# Свергнутые

АНИ

В поисках материала для своей аттестационной работы, студент факультета журналистики возвращается в родной город. Но судьба преподносит ему возможность самому окунуться в мир, о котором он собирается писать. Его ждут встреча с забытыми богами и ночь длиной в эпоху.

## Библиотека


Как часто вы посещаете библиотеку? Спорим, если вы не школьник и не студент, вы не были там уже очень давно? А вот этот парень, что лёгким бегом поднимается по ступенькам – постоянный гость городской библиотеки.

К слову, сама библиотека существует ещё со времён Николая II. Её основателем был один состоятельный мужчина по имени Борислав, но о его происхождении и родословной ничего неизвестно. Всё, что осталось в записях: он был единственным ребёнком в семье и после смерти родителей, унаследовав всё их состояние, вложил большую часть денег в создание этой библиотеки. Увлечённый литературой и наукой, он практически всё своё время проводил за чтением. Но в результате пожара в 1899 году библиотека вместе с хозяином полностью сгорела. Осиротевшие стены старого здания никого не привлекали до сентября 1950 года, пока русский историк, долгие годы проживший в Сербии, вместе со своей женой не вернулся в город. Заинтересовавшись старым зданием, он выкупил его у администрации города и со временем восстановил. На данный момент библиотека принадлежит его сыну, Дмитрию Сергеевичу Коллегину, которому пошёл седьмой десяток. Но, несмотря на возраст, он сам заправляет ею, считая это семейным долгом. В его библиотеке побывали ученики не только городской, но и школ всех окрестных деревень. И одним из таких, но уже бывших учеников, а ныне студентом факультета журналистики,был тот самый молодой человек, о котором говорилось выше. Новиков Святослав Григорьевич, двадцати трёх лет от роду, голубоглазый, с русыми волосами и подтянутой фигурой, достойной атлета, он был похож на персонажа, сошедшего со страниц старых русских сказок.

Бесшумно зайдя в здание и приблизившись к стойке, он поприветствовал хозяина библиотеки:

– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! -он не шептал, просто тихо говорил, чтобы не отвлекать посетителей, сосредоточившихся на своих книгах. Несмотря на то, что двери библиотеки открылись тридцать минут назад, здесь уже были люди.

Мужчина, сидевший за стойкой, с густой седой бородой и волосами до плеч с пробором посередине, больше смахивал на крестьянина, а не на городского жителя. Оторвавшись от изучения бумаг, старик посмотрел на парня поверх очков. Его лицо было бесстрастным и редко отражало эмоции, но теплота во взгляде неуловимо успокаивала собеседника.

– Здравствуй, Святослав!–кстати, Дмитрий Сергеевич был единственным человеком, который всегда называл его полным именем. -Рад тебя видеть.

–Взаимно.

–Как учёба? -отложив бумаги,он сосредоточился на общении с парнем.

–Хорошо. Мне нравится. Я здесь как раз по поводу учёбы. Мне задание надо выполнить.

–Дак каникулы же.

– Мне в следующем году заканчивать, и нам по секрету рассказали об одной из аттестационных работ. Так что вот я здесь.

–Ну, пойдём. Какая именно литература тебя интересует? – мужчина поднялся из-за стола и направился в сторону стеллажей. Этот старец был немного ниже самого парня, широк в плечах и с ровной осанкой, что при его возрасте и профессии библиотекаря казалось удивительным.

–Мне надо написать статью о дохристианской Руси, свободная тема.

–И это называется свободной темой? По-моему, вполне конкретное задание.

–Да…но я могу писать о конкретной личности или о психологии общества того времени. Можно и о политических взглядах. Вплоть до описания моды на одежду, которую тогда носили.

Молодой человек старался идти на два шага позади библиотекаря и, отвечая на его вопросы, постоянно оглядывался на книжные полки.

–Ну и о чём ты собираешься написать?

–Честно говоря, я пока не определился, и пришёл разведать, какая информация есть в наличии.

–У меня много чего для тебя найдётся, – Дмитрий Сергеевич улыбнулся, но Святослав не заметил, так как библиотекарь ни разу не оглянулся. – Так что я думаю, мы найдём то, что придётся тебе по душе.

И это было правдой. Несмотря на то, что второе дыхание библиотека получила в конце 20-го века, здесь было много редких и раритетных книг. Толи по привычке, то ли ещё по какой причине, но парень привык искать нужную литературу именно здесь, а не в интернете, как это было принято у сверстников. Он помнил первый раз, когда оказался в этой библиотеке, будучи ещё школьником. Его восхищение было неподдельным и безграничным. Эта обитель знаний радикально отличалась от их школьной, в которой было от силы пять стеллажей, да и книги ограничивались содержимым учебной программы. Небольшая деревенская школа попросту не могла позволить себе выделить помещение побольше под библиотеку. Потому, впервые оказавшись здесь, среди стеллажей, Святославу казалось, что он попал лабиринт, чьи стены были выстроены из бесконечных рядов книг. Возможно, переплёты книг оказались зачарованными и впитали тот восторг, который испытал Слава, оказавшись здесь впервые, поэтому с каждым посещением он будто возвращался в беззаботные деньки детства.

Первый день в этой библиотеке ознаменовался для Славы ещё одним событием: он, оторвавшись от одноклассников и учительницы, заблудился.

Плутая между стеллажей, он дошёл до самой дальней части помещения. Там было очень пыльно, и книги, казалось, были больше и толще. А может так лишь померещилось маленькому Славе. Книги занимали не только стеллажи и прочие поверхности, но и стопками обитали даже на полу. Одна из последних и привлекла внимание мальчика. Точнее, привлёк насыщенный зелёный цвет обложки этой книги. Кое-как подняв со стопки такой тяжёлый для маленького Славы том, он присел на пыльный пол и, прислонившись к одному из стеллажей, стал листать страницы, рассматривая картинки. В фолианте изображались птицы небывалой красоты; русалки и странные лесные существа; мужчины и женщины в старинных нарядах; воины в диковинных доспехах. Но долго мальчику насладится иллюстрациями не дали. Его уединение было прервано остановившимся рядом мужчиной, а подняв голову он увидел перед собой библиотекаря. Уже тогда этот мужчина выглядел стариком, а может так только показалось маленькому Славе.

– Тебя друг потерял, – мужчина обратился к ребёнку, опустившись перед ним на корточки, и улыбнулся. – Он единственный из всех заметил твоё отсутствие. Пойдём, а то он волноваться будет…

–Держи это, – из воспоминаний парня вырвал голос Дмитрия Сергеевича.

–«Правители Древней Руси», – Святослав прочёл название протянутой книги.

–Держи. И это держи. И это…

Так, одна за другой, книги перебирались во всё увеличивающуюся стопку в руках парня. Когда очередная книга легла на вершину импровизированной«башни», высота которой достигла носа студента, Дмитрий Сергеевич остановился.

–Думаю, на первое время тебе этого хватит. Когда всё просмотришь и определишься с темой – вернёшь лишнее, а мы подробнее поищем уже конкретно по твоей тематике. Пора возвращаться.

За библиотечной стойкой Дмитрий Сергеевич вписал в свой журнал названия книг и личные данные читателя, в чьё хранение они попадали. Пока старик занимался записями, в помещение ворвались двое детей, мальчик и девочка, на вид лет тринадцати, которые с криками:«Доброе утро, дедушка!», – не останавливаясь, помчались к стеллажам.

– Вот хулиганы! А ещё громче не могли? – без злости произнёс старик и заулыбался.

Глядя вслед удаляющимся детям, старик на мгновение задумался, а затем повернулся в сторону юноши и серьёзно поинтересовался:

– Кстати, напомни, ты же вроде поступил в институт в городе Авиаторов, верно?

– Ну, да.

– Ты после окончания учёбы хочешь остаться в Авиаторах или вернёшься сюда, в Староград?

– Я хочу вернуться, – не задумываясь ответил Святослав. – Родные живут в пятнадцати минутах езды отсюда. А ещё я слышал, что местная типография набирает обороты, и туда требуются сотрудники. Так что работу я здесь точно найду.

Услышав это, библиотекарь довольно улыбнулся, будто иного ответа и не ожидал.

В конце концов, книги были сложены в две стопки и перевязаны толстой бечёвкой. Поблагодарив старика, парень покинул помещение. Как только за его спиной закрылась дверь, одна из читательниц, это была светловолосая женщина лет тридцати пяти, подошла к старику и с улыбкой произнесла, протягивая ему книгу и тем самым привлекая внимание:

– Эти близнецы такие шумные.

– Их гомон вдыхает жизнь в эти старые стены.

– Кстати, когда вернутся Марана и Карна? –спросила женщина.

– С каждым годом у них всё меньше работы, думаю, скоро будут дома, – произнёс библиотекарь с глубоким вздохом.

– Даже не знаю, хорошо это или плохо. Ладно, пойду, проведаю Матушку, скоро вернусь, -с этими словами женщина исчезла, как мираж, оставив после себя только медленно растворяющуюся в воздухе лёгкую белую дымку. Но ни один посетитель библиотеки ничего странного в этом не увидел. Даже та молодая девушка, что была одета в тонкое синее платье, с заплетёнными в две косы волосами, заметив растворившуюся в воздухе женщину, невозмутимо продолжила читать.

Когда последние клубы дыма растворились, Дмитрий Сергеевич опустил глаза и повторно прошёлся по списку тех книг, что отдал юноше, надолго задержав взгляд на имени. Потом неторопливо присел на стул, произнеся будто самому себе:

– Думаю, ты подходишь…

## Староград


Бережно держа книги, Святослав направился к своей машине. Серая девятка была припаркована на другой стороне улицы. Уложив книги на переднее пассажирское сидение и пристегнувшись, он вставил ключ в замок зажигания и завёл машину, направляясь в сторону больницы, где работал его друг и бывший одноклассник Илья.

Больница в городе была очень хорошей, в принципе, как и многое другое. В администрацию города в своё время набрали достойных людей, да и глава этого небольшого городка оказался человеком чести. За последние двадцать лет Староград поднялся на высокий уровень. Построилась огромная больница, разделённая на два крыла – детское и взрослое отделение. Был реставрирован старый дом культуры, представляющий собой историческую ценность. К нему пристроили новый корпус для внешкольных занятий, кружков и секций, а ещё помимо старой школы, которую отремонтировали, появились ещё две.

Стоит упомянуть и детский центр, включающий в себя ясли и детский сад, которые в период демографического взрыва стали самым популярным местом по посещаемости родителей с малышами. Да и все три школы на данный момент заполнены учащимися. Высокой популярностью пользовался и новый кинотеатр с кричащим названием «Телепорт». А городскими улицами и парками вообще занимались, казалось, круглый год.

На выезде из города располагался крематорий, который, как ни странно, тоже был достаточно востребован. Он открылся всего два года назад, но пользовались им довольно часто. Там сжигали сбитых и усыплённых животных, останки с птицефабрики и мясокомбината и ампутированные части тел – всё, что вывозилось из скотобоен, больницы и морга в особых контейнерах. Были и случаи кремации. Некоторые горожане, придерживающиеся особой точки зрения, считали, что хоронить людей по старым обрядам – прошлый век.

Некогда маленький рынок снесли, а вместо него на нынешний момент стоит целый торговый комплекс, где можно приобрести всё: начиная мясными продуктами, заканчивая фурнитурой.

Справедливо будет упомянуть и о хлебозаводе, птицефабрике и мясокомбинате, которые предоставлялитридцать пять процентов рабочих мест в городе, несмотря на то, что производство там стало достаточно автоматизированным.

Достаточно было ещё индивидуальных предпринимателей и фирм: парикмахерские, бутики, кафе, магазины всевозможных направленностей, спортзал, пивные бары – да всего и не перечислить. Но открытие и постройки всегда проходили через комиссию и одобрение администрации.

Говоря иными словами, администрация делала всё возможное, чтобы молодежь после обучения в других городах возвращалась домой.

## …вместе дружная семья…


По салону машины разливалось мурлыканье очередной новоиспечённой звездульки, а связка ключей, на которой висел старый маленький самолётик с одним крылом, казалось, качалась в такт музыке. Следя за дорогой, Слава не особо вслушивался в слова песни, да и мелодия была ему безразлична. Он включил радио, надеясь на то, что звуковой фон отвлечёт его от мыслей. Но чем больше он старался не думать, тем глубже уходил в дебри своих переживаний. Картина, которая развернулась перед его глазами прошлым вечером в отчем доме, не давала ему покоя.

Припарковавшись рядом с больницей, он выключил радио и взял телефон, чтобы отправить сообщение.

Кому:Граф

сегодня 11:42

Привет. Я около больницы. Куда идти?

11:45

Привет! Детское крыло. Жди на первом этаже у стойки регистратора.

11:46

Ок!


Через 5 минут Слава уже сидел в указанном месте.

Что касается самого Святослава, то он с семьёй жил в деревне Пшеничная, что находилась в пятнадцати минутах езды от Старограда. В семье их было пятеро: мать – Мария Константиновна, отец – Григорий Владимирович и двое его братьев: старший – Ярослав и младший – Владислав. Имена детям родители давали по принципу: «…они должны бить исконно русские и созвучные». Их дом представлял собой одноэтажное здание из белого кирпича, где забор с обеих сторон засадили розами. В самом доме было две просторных комнаты с высокими потолками. Родители спали в гостиной, а братья – во второй комнате. Кухня примыкала к дому и имела отдельный вход. А вот земельный участок к жилью прилагался просто огромный. Именно земля и приносила основной доход в семью. За домом находился сарай, сконструированный отцом семейства так, что там удобно размесились и две коровы, и куры, и кролики. Ещё и свинарник стоял отдельно.

Родители просыпались, как говорится, ни свет, ни заря и занимались хозяйством. Детей поднимала в школу мать, но собирались они сами. Точнее, Ярик сам собирался в школу и собирал маленького Славу. А когда появился ещё и Владик, вся работа по хозяйству легла на отца. Многодетная мать могла помочь только тогда, когда ребята возвращались со школы и могли присмотреть за братом. Едва Владу исполнилось три года, в обязанности старших вошли сборы и транспортировка младшего в детский сад, благо тот находился рядом со школой, а потом они же забирали его оттуда после школы.

К ответственности и взаимопомощи родители приучали своих детей с малых лет. Каждый знал, что родителям тяжело и надо им помогать по максимуму. Семья жила в согласии и взаимопонимании. Конечно, без ссор и тяжёлых периодов не обходилось, как, собственно, и в жизни каждого. Особенно когда болела скотина или пропадал урожай, или двое старших по очереди участвовали в школьных конфликтах. Но, в основном, семья справлялась.

Беда пришла в один из солнечных летних дней с истошным криком матери… Ярослава в этот день не было дома – гулял с друзьями. Григорий решил проверить состояние кровли и залез на крышу. Он уже собирался спускаться, когда подвело равновесие. Высота небольшая, а вот угол падения оказался неудачным.

После похорон отца Ярослав поставил ультиматум матери, сказав, что не пойдёт учиться дальше. В этом году он закончил школу и собирался поступать в политехнический колледж, но он остался дома, чтобы работать по хозяйству.

Когда Ярославу пришла повестка в армию, он часами объяснял тринадцатилетнему Святославу, как и что нужно делать, чтобы максимально помочь матери. Потому что за год, пока его не будет, за главного мужчину в семье остается он и:«…нужно, чтобы мама не чувствовала отсутствия мужской силы в доме».

Слушая брата, у Славы тогда возникла мысль о том, что Ярослав не просто уходит на год, а прощается навсегда. Мысль оказалась предчувствием, которое не обмануло: утром в день проводов тело Ярослава нашли у берега реки, что протекала вдоль деревни.

Ярик с приятелями начал отмечать проводы днём раньше. Парни устроили вылазку на речку с выпивкой и закусками. Напились так, что даже стоять толком не могли. «…а Ярик в таком состоянии вздумал искупаться…чтоб…взбодриться…», – как позже сказал один из ребят- свидетелей произошедшего в тот вечер на речке. Парни потеряли счёт времени и поздно спохватились, что Ярослава слишком уж долго нет.А деревенские шептались, мол, Гришка сына забрал. Смерть мужа и Ярика Мария переносила очень тяжело, но с Божьей помощью, и ради своих сыновей, держалась.

– Возьми,-знакомый голос вывел парня из раздумий. – Опять ушёл в себя?

Он секунду смотрел непонимающим взглядом на парня в белом халате, что стоял напротив него с протянутой рукой, в которой лежала связка ключей, а затем только пришло осознание, где он и чего от него хотят. Рабочий день был в разгаре: врачи и медсёстры сновали туда-сюда, погружённые в лечебную рутину, посетители приходили навещатьсвоих болеющих, у регистратуры толпился народ. Но несмотря на это не раздавалось ни единого громкого звука. Все разговаривали полушёпотом, а бахилы и мягкая обувь сотрудников заглушали звуки шагов.

Забрав ключи и пожав другу руку, Слава спросил:

– Может, мне подождать тебя?

– Не стоит. У меня планёрка, неизвестно, когда она закончится, так что езжай.

С этими словами молодой человек в белом халате развернулся и ушёл в обратном направлении. А Слава направился к своей машине. К слову, двадцатитрёхлетний Смирнов Илья Андреевич был единственным человеком, которого Святослав называл другом столько, сколько себя помнил. Единственное, что могло бы на первый взгляд их объединять – рост и возраст, поскольку в остальном же парни кардинально отличались друг от друга. Чёрный цвет волос и светло карие глаза молодого педиатра сочетались с бледностью его кожи, создавая аристократический образ. Из-за свой худобы, отсутствия внушительной мышечной массы и идеально прямой осанки ещё со школьных времён Ильяполучил прозвище Граф, а вечно серьёзное выражение лица закрепило его на долгое время. Но, скрытый за внешней суровостью, парень был человеком добрейшей души…

## У обочины


Выезд и въезд в Староград обеспечивали две трассы – Северная и Южная. Они так и располагались на карте. Администрация пыталась в разные времена дать им то названия, то нумерацию, но в конечном счёте они так и остались при старых «именах». Две неприметные дороги, правда для России слишком ровные и аккуратные, с обычными дорожными знаками и разделительными полосами. С обеих сторон трасс простирались многогектарные поля. Поля Южной были в основном засажены деревьями: яблони, груши и многоедругое. Каждый участок земли, на котором был высажен тот или иной вид фруктов, отделялся от другого полосой пустой земли шириной в несколько метров. Поля же Северной отводились под зерновые и корнеплоды. В принципе ничего необычного, кроме того, что полгода назад на первом перекрёстке от города на Северной трассе участились случаи аварий, большинство из которых попадали под описание«Как так вообще могло случиться?!».Но это другая история. Нас же больше интересуют личности двоих, стоящих сейчас друг напротив друга по разные стороны дороги. Каждый из них пришёл сюда по работе. С момента появления ими не было произнесено ни единого слова. Они молча стояли друг напротив друга и не шевелились, застыв каменными изваяниями, уже минуты три. Высокий мужчина с острыми чертами лица, одетый в чёрную матовую мантию, капюшон которой был накинут на голову, и девушка: небольшого роста в белом простом сарафане с длинными рукавами и юбкой до земли. Увидев людей с подобной внешностью, в старину говорили, что краше в гроб кладут: бледные лица, тёмные волосы, круги под глазами и впалые щёки. Незнающие люди, увидь их со стороны, решили бы что те приходятся друг другу братом и сестрой. Но нет, они не то, что не были родственниками, даже людьми не являлись. Имея такое внешнее сходство, они, однако, принадлежали разным создателям и эпохам.

Дорога пуста. Не было ни единой машины в поле зрения, не было слышно ни единого звука – будто мир вымер – и только эти двое остались наблюдать за его незыблемостью. Но несмотря на это обстановка не казалась гнетущей. В выражении их лиц и во взглядах не отражалось никаких эмоций, два пришельца казались бездушными или… бестелесными, не обременёнными низменными страстями, которые терзали слабую человеческую плоть.

Возможно, молчание длилось бы дольше, но мужчина решился его нарушить. С абсолютно отсутствующим выражением лица он направился в сторону девушки. Ответные действия той не заставили себя долго ждать – она двинулась навстречу. Остановившись в центре дороги и переглянувшись,они поприветствовали друг друга лёгким кивком головы на манер дуэлянтов.

– Почему я вас вижу? Это не упрёк – просто вопрос, – обратился мужчина к девушке.

– Возможно, я сильно устала и мне не хватает энергии укрыться от ваших глаз.

– Могу я узнать, что привело вас сюда?

–Я пришла за обещанным…, – повисла тишина. – «Кто не крещён, тот ваш», помните?

– Да… я осведомлён об этом.

