Юлия Трощая
Неэтичный мир

1

Небольшой город, совершенно небольшой дом, абсолютно небольшая двухкомнатная квартирка со всеми удобствами, в которой уже семь лет живёт семья Мариных. Мать семейства работала бухгалтером на ликёроводочном заводе, а отец находился в заслуженном летнем отпуске. Их дети, Маша и Серёжа весь день докучали главу семейства. День близился уже к обеду. Ну вот, наступил обеденный сон, но дети всё равно не могли угомониться. То им одна книга не нравится, то другую уже читали. Тогда отец не выдержал и сказал.

–Хорошо, раз вы не хотите слушать сказки, то я вам расскажу взрослую историю.

Слово «взрослую» очень подействовало на детей, они тут же посмотрели своими большими глазами, в которых было полно интереса и любопытства.

–Расскажи, расскажи.

–А вы точно будете внимательно слушать?

–Да, будем, будем.

Дети укутались в одеяла, высунули головы и приготовились слушать.

–Я думал, что эту историю я вам рано или поздно расскажу, ну что ж, видимо пришло время. Её мне рассказала моя мама, ваша бабушка Вера, когда мне было всего восемь лет. Тогда я ещё не понимал насколько она повлияет на мою жизнь, но вот, мне уже тридцать два года, и этот рассказ я вещаю своим детям. Хочу, чтобы вы извлекли из него урок, и также как я, помнили об этом.

2

– Всё началось так… Мне восемь лет, первое сентября, я перехожу во второй класс. На дворе 1997 год. Мы с Вовкой Терентьевым и Васькой Первоуховым договорились встретиться на нашем излюбленном месте (возле аллеи на Тверском переулке) чтобы вместе пойти на линейку. Я вовремя вышел из дома, что для меня было очень удивительно, ведь опаздывать я всегда любил, и всегда придумывал какие-нибудь фантастические отговорки. Ну так вот, как сейчас помню, вышел я такой модный, в белой наглаженной рубашке, которую мама позаимствовала у подруги, в штанах таких тёмно-синих, немного потёртых, но достаточно свежих. Иду по улице счастливый, светит солнце, тепло, предвкушаю встречу со своими одноклассниками, Тамарой Ивановной, моей учительницей.

Так я дошёл до назначенного места аж самый первый. Ну ничего, думаю, постою. Проходит минут пять, а моих друзей нет, ну думаю если опаздывать в школу, так начинать это с первого сентября. В эту же секунду чья-то рука мягко ложится на моё плечо, ну наконец-то, думаю я, пришли всё-таки. Разворачиваюсь и вижу старичка лет семидесяти, маленького такого, испуганного, в старом костюме и в порванной шляпе. А я был такой хулиганистый мальчишка, что с разбегу сказал.

–Что надо, дед? – А он, спустя какое-то время, будто приготовившись, мне говорит.

–Сынок, тут бабушка с собачкой не проходили?

Тогда я так засмеялся, думаю, вот склерозный какой дед.

– Не, дед, не пробегала, – ответил я.

Он прошёл мимо меня и тихо, медленно зашагал дальше. А тут, вижу мои друзья бегут по аллее, кричат:

–Эээ!!! Генка!!! Крокодил!!!

–Крокодил?!– удивилась маленькая девочка, сидевшая напротив отца и заморгала своими большими зелёными глазами.

–Да, Машуня, это у меня такое прозвище было.

Так вот, бегут мои друзья, радостные, счастливые, обнимают меня, а я их. После нашего бурного приветствия мы пошли в школу. По пути мы делились своими эмоциями проведённого лета, и между словом, я упомянул про этого деда. Ребята тоже посмеялись и благополучно забыли об этом.

Потом была линейка, помню, было очень много людей, девочки нацепили огромные банты на голову, некоторые пришли с цветами… в общем такая же линейка, какая и у вас, ничем практически не отличается. После этого мероприятия мы в такой же компании пошли домой. Сходили на городской пруд, зашли к бабушке Васьки, которая вдоволь накормила нас пирожками и вышли на нашу любимую аллею. Идём, кричим на всю улицу, и тут я вижу этого старика. Он подходил к людям и задавал вопрос, такой же, как и мне. А я и говорю свои друзьям:

–Смотрите, вон, вон этот старик.

Он подошёл к нам и задал то же вопрос что и мне утром.

–Ребята, тут бабушка с собачкой не проходили?

–Нее, – сказал Вася.

Тогда дед опустил голову и побрёл дальше к другим людям. Только мы сделали несколько шагов, как Витя обегает нас и говорит:

–А давайте посмеёмся над этим стариком, скажем что как будто видели их, и даже место покажем.

Ни у кого из нас не возникло желание этого не делать, мы с удовольствием поддержали Витьку и решили, что он будет кричать.

–Старик, эй, старик! – крикнул он, а тот повернулся. – Вон там, вон бабушка с собачкой, – он показал пальцем в другой конец аллеи.

