# Мёд служба

Павел Андреевич Швецов

Книга про службу и дружбу… Писал, старался, ничего не боялся, прочитай, запомни, расскажи знакомым, вместе посмеетесь, потом делом займетесь.

Для подготовки обложки издания использована фотография автора

Швецова П.А. обработанная с помощью графического приложения «Photo Sketch Maker»


Мёд служба

(Серия баек со службы)


Рисунок автора

* * *

Пружинка


Было это первого апреля в стародавние двухтысячные. Несли мы службу в наряде и стойко переносили все тяготы и лишения. В помещении дежурной службы тесно душно, от мониторов исходит разгоряченный воздух, лица у присутствующих красные, скукотища смертная, душа и тело требуют разгрузки, так сказать развлечения.

Первый помощник – инженер, молодой лейтенант веселый подтянутый и идеально выбритый уставший от постоянного наблюдения за мониторами начал предлагать свое видение этого мероприятия.

– А давайте над дежурным приколемся?

Ребята, находящиеся в дежурке, ответили вопросительным взглядом и хром спросили?

– А как?

– Есть у меня одна идея – сказал лейтенант, и хитро прищурил глаз.

Выглянул в окно дежурки и истошно проорал, да так, что эхо долго разносило его голос по пустому коридору здания…

–Дневальный…

Тут же, как "лист перед травой" возник парнишка в опрятном камуфляже и бодро отрапортовал…

–Товарищ лейтенант, рядовой Филоненко, по вашему приказанию прибыл.

Лейтенант посмотрел на него строго и четко прямо в окошко начал объяснять суть задания.

–Рядовой Филоненко.

–Я

–От селедки чешуя. Вот тебе боевое задание. Пулей лети в мой кабинет, там тебе передадут секретную коробку. Коробку возьмешь и бережно отнесешь ко мне в дежурную часть. Только смотри не открывай, иначе сам знаешь, что бывает за разглашение военной тайны.

–Есть.

Бодро отрапортовал дневальный и убежал.

Лейтенант набран какой-то номер на дежурном телефоне и быстро начал говорить в трубку.

–Привет, так, положи в коробку пружину, шайбу, саморезы, отвертку крест, дневальный прибежит, коробку ему отдай. Понял? Все, действуй.

Прошло немного времени. Наконец прибежал дневальный с коробкой, он отдал ее лейтенанту и убыл на место несения службы. Дальше разворачивалось поистине интересное действие. Лейтенант приказал ребятам из дежурки достать верхний ящик письменного стола, и вытряхнуть из него все содержимое. Потом взял пружину, шайбу и саморезы, и начал прикручивать пружину к задней стенке ящика. Закончив мероприятия, ящик вставили на место, все его содержимое убрали внутрь, как так и было, но только ящик теперь был приоткрытый сантиметров на десять, на длину пружины. Надо сказать, что каждый дежурный несет ответственность за порядок и сохранность материальных ценностей, находящихся в помещении дежурной части, исходя из этого пункта инструкции дежурного, все должно быть в порядке параллельно перпендикулярно на своих местах, закрыто, заперто и застегнуто. Но, ни в этот раз.

Дежурный пришел с развода караула. Это был суровый рослый майор, всегда требовательный и серьезный, просто так никогда не ругался и был категорически справедливый к личному составу. Майор плюхнулся в кресло напротив письменного стола, и, увидев незакрытый ящик, незамедлительно ткнул его рукой пытаясь задвинуть на место. Ящик ответил ему бодрой отдачей и выдвинулся еще дальше. Майор подкатился на кресле поближе и уже с удвоенной силой пихнул ящик. Ящик снова не поддавался и никак не хотел вставать на место. Так продолжалось третий, четвертый, пятый и шестой раз. Майор начал тяжело дышать на лице появились красные пятна и капельки пота. Он вскочил с кресла и начал запинывать ящик в стол ногами, поочередно сначала левой потом правой. В дежурке царила гробовая тишина, вся дежурная смена разбежалась по уголкам. Слышно было только как майор сопел, и, шипя, матерился. В итоге после качественного замаха и точного пинка пружина в ящике сработала на столько сильно что он просто выскочил из стола и, рассыпав по полу бумаги и журналы, упал под ноги дежурному. Майор, увидев пружину на стенке ящика, закатился заливистым смехом, опрокинулся на кресло и смеялся до слез еще минут пять. Все находящиеся в дежурной части зааплодировали победителю упрямого ящика и громко прокричали.