Повисло молчание,и в этот момент рёв двигателей двух мотоциклов, которых ещё даже не было видно, достиг их ушей. Они синхронно и спокойно повернули головы в сторону города, откуда и доносились звуки. В отличие от девушки, мужчина недолго смотрел в этом направлении: он повернул голову в сторону пересекающей трассы, где в поле зрения появился легковой автомобиль. За рулём синей старенькой Хонды сидел нетрезвый водитель. Одной рукой он держался за руль, а в другой – держал банку с пивом, которая явно не стала первой в его сегодняшнем меню.

–А вот и мой клиент, – на долгом выдохе произнёс мужчина.

На это высказывание девушка обернулась в сторону машины и заметила:

– Мало осталось хорошего в его душе, – девушка кивнула на автомобилиста. – Видимо, места в вашем Раю ему не найдётся.

–Возможно…

–Возможно?!– недоуменно спросила она и оглядела собеседника.

– Я не имею права его судить.

– Почему?

– Я не Бог. Я просто Жнец – проводник между мирами. Я сопровождаю души на суд.

За это время мотоциклы подъехали настолько близко, что разглядеть их не составляло труда. Ярко-красный и ядовито-зелёный, они словно две тропические птицы рассекали воздух с безумной скоростью.

– На беседу у нас осталось мало времени.

–Разве нам ещё есть что сказать друг другу?

Именно на этой фразе за спиной у Жнеца пронеслись пулями два мотоцикла. Практически одновременно раздались звуки удара железа, разлетающегося стекла и стук тела об асфальт.

Никто из собеседников даже не шелохнулся, не отвёл взгляд. Когда стихли громкие звуки и неподалеку слышны стали слабые стоны, они обернулись и направились в сторону аварии.

Водитель авто перепутал педаль газа с тормозом и вместо того, чтоб сбросить скорость перед перекрёстком,прибавил газу. Машина врезалась в красную Дукати, а зелёная Кавасаки Ниндзя протаранила бок легковушки.

Водителя Хонды выкинуло через лобовое стекло. При падении удар был настолько сильным, что смерть наступила мгновенно. Его бездыханное тело прокувыркалось по дороге и растянулось на обочине далеко от машины, оставив за собой след из кровавых клякс и осколков стекла.

Мотоциклиста с Дукати выкинуло в том же направлении. Ему повезло больше всего – он остался жив, хотя и сильно искалечился. Слабые стоны раздавались до тех пор, пока парень не отключился.

Второй же мотоциклист буквально перелетел через машину и, пролетев метров десять, впечатался спиной в асфальт. Именно к нему и направилась девушка.

Жнец же направился в сторону водителя машины. Ему оставалось метра три до тела, когда перед ним быстро начал материализовываться белый густой туман, верхний расплывчатый край которого завис на уровне глаз Жнеца. И, будто стягиваясь к центру, в тумане стали проступать человеческие очертания.

Перед Жнецом возникла женщина, на вид лет 35-ти. Дымка обволакивала её тело как платье, обнажены были только шея и кисти рук. Её длинные каштановые волосы лежали на плечах и, обтекая грудь, достигали уровня талии. А поверх головы и по всей длине волос, как фата, лежали тонкие и завитые язычки дыма.

Она взглянула на Жнеца, и в её янтарного цвета глазах он увидел своё отражение: чёрный скелет с глубокими пустыми глазницами, на череп которого был накинут капюшон. Ангелы и только Ангелы видели его таким.

– Неужели ты до сих пор была с ним? – посмотрев ей за плечо, на тело мужчины, вместо приветствия поинтересовался Жнец. – Давно же могла его оставить.

– Я не могла – за него мать каждый день молится, – в её мягком голосе слышались нотки искреннего сочувствия к женщине, чьё чадо ей пришлось оберегать последние 34 года. – Только благодаря ей я до сих пор была рядом.

– Но от этого, – кивнув головой в сторону аварии, с ехидной ухмылкой произнёс Жнец. – не смогла уберечь.

– Ангелы-хранители от идиотизма не исцеляют,– с долей обиды ответила сущность.

Далее произошло несколько событий одновременно. Крикнув в один голос: «СТОЙ!!!», – Жнец и Ангел исчезли со своих мест. Долю секунды спустя Ангел оказалась около трупа мужчины с развернутыми крыльями, а исходящий с крыльев дымок образовал вокруг ангела и трупа купол. Жнец же оказался за спиной некого существа, которому тяжело было дать определение, а лезвие его косы, которая невесть откуда взялась, упиралось тому в горло. Существо имело человеческое строение тела без каких-либо гендерных признаков. Голый труп, чья серая кожа, вместо того, чтобы разлагаться, сохла и местами чернела. Мертвецкая плёнка, скрывающая глаза, не прятала налитые кровью сосуды. На голове, там, где выпали волосы, кожа походила на растрескавшуюся землю. А длинными костлявыми пальцами он пытался оттянуть лезвие косы от своего горла. Так выглядели демоны в одной из стадий своего формирования.

– Рано лапы тянешь, ему ещё на суд, – утробный голос с хрипотой раздался за спиной у Существа.

– По-вашему, суд что-то изменит в его судьбе? – разомкнув плотно сжатые губы, на которых прилипли чешуйки отодранной кожи, произнесло Существо. Его голос был низким и больше напоминал шёпот. Говоря это, он смотрел прямо в глаза Ангела. – И что вы двое вообще тут делаете? Разве ты не должна была послать его давным-давно? А ты, – обратилось оно уже к Жнецу. – обычно не торопишься к таким. Вы меня прямо удивили своим присутствием.

– Не для тебя старались, – произнеся это, Жнец сделал шаг в сторону и потянул за рукоять косы. Лезвие, преодолевая сопротивление костлявых пальцев, приблизилось к горлу. Острие задело кожу на шее, оставив тонкую полоску пореза, из которой не выступило ни капельки крови. Однако, этого лёгкого толчка хватило, чтобы откинуть Существо подальше от трупа. Его дальнейшее приземление мягким назвать нельзя. И только поднявшись на ноги, оно обратило внимание на девушку в белом сарафане. Та сидела на коленях рядом с телом молодого парня.

Пока разворачивалось данное событие, девушка подошла к мотоциклисту и бережно сняла с него шлем, на котором был изображён символ чем-то напоминающий свастику – только завитков больше –поставив тот на землю. С уголка губ молодого парня потекла струйка крови. В выражении голубых глаз уже отсутствовала осмысленность, в них отражалась только боль. Она положила одну руку на грудь, туда, где уже не чувствовались удары сердца. А другую – подложила под голову, и слегка приподнимая ее, прижалась своим лбом ко лбу парня. Её волосы, спадая с плеч, скрыли их лица от окружающих. Именно в этот момент и увидело её Существо.

Протирая одной рукой на шее рану, с краев которой старой штукатуркой осыпалась кожа, пальцем другой руки, оно указало на девушку со словами:

– А она кто такая?! – его глаза расширились настолько, что, казалось, сейчас выпадут из глазниц.

Но ответа не последовало ни от кого. Девушка, не замечая посторонних, продолжала молча сидеть около тела молодого парня, прижавшись к нему лбом.

Дымок вокруг трупа и Ангела растворился, и Жнец смог подойти к ним. Он опустился рядом с трупом и протянул к нему руку, проникая пальцами в бездыханное тело в районе диафрагмы. Его ладонь погружалась в тело, словно это была не плоть, а тесто. Засунув руку до запястья, Жнец остановился. Его плечо дёрнулось так, будто он ловил убегающую мышь. Когда он вытаскивал руку из тела, было видно, что он держал за грудки душу – полупрозрачное, абсолютно голое мужское тело, которое безвольно следовало за тянущей его рукой.

Поднявшись на ноги и внимательно вглядываясь в душу, делая свои выводы, Жнец, обращаясь к Существу, мягко укорил:

– Не стоит так на неё смотреть. Она ни тебе, ни мне не является врагом.

– Она не имеет на него права! И кто она вообще такая?!– восклицание и негодование Существа было слышно даже в сипении его голоса.

– На эту душу у неё прав больше, чем у нас всех вместе взятых, – голос Ангела был спокоен. – Её зовут Марана.

Стоило Ангелу это произнести, как та, которую назвали Мараной, опустила голову парня и поднялась с колен. Стоя на ногах, она продолжала смотреть в его остекленевшие глаза. В этот момент из разомкнутых губ парня вырвался выдох, вместе с которымв воздух поднялась маленькая светящаяся жемчужина и приземлилась на раскрытую ладонь Мараны. Лёгкая благодарная улыбка появилась на её губах. Бережно сжав ладонь, она посмотрела в сторону Жнеца, и её лицо лишилось эмоций. Переведя взгляд с одного на другого, она ещё с секунду смотрела на них, потом, окутавшись чёрным облаком дымки, исчезла в ней. Немногим позже исчезли Ангел и Жнец. А Существо, забыв о ещё одном участнике аварии, долго смотрело туда, где недавно стояла Марана. А потом и оно покинуло место событий.

## Друг мой


Открыв дверь, Слава зашёл в квартиру Ильи, и, разувшись, прошёл в выделенную для него комнату. Он на некоторое время остановился у друга в городе, чтобы у него была возможность спокойно собрать всё нужное для работы. Чтобы подготовить достойную работу, ему нужна была вся доступная информация. Местная администрация уже дала добро на поиски материала в местном историческом архиве. А библиотека Дмитрия Сергеевича была находкой для любого студента. Учёба была важна для парня, поэтому год спустя после армии он всё-таки подал документы в университет города Авиаторов, что находился в четырёх часах езды от его деревни и, к своему удивлению, поступил.

Илья был хорошим другом, потому едва узнал, что Славе нужно готовить проект, а это требовало времени и места работы, при этом ежедневные вылазкииз деревни в город утомительны и затратны, он предложил другу комнату в своём доме.Так как сам он львиную долю своего времени проводил в больнице, то Славе ничто не мешало работать над проектом.

Да и личностью Илья был необычной…

Иногда Славе казалось, что его друг вообще не с этой планеты, а годами анализируя поступки Ильи, приходил к единственному выводу – этот человек родился уже взрослым.

Илья был тем ребёнком,с которым Слава начал дружбу ещё в детском саду.

Илья стал тем одноклассником, с которым они с первого по одиннадцатый классы сидели за одной партой. И попытки их рассадить заканчивались угрозами Ильи пожаловаться родителям. Будучи единственным ребёнком в семье, где мать являлась районным прокурором, а отец – главврачом местной больницы, он рос достаточно избалованным ребенком и не гнушался жалобами родителям. Конечно, со средних классов он перестал пользоваться этим козырем, но страх перед его «ябедами» остался.

Илья был тем «собратом по оружию», который участвовал с ним во всех драках и стычках. А потом, стоя напротив директора, выслушивал все нравоучения наравне со Славой,не пытаясь оправдаться или отнекиваться, покорно принимая наказание. Будучи круглым отличником, таким поведением он заставлял недоумевать как родителей, так и учителей. И фразу: «Лучше бы ты за ум взялся. Кто ж из тебя вырастет-то?», – в его адрес произнести было невозможно, что лишало взрослых привычных аргументов.

Илья первым перешагнул порог его дома в день смерти папы. Именно он положил ладонь на спину и подтолкнул замершего Святослава к гробу, чтобы тот наконец подошёл к телу отца и попрощался с ним перед тем, как гроб заколотят и опустят в землю. А после смерти Ярослава почти жил в его доме, поддерживая и помогая всем, что было в его силах.

Илья был голосом разума, который объяснил Святославу, почему ему стоит хотя бы попробовать подать документы в университет.

Сейчас Илья жил на 5-м этаже, в своей 3-х комнатной квартире, подаренной ему родителями в честь окончания медицинского университета. Ординатуру он решил пройти в Старограде, поэтому родители недолго думали над подарком.

Комната,выделенная Славе, была небольшой, но всё необходимое в ней присутствовало: кровать, рядом с которой стояла небольшая тумбочка, вместительный шкаф и компьютерный стол. Правда, самого компьютера там не было. На полу лежал махровый светло-коричневый коврик. А единственное окно было настолько большим, что даже ночью, если шторы не были задёрнуты, лунный свет освещал всю комнату.

Водрузив книги и ноутбук на стол, кинув туда же комплект ключей, он переоделся и сбегал на кухню, чтобы наскоро перекусить бутербродом. И уже сытый и вооружённый кружкой кофе, Святослав подключил ноутбук к сети и взялся за книги.

Листая страницу за страницей и вчитываясь в тексты, он перебирал книгу за книгой. Он сидел уже часов шесть, успев за это время ещё раз перекусить и выпить семь кружек кофе, а ещё выкурить полпачки сигарет, но и половины взятых книг ещё не просмотрел. Да и тему так и не наметил. Ему всё казалось банальным: политика, правители, культура, литература; он считал, что все эти темы изъезжены вдоль и поперёк. Решив устроить себе очередной перекур, он отложил книги и направился в сторону кухни. Проходя мимо комнаты Ильи, дверь в которую была слегка приоткрыта, остановился, услышав:

– Сделай и мне тоже, только без сахара, – постоял так ещё пару секунд и не дождавшись продолжения, продолжил свой путь. Увлечённым книгами студент даже и не заметил прихода Ильи.

Оказавшись на кухне, он заварил кофе и оставил его на столе. Выйдя на балкон, он подкурилсигарету, но не успел сделать и парызатяжек, как дверь открылась, и вошёл Илья с кружкой кофе в руках.

– Я думал, ты кофе пить пошёл.

– Да я его уже и так перепил, – сказал Слава, протягивая другу пачку сигарет и зажигалку. Не произнеся больше ни слова, они докурили и зашли обратно. Уже всполаскивая кружку, Илья поинтересовался.

– Тебе помощь нужна?

–Ябы не отказался, но ты разве выспался?

–Я пять часов спал, мне хватило.

–Тогда давай поедим и возьмёмся за книги.

Через тридцать минут они уже сидели в комнате и вчитывались в раскрытые страницы. Илья, устроился на кровати, прислонившись спиной к стене. Он листал книгу с описанием трав и настоек, которые в древние временаиспользовались для лечения.

– Надо как-нибудь заглянуть в эту библиотеку.

–Нашёл что-то интересное? – уточнил Слава, не отрываясь от своей книги.

– Для себя – да, для тебя – нет. Хотя ты мог бы написать о способах лечения и врачевания и том, как это повлияло на современную медицину.

– Думаю, об этом точно напишут. Хочу такую тему, которая мало изъезжена. Я учусь вместе с восемнадцатилетними, они полны амбиций, их головы полны идей… Мне нужно выделиться.

–Я понял. Ищем то, о чём мало пишут, и даём этому новую жизнь.

– Хотя, дай взглянуть. Думаю, с твоей помощью можно что-нибудь мощное забацать, – выпалив это, Святослав отложил свою книгу и повернулся к Илье, попутно задев пару книг и опрокинув их на пол.

Увлечённый своим чтивом, Илья не сразу заметил воцарившуюся в комнате тишину. Подняв глаза, он увидел, что его друг пристально рассматривает обложку поднятой с пола книги. Толстая тёмно-зелёная, на вид обитая бархатом, была в идеальном состоянии. О том, что она старая, говорили только пожелтевшие страницы, видневшиеся из-под корешка. Встав с кровати, он подошёл к Славе, и тоже навис над книгой. На обложке был выжжен рисунок. Круг, к центру которого друг за другом шли круги меньшего диаметра. Сам он был разделён на три части и содержал множество маленьких рисунков, напоминающих руническую символику. «И имя им Божество» гласило название книги, выжженными выше круга буквами. Имя автора на обложке отсутствовало. Открыв книгу, ребята заметили, что первые три страницы полностью пусты. Отсутствовало не только имя автора – не указывалось также в каком годубыла издана данная книга и каким издательством. И только на четвёртой странице нашлось первое изображение.

Старец с седыми длинными волосами до плеч и густой бородой. Голова перетянута узкой золотой лентой, проходящей вдоль лба. Те участки, которые не скрывала лента, рассекали глубокие морщины. Густые седые брови нависали над веками. Нос прямой, щёки впалые, а из-под ленты непослушными змейками выбивались пряди волос. За головой старца в разные стороны расходилось множество золотистых лучиков солнца. А глаза…и взгляд… Так на Славу смотрел отец, когда в очередной раз директор вызывал родителей в школу. В этом взгляде было многое: и лёгкий упрёк, и понимание, и терпение, и любовь…которая обещает, что никогда не погаснет. А под изображением старца размещалась надпись:


«РОД»

Создатель всего сущего.


Подняв глаза на Илью, Святослав поинтересовался:

– Как хорошо ты знаешь славянскую мифологию?

– Никак,– прозвучал ответ. – Точнее, на уровне школьных сказок.

– Я нашёл то, что хотел, – и студент растянул губы в довольной улыбке.

## Ночной полёт


Ощущение полёта сквозь ночной воздух был невероятным. Конечно, воздух был не настолько чистым и свежим, как в те времена, когда она по полному праву рассекала облака этого неба, но всё же развернуть крылья над этим городом по-прежнему безумно приятно.Её раздражало только одно – ей приходилось выполнять не свои обязанности. Но тут уж особо выбирать не приходилось. Тьма ночи скрывала её от людских глаз, но, несмотря на это, полную свободу она ощутить не могла, поскольку её права были ограничены.

Путешествуя по своим воспоминаниям, она думала о тех временах, когда её силуэт в облаках вызывал трепет, ведь её появление сулило счастье. Гамаюн – бескрылая вещая птица цвета неба – одно из наиболее ярких и необычных созданий. Во многих приданиях говорилось, что она держалась в воздухе благодаря своему огромному хвосту, который сам по себе являлся произведением самой Матушки природы. Хотя крылья у неё были с самого первого дня её сотворения. Она гордилась природой своего происхождения, собой и своим видом. Ей нравилось себя показывать, но сейчас обстоятельства вынуждали скрываться. Потому что, если её увидят, поднимется шумиха,и любопытные взгляды начнут сторожить ночное небо, а тогда ей станет тяжело выполнять данное ей поручение.

Ей нужно было отыскать всех тех, над кем не парили «белокрылые», а ночью эти люди становились особо уязвимы. Днём, когда все гоняются за своими проблемами и иллюзиями, создавая суету, рассмотреть индивидуально каждого невозможно. Ночью же, когда людской поток возвращается в свои обители, их легче найти. Ведь она искала не глазами, а чувствами.

И сейчас, чувствуя одного такого «бескрылого», она подлетела к крыше того здания, в котором он находился. Нужно было убедиться, что она не ошиблась. Сделав пару кругов над крышей многоэтажки,Гамаюн стала опускаться. Когда до поверхности оставалось около метра, её внешний облик изменился.

Перья на груди и спине начали сливаться, будто жидкие краски разных оттенков синего. Шея становилась длиннее, а клюв уменьшался. Глаза стали чуть шире, но ледяная синева радужки осталась прежней. Всё происходило настолько быстро, что в момент приземления поверхности крыши коснулись ступни ровных женских ножек. Там уже стояла не мифическая птица, а молодая девушка в длинном струящемся синем платье. Её светлые волосы были заплетены в две густые косы и перевязаны светло-голубой лентой.

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, девушка прислушалась к своим ощущениям. Она его почувствовала, того самого «бескрылого». Но полностью рассмотреть его пока не могла, поскольку на это требовалось время.

Поиск походил на рассматривание пространства, имеющего резиновую текстуру. Выискивание«бескрылых» похоже на разглядывание пласта резины, который постепенно растягивают во все стороны. Где-то этот пласт остаётся плотным, а где-то утончается и светлеет. Именно под этими светлыми участками и находятся «бескрылые», и чтобы рассмотреть их, нужно внимательно вглядываться в светлое пятно. Понемногу она стала его лучше видеть и чувствовать. Молодой человек сейчас бодрствовал и что-то увлечённо читал. Достаточно хорошо рассмотрев его внешне, она поняла, что где-то его уже видела.

Но ощущение тревоги и опасности моментально вернуло сознание обратно в тело. Она снова стояла на крыше здания, а ощущение постороннего присутствия усилилось. С полными страха глазами девушка оглянулась. То, что стояло за спиной, тяжело было назвать человеком – оно больше смахивало на не первой свежести труп.

Гамаюн была мирной птичкой – никак не боевым ястребом. И сейчас ей стало безумно страшно, ведь она не имела понятия, как стоит поступить. Не отводя от Существа взгляда, онапопятилась назад и наткнулась на выступ края крыши. Возможно, если бы она оказалась шустрее или сообразительнее, то поняла бы, что нельзя мешкать и стоит быстрее улетать. Но охвативший её страх будто затормозил все связные мысли и сковал конечности. Тут существо, что до этого молча смотрело на неё,резко кинулось вперёд. Развернувшись, она наконец рванула с места, чтобы разбежаться для полёта, нозабыла, что уже находится на краю крышии, споткнувшись о выступ, начала падать. Тех мгновений хватило Существу, чтобы настичь птицу счастья, оно вцепилось в её левое плечо, но удержать не смогло. От страха обезумев, барахтаясь в хватке костлявых пальцев, она ещё сильнее наклонилась вперёд и сорвалась вниз.

