Саша Ангел
Газетный ком

Ком газетный

Прошёл дождь, что прибил к земле всю скопившуюся на улице пыль. Стало гораздо приятнее дышать, в воздухе присутствовали ещё слабые следы озона, и многие люди выбрали это время для своей прогулки, хотя большинство жителей города ненавидели его.

Улицы, что были заполнены мусором, который никто даже не пытался убрать, уродливые фасады зданий, серые и неприветливые, заклеенные рекламными плакатами, практически полное отсутствие зелени в городе – всё это не давало людям ощущения свободы, только серая безысходность, что годами окружала их, и ставшая неотделимой частью любого человека, плёнкой, покрывавшей теперь каждого.

Но бывали редкие моменты, когда из внешнего мира, что лежал всего в нескольких часах езды на автомобиле, доходили признаки иной жизни. Лепесток, случайно сорванный с веточки дерева, растущего далеко-далеко, и доставленный ветром до центра города, падает на ладонь случайного прохожего. Странное дело, он вовсе не рад кусочку природы, к которому прикоснулся, а быстрее несёт его и выбрасывает в мусорное ведро, а затем протирает руки, резко пахнущей жидкостью.

Даже солнечный свет в обычные дни, проникает в город плохо – над улицами стоит плотная дымка, и если кто первый раз попадает сюда, тут же начинает кашлять. А местным жителям ничего, они привыкли. Поэтому дождевая вода, единственное, что попадает сюда в практически неизмененном состоянии. Но ей не удержаться на асфальте надолго, ведь система водостоков быстро расправляется с ней.

Газета, не прочитанная и наполовину с утра, выбрасывается прямо на мостовую, скомканная, как и те статьи, что пишутся в ней. Она напитывает в себя воду, оставшуюся после недавнего дождя, оторванные полоски с объявлениями, этикетки от товаров и небольшим комом катится дальше по улице.

Несколько прохожих, удручённо смотрящих себе под ноги, в страхе отскакивают в сторону от этого грязного комка, разбрызгивавшего печатные капли, что написаны так, чтобы застрять в сознании каждого, на кого они попадут.

Когда же один из людей, что оказался слишком погружен в свои мысли, и не успел отскочить в сторону, он очутился внутри этого комка, легко растворился в нём, дополнив содержимое несколькими банальностями, забытыми рекламами, что уже давно были сняты с эфира.

От каждого такого столкновения ком рос, и вскоре он стал слишком большим для той улицы, по которой двигался. Несколько раз оказывалось так, что люди, видевшие эту мусорную гору, бросали в неё что-то своё, думая, что так и нужно. А затем шар поглощал и владельцев тех предметов, брошенных в её нутро.

Скоро лавина таких комков распространилась по улицам города. Люди даже не прятались, добровольно погружаясь в мусор, становились органичной частью этих потоков, но изнутри им не казалось, что произошло что-то страшное.

Это продолжалось несколько недель, пока, наконец, все жители, города не оказались внутри собственных мусорных сфер, а газетный ком, с которого всё началось, стал таким громадным, что разламывал на своём пути здания и фонарные столбы, а обломки этих строений только пополняли его и другие комки, производные от него.

Когда в городе не осталось ни одного жителя, не задействованного в этом процессе, а половина зданий лежала в руинах, подул ветер и пошатнул могущественную дымку, что накрывала город уже десятки лет.

Серая пелена стала истончаться, разгоняемая порывами ветра, а затем прошёл дождь, что разложил и успокоил мусор, который больше не двигался и стал лежать единой, огромной массой. Всё началось с такого вот дождика, им же  и закончилось. Но теперь некому было увидеть всё это, никто не прятался под крышами и зонтиками от «противных» капель, а только тут и там шелестела упаковка.

Через дымку пробился первый полноценный солнечный луч. Всё закончилось.

Иней

Лицо на стене освещалось солнечными лучами.

Его черты, золотистого цвета, несколько менялись, придавая изображению живое, настоящее выражение.

До полудня будет достаточно холодно и с ним ничего не произойдёт. Но как только станет теплее, примерно к полудню, воздух прогреется, как и стена, на которой лицо изображено.

Черты, которые до этого имели определённое положение, перестанут быть таковыми. Глаза, волосы, уши и нос, начнут распадаться на частички, перемещаться, превращаясь в подтёки. Постепенно все черты смажутся и на месте искусно нарисованного инеем лица, будет только мокрое пятно, неопределённой формы.

Это привычное событие и никто уже не обращает внимания на такие лица, появляющиеся на стенах, в совершенно разных частях города. Только все знают, что это – не дело рук человеческих, а странная прихоть природы, забавляться, создавая уникальные образы, ни один из которых не похож на предыдущий.

Морозные лица, как снежинки, всегда уникальны.

Ещё до рассвета они формируются на очередной поверхности, на которой иней способен сотворить портрет, неизвестно кого. Иногда ветер, что продувает весь город насквозь, вместе с этими изображениями создаёт видимость того, что портреты говорят на каком-то древнем, очень певучем и совершенно непонятном языке.

Люди спешат мимо, привыкшие к белым рисункам, и не удостаивают работы невидимого художника даже мимолётным просмотром. Им всем не до этого.

А в это время, как и человеческие жизни, в действительности, лица просуществовав совсем немного, начинают терять себя. Они меняются, черты смешиваются и обнажают новые формы, но всё равно, в итоге от них не останется ничего. Мокрый след на стене быстро испарится, ничего после себя не оставив.

Но к удовольствию тех немногих людей, кто смотрит по сторонам и видит маленькие детали реальности, лица из инея появляются снова и снова. Никогда по-настоящему не исчезая с поверхностей этого города.

Знакомство

Полки, заполненные книгами, в небольшой, но старинной библиотеке.

Тишина, в которой только слышно шаги единственного посетителя, который ходит между стеллажей в поисках очередной книги. Выбрать её для него настоящее испытание, молодой человек разрывается между несколькими вариантами, но всё никак не может выбрать один-единственный.

У него было настроение почитать что-нибудь классическое, рассказы или повести о природе, о людях, что с этой природой постоянно контактируют и хорошо её понимают. Несколько таких книг попалось ему. Все они были в твёрдых переплётах, с желтоватой бумагой и пахли так, как пахнут все старые книги.

Наконец выбор сделан, и парень взял книгу, в которой были собраны рассказы совершенно неизвестного ему автора. Разброс тем был такой, словно целью было поместить в неё все свои творения, но львиная доля написанного всё, же была о природе. Первый рассказ был посвящён мотылькам, как человек оказался в глуши и наблюдал за природой.