– Первый апрель! Никому не верь!


* * *


«ЗаводИ!»


У Яши заболел зуб. Заболел так, что сил больше у Яши не осталось. И как на зло, выходной день. В медсанчасти только медсестра. А таблетки на Яшу действовать перестали. Сегодня ему в наряд заступать, а какой из него боец, вообще никакой он и ходить то не мог. И тут Колька его сослуживец, состоявший прихвостнем при гаражах нашего подразделения, увидев Яшу, начал ему сочувствовать, а потом предложил.

– Яшка, знаю я один способ, вообще атас, можно сказать революция в лечении зубов. Короче сейчас идем в гараж. Там все объясню!

Бледный и уже готовый на любые мероприятия Яшка плелся за бодрым Колькой, к гаражам.

Придя к месту стоянки транспорта, и выбрав первый попавшийся УАЗ Колька бодро скомандовал.

– Открывай капот.

Яшка стоял и ни чего, не понимая, подчинился. Морщась от боли превозмогая себя, он выполнил то, что от него требовалось.

Колька сдернул свечной провод, ловко скрутил колпачок и оголил кончик высоковольтного провода. И подал его Яшке.

– На вот, медяшкой на зуб приложи, и держи крепко, крепко. Как готов будешь крикни ЗАВОДИ. Понял?

– Понял.

И ничего не подозревающий бледный Яшка трясущейся рукой, прижал провод к больному зубу, скорчившись от боли, и пустив слезу, стоял в ожидании своей участи.

– Заводи!

Просипел сдавленный страдальческий голос Яшки.

Колька быстро запрыгнул в УАЗик, передернул рукой рычаг КПП[1], выставив его в нейтральное положение, резко и уверенно повернул ключ зажигания…

Десять тысяч вольт пронзили челюсть и скрючили все тело Яшки в не естественной позе, он вскрикнул, мешком отвалился от машины и затих.

Очнулся Яшка в лазарете, лучи заходящего солнца освещали палату ровным оранжевым светом, лежать под одеялом было тепло и уютно. Зуб больше не болел, как, впрочем, ничего не чувствовала, и вся челюсть, на которую пришелся удар током. Счастье и умиротворение наполнили весь его организм, он широко зевнул и уснул как младенец.

А Кольке за порчу боевой единицы в виде рядового Яшки вкатили три наряда вне очереди. После чего за ним надолго закрепилась кличка дантист.


* * *

Кирпич.

Ну, так вот, слушайте дальше. В двухтысячных служили как-то попроще, но с денежным довольствием было потуже, поэтому все, кто, что-то мог делать руками или головой потихоньку в свободное от службы время «шабашили». И вот один наш рядовой боец попал в интересную историю. Вызывает его как-то майор и говорит:

– Рядовой Швец.

– Я! Товарищ майор!

– Деньги есть?

– Ни как нет!

– Подзаработать хочешь?

– Так точно!

– Ну, так вот слушай сюда. С охраной сейчас туго. Да и народ нынче лихой пошел. У меня друзья свадьбу в кафе играть будут. Надо постоять на охране и обороне выше указанного объекта. Вот тебе на листочке адрес, время прибытия и имя хозяйки кафе. А теперь ступай, приведи себя в порядок и приступай к исполнению поручения.

– Есть.

Бодро отрапортовал Швец и щелкнув ботинками направился строевым шагом к выходу.