Первая попытка принять облик птицы не удалась, страх мешал сосредоточиться, но вторая увенчалась успехом. Уже у самой земли она, совершив красивый разворот, начала набирать высоту, улетая прочь от страшного Существа, на пальцах которого остались следы крови, от которой расходилось синее свечение.

## Кусочек сказки


Это оказалась книга о древних божествах славян. Несмотря на то, что книга на вид казалась старой, если не сказать старинной, картинки быливыполнены в цвете. В ней изображались Боги, нечисть, и все те необычные мифическое существа, что когда-либо были известны славянскому народу. Их предназначения, их судьбы и истории описывались достаточно кратко, но содержательно. Рассказывалось также об оберегах и тотемах, возведённых в честь того или иного божества.

Святослав был поглощён книгой и никакне мог оторваться. Он не понимал, почему в школьной программе не было этого. Они изучали мифы разных стран, но не культурное наследие собственного народа. Ведь сейчас он открывал для себя новый мир. Мир, который казался ему и знакомым, и чужим одновременно. Он был там, где разгорались жертвенные костры, где слышались молитвы, обращенные к разным богам, где честь и отвага зарождались в сердцах вместе с первым вдохом.

Илья же ушёл в свою комнату уже давно, поняв, что больше в его помощи не нуждаются. Так как книга была одна, он оставил друга в ней копаться. А сам же, поискав в интернете информацию, отправил Славе на телефон ссылки на сайты, где было хоть что-то дельное о древнеславянском пантеоне.

Время уже перевалило за полночь, когда Славе пришлось остановиться. Глаза болели и слипались. А желудок, подав сигнал, напомнил ему, что последний раз пища попадала в организм уж очень давно. Отложив книгу, он направился на кухню.

Перекусив остатками жареной картошки, он направился на балкон. И только сейчас, стоя на балконе с сигаретой в зубах и вглядываясь в огоньки ночного города, он почувствовал усталость. Организм требовал отдыха, и Слава не собирался ему в этом отказывать.

Но от низменных мыслей его отвлекло нечто упавшее за окном. Всё, что успело выхватить восприятие Святослава, ограничилось обрывками информации. Упавший был: размером со взрослого человека, в синей одежде, падал с верхнего этажа, возможно, с крыши.

Прежде чем понять, что делает, Слава швырнул окурок в пепельницу и пулей вылетел из квартиры. Судорожно нажимая на кнопку вызова лифта и не дождавшись его, побежал по ступенькам вниз. Выбежав из подъезда и обходя дом, приближаясь к месту предполагаемой трагедии, парень понял, что сначала следовало вызвать скорую. Но он не только не взял с собой телефон, но и даже не обулся.

Остановившись там, где, по его мнению, должно было лежать тело, он сначала решил, что ошибся, но ещё раз подумав и оглядевшись, убедился, что стоит на том самом месте. Но тела не было. Парень был уверен в том, что видел. А по факту получалось, что ему примерещилось?

Немного отдышавшись и решив, что у него, возможно, от усталости галлюцинации, Слава развернулся, чтобы вернуться в квартиру. Тут краем глаза он заметил лежащее на земле перо. Оно привлекло его внимание не только тем, что лежало на освещенном участке, но и потому что было светло-голубого цвета. Приблизившись и подняв его, он смог рассмотреть перо лучше.

Судя по длине, оно принадлежало птице достаточно больших размеров. А по всей её поверхности растелились тоненькие завитки узоров тёмно-синего цвета. Оно было слишком красивым, слишком нежным, слишком «сказочным» предметом, чтобы быть частью той реальности, в которой жил Святослав. Завороженный мягкой красотой, он крутил перо в пальцах, пытаясь рассмотреть со всех сторон. Казалось, что даже звёздочки ночного неба отражались на её глянцевой поверхности. Гонимый любопытством, он поднял голову и впился взглядом в небо, пытаясь увидеть там обладателя пера. Но кроме молчаливого мигания ярких звёзд больше ничего не мог разглядеть. Сколько он так простоял, неизвестно, но возвращая взгляд к перу, почувствовал, как сильно затекла шея, да и мелкие камушки, впивающиеся в ступни,ощутились острее.

Медленным шагом возвращаясь в квартиру, Святослав пытался найти какое-нибудь логическое объяснение тому, что же пролетело мимо балкона, и что это за перо. Мысли путались, в голове была каша, но адекватного объяснения он так и не нашёл. Невольно он вспомнил недавнее событие в отцовском доме.

Он бы и не заметил подвоха, не вернись за зажигалкой. Первым, что насторожило парня, стало то, что он не услышал, как к мелкому пришёл друг. Да и не имел младший брат привычки приводить кого-то в гости в такое время. Второе – полный игнор гостя. Странно, когда на едва пришедшего не обращают никакого внимания. И последнее… слишком уж знакомым казался этот друг… таким… родным, что ли? Ярик! Стоило моргнуть, как от увиденного парне не осталось и следа, в не на шутку взволнованный Влад ещё долго странно косился, но так и не смог заставить себя задать ещё какие-нибудь вопросы.

– Неужели я схожу с ума? – сам себе шёпотом задал вопрос парень.

Ощущение волшебства,навеянное книгой, испарялось с каждым его шагом, возвращая молодого человека в обыденную реальность. Зайдя в квартиру,Слава направился в свою комнату и, положив перо рядом с книгой, направился к кровати. Последняя мысль, пришедшая ему в голову, перед падением лицом в подушку, была о том, что стоило бы помыть ноги…

## Матушка


Эта часть леса была настолько тиха, что казалось, будто всё вымерло. Но разросшаяся молодая зелень и покачивающиеся на ветру листья деревьев говорили, что жизнь здесь, как и в остальном мире, продолжается. Всё вокруг как бы намеренно хранило тишину, будто боялось кого-то разбудить. Не слышно было щебета птиц, и даже ветер не шептался с листвой, а молча плыл между ветвями, лаская стволы и кроны деревьев.

Рана кровоточила не так сильно, как вначале, но сквозь зажатые пальцы правой руки ещё просачивались капельки крови, которые, сползая по раненой руке,оставляли за собой алые дорожки. И, срываясь с подушек пальцев, капельки, коснувшись травы, испарялись, словно вода на раскалённом железе.

Дыхание Гамаюн в этой тишине раннего утра было слишком громким, и ей казалось, что её сдерживаемые стоны боли слышны за тридевять земель отсюда. Единственное, что приносило легкое облегчение, ласковые поцелуи прохладного ветра по разгоряченной коже. Погружая босые ступни в траву, она пробиралась сквозь чащу леса, упорно двигаясь вперед.

– Что ты здесь делаешь?

Этот вопрос, заданный внезапно в такой умиротворённой тишине, девушкой, оказавшейся внезапно за спиной Гамаюн, застал её врасплох. От неожиданностиона громко вскрикнула и обернулась, но, узнав стоявшую напротив, с облегчением выдохнула.

– Карна, ты уже вернулась? Я думала, тебя до конца лета не будет, – произнося это, она старательно отворачивала левый бок.

Карнабыла молодой на вид девушкой в сером сарафане с вышитыми по кромке платья узорами. Её длинные русые волосы были собраны в небрежный хвост. Хотя,на фоне растрёпанных кос Гамаюн, её причёска смотрелась более аккуратной. А в каждой руке она держала по узелку.

Карна – славянская богиня-утешительница, помогающая скорбящим по своим близким. Она была связана со смертью не слабее Мараны. Со временем её имя стало известным и за пределами славянских земель. В каждой стране её называли по-своему, но однимиз самых известных её имён стало Карма.

– Я забрала всех, кто там был. Всех, чей смертный час настал. Где ты так поранилась?

–Это долгая история. Рана хоть и небольшая, но болит адски. Мне к Матушке надо.

–С такой раной тебе не здесь надо быть, а отправиться к Живе или Отцу.

–Я не могу к ним пойти. Особенно к Отцу. Ну…хотя бы пока не придумаю дельное оправдание. А Матушка меня залатает без лишних вопросов.

Такой расплывчатый ответ насторожил Карну, поэтому она подошла к Гамаюн и слегка склонила голову к повреждению, вдохнула воздух, и посмотрела на Гамаюн зло и испуганно.

– Они напали на тебя? Это же нарушение уговора. Отец должен знать.

– Вот поэтому я не могу пойти с этим к Отцу. Он тоже начнёт ругаться и говорить что-то подобное. А я даже не знаю, напал он на меня или пытался удержать, чтобы я не слетела с крыши.

– Когда пытаются удержать, таких увечий не причиняют.

– Пожалуйста, давай не будем спорить. Мне больно. Я хочу поскорее найти Матушку.

– Подожди секунду, – с этими словами Карна положила оба узелка на землю и развязала один из них. Как только она отпустила края узелка, из него в воздух поднялось с десяток прозрачных шариков, похожих на мыльные пузырьки со светящими звёздочками внутри, размером не больше жемчужины. И в этот момент лес зашептал. Поднялся лёгкий ветерок и, подхватив пузырьки, поднял их к кронам деревьев. Касаясь листвы, они не лопались, а отталкиваясь, летели от листка к листку, поднимались всё выше и, наконец, спрятались среди них. И вновь лес затих.

– Пойдём, я отведу тебя к ней, – сказав это,Карна подняла завязанный узелок и платок, в котором до этого находились пузырьки со звёздочками, и направилась в чащу леса.

Наконец они вышли на небольшое открытое пространство и увидели ту, которую искали. Седая женщина, полностью одетая в чёрное, стояла посреди маленького окружённого со всех сторон лесными деревьями поля. Гамаюн помнила те дни, когда она носила сарафаны всех цветов радуги, а её платки были покрыты узорами невиданной красоты, будто сама природа диктовала ей моду.Но сейчас… исключительно чёрное,как вечный траур.

Платок, покрывающий голову, был завязан под косичкой, именно косичкой, тонкой и еле доходящей до пояса. Это всё, что осталось от некогда густой косы, которая была настолько длинной, что задевала пятки при ходьбе. При этом она никогда не расплеталась, несмотря на то, что конец оканчивался кисточкой, но не стягивался лентами.

Глубокие шрамы покрывали всю кожу лица и рук, не оставляя и сантиметра живого места. Губы были сухие и потрескавшиеся, будто её уже долгое время мучает жажда. Зрачки затянуло тонкойбледнойплёнкой, что говорило о том, что женщина тяжело различает цвета и тени. Видя это, страшно было представить, что скрывала под собой чёрная ткань платья.

– Матушка! – позвала Карна, и женщина повернула голову в сторону голоса, а лёгкая улыбка коснулась её губ. Несмотря на то, что её глаза плохо видели, она уверенно направилась в сторону девушек.

– Милые мои, зачем так кричите? Я хорошо вас слышу. Гамаюн, подойди-ка ближе, – с серьёзным выражением лица подозвала женщина. Девушка сделала пару шагов вперёд и, остановившись напротив женщины, убрала ладонь с раны. Матушка, положив свою руку чуть ниже повреждённого участка, произнесла.

– Рана пахнет гнилью, это будет тяжело объяснить.

– Знаю, – тихо ответила птица.

Женщина протянула свободную руку в сторону и произнесла:

– Будет немного щипать, – и в этот момент поднялся лёгкий ветерок, он как будто пробегал по всем травкам и кустикам, по всем листочкам деревьев и, находя необходимое, срывал с них маленькие кусочки. Затем собрав всё, понёсся к протянутой руке женщины и закружил добытое в маленьком вихре над ладонью. Ингредиенты смешивались до тех пор, пока не превратились в кашицу, которую женщина нанесла на рану Гамаюн. Облегчение, появившееся на лице девушки, говорило о том, что боль отступила, а рана начала затягиваться. Как только края окончательно сомкнулись, на её месте, на коже девушки, появился узор, похожий на тонкие и закрученные завитки лианы.

– Можешь идти, – улыбнулась женщина.

– Спасибо, Матушка, – поблагодарила птица, расплывшись в ответной улыбке и отступая назад.

– Карна, твоя очередь,– произнесла Матушка, и девушка в сером сарафане мигом очутилась напротив женщины и протянула ей узелок.

– Там всего две души, – с грустным вздохом.

– Что ты им такого сказала, что они согласились пойти с тобой?

– Сказала, что у них есть выбор: они умирают и их души оказываются в Аду этого мира, или они идут со мной и, помогая нам строить новый мир, могут надеяться на то, что за это им простятся грехи.

Слушая это, женщина с улыбкой развязывала узел. В нём оказались два пузырька, похожих на те, что Карна выпустила в лесу, но эти отличались. Они не поднялись в воздух, а остались лежать на ткани платка и выглядели потускневшими, а сами звёздочки внутри тёмно-серые, без блеска, и их было тяжело разглядеть.

– Ты хорошо справилась, – сказав это, Матушка переложила души на землю, и те втянулись в почву, как в зыбучие пески. – Можешь отдыхать. Марана тоже скоро закончит. Да и наше пребывание здесь уже заметили, а это чревато последствиями. Если возникнут проблемы, у нас не хватит сил для поддержания пелены. А если пелена рухнет, все души, что мы собирали и прятали в этом лесу, окажутся в их руках.Гамаюн, ты меня услышала?

– Да, Матушка, – виновато произнесла девушка.

– Милая, не принимай всё только в свой адрес. Марану тоже заметили.

Как только она это сказала, к ним, через силу ковыляя и задыхаясь от отдышки, стараясь двигаться быстрее, приблизился старец. На его голове осталось мало седых волос, а лицо покрывали глубокие многолетние морщины. Его одежда, сшитая из мешковины, с трудом скрывала болезненную худобу мужчины. Остановившись рядом с Матушкой, он пытался привести в норму дыхание. Но попытка сказать хоть слово привела к приступу сильного кашля. Девушки сначала, увидев его, собирались кинуться с приветствиями в объятья, но, увидев состояние, бросились поддержать его под руки с обеих сторон.

– Дедушка Леший, что случилось? – обеспокоилась Карна. А мужчина как будто не слыша её, через силу обратился к женщине.

– Ма… Матушка… у… у… у пелены…кто-то… стоит, – и вновь приступ кашля. Девушки продолжали поддерживали, чтобы тот не упал. Без лишних вопросов женщина в чёрном протянула свою рука и прижала ладонь к глазам мужчины, внутренним взором рассматривая то, что видели его глаза. Там, у края пелены, расхаживало Существо, которому трудно было дать название. Оно выглядело так, будто потерялось в лесу и не могло понять, куда ему дальше идти. Таково было влияние пелены, когда кто-то чужой оказывался недалеко от неё. Но внимание Матушки привлекло кое-что другое: с костлявых пальцев правой руки этого существа исходил уже тускнеющий слабый синий свет. Резко прижав свою вторую руку к глазам Гамаюн и этим самым напугав её, она разглядела подробности нападения – это было одно и тоже Существо.

– Что происходит? – спросила Карна, полностью потерявшись в ситуации. На что женщина, убирая руки с глаз уже отдышавшегося мужчины, и Гамаюн, обречённо произнесла. – У нас уже нет времени. Пока он не понимает, что происходит, но стоит ему уйти, как его разум прояснится, и за нами придут.

– Кто там, Матушка? – уже зная ответ, всё равно спросила птица.

– Он шёл по запаху твоей крови и сейчас стоит у барьера. Будь это человек, можно было не переживать, но…

– Я сейчас же пойду к отцу и всё расскажу, – почти со слезами на глазах произнесла Гамаюн.

– Нет, к нему пойду я – надо принимать кардинальное решение,– произнесла женщина не терпящим возражения тоном. -А тебе нужно кое-что найти.

Гамаюн и сама знала, что ей нужно будет возвращаться за своим пером, но одной куда-то выбираться ей уже было страшно. И как будто прочитав её мысли женщина произнесла:

– У тебя есть на это только один вечер. И пусть Сирин пойдёт с тобой. Пошли. Карна, а ты присмотри за дедушкой.

Гамаюн, отпустив Лешого, взяла за руку женщину, и они направились вглубь леса. А Карна, повернувшись к деду, спросила:

– Дедуль, твоя хижина ещё не развалилась?

–Да вроде ещё держится, – со старческой хрипотцой в голосе ответил Леший.

– Тогда пойдём, чайку заварим.

– Пойдём, кажись, это будет последний чаёк, который заварится в моей старой развалине, – с этими словами старик развернулся, чтобы пойти в направлении своего жилища и, случайно наступив на камень, чуть не споткнулся…

## Присмотри за ним…


…от резкой боли, пронзившей пятку, Слава мигом проснулся. Первое, что он увидел – Илья. Тот держал его лодыжку и рассматривал ступню. Так как студент лежал на спине, ему пришлось приподняться и опереться на локти.

– Ты что творишь? – разозлился сонный парень.

– Ты сейчас же пойдёшь в ванную и промоешь порез. Я за аптечкой, – с каменным выражением лица произнёс друг, выпустив ногу пострадавшего.

Через десять минут Слава сидел на своей кровати и пытался зафиксироватьпропитанный лекарством кусок марли к ране с помощью лейкопластыря.

– Может, я всё-таки помогу? – не выдержал доктор.

– Нет, я справлюсь.

Спустя несколько минут мучений и израсходованной половины рулона пластыря, марля держалась на ране, но нога была замотана так, будто на ней не порез, а боевое ранение.

– Ты серьёзно? – спросил Илья, попеременно смотря то на лицо друга, то на его ногу. – Ладно, но когда будешь перевязывать рану, подожди меня, я хочу понаблюдать за процессом, – с долей издёвки в голосе, но абсолютно серьёзным лицом, продолжил он. Не дожидаясь реакции, парень поставил стул напротив и присел. – А теперь рассказывай. У нас показания должны сходиться. Я должен знать, что говорить на суде.

– Эй, не драматизируй.

– Не драматизируй? Ты хоть представляешь, какие мысли у меня в голове промелькнули, когда проснувшись, первое, что я увидел – следы крови от входной двери до твоей комнаты? Рассказывай давай, – на одном дыхании выпалил Граф.

– Я курил на балконе, и мне показалось, что я видел, как сверху упало тело. Вот я и кинулся на улицу, особого не задумываясь, обут я или нет. Но оказавшись там, никакого тела не нашёл. Скорее всего, под действием адреналина и не понял, что повредил ногу.

Илья, нахмурившись, молча слушал, и Славе на долю секунды показалось, что в глазах друга промелькнула тревога. После медик выдохнул, облокотился на спинку стула и произнёс.

– Друг, ты переутомился. Сегодня из дома ни ногой. Отдыхай. Как раз Варя сегодня приедет, она о тебе позаботится.

– Варя приедет, а ты сваливаешь?

– Она частенько приезжает помочьс уборкой и готовкой. А я – в больницу. Там какое-то внеплановое собрание.

– Слушай, раз мне нельзя выходить, могу попросить тебя в библиотеку заскочить?

– Конечно. Что надо?

– Нужно сдать кое-какие книги, и я сейчас напишу список, спроси Дмитрия Сергеевича, есть ли такие в наличии.

– Хорошо.

Через какое-то время, когда Илья выходил из квартиры, он в очередной раз за это утро бескрайне удивился.Спускаясь по ступенькам и рассматривая их, он понимал, что Слава с повреждённой ступнёй поднимался на 5-й этаж пешком. Илья шёл и думал, как же сильно человек должен был уйти в свои мысли, что не чувствовал боли. Пусть порез и был небольшим, но располагался в не самом удачном месте, а значит не ощутить его сложно. Уже на остановке, держа в одной руке сумку с книгами, а в другой – телефон, он набирал номер Вари. На первый звонок не ответили, и он набрал номер во второй раз. Наконец после очередного гудка на том конце провода сонным женским голосом произнесли:

– Не смей покидать город, придурок, чтобы я смогла убить тебя за такой ранний звонок.

– Не будь у меня веской причины, я бы тебе так рано не позвонил. Варя, можешь сегодня приехать ко мне?

– А что такое? – уже более бодрым, но ещё заторможенным голосом спросила девушка.

– Со Славой происходит что-то странное. Можешь присмотреть за ним?

– Не поняла? – грубовато, но с неподдельной тревогой.

– Кажется, у него бывают галлюцинации. Позавчера вечером он мне позвонил и нёс какой-то бред, а сегодня… В общем, долго рассказывать, япотом подробнее объясню, сейчас не сильно удобно. Если можешь, прямо сейчас собирайся и поезжай ко мне. Я в районе обеда тоже дома буду.

