, теперь твой опыт страданий исчерпан, в этой жизни ты узнаешь ответы…– звучала где-то мысль.

– Я узнаю ответы, я стану знающей…– тихо закончила великая женская сущность.

Души соединились в страстном порыве, они кружились, кружились и обнимали друг друга в последний раз. Из глаз женской души каплями, сияющими всеми цветами спектра, скатывались слезы света, она прощалась со своим любимым. Он прикасался к ее лицу, как там, на Земле, но уже не ощущал его плотности, оно теперь было светом, чистым светом, в нем не было материи, но осталась память о ней, о великой возможности любить и ощущать прикосновение. Души танцевали, как языки пламени двух свечей, это был их последний танец, он торжествовал прощание и прощение.

– В городке моем

Только тишь и сон,

Среди бела дня лишь кукушки стон… – пела мужская душа.

– Высока трава, в ней – моя любовь,

А в вине душа – будоражит кровь.

Ты возьми меня за собой, возьми.

Выпьем сладкий тот хмель былой любви! – вторила женская.

– Посмотри вперед – видишь солнца свет!

Раньше были мы, а теперь нас нет!

– Но остался звук, песнь моей души,

Ты послушай, как чудно он звучит,

– Зарево красно, яркой бронзы цвет,

В этом мире зла уже больше нет! – вместе слились их голоса.

Там, на Земле, девочка встретила одинокого мужчину в преклонном возрасте, она узнала, что это ее дед Борис, которого не видела никогда в своей жизни, ведь он бросил маленьким ее отца. Она произнесла лишь одну фразу: «Я не знаю этого человека», девочка все забыла, но боль еще была жива в ее детском сознании. Она помнила боль. Встреча произошла одновременно в двух мирах. Теперь времени не существовало. Душа девочки простила душу старика, когда он приходил в дом к моему отцу и не был больше никому нужен. Отец простил его, хотя прожил он эту жизнь так, а не иначе, потому что когда-то Борис сделал такой выбор. Борис умер, когда девочка выросла…

Я встречалась с Владимиром. С моим новым мужем, который полюбил меня, подарил мне детей и счастье настоящей семьи. Я ничего не помнила тогда, лишь интуитивно понимала, что во всем есть смысл, все имеет место быть здесь в мире всевозможных иллюзий. Душа Бориса летала рядом, он провожал Клару, ту, которую на Земле так и не сумел простить.

Серебряный шар, светясь, возвращался к источнику. Он рассеивал свои лучи вокруг. Источник принял его без сопротивления, без осуждения, наполняясь все большей любовью, моя измученная душа растворилась в мире света. Она получила бесценный опыт, она больше не страдала, не боролась.

Через некоторое время я оказалась в сияющем космическом зале, где готовилась вернуться на Землю. Теперь я была прощена, я должна была прийти в мир, для того, чтобы вспомнить все, лишенная осуждения и наполненная светлой любовью я спускалась к людям с вибрациями материнского принципа, величайшей космической способностью к пропускать в мир любовь …Отправляясь в мир, я говорила с сестрой и матерью, они должны были встретиться там, я летела на Землю, и мои золотые крылья сгорали за мной. Я торопилась, ведь здесь меня ждали они – те, кого я покинула не вовремя, я благодарила свет за дары, за то, что я смогу быть с ними снова и любить их снова. Отец очень радовался тому, что у него родилась дочь, Игорь стал моим крестным, Сергей всегда был внимателен ко мне… До самой смерти.

А рядом с телом Клары похоронили Павлика. Моего братика в этой жизни.

Я проснулась сегодня утром и больше не мучилась вопросом, «почему». Я знала, зачем родилась в этой семье, зачем пришла в это время. Я понимала, почему отец так любил меня всю свою жизнь, я простила родителей за все, что они, как мне казалось, недодали мне. Я понимала, что имею самое лучшее из того, что моя душа выбрала, исходя из опыта прошлой жизни, исходя из моих последних выборов и решений. Я простила их, простила себя, полюбила то, что имею. Я знала теперь, что все сумею изменить своей мыслью. Своей новой силой.

Я была бесконечно благодарна миру и больше не осуждала себя. Я стала лучшим воплощением себя. Это была уже совсем другая сущность, душа обогащенная, великолепное сознание, прошедшая все и простившая себя. Я была готова к творению своей уникальной жизни и открытию миру действительности.

Глава 31.
Жизнь как радость

Ко мне подошел мой Владимир. Муж, которого я любила безумно. У нас росли дети, мы любили друг друга, после 10 лет совместной жизни мы все еще любили друг друга, мы не представляли жизнь иной. Я смотрела на мужчину, с которым я пережила множество оттенков чувств и вспоминала, как прощала его, как он заботился обо мне. Я понимала, что это божественный дар. Все знания о себе стали закрытыми, все мысли сфокусировались на моем предназначении в этой жизни. Осталось несколько вопросов, которые я не могла разрешить.

– Сколько ты собираешься ездить сюда, может быть, ты все-таки переберешься в наш городок? – спрашивала меня директор лицея неоднократно.

– Я планирую, не понимаю, почему меня так тянет к этим местам, – отвечала я и отправлялась в путь снова и снова. Проезжая близ просторных полей и величественных гор, я смотрела на воплощенную красоту вокруг, она манила меня, зачарованно пытаясь поведать какую-то тайну.

Во время учебы в институте, я стала создавать родословное древо семьи. Передо мной всплывали лица и имена тех, кто жил до меня и имел со мной связь. Кто-то воевал на войне, кто-то строил город, в котором я жила, кто-то возделывал землю, это был целый мир с удивительными судьбами. Перебирая старинные фотографии я наткнулась на снимок человека, который датировался началом XX века. От его образа веяло знанием и благодеянием, тогда дед рассказал, что на фото – мой прадед Николай, который был священником и обучал людей грамоте. Его дочь стала преподавателем и относилась к интеллигенции дореволюционной России. Звали ее Ольга Николаевна. Она была выдана замуж за нелюбимого мужчину, потому что необходимо было скрыть церковное происхождение перед советской властью. Ольга Николаевна с семьей перебралась жить в другой город, ее отец жил когда-то близ городка, где я преподавала сейчас. Ольга Николаевна родила Бориса, который нес тяжелую карму, требующую расплаты от всех тех, кто к ней прикасался.

Проезжая каждый раз эти места, я испытывала странную ностальгию. Я любила этот город. Меня тянуло туда. Я все время думала, что тянет меня, наверное, к моим ученикам. Я считывала информацию с каждой веточки, с каждого дерева, и мне казалось, что кто-то хочет открыть мне закодированный смысл, кто-то что-то записал в этой картине природы для меня и пришло время взять информацию, чтобы передать ее людям.

В преддверии моего 28-летия, я встретила женщину, преподававшую в лицее православную культуру. Она была умная, интересная и верующая. Мы разговорились с ней, и она заинтересовалась моей родословной, о которой в этот день я рассказывала ученикам.

– Вы знаете, – сказала я, – у меня в роду был священник, который служил в церкви, где-то в этих местах.

– Да, интересно, а как звали его? – спросила, искренне заинтересовавшись, учитель православия.

– Его звали Николай. Николай Скворцов.

– Я узнаю о нем, – пообещала она мне. Я передала ей фотографии и ждала новостей.

Прошла неделя. Я встретила ее в коридоре лицея, она приветствовала меня с воодушевленными и нетерпеливыми глазами. Она схватила меня за рукав и оживленно сообщила то, что ей удалось узнать:

– Знаете, ваш прадед действительно был священником. Он являлся настоятелем Новоильинской церкви. – Затем она остановилась, сделала паузу и проговорила, – А еще он совершил одно деяние, после которого нем стерли всю информацию из церковных книг.

– Какое деяние? – спросила я удивленно.

– Он покончил жизнь самоубийством, – она выжидающе замолчала.

– Как мог священник, тем более настоятель, покончить с собой?! Он разве не знал, что его ждет? Это ведь страшный грех! – Я была более чем удивлена.

– В этом-то и странность. Одна монахиня, ныне живущая здесь, помнит те времена, когда он служил. Она рассказывала, что никто не знал, отчего он умер, но его отлучили от церкви и похоронили за пределами церковного кладбища. Священники, и прихожане втайне приходили на его похороны попрощаться и помолиться за душу его грешную.

– Вы знаете, в моем роду никогда не было самоубийц, – задумчиво сказала я.

– Да, это странная история, поэтому информация о нем была уничтожена. Но это точно он. Я узнала его лицо на фотографии.

Она взяла в руки старый снимок, на котором были изображены Николай с его женой, моей прапрабабушкой. Я смотрела на эту фотографию с пожелтевшей подписью на английском языке: «Кабинет – портрет». Это была свадебная фотография, очень старая, похожая на стилизованную картинку. С момента ее создания прошло уже более ста лет. Затем она взяла в руки еще одно фото, на котором была изображена картина похорон. Моя прабабушка умерла в молодом возрасте, оставив Николая вдовцом с двумя детьми. На снимке стоял он, его дети, лежала украшенная цветами покойница. Казалось, что она глубоко спит.

– Он умер при странных обстоятельствах, – повторила задумчиво преподаватель православия.

– Но кто же докажет, что он покончил с собой? Были тогда темные времена, многие не могли принять советскую власть, возможно, он был убит, а его отлучили от церкви. И еще его род…Мой род…

– Были тогда действительно страшные времена, но факт остается фактом, его отлучили от церкви и стерли со страниц церковных книг всю информацию. На нем священный род закончился.