Вечером в наглаженном «ХБ» и надраенных ботинках Швец прибыл на охрану и оборону вверенного объекта. Хозяйка кафе объяснила ему обязанности и полномочия, и Швец приступил к службе. Ну и как водится начало событий всегда скучнее их развития.

Свадьба была небольшая человек шестьдесят все веселые, добродушные и хозяйка, видя, что гости вполне адекватные позвала нашего охранника к себе:

– Слушай, а ты можешь помочь мне?

– А что надо делать?

Спросил Швец.

– Официантом поработаешь? А то я зашиваюсь уже на кухне.

– Хорошо. Поработаю. – Ответил Швец.

Надо сразу оговориться, что рядовой Швец, где только не работал до службы, и работа официанта не была ему в новинку, поэтому он с радостью согласился, в конце концов, сколько можно сидеть и скучать без дела. Но события стали развиваться по совсем другому сценарию, так сказать не по плану. Наш охранник принимал со стойки тарелки, разносил их гостям, наливал дамам в бокал вино, в общем ухаживал за гостями как мог, работа не пыльная и руки помнят, все так бы и продолжалось, если бы не вмешалась тамада вечера:

– Слыш, охрана?

– Что вам угодно?

Сухо ответил Швец. Поскольку исполняя по совместительству роль официанта, должен был быть предельно вежлив, исходя из инструкций хозяйки кафе.

– Дело есть, кам цу мир!

Сказала на исковерканном английском тамада. (Come to me)

– Слушаю.

– Кароч, воин красной армии, ща, будет конкурс надо невесту с женихом попугать. Будь другом ты в зеленом, а нам крокодил по зарез нужен. Выручай пехота!

– И что, какой из меня крокодил? Я уж и так и на охране и официант, может не надо?

Швец сделал кривое жалостливое лицо.

– Надо «Федя» надо.

Железные нотки и требовательность в голосе тамады, не предусматривали отказа. Сглотнув обиды посмотрев на развеселившихся гостей, Швец решил, будь, что будет. Уже через пять минут «крокодил» ввалился в зал в позе ручной тачки, изображая истошный рык (как ему казалось, что именно так должен рычать крокодил), ноги его были стиснуты в руках свидетеля, он болтался и извивался, пытаясь своими движениями показать злость и агрессию. Зал взорвался хохотом, у некоторых гостей даже слезу выбило. Тамада задавала, какие-то смешные загадки, и если гость не угадывал, то «крокодил» должен был его съесть, кусая неуча за ногу, после чего гость выбывал из игры. Сколько ног покусал «крокодил» в это вечер никто уже и не вспомнит. Но на этом сюрпризы не окончились…

Жениху прищемили пальцы в окне раздачи блюд, во время поисков «украденной невесты», после чего он весь оставшийся вечер поднимал бокал забинтованными пальцами, невеста порвала прокатное платье, которое зацепилось во время побега от жениха за крючок пружины двери, уронили поднос с жареным осетром на пол. Ну, вообщем все как полагается на настоящих свадьбах с криком, смехом и приключениями.

Ах да, а вот теперь про кирпич. Значится где-то уже под конец застолья встает из-за стола большой колоритный грузин усы чернущие, голова седая, акцент просто замечательный. И этот самый грузин, произнеся в кавказской манере великолепный тост, за жениха и невесту, за родителей, за дорогих гостей, подвел свое выступление к строительству дома для молодой семьи. И на удивление всех гостей достал из пакета обыкновенный красный кирпич, со стройки перевязанный красной ленточкой. Гости сначала были в недоумении, и только когда заметили, что под ленточкой крепилась нехилая пачка денег, заулыбались, зааплодировали, и свадьба покатилась своим чередом.