– Хорошо, я тебя услышала, – сказав это, девушка без каких-либо возражений скинула звонок и стала собираться. У Ильи не было привычки шутить на такие серьёзные темы, он редко поднимал панику. Но сейчас Варя отчётливо слышала в голосе двоюродного брата тревогу.

Уже сидя в автобусе, Илья пытался как можно подробнее вспомнить тот телефонный разговор со Славой…

– Да.

– Привет. Дома, на работе?

-На работе, в ночь, но не занят пока, а что?

-…………………………….

-Ты позвонил в трубку помолчать?

-Нет… я просто… отходняки ловлю…

– А поподробнее?

– Да, блин, расскажу – не поверишь.

– Если позвонил, значит хочешь рассказать. Начинай.

– В общем… я с мелким в комнате… (чиркнула зажигалка) о всякой хрени болтал… потом решил выйти покурить…вышел, достал пачку сигарет…а зажигалки нет…вернулся в комнату…смотрю, малой на кровати сидит, в планшете лазит… а напротив него…на краю кровати…в общем…чувак какой-то… Думаю: «Что это друг его так поздно пришёл?»…потом… думаю: «Как это он зашёл в дом, что я не заметил?» -…а потом удивился: «А хрена они молча сидят?»…а этот чувак…на малого в упор смотрит… и не шевелится, а мой мелкий от планшета отрывается, на меня смотрит и спрашивает…(чиркнула зажигалка – вторая сигарета пошла) «Ты так быстро покурил?»… я и говорю ему… «За зажигалкой вернулся. А как твой друг зашёл, что я не заметил?»… на что Влад спросил… «Ко мне кто-то пришёл?»… тут этот чувак на кровати… поворачивается и с выпученными от удивления глазами на меня смотрит… тут я понимаю… что лицо у парня знакомое … (тишина затянулась)

– Лицо знакомое?

– … да … в общем… лицо знакомое, а вспомнить не могу… потом до меня доходит … Ярик… это был Ярик… я смотрю на него, а сказать ничего не могу… в горле ком… да и двигаться не выходит… а он на меня смотрит так, как на отца смотрел… когда пытался оправдаться «мол я тут ни причём»… а потом туман в глазах… проморгался… и слышу, как малой говорит: «Слав, ты чего завис?»… а Ярика уже нет…

Илья, не знал, верить ему или нет, но выкуренные друг за другом несколько сигарет и прерывистая речь, говорили о том, что Слава не на шутку перепугался. Поэтому он решил разобраться с происходящим позже, а сейчас успокоить друга и убедить его в том, что это побочные действия выкуренного им пару дней назад косячка.К концу разговора Слава был уже в адекватном состоянии и даже шутил над самим собой.

Сначала Илья не собирался никому ничего по этому поводу говорить, но очередная галлюцинация не оставляла ему выбора. Случайность, потом совпадение, и Илья не хотел, чтобы наступила закономерность. Поэтому ему нужна была помощь, а Варя казалась единственным верным выбором.

Как только за другом закрылась дверь, Слава, прихрамывая, пошёл на кухню. Перекусив наскоро приготовленной яичницей и выкурив сигарету, вернулся в комнату и погрузился в книгу. Вновь его захватил мир забытых богов. Перелистывая очередную страницу, он наткнулся на изображение птицы. Та была прекрасна и детально прорисована. Стоя на вершине какого-то тотема и развернув крылья, она смотрела на читателя. Перья, покрывающие её тело, переливались всеми возможными оттенкам синевы неба и были словно прошиты золотыми нитками. Если бы кто-то в этот момент смотрел в глаза парня, то увидел бы, как расширяются его зрачки, покрывая синеву радужки бездонной тьмой.Как вспышка в голове всплыли детали прошлой ночи, и перо… Студент вскочил на ноги и стал лихорадочно осматривать комнату. Он помнил, что бросил перо на стол, но там его не нашлось. Упав на колени, он позаглядывал за углы и под стол. Его поиски увенчались успехом, пусть и не сразу. Оно оказалось между стеной и компьютерным столом. Скорее всего, когда Илья утром открыл дверь, егосдуло сквозняком. Хоть перо было немаленькое, но веса практически не имело. Ошалелыми глазами рассматривая перо, парень кинулся к книге. Бросая взгляд то на изображение, то на перо, Слава пытался держаться в здравом рассудке. Но его мозг категорически отказывался выдавать хоть какое-то логическое объяснение. Наконец он бросил взгляд на текст под картинкой.


«Гамаюн»

Вестник Богов.

В тексте говорилось, что эта птица была благим вестником. Её крик сулил услышавшему счастье. Она была одной из трёх птиц, обитающих в раю, что зовётся Ирий.

Погружённый в текст книги, Слава не сразу понял, что слышит звон. Будто пробиваясь сквозь плотное пространство, до его разума дошёл непрерывный звонок домофона. Слава, хромая, дошёл до двери и поднял трубку домофона, интересуясь: «Кто?». Громкий крик на том конце провода отрезвил парня:

– Открой дверь, придурок, чтобы я могла убить тебя!

– А? Да. Сейчас.

Через пару минут в дверь влетела рыжая девушка лет двадцати с криком:

– Ты идиот! Ты хоть представляешь, что я пережила, пока ты не отвечал?! Я уже собиралась звонить Илье и говорить, что ты сдох! – не зная, как успокоить и остановить девушку, Слава сказал первое, что пришло в голову:

– Я в туалете был, – эта фраза будто выключила девушку. Она резко замолчала и, успокоившись, пробормотала.

– Сразу бы и сказал.

– Ты даже не поздоровалась, прежде чем начать кричать. Когда бы я успел?

– Я кофе хочу, – как ни в чём не бывало, выдала девушка. И сняв с плеча сумочку, спросила. – А что за кляксы крови в подъезде и у двери… – она посмотрела на пол и увидела, что эти пятна крови ведут свой путь к одной из комнат. Затем её взгляд упал на повязку на ноге парня. Бросив на Славу серьёзный взгляд, она продолжила. – Я пойду отмывать пятна в подъезде. А здесь отмоешь ты, и мне плевать, что у тебя вавка. Удивительно, что сюда ещё полицию не вызвали. И про кофе не забудь.

Затем она скрылась в ванной, а выйдя оттуда держала в одной руке швабру, а в другой – ведёрко с водой. И не сказав ни слова, скрылась за дверью.

Уже оттирая пятна с пола в прихожей, Слава думал о том, как это рыжее чудо вырвало его из оцепенения. Он знал Варю с детства, они много общались и часто виделись. Тётя Ильи частенько заглядывала в гости к брату и всегда брала с собой дочь. Отец Ильи души не чаял в свое племяннице и, бывало даже, уговаривал сестру оставить дочь погостить. Все школьные каникулыВаря проводила у дяди в деревне. Соответственно, Слава как лучший друг Ильи, знал его сестру. Варя всегда казалась ему доброй и очень впечатлительной девочкой. Но с годами её образ и характер менялись. И если бы кто-то попросил Славу описать её, то он сравнил бы её с природой. Такая же непредсказуемая, такая же яркая, такая же милая и такая же суровая. Но что было в ней неизменно, так это рыжие кудряшки, напоминающие ему осень. Возможно, сначала Слава влюбился в её кудри, такие непослушные и яркие, потом – в её безумный характер, а после и в неё саму. Просто он никогда не задавался этим вопросом. Лето перед одиннадцатым классом, в которое его сердце разбилось в дребезги, он, наверное, запомнит на всю жизнь. Тогда Варя не приехала к брату на каникулы и на вопрос: «Почему?», – её мама ответила, что Варя не хочет надолго расставаться со своим молодым человеком. Но Варя всё равно с ним рассталась, как и с тем, с кем встречалась после. А Слава так и не нашёл в себе силы признаться, постепенно привыкая любить её на расстоянии, искренне веря в то, что он не в её вкусе. А выводы эти он сделал, внимательно изучая тех, с кем она встречалась, и понимая, что ни один из них на него не похож.

## Выручай…


– …ну пожалуйста! –умоляла Гамаюн, стоя между книжных стеллажей напротив девушки, которая скрестив руки на груди и нахмурившись, оставалась непреклонной. – Матушка сказала взять тебя с собой.

– Почему меня? Пойди, попроси об этом свою закадычную подругу, – ехидство в голосе девушки ощущалось на расстоянии.

– Она не покидает Ирий в это время года, и ты это знаешь. Тем более, она единственная осталась из всего их рода. А если возникнет опасность, ис ней что-то случится? Как я объясню всем, куда делась последняя Алконост? И неужели тебе её не жаль?

– Во-первых, мне действительно не жалко. Во-вторых, от Ирия, как от рая, ничего не осталось, и прятаться там нет никого смысла. В-третьих, перед тем как раствориться в небытие, её муженёк успел её обрюхатить, так что она не последняя из своего рода. А в-четвёртых, почему это её жизнь нельзя подвергать опасности, а мою – можно? Знаешь ли, таких как я тоже нет, – сказав это девушка развернулась и зашагала вдоль стеллажей, удаляясь от Гамаюн.

– Сирин, – спокойно окликнула её Гамаюн. Девушка остановилась, но не оглянулась.– Никогда не думала, – продолжила Гамаюн, – что ты дашь слабину перед словом «опасность». Когда-то смертные боялись встретиться с тобой, а сейчас ты боишься встретить их? Ты была настолько могущественна, что показала человеку смерть так, что он остался жив. И ты жила в Ирие, несмотря на то, что являлась птицей тьмы.

– Если думаешь, что твоя речь должна была меня задеть, то ты прогадала,– тут раздался звон колокольчика, что был на стойке библиотекаря. – Кто-то пришёл. Сделай что-нибудь полезное, иди и займись посетителем, пока Отец с Матушкой общается, – также невозмутимо продолжила Сирин.

– Сама иди, – с обидой ответила Гамаюн. – Если ты мои просьбы игнорируешь, почему я должна делать то, что ты говоришь?

– Ведёшь себя как ребёнок, а считаешься мудрой птицей, – с долей презрения ответила Сирин, но всё равно направилась к посетителю. Встав за стойку, она посмотрела на высокого молодого человека, который, выложив книги на стол, усердно что-то искал в карманах сумки.

Илья был настолько погружён в себя, что не сразу понял, что за стойкой кто-то стоит. Он поражался сам с себя. Парень был очень внимательным, и на память не жаловался. Но он так переживал за психическое состояние друга, что не мог сосредоточиться, и не мог вспомнить, в какой карман положил список книг, составленный Славой.

– Я долго буду смотреть на вашу макушку, молодой человек? – прозвучал вопрос.

– Простите. Здравствуйте. Сейчас найду, – так же не поднимая головы произнёс Илья, расстегивая молнию с очередного кармашка. – Нашёл, – облегчённо продолжил он и, протягивая руку с листком, поднял голову, чтобы посмотреть на девушку. И мир Ильи перевернулся под взглядом этих чёрных глаз. Он застыл, как каменное изваяние с протянутой рукой. В глубине сознания он услышал удары в барабаны, ноздрей коснулся запах гари, а сердце забилось в бешенном ритме. От происходящего тело покрылось мурашками, а легкие отказывались делать вдох.

За стойкой стояла девушка с тёмными как ночь волосами, собранными в высокий длинный хвост, с круглым личиком и чётко очерченными губами. Шея же была, как говорится, лебединая. Плотная ткань классического чёрного платья подчёркивала стройную линию талии и худенькие руки. За линией декольте оставались видны лишь ключицы. Вроде ничего необычного. Но в её глазах Илья утонул. Под густыми тёмными ресницами пряталась Вселенная. В этом взгляде чувствовалась власть, которой хотелось подчиниться. И плевать, что гордыни и надменности в ней было сполна. Первое, что запомнил Илья после того, как оцепенение начало отпускать и он смог сделать вдох – выражение её лица резко изменилось, от недовольного и рассерженного до изумлённого и потерянного. Казалось, она сама не понимала, что происходит.

– Эт…это…список…– заикаясь, произнёс Илья. Девушка перевела взгляд с его лица на лист бумаги, что он держал в руках. К Сирин вернулся контроль и она, спокойно взяв лист, развернула его и прошлась взглядом по строчкам. Илья же неотрывно смотрел на девушку.

– Это не список литературы, – наконец произнесла она. – Это больше похоже на «есть ли что-то похожее».

– Да, – улыбнувшись и смущаясь произнёс парень. – Он так и сказал.

– Он?

– Это не для меня, а для друга. Он пишет что-то вроде доклада. И, кстати, эти книги тоже он брал. Просто по состоянию здоровья не может прийти. А так как он живёт у меня, то попросил помочь ему с этим проектом…

– Полное имя друга? – деловым тоном спросила Сирин, остановив этим не интересующий её набор предложений.

– Новиков Святослав Григорьевич.

Девушка достала из-под стойки огромный журнал, пролистала страницы и наконец, остановилась на одной из них. Пальцем проводя по списку имён, притормозила на том, который озвучил Илья. Напротив указанного имени был вписан список книг, с которым сверялась девушка. Находя совпадения, она аккуратно вычёркивала название книги. И наконец закончив, сказала:

– Не хватает одной.

– Да, он ещё её читает. В ней как раз оказалось то, что его заинтересовало. А эти уже не нужны.

– Во-первых, уже то, что я приняла книги не от того, кто их взял – нарушение правил. Во-вторых, я не могу выдать книги тому, кто не числится в списках в этом журнале. Пустьдруг приходит, когда поправится. А если это срочно, можносамому посидеть, почитать здесь и выписать нужную информацию.

– Думаю, вы правы. Это не срочно, так что он сам придёт, – спокойно ответил Илья, не отреагировав на её выпад.

– Тогда свободны, – в такой же грубоватой манере сказала Сирин.

– До свидания, – опустив взгляд и слегка преклонив голову, пробормотал Илья, после чего развернулся инаправился к выходу.

Сирин была озадачена. Внешне она была спокойна, но глядя вслед удаляющемуся парню, понимала, что не хочет его отпускать. Он зажёг в ней давно погасшее чувство властности. За тот короткий промежуток времени, что этот парень был здесь, она вновь стала тем, кто стоял выше этого мира. Она вновь стала той самой Сирин, которую боялись. Хоть во взгляде этого парня не было страха, но там было что-то другое. До этого момента она чувствовала себя книгой, со страниц которой выцвел весь текст, а эти глаза будто смогли прочитать, что там было когда-то написано. Но ведь это невозможно?

Окончательно собравшись, глубоко вздохнув, она взяла несколько книг и направилась к стеллажам. В библиотеке кроме неё и Гамаюн никого не было, поэтому она не переживала за сохранность книг на стойке. Вернувшись за очередной партией, она увидела Гамаюн, нависшую над книгами, что принёс тот странный парень. Она не шевелилась и неотрывно смотрела на них. Наконец, она схватила одну из них и глубоко вдохнула запах с корешка. Сказать, что Сирин не поняла, что произошло – ничего не сказать.

– Ты что делаешь? – сомневаясь в адекватности девушки, спросила Сирин.

– Кто принёс их? – вопросом на вопрос ответила Гамаюн.

– Зачем тебе?

– Скажи, или я сама полезу в журнал.

– Давай. Я почему-то уверенна, что ты нескоро найдёшь нужное имя,– тут Гамаюн пожалела, что не пошла встречать посетителя.

– Ну пожалуйста, не будь такой вредной,– взмолилась птица.

– Сначала ответь, зачем тебе это надо?

– Тот, кто прикасался к корешкам этих книг, держал в руке моё перо, – серьёзно произнесла девушка.

Наступила тишина. Гамаюн ждала ответа, а Сирин что-то прокручивала в голове и наконец поинтересовалась.

– Тебе всё ещё нужно, чтобы я тебя выручила? – после недолгого замешательства Гамаюн, улыбнувшись, кивнула. – Только дождёмся темноты.

Оказавшись снаружи, Илья смог вдохнуть полной грудью. Он был в смятении и не мог объяснить собственные ощущения. Он сомневался в том, что это может быть простой влюблённостью. Это чувство было намного сильнее. Наверное, так себя чувствуют фанаты, столкнувшись со своими кумирами: полная покорность и поклонение. Озадаченно оглянувшись на двери библиотеки, Илья осознавал, что впервые в жизни у него возникло желание вернуться и попробовать познакомиться с ней поближе или попросить номер телефона. Впервые ему захотелось заявить права на девушку. Он не понимал себя. Но одно он знал точно – Слава в следующий раз придёт сюда не один.

## Он странный


Варя, сидя за столом на кухне напротив Славы с каменным выражением лица, пыталась переварить услышанную историю о ночном приключении. Наконец-то она глубоко вдохнула и спросила:

– Ты что, кукухой тронулся?

– Сама ты тронутая, – возмутился парень. – Я же сказал, что мне показалось!

– Ты в курсе, что Илья за тебя волнуется? – Варя отбросила шутливый тон.

– Да, в курсе, он и не такое дерьмо от меня слышал. Но… я не могу всё это объяснить. Учебный год и правда был тяжёлый, может, сказывается усталость? Илья, по крайней мере, так считает.

– Кстати, где его черти носят? –возмущалась Варя, допивая очередную кружку кофе. – Еда уже остыла.

– Да не возмущайся ты так. Может, собрание затянулось. Это же медики, их хрен поймёшь. Главное, чтобы он успел сдать книги в библиотеку и забрать новые, – Слававстал на защиту друга.

– Слушай, я понимаю, что пострадавший здесь ты, холить и лелеять надо тебяи всё внимание должно быть уделено тоже тебе, – Святослав с прищуром посмотрел на Варю, понимая, что это сарказм, но перебивать не стал. – но я хотела спросить об Илье.

– Не знаю, что тебе в этом мешает, – отпивая глоток из кружки парировал парень.

– Ты не знаешь, он с кем-то сейчас встречается?

– Если бы у него была бы девушка, я бы знал. А с чего такой интерес к его личной жизни?

Было видно, что Варя волнуется, она начала немного нервно притопывать ногой и немного запинаясь, продолжила.

– Понимаешь, я год назад, встретила в кафе девушку, с которой он встречался. Может ты помнишь её, звали Лерой? Так вот. Выяснилось, что они уже не встречаются. А инициатором разрыва оказалась она сама. На мой вопрос: «Почему?», – она дала очень странный для меня ответ. После разговора с ней, я нашла нескольких девушек, с которыми он раньше встречался, ну, из тех, о ком я знала, и все они говорили о причине их расставания разными словами, но смысл кардинально не менялся. И… я беспокоюсь за брата. Я хочу у тебя узнать, что говорит Илья по поводу его не сложившихся отношений.

– Вообще он никогда не распространяется о своих любовных похождениях, но причина в основном одна – «не сложилось»,– спокойно ответил Слава. – А что они такого говорили, что ты так дёргаешься?

Она, немного замявшись и прочистив горло, мягким голосом процитировала:«Понимаешь, Варь, за всё то время, что мы встречались с твоим братом, он ни разу не взял меня за руку. Я уже не говорю о чём-то большем», – на этот раз сделав голос повыше, девушка продолжила:«Варя, прости, но твой брат странный. На мою просьбу поцеловать меня хотя бы в щеку, он ответил, что мне делать нечего. Мы с ним ни разу не целовались. Понимаешь?» – снова сменив голос:«Твой брат случайно ничем не болеет? Ну, или может у него были какие-то детские травмы? Я не просто так спрашиваю. Я как-то потянулась его поцеловать, а он отлетел от меня, как от прокажённой. По-твоему, это нормально? Мне, например, было очень неприятно», – выдохнув и успокоившись, Варя продолжила:

– Теперь понимаешь, почему я переживаю?

Слава сидел в некотором недоумении, ведь таких подробностей он точно не знал. Он как-то пытался расспросить у Ильи о его первом опыте с девушкой, но в ответ получил яростный взгляд и фразу:«Не суй нос, куда не просят»,– и после этого толи, обидевшись, толи ещё что, но он, ни разу не поднимал больше тему.

Собравшись духом, Варя задала наиболее интересующий её вопрос:

– Слав… может ты что-то знаешь, или подозреваешь о чём-нибудь?

– Я не понимаю, о чём ты.

– Ну… может Илья… ну…

– Варя, рожай уже, – не выдержал парень.

– Может, он с другого берега?

До Славы не сразу дошёл смысл вопроса. Но поняв, о чём она, не смог удержать смеха.

– Самой не смешно? – одновременно возмущаясь и смеясь, спросил парень.

– А что мне остаётся думать?! – в ответ смутилась девушка.

С легкой улыбкой на губах, но абсолютно серьёзно Слава сказал то, что успокоило Варю.