– А мой род? – спросила я.

– Ваш род… Ну, в общем, он считался проклятым на несколько поколений вперед. Множество людей в то время приходили в храм и молились за душу его грешную,

за род его, который был обречен на вымирание по всей мужской линии.

Я поблагодарила ее и стала размышлять об услышанном.

Я возвращалась домой, осознавая, что эти места родные мне, потому что в моей памяти хранится великая радость молитвы за этих людей, за эти места. Я поняла, что когда-то они приходили ко мне, и это была моя жизнь тогда до того, как я выбрала родиться Кларой. Я посмотрела на застывшие, покрытые снегом холмы, и увидела, как великолепен город в зимнем спокойствии. Я подумала про себя, что не мог Николай так закончить свою жизнь. А если даже и закончил, то жизнь его не прекратилась в тот момент, она просто видоизменилась. А что же сделали люди, которые с благими целями пришли помолиться за его грешную душу? Они создали то, что называется коллективной кармой. Они прокляли мой род, бессознательно, сами того не подозревая, своими молитвами создавая коллективную мысль о том, что его потомки выродятся.

Я плакала. Я ехала по городу и думала, сколько можно внедрить информации в головы бессознательно ходящих по земле людей. Как удачно можно использовать их для воплощения всех темных мыслей и желаний. А потом обвинить в этом Бога, ну или на худой конец, дьявола. Я была потомком того рода, который прокляли люди, в прошлой жизни я приняла этот рок и родила продолжателя этой страдающей семьи, который нес этот ген надломленного сознания. У моего отца в младенчестве умер сын. Все мужские судьбы развалились по линии отца. Пазлы как будто сложились в одну общую картину. Николай, Борис, Клара, Олег, Павлик… Я раскрыла и развязала всю цепочку, в результате чего стало совершенно ясно, какую ответственность несет наша мысль, созданная даже с самыми благими намерениями. Я испытала это на себе в прошлом, настоящем и смогла, осознав, изменить будущее своего рода.

Передо мной раскинулись холмы. Одиноко бродила среди них душа Николая. Подарив любовь людям, он оказался осужденным, его душа много лет летала среди холмов и полей, записывая информацию на каждом дереве, в изгибе берез, в русле реки, в каждой почке, становящейся листиком, о том, что вечна душа и скитается она привязанная по вине осуждения. Сотни лет не могла успокоиться, растворяясь в ветре, разливаясь рекой веснами, расцветая весенней жизнью на лугах и полях, сгнивая осенью. Каждый день, ожидая потомка, который вернется сюда и прочтет мысль любви и света, разлитую во всей природе. Кто впитает в себя силы, чтобы передать их людям. Горы, река, поля и земли все дышало одной мыслью: любовь…земля…родовое место…дом…прощение…любовь в нас, даже когда мир умирает… мы есть любовь…мы бесконечны…

Я возвращалась домой, к источнику, к своей семье. Я смотрела в окно и понимала, что сегодня восстановила знания о своем роде, цельной и светящейся, подобно солнечной сфере. Я знала причины и видела следствия, это было великолепно. В тот день я сдала на новый преподавательский разряд, успешно прошла собеседование и в очередной раз поняла, что великолепие этого дня было подарено мне небесами, которые находились не надо мной, а внутри меня. Я ощущала себя целой, законченной. Я понимала, что осознала себя, и теперь могу творить свою жизнь так, как пожелаю. Теперь реальность формировалась для меня так, как я хотела.

Серебристые, застывшие колосья рассекали плотный туман, который обволакивал поле, вдоль него пролегал мой путь домой. Я смотрела в пустоту и видела ее наяву. Пустота была зримой, осязаемой. Но она не была пустотой. Сквозь белый воздух я увидела очертания холмов и замерзшую речушку. Природа спала в зимнем очаровании. Я смотрела на поля и воплощенную вселенскую мысль о любви, и была поражена, я была восхищена. Сегодня я поняла, почему меня так тянет к этим местам. Не к ученикам, и не в учреждение, где проходило мое функционирование, меня тянуло в места, где мой род молился. Это были светлые места, они открывали мне свои объятья, потому что земля, которая была здесь, была не просто земля. Это была моя намоленная малая родина. Моя Родина.

Что такое Родина? Это не абстрактное государство с президентом, который приходит и уходит, и не политики, которые стремятся к власти, чтобы ограбить свой народ. Родина – это люди, которые живут среди нас. Это твоя земля, которая дает тебе силы всегда, бескорыстно. Родина – это связь. Ты можешь открыть ее лишь тогда, когда вспомнишь свой род, когда почувствуешь связь, когда превратишься в дерево, с глубокими корнями и великой кроной. Я стала деревом. Величественным, которое теперь знало, как жить, и не знало, как умирать. Теперь я знала только, как жить. Я знала все о себе. Я была гармоничной. Мне больше не хотелось разрушать. Теперь я была готова ко всему, была по-настоящему целой. Я поняла, что осуждать не имею права. Осуждать не может никто, но люди делают это, и это их опыт, это их выбор.

Приехав домой, я села писать Книгу Снов. Она рождалась так необычно, вместе с ней рождалась я. Открывался мир. Мой великий мир. В нем я была творцом и наблюдателем. Я была режиссером. Я создавала книгу, которая откроет глаза многим читающим. Я создавала реальность в данный жизненный момент. Я творила свою реальность. Это было невероятно, но это происходило со мной в настоящем времени, в настоящий момент жизни.

Прошел год, книга была написана, и многие прочли ее до того, как она появилась в книжных магазинах, но что-то еще не записала я тогда в нее, какую-то мысль не осознала, не пропустила в мир. Прошел год, как я уехала из родных мест, оставив малышей-сосенок у дороги без любви и внимания, оставив землю, поля и речку, без мысли своей. Тоска не оставляла меня все это время, что-то еще я не забрала из этих мест, и вот вернулась…Ехала долго в морозное утро, и вдруг поняла, как вспышка, как озарение одна мысль: «Здравствуй, великая душа, согласившаяся взять на себя великий дар страдания и прощения, ты родилась в семье и смогла освободить душу Николая. Теперь он в сферах счастья, прошедший воплощения на Земле. Теперь он великий ангел, идущий рядом с тобой и поддерживающий тебя». Я считала код, записанный в природе и была готова принять его и передать вам, читающим эти строки в новом времени, в новом сознании, в новой чудесной жизни:

«Подари людям мира мысль великую о любви,

Пронеси ее сквозь эпоху тьмы,

Пусть звучит песня та в душах всех людей,

Пусть живут они в счастье и любви, в мире на Земле,

В мире без конца! В мире светлом том,

Без страдания, в счастье, в радости!!!».

Сон 29.
Не суди, да не судим будешь…

И снова сон. В нем я вижу, как в небе встречает меня Святой Николай. Он услышал мое желание крестить ребенка, и в один из обычных дней я пришла к нему на тонком плане в тот, совсем реальный мир. На пороге собора Святой Софии Николай встретил меня. Он вышел ко мне вместе с супругой. Они взяли Софию и совершили обряд крещения. Это был не кто иной, как мой прапрадед, пришедший в образе святого. Тот, кого считали самоубийцей, тот, кто теперь в самом святом месте, вместе со своей рано ушедшей из жизни женой. Они встретили меня, окрестили моего ребенка, и София наконец перестала болеть. Мой ребенок получил благословение предков. Сон этот был забыт мною, и вернулась к воспоминаниям о нем я лишь тогда, когда узнала информацию о своем родственнике. Я знала, что какой бы ни была его смерть, это не важно. Важно, что он сейчас на небесах, в тех тонких мирах, которые называются раем. Он пришел в этот мир и не смог стать счастливым, его убили люди, и прокляли его род тоже люди. Никогда Бог не проклинал никого. Бог – это великая любовь. И он прощен, и он там. В этом было величайшее откровение, данное мне, это откровение замкнуло круг моих представлений. Все, что люди назвали злом, и все, что наказывает их, было на самом деле ими самими. Искусно созданная иллюзия. Эта вера в того, кто вершит над ними зло, стала оправдывать человеческое бездействие и безответственность. Так человек забыл, что он и есть тот, кто создает свой мир.

Я просыпалась медленно, и каждое событие отрезвляло меня. Я шла по улице, ехала в лицей, общалась с учениками и видела, как удобно люди переложили ответственность на Бога, сняли с себя обязанность жить и делать свой выбор. Очень быстро выбор стал осуществляться за них. Подумайте, кем.

Черный и Белый принимали за завесой мою любовь, парня, для которого я была благословением. В возрасте 33 лет его не стало. Я заканчивала свою книгу, с которой я заново рождалась, приходила в 2011 год с новой энергией. В него уже не могли войти те, кто вибрировал медленнее планеты. Они уходили, потому что кончалось время людей, выбравших для себя зло и страдание. Я переходила в другое измерение, которое не было чем-то абстрактным. Это было новое восприятие жизни, когда ты уже не хочешь ломать мир, и любое разрушение вызывает в тебе бурю эмоций, но не протеста, а неприятия. Он, не любимый никем, брошенный матерью еще в роддоме, и, не встретивший больше никого, кто любил бы его бескорыстно, как я, пришел проститься со мной. Я ощущала его и сейчас ощущаю. Он пришел смиренно, он отмучился, а я жила дальше.