Устроившись с книгой в одном из кресел, посетитель решил почитать её, а уже затем, если она ему понравится, взять её домой. Библиотекарь его не беспокоил, и он погрузился в книгу.

«Резкий звук разбудил его. Взяв фонарик, он отпер дверь и увидел, что лампочка перед входом на станцию взорвалась или что-то в этом роде, распавшись на десятки мелких осколков, что лежали сейчас на пороге. Они блестели в лучах фонарика».

Это было начало истории. Человек стал листать эту книгу, бегло просматривая страницы, словно ища что-то на них. Дело не в том, что ему понравилось начало книги, нет, просто на полях было несколько записей, адресованных тому, кто взял её. То есть ему.

На первой же странице, на полях, была надпись: «Привет, тебе стоит улыбнуться», а также сегодняшняя дата. Это было странно и неожиданно. Взглянув на библиотекаря, который сидел и заполнял какие-то журналы, он понял, что вряд ли этот человек сделал бы такую надпись. Но кто тогда?

В порыве любопытства парень взял карандаш и написал ответный привет и вопрос, кто это? Ему действительно стало немного смешно оттого, что он делает, и улыбнулся. Чтобы поскорее проверить, будет ли ответ или нет, спросил библиотекаря, может ли он приходить сюда и читать её в зале. Тот ответил, что многие так делают, и добавил, что книгу нужно вернуть на полку.

Парень именно это и сделал, подумав, что так лучше, ведь никто не проверит, что именно он написал на полях. С чувством удовлетворения он пошёл домой, не заметив, что прочитал только несколько строк в этой книге.

Завтра он вернётся за ней, и даже если не увидит ответа, просто продолжит её читать.

На следующий день, когда он пришёл в библиотеку, уже несколько человек сдавали свои книги. Поздоровавшись с библиотекарем, поспешил к полке, на которой оставил её вчера.

Взяв её, устроился в кресле, но не спешил открыть её. Странное беспокойство охватило его. Со своего места наблюдал за тем, как библиотекарь принимает книги, как в почти абсолютной тишине записывает что-то, а затем куда-то убирает их. Это несколько успокоило его, и он решился открыть.

На полях его ждал ответ.

Одно слово – «она».

Ему стало интересно, но он заставил себя дочитать страницу. В рассказе человек убрал обломки стекла, и на этом, в общем-то, всё закончилось. Это было введение, а в следующей главе говорилось о том, что привело этого человека отправиться в такую глушь и работать там.

Не успел он вчитаться в новую главу, как, перевернув страницу, увидел, что и на ней есть для него вопрос.

«Расскажи о себе».

Книга захлопнулась, и он задумался о том, что можно ответить на полях. Также незаметно написал в ней о том, что ему нравится, какие книги он особенно любит.

Поля нескольких последующих страниц были быстро исписаны им. Он перестал читать этот рассказ, который служил до этого фоном его переписки с незнакомкой. Вместо этого в его голове стал зарождаться образ, вдохновлённый теми книгами, что он уже прочёл.

Написав несколько вопросов к ней, он сдал книгу и пошёл гулять по городу, потому что уже не мог усидеть на месте, до того интересным и волнительным опытом это было.

День за днём он возвращался в библиотеку, открывал книгу, которую теперь прятал на полках, чтобы её случайно не взял кто-то другой. Она же отвечала всегда лаконично.

«Синие глаза-озера» – так она описала свою внешность. Но, несмотря на такое несоответствие его сообщений о себе, которыми заполнялись поля, ему нравилось, что она отвечает так кратко. Ему самому было удивительно, как много он может рассказать о себе на выцветших полях этой книги. А ведь раньше он считал, что он ничем не примечательный человек.

Несколько раз он стыдливо писал на полях стихи, сочинённые им и посвящённые ей. Он столько раз их переделывал, ночами мучился, пока писал, и со страхом, смешанным с непонятной для него радостью, ждал её мнения о них.

Но к своему ужасу, на следующий день он обнаружил, что никакого ответа нет. В течение целой недели каждый день приходил в библиотеку и не получал ответа от незнакомки, которой рассказал так много всего.

Время тянулось медленно, а парень так замучил себя, что перечитал всё, что ей написал. Но ничего обидного не нашёл. Ему осталось только ждать и надеяться, что она когда-нибудь отзовётся.

На всякий случай он спросил у библиотекаря, кто брал эту книгу. Посмотрев на обложку, он полез в карточки. Искал очень долго, а в итоге сказал, что её не брали уже лет двадцать.

– Если вы прочли её, я, наверное, уберу её в хранилище, всё равно её никто не берёт.

– Нет, я ещё не дочитал её.

Вернув книгу себе и обрадованный, что библиотекарь не стал её открывать и не обнаружил надписей, он поставил её на место и пошёл домой. Он решил, что завтра сходит в библиотеку ещё раз, а если не найдёт никакого ответа, то подождёт неделю перед следующим посещением.

На следующий день его ждала краткая запись.

«Завтра».

Никогда он так сильно не волновался. Пролистав все страницы, не нашёл никакого уточнения или дополнительной записи. Он думал о том, что, скорее всего, она завтра сама придёт в библиотеку, хоть это слово можно трактовать как угодно. Но ему хотелось думать, что всё будет именно так, как он предсказывает.

Утром, только библиотека открылась, как первый и самый частый её посетитель, уже был там. С собой он ничего не взял, даже не завтракал дома, готовый просидеть весь день в душном зале с книгами.

Чтобы она наверняка его узнала, он взял книгу с их перепиской, и уселся в кресле так, чтобы видеть вход в читальный зал.

Он просидел на одном месте весь день, хоть физически и не заметил этого. Часы, на которые он постоянно посматривал, показывали, что осталось всего полчаса до закрытия библиотеки. В этот момент вся усталость ожидания предыдущей недели и этого дня навалилась на него. Она не придёт, неужели всё так и закончится?

Взглянув на библиотекаря, который спешно расставлял книги по своим местам, встал и направился к выходу. В руках он держал книгу. Но библиотекарь видел, какой у парня был замученный вид, что даже не стал ему ничего говорить. Наверняка ведь ещё придёт и вернёт, а записать её на его имя можно самому.