– Илья – очень разборчивый человек. Если он выбирает, то это навсегда. И не важно, что это: профессия, круг общения – да что угодно. Я уверен, и с девушкой так же. Возможно, он ищет ту, для которой он будет первым и последним мужчиной в жизни. Возможно, он хочет отплатить ей тем же. Хочет, чтобы и она была одна и навсегда, – в этот момент Слава говорил об Илье, но в сказанном было и что-то о нём. Он завис на долю секунды, смотря в глаза, о которых даже в следующей жизни будет помнить, но взял себя в руки и продолжил.–Да, это кажется странным для нас, но не для него. Это его жизненная позиция. Так что не накручивай себя.

Варя, успокоившись и отпив глоток кофе, согласилась:

– Ладно, поверю тебе на слово, – от неё не укрылась нежность в глазах Славы, но длилось это всего пару секунд. Пытаясь спрятать свой смущённый взгляд, она повернулась в сторону работающего телевизора и, хватаясь за пульт и прибавляя звук, сказала. – Интересно, тот парень очнулся или нет?

Шла новостная программа, показывали кадры вчерашней аварии, а на фоне вещал голос репортёра:

– В результате следствия выяснилось, что трагедия, развернувшаяся вчера на Северной трассе, была несчастным случаем. На данный момент, единственный выживший участник аварии находится в коме, но прогнозы врачей пока неутешительны. Как известно, водитель автомобиля и второй мотоциклист погибли на месте.

Варя убавила звук.

– Этого пацана жалко. Неизвестно, выйдет ли он из комы.

– А умерших тебе не жалко? – переспросил Слава.

– Насчёт водителя, тоже, наверное, жалко, а вот этого урода со свастикой на шлеме – ничуть.

– Какой ещё свастикой?

– Ну вон, посмотри. Вот, вот,– ткнула она пальцем в экран. – Это шлем погибшего мотоциклиста. Свастика, – не унималась девушка.

– Варя, это не свастика, – внимательно всматриваясь в экран произнёс Слава. – Это коловрат.

– Что?

– Коловрат, – более воодушевлённо продолжил парень.– Это оберег, который использовали древние славяне. Коловрат использовался для того, чтобы они могли обратиться к своему роду. Все славяне очень почитали своих предков и считали, что единство с ними и есть самая большая сила. Коловрат часто путают с фашистской свастикой, но его значение никак не пересекается с фашизмом. Этот символ раскрывает тайну хода Солнца по небу, рассказывает о взаимодействии богов Сварога, Даждьбога, Перуна. Вообще, название «коловрат» происходит от слова «коло», что в переводе означает «круг», поэтому символ изображён в виде колеса, которое имеет несколько спиц. Если лучи в коловрате были направлены по ходу солнца, как у этого парня на шлеме, то это означало: изобилие, связь с высшими богами, защиту от злых сил, закономерность, чистые… – тут Слава запнулся, понимая, что Варя слушает его открыв рот.– …помыслы. Как-то так. Это есть в интернете, можешь сама посмотреть.– смущаясь закончил он свою лекцию.

– Это что, твоя университетская программа?

– Можно и так сказать.

– Даже не знаю, удивляться мне сейчас или восхищаться, – абсолютно серьёзно сказала девушка.– Получается, я зря ругала погибшего парня?

– Получается так.

На этой фразе щёлкнул дверной замок. Вернулся Илья. Варя встала и шёпотом попросила:

– Не рассказывай ему о нашем разговоре про девушек.

– Хорошо.

Варвара выбежала к брату, а Слава из кухни услышал их разговор.

– Почему ты так долго?

– Собрание затянулось. Поднимали вопрос высокой смертности в этом году. А в конце собрания в реанимацию привезли пятерых ребят.Каскадёры хреновы. Четверых удалось спасти, а у пятого травмы оказались несовместимы с жизнью. Сделали всё,что могли, но парень не выжил.

На этой фразе они зашли на кухню. Илья вернулся без книг, что немного расстроило Славу, и тот решил завтра сходить в библиотеку сам. Они все вместе поужинали, после Варя уговорила Святослава сделать ему перевязку, и повязка на этот раз выглядела намного лучше. Затем девушка собралась уходить и вызвала такси. Когда машина подъехала, Илья пошёл провожатьсестру. Зайдя в лифт и нажав кнопку первого этажа, девушка обратилась к брату.

– Я на лифте спускаюсь, а не по тёмным дворам домой возвращаюсь, мог бы и не провожать, – она улыбнулась. – А вот если бы ты был на машине и отвёз меня домой на ней, то я бы и слова не сказала.

– Не хочу машину, мороки с ней полно. С начало надо отучиться, потом сделать права и уже потом приобретать машину. Ко всему этому ещё и в механизме машины надо разбираться, и притом досконально. Вдруг она сломается там, где никого нельзя будет вызвать, и проезжающих машин не будет, что мне тогда делать? Толкать?

– Почему так серьёзно ко всему относишься?

– Это нюансы моей жизни, и я хочу ответственно к ним подходить.

– С таким подходом к жизни, я удивляюсь, как у тебя вообще друг появился.

– Это интересная история, но тебя ждёт такси.

Двери лифта открылись, и они вышли в подъезд.

– А история длинная?

– Нет.

– Тогда рассказывай.

– Он сам этого не помнит, но я помню. В первые дни в садике воспитатели принесли огромный пакет с игрушками и высыпали всё на пол. Дети как ошпаренные кинулись к этой куче и начали разбирать: кто-то хватал несколько игрушек, некоторые дрались за одну. Начался такой ажиотаж. Воспитатели еле всех успокоили. Единственным, кто не кинулся к этим игрушкам, был Слава. Когда эта бешеная толпа успокоилась, он подошёл к тем игрушкам, которые никого не заинтересовали. Я не скажу, что уже тогда мог делать выводы по поступкам людей, но понял, что с ним мне не придётся драться за игрушки. И знаешь, за всё время нашей дружбы мне не пришлось с ним ничего делить.

Они оба вышли из подъезда, когда на улице начинало темнеть. Уже садясь в машину, Варя произнесла.

– Я думала только ты странный, а оказывается вы оба такие, – и улыбнулась.

– Мы просто смотрим на мир одинаково.

– Я бы так не сказала.

– Знаешь, где та игрушка, которую он поднял? – Варя отрицательно помотала головой. – Висит сейчас на связке его ключей.

Сказав это, он захлопнул дверь машины. И всю дорогу домой Варя не произнесла ни слова, прокручивая в голове разговор с Славой и Ильёй.

## Интересная весть…


– То есть, ты утверждаешь, что не смог забрать душу, за которой тебя послали, потому что её оберегали Ангел и Жнец? – произнёс мужчина. Он восседал на стуле, который напоминал те, на которых казнят смертников или проводят пытки. Одет он был в мешковатый балахон, словно член тайного общества тамплиеров, а его голос эхом отзывался от стен подземного царства. Здесь было сыро и мрачно. Небольшое помещение напоминало тюремную камеру времён инквизиции. А единственным слабым источником света был догорающий факел, что висел на одной из стен.

– Всё верно, мой Господин, – ответило ему Существо, стоящее на коленях и держащееся за горло. Порез, оставленный от косы Жнеца, расползся и стал больше, поэтому ему приходилось придерживать ранение.

– Допустим, я тебе поверю, что настолько прогнившую душу до сих пор оберегал Ангел. Тогда будет логично, что за ним пришёл Жнец. Ангелы обычно сообщают Жнецам о дате и месте смерти их подопечных. Но ты ещё утверждаешь, что видел некую женщину, которая забрала душу человека, поместив её в жемчужину?

– Абсолютно верно.

– Ты понимаешь, что тебя ждёт, если выяснится, что ты врёшь? При таком раскладе стать Демоном тебе не светит, – угрожающе повысив тон, произнёс старик. – Ты вновь станешь обычной грешной человеческой душой и вернёшься в тесные камеры своей тюрьмы, где таких как ты сотни, и выходить будешь лишь для того, чтобы вариться в своём котле.

– Я знаю, мой Господин. Но уверяю вас, я не лгу, – даже через хрип и сипение в его голосе послышалась дрожь.

В этот момент железная дверь за спиной Существа со скрипом открылась, в сырое помещение вошла женщина, одетая так же, как и сидящий на стуле старик.

– Брат, – слишком бодрым и ровным, для своих лет голосом, обратилась она к старику. – ещё один просится, – и с презрением посмотрела на Существо, что стояло на коленях.

– Они все сговорились, что ли? – недовольно произнёс старик. – Я ещё с этим не закончи. Ладно, пусть войдёт.

Женщина приклонила голову и вышла. Через пару секунд в дверь вошло ещё одно Существо. Остановившись рядом с первым и опустившись на колени, оно ждало разрешения.

– Говори, – скомандовал сидящий.

– Господин, я к вам с необычной новостью. Я встретил нечто, что не является ни Ангелом, ни Демоном. Она парила в воздухе птицей, а по крыше ходила человеком. Я увидел её полёт и проследил за ней, но был обнаружен. Я ранил её, и она бежала, но запах крови, что остался на моей руке позволил мне идти за ней по пятам… но…я заблудился в лесу…и потерял её след.

Старик молчал. Он глубоко задумался, затем встал со своего места, начал расхаживать взад-вперёд, поглаживая свою бороду.

– Опиши её, – резко остановившись напротив второго Существа, приказал старик. Тот, не смея поднять головы, заговорил.

– Когда она парила в воздухе, то была похожа на птицу, а цвет её перьев был подобен цвету неба, но намного ярче. Узоры, что покрывали эти перья, были будто золотом вырисованы. А синеве её глаз уступало даже море…

– Хватит, – резко прервал его старик. – Ты помнишь то место, где заблудился? Точнее, место, до которого смог её выследить.

– Конечно, помню.

– Ты, – обратился он к первому Существу. – опиши ту, что видел.

– Внешне, выглядела…обычной…бледная, чёрные волосы…но…от неё веяло смертью…и она не была одной из нас. Это уж точно.

Ещё немного подумав, старик сложил руки за спиной и скомандовал:

– Ладно. Оба свободны. Вы и правда принесли мне интересную весть.

Когда существа вышли, старая женщина вошла в помещение и подойдя ближе к старику, спросила.

– Ты им веришь?

– Не думаю, что о таком они решились бы соврать.

– Один из них совершил ошибку, упустил душу, и чтобы не потерять право стать Демоном, мог и сговориться с другим таким же, чтобы сохранить свои позиции. Ты так не считаешь? – высказала своё предположение женщина.

– Одно из двух: или всё так, как ты говоришь, или, наконец, эти древние Боги ослабли настолько, что даже от глаз такой мелочи укрыться уже не способны. А если это так, будет обидно упустить настолько крупный улов.

## Под покровом ночи…


…две прекрасные птицы рассекали ночное небо: перья одной были синие как волны океана, второй – черней самой тёмной ночи. И каждая из них думала о своём. Гамаюн волновало лишь её перо, что сейчас находилось в руках человека, а из головы Сирин не исчезал взгляд того парня, что заходил в библиотеку. Она пыталась понять, что же её так зацепило в нём. На минутку в её голове всплыли воспоминания прошедших лет. Она вспомнила чистый воздух над полем, окружённым густым непроходимым лесом;себя, слабую и еле держащуюся на вершине тотема, на котором было вырезано множество лиц, и каждое из них символизировало бога, и был этот тотем символом единства всех славянских Богов. А тот, кто вырезал его и установил, сейчас стоял на дрожащих старческих ногах и, опустив голову, тихо плакал. Накинутая на плечи шкура медведя и руки, покрытые ритуальной символикой, говорил о том, что этот старик – шаман. Между шаманом и тотемом на земле кучей лежали сухие ветки и дрова для ритуального костра.

За всё то время, что Сирин сидела на тотеме, шаман ни разу не поднял голову и не увидел её. Ссутулившись и захлёбываясь слезами, он что-то шептал себе под нос. Наконец, он сдвинулся с места и встал на сложенные дрова. С закрытыми глазами он, подняв голову и обращаясь к тотему, с дрожью в голосе, но внятно произнёс.

– Простите меня за то, что не уберёг народ. Я… больше не хочу видеть, как народ захлёбывается в крови, отказываясь принять нового Бога. Не хочу видеть, как огонь пожирает наши дома. Не хочу видеть, как в мороз людей загоняют в ледяные воды рек, посвящая их в новую веру…Простите мне мою слабость и трусость… Я не знаю, сколько мне осталось, но я хочу отдать Вам последнее, что могу. Оставшийся отрезок своей жизни.

И на этой фразе, слеза сорвалась с его щеки и в тот момент, когда она коснулась сухой веточки, та вспыхнула пламенем. Огонь быстро окутал сухие дрова и одеяния шамана. Сирин смотрела не отрываясь, и ей казалось, что это пламя пожирает и её. Старик же, сжав крепко зубы, молчал, пытаясь терпеть боль от объятий костра, принимая это наказание, а лицо его исказилось в муках. Но старческое тело не выдержало, и из его горла вырвался душераздирающий крик, и распахнулись глаза, и их взгляды встретились.

–Вернись в этот мир! – голос Гамаюн, вывел Сирин из воспоминаний. – Ты где? Зову тебя, зову, а ты не слышишь.

Сирин повернулась в сторону Гамаюн и увидела, что та по-прежнему в перьях и с крыльями, но голова у неё человеческая. Сирин встряхнула головой, и перья стали пропадать, клюв начал менять форму, и вот она уже с птичьим телом и человеческой головой.

– Вспомнила того шамана, что горел передо мной.

– Ого! Странно. Я думала, ты и вовсе забыла о нём. Ты ни разу о нём не упоминала, после того как рассказала об этом случае. Что изменилось?

Сирин не ответила. Гамаюн же не стала настаивать на ответе. Сирин всегда была такой: тот факт, что она вспомнила того шамана ещё не значит, что она хочет обсуждать эту тему. Но после недолгого молчания птица заговорила.

– Ты права, я была могущественна, и ключевое слово здесь «была», – в её голосе появилась горечь. – Сейчас, увидь человек мою сущность, не станет в благоговейном страхе падать на колени. В их глазах уже нет покорности, нет восхищения. В последний раз такое я видела в глазах умирающего шамана. За все эти годы я смирилась с тем, что больше никогда и никто на меня так не посмотрит. Но сегодня мне показалось, что я видела этот взгляд. Он смотрел так же, как и тот шаман, будто понимал, но не верил собственным глазам. Если честно, я полетела с тобой, чтобы ещё раз увидеть его и понять…

– Что понять?

– Пока не знаю.

– Тогда определяйся быстрее, мы на месте.

Благодаря записям в журнале птицы знали, на каком этаже живёт нужный им человек, а Гамаюн помнила, с какой стороны крыши она упала, поэтому найти нужную квартиру им не составило труда. Удача была на их стороне, потому что балконные окна и дверь оказались открыты. Бесшумно приземлившись на пол балкона и вернув человеческий облик, птицы зашли внутрь. Свет везде был выключен, поэтому шагая медленно и осторожно, они прошли через кухню и оказались в прихожей. Входную дверь они определили сразу. А что скрывали три следующие, надо было проверить. Медленно провернув ручку двери, что была справа, и открыв её, они оказались в ванной. Осталось проверить две другие. Сирин остановилась около первой, а Гамаюн подошла ко второй. Одними губами произнеся:

– Будь осторожна, – Гамаюн стала прокручивать ручку двери и медленно толкать её вперёд. Тоже самое попыталась сделать Сирин, но дверь оказалась слегка открытой. Медленно толкнув её, она шагнула в комнату. Та оказалась небольшой и с минимальным интерьером. Через окно, на котором не было штор, в комнату пробивался лунный свет, и человек, лежавший на кровати, был хорошо виден. Это был он, тот парень,что заходил в библиотеку. Медленно подойдя к кровати и опустившись на корточки, она заглянула в лицо спящего парня. Но любовалась она недолго, ибо парень сначала нахмурился, а потом стал потихоньку открывать глаза. Разум Сирин вопил, что надо бежать, но тело не слушалось, заставляя оставаться неподвижной. Как ни странно, парень не подорвался с места, а продолжал с недоумением разглядывать лицо перед собой. Но тут морщинка между бровей начала разглаживаться, а взгляд стал таким же, как в тот момент в библиотеке. Он медленно поднялся, не отрывая взгляд от птицы, а та в свою очередь не шевелилась и пристально наблюдала за выражением его лица. Когда он наконец опустил ноги и принял сидячее положение, Сирин встала, не отводя от него взгляда.Глубоко в сознании Ильи вновь раздалось эхо ударов. Он наконец понял, что это были за звуки. Бубен. Он не осознавал, но отчётливо слышал звуки шагов, что двигались в ритуальном танце. Слышал, как друг об друга бьются украшения, что висели на шее танцующего шамана.В этот момент Сирин протянула ладонь к его щеке, но не успела прикоснуться, как из соседней комнаты раздался крик Гамаюн:

– Отдай, это моё!

Илья, выйдя из состояния транса, сорвался с места и побежал в сторону крика, за ним пошла Сирин. Влетев в комнату Славы и включив свет, он наблюдал интересную картину. На середине комнаты, лицом к лицу стояли Слава и какая-та девушка. Каждый из них держал перо с одной из сторон и тянул на себя. От резкого света Слава проморгался, и, крепко держа перо, с недоумением посмотрел на девушку, что упорно пыталась вырвать его из рук парня.

– Ты кто вообще такая? – удивился Слава.

– Не твоё дело! Отдай, это моё! – огрызнулась девушка.

– Сначала объясни, как ты сюда попала.

– Через балкон. Отдай! И как ты вообще проснулся?

– Да ты так резко вырвала книгу из моих рук, что грех было не проснуться. Подожди, в каком смысле«через балкон»? Мы на 5-ом этаже живём.

– Я прилетела. Да отпусти же ты! – казалось, Гамаюн сама не контролировала, что говорила.

– В смысле, прилетела? – на этой фразе Слава отпустил перо, и девушка по инерции отшатнулась назад, попой приземлившийся на кровать. Резко поднявшись с кровати, она снова налетела на Славу, но теперь с криками:

– Ты это специально?

– Ты сама попросила отпустить. Кстати, где книга?

– Вон там, на полу.

– Да как ты могла её так швырнуть? Это же единственный годный материал, который у меня есть. Мне ещё по нему работу надо написать.

– Серьёзно? Ты про нас, что ли пишешь?

– Чего? Про каких таких «вас»? Слушай, ты мне тут мозги не пудри. Ещё раз спрашиваю, ты кто такая?

– Может, успокоитесь? – раздался третий голос, и Слава с Гамаюн обернулись на него и увидели в дверях Сирин и Илью. – Соседи сейчас бунт поднимут. Ведёте себя как дети.

– А, так это твои гостьи? А я думаю, кто её впустил, – успокоился Слава.

– Я их не впускал. И мне тоже интересно, как они сюда попали.

До Гамаюн начала доходить вся серьёзность ситуации. Она понимала, что надо бежать, но пробиться через двух мужчин и добежать до балкона не так-то просто, а выпрыгнуть из существующего окна невозможно. По закону подлости,именно это окно заперли. Но больше всего её пугало спокойствие Сирин. Та всё это время молча смотрела на разыгравшуюся сцену, затем на несколько секунд опустив голову к полу о чём-то задумалась. Но когда пришла в себя, то обратилась ко второму парню:

– Я хочу тебе кое-что рассказать. И пусть твой друг поднимет книгу, что лежит на полу.

– Что ты ему собралась рассказывать? – с недоумением спросила Гамаюн.

– Тоже, что и ты.Только более спокойно и понятно, – не отрывая взгляд от Ильи, ответила птица.

– Я им ничего не говорила, – возмутилась Гамаюн. Но вдруг до неё дошло, что она орала парню, с которым дралась за перо, которое сейчас крепко сжимала в руке.

– А ещё нам нужен шаман, а он,– по-прежнему, не отрывая взгляда от Ильи, произнесла Сирин. – именно из их рода.

– Что? – произнесли одновременно три голоса.

Десять минут спустя, на кухне рядом друг с другом сидели два парня и ошарашено смотрели на девушек, что только что перед ними превратились в огромных птиц и снова обратились людьми. Не дождавшись от них реакции, девушки взяли стулья и сели напротив парней. А те застыли даже не моргая, казалось, что и не дыша. Но один из них, слегка приходя в себя, спросил второго.

– Слав?

– А?

– Когда Варя готовила, ты не обратил внимания, какие приправы она использовала?

– Не-а. Но можно она ещё раз придёт готовить? Надеюсь, приход будет такой же.

– То есть, вы волшебные птицы из славянской мифологии? И зовут вас Сирин и Гамаюн? – сомневаясь в своей адекватности, переспросил Илья.