Этот дед поднял голову, встрепенулся, словно уже не ожидал услышать эти слова, и со всех ног побежал в указанную точку. На одну ногу он прихрамывал, но не сбавляя темпа, нёсся, как мог. Потом он остановился, начал смотреть по сторонам, но ничего не мог найти. Его взгляд упал в нашу сторону. А мы так смеялись, ой, вы себе представить не можете, я думал, что мы там все лопнем, у меня потом весь вечер живот болел. А старик, развернулся, принял свою привычную позу и побрёл дальше.

3

Так прошла осень и наступила зима. Все люди глобально утеплились, так, что было видно одни глаза и розовые щёки. Мне за три месяца надоело ходить в школу, и я решил заболеть. Сделал всё по старинной технологии: приложил градусник к батарее, растёр щёки и имитировал кашель. Мама, увидев все очевидные симптомы болезни, разрешила мне не ходить в школу и ушла на работу, а я замечательно проводил время. Полдня я провалялся в постели, играл в машинку, съел полбанки варенья и пошёл гулять.

На улице было тепло. Мягкий снег хрустел у меня под ногами, солнце светило прямо в глаза, вовсе не было ветра. Одним словом, самая лучшая зимняя погода. За три месяца учёбы ничего толком и не произошло. Я набрал целый пакет двоек и замечаний за опоздание, мою маму четыре раза вызывали в школу, и я записался в нашу местную футбольную команду. Этого странного деда мы видели каждый день, да, представьте себе, каждый день, когда мы шли в школу и со школы мы видели этого деда, который, не обращая никакого внимания на погоду занимался своим привычным делом. Я даже как-то устроил за ним слежку. Ровно в восемь он вступал на эту аллею и ровно в пять он уходил в неизвестном направлении. Помню, пару раз на него кричали, иногда даже чуть с кулаками не бросались, потому что он сильно пугал местных. Даже, помню, какая-то дамочка полицию вызывала, но они так ничего и не смогли сделать. Меня эта ситуация ничуть не напрягала, наоборот, мы часто с друзьями обижали этого старика и не предавали своим поступкам важного значения.

Так я дошёл до знакомой мне аллеи и опять увидел того самого старика. Ускорив шаг, я быстро нагнал его и без всякого колебания заговорил.

–Э, старик, а тут сколько будешь ходить?

Старик даже не повернулся в его сторону.

–Чего ты молчишь? А? Ты вообще тут местный? А я местный, и нам не нравится, что ты тут ходишь и всех пугаешь.

Он ничего не ответил ему, лишь тихо и аккуратно вздохнул.

–Это почему ты со мной не разговариваешь? А? Я же тебе вопрос задаю, ты чего не знаешь, что надо отвечать на вопрос.

Я ускорил шаг и преградил ему дорогу, он остановился. Старик медленно поднял свою тяжёлую голову, выпрямил шею и посмотрел мне в глаза. В них чувствовалась не старость, а какая-то, невероятных размеров тоска, обречённость. Я запомнил их цвет, запомнил их на всю жизнь. Они были голубые, но настолько тускло голубые, что казалось, что они зеркальные и в них можно увидеть отчётливо своё изображение. Они были такие маленькие, но такие отчётливые.

Вдруг, у меня возникла такая злость на этого беззащитного старика. Я вдруг осознал своё силовое превосходство над ним, и со всей злости толкнул его. Он упал и стукнулся ногой об ледяную лавочку, но даже тогда не закричал, ничего мне не сказал, а только съежился, как беззащитный котёнок и закряхтел что-то себе под нос. Тут сразу набежали какие-то люди, потом кто- то вызвал скорую…

Я уже этого не помню. Именно этот момент у меня провалился из моей памяти. А дальше, дальше помню, как к нам приходил полицейский, оформлял какой-то документ, потом мама на меня сильно кричала и сказала, чтобы я в обязательном порядке извинился перед этим стариком. Но я так и не сделал этого, а даже наоборот, я принял решение больше никогда не встречаться с этим стариком. Для этого я сменил свой маршрут и всё время обходил эту аллею, из-за этого мне пришлось выходить на десять минут раньше, я даже перестал опаздывать в школу.

Так прошёл месяц. В один из вечерних дней, я сидел за уроками и безнадёжно пытался выучить стих. Ко мне подошла мама, села напротив и заговорила со мной.

–Как день прошёл?

–Удовлетворительно, -я всё ещё дулся на неё из-за того раза.

–Ты извинился?

Я молчал.

–Значит не извинился. Но почему Гена, почему ты не осознаёшь всю кошмарность своего поступка? Откуда в тебе эта жестокость, у тебя никогда не было отца, но я изо всех сил пыталась воспитывать тебя честным и справедливым человеком.

–Мама, ты сама видела это старика, он же ненормальный, как он себя ведёт, и никто не может поставить его на место. А я это сделал и горжусь собой.

– Что ты говоришь, чем же тут можно гордиться. Ты же совсем не знаешь этого человека…

–А ты, а ты знаешь?

–Да, я знаю, и если ты хочешь, то я тебе расскажу.

–Хорошо, -я отбросил учебники. – Расскажи мне.