Дверь распахнулась, и прохлада приближающегося вечера встретила человека, который провёл весь день в читальном зале. Он шёл по улице, смотрел себе под ноги, ощущал дуновения лёгкого ветерка и не замечал, как всё сильнее сжимал книгу в синем переплёте.

До его слуха дошёл вопрос, произнесённый тихим, нежным голосом за его спиной, в котором ему послышались смешливые нотки.

– Вы не вернёте мою книгу?

Суматоха

В центре снова пробки. Движения практически нет и все раздражены.

– Что там такое случилось? – спрашивает водитель такси у своих пассажиров.

Дело в том, что по центральным улицам бродит слон.

До этого он поплескался в фонтане, запускал из хобота струи воды в прохожих, а теперь ходит по проезжей части, заглядывает в салоны машин и вообще всячески проявляет по отношению к людям своё любопытство.

А большинство людей делает вид, что не замечают его. Даже если он находится в метре от них – никакой реакции. Разве что маленькие дети оглядываются на этого гиганта, пытаются подойти к нему или, наоборот, бояться его, но родители каждый раз одёргивают своих детей и требуют от них, чтобы они не обращали внимания на слона и вели себя хорошо.

Кажется, что ему одиноко, и он ищет общения, поэтому суётся в магазины, пытается втиснуться в узкие для него дверные проёмы, но всё безуспешно. Жители окрестных домов знают этого слона, который появляется в центре города с завидной регулярностью. Поначалу все обращали на него внимание, подкармливали его с рук, дети, под присмотром родителей играли с ним. Он даже позволял людям иногда кататься на своей широкой спине.

Но в один из дней всё это закончилось.

Несколько человек обратилось с жалобами на шум, издаваемый слоном. Эти люди, которые, наверное, не любили ничего, были профессиональными жалобщиками, которым только дай повод куда-нибудь обратиться. Они добились того, чтобы каждому, кто играл со слоном или подкармливал его, сделали предупреждение, а нескольким владельцам магазинчиков под навесами выписали штрафы за то, что они отдавали немного фруктов этому крупногабаритному гостю.

Инспектор, вместе со своими помощниками, попытался прогнать животное. Но это ему не удалось. Остановить слона нельзя, сделать ему больно они не решались, а потому стали следить за ним, чтобы узнать, откуда он приходит в город и куда так загадочно исчезает каждый раз.

А слон идёт себе, не обращая внимания на то, что кто-то пожаловался на него. Но никто не подходит к нему, весело не окликает. Словно он оказался не в городе, что дарил ему столько радости, а в пустоши, где нет ни единого живого существа. Слон сворачивает на одну из узких улочек. Инспектор следует за ним.

В проулке темно, даже днём там стоит полный сумрак.

Обшарив всё, инспектор, как и его люди, не находят ничего, даже следа присутствия слона. Несколько раз они ещё увидели его, но так и не смогли установить, откуда он. Для местных жителей это не новости, это не главное. Им хочется общаться с этим милым созданием, что смотрит на них своими добрыми, немного печальными глазами.

В одно из посещений у слона был такой грустный вид, что одна маленькая девочка вырвалась от своих родителей и, несмотря на их протесты, подбежала к слону и погладила его. Он так радостно загудел, что все прохожие, в том числе и родители девочки, поняли, как сильно они соскучились по слону.

Всем стало безразлично на штрафы, предупреждения, на тех немногих, кто только и делает, что жалуется. Люди подходили и гладили его, кто-то даже пытался обнять. Несколько человек принесли фрукты, которые слон с видимым удовольствием съел.

Теперь никто не обижал слона, а он стал приходить чаще.

В его глазах больше не было той грусти, что раньше, а выражение радости и спокойствия вернулось вновь.

Выпечка

Тесто набухало всё утро и так сильно увеличилось, что вся семья поняла, что сегодняшний день будет полностью посвящён стряпне.

Начали печь оладьи, под которые достали все имеющиеся запасы варенья. Его разлили по небольшим вазочкам, а вскоре возле них стали появляться полные тарелки оладьей. Вся эта красота дымилась и распространяла манящий запах.

Каждый раз семья откладывала всё в сторону, забывала о своих обязанностях, рассаживалась на кухне и напивалась чаю из большого самовара, который всегда стоял на столе.

Затем все возвращались к работе, и, взяв очередную порцию теста, которого визуально не становилось меньше, стали делать крендели. Все самозабвенно лепили, в полной тишине, разве что кто-нибудь сильно увлекался и начинал под нос себе петь какую-нибудь незамысловатую песенку. Готовили большими поддонами, на которые плотными рядами выкладывались заготовки. После каждой партии все так же садились пить чай и отдыхать.

Время шло незаметно и вскоре перевалило за полдень. До темноты нужно было израсходовать всё тесто, а времени оставалось не так уж много.

Когда выпечки стало слишком много, тесто раскатали на большие листы, которые затем нарезались на продолговатые ленточки. Из них стали делать рогалики с вареньем.

Дети, которые помогали взрослым, лепили наравне с ними. Но им было уже скучно, после стольких часов работы, что они, естественно, начали капризничать и баловаться. Но и на этот случай у родителей было припасено решение.

Маленькие кусочки теста, которые всегда остаются после того, как от основного листа отрезаются нужные формы, слеплялись в единый ком. Его нельзя было использовать подо что-то, так как оно при раскатывании получается всегда неоднородным и некачественным. Вот это тесто было отдано детям, чтобы они могли лепить все, что им вздумается.

Это скорее не готовка, а игра. Дети начинают катать колобков, какие-то загогулины, палочки и кружки, всё это водружается на отдельный противень, выделенный специально для детской выпечки.

– Что вы лепите? – спросила мама у них.

– Бабочек и стрекоз! – последовал ответ.

Взрослому человеку было трудно представить, что всё то, что находилось на противне, действительно являлось бабочками и стрекозами. Но они по-настоящему слепили этих существ. Вскоре, после ужина, детей отпустили играть с кухни. Взрослые завершили готовку, из остатков теста сделав ватрушки.

В последнюю очередь в духовку поместили противень с детским творчеством. Солнце ещё не село, и всё семейство собралось на кухне, чтобы выпить ещё чаю. Члены семьи смотрели на золотистый закат. Окно было открыто настежь. Вечерняя прохлада особенно хорошо воспринималась после целого дня, проведённого на кухне, при включённой плите.

Старший брат подошёл к ней, чтобы достать последнюю партию выпечки. Вся семья уже пила чай с тем, что был сделано до этого. А дети сидели и, не трогая ничего, улыбались и ждали неизвестно чего.