Мой муж вечером сказал:

– Женя покончил с собой. Вчера хоронили. Может быть, повесили…

Я молчала. Мне было больно. Это нормально – испытывать сострадание к тому, кто когда-то был тебе ближе всех на Земле.

– Я думал, сказать тебе, или нет. Ты будешь всю ночь плакать в подушку. – Муж смотрел на меня с любопытством.

– Нет, я буду радоваться за него, и буду молиться.

Когда я осталась одна, решила помолиться за его грешную душу. Поймав себя на этой мысли, я вдруг поняла, что моя молитва может стать осуждением для него. А ведь его душа выше осуждения.

Белый и Черный оказались сразу там, куда только что вошла душа. Они смотрели и приветствовали сущность, которая только что закончила свой земной спектакль. Они принимали сущность с радостью и благодарили ее за пройденный путь.

– Твой путь пройден. Твой выбор сделан. Ты совершил конечный выбор в пользу тех энергий, которые затягивали тебя в низшие слои. Испытания страстями, испытания мучениями, унижениями…Но получен опыт, который больше не нужно испытывать. Ты наполнился страданием до верха, тебя ненавидели, тебя презирали, тебя унижали, тебя ставили перед выбором, и ты его делал.– Белый посылал сущности мыслепакеты один за другим.

Черный вступил после, продолжая речь Белого.

– Великий опыт страдания и неправильных выборов – это не вина. Судить себя будешь ты сам. Именно там, на плане демонстрации, где только существует тьма, как иллюзия для того, чтобы человечество имело выбор, ты закончил свой спектакль.

Дух находился в пространстве в неподвижном внимании.

– Все, что ты выбирал, было твоими решениями, они спроецировали твою реальность именно таким образом. Ты закончил жизнь тогда, когда больше уже не мог вместить зло, когда твой опыт был пресыщен им. Совершив падение, ты отказался от выбора, твой выбор стал для тебя судьбой, потому и такое детство, потому такие ограниченные возможности в этом мире. Но пройдя сквозь все зло мира, ты сохранил в себе доброту. Ты сохранил мысль о любви Божественной. Потому драма твоей жизни закончена сейчас, ты свободен. Теперь ты сможешь родиться в новом теле. В новое время. В новой энергии…

Дух видоизменился и, превратившись в сияющий шар, отправился вверх, к источнику.

Черный и Белый провожали душу и готовились к встрече с новыми, с теми, для кого спектакль жизни на Земле закончился.

Ну а мы, оставшиеся здесь, будем жить в счастливые времена, которые наполнятся радостью и светом. Мы будем встречать весну с ее сиянием и капелью. Для него эта капель уже не прозвучит, а земля примет, как принимает любого, земля охладит его, потому что – это живая сущность, которая кормит нас, питает, создает для нас дом, она принимает нас и вновь позволяет расти и развиваться. Она часть нас, великая Божественная мысль заключена в принятии всего, что мы делаем с ней, когда живем, и после, когда уходим. Земля принимает нас, она становится частью нас. Мы и есть – Земля, Солнце и Космос, – бесконечная энергия, которая лишь меняет формы и оттенки, но мы и есть Все.

Великолепие жизни, в сиянии и свете, в улыбке ребенка и мудром взгляде старика, в звоне капели в свежем утреннем ветре, который позволяет ощутить, что мы живы, и из всех ощущений, что даны нам, самое великое – ощущение жизни. Мы не помним смерти, потому что не умираем, мы никогда не умираем, именно поэтому нам известна лишь жизнь. И мы есть Жизнь. Мы есть Любовь. Мы есть Мысль.

Глава 32.

Наука создавать образы

Перед глазами мелькают дома, улицы, не те, что окружают меня в моем городе. Я прогуливаюсь медленно и понимаю, что это другой город, но чувствую в нем себя так, словно провела в нем целую жизнь.

Заканчивался учебный год, мне предложили посетить научную конференцию в Институте повышения квалификации работников образования, я согласилась. Проведя в дороге четыре часа, наблюдая за прекрасными полями, покрытыми снегом и искрящимися под солнцем, которое отражалось и слепило глаза, я оказалась в областном центре, куда съезжались люди из разных городов нашей огромной родины.

На конференции присутствовали научные деятели, простые преподаватели и известные психологи. В огромном зале собрались те, кто посвятил свою жизнь образованию. Я смотрела на педагогов, слушала и вдруг поняла, какой великий труд выполняют многие из них. Они обучают людей, взращивают целые поколения, оказывая на них сильное влияние, и отвечают за то, каким в будущем станет человек и наша страна в целом. Как важно, чтобы среди них было как можно больше воинов Света, тех, кто знает, что он развивает душу, формирует приход к осознанию, и учит создавать образы своей будущей счастливой жизни. Образование – наука создавать образы. Была ли таковой наша современная система в действительности? Нет. Среди тех, кто изо дня в день входит в классы, огромное количество людей, кто совершенно далек от истинного предназначения, и несет учительский крест с муками, горем и плачем. Именно в нашем государстве среди педагогов было так много людей, кто учил целые поколения ненавидеть свою жизнь, осуждать и терпеть. Вся система была построена, словно по мысли злого разума: низкая зарплата, огромные классы, бешеная нагрузка. Все это изматывало и старило людей заранее, они не могли справиться и вымещали злость и неудовлетворенность жизнью на тех, чьи судьбы росли на их глазах.

Почему так много учеников ненавидят школу? Почему с ней связано мало приятных воспоминаний? Потому что редко кому доставались достойные учителя, и мы помним их и несем с собой их имена всю жизнь. Мне повезло, я встретила среди огромной массы трех настоящих воинов Света. Они научили меня главному в жизни: любви, справедливости и мудрости. Их внимание помогло мне открыть себя, благодаря ним я стала профессионалом.

Я еще долго размышляла о том, что системе выгодно воспитывать стадо рабов, которыми проще управлять. Все это начинается и происходит в системе. Системе образования. Среди выступающих на конференции 70-ти специалистов поделиться истинно опытом своей работы смогли лишь единицы. Этот факт несколько удивил меня. Затем я поняла, что такова суровая реальность. Менталитет преподавателей моего лицея был на порядок выше, чем у тех, кто приехал сегодня, представителей команды педагогических работников общего образования. Я выступила на высоком профессиональном уровне и отправилась гулять по городу, в котором оказалась впервые.

Я видела движение машин, они были отражением динамики здешней жизни, я смотрела на лица смеющихся людей, вдыхала чистый воздух. Было удивительно, оказаться совершенно одной в другом городе и почувствовать себя, как дома. Я ощутила, что дом наш не имеет границ, теперь мой дом был везде. Возвращаясь, я вспомнила сон, что когда-то в каком-то ином измерении я была уже здесь и была счастлива. Чтобы могло значить это событие? Дежа-вю, значит, ты двигаешься в верном направлении, правильно считываешь сценарий, придуманный тобой же. Если не считал, все повторится вновь, «ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь», как в строчках гения. Ты снова будешь проживать эту же жизнь, пока не выйдешь из круга, на другой виток.

– Здравствуй, здравствуй, – приветствовала меня директор, когда я благополучно пересекла порог своего учреждения, – наслышаны мы уже о том, как ты выступила. Молодец! – похвалила она меня.

– Я не старалась произвести впечатление, моей мотивацией было желание передать опыт, который был приобретен в ходе работы психологом в течение последнего времени, – ответила я смущенно, похвала из уст этой женщины была явлением редким, но действительно значимым.

– Так ты решила уходить? – задала она мне вопрос, который был важен для меня на этапе становления. Недавно принятое мной решение после поездки стало четким и осязаемым. Я сделала многое за время работы в этом лицее и заслужила похвалу той, кто 25 лет был на должности директора самого сильного образовательного учреждения в нашем регионе.

– Да, Вы знаете, решила идти дальше, – ответила я, глядя в ее голубые мудрые глаза. – Хотя мне больно, я оставляю множество детей, которых учила. Конец старого есть всегда рождение нового и лучшего.

– Расскажи, почему закрылся твой журнал, он был ярким, интересным? – спросила она меня, как старую знакомую.

– Он должен был закрыться, с помощью его родилась я…Спасибо Вам, – сказала я, вглядываясь в глаза этого Ангела. Я знала ее настоящую. Знала, как ценят ее за нелегкий выбор отказаться от собственной семьи, чтобы взрастить огромную семью из множества человеческих душ. Она смотрела на меня, и ее голубые, как небо, глаза сияли. Я узнала ее сразу, еще при первой встрече, много лет назад, когда встала рядом и ощутила силу, распространявшуюся на огромное расстояние вокруг. Я почувствовала ее и решила помогать ей в этот сложный для мира момент. Я приняла решение идти с ней и донести до детей истинное знание. Все эти годы я трудилась в ее учреждении, каждый день преодолевая большой путь, зная, что она это заслужила. Рядом с этим старым воином Света было много тех, кто разлагался на тонком плане. Когда я засыпала, видела настоящее излучение их душ. Наяву я сталкивалась с ними и знала, что им трудно даже просто находиться рядом с ней и со мной. Ей преподнесли еще одно испытание: подписать контракт сроком на три года, говорящий о том, что она всего лишь функционировала здесь, тогда как на самом деле она жила своим предназначением. Не каждый сможет это вынести. Голубоглазый Ангел устал, она сильно заболела и покинула лицей на несколько месяцев. В этот момент ментальную нагрузку сохранения равновесия взяла на себя я. Я знала, что это необходимо, знала, что в стенах лицея сосредоточено много зла, что идет война за тысячи человеческих душ, силы зла активизируются, чтобы уничтожить все ее светлые начинания. Я сделала все, чтобы поддержать равновесие. Мои занятия потрясали старшеклассников. Малыши любили меня так же сильно, как ненавидели противники. Серые воины, воплощенные в телах заблудившихся душ, ополчились вокруг меня, они объявили мне войну, пытаясь спровоцировать мой уход.