– Всё ещё не верите. Может, уже соберётесь? И хватит паясничать. Ты мне нужен, так что приходи в себя, – обратилась к Илье Сирин.

– Но чем я могу быть тебе полезен? – немного отходя от шока, откликнулся парень.

– Давай я тебе сначала покажу, а потом скажу, что от тебя мне надо. Надеюсь, ты согласишься.

– Хорошо, показывай. Мне кажется, меня больше ничем не удивить.

– Тебе кажется, – сказав это она положила свои руки на щёки Ильи, но столкнувшись взглядами с парнем, немного смутилась. От неловкости её спас голос Гамаюн.

– Ты тоже иди сюда. Думаю, и тебе это будет интересно.

В отличие от Сирин, Гамаюн не стесняясь припечатала обе ладони к щекам парня, ещё и улыбалась ему в лицо. Затем, будто что-то вспомнив, резко приблизила своё лицо к лицу Славы и начала в него всматриваться. И тут до неё дошло.

– Я вспомнила, ты тот самый бескрылый, которого я высматривала, когда на меня напали.

– Бескрылый? Что за бескрылый? – округлив от удивления глаза, спросил Слава.

– Потом объясню, не моргай, – сказала птица, но парень моргнул.

В этот момент настенные электронные часы на кухне показывали 01:05:47

– Ой, – произнёс парень и распахнул глаза.

Но какой «ой», если они вчетвером оказались не на кухне, а стояли на просёлочной дороге, по краям которой расстилались пшеничные поля, а вдали, виднелась небольшая деревушка.

– Я моргнул, – сказал Слава, при этом осматриваясь вокруг с такими выпученными глазами, что казалось, вот-вот, и они выпадут из орбит.

– Правильно сделал, – широко улыбнулась Гамаюн.

– Тогда зачем ты сказала не моргать?

– Чтобы ты моргнул. Психология.

– Ты надо мной издеваешься?

– Немного, – а улыбка так же не сходила с её лица.

– Почему ты такая счастливая?

– Ну, у нас давно не было такого контакта с человеком. Я соскучилась по всему этому. И пока есть возможность,наслаждаюсь. Хотя, мне кажется, что мы с ней огребём по полной за свою выходку.

Тут Слава вспомнил, что они здесь не одни и обернулся в сторону Ильи и Сирин. Таким ошарашенным Илью Слава не видел никогда. Его можно было назвать потерянным. Он с полным недоумением осматривался, пытаясь осознать реальность происходящего. Но Сирин вывела всех из своих мыслей, сказав:

– Далековато мы встали, идём, – и схватила Илью за руку.

– Не отстаём, – произнесла Гамаюн и тоже потащила за собой Славу.

И почти сразу они оказали в самой деревне. Жители, не замечая странных гостей, занимались своими делами. Из маленьких хаток доносился запах свежеиспечённого хлеба. Дети, перекрикивая друг друга, с играми носились по улице. Женщины и мужчины занимались хозяйством.

Славу удивляли их простая одежда, которую раньше он видел только на картинках и художественных фильмах.

– Где это мы? – задал вопрос Илья.

– Это одна из тех деревень, которых давно нет. Год – 990.

– 990 год? – переспросил Илья.

– Здесь жили обычные мирные люди, не причинившие никому зла. Принимали жизнь такой, как она есть. Чтили предков, растили детей, собирали урожай – всё как обычно. Но однажды сюда пришёл новый Бог… -Сирин щёлкнула пальцами, и мирная деревня вмиг оказалась в огне и пепле. – А, самое страшное, его последователи, – продолжила она. – так карали тех, кто отказывался принимать новые учения. Люди сжигались заживо, уничтожались целые поселения. Народ в страхе приклонял колени перед новой верой.

– Что за… – Илья запнулся, смотря на обуглившийся труп некогда живого человека. – новая вера?

– Ты правда не понимаешь? – прищурившись спросила Сирин.

– Мне что-то дурно, – сказал побледневший Слава, непривыкший к таким картинам.

– Хорошо, – произнесла Сирин. – посмотрим на кое-что другое.

Щелчок пальцев, и вся компания оказалась среди толпы на берегу реки. Было безумно холодно, зима была морозной, а босоногих людейв тонких одёжках дружинники загоняли в воду. Плачь мёрзнувших детей, заглушал слова священника, читавшего молитву на берегу.

– Что тут происходит? – недоумевал Слава.

– Слышал когда-нибудь фразу «крещенские морозы»? – спросила, ставшая полностью серьёзной Гамаюн.

– Слышал, но причём тут… – и тут до Славы дошло. Он медленно обернулся на стоящих на холоде людей. Что можно было говорить о детях, женщинах и стариках, когда молодые и крепкие мужчины тряслись от холода? А те, кто побывал уже в ледяной воде, не могли даже шевелиться, лежа скрючившись на холодной земле.

– Смотри и наслаждайся, – с сарказмом и еле сдерживая слезы, говорила Гамаюн. – Так крестили великую Русь.

– Хватит. Мы можем уже уйти? – не выдержал Слава.

А Илья стоял, молча наблюдая за происходящим. Он не мог понять, что творится в его собственной душе. Он конечно знал, что христианство русский народ не сразу принял. Да и кто сразу примет новую веру, когда веками их предки поклонялись своим Богам? Он также знал, что стоящие у власти тоже разделились на тех, кто не принимал новую религию, и тех, кто был за смену веры. Но знать и видеть воочию, не одно и тоже.

– А это ещё не всё, – раздался голос Сирин.

И вот они стоят на похоронах. Лица людей как каменные и не выражают эмоций. Как будто все их чувства улетучились. Будто они разучились чувствовать. И лишь растрёпанная молодая женщина кричит и плачет раненным зверем. Маленькое тело её дитя опускают в землю. Она срывается с места и хочет схватить своего ребёнка, но её останавливают. Она плачет и кричит. Просить позволить ей сжечь маленькое тельце. Просит не отдавать её ребенка червям. Но её держат, к её мольбам остаются глухи.

– Почему она просит сжечь ребёнка, а не похоронить? – спросил Илья.

Сирин даже воздуха не успела набрать, как Слава на одном дыхании произнёс.

– В дохристианской Руси умерших не хоронили – их сжигали. Это был целый обряд, во время которого душу усопшего провожали к предкам.

– Причина смерти – воспаление лёгких? – после недолгой паузы, вновь спросил Илья.

– Да. Тело ребёнка слабое, во время крещения он схватил простуду и умер от осложнений. И он не один был такой. Многие со слабым здоровьем не выдерживали. В основном, старики и дети, – ответила Сирин.

– Неужели нельзя было вылечить? – продолжал спрашивать парень.

– Можно было. Но единственными, кто что-то понимал в врачевании, были шаманы, а они в свою очередь оказались под запретом. Любого, кто обращался к ним за помощью, карали. Деятельность и учения шаманов тоже запретили. Тот факт, что сейчас обращаться к гадалкам, ведуньям, хиромантам считается неправильным и неугодным Богу деянием, пришло с этих времён. Пришло с этого.

– Но сейчас всё не так.

– Конечно, но начиналось с такого.

– Ты сказала, что тебе нужна моя помощь.

– Давай мы вам ещё кое-что покажем, потом объясню, что мне от тебя надо.

– Я готов.

И вновь они перенеслись. Теперь они находились у подножья горы. Там друг напротив друга стояли две группы. Первые больше походили на людей в простых сарафанах и рубашках. Со стороны они казались обычными селянами, но среди них стояла Сирин.

– Это что, ты? – подал голос Слава, обращаясь к птице.

– И не только я. Присмотрись.

Святослав сделал пару шагов вперёд и пригляделся к стоящим. Каково же было его удивление, когда он увидел, что во главе этой группы стоял никто иной как Дмитрий Сергеевич – старый библиотекарь.

– И как это понимать? – недоумевал он.

Гамаюн вырвала из его руки невесть откуда взявшуюся книгу и открыла на той странице, где было изображение Рода, затем передала его студенту.

– Это что, он?

– Он. Если полистаешь – узнаешь и остальных. Мокошь- покровительница женщин и домашнего ремесла, – указала она на женщину, стоящую рядом с Сирин. – Это Матушка. В книге она указана как Земля Матушка, –показала она на взрослую женщину. Несмотря на свой, видимо, немолодой возраст, она была очень нежной и красивой. Она была единственная из женщин, чью голову покрывал платок.– А эти мужчины, стоящие за отцом, можно сказать, наши братья -Сварог и Перун, – эти немолодые мужчины были больше похожи на вышибал или телохранителей, чем на крестьян.

А напротив них стояли те, кто вызывал не меньшее удивление у ребят. В огромном белом облаке стояло четыре фигуры. Не было видно лиц, и тяжело было наверняка сказать мужчины это или женщины. Через облако виднелись лишь их очертания.

– Надо подойти ближе, – заметила Гамаюн. – Отсюда чёткоразговор не слышен.

– А что тут происходит? – поинтересовался Илья.

– Это было что-то вроде официальной встречи между новым Богом и нами, – ответила Сирин.

– Хочешь сказать, что один из тех, кто в облаке – Бог? – дрожащим голосом спросил Слава.

– Видишь в облаке того, кто выше всех? –указала пальцем в сторону облака Гамаюн.

– Того, кто стоит напротив Рода?

– Да. Это он. Тот самый Бог.

Немного приблизившись, ребята наконец смогли хорошо расслышать их разговор. Диалог вёлся спокойно, без повышенных тонов.

– Ради вас, – голос шёл со стороны тех, кто был в облаке, и не было понятно кто говорит.– народ приносит в жертву людей. По-вашему, это приемлемо, когда один человек убивает другого во имя Бога?

– Хотите сказать, что в честь Вас кровь не проливалась? – ответил Род. – Кровопролитие, последний вопрос, который вы имеете право поднимать. Вам так не кажется?– повисла тишина. – Посланники вашей веры вырезают сейчас собственный народ.

– Мы не виноваты, что некоторые, недопоняв смысл веры, становятся фанатиками, – и вновь тишина.

– Тем не менее, – снова голос из облака. – мы хотим прийти с вами к согласию.

– Согласия не будет, вам не избежать войны. – ответил им Велес.

– Вам стоит передумать. Подумайте сами. Сейчас, да, вы сильны, но мы не слабее. Мы будем с вами на равных, война продлится годы. Но что потом? – тембр голосов менялся, и казалось, что они говорили по очереди, но при этом не запинаясь. – С каждым столетием, потом с каждым десятилетием, затем с каждым годом вера людей в вас будет слабеть, а в нас – крепнуть. Мы начнём обретать силу, а вы – терять. И однажды родится поколение, которые и вовсе знать вас не будет. Имя ваше предастся забвению, и лишь единицы узнают о вас из книг, но верить уже никто не начнёт. И тогда вы окончательно обессилите. Вам не кажется, что вы хотите начать войну, которую заведомо проиграете?

– Это больше похоже на предложение сдаться, чем на мирное соглашение, – перебила их женщина в платке.

– Позвольте закончить. После смерти души тех, кто принял новую веру, уйдут к нам. А что будет с теми, кто остался верен вам? Если вас окончательно не станет или если вы будете участвовать в вечной борьбе с нами, что будет с ними? Этим душам нужно пристанище. Нет ничего печальнее, чем беспризорная душа. Ради них вы обязаны оставаться сильными как можно дольше. Подумайте, ибо мы предлагаем вам такое соглашение: те, кто сейчас являются вашим народом, те, кто будут являться потомками вашего народа, независимо, сколько пройдёт поколений, если не крещён – его душа ваша. Независимо от того помнит вас или нет, знает или нет. Как будете готовы дать ответ, мы снова с вами встретимся.

На этих словах облако растворилось вместе с теми, кто был в нём. А та Сирин, что стояла вместе со старыми Богами, обернулась чернокрылой птицей и взлетела.

– И нам пора. Следующий эпизод – последний, – сказала Сирин, стоящая рядом. Щелчок пальцев, и они стоят посреди поля окружённого лесом, рядом с тотемом, напротив которого дотлевали угольки костра. Оглядевшись по сторонам, и не увидев ничего необычного, ребята немного успокоились. После увиденных сцен, они ожидали чего угодно, но никак не оказаться в пустынном поле с догорающим костром.

– Кстати, у меня вопрос, – сказал Слава. – Мы сейчас в пространстве и времени путешествуем?

– Не совсем. Мы путешествуем по нашим воспоминаниям, – ответила Гамаюн. – Мы всё ещё сидим на вашей кухне, – продолжила Сирин.

– Это же тотем, верно?

– Ты прав.

– Но в книге такого тотема не было.

– Он единственный в своём роде. Шаман, сделавший его, вырезал на нём лице всех божеств, которых знал. И здесь принёс последнюю жертву всем своим богам. Он сжёг себя заживо.

– А разве не это ли фанатизм, совершать самоубийство ради религии?

– Всё, ради чего он жил, к чему готовился с самого детства, всё в один миг стало вне закона. Его жизнь и существование стали бессмысленными. Он не смог перебороть эту боль и решил уйти так, как считал нужным.Когда его душа покинула тело, то нашла пристанище в этом тотеме. Здесь, – она прикоснулась к тотему. – душа последнего истинного просвещённого шамана. А там, докуда распространился дым от его погребального костра, образовалась пелена, скрывающая это место от любых глаз.

Первое время, души которые принадлежали нам, мы хранили в Ирие.

– Что такое Ирий? – поинтересовался Слава.

– Рай, говоря иначе. Но, чем больше мы слабели, тем сильнее разваливался Ирий. Тогда мы нашли пристанище этим душам здесь.Мы спокойно могли покидать это место и оставаться незаметными. Мы понимали, что вечно прятаться здесь не сможем, и стали искать шаманов, способных провести обряд и перенести все эти души и нас через пространство, туда, где мы сможем начать всё с начала. Но подходящих так и не нашлось. Сейчас у нас есть двое, но они…

Она замолчала, затем медленно повернулась лицом к Илье и обратилась к нему.

– Ты, может и сам того не осознавая, нёс обет безбрачия. Когда кого-то выбирали в шаманы, этот человек не женился, посвящая своё тело и дух своим Богам. Кто-то из твоих предков был шаманом. Это в тебе чувствуется, и ты подходишь больше, чем те, кого мы сейчас готовим. Ты дашь нам своё согласие, поможешь ли нам начать всё с чистого листа?

Илья смотрел в умоляющие глаза Сирин и начинал потихоньку понимать, почему глядя на неё он слышал те удары в бубен и почему чувствовал себя так, будто входит в транс. Она стала тем катализатором, что разбудил в его генах память предков. Но это объяснение только части того, что он ощущал. Ему надо было ответить ещё на другой вопрос. Почему он, человек, руководствующий чистой логикой, сейчас стоял неизвестно где лишь потому, что ОНА позвала его за собой.

– Я хочу помочь, но представления не имею, что надо делать, – ответил парень.

– Яга всему научит.

– Яга? Баба Яга?! – не сдержал эмоций Слава.

На этой удивлённой ноте ребята вновь оказались за столом на своей кухне.

– Спрошу ещё раз, ты готов помочь? – обратилась Сирин к Илье.

– Готов, – с полной уверенностью ответил тот.

А часы на стене показывали время 01:05:48. Слава всё это время сидел неподвижно, смотря в одну точку на столе.

– Твой друг сломался,–Гамаюн не смогла промолчать, в упор рассматривая парня.

Илья потряс Славу за плечо и спросил.

– Чувак, ты в норме?

– Я не знаю, – ответил Слава, повернувшись к другу. – Я сижу напротив говорящих птиц в человеческом теле, я видел древних Богов, я видел своего Бога. Видел того, кому мать всю жизнь молилась. Я не знаю, в порядке я или нет.

– Минуточку, – подала голос Гамаюн. – Ты сказал: «Я видел СВОЕГО Бога»?

– Да, я так и сказал, – ответил Слава.

– Я же вроде сказала, что ты бескрылый.

– Я не могу уловить смысл. Что ты этим хочешь сказать?

– Бескрылые – это те, над которыми не парят белые крылья Ангелов. А Ангелы парят только над теми, кто крещён. Ты бескрылый. Ты не крещён. Соответственно, он не ТВОЙ Бог.

## До рассвета


Свет в библиотеке горел, но окна скрывали жалюзи, так что, если бы случайно в такое тёмное время суток кто-то и проходил мимо, вряд ли увидел, что там происходит.

Как самые обычные современно одетые люди, за столами библиотеки сидели боги и внимательно смотрели на старого мужчину перед собой и на стоящую рядом с ним женщину с испещренным шрамами лицом.

– В чём причина столь неожиданного собрания, что мне пришлось выбраться из Ирия? – спросила молодая девушка, держась за свой небольшой животик.

– Потому что в Ирии давно не безопасно, особенно для тебя, – ответила Матушка. – И ты, Алконост, тоже должна услышать всё, что здесь будет обговариваться, ибо нам всем нужно сейчас принять важное решение.

– Позвольте мне, Матушка, всё им объяснить, – обратился к женщине старик, затем повернулся к сидящим.

– Сегодня Марана и Гамаюн были замечены, когда выполняли поручения.

– Что? Их кто-то смог увидеть? – послышались перешёптывания в зале.

– Да. Увидели. Одно дело, когда мы хотим, чтобы нас увидели, а другое – когда нас замечают, несмотря на то, что мы прячемся. Это говорит о том, что мы окончательно ослабли. Оставаться на этой земле мы уже не можем. Обещание не трогать некрещеные души нашего народа давали нам только жители неба. С тёмным миром такого уговора у нас не было. Один из них проследил за Гамаюн и дошёл до края Пелены. Я думаю, что они не станут тянуть с тем, чтобы прийти за душами. Сил с ними сражаться у нас нет. Ждать от небесного мира помощи мы тоже не можем, по уговору они в наши дела не лезут. Нам надо до рассвета покинуть это место. И это не обсуждается. Яга, приведи Ольгу и Евгения.

– Они ещё дети, а не посвящённые шаманы. У них не хватит сил, – подала голос женщина средних лет, что сидела за одним из дальних столов. – К тому же, они ещё не готовы.

– Я понимаю, – ответил старик – но разве у нас есть другая альтернатива?

Было видно, что Яга волновалась. Её подопечные были недостаточно сильны, чтобы проводить настолько сложный обряд. Это были всего лишь два ребёнка, увлёкшиеся оккультными науками. Яга рассчитывала, что если им и придётся воспользоваться своими знаниями, то только тогда, когда они подрастут, но её надежды не оправдались. У них и правда не было другого выхода. Глубоко вздохнув, она исчезла из своего места, оставив после себя растворяющийся в воздухе серый дым.

– Марана, твои обязанности здесь закончились, – обратился старик к темноволосой девушке, та кивнула в знак согласия, затем повернувшись к стоящей рядом женщине он продолжил.

– Матушка, дозовись до разума Гамаюн, пусть быстрее находит своё перо и возвращается с Сирин в Пелену. В её перьях больше магии, чем во всех нас вместе взятых. Она должна успеть к началу обряда…


* * *


Яга, медленными шагами приближалась к воротам небольшого домика, что находился на окраине города. Её сердце разрывалось от боли, ведь она понимала, каких невероятных усилий ей придётся потребовать от этих детей. Она боялась, что их тела не выдержат такой нагрузки, и малыши погибнут.

Она встретила их год назад, когда дети, в очередной раз убежав из детского дома, скитались по окраинам города.Она нашла их недалеко от Северной дороги. Они, голодные и потерянные, прижавшись друг к другу, спали под открытым небом. Яга нашла этот пустующий дом и привела их сюда. С тех пор она оберегала их и заботилась. Узнав, кто эта женщина, дети увлеклись её знаниями и настойчиво просили научить их всему, чему возможно. Женщина долго отпиралась, объясняя это тем, что они ещё слишком юны и не имеют представления о том, чего просят. Но со временем им удалось её уговорить. Она рассказала о них Роду, и все пришли к выводу, что так как других кандидатов нет, то эти дети, если их хорошо подготовить, возможно, в своё время справятся. Но времени на их подготовку оказалось намного меньше, чем они рассчитывали.

Дрожащими руками она повернула ручку и толкнула дверь калитки. Не успела она перешагнуть за порог, как из дверей дома выбежала русоволосая девочка, а за ней и парень. Девочка с разбегу кинулась в объятия женщины и спросила.

– Я так и знала, что это вы. Я почувствовала ваше присутствие через сон. Почему не предупредили, что придёте? Мы вас не ждали, – она улыбаясь смотрела в глаза Яге. Та, обняв в ответ,сказала.

– Я сама не знала, что мне придётся сегодня прийти, – и её глаза наполнились слезами.

– У нас незапланированный урок? – спросил парень, приобняв женщину, затем отпустив.