Когда приоткрылась дверца шкафа, произошло то, чего никто из взрослых не ожидал. Золотистые стрекозы и бабочки, с тонкими, карамельными крыльями, выпорхнули из духовки и через открытое окно вылетели наружу. Дети радостно смеялись.

Вся семья, когда прошло удивление, уселась пить чай и смотреть на то, как эти искрящиеся светом детские творения летают в последних лучах заходящего солнца.

Вспышка

Люди собрались на площади, а те, кто не смог наблюдали с балконов и из окон домов.

Праздничный салют был запланирован на двенадцать часов, но задолго до наступления этого времени люди стали стекаться к тем местам, откуда можно было лучше всего наблюдать за этим зрелищем.

Дети бегали между взрослых, смеялись так громко, что частенько переходили на крик. В общем, в воздухе чувствовалась атмосфера праздника. Спать никому не хотелось, а песни и весёлые игры, проводимые под открытым небом, только подогревали всеобщий интерес перед основным действом.

Все звуки сами собой стихли перед назначенным временем. Теперь каждая пара глаз была устремлена вверх, в тёмное небо, ещё не озарённое цветными вспышками. Но в воображении любого из зрителей сложился свой образ идеального фейерверка.

Это был едино-моментный взрыв всех возможных зарядов высоко в небе, что образует секундное, впечатляющее нечто. Для кого-то, наоборот, идеальный салют – это когда пусть не такой яркий, но более продолжительный поток огней течёт по небу. Вариаций этих представлений множество и у каждого человека они свои.

Маленькие дети, задрав головы вверх, ожидали больше всех ярких огней. Может, они об этом не задумывались вовсе, но им втайне хотелось, чтобы вспышки затухали медленнее, и краски, которыми будет окрашена ночное небо, оставались на нем дольше.

Первый заряд запущен и тишина вокруг словно сгустилась, все задержали дыхание, а когда салют взорвался разноцветным соцветием, разом ахнули.

Последующие вспышки встречались одобрительными вскриками, аплодисментами, смехом.

Про идеальный салют все благополучно забыли, и просто наслаждались этим зрелищем. Ближе к концу стали запускать самые мощные залпы, как некий финальный штрих к прекрасному шоу.

Взрывы заглушили наблюдавшую за ними толпу.

Но когда яркие вспышки потухли в глазах всех присутствующих, они увидели не прежнее тёмное небо, а светящийся свод. Это была вспышка, которая так и не потухла.

Словно желания маленьких зрителей сбылось и один салют, вспыхнув, остался в этом состоянии, не имея возможности потухнуть.

Огненное пятнышко в небе не застыло, оно передвигалось, а кроме того яркие всполохи, которые составляли его, менялись и у всех людей, смотревших на него, было ощущение, что этот салют живой.

Улетев в сторону от площади, пятнышко стало курсировать по улицам. Практически все жители видели его в окна своих домов. Будто бы это пятно было послано затем, чтобы дать тем, кто не смог присутствовать на площади в этот вечер, увидеть всю красоту салюта.

Всю оставшуюся ночь до самого утра, яркое пятно путешествовало по городу, появляясь в каждом районе. К наступлению рассвета в нем не осталось ни одного человека, не видевшего это маленькое, но яркое чудо.

С первыми лучами солнца цветное пятно сошло на нет, завершив своё маленькое, но важное дело.

Погодная лихорадка

Наступила весна, а потому количество заболевших, как всегда, возросло.

Но врачи вовремя заметили, что помимо сезонных болезней, появились пациенты с так называемой «погодной лихорадкой». Это практически безобидное недомогание, которое даже можно не считать за таковое. Однако оно может принести любому человеку определённый дискомфорт.

Сначала заболевший чувствует, что ему трудно уснуть, ему душно или его, наоборот, немного знобит. А затем проявляется основной симптом – появление внутренней погоды.

Один из первых людей, у которого подтвердилась погодная лихорадка, начал слышать шум. Он мешал ему спать, сконцентрироваться хоть на чём-то. Выждав несколько дней, тот решил отправиться к врачу, который очень скептично отнёсся к его словам. Но когда доктор начал прослушивать пациента, он услышал внутри отчётливый звук дождя. Мерное постукивание, как будто летний ливень бьёт по черепице. Дальнейшие анализы и наблюдения не обнаружили ничего. Никакого вреда для здоровья не было от этого шума, а пациенту прописали несколько успокоительных, при поддержке, которых он вскоре привык к этим звукам и уже не обращал на них внимания.

Все бы так и забыли про это, если бы в тот же год не появилось ещё несколько случаев погодной лихорадки. Основной и единственный симптом безобидного, в общем-то, состояния проявлялся по-разному.

У нескольких человек были грозы внутри, у кого-то бури, а также были зафиксированы случаи дуновения ветра, колышущейся травы – масштаб эпидемии стал возрастать, и варианты проявления внутренней погоды тоже расширялись. Лечение всегда оставалось одинаковым, дать возможность пациентам успокоиться и привыкнуть к их собственному внутреннему шуму.

В какой-то момент все жители города, в том числе и врачи, безуспешно пытавшиеся найти причину этим звукам, осознали, что погодная лихорадка есть и у них.

Но никакой паники не возникло – люди стали больше прислушиваться к себе, той внутренней погоде, что была в них. Теперь у каждого человека была собственная, уникальная атмосфера, с которой проходил его день, а что главное, под которую они засыпали ночью.

Крошки

Соня очень плохо спала.

А посреди ночи проснулась, заметив, что комнату наполняет непонятное, слабое свечение. Это был не свет из-за окна, а что-то совершенно другое. Она ещё не проснулась окончательно и потому не заметила, что её собственная комната преобразилась.

Стен, книжного шкафа, стола, вообще всех её вещей не было. Вокруг были лишь словно подёрнутые дымкой очертания каменных уступов, а сама она лежала на жёстком одеяле, на котором было неприятно находиться. Подумав, что это сон, Соня решила осмотреться. Но от природы она была трусихой, а потому, укутавшись в своё одеяло, которое единственное осталось таким, какое и было в реальности, стала разглядывать всё, что окружало её.

Всё было одновременно скрыто тьмой, но близлежащие предметы, вернее, их очертания, она видела очень хорошо. Скалы, которые она разглядела первыми, немного блестели, словно были покрыты какими-то мелкими частицами. Но подойти и притронуться к их поверхности, она не решилась.