4

– Всю жизнь он жил в соседнем доме. Я помню его очень хорошо. Всегда красиво и строго одевался, учил нас в шашки играть, но мы не особо поддавались его учениям. Была у него жена, настолько красивая, что описать невозможно. Всегда ходила с завитыми во внутрь локонами, в утончённых платьях, работала, кстати, учителем в твоей школе. Жили они очень счастливо, любили друг друга безумно. Потом, у них родилась прекрасная дочка. Гуляли с ней постоянно во дворе, но в три года она сильно заболела и умерла. Это было огромное горе не только для них, но и для всего района.

Спустя несколько лет у них родилась ещё дочка. Она очень сильно было похожа на мать, на голове были изящные белокурые локоны, которые она всегда подвязывала атласной лентой. За ней весь дом мальчишек бегал, но её судьба тоже была несчастна. В двенадцать лет она возвращалась со школы, и на неё в переулке набросилась собака и разорвала на части. С тех пор у них не было детей. Но они никогда не показывали свою боль. Всегда улыбались, были такими приветливыми, добрыми, безвозмездно помогали всем. Никогда не жили на широкую ногу, даже бывали проблемы с деньгами. Когда они постарели, то завели собаку, овчарку. Мне кажется, она была некой заменой детей, внуков.

Собака постарела и начала болеть, ничего не ела, и она взяла её, вызвала такси и поехала к ветеринару, а он решил остаться дома и приготовить вкусный обед к их приезду. Но они не приехали ни к обеду, ни к ужину. Оказалось, что водитель был преступником. Я не знаю, что там произошло. Но он остановился у аллеи и начал просить у неё денег, а она была стойкая и смелая женщина, поэтому начала выходить из машины, но не успела. Тогда он быстро достал свой пистолет и застрелил её. Собака начала лаять и кидаться на водителя. Он и её застрелил. Наверно, это было состояние аффекта, водитель этот оказался ещё тем трусом. Побоялся нести своё наказание, и сам себя тоже застрелил.

Потом, потом ему сказали, что её больше нет. Жуткое зрелище, знаешь, что самое тяжёлое в жизни? Это сообщать о смерти родного человека. Люди до сих пор не научились подбирать нужные слова. Помню, он поднял свой взгляд на нас, так посмотрел, прям в самую душу. Вскочил, побежал на ту аллею, а там ничего уже нет. Он начал бегать, кричать её имя, звать, но никто не отзывался. Его люди за сумасшедшего приняли и в психиатрическую больницу упекли. Не знаю, что там с ним делали. Одни говорят, что всякими таблетками его пичкали, чтобы он умер поскорее, место освободил. Другие, что ему ногу резали без наркоза, просто держали и резали, думали, что у него какая-то болезнь. Из-за этого он хромает. Спустя три года его выписали. Пришёл домой, а квартиру ограбили. Ничего нет, только голые стены. А знаешь, что самое ужасное. Он никого не узнает, всё забыл, даже имя жены и собаки забыл. Документов у него нет, ничего нет. Но он помнит, сердце помнит и до сих пор любит, и ищет.

Вот так, сыночек. У тебя есть я, а у меня есть ты, а он один. Никому не нужен, он ищет то, что никогда не найдёт, – она встала с места и ушла.

5

Я не мог уснуть всю ночь. Ворочался, думал об этом старике, он у меня из головы никак не выходил. Утром я проснулся раньше всех, оделся, и выбежал за час до школы. Прибегаю на ту аллею и начинаю искать того старика, но его нет. Одни незнакомые мне люди, которые бегут на работу.

–Старик, старик!!!-кричу я. – Ну где же ты.

Я обежал всю аллею вдоль и поперёк.

–Старик, ну где же ты.

–Мальчик, чего ты кричишь? – спросила меня какая- то женщина в зелёном чепчике.

–Я старика тут ищу, ну дедушка тут постоянно ходит, вы не знаете где он?

– Ой, так умер он, уже как неделю назад.

–Как умер?

–Ну так, говорят, что какой-то мальчик его толкнул и он сильно ударился головой, его в больницу увезли, а там у него инсульт. Два дня назад похороны были.

В тот день я не пошёл в школу. Я пошёл на наше городское кладбище и весь день простоял у могилы. Я узнал их имена. Его звали Томин Анатолий Викторович, её звали Томина Клавдия Михайловна, а их собачку Рекс. Только там я смог попросить прощение у этого старика. А вечером, когда я вернулся домой, то я сообщил маме, что я попросил у этого старика прощение.

– И что он ответил? – спросила мама.

– Он ничего, он посмотрел на меня, улыбнулся и ушёл.

С того момента, я всегда выходил в школу на час раньше и гулял по той аллее. Для одних людей, просто пешеходная дорога, для других место для прогулок, а для третьих поиск своего счастья. А знаете, сколько лет уже прошло, а я всё ещё гуляю по той аллее и вспоминаю этого старика. Я понял, что он был самым добрым человеком в моей жизни.

–И они больше никогда не встретились? – спросила Маша.

–Они встретились, Машенька, они встретились.