Я знала свою силу. В результате ушли все они, а те, кто еще остался, я знаю, скоро очистят пространство.

– Скажи мне, как ты смогла помочь Свете? Девочка пережила тяжелейшую трагедию, потеряв мать в переходном возрасте. Она пять лет разрушала себя и постоянно находилась у меня «на ковре».

– Вы знаете, в течение этого года я собрала группу учащихся, которые выразили добровольное намерение совершенствовать себя. Их оказалось пятьдесят человек, но в силу загруженности и необходимости остались те, кто действительно сделал выбор. 12 учеников, которые стали родными мне.

И я рассказала ей, как, преодолевая все преграды, мы шли к верной цели, осознания и открытия себя. Как эти 12 подростков совершили такой энергетический скачок, что теперь вряд ли кто сможет сбить их с пути.

– Ты знаешь, когда я увидела Свету после болезни, не узнала ее. Она вся светится! – удивленно проговорила директор. – Много лет никто не мог ей помочь, а ты смогла, как ты это сделала?

– Я полюбила этих детей, у меня появилась с ними связь! – И я рассказала ей обо всем: как мы собирались, как проходили тренинги, как мы подолгу медитировали, направляя силу своих мыслей на то, чтобы в мире было больше света и сияния, как среди нас циркулировала энергия столь сильная, что мы подняли вибрации всех тех, кто был связан с нами. В лицее тоже начались перемены, и теперь они происходят повсеместно.

– И теперь ты уходишь, они сожалеют об этом, – тихо сказала директор, посмотрев прямо в мои глаза.

– Нет, они не сожалеют. Теперь они отпустили меня, и я пришла попрощаться с Вами. – В ее глазах не было удивления, она все понимала. – Я передала им весь свой опыт, я передала его многим, но им больше всего, я привязалась к ним, как и к тем местам, куда много лет ездила. Оказалось, мои предки привязали меня к этой земле своими молитвами. Я знаю, кто я в прошлом, настоящем и будущем. Я есть. И я никому не принадлежу, как та чистая мысль, что становится ветром. Я привнесла в судьбы многих здесь свет, и они смогли открыть себя, пропустив в мир новые светлые души. Вы знаете, о ком я говорю. Теперь мое путешествие продолжается.

Эта женщина, которую считали одинокой и несчастной, оставила после себя одного самого главного ребенка. У директора была племянница Анна, ее она любила так, как, наверное, любила бы родного ребенка. Девушка унаследовал ее энергии, она имела уникальную способность воплощать свои мечты в жизнь. Эта девушка – единственное создание, которое вибрировало со мной в унисон. Она была одной из немногих, кто знал, как нужно мыслить, реализуя свое предназначение.

Подолгу она могла завороженно слушать музыку и смотреть вдаль, создавая в сознании великолепные образы своей жизни, которые очень быстро воплощались. Тетка подарила ей главное богатство – она передала ей свой дар. Когда мы только познакомились, я увидела, как красива эта девушка, и подумала, что она рождена для любви. У нее было множество поклонников, и был муж, случайный выбор, настоящий друг, но не мужчина, который мыслил бы на ее уровне. Этот парень оказался рядом с ней и не смог подарить ей самореализацию, она не реализовалась как женщина. Когда я возвратилась в лицей после декретного отпуска, не узнала Анну, она посерела. Много лет ей приходилось нести на себе крест племянницы директора. Те, кто не смел высказать недовольство в лицо начальству, выбрали ее мишенью насмешек, сводя сплетни о ее глупости, неразвитости и огромном количестве нелицеприятных выражений. Она была создана для счастья и любви, вместо этого ее жизнь была серой и беспробудной, скучная работа, оскорбления и непонимание коллег, заискивание одних и завистливая неприязнь других, муж, который вообще забыл, для чего он женился. Она хотела ребенка, дети не появлялись, а она ждала, ждала своего счастья.

Разговаривая с Анной, я стала объяснять ей, что она сделала неверно, что позволила заменить свои желания и цели чужими. Я показала ей как по-другому взглянуть на жизнь. Как люди сделали чужое мнение своим, воспитали в нас, знающих мысль о незнании. Как в наше сознание встроили элементы разрушающего разума. Как искусно обманули человечество, заменив божественное сознание мыслями о разрушении, о расчленении творения и единства. Я видела, как болеет ее душа. Время шло, и она вспомнила то, зачем пришла в мир. Она вспомнила свое предназначение, ведь у каждого оно свое, у нее оно заключалось в познании любви к мужу, ребенку, к себе. Вскоре она смогла силой своей возрождённой мысли изменить мир. Снова вышла замуж, и сразу же к ним пришел маленький гость с великой душой. Мастер, такой же, как и я, владеющий богатством самораскрытия, создала мир, какой пожелала, и это дар, заслуженный душой, наследство от Ангела, живущего среди нас и знающего, кто он.

Директор проводила меня с теплом и любовью, пожелала мне радости и сказала, что всегда есть место, куда я могу прийти и мне будут рады. Я была счастлива, что этот урок завершился и есть место, куда я всегда могу вернуться, как в свое детство.

Сон 31.
Страна Коралловых Желаний

На поляне, украшенной множеством великолепных цветов синего цвета, сидели люди. Пикник. На детском дне рождения собралось множество гостей, воздушные шары, торты, угощения, я была окружена детьми на этом детском празднике. Одна из девушек срывала цветы, растущие повсюду, и поляна заметно становилась бедней. Она собирала цветы, растущие плотным ковром, словно пропалывала грядку, и вокруг все становилось просто черным, исчезало великолепие. Мы смотрели на нее и продолжали праздновать.

Вдруг мое сознание переместилось на странный механизм в виде коробочки с секретом, стоящей передо мной. Подойдя поближе, я обнаружила, что это шкатулка желаний, через которую можно попасть в иную реальность. Я взяла маленькое увеличительное стекло, лежавшее на одной из полочек шкатулки, и стала внимательно смотреть сквозь него в узкую щелку, похожую на дверную скважину для ключа. Вдруг меня стало затягивать невероятная сила в другой мир, словно Алису в кроличью нору. Путешествие не было длинным, оно произошло мгновенно и переместило всех, кто находился на поляне, в Страну Коралловых Желаний.

Перед моим взором открылась страна изобилия, где все человеческие желания реализовывались. Далеко в небо уходила дорога из красных и желтых шаров, все они были из карамели. Эта дорога приглашала нас пройтись по ней. Передо мной оказался пряничный домик, казалось, все здесь было сделано из конфет и сладостей. Едва я подумала о том, почему здесь столько конфет, как услышала детский смех и увидела всех героев пикника, счастливо гулявших по стране их желаний. Я была в мечтах детей, а может, мечты моего детства предстали передо мной.

Когда моя мысль достигла понимания, что я очутилась в Стране Желаний, в воображении одно за другим стало возникать то, чего бы мне хотелось: сладости, богатство и изобилие, друзья, множество цветов – и все это сразу же появлялось и становилось осязаемым. Здесь механизм желаний работал молниеносно.

Вдруг на зеленой траве, прямо перед моим взором, возникла парочка, парень и девушка трансформировались и превратились в светящиеся тела, не успев появиться в Стране Желаний, они стали реализовывать то, что им больше всего хотелось. Они занимались любовью, без остановки, совокупляясь и совокупляясь, здесь не было времени, потому ощущение, что этот процесс бесконечен не покидало меня. Я смотрела на них и думала, что они будут делать это пока им не наскучит, и когда я устала смотреть на них, они вдруг разделились, и парень отправил девушке мысль: «Я хочу испытать что-то еще в нашем соединении, я хочу испытать ограничение». В этот миг они снова обратились в световые столбы и направились вниз, на Землю, они хотели испытать ограничение и попали в мир, где ограничения стали реальными. Я поняла, что вижу людей, которые выбрали желание, но им было его мало, тогда они решили испытать желания здесь, на планете, где ограничение стало главной иллюзией, созданной нами.

Удивительно и странно было наблюдать отношения с одной стороны обычные, даже обывательские, а с другой интимные и трогательные. Эти молодые тела будто излучали свет и изучали друг друга, ничего не было постыдного в этом процессе, для них это было подобно прогулке вместе по улице. Множество людей испытывали желания, которые должны были бесконечно посылать их в мир, где они могли бы приобрести именно тот опыт, о котором мечтали. Мне стала понятна основная идея буддизма – освобождение от желаний, потому как именно они были тем механизмом, который постоянно порабощал нас, заставляя нас возвращаться и возвращаться, пока последнее желание не будет прочувствовано, а мы не обогатимся эмоцией. Страна Коралловых Желаний была безграничной, в ней было все. Ни больше и ни меньше – все. Я видела, как воплощаются мои мечты, и вдруг у меня возник вопрос: «Кто управляет этой страной?». За вопросом сразу последовал ответ: «Этой страной управляешь ты, в ней есть все, чего ты захочешь». Такая вот информационная матрица. Я и есть тот, кто запускает механизм, в этом не было ничего странного, наше я и есть тот, кто хочет познать все грани себя самого. Осознав это, я стала искать в пространстве что-то новое, но не могла найти, я смотрела и не видела чего-то, что еще мне хотелось бы прочувствовать всего было настолько много, как в гигантском супермаркете, где ты не можешь выбрать, потому что выбор невероятный. Тогда внутри меня возникла мысль, как ощущение этого понятия «ограничение». Только что я видела людей, искавших способ острее ощутить свои желания, у них возникла та же мысль. Нигде нельзя настолько полно ощутить ограничение как в двух и трех- мерном пространстве. Сработало молниеносно, я, сама не поняла, как оказалась на Земле, там, где через ограничение смогу познать какую-то новую грань себя и обрести новый опыт. Я искала эту грань и нашла ее.