Стоило ей поднять голову, как про всё остальное она забыла. Над ней светилось ночное небо, такое чистое, что на нём нельзя было найти ни одного облачка.

Соня наслаждалась этой картиной, думая про себя, что хорошо было бы видеть такие сны каждый день. Попытавшись найти знакомые созвездия, она поняла, что их тут нет и это небо, которое она никогда не видела.

Но было одно неудобство, а именно что-то мелкое на покрывале, на котором она лежала. Словно крошки, которые остались там, впивались в тело и сильно отвлекали от звёздного неба.

Она решилась отдёрнуть своё одеяло и убрать их, чтобы затем продолжить наслаждаться видом.

Распахнув одеяло, она потеряла дар речи, потому что свет звёздных крошек заполнил пространство вокруг Сони, которая даже ненадолго была ослеплена их сиянием. Девочка лежала на звёздных крошках, что светились, но не обжигали её.

Когда же глаза привыкли к свечению, она поплыла по небу, полетела на звёздных облаках, как на волшебном ковре. Звёзды теперь двигались вокруг неё, всё пространство закружилось в круговороте. Кружащие светила всё сильнее затягивали внимание девушки, которая уже давно забыла, что она во сне.

В её глазах отражался бесконечный калейдоскоп звёзд.

Она проснулась под утро и отлично помнила то, что происходило прошлой ночью. Действительно, она чувствовала, что спит на чём-то, что мешает ей.

Взяв онемевшей и ещё недостаточно сильной рукой, за край одеяла, она приготовилась его отдёрнуть.

Вдруг там звёздные крошки?

Упряжка

Прогулка в тёплый день, среди падающего снега.

Ребёнок в коляске баловался и капризничал.

Ему было скучно, да и мама слишком медленно везла его и прогулка выходила неинтересной.

Чтобы хоть как-то развлечь себя, он стал придумывать песенку, состоящую не из слов, а из ритмично повторяющихся звуков «о», «а» и «у». Мама никак не реагировала, ей было не до того, да и ребёнок был не таким, уж маленьким и весил достаточно, поэтому катить коляску быстрее было затруднительно.

Но когда мама встретила своих знакомых, которые тоже посчитали, что в такую погоду нельзя сидеть дома, и без того медленное и скучное движение остановилось.

Они нагибались к ребёнку, смотрели на него и произносили фразы, которые он не понимал. Но эти мудрые и такие большие взрослые не догадывались самого простого – прогулка должна быть путешествием, чем-то интересным и запоминающимся.

Что оставалось ему, кроме, как сидеть и рассматривать всё, что окружало его. Помощь пришла внезапно.

Пока мама увлечённо разговаривала со своими знакомыми, малыш заметил, что у его коляски появилось продолжение в виде миниатюрной упряжки. Она была запряжена снежными оленями, с тонкими, блестящими ледяными рогами. Они покорно стояли на своих местах, а затем обернулись к малышу, как бы спрашивая одним только взглядом, готов ли он к путешествию. Естественно, ребёнок радостно отреагировал на такой поворот событий.

И понесли фантастические ледяные олени повозку по улицам города, да так быстро, что дома, прохожие, автомобили и вообще всё, что было видно, слились в едином потоке, плещущемся вокруг радующегося мальчика. Затем небольшой толчок, и повозка взметнулась ввысь, и полетела к облакам.

Там, на такой невообразимой высоте, волшебные олени дали себе полную волю, и повозка заскользила по неровной поверхности облаков, а мальчишка протягивал руки и трогал их.

Каких только фигур не выполняла повозка, несущаяся вперёд благодаря этим прекрасным животным, пока не наступило неизбежное время возвращения назад, в город.

Мальчик своими глазами видел, как повозка зашла на посадку и, замедляясь, приземлилась около компании взрослых, которые продолжали разговаривать, словно ничего этого и не произошло.

Несколько секунд спустя, после удачной посадки и возвращения мальчика, волшебные олени, как и красивая блестящая упряжь, исчезли. Он с минуту осматривался вокруг, словно заново привыкая к обычной городской обстановке.

Мама попрощалась с друзьями, которые пошли дальше по своим делам, а затем спросила сына:

– Как тебе прогулка, буся?

Ответом ей послужило тихое посапывание в коляске.

– Значит, удалась, – сказала мама, понизив голос до шёпота и, повернув коляску, зашагала домой.

Липучка

Завершалась трудная неделя, середина пятницы уже прошла.

Девушка спешила из университета домой. Так она должна была немного убраться, приготовить себе поесть, а после уже отдохнуть. Она всегда так делала, чтобы выходные встретить в комфортной обстановке.

Идти было недалеко, а потому девушка решила насладиться хорошей погодой, и отправилась пешком.

По пути она зашла в магазин, купила себе всё, что необходимо. Ничего не омрачало прогулки, кроме одной случайности – она наступила на жвачку, и та прилепилась к подошве ботинка и никак не отлеплялась. Попробовав убрать её шарканьем по асфальту, а затем и каким-то первым, попавшимся под руку, прутиком, она поняла, что придётся разбираться с этим позже.

Выбросив из головы эту досадную мелочь, она спокойно дошла до дома и поднялась в квартиру. Разобрав вещи и переодевшись, она вышла в прихожую, чтобы избавиться от жвачки.

Нагнувшись за ботинком, она заметила, что не только жвачка прилепилась к нему, он весь был в пыли, как и второй ботинок в паре, разительно отличаясь от всей обуви, что чистой стояла тут же. Почистив обувь и удалив липучку, девушка почувствовала себя лучше.

После уборки и скромного ужина, она решила прогуляться.

Собираясь, она заметила, что в квартире оказалось много пыли, которую она разглядела только при искусственном освещении.

Эти частички липли к одежде и коже и создавала впечатление, что в квартире стоит то ли туман, то ли небольшая задымлённость.

«Нужно срочно проветрить», –  подумала девушка и стала открывать все окна.

Вечерняя прохлада вмиг заполнила помещение и только усилила желание выйти и проветриться.

Решено. Она пойдёт на улицу и будет гулять, а пыльная квартира останется сама по себе. Конечно, немного обидно, что она столько времени потратила на уборку, а пыль неизвестно откуда взялась и всё испортила.

Но выйти из комнаты оказалось не так просто. Шарф зацепился за стул, а затем девушка стала цепляться ко всем предметам в квартире. Это происходило не из-за неловкости, просто странным образом всё так само получалось. Вещи, что хранились в шкафах, стали налипать на неё, плотно укутывая, а мебель сгрудилась вокруг неё, словно не желая отпускать её из квартиры.