– Почему вы плачете? Что случилось?– продолжая обнимать, спросила девочка.

– Вы задаёте так много вопросов, но не даёте времени ответить, – улыбаясь, но со слезами на глазах выговорила Яга.Затем продолжила. – Наше время здесь истекло. Мы уходим. Вы нужны для обряда.

– Нет! Почему так скоро? Вы же говорили, что нескоро покинете это место, – разрыдалась, уткнувшись женщине в грудь, девочка.

Было видно, что и мальчик еле сдерживает слёзы, но пытается оставаться сильным, услышав то, что женщина, ставшая им матерью, должна уйти навсегда.

– Но мы же не справимся. Мы ещё не всё выучили и мало что можем. Вдруг у нас не получится? Останьтесь ещё ненадолго, пока мы не будем полностью готовы,– продолжила через слёзы девочка.

– Боюсь, мы не можем ждать, – крепко обнимая её, ответила Яга.

– Мы…, – запинаясь, подал голос мальчик. – сделаем всё возможное, – и тоже кинулся в объятия к наставнице.

* * *

А в другом конце горда на кухне Сирин что-то объясняла Илье, а Слава уже десять минут крутил в руке телефон, то порываясь позвонить, то, передумав, снова ставил на блокировку. Гамаюн не выдержала игнора в свой адрес и обратилась к Славе.

– Ты чего над телефоном издеваешься?

– Мне нужно поговорить с матерью.

Гамаюн бросила взгляд на настенные часы, которые показывали три часа ночи.

– Ты время видел? Твоя мама спит сейчас. Если ты ей позвонишь в это время, она пока будет трубку поднимать, три инфаркта получит, решить, что с тобой что-то случилось.

– Вот поэтому и не звоню.

– Тогда оставь в покое телефон. Лучше скажи мне, почему из всех книг, что ты взял из библиотеки, оставил только эту? – кивнула она в сторону лежащей на столе книги.

– Потому что здесь то, чего я раньше практически не знал. Можно сказать, вообще не знал. Я хочу написать работу и рассказать всем о забытых славянских Богах,– сказав это, он присел напротив птицы.

– Свергнутых.

– Что?

– О свергнутых славянских Богах. Нас не просто так забыли. Нас свергли, а потом и забывать стали, а не раз переписанная история полностью изменила представление людей о нас. Многих и вовсе вычеркнули из этой истории.

Слава опустил голову и посмотрел на перо, что лежало на столе.

– Я понимаю, что это твоя собственность, но почему ради неё вы рискнули влезть в чужую квартиру? Вы ведь понимали, что с большой долей вероятности вас поймают.

– Когда наше положение и статус здесь стали плачевными, – с некоторой долей грусти начала рассказ Гамаюн. – Мы решили, что должны попробовать начать всё с начала, но уже в другом месте. Тогда же самые сильные боги решили поместить в мои перья часть своей магии, чтобы использовать её для создания нового мира. Я стала чем-то вроде запасного колеса. А Чернобог поместил всю свою магию в мои перья и… исчез. Понимаешь, когда божество лишается магии, оно исчезает бесследно. А ведь он был одним из самых жестоких, безжалостных и кровожадных, но ради нашего будущего отдал вою жизнь.

– Как и тот шаман?

– Ну, почти.

– А почему выбрали тебя в качестве носителя этой силы?

– Я не являюсь могущественным божеством, да и не божество я вовсе, если разобраться. Я мирная птица. Если бы вдруг началась война, меня не восприняли бы как серьёзного противника.

– А ты сама можешь пользоваться этой магией? –тут у Славы зазвенел телефон. Он посмотрел на экран, затем кинул ошарашенный взгляд на часы. Потом, резко ответив на звонок и подскочив с места, крикнул в трубку

– Мам, что случилось?– затем какое-то время молча слушал. Услышав ответ, он облегчённо выдохнул. Прикрыв микрофон, Слава обратился ко всем. – Я ненадолго, – и вышел на балкон.

– Мам, ты меня напугала.

– Прости сынок, но мне на душе неспокойно было. Ты там в порядке?

– Да, мам, не переживай.

– А почему ты в такое время не спишь?

– Я над работой засиделся.

– Ладно, сынок, прости что напугала. Я правда не знаю почему, но так тревожно вдруг стало на душе. Я не смогла справиться с собой и позвонила. Иди, отдохни. Тебе надо хорошо спать, чтобы голова работала.

– Мама, если честно, я сам хотел сейчас тебе звонить.

– Почему, что случилось?

– Мам…почему я не крещён? – повисла тишина, затем на том конце трубки послышался выдох, и женщина вновь заговорила.

– Сынок…твой отец…он был из семьи староверов, а я – из христианской… Наш с ним брак навёл много шума в своё время. Его семья так и не одобрила его выбор, как и моя. Но он пошёл вопреки всем и взял меня в жёны. И чтобы наши дети однажды не встали перед выбором веры, мы уехали из нашей деревни и остановились здесь. Мы с твоим отцом решили, что не будем выбирать по какому вероисповеданию воспитывать детей. Мы решили, что хотим вырастить вас просто хорошими людьми. Трудолюбивыми, верными, добрыми. Людьми совести. И этот вопрос никогда больше в семье не поднимался. Что интересно, вы с братьями сами никогда не спрашивали ни о чём подобном…до этого момента.

– Я, если честно, немного удивлён.

– Сынок, пожалуйста…– начала паниковать женщина.

– Мама, я не говорю, что это плохо. Просто, мне это правда кажется удивительным. Я рад, что узнал об этом.

– Ты не сердишься?

– Мам, мне не на что сердиться. Это был выбор моих родителей, и я считаю, что вы поступили так, как считали правильным. По-моему, у вас всё получилось.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно. А теперь ты должна лечь поспать. А когда я приеду, ты мне и Владу всё подробнее расскажешь. Я хочу знать историю своей семьи. Теперь твоя ночная тревога прошла?

– Да, теперь прошла.

– Тогда, будет ли уместно в это время сказать «спокойной ночи»?

– Будет уместно. И тебе спокойной ночи, сынок.

Когда Слава зашёл на кухню, то увидел, что Гамаюн и Сирин застыли как каменные изваяния. Они не моргали, не шевелились, кажется, что и не дышали.

– Гамаюн? – обратился Слава к птице, но она не ответила, оставаясь неподвижной. – Что с ней? – обратился он к Илье.

– Я без понятия. Они как-то резко застыли.

Тут Гамаюн моргнула и с глазами полными тревоги посмотрела на Сирин, и они в один голос произнесли.

– Нам пора.

– Вы уходите? – забеспокоился Илья.

– Мы уходим, вставайте, – сказала Гамаюн.– Если твоя помощь пригодится, то отлично. Если нет, то спасибо, что не отказал, – и схватила своё перо со стола.

В этот момент Сирин взяла за руку Илью и повела за собой на балкон. Следом пошла Гамаюн.

– Подождите. Можно мне с вами?

Гамаюн обернулась, посмотрела на Славу, затем на книгу на столе:

– Род никогда не доставал эту книгу. Берёг как зеницу ока. Но тебе отдал. Значит у него на тебя есть планы, и он не будет против, если ты поприсутствуешь. Идём, – и протянула ему руку.

* * *

Посреди поля, освещённого звёздным небом, уже собралась толпа. Кто-то перешёптывался, кто-то что-то бурно обсуждал. А некоторые и вовсе стояли так, будто их здесь нет. В один момент посреди толпы образовался сгусток дыма, затем расширившись, будто взорвался, а вместо него появилась Яга, держащая за руки детей.

– А вот и вы, – подбежала к ним Матушка.

– Все здесь? – спросила Яга.

– Ждём только Сирин и Гамаюн.

– А это не они? – спросила Лада, приближаясь к Матушке и указывая пальцем в небо. – Легки на помине.

– Они что, не одни? – удивилась Яга, смотря на то, как две огромные птицы приземляются, а с их спин слезают два молодых человека. Когда парни опустились на землю, птицы обрели человеческий облик.

– Кто это такие и почему вы их привели с собой? – возмущаясь и приближаясь к птицам, спросила Яга.

– Я подумала, что он может нам помочь, – указывая пальцем на Илью, ответила Сирин.

А Яга, резко остановившись перед парнем, смотрела на него с полным неверия глазами.

– Как так получилась, что за последние годы поиска, мы на него не наткнулись? – продолжала Яга.

– Он крещён, а мы искали среди некрещённых, – подала голос Сирин.

– О, кажется это голос моей злобной сестрёнки, – сказала, приближаясь к стоящим, Алконост.

– Ну конечно, если ты не испортишь мне настроение, это уже будешь не ты, – с натянутой улыбкой ответила Сирин.

– Пташки мои, успокойтесь, – влезла в разговор Лада. – У нас нет на это времени.

– Лада, ты дашь нам хоть раз спокойно пообщаться? – с наигранной обидой обратилась к ней беременная девушка.

– Вы грызётесь, а не общаетесь. Моя задача этого не допустить. У нас нет времени на ваши распри. Кстати, а это кто? – спросила женщина, посмотрев на Славу.

– А он в комплекте с тем парнем шёл, – ответила Гамаюн на вопрос Лады, при этом кидаясь в приветственных объятиях к Алконост. – Как же давно я тебя не видела, – зажимала в объятиях беременную девушку птица. – Я так соскучилась. Как ты себя чувствуешь?

– Слаба, но спасибо что беспокоишься, – искренне улыбаясь говорила Алконост.

Фыркнув на эту слащавую картину, Сирин обернулась к Яге, которая продолжала внимательно смотреть на Илью и что-то обдумывать. Илья же стоял с потерянным взглядом, но не предпринимал никаких попыток заговорить, ожидая реакции от женщины.

– И ты здесь? – послышался голос старика, и спустя миг рядом с Святославом уже стоял старый библиотекарь.

– Дмитрий Сергеевич, здравствуйте. Я…– протараторил Слава, но не успел договорить.

– Я рад, что ты здесь. Наблюдай, – перебил его старик и подошёл к Яге.– Что скажешь?

– Его тело и дух чисты, и я чувствую в нём кровь шамана, но его Ангел-хранитель очень сильный и вряд ли позволит ему нам помочь, – высказалась стоящая неподалёку Лада.

– Позволит, – вдруг раздался голос за спиной Ильи.

Парень резко обернулся на этот голос, и не только он – все стоящие увидели облако белого дыма, через которое виднелись очертания человека.

– Ты… – запнулся Илья.

– Твой Ангел, – услышал он ответ из облака.

– Ты не будешь препятствовать? – спросила Яга.

– Я не буду мешать, чтобы он мог сделать то, что желает его сердце, – сказав это, Ангел вновь исчез.

В этот момент Яга схватила Илью за руку и потянула его за собой. Приближаясь к детям, широко улыбаясь, сказала:

– Женя, Оля, у нас меняется план. Этот молодой человек…– понимая, что не знает его имени, запнулась Яга.

– Илья, – представился парень.

– Илья нам поможет.

– Простите, а вы… как к вам обращаться? – спросил Илья у женщины.

– Яга.

– Баба Яга?

– Молодой человек, к вашему сведению, я Божество, а не та злая Баба Яга из избушки, о которой вы слышали,– и обернувшись к детям, продолжила. – Ваша задача призвать из тотема душу шамана, поместить его в этого парня. А шаман сделает всё необходимое. И помните, призывая дух шамана, вы должны донести ему причину, по которой вызываете, и поддерживать его в теле Ильи, пока он не закончит то, что должен сделать.

– Тогда получается, наша задача облегчается в десятки раз, – без какого-либо энтузиазма, но с явным облегчением сказал мальчик, которого назвали Женей.

– Не будем терять больше времени, – женщине было легче и спокойнее, ибо за жизнь детей она могла уже не переживать. – Матушка, проверь, пожалуйста, все ли в пелене, и подними тотем.

Наблюдая за происходящим, Слава обратил внимание на женщину, которую назвали Матушкой, и не мог поверить своим глазам. Эта измученная женщина не была похожа на ту, что стояла у подножья горы.

– Боже, что с ней случилось? – вырвался невольный вопрос у Славы, в то время как старуха опустилась на колени и прижала ладони к поверхности земли.

– Она – олицетворение того, в каком состоянии сейчас находится наша земля, – ответил на его вопрос Род. – Старя, измученная, с вековыми ранами от прошедших войн. Когда в неё верили и у неё были силы, она могла залечить любые свои раны. Но вера в неё слабела, а ран становилось больше.

– Все здесь, – сказала старушка, и в этот момент земля под ногами начала содрогаться.

Посередине поля, из-под земли стала появляться верхушка тотема, потемневшая и потрескавшаяся от времени. И вот он в полный рост стоит на почве. И только тогда Слава заметил, что этот тотем находился внутри бледноватой, как понял парень, капсулы, которая, треснув, разлетелась на маленькие кусочки.

Пока Матушка призывала тотем, из поля зрения Славыненадолго исчезли Яга и дети. Когда они появились, на детях были ритуальные шаманские одежды.

Они переоделись в длинные, во весь рост, обшитые бахромой костюмы. Таким же способом были обшиты платки, что покрывали их головы. На лица были надеты маски с медвежьим оскалом. Талии перетянуты вышитыми узорами поясами. Судя по лапам, что свисали с плеч ребят, на их спины накинули шкуры медведей. На груди висели металлические диски с изображёнными на них коловратом. В руках ребята держали бубны, на которых было нарисовано Солнце, вокруг которого изображались пляшущие человечки.

Все присутствующие стали собираться вокруг тотема. Их одежды из современных превратились в рубашки и сарафаны, которые носили в старину, обувь стала плетённой. Алконост и Гамаюн обратились птицами и парили в воздухе. Но ближе всех в паре шагов от тотема стоял Илья, а за его спиной на колени опустились дети. Яга же отошла в толпу, наблюдая за этой троицей.

Тут близнецы подняли бубны над головой и стали бить в них. Славе показалось, что все звуки вокруг заглохли, а в ушах эхом отдавались только ритмичные звуки ударов.

Поднявшись с колен, дети стали кружиться в ритуальном танце вокруг тотема и Ильи. Тот, в свою очередь, стал странно дышать, будто ему не хватало воздуха, а вены на шее и руках вздулись.

Слава, обеспокоившись состоянием друга, хотел подбежать к нему, но был остановлен стариком, который остался стоять рядом с парнем.

Дети продолжали танцевать, произнося какие-то странные звуки и слова. А Илье становилось всё хуже. Громко кашляя, он упал на колени перед тотемом. Его начало трясти. Лицо и руки покрылись старческими морщинами, а одежда стала выцветать и менять форму. И вот перед тотемом на коленях стоит уже не молодой парень, а старый мужчина, одетый в точно такой же костюм, что и дети. Близнецы стали тише произносить, как понял Слава, заклинание, и медленнее кружиться.

Старик поднялся с колен, обратив свой взор сначала на тотем, потом на присутствующих. Легкая улыбка тронула его губы и он, раскинув руки навстречу звёздному небу, закинув голову назад с закрытыми глазами, издал громкий протяжный крик.

## Там, где свет, и там, где тьма


Мимо огромных светлых арок, что были украшены резными узорами,босиком бежала маленькая девочка лет десяти. Ступни и подол её легкого платьица скрывались в завесе облачного пола. Над арками и между ними плыли легкие облака, и сквозь них сочился тёплый белый свет. Уверенно перебирая ножками, она добежала до одной из арок и вбежала в неё, вмиг оказавшись на освещённой веранде, где сидел старенький дедушка с седой бородой и держал в руках небольшую новую книжку.

С разбегу прыгнув на колени к дедушке, она обняла его.

– Малышка, ты отрада для глаз такого старого Ангела как я, но что тебя привело сюда? – прохрипел старик, а девочкадетским громким голосочком протараторила.

– Наставница сказала, чтобы я сообщила вам, что в ворота Вселенной стучится старый шаман, дух которого долгие годы спал в тотеме, возведённом в честь первых Богов этой земли, – и обняла деда.

Старый Ангел обдумал полученную информацию и, обнимая девочку в ответ, произнёс.

– Они уходят.

– «Они» это кто? – поинтересовалась девочка.

– Когда мы только пришли на эти земли, Отец, я и ещё два Ангела пошли заключать договор с Божествами, что властвовали на этой земле. И, кажется, они решили покинуть свои прошлые владения.Малышка, пойди к воротам судного зала, и первого Жнеца, что выйдет оттуда,отдав душу на суд, позови ко мне.

Девочка спрыгнула с колен дедушки и выбежала из арки.

С другого конца веранды всё это время за ними наблюдал подросток, который до конца так и не понял, что происходит. Последнее, что он помнил – они с друзьями решили заняться паркуром. У них это неплохо получалось, но в этот раз, видимо, что-то пошло не так. Он помнил, как сорвался с крыши, помнил адскую боль и туман перед глазами. Затем в его голове вспышками пронеслись эпизоды недолгой жизни. После он оказался сидящим на этой веранде, где старец сообщил ему печальную новость. Это место – Небеса, где вершатся судьбы таких же душ, которой сейчас и является погибший парень. Он умер, и суд решил зачислить его в ряды Жнецов, ибо доброе и злое, что он совершал, оказались равны на чаше весов. Несправедливы будут оба решения – и оставить его на Небесах, и отправить в Тёмный мир. А такие души становятся Жнецами.

Не прошло и десяти секунд, как ушла девочка, и из арки появился мужчина, облачённый в тёмную мантию. Скинув с головы капюшон, он обратился к старцу. Это был тот самый Жнец, что некоторое время назад забрал душу пьяного водителя.

– Мне сказали, что вы звали меня.

– Всё верно, – прохрипел старик и продолжил. – На земле сейчас вершится эпохальное событие. Боги, что были здесь до нас, покидают эту землю. Пойди туда, но не вмешивайся в происходящее.

Было видно, что Жнец озадачен. Он не понимал, зачем идти туда, если нельзя вмешиваться. Но после очередной фразы старого Ангела, он понял суть происходящего.

– Возьми этого мальчика с собой. Отныне, он твой подопечный. И все Жнецы, у которых под присмотром новобранцы, пусть идут с тобой.

Юный новобранец и Жнец вышли из арки и вошли в другую. Там было тёмное помещение, которое освещалось огоньками от свеч. В помещении были около двух десятков облачённых в мантии Жнецов, а среди них, как понял мальчик, такие же новобранцы, как и он.А решил он так, потому что эти люди, как и он сам, были в обычных человеческих одеждах.

Жнец, что привёл его сюда, сделал короткое объявление, объяснив суть происходящего.

– …проинструктируйте своих подопечных и подходите, я буду ждать вас на месте.

На этой фразе парень будто провалился в какой-то туннель и вмиг оказался недалеко от опушки густого леса, а рядом с ним стоял его наставник.

– Ничего себе, – ахнул подросток. – Как это мы так?

– Привыкай. Теперь ты будешь передвигаться только так. Кстати, я готов ответить на любые твои вопросы.

– Ну-у-у-у. Я даже не знаю, с чего начать.

– Тебе ведь объяснили, кем ты сейчас являешься. Отталкивайся от этого и спрашивай.

– Как вас зовут?

– Это правда твой первый вопрос?

– Да. Я должен же знать, как к вам обращаться.

– У Жнецов нет имён. Я наставник, ты подопечный.

– Я твой подопечный с именем Андрей.

– Никто не запрещает помнить имя, данное тебе при жизни.

– Если я сейчас Жнец, значит, я должен ходить и собирать души?

– Не совсем. Когда человек умирает, Жнец обязан оберегать его душу, пока та не попадёт на Божий суд.

– Это значит, что здесь кто-то умрёт, и мы должны сопроводить его душу?

– Не совсем.

– Да что вы заладили, «не совсем» да «не совсем»?

– Видишь вон тот лес? Там сотни лет собирали и прятали души своего народа древние Боги этой земли. А сегодня они покидают это место. Мы просто пришли понаблюдать.

– А разве это не бессмысленно?

– Скажем проще. Это приказ, и он не обсуждается.

На этой фразе рядом с ними начали появляться остальные Жнецы со своими подопечными.


* * *


А в подземном мире, куда не проникал ни один лучик света, происходило не менее важное событие.

Двое мужчин, одетые в мешковатые балахоны тёмно-коричневого цвета, шагали по коридорам вдоль камер подземной тюрьмы. Камеры были настолько заполнены, что даже с верхних краёв решёток высовывались прозрачные руки грешных душ.

Но мужчины не обращали на них внимания, продолжая шагать по мрачным и сырым коридорам тёмного царства и что-то обсуждать.

– Значит, говоришь, один из твоих Демонов видел, как древнее Божество забрало душу некрещённого?

– Всё верно. А второй ранил странную птицу, что превратилась в человека. Проследив за ней, он, как выразился, «заблудился», – ответил второй.– Могу предположить, что это место специально зачаровано.