Находясь здесь, мы встречаем людей, которые ограничивают нас только затем, чтобы мы преодолели иллюзию ограничения. Мы встречаем родителей и друзей, мужей и жен, коллег и просто посторонних людей, которые ограничивают нас в мыслях, поступках, явлениях, только для того, чтобы через эти преграды мы вышли на другой уровень сознания и восприятия. Чтобы мы поняли, что настоящие ограничения порождение нашего ума. Природа ограничений кроется в нас.

Преодолев все, мы постигаем в себе безграничного всетворящего Бога. Эта мысль возвращает нас к себе настоящим. Мы можем все! Как там, в Стране Желаний, на тонком плане, стоит только подумать – появляется желаемое, так и здесь, стоит только подумать и не пустить никого, кто ограничил бы тебя, в свою голову – ты начинаешь творить, создавать то, что хотел, обретая богатство, благополучие. Ты становишься хозяином своей жизни.

Вокруг нас множество людей. Одни – развиты, другие – на пути к этому, третьи – еще не знают о том, что жизнь полностью в наших руках. Чем сильнее становится мысль, тем чаще встречаются люди, способные ограничить ее. Так я встретила девушку-медиума. Она стала моим близким другом, кто ограничивал меня.

Веселый смех раздался в дверях. На меня смотрели лучезарные глаза, в них было огромное количество света, который струился мощным потоком. Когда она проходила по улице, взгляды мужчин приковывались к ней, воодушевленная красавица, с игривой родинкой на щеке, вздернутым носом, непослушными кудрявыми волосами. Она появилась в моей жизни внезапно, впрочем, как все значимые люди.

Ее имя соответствовало тому, откуда она пришла – Светлана. Она говорила то, что думает, в лицо, без обиняков. Эта манера обезоруживала собеседника.

Когда мы встретились, журнал уже был на грани закрытия. Это был ложный момент для нашей команды. Мы готовили новый проект, заниматься журналом и всей организацией приходилось опять же нам, и рук просто не хватало. Нужно было рассылать приглашения, заниматься заказами, короче, выполнять работу офис-менеджера. Она тихо и точно выполняла все наши поручения, исполнительность, конкретность, такт, умение высказать необходимое в самый удачный момент отличали ее.

Она молча выслушивала мои пламенные речи о поднятии командного духа и не обращала большого внимания на себя, но я ощущала с ней сильную связь.

– Почему ты не ешь мясо? – как-то спросила она меня.

– По идейным соображениям, – ответила я и даже не стала ничего объяснять, думая, что Свете эта тема не особо интересна.

– Тогда тебе и выпивать не следует. Почему ты употребляешь спиртное, ведь оно засоряет твое энергетическое тело? – вдруг удивила она меня владением информацией.

– Слушай, не знала, что тебе это интересно. – Вырвался мой удивленный вопрос. Я часто не воспринимала людей. Кроме себя, так сказать, никого не видела.

– Да, – сказала она, – когда я училась в институте, мне приходилось много ездить в походы, спать в лесу в палатке, сплавляться по реке и ходить в горы. Зачастую походы носили идейный характер. На Байкале с группой мистиков я участвовала в ритуалах, направленных на очищение сознания, тела и ума. – Она посмотрела, какое впечатление ее откровение произведет на меня.

– Неужели! Расскажи мне, что ты умеешь, – попросила я, меня заинтересовало то, о чем она говорила.

Через некоторое время мы стали близкими подругами, она была единственной, кто поддерживал меня в декрете, кого я использовала как жилетку для жалоб на свою печальную участь. Вместе с разговорами о детях и своих горестях я узнала работе медиум-сознания и его применении в повседневной жизни.

– Если хочешь, чтобы твое желание исполнилось, не стоит трубить об этом на весь мир, – как-то заявила она мне, в очередной раз наблюдая, как я по наивности своей доверилась людям, а они посмеялись надо мной, и продолжила, – Желания держат при себе. А ты вообще обладаешь большой силой мысли, посмотри, я никому не говорю лишнего, даже родителям. Когда я училась, мы с семьей жили на Курилах. Мой отец был летчиком, он привозил мне красивые журналы с западными интерьерами. Я вырезала из них картинки: диваны, полки, шкафы, – все, что мне хотелось иметь и часами жила в мечтаниях, глядя на прекрасные вещи. Я представляла свой дом, в котором все это есть, – мелодично проговорила она.

– Это почти как карта желаний, – сказала я. – И что, у тебя появилось то, о чем ты мечтала?

– Да, у меня есть большая квартира, в 25 лет у меня уже был свой маленький домик, где все было таким, каким я и представляла. – Света задумалась. – Мне нравится практиковать со своей мыслью. Я и на работу устроилась в творческую мастерскую расписывать матрешек только затем, чтобы от меня отстали родственники, глубоко убежденные в том, что все должны работать, бесконечно работать, как рабы.

– Слушай, я очень люблю работать, мне это нравится, – попыталась я поспорить с подругой, которая была старше меня на 10 лет. Мне казалось, что все это она говорит, потому что у нее больше опыта.

– Человек должен работать для собственной радости и творчества, а главная работа заключается в искусстве визуализации: если можешь четко в деталях представить предмет, он непременно у тебя появится. Я тебе кое-что покажу. – Она встала и грациозно направилась к кровати, как главную тайну маленькой девочки вытащила из-под нее коробку, достала большой, сложенный в несколько раз ватман. Развернув его, она показала мне карту своих желаний, составленную пять лет назад. На ней была изображена машина, почти такая же, какая была у Светы с мужем сейчас, марка немного отличалась. Это был джип – Света представила машину и притянула в свою жизнь. Маленькие картинки отражали мечты женщины, которые под действием сильной мысли реализовывались одна за другой. А еще на карте была земля с красивым домом. Давняя мечта, которая тоже стремилась к воплощению. Совсем недавно муж подарил землю на 30-летие жены, на участке они запланировали строительство родового «поместья».

– Ты знаешь, когда я дома ухожу в свой внутренний мир, я счастлива и чувствую себя необыкновенно счастливой. Погружаясь в гармонию с собой, я вижу картины, они быстро-быстро воплощаются. Но стоит мне вернуться в систему с ее рамками и канонами, жизнь перестает быть удивительной и яркой, я не живу, потому что не могу уходить в свой внутренний мир. Общения становится слишком много и слишком с разными людьми. Мысли некоторых проникают в мое сознание и становятся вирусами, а иногда мне хочется покинуть этот мир, когда я не справляюсь с осуждением.

На меня глазами человека смотрел Ангел.

– Я вообще учусь здесь жить, меня оберегают, потому как работать в привычном смысле я не могу, могу заниматься с детьми, но не мешать. Я вообще не люблю мешать людям. И ко мне прошу не лезть. Я не люблю быть в центре внимания. Мне нравится одиночество. То, что мы с тобой притянулись, не случайно, мы обменяемся тем, чего нам недостает. У тебя столько энергии вовне, а у меня вся внутри. Ну, ты понимаешь, интроверт и экстраверт, – попыталась она перевести тему на психологию.

– Знаешь, у тебя столько всего есть, ты можешь себе позволить не работать, – упрекнула ее я.

– Сначала нужно освободить себя от мусора, внутренне позволить себе быть независимой от денег, ситуаций, ощутить наполненность, тогда это появится внешне. Ты работаешь, потому что боишься остаться одна, наедине с собой, потому что постоянно пытаешься заполнить пустоту внутри себя. А я люблю думать, представлять, быть творцом своей реальности. На природе в одиночестве я растворяюсь и ничего не боюсь. Помню, как в ледяной воде Байкала мы плавали в слиянии с природой, это было удивительно, позволить себе то, за что тебя осудили бы люди, выйти из чьих-то ограничений…

– Если бы не муж, у тебя, возможно, этого бы и не было, – пыталась ограничить ее мысль я.

– Если бы не я, у моего мужа не было бы того, что есть. Я даю ему главное – мысли и образы, а он дарит мне воплощение желаний.

Вдруг она почувствовала мой напор и перешла от защиты к нападению.

– Моя близкая подруга, жена известного адвоката, которая трижды в год ездит отдыхать за границу, позволила себе не работать в привычном смысле этого слова, еще тогда, когда ее муж зарабатывал совсем небольшие деньги. Уже тогда она решила для себя, что главная ее работа заключается в мысленном направлении мужа к нужным целям. Она получила второе высшее, психологическое образование и много времени тратила на общение с мужем, проводила внутреннюю работу, повышая его знания о том, как добиваться целей. Она все делает вовремя, у нее позитивный настрой, а если и бывает негатив, то никто об этом не знает, кроме нее самой. Знаешь, если люди бесконечно не жалуются и не говорят о проблемах, это не значит, что у них их нет.