Теперь её спокойствие уступило место страху.

Глаза застилала пыль, и девушка смутно видела только дверь, к которой стремилась изо всех сил. Вещи же не давали ей выйти, всё плотнее окружая её и наслаиваясь уже, друг на друга.

Глотая беззвучно слёзы, она старалась растолкать всё вокруг себя, оторваться от груды одежды, мебели, посуды и всего того, что всё время так верно служило ей.

Каждый шаг к двери давался с огромным трудом, но она знала, что нельзя останавливаться. Несколько перчаток чудесным образом оказалось у неё на руках, и она едва могла согнуть свои пальцы от материи, но всё же смогла дотянуться до двери.

Ещё одно усилие и она на свободе. Закричав от напряжения, она открыла её и кубарем вылетела на площадку. За ней её вещи, все измятые, где всё было в кучу – где ложка или тарелка могла соседствовать или быть завёрнутой в куртку.

В страхе отпрянув от двери, девушка только через несколько минут смогла прийти в себя. Осторожно, чтобы они не затянули её обратно, закинув вещи в квартиру, резко закрыла дверь и вышла из подъезда.

Предметы остались позади, запертые внутри. Но теперь они были не нужны, девушка, единожды вырвавшись из их объятий, она никогда не будет принадлежать им вновь.

На улице уже стемнело, и девушка почувствовала, что она недостаточно тепло одета. Но как возвратиться домой? Куда идти?

Эти вопросы одолевали её, и она сама не заметила, как погрузилась в лабиринт незнакомых улочек, скрытых темнотой.

Поля

Эти поля лежат далеко за городом и чтобы добраться до них необходимо проделать долгий путь. Сначала придётся пройти через лес, такой густой, что в нём легко заблудиться. А затем начнутся поля, где трава в половину человеческого роста, а может, и выше. Но и это ещё не всё, те места, куда каждый год ходит один человек, располагаются в глубине долины, в нескольких днях пути пешком.

Целый месяц стоит безветренная погода, но скоро сменится сезон и подуют ветра, а потому, если хочется увидеть, как одуванчики полетят – стоит поторопиться.

Дорога от города не ведёт туда, в обход никак не добраться и только через эту труднопроходимую местность можно пройти. Он отправляется в поход каждый год, это для него своего рода паломничество. С собой не берёт даже воды, никаких припасов, будет довольствоваться только тем, что сможет найти во время своего путешествия.

В такой длинной дороге нет опасностей для путника, потому что дни стоят тёплые, ночи ясные, заблудиться трудно, а в лесах столько спелых ягод, что быстро можно насытиться ими и продолжить свой путь.

Несколько раз за день, путник останавливался и прислушивался к звукам леса. Наконец он услышал отдалённый шум ручья, в котором текла студёная и очень вкусная вода, которой он с особенным наслаждением, испытываемым только после нескольких часов ходьбы, утолил свою жажду.

Когда он вышел из леса, то увидел, что поля, поросшие высокой травой, ничуть не изменились, как и в прошлом году. Погрузившись в их гущу, он шёл, направляясь в самый центр долины.

Ночью отдыхая, смотрел на звёздное небо и сверял своё положение с направлением движения. Но он ходил по этим местам уже мтолько раз, что мог, казалось бы, проделать это с закрытыми глазами.

Днём идти было трудно из-за палящего солнца, но каждый раз, когда чувствовал, что слишком сильно припекает, он ложился в гущу травы, что скрывала его от солнца, смотрел на синее небо без единого облачка и отдыхал. А затем вставал  и продолжал  идти.

Место, к которому он стремился, легко можно было заметить ещё издалека – трава там росла вперемежку с огромными одуванчиками. Они были такими большими, что полностью скрывали зелёную траву, и, казалось, что это пространство заполнено полупрозрачным пухом, на который стоит легонько подуть, и он исчезнет.

Подойдя к краю этой воздушного пятна внутри зелёной долины, человек сел в высокой траве, в ожидании изменений. Сезон ветров должен принести плохую погоду, дожди и после этого постепенно начнёт набирать силу осень.

Шелест травы, едва уловимый, не ускользнул от слуха человека, решившего увидеть природное чудо. Как только он услышал это, то тут же встал и стал смотреть на то, как на зелёной поверхности долины начали появляться волны, словно по водной глади.

Одуванчики, как и стебли травы, стали раскачиваться, но ещё не распались на маленькие частички. Но в какой-то момент, самый первый сильный порыв ветра сдул одуванчики, и воздух над долиной заполнился тысячами пушинками-зонтиками.

Все эти частички заслонили солнце, которое зарядило их золотистым блеском, уносимые огромным облаком туда, куда дул ветер.

Человек, что сидел на самом краю поля, видел, как это облако летит прямо на него. Он с нетерпением ждал его и встретил, стоя в полный рост.

Человек оказался в мире золота, что светился всеми оттенками жёлтого цвета, и это было самое настоящее откровение для него – раньше он наблюдал, как полупрозрачная масса путешествовала по долине, но никогда прежде не был внутри неё.

Теперь он чувствовал, что сам является частью этого искрящегося мира, как отрывается от земли, становясь маленькой пушинкой, которую согревает солнце, и летит.

Он знал теперь, что куда бы его ни отнесло, ему везде будет хорошо.

Внутри облака ему открылись такие искрящиеся ландшафты, которые даже не мог себе вообразить. Теперь он будет путешествовать по этим волшебным мирам, будет частью их, будет счастлив.

Кинотеатр

Экран вспыхнул яркими цветами, на секунду ослепив зрителей, что ожидали уже несколько минут начала сеанса.

Никакого названия фильма не появилось на экране, а сразу появились переплетения цветных линий, что начинали соединяться друг с другом, смешивались, и, в конце концов, слились в единый белый цвет. Затем фон становился всё прозрачнее и прозрачнее и наконец, когда рассеялся, за ним появились растения, кусочек леса, рассматриваемый кинокамерой со всех сторон.

Фильм продлится несколько месяцев¸ такова задумка режиссёра. Ему было очень важно договориться хотя бы с одним кинотеатром, чтобы его фильм показали полностью, без перерывов и дробления на части. Конечно, отсмотреть его целиком не получится ни у одного из зрителей, да и желающих не слишком много. Несколько десятков студентов из города согласились попробовать посмотреть этот фильм, билеты были недорогими, да и за ними осталось право в любой момент уходить и возвращаться на сеанс.