– Интересно. Думаю, если какое-то место скрыто от посторонних глаз, значит там есть, что прятать, – и после недолгой паузы продолжил.– Подними всех своих, и проверьте местность. Если встретите сопротивление, значит там что-то очень ценное. Добудьте это любой ценой, и не важно, что это будет.

– Слушаюсь.

## Последний бой


Шаман с детьми продолжали исполнять ритуал, а из трещин в тотеме начал исходить свет. Все вокруг не произнеся ни звука наблюдали за происходящим. Старый библиотекарь, то смотрел на шамана, то поднимал глаза на звёздное небо.

Слава краем глаза заметил, как из чащи леса вышел ещё один старик, но его он видел в первый раз. Тот, насколько ему позволяли старческие ноги, быстро приближался к Роду. Старый библиотекарь тоже его заметил и пошёл ему на встречу. Ведомый любопытством, Слава пошёл за ним.

– Леший, что случилось? – спросил Род.

– У границы пелены, – запыхаясь, ответил тот. – собрались Жнецы.

– Что они здесь делают?

– Жнецы? – удивился Слава.

– Надо проверить, что им здесь надо.

Род проигнорировал вопрос парня и отправился в толпу. Вышел он оттуда в сопровождении трёх мужчин. Двоих из них Слава уже знал, а вот третий, был ему незнаком. Приблизившись к Лешему, они молча направились в чащу леса. Многие годы спустя, Слава так и не сможет себе объяснить, почему в тот момент пошёл за ними.

Эту удаляющуюся толпу мужчин заметила Лада и, быстро нагнав их, с тревогой спросила.

– Куда вы? Что-то случилось?

– Нет, милая, – успокаивал её старик. – мы просто хотим проверить границы и убедится, что всё спокойно.

По выражению лица было видно, что женщина не поверила, но, кивнув, сказала:

– Главное, не выходите за границы пелены. Когда ворота Вселенной откроются, покинут это место только те, кто был в пелене.

– Милая, нет причин для беспокойства, иди к остальным, мы скоро будем.

И развернувшись, мужчины направились в лес. Женщина какое-то время смотрела им вслед, затем развернулась и пошла в толпу.

Слава еле успевал за этой толпой мужчин, несмотря на то, что среди них было два пожилых человека. Наконец-то они остановились у другого края леса. Эта местность выглядела так же, как и поле, где сейчас проходил обряд.

– Почему не идём дальше? – спросил Слава.

– Здесь край пелены, – ответил мужчина, которого библиотекарь вместе с остальными вытянул из толпы.

– Они на той стороне, – указал Леший по диагонали на левую сторону.

– Неужели они решили нарушить обещание?

– Сколько их там?

– Несколько десятков.

– Мне кажется, они не собираются нападать. Если бы у них был такой умысел, они бы уже приступили к его осуществлению, – перебил их Род.

Слава следил за их разговорами и пытался не упустить ни единой детали. Но его внимание привлекли загорающиеся парами вдалеке красные огоньки. Парень, указав на них пальцем, спросил Лешего.

– А это что такое?

– А вот это уже действительно плохо, – глянув в указанную сторону, ответил Род. – Леший, буди древесных монстров.

Леший неподвижно смотрел вперёд, а за его спиной стало твориться невероятное. Старые пеньки, ветви и догнивающая листва выбирались наружу из-под земли. Собираясь во множество кучек, и формируясь, они стали напоминать маленьких человечков с костлявыми руками, чьи тела обклеели сгнивающей корой деревьев. А сами деревья, оживая, сбрасывали с себя листву и вырывали из-под земли корни. Откуда-то из глубины леса пришли существа, напоминающие волков – облезлые худые, с оскалов их на землю закапала пена. Вся эта толпа приблизилась к краю пелены и остановилась. А огоньков напротив становилось всё больше.

Тот, которого звали Сварог, удрученно произнёс:

– Против нас две независимых армии. Мы не выстоим.

– Возможно, – произнёс тот, чьё имя Слава до сих пор не знал. – но мы можем выиграть немного времени. Леший, – продолжил он. – когда они нападут, первым бросай в бой волков, на тех, кого волки упустят, трави пеньков, а следом отправляй древесных монстров. За тех, кто ближе всех подойдёт к пелене, возьмёмся мы.

– Святослав, тебе стоит уйти, – обратился к нему Род.

– Признаюсь честно, мне страшно, но я хочу помочь, – собрав всё своё мужество в кулак, ответил парень.

– Тебе ещё жить и жить, и это не твоя война, уходи! – повысил голос старик.

Слава выдохнул и произнёс:

– Я не могу уйти, не этому меня учил отец, не этому меня учили страницы книг из вашей библиотеки, – и повернувшись лицом к Роду сказал. – Если я здесь, с вами, значит такова моя судьба. На моей груди никогда не висел крест. Я тоже часть вашего народа, так позвольте мне выполнить свой долг.

Старик посмотрел в этот уверенный взгляд напротив и, с улыбкой полной гордости за этого парня, произнёс:

– Святовит, отдай ему один из твоих топоров.

Тот, кого назвали Святовитом, протянул руки вперёд, и в каждой из них появилось по топору, которые от лезвия до рукоятки покрывали резные узоры. Один из них тот протянул Святославу.


* * *


– Что за твари? – спросил Андрей у своего наставника.

– Те, от кого мы обязаны защищать души. Я не удивлён, что они здесь. Видимо, прознали о тех, кто прячется в пелене.

– Тогда нам надо туда, чтобы защитить их.

– Нельзя, приказано не вмешиваться.

Андрей, не отрываясь, смотрел на то, как этих тварей становится всё больше и больше. Увидев, как те начали выдвигаться вперёд, не выдержал и произнёс:

– Да наплевать.

– На что тебе наплевать?

– Я Жнец. Плевать каким Богам принадлежит эта душа, моя задача оберегать её до тех пор, пока она не попадёт на суд.

После этой фразы среди новобранцев прошёл одобрительный шёпот.

– Вы все так считаете? – спросил Жнец у новобранцев, которые поддерживали слова Андрея. – Все, кто так считает, сделайте шаг вперёд.

Не задумываясь, все новобранцы сделали шаг вперёд.

– Ну, что я могу сказать? Все новобранцы проходят испытание, и этот выбор был вашей проверкой, – наступила гробовая тишина.– Вы все решили нарушить приказ, – Андрей начал заметно нервничать. А красноглазые твари стали набирать скорость и всё ближе подбираться к пелене.

– Мы Жнецы. Мы нейтральная сторона, и плевать каким Богам принадлежит душа, – и посмотрел на Андрея. – Наша задача оберегать её до суда. Вы прошли испытание.

На этой фразе Жнецы и новобранцы исчезли со своих мест.

– В атаку! – Крикнул Святовит, и волки рванули вперёд.

И вдруг посреди поля между волками и демонами появились Жнецы. Все: и новобранцы, и наставники, облачённые в чёрные мантии, держа в руках косы, стояли лицом к демонам.

– Стоять! – вновь крикнул Святовит, и волчья стая резко остановилась, как и толпа демонов. А один из Жнецов появился прямо перед Родом.

– Не выходите из пелены. Они – наша проблема, мы сами с ними справимся.

– Не ожидал от вас помощи.

– Когда небеса дают обещания, они всегда их сдерживают.

– Я думаю, нам стоит вас поблагодарить. Мы пока побудем здесь, на случай, если через вас прорвутся.

– Поступайте, как знаете, – и исчез.

То, с каким облегчением выдохнул старик, услышали все.

За толпой демонов, в самой тёмной части, стоял один из тех, кто в подземной тюрьме обсуждал нападение. Его глаза были полны ярости, а кулаки сжимались.

– Кажется, будет сложнее, чем я ожидал. Но ничего, я вам покажу, как вмешиваться.

И толпа демонов рванула вперёд.

Такие битвы Слава раньше мог видеть только в фантастических фильмах. Жнецы двигались с такой скоростью, что проследить за ними было невозможно. Они не промахивались. Один удар, и лезвие косы разносило на мелкие кусочки демона. Ужасные рыки и хрипы доносились с поля боя. Волки, что шеренгой стояли недалеко от Жнецов беспокойно перебирая костлявыми лапами и скалясь, в любой момент были готовы к атаке.

Жнецы не отступали, но демонов становилось всё больше. Они как грибы появлялись из-под земли, один за другим.

Было видно, что кто-то из Жнецов сражается умело, кто-то – не очень. Видимо, это были новобранцы. И вот мимо одного из новобранцев прорвался демон. Двое из волков, что стояли напротив него, кинулись вперёд. Один из них вгрызся в голову демона, другой – в ногу, и потянув в разные стороны, разорвали того на части.

Слава внимательно наблюдал за происходящим, но руки его стали предательски дрожать.

– Русский народ, стоя на поле битвы, всегда думал об одном, – услышал парень голос Святовита. – Если он сдастся или проиграет, его враг будет топтать землю его отцов, надругается над женщинами его семьи, съест хлеб его детей. Эти мысли помогали русскому человеку сражаться так, как не мог никто другой.

В памяти Славы всплыл их старый домик в деревне, лицо матери, младшего брата и Вари. Дрожь прекратилась, рука крепко сжала рукоять топора.


* * *


А обряд продолжался. После очередного раза, когда шаман вскинул руки к небу, свет из трещин тотема вырвался полностью, и тот вспыхнул ярким пламенем. Пелена, что раньше была прозрачной, стала заметнее. Всё вокруг покрылось дымом. Те, кто стоял у края пелены тоже оказались в дыму, через который тяжелее было следить за полем боя.

– Ворота открылись, – обрадовался Род.

Пелена медленно стала сжиматься от края к центру.

– Потихоньку отходим назад. Тех, кого коснётся край пелены, растворятся в ней, – крикнул Сварог.

И мужчины стали медленными шагами отходить назад. А демонов становилось всё больше, и многие из них стали прорываться через Жнецов, в основном через новобранцев.

Андрей, уличив момент, подбежал к наставнику и крикнул.

– Кажется, мы не справляемся!

– Не переживай, скоро придёт подмога.

И стоило ему это сказать, как за их спинами появился ещё десяток Жнецов.

– Освободившихся будут кидать сюда.

Увидев это, Андрей с новым энтузиазмом и уверенностью продолжил свой бой.

– Леший, – крикнул Святовит. – выпускай остальных, волки уже не справляются.

И из пелены на поле боя, хрипя и скрепя, выдвинулись древесные существа.

– А разве они не должны тоже уйти с вами? – поинтересовался Слава у Лешего, на что тот ответил:

– Они – часть этого леса, они созданы здесь и сейчас мной. Потому остаются здесь.

Продолжая делать шаги назад, ответил мужчина. Слава периодически оглядывался назад, проверяя, куда он наступает. Несмотря на окружавший их дым, парень заметил странные чёрные жемчужинки, вылезающие из-под земли, и парящие в воздухе в сторону центра пелены. Их становилось всё больше и больше. Слава поднял голову и увидел, что такие же жемчужинки, но уже горящие белым светом, срывались с листьев деревьев и двигались в том же направлении. Засмотревшись на них, парень остановился. Вдруг он почувствовал запах гнили и повернулся в сторону источника. Из густого дыма к нему тянулась костлявая рука, покрытая струпьями, а за ней – надвигающиеся на него красные глаза. Кто-то схватил парня за шкирку и резко потянул назад. Он отлетел от этого существа на несколько метров назад и упал на землю, заметив, как Святовит одним резким ударом топора снёс голову Демону. Встав на ноги, парень обернулся назад и замер. Перед ним стоял Ярик.

– Сколько раз я тебе говорил быть внимательным, мелкий?

Ярослав смотрел на него и улыбался.

– Ты…я…, – запинаясь и неизвестно в который раз за эти сутки удивляясь, промямлил Слава.

– Я не был плодом твоего воображения. Ты и правда видел меня. Я приходил повидать Влада, и счастлив, что сейчас могу видеть тебя и попрощаться. Будь сильным, брат, и береги семью.

Именно эту последнюю фразу Ярик хотел сказать брату перед отправкой в армию, но не сказал. И сейчас, когда ему это удалось, его душа успокоилась. Обернувшись в одну из светлых жемчужин,душа брата смешалась с остальными и исчезла из поля зрения Славы.

– Не зевай, – услышал парень голос Сварога.

А пелена стала сжиматься ещё быстрее.

– К ним приходит подмога. Жнецов становится больше. Так что мы спокойно можем оставить всё на них и наших древесных монстров.

– Но несколько из этих тварей смогли прорваться и дойти до пелены.

– Это было до того, как пришло пополнение. Сейчас они хорошо держат оборону. Пелена движется все быстрее, – на бегу говорил Сварог. – Мы должны оказаться со всеми намного раньше, чем край пелены нас коснётся. Двигаемся быстрее.

Сражаясь бок о бок, Жнецы, волки и древесные монстры твёрдой стеной защищали пелену от подземной армии.

Сварог, недолго думая, закинул на спину Лешего и вместе с остальными побежал в сторону тотема.

Лада, увидев приближающих мужчин, с облегчением выдохнула.

– Всё нормально? – спросила она.

– Всё под контролем. Как здесь дела? – перевёл тему Род.

Девушка продолжала с неверием смотреть на них, но быстро ответила на вопрос.

– Всё получается. Вселенная открыла нам ворота.

Слава посмотрел на тотем и в очередной раз впал в ступор. Тотем горел, и как в обратной перемотке, окружающий дым, вместо того чтобы отходить от пламени, наоборот, двигался в его сторону. А жемчужинки, что плыли в дыму, друг за другом ныряли в языки пламени. Слава обернулся и заметил, что край пелены вышел из-за границ леса, и по полю передвигается к ним. Вдруг он почувствовал, что его схватили за руку. Он обернулся и увидел, как Род вложил в его ладонь связку ключей.

– Исполнишь мою просьбу?

– Конечно.

– В библиотеке на столе лежит папка с документами. Отнеси их в администрацию.

– Что? А? Да, хорошо.

– И обязательно напиши свою работу. Пусть ненадолго, но верни нас в сердца тех, кто это прочтёт. Все необходимые книги ты найдёшь в библиотеке.

А край пелены надвигался быстрее.

– Прощай, мой юный друг, – тут край пелены коснулся Славы и Рода, и парень увидел, как этот старик стал растворятся в дыму и окончательно исчез, как и топор, что он держал в руке.

Слава обернулся на окружающих, и заметил, как они один за другим начали исчезать, тоже становясь частью пелены. Парню в голову пришло странное сравнение: он подумал, что, наверное, именно так из воспоминаний исчезают люди. Он сорвался вперёд, приближаясь к тотему и увидел, как старый шаман и дети стояли на коленях перед горящим тотемом и монотонно били в бубен.

Сирин подошла и встала напротив шамана, спиной к тотему. Она опустилась на корточки перед стариком и положив ладонь на его щёку произнесла:

– Когда мы все уйдём, ты снова станешь собой. Я знаю, что не имею права тебя об этом просить, но, если ты вдруг захочешь вновь меня увидеть…– она запнулась. – Живи полной жизнью, наслаждайся. А когда придёт твой смертный час, позови меня по имени, и твоя душа окажется рядом со мной. А я буду ждать тебя, ибо не было в моей долгой жизни того, кто одним только взглядом, взбудоражил бы мою душу так, как это сделал ты.

Она встала, раскинула руки и, обернувшись чернокрылой птицей, растворилась в дыму.

Но не только она прощалась. Божество, что звали Яга, крепко обняла одного и второго ребёнка и подозвала Славу. Женщина уже начинала потихоньку растворятся.

– Пожалуйста, – обратилась она к парню. – позаботься о них. Обещай мне, – не выдержав, взмолилась она и разрыдалась.

– Обещаю, – успел сказать парень перед тем, как женщина исчезла окончательно.

Слава заметил, как плечи детей трясутся. Подростки плакали. Когда последние из древних Богов растворились в дыму, тотем стал расширяться и превратился в большой огненный шар. Сорвавшись с места, он метеором рванул ввысь. Когда огненная точка в небе исчезла из поля зрения и стали пробиваться первые лучи рассвета, посреди поля осталось только четверо измученных последними событиями людей.

В тот момент, когда огненный шар поднялся в небо, на поле боя древесные монстры рассыпались в щепки, а волки стали отходить в лес. Демоны резко остановились и стали исчезать в земле, возвращаясь в своё царство. А тот, кто стоял за ними, злой и разочарованный, ушёл с остальными без трофея.

Последними с поля боя стали уходить Жнецы.

– У меня есть один вопрос, – обратился Андрей к своему наставнику.

– Задавай.

– Страх. Почему я не чувствую страха?

– Можно подумать он у тебя был, когда ты по крышам прыгал.

– Прыгать по крышам и драться с древними жмуриками, не одно и то же.

– Страх – это первое, что исчезает у ставшего Жнецом. Со временем исчезнут и другие чувства. Мы нейтральная сторона, беспристрастная.

И на этой фразе исчезли с поля и они.

## Что случилось после


– Да ладно? – удивлялась Варя рассказу ребят. – У подъезда на скамейке спали?

– Ну да, – вжившись в легенду продолжал Слава. – Нас мучила бессонница, мы и решили прогуляться, а тут такая находка.

– Вы их хоть покормили?

– Нет. Дети были какие-то замученные, сразу завалились спать.

– Неужели им было так тяжело в детском доме, что они решили убежать и жить на улице?

– Варя, – обратился к сестре Илья. – ты работаешь в администрации. Может, подскажешь что-нибудь дельное?

– Единственный способ, чтобы они снова туда не попали, если их усыновит семейная пара со своим жильём и стабильной работой. У вас есть такие на примете?

– А так, чтобы они остались здесь? – спросил Илья.

– Ты серьёзно хочешь оставить их здесь? Не ожидала от тебя такого. Тогда ты должен жениться и оформить на них опеку.

– А иначе никак?

– Ты издеваешься надо мной? Слушайте, парни, пусть дети пока побудут здесь, раз вы так хотите, а я попробую выяснить о всех возможных лазейках. Я пойду, чем быстрее выясню, тем лучше.

– Кстати, Варя, можешь передать эти документы в администрацию? – протянул папку Слава.

– А это что? – возмутилась девушка.

– Без понятия. Библиотекарь просил передать.

– Ладно, ждите новостей, я пошла. Кстати, – притормозила девушка. – как твоя нога?

– Какая нога? – не понял Слава вопроса.

– Порез на твоей ноге. Твоя рана.

– Точно! – вспомнил парень о своей маленькой травме. – Ай! Блин, зачем ты про него напомнила? Теперь он заболел.

Под действием шока и адреналина парень удачно забыл о своей травме.

Документы, что передал Слава в администрацию, оказалось дарственной на его имя, и оказалось, что библиотека переходит ему. Среди бумаг было и прощальное письмо, в котором предыдущий владелец сообщил, что со всей семьёй покинул страну, решив на старости лет путешествовать.

Слава был сильно удивлён, но отказываться не стал. Оформив все документы, он стал счастливым владельцем богатой библиотеки.

Пока Варя выясняла, что можно сделать с детьми, она сильно к ним привязалась и сама не хотела отдавать.

Ничего лучше не придумав, Варя предложила Славе оформить фиктивный брак и усыновить детей. Так они и поступили.

Варя и Слава знали друг друга с детства: парень стал владельцем библиотеки, а девушка работала в администрации, так что подозрений у попечительского комитета они не вызывали. За день до свадьбы Варя прислала парню смс с текстом: «Хочу быть твоим самолётиком». Значение этого сообщения, которое Слава не понял, Варя ему объяснила годы спустя, когда они нянчили внуков, подаренных им Олей и Женей.

На основе своей дипломной работы, благодаря которой он отлично закончил своё обучение, пару лет спустя Святослав написал книгу. Книга стала популярной, и рассказанная в ней история легла в основу художественного фильма.

Илья так и не женился. Всю свою жизнь он нёс в сердце образ только одной женщины, которая частенько приходила к нему во снах. Последние минуты свое жизни рядом с ним были самые близкие ему люди. Седоволосая сестра Варя, его верный друг Святослав, а также Ольга и Евгений со своим детьми, которые, так же как и Славу, называли его дедушкой. Навек закрывая глаза, Илья произнёс имя, которое, из присутствующих поняли только трое. Для остальных это было невнятное бормотание умирающего деда.

А библиотека ещё долго будет существовать. После Славы она достанется Жене, который в свою очередь передаст её своему внуку. Будут появляться новые книги, будет меняться интерьер, но одно останется неизменным. На стене возле библиотечной стойки, на отдельно отведённой полке, будет стоять единственная книга, к которой нельзя будет прикасаться ни одному посетителю.Та самая, с которой и началась эта история.