Мне стало неловко, я поблагодарила Свету и вернулась к себе. Долгий путь мне пришлось пройти, чтобы отринуть психологию жертвы и перепрограммировать себя на успех, богатство, благосостояние. Света показала мне другой образ мысли, она научила меня не осуждать людей, любить себя, по-настоящему. Постепенно я доросла до нее, а потом…

– Я хочу отказаться от работы над книгой, – сказала она мне самую главную тогда фразу, как всегда, честно.– Я не такая как ты. Я не могу работать и заниматься детьми, готовить и мыть одновременно, общаться и успевать еще миллион дел, пойми меня.

Мне было жаль отпускать ее, я привязалась к ней так, что позволила ограничивать себя.

– Знаешь, возможно, ты упускаешь возможность самореализации, тебе уже 37 лет, когда ты будешь реализовывать свое предназначение? – Я хотела зацепить ее хоть чем-то.

– Я уже реализована, у меня нет ложных амбиций, я уже состоялась и сейчас хочу просто жить, своей жизнью, сейчас моя жизнь – это мои дети, муж, лето.

Я вдруг поняла, что ее поступок – к лучшему, надо отпустить ее, а она отпустит меня, и мы пойдем дальше. Внутри меня что-то щелкнуло, я вспомнила ощущение и поняла, что произошло. Я освободила себя от ограничений.

Прошло время. Я встретила Свету в парке, она гуляла с детьми. Я была уже другой, реализовала свои желания, поняла, как работать с мыслью. Вдохновенно рассказывала ей, как посетила тренинг и изменила сознание, после которого изменился мир вокруг.

– Я уже давно этим занимаюсь, а Луизу Хей я слушала в 24 года, – неожиданно объявила она мне. – Я создавала аффирмации успеха, богатства, благополучия, я кружилась и выкрикивала вслух свои желания, благо это происходило днем, когда никто не слышал меня.

– Да, ты мне этого не говорила раньше, – удивилась я.

– А ты не слышала меня, всему свое время, – отвечала Света.

– Слушай, ну и что ты планировала, что заказывала у вселенной?

– Я тогда работала в творчестве за зарпату, которой мне хватало лишь на еду, еще я жила одна, у меня не было полноценного партнера, я планировала, какой доход будет у моего мужчины, какой галантный он будет со мной, я планировала все, кроме чувств к нему. – Рассказывала Света с воодушевлением, вспоминая легкость и свободу мыслить в период, когда нет никаких проблем.

– Ну и что, у тебя появился принц и работа? – Любопытство распирало меня.

– Да, ты знаешь, мне вдруг предложили пойти работать на административную должность, и заработная плата была в 4 раза выше предыдущей.

– Да ты что! – Удивленно проговорила я, – ну а жених? Что там с мужчиной, где он тебя нашел, на новой работе?

– Нет, он по каким-то делам зашел к моей бабуле, она вдруг рассказала ему обо мне, дала адрес и указала время, когда я возвращаюсь домой. Он приехал на дорогой машине и, увидев меня, решил, что я достаточно интересна, после чего мы познакомились. Я не учла одного, эмоций на его счет. Он был обеспечен, имел хорошую работу и внимательно относился ко мне, но я не любила его. Без этого отношения быстро теряют смысл.

– А что с работой, ее ты тоже плохо спроецировала? – Мне было очень любопытно узнать все подробности эксперимента.

– Через месяц я уволилась, потому как работа была высокооплачиваемой, но скучной, я не видела в ней себя.

– Вот тебе и позитивное мышление. Знаешь, я думаю процессу создания счастливой жизни обязательно необходимо учиться и, наверное, всю жизнь. – Подвела я итог.

– Да, после этого я уже вкладывала эмоцию в свои планы и встретила Сашу, я его таким представляла, еще хотела, чтобы чувства были к нему. – Заключила Света.

После прогулки мы отправились к Свете домой и еще много говорили на темы, связанные с работой сознания, с теми опытами, которые мы получаем в жизни. Света вдруг задумалась, почему есть определенные программы, с которыми мы рождаемся.

– Я считаю, что это родовые или генетические встройки, нужно понимать откуда они, с чем связаны. – Предположила я.

– Когда на Байкале мы проходили ментальное очищение, я вошла в транс, в тот момент я вспомнила свой род. Мой род, предки выстроились в линию вдоль берега моря, словно луковицы потянулись к одной самой древней представительнице. Она была прекрасной, ее ноги сильные и мускулистые были оплетены кожаными ремнями, идущими от сандалий, статная осанка, длинные волосы, заплетенные в хвост, огромные сияющие глаза. Амазонка. Такой я видела свою праматерь. Нам предлагали подарить благодарность предкам, но в моей медитации Праматерь, великая женщина, словно сошедшая с неба преподносила каждому из членов рода хрустальный шар, в котором содержался дар. Я чувствовала с ней великую связь, тогда много времен назад, она сошла сюда, чтобы мы были тем, кто мы есть, она принесла нам «Звездное семя».

– У меня мурашки пробежали по коже, – Я была поражена.

Света рассказывала мне информацию, спрятанную так глубоко в ее голове, что даже я узнала ее, написав книгу. И сейчас она как хранитель жила в глубокой сибирской дали, спрятавшись от многих, кто хотел, чтобы информация никогда не приходила к людям, кто сделал все, для сокрытия величия человека, идущего от Богов.

–Ты носишь в себе великий дар, и ты боишься его востребовать, ты – потомок Богов, сидящий передо мной через эоны времени, боишься сказать, что в тебе течет Божественная кровь и хранится память все это время.

– Да, – задумалась Света, а потом сказала тихо, чтобы никто не услышал, – Когда я выросла, я ощутила, что боюсь жизни, я чувствовала, что нежизнеспособна, я не знала что во мне и для чего все это. Как то ночью я услышала во сне голос, после этого я проснулась в страшном ужасе, и суицидные мысли стали навязчивыми состояниями в моей голове.

– Неплохо поработали над тобой. Вот что делает с нами страх. Вспомни кто ты. Вспомни имя свое и величие. Когда ты говоришь, что праматерь твоя – с великих звезд, ты вспоминаешь то время, когда только пришла сюда, чтобы приносить свет в этот мир.

Я потомок священника, воина света, а ты Амазонки, но это лишь для неосведомленного сознания, для вселенской мысли, вспомнить свой род, значит вспомнить себя, взять ту энергию и силу, что веками хранилась как дар для настоящего момента. Вспомни и возьми силу, что по праву твоя. Я есть Я, я есть Бог – формула, которая пропускает разряд в мозг, после этого осознания шар, что дарила ты потомкам, засветится внутри тебя.

Света смотрела на меня гигантскими глазами девушки, сошедшей с небес. Потому я узнала ее сразу, по этому свету, который исходил из глаз, по тому свету, который был во мне и был во многих других, который помог зажечь еще тысячи глаз, еще тысячи сердец. Я узнала ее, как узнала других. Потому что пришло то время.

Вспомнить свой род – это значит понять, что все эти воплощения ты проживал в какой-то из ипостасей, ты знаешь все, ты был всем и теперь можешь отправиться дальше. Бесконечно.

Сон 32.
Архангел Михаил

Множество воплощений он шел к тому, чтобы приобрести статус Архангела. Этот статус означал не просто уровень великих световых вибраций, а великую ответственность за свой выбор. Прежде всего, перед людьми. Михаил понимал, что, когда он спустится на Землю, ему будет сложнее всех, потому как огненные сферы будут привлекать к нему множество людей, развращенных соблазнами, сбитых с пути. Он понимал, что преодолеть ложь, беззаконие и несправедливость можно, изменив не людей, а их сознание. Он верил, что сможет, и, когда готовился к нисхождению, попросил у Него дар. Каждый из нас приходит в мир, принося с собой дар. Это и есть то, чем мы уникальны, и, открыв его, мы меняем мир.

– Что ты хочешь? – ласково спросил голос из светящегося центрального солнца.

– Я…Я хочу голос. Такой великолепный, чтобы он потрясал других, а его интонация и тембр сквозь заблудившийся ум проникал в самые тайны человеческой души, вызывая воспоминания, о том, кто они и зачем здесь. – Он смотрел на Создающую мысль с упоением. Он знал, что желание – это закон и был благодарен.

Сияющие лучи протянулись к Михаилу и наполнили его световое поле синими молниями, которые навсегда застыли в его ауре. Они должны были проходить сквозь звук, когда он будет говорить и петь людям, когда он будет призывать их и возглавлять шествие. Синие, прекрасные молнии стали символом, впечатанным, как пластина Ин. Они были отличительными знаками, по которым воина Света узнавали все, этот талант был большего уровня, чем у тех, кто только на пути к осознанию, им предстояло открыть себя, а он уже знал, кто он и зачем здесь.