Поговаривали, что режиссёр выкупил время этого маленького кинотеатра под один показ, и что это своего рода эксперимент. Но в чём его смысл, никто не знал, а режиссёр не давал комментариев по этому поводу.

Всю суть фильма можно было выразить в блужданиях камеры. Нарочито было снято так, что никакого единого сюжета не складывалось, ни истории муравья, ни листа, ничего – в лесу камера пробыла недолго, трясущиеся кадры города, сменили его. Лица людей, их разговоры, гудки автомобилей, порывы ветра, что часто заглушали всё остальное – это также не несло никакого смысла.

Люди в зале рассеянно смотрели на экран, а затем некоторые встали и вышли на улицу, купить, чего-нибудь поесть. Кто-то решил, что вернётся только завтра или через неделю. Они, конечно же, ничего не потеряли оттого, что пропустили такие громадные отрезки фильма. Несколько человек, что искали какой-то скрытый смысл, пытались всмотреться в то, что происходило на экране – где всё перешло в расфокусированное состояние, а затем в макросъёмку каких-то неоднородных частиц. Эти ребята так и засыпали в креслах, а проснувшись, понимали, что всё происходящее на экране, не имеет никакого отношения к предыдущим эпизодам.

Кадры менялись, а с ними техники съёмок, цветовая гамма от чёрно-белой до такой, что отражает мельчайшие оттенки двух разных лепестков белоснежного цветка. Но никакого сюжета так никто и не усмотрел в этом громадном наборе фрагментов.

Тех зрителей, что проводили большую часть своего времени в зале, а таких было всего несколько человек, стало посещать ощущение, что этот фильм и есть та реальность, в которой они существуют. Им казалось, что  они словно медленно погружались вглубь экрана, теряя связь с реальностью.

Несколько раз кадры показывали таких же зрителей, что с экрана смотрели на людей, сидящих в зале. Человеческие глаза, что, не моргая, краснели и затем слезились – потом переход в морские волны, накатывающие на песчаный берег. Подобными трансформациями полнился весь фильм, если его можно было назвать таковым.

В зале становилось душно, те немногие зрители, что не выходили наружу, теперь перестали пить и есть, они только и делали, что всматривались в экран своими уставшими глазами, делая это по привычке, не ища уже смысла фильма.  Нет, им было всё равно, но именно этого добивался режиссёр.

Он несколько лет назад понял, что таким длинным, невыносимо бессмысленным фильмом сможет показать зрителям то, что они называют жизнью. Его создание и было таким набором кадров, которые не имели никакого сюжета и ничего общего, а единство, которое в них можно было бы усмотреть, могло быть создано только человеческой фантазией, причём нужно было изрядно постараться, чтобы сделать это.

Фильм, что продлился несколько месяцев, оказался полным провалом. Его посмотрело не больше сотни человек, часть из которых пришло только на день, ради любопытства.

В результате фильм оценило положительно ещё меньше людей. Но когда они вышли из зала, окунулись в настоящий мир, привычные будни, они увидели все по-новому, ощутили неожиданные связи между мгновениями, и поняли, что этот фильм пробудил в них что-то совершенно новое.

Ради столь немногих режиссёр отдал столько сил, претерпел множество лишений. Но он не пожалел об этом ни на секунду.

Полоска

В старинной галерее нашли картину без указания на авторство.

Всё произошло при очередной проверке фондов, работники подсчитывали все хранимые там экспонаты, отмечали все в специальных книгах учёта, сверяли что-то – обычное дело для такой вот инвентаризации.

Картина оказалась спрятанной за одним из стеллажей, была надлежащим образом упакована и прекрасно сохранилась. Яркие краски, что пятнами покрывали холст, не потускнели.

Композиция представляла собой различные формы, выполненные разными цветами, что хаотичным образом были изображены, создавая впечатление, что пространство внутри картины было таким полным, что туда можно было поместить руку, и вынести какой-либо элемент рисунка.

В поисках подписи или другого знака, по которому можно было определить авторство работы, сотрудники картинной галереи провели несколько часов, тщательно проверив каждый квадратный сантиметр холста.

Привлекли лучших специалистов, и они действительно нашли кое-что. Это была белая, тонкая линия, настолько незаметная, что большинство из тех сотрудников, что смотрели на картину, не увидели её. Она проходила через всё изображение сверху донизу и это был в действительности единственный белый элемент во всей картине.

Естественно, её отправили в реставрационный отдел, где, её должны были ещё раз проверить, а также попробовать выяснить, чьей кисти принадлежит. Но даже в таком виде, она впечатлила большинство сотрудников, которые не могли толком объяснить, что привлекло их внимание в этой картине, их, людей, чья жизнь была связана с миром живописи.

Работу поручили самому опытному специалисту отдела реставрации – Дмитрию Ивановичу. Это был маленький, сгорбленный человек в очках, который словно прирос к своему рабочему месту. Он последним покидал галерею, мог запросто остаться работать на всю ночь и в целом был настоящей легендой для своих коллег.

Он написал несколько объёмных книг, в которых очень дотошным и трудночитаемым языком доносил до читателей всё, что он знал о своей профессии. Мало кто ознакомился с этими работами. Но каждому сотруднику в его день рождения, он дарил по экземпляру, которых у него дома было предостаточно.

Так, он приступил к осмотру картины.

Ему показалось, что определить авторство будет лёгкой задачей, так как он нашёл характерные черты одного из художников.

Но он быстро понял, что ошибся и вскоре обнаружил, что в картине содержится такое обилие стилей, каждая мельчайшая черта хранила в себе намёк на определённую манеру живописи. Вместе же они не образовывали ничего особенно выдающегося. Только нагромождение, которое, тем не менее привлекало к себе.

Далее, он взялся за осмотр белой линии. Именно этот элемент картины оказался самым важным. С виду обычная полоска, ничего примечательного. Но выключив освещение, руководитель отдела реставрации увидел, что от этой линии идёт свет, трудно различимый, как и сама линия.

В темной комнате, он подошёл к линии и посмотрел на неё.

Это оказалась щёлочка, микроскопическая брешь, в другой мир. Он вгляделся и увидел, что там цвета быстро сменяют друг друга, за этой линией, но при этом белый свет струился оттуда.

– Само совершенство, – прошептал Дмитрий Иванович и как мог быстро пошёл к своим коллегам.