В глубокой космической синеве Михаил видел сияние. Он с некоторой грустью расставался с привычным замком в высших сферах и пытался привыкнуть к мысли, что теперь музыка будет звучать только тогда, когда ее кто-то воспроизведет, а крылья, удивительные, большие такие, все же Архангел! Крылья придется потерять…

Затем он обратил взор к Земле. Она была прекрасна, он видел ее в сиянии синего свечения, такой, какой люди не видят. Он видел, как сквозь синюю завесу прорываются грязевые пятна, они вспыхивали то здесь, то там, и они были уродливы. Перед глазами Архангела пронеслись миллиарды жизней, которым он помогал в трудный момент, он посмотрел на свои ладони, как много человеческих душ пронес он, когда те были готовы превратиться в ничто. Как много людей вспоминали его приход в свою жизнь как чудо.

А сейчас он смотрел на мир и думал, что теперь предстоит спуститься, потому что пришло время, время Серых подошло к концу. Это время, когда множество великого света прошло сквозь серый занавес и воплотилось на Земле, когда заканчивался период открытого золотого окна возможностей. Это время во всей вселенной считалось чудесным. Не каждый согласился сменить звезды без границ на землю, поглощенную серым мраком, не каждый согласился взять на себя смелость воплотиться там, и пребывать в забвении. Он встал на вершину замка и, закрыв глаза, в сиянии звезд, стремительно бросился вниз. Его провожали с почетом. Все знали, что он выберет.

Такое болезненное падение, он даже ничего не понял, когда жизнь его прекратилась. Один миг, как вспышка, путешествие в миг, но Серый был рядом. Он пристально следил за Архангелом. Он сделал все, чтобы Михаил родился в смутные революционные времена. Тогда его расстреляла в подвале вместе с маленькой дочкой банда разъяренных роговцев. Михаил очнулся и, не останавливаясь, даже не испытывая страданий, молниеносно направил мысль на возвращение, теперь он оказался во временах Второй мировой войны и снова стрелял, снова поле боя, снова ранняя, ничего не значащая смерть тела. Снова Серый помешал его воплощению.

В третий раз силы Света вмешались. Михаил был доставлен в нужное время и в нужное место. Но Серый, затаив обиду, присоединился к ауре бабушки, которая долгое время видела в нем незаконнорожденного. А потом полюбила его так искренне и так сильно, что свои дети не были столь дороги, как этот драгоценный внук. Тогда своей любовью она обожгла Серого, и тот вынужден был удалиться, до определенного времени.

– Здравствуй, дорогая, – сказал мне брат моего мужа, когда впервые я увидела его здесь, среди нас. Конечно я узнала его, по признакам в ауре. Семья Света находит друг друга и чувствует связь, – Какая ты красивая, какая ты умница…– проговорил мне Михаил таким приятным голосом, что я прикрыла от удовольствия глаза, а потом, чтобы реабилитироваться перед его женой Еленой и своим мужем, сказала:

– Михан, негоже при жене хвалить других женщин.

Лена вступила в разговор:

–Анечка, не обращай внимания, у Миши такая привычка, он всех хвалит, он так общается со всеми женщинами, и потому многие в него безумно влюблены.

Михаил засмеялся. Я почувствовала удивительную силу, исходящую от него. Эту силу я ощутила сразу. Это был не просто человек, я узнала знакомые ощущения. Эманация божества чувствовалась в каждом движении. Эманация была той же природы.

Через некоторое время мы познакомились поближе, я вкратце узнала его жизнь и очень подружилась с Леной, узнала и ее, она была одной из нас, но ее энергия была такой тихой, похожей на нежность, ею она согревала мужа в сложные дни и времена. Она была дана ему, как мне Владимир. Она была проводником, тем, чье предназначение заключалось в том, чтобы помочь мужу понять, в чем его предназначение.

Михаил блестяще учился, окончил школу с медалью, получил разряд по шахматам, стал мастером спорта по боксу. Но все эти достоинства меркли по сравнению с его умением петь. Когда он говорил или пел, внутри все трепетало. Только он мог производить такие фантастические звуки.

Жизнь не стояла на месте, он встретил свою будущую жену, полюбил ее и мечтал помогать людям, он думал стать спасателем. Когда он закончил учиться, вернулся из армии, ему помогли устроиться в ГАИ. Работая в органах он задержал больше тысячи пьяных водителей, и, наверное, спас тысячу жизней, которые могли погибнуть. Этим он мог гордиться, за этим он и пришел.

Но система есть система и там начались испытания властью, деньгами, статусом, появилось огромное количество так называемых друзей, все они были из воинства падших, через этих друзей его держали под контролем. Лена уже не могла жить с человеком, который перестал уважать других, который совершал поступки, продиктованные эго, властью, который загнал вглубь своего существа величайший дух. Лена стала индикатором разрушения души. Михаил вдруг остановился, уволился из органов и мгновенно, стоило ему отделиться от системы, на него перестал влиять эгрегор системы. Он вдруг оказался одинок, падшие друзья мгновенно растворились из жизни. Закончились попойки, вечеринки, деньги, свободная, ни к чему не обязывающая жизнь. Лена была счастлива, с ней был тот, кого она любила, ее настоящий муж. Тот, каким его знала лишь она, даже он не знал себя таким.

Михаил заметил, что его мечты перестали сбываться, что все вокруг совсем не такое, как должно быть и он будто замер в ожидании вместо того, чтобы делать что-то. Принимать участие в битве. То, что он планировал, не происходило, бессилие почувствовал он. Тогда собрался он и уехал в лес, где в каждом дыхании ветра слушал музыку тишины, вспоминая мироустройство. Находясь на природе, он вспоминал Бога. Он погружался в бесконечную мысль о совершенстве и понимал, что ошибся, что сделал что-то не так. И потратил на это 13 лет! 13 лет бессмысленной жизни.

«Я многому научился, – думал он, – а теперь настало время реализовать свои мечты». И первой воплотилась его мечта о своем зоомагазине. Еще мальчишкой он безумно любил животных. Они дарили гармонию. Приходя со школы, он возился с рыбками, разводил их и продавал на рынке, а на вырученные деньги покупал мороженое и угощал своих друзей, он ухаживал за собаками и кошками, помогал лечить голубей и вместе с отцом занимался разведением птиц. Мечта иметь свой зоомагазин росла и крепла у ребенка с гигантскими крыльями за спиной. Она уже стала реальной, и ждала своего воплощения. Это время настало. Преодолев множество препон, он выкупил помещение и открыл свой магазин, который затем подарил жене. Это стало началом реализации желаний.

Нужно было кормить семью, развивать магазин, и Михаил опять погрузился в рутину жизни. Каждый день напоминал гонку за заработком. Серый пристально следил за ним, помогая продвигаться среди своих. Тех, кто вообще мало ценил талант. Пивной бизнес, который тогда выбрал Михаил, не вполне соответствовала предназначенному земному маршруту. Где бы он ни находился, развитие – было главной потребностью, и куда бы ни попадал Михаил, он развивался. Вырос он за небольшой период времени от простого торгового представителя до генерального директора крупной пивной компании. Занимая столь ответственный пост, Михаил в глубине души все же понимал, что пришел в мир не за этим. Он понимал, что остановился в развитии, не было движения вглубь, только вне, он знал многое, но не знал главного. Внешне все было удивительно хорошо: статус, доход, власть, жизнь, как игра, только не было удовлетворения. Жизнь будто разделилась на две части: успех и профессиональное признание, прочно обосновались и даже начали паразитировать на фоне тихой семейной жизни, в которой как-то неожиданно быстро и незаметно выросли дети. Росли двое детей, на воспитание которых просто не оставалось времени, все время уходило на зарабатывание денег, поездки, командировки, реализацию желаний, было все, только не было удовлетворения. Не было удовлетворения от повышения продаж пивной продукции, он понимал, что косвенно участвует в спаивании молодежи, увеличении числа людей, разочарованных в жизни.

Михаил начал пить и совершать поступки, которые делали все меньшим поле его ауры, она уже не могла защитить его от войска темных.

Они подходили все ближе и ближе. Периодически болели дети, жена страдала, но всегда была рядом, из жизни уходили друзья, не осталось практически никого, кто был бы по духу родным. Он все реже пел, и доносил величественные мысли, в основном на корпоративах, совместных с коллегами собраниях, он все меньше нес людям то, зачем пришел.

Его тонкие тела развивались, как положено, каждые семь лет, а он не активизировал их. Он вспоминал о них лишь среди дикой природы, когда можно было быть самим собой, настоящим, Архангелом Михаилом.

– Не бойся, – сказала как-то однажды медсестра, вставляя шприц в вену, чтобы взять кровь на обычной плановой медкомиссии.

Михаил никогда не боялся крови, эта процедура нисколько не испугала его. Он посмотрел в окно, а медсестра вдруг отвлеклась на звонок и вышла почесать языком. Михаил посмотрел на свою руку и вдруг почувствовал, что теряет сознание. Находясь под потолком, он с удивлением смотрел на свое тело, лежащее без сознания на спинке стула, вокруг него все было в крови. Михаил вдруг понял, что он вне тела, он осмотрел свои руки, которые были из чистого света. Только сейчас он не лился с той интенсивностью, как раньше. Навязчиво звучала лишь одна мысль: «Не сходи с пути!». Михаил зажмурил глаза и молниеносно влетел в свое тело. Тут вернулась медсестра и стала бормотать слова извинения, она заболталась, а он потерял много крови, мол, такой слабенький. Михаил, шокированный, вышел в коридор и отправился домой. Дома было тихо и непривычно спокойно, возбужденное сознание желало отдыха и он погрузился в пустоту. Вдруг раздался стук в дверь.

– Здравствуй! Наконец-то мы встретились! – На него с порога бешеными от ненависти и злобы глазами смотрел Серый воин. Из его ноздрей извергалось пламя, на голове были витиеватые рога, а руки хищнически протягивались к Михаилу. – Долго я ждал встречи с тобой здесь! Архангел! Вот видишь, ты теперь в моей власти, жизнь привела тебя ко мне. Добро пожаловать в мои владения на Земле грешников! У тебя осталось три попытки!!! – Он расхохотался, а Михаил испуганно, с силой захлопнул перед Серым дверь.

Отдышавшись, едва вернувшись в привычное состояние после испуга он подумал, о странностях, что происходят с ним сегодня. В дверь снова постучали. Михаил набрался смелости, открыв дверь, увидел на пороге тело умирающего человека с ножом в груди.

– Что с Вами? – он бросился на помощь человеку, и вдруг перед ним вырос Серый. Огромной сильной рукой он схватил Михаила и вложил в его руку нож, которым только что зарезал жертву. – Вот, это твоя первая попытка! Ха–ха–ха!!!

Михаил в ужасе побежал вниз по лестнице, судорожно пытаясь сообразить, что подразумевается под этими тремя попытками. Этажом ниже Серый обогнал его бешеным скачком, и вдруг перед Михаилом выросла новая картина: парень обнимал девушку, она радовалась и все вокруг было пронизано чувством любви. Серый, наклонившись, нашептывал ему на ухо что-то ужасное, в голове парня появлялись нелицеприятные картины, он начал испытывать ненависть и ревность. Он вдруг начал душить свою любимую, та молила о помощи с полными ужаса глазами. Михаил подбежал к ним и начал говорить парню, что все это ложь, все это проделки Серого, он с силой вырвал девушку из рук обезумевшего мужчины. В этот миг Серый появился рядом.

– Ну что, это была твоя вторая попытка. А за то, что ты помог им, я уничтожу тебя! – Он схватил Михаила за ноги и, словно тряпичную куклу, стал швырять в разные стороны, причиняя жуткую нестерпимую боль.

– Что тебе нужно? – взмолился Михаил, – что тебе нужно! – он чуть не плакал, он боялся. У него уже не было той силы, что совсем недавно помогла бы ему уничтожить Серого одной лишь мыслью. Он просил Серого отпустить его! Он просил его! Но Серый упивался властью, он знал, что Михаил ослаб, сила его уменьшилась за время пребывания на Земле, что он не выполняет задачи, и никто, кроме него самого, не мог помочь ему вернуть свое величие!

Вдруг вдали засияли голубые столбики, это были знаки надежды. Голубка надежды сохраняется даже в самый трудный миг, когда умирает все, она горит для заблудившихся душ, как знак, что они могут вернуться, он это знал. И Серый знал вселенский закон. Он не мог ему противостоять и из последних сил пытался сломать свою обессилевшую жертву.

– Вот твоя последняя попытка! – сказал он. – Это твои голубые столбики, не добежишь, будешь моим, а добежишь – значит…Беги!!! – Он смотрел огненными глазами, как Михаил рыдая бежит к голубым столбикам. Он плакал, как ребенок и бежал к своему спасению, своей надежде. Едва прикоснувшись к ним, он проснулся.

В ужасе встал он на рассвете, ему не хотелось разговаривать, думать, его душа казалась, была истерзана, по привычке он собрался, взял ключи от машины и отправился но уже не к своим голубым столбикам, а к новым показателям доходности компании. Ничего не произнося, он отправился функционировать!

Через некоторое время, по стечению различных обстоятельств, он ушел из пивной компании.

И снова все завертелось: работа, работа, работа и снова работа. Где-то между третьем и вторым, вторым и третьим мелькали лица Елены и детей. Михаил уже начал мириться с тем, что перестал быть хозяином жизни, как вдруг перемены и сложный выбор: ему предложили место начальника береговой охраны, он когда-то мечтал спасать людей. Серый поспособствовал, и одновременно с начальником береговой охраны открылась вакантная должность генерального директора крупной табачной компании. Кто, как не Архангел Михаил, был лучшим претендентом на высокий пост? Пройдя ряд собеседований, он занял должность в компании, торгующей смертью. Он стал сотрудником, несущим смерть по желанию людей. Он сделал выбор и проработал там год, отдавая силы своей великой мысли, чтобы развивать индустрию смерти. Индустрию Серого. Что могло быть страшнее?

В конце года его работы, сотрудники подставили, обвинив его в воровстве. Огромные хищения, которые были нормой в компании, где работали люди во многом с определенными принципами и лишенные ценностей, были нормой. Лишь генеральный директор оказался на редкость честным человеком. С ним вообще было сложно договориться и вот, желая от всей души ему всяческого счастья Серый спровоцировал ситуацию хищений. Михаил, потратив огромное количество сил и времени, закончил дела и деятельность в компании. Ему пришлось многое переоценить и осознать, оказавшись дома. Он вдруг увидел тихо идущую рядом с ним жену, которая всегда ждала его, детей, почти не знакомых, просто живущих рядом, родителей, ставших старыми и никому не нужными.

– Я люблю тебя и принимаю таким, каким ты есть, – часто говорила мужу слова Елена, – Я жду тебя и безусловно иду рядом с тобой, мои чувства к тебе бесконечны.

Никто и никогда не любил его так, как она, ее любовь напоминала что-то о доме, о том месте, где нас любят безусловно и никогда не осуждают, где принимают наш урок, каким бы он ни был, где мы – часть чего-то очень большого и величественного. Именно поэтому Михаил любил эту женщину, чье предназначение заключалось в том, чтобы напомнить ему о его предназначении. Через нее он вспоминал и лечил свою душу истерзанную страданиями войн между светом и тьмой, и когда тьма была прочувствована на опыте, он возвращался к источнику.

Он остался с близкими, теми, кто был в его жизни голубыми столбиками. Символом надежды и любви. Символом Бога на Земле. Даже в предательстве, погрязнув во всех иллюзиях тьмы нашего мира, мы всегда видим вдали сияющие голубые столбики, как символ надежды и возрождения. И снова ему дали шанс вспомнить кто он, чтобы вернуться домой…

И нет у Бога на Земле других рук, способных поменять мир, кроме человеческих.

Глава 33.
Эпилог

Я пришла, чтобы подарить другим свет,

Свет, идущий из моей души…

Я смотрю на рукопись книги, Книги моих Снов. В ней мой путь, мой реальный опыт. В ней все, что я прожила за свои 28 лет и за время длиной в бесконечность. Я смотрю на воплощающиеся в реальности мои желания и понимаю, что создатель их находится во мне. Этот создатель великолепен. Ему я пою песню, эту песню услышит весь мир. Я вижу свет впереди, я знаю, что это только начало. Моя книга – это начало меня, совсем иной, проснувшейся. Я вижу, что все зависит от мысли. Насколько она четкая и фиксированная, насколько человек способен вместить божественную любовь. Я смотрю на своих детей, на мужа, на родителей, на мир вокруг и понимаю, какое великое счастье – жить на Земле. Просто жить, создавая мысли, которые воплощаются в реальности и улучшают мир. Я смотрю на себя глазами Бога, которого я смогла открыть в себе. Я обращаюсь к вам, ангелы, которые готовы к тому, чтобы узнать о себе нечто невероятное. Вы – и есть Бог, которого все отправляют на облака, вы и есть тот, кто спустился, наблюдает и творит. В этом ваше предназначение. Открыть в себе себя.

Вечер осенил небо месяцем и сиянием звезд. В городе люди спешили, каждый куда хотел. Я наблюдала за их движением, я была с ними и любила их, смотрела на них спешащих, не знающих и безгранично любила их. Среди них были те, кто шел рядом со мной, были те, кто искали знание, и те, кто уже далеко впереди нас открывали горизонты осознания. И они – Светлые, помогали нам бескорыстно, они радовались, видя, как кто-то проснулся. Пробуждение для меня стало открытием себя. Это как гигантский взрыв внутри тебя, когда все вокруг меняется, все фокусируется и, рассеявшись в хаосе, возвращается в центр. Ты вдруг вмещаешь в себя весь опыт мира и становишься всем в этой жизни. Теперь все возможности открыты.

Это не гейм овер, это режим песочницы. Ты живешь и становиться реальным Богом на Земле, которую сам сотворил когда-то своей мыслью. Ты пришел в жизнь получить радость. Спасибо тебе.

Этой ночью я унеслась далеко. В отдаленной части космоса, так далеко, куда люди не заглядывали. Передо мной открылись планеты, которые еще только осваивались. Они не технически осваивались. Передо мной возникло энергетическое освоение Вселенной. Я вдруг четко услышала голос-мысль. Он-она были великолепны. В них была только любовь. Я мысленно спросила:

– Где я?

– В отдаленной части Вселенной…– прозвучал голос-мысль

– Что здесь происходит?

– Здесь создаются новые миры, осваиваются новые Вселенные… – сказал голос.

Я, молча, с благоговением, наблюдала за работой Создателя. Он вибрировал с великой скоростью, ни на мгновение не прекращая процесс творения. Я ощутила интонацию одиночества, Он работал один, у него было мало тех, кто помогал Ему. Это все передал мне вакуум молчания, а потом мысль, как вспышка, как радость, как благословение:

– И ты теперь тоже можешь создавать новые Вселенные…

5. 08. 2011 г.

Сон 33.

Пробуждение

7.05.2012 г.

Анна Антре

Книга снов