Все внимательно выслушали его и затем отправились вместе с ним к картине. Но они не обнаружили всего того в ней, что увидел он. Им всем нравилась картина, но никакого иного мира они не смогли разглядеть.

Автора так и не нашли, выставили картину в одном из залов, где она висит и поныне.

Многие из тех, кто тогда не увидел в ней совершенства, позже признали свою ошибку и разглядел тот белый свет, что исходил от неё. Такое происходит и с некоторыми посетителями галереи.

Совершенство, что было открыто одним человеком, стало достоянием всего общества.

Рыбки

Цветные рыбки, что живут в озере, расположенном так глубоко под землёй, что о его существовании никто из людей не знает, скоро отправятся в своё путешествие.

Озеро такое прозрачное, что в нём всё видно. Свет, идущий со дна, освещает эти воды, и рыбки самых разных цветов плавают в нём. Они не испытывают нужды в чём-либо и могли бы оставаться тут всю свою жизнь. Но неведомая сила тянула их отправиться в путь. Бесчисленное количество подземных рек впадало в прозрачное озеро, но также из него брали начало многие другие.

Так, одна зелёная рыбка отправилась в свой путь.

Подземная река, которую она выбрала для того, что пуститься в полную неизвестность, оказалась извилистой нитью, с неспешным течением, соединявшей поверхность земли и подземный мир. Источник света, что был на дне озера, остался позади, и для рыбки наступила практически полная темнота.

Но так продолжалось недолго, и кристаллы, которыми были покрыты своды туннеля, по которому двигалась рыбка¸ стали испускать слабый свет. Рыбке даже не нужно было прилагать каких-либо усилий, чтобы продвигаться вперёд, а потому она просто смотрела своими глазами по сторонам, доверившись течению. А вокруг расстилалась темнота, освещённая тысячами кристалликов. Рыбке было неоткуда узнать об этом, но в этот момент она рассматривала картину, похожую на звёздное небо ночью, видное с поверхности земли. Кристаллы сменяли друг друга, и новые цвета открывались для рыбки, которых не было в её родном озере.

Затем течение реки вывело её в другое подземное озеро, соединённое туннелем с поверхностью. Рыбка направилась по нему в дальнейшее странствие к своей цели. Все те же светящиеся точки устилали её путь.

Однако чем ближе к поверхности оказывалась рыбка, тем ярче становились эти точки, которые стали сливаться в большие разноцветные фрагменты, покрытые различными узорами.

Теперь подземные водоёмы попадались чаще, и в каждом из них рыбка ненадолго задерживалась и плавала некоторое время, а затем выбирала, в какой поток влиться. На одном из участков все светящиеся фрагменты стали целым, образовав зеркальную поверхность, в которую рыбка наблюдала за самой собой. Она впервые видела себя со стороны и обнаружила, что она излучает слабый, зелёный свет.

Наконец, рыбка достигла поверхности земли.

По корням дерева она проплыла до молодой веточки, и распустилась на ней нежным зелёным листком.

Свет, что излучало солнце, был несравненно ярче всего, что видела рыбка за свою жизнь. Она почувствовала, как этот свет наполняет её энергией, делает её свечение сильнее.

Так, многие рыбки совершают своё путешествие, оказываясь на поверхности земли в виде ярких плодов, листьев или цветков, и для многих это остаётся загадкой, что является источником удивительной красоты Земли.

Гул

Снежная буря несколько дней неотступно осаждала небольшой городок, жители которого, попрятавшись в своих домах, вовсе не выходили на улицу и пережидали это суровое время.

Связи не было, дороги замело, и потому жизнь в городе приобрела частный, скрытый характер – посиделки с детьми дома, чтение, и настольные игры. Только изредка выходили мужчины за дровами, чтобы ими затопить печь. Люди здесь были запасливыми и степенными, а потому они могли себе позволить некоторое бездействие, зная, что смогут продержаться до того момента, когда буря стихнет.

Это время действительно пришло, и весь городок стал откапываться от покрывавшего его и практически скрывшего полностью, слоя снега. Словно оттаивая, на заметенных поверхностях, появились дороги, фонарные столбы и это некогда белое пространство стало покрываться узорами, оставляемыми каждым прохожим или машиной.

Но всё было не так.

Внешне никаких изменений не наблюдалось, однако все жители чувствовали – что-то не даёт им покоя. Все были нервны и занимались своими делами как будто в спешке. Однако оставались ещё те, кто списывал это на продолжительную изоляцию, которая и разобщила многих.

Вскоре стало известно, что это было.

Один дедушка практически не выходил из дому, и за которым ухаживала его семья, проснулся утром с ясным осознанием того, что слышит тихий гул, о чём он тут же рассказал своим родным. Поначалу никто не обратил на это особо внимания, однако в нескольких семьях по соседству нашлись люди с похожими ощущениями. Так, этот таинственный гул стал доходить до слуха сначала пожилых, а затем и всех остальных жителей города.

Но этот шум вовсе не раздражал тех, кто услышал его. Нет, наоборот, он приносил им успокоение и те, кто начинал вслушиваться в него, прекращали чувствовать себя плохо. То тягостное, тяжёлое настроение, царившее здесь, стало отступать по мере того, как всё большее количество людей начинало слышать тихий, непрекращающийся гул над городом.

Умиротворяющий гул стал тем неотделимым от города элементом, на который уже никто не обращал особо внимания, но который безотказно действовал на всех и менял человеческие жизни.

Погруженные в своеобразное состояние, похожее на медитацию, люди творили свои дела, не замечая, как гул становился всё сильнее и призывнее. Только теперь новое поколение восприняло невысказанный человеческими словами призыв к тому, что покинуть эти места и отправиться в путь.

Взрослые вовсе не противились воле своих детей, угадывая внутри себя то, что и они сами вскоре последуют за ними. Но им ещё нужно было подготовить старых и больных, всех тех, кто не способен отправиться в дорогу самостоятельно. А дети, эти не обременённые ничем создания, могут сами позаботиться о себе.

Небольшими группами, а то и поодиночке, дети стали покидать это место. А вскоре за ними проследовали взрослые. В городе никого не осталось и в последовавшую затем снежную бурю, город скрыло от всего мира.

Никто не знает, куда ушли эти люди, услышавшие тот таинственный гул. Может, им нужно было к источнику звука или они разбрелись по земле в поисках чего-то другого.

Ответов на эти вопросы нет ни у кого.