Вроде, как и все, но нет, история с кирпичом продолжается. В конце вечера, правильнее сказать в начале свадебного утра, когда гости начали расходиться, кирпич остался, одиноко лежать на столе. Швец, видя такое обращение с подарком, решил отдать его жениху и невесте, те наотрез отказались его забирать, объясняя это тем, что им некуда его девать. Тогда Швец, недолго думая решил отдать его тому грузину, который его и принес. Грузин наморщил нос, пошевелил усами, и с акцентом сказал:

– Слюшай малчик, вот тэбе пятсот рублэй, пусть это будет тэбэ подарок, и пусть он будет основа твоэй дома.

Швец принял деньги и подарок, поблагодарил грузина, и горячо пожав его смуглую руку, счастливый побежал закрывать кафе. Хозяйка с ним рассчиталась за работу по двойному тарифу, поэтому душа у нашего воина пела, конечно, когда еще, столько денег удастся заработать за ночь.

Уже светало, когда к кафе подъехала машина такси, Швец ловко запрыгнул на сидение, назвал адрес куда ехать, устроился удобно на сидении и наконец, то расслабился. Вдруг рация в такси зашипела:

– 358 прием… прием…

Таксист ответил на вызов:

– 358 слушаю.

– 358 далеко от большого моста?

– Нет, рядом. Я с клиентом.

Рация опять зашипела:

– Братцы выручайте, колесо не могу открутить.

Швец, слушая разговоры в машине, и видя вопросительный взгляд водителя, кивнул головой. И водитель направился в направлении большого моста.

Ехать по пустому городу одна благодать, ни машин, ни людей пустота, красота. Сломанную машину они увидели сразу. Под мостом на обочине стояла гнилая «шестерка», вокруг нее суетился мужчина лет сорока, судорожно что-то ища. Водитель такси вынул большущий баллонный ключ, и попытался скрутить прикипевший болт колеса, болт не поддавался, и шестерка начала катиться назад.

– На ручник поставь!

Скомандовал незадачливому водителю «шестерки» таксист.

– Не работает.

Грустно ответил горемыка.

– Так под колесо что ни будь, подсунь.

– Дык нет ни чего такого вокруг, уже искал, все прибрали, как назло.

И ту на сцену выходит Швец:

– Мужики, а у меня кирпич в сумке есть, сейчас все устроим, сейчас подложим и открутим.

У обоих водителей глаза полезли на лоб от удивления, когда Швец достал из сумки кирпич, да еще и ленточкой красной перевязанный.

– Что вылупились? Подарок это?

С усмешкой сказал Швец.

Водители подложили кирпич под колесо «шестерки» и только тогда упертый болт поддался. После этого, Швец бережно сложил кирпич обратно в сумку, и они с таксистом отправились в пункт назначения.

Но и на этом приключения кирпича не кончились, как-то летом в отпуске Швец с отцом на даче клали фундамент под печь, ну и как вы уже догадались, одного кирпича не хватило…

И лежит теперь замечательный кирпич, перевязанный красной ленточкой в фундаменте печи отцовского дома Швеца.

Прекрасный подарок с прекрасной историей.

Вот как бывает братцы.


* * *

Раджик.

Служил у нас рядовой Раджа, отчество уже и не вспомню. Парень был просто отличный, но в силу трудности произношения его полного имени, отчества и фамилии, все называли его просто Раджик. По национальности он был дагестанец, но в силу обстоятельств службы родителей родился и вырос в Архангельске, был высоким смуглым, у нас в подразделении с легкой руки какого-то старого полковника, таких ребят как Раджик называли «северная чернь».

Увальнем Раджика назвать было сложно, его энергия била ключом, и он постоянно что-то делал, суетился, к своему делу относился ревностно и с огромной ответственностью. Раджа был закреплен за учебным классом роты, отвечал за имущество, любил чистоту, порядок, и иногда делал косметические ремонты во вверенном ему помещении. Класс у Раджика просто блестел после занятий. Военные, которые приходили на занятия в данную аудиторию, зная характер и тяжелую руку Раджика, даже не смели думать о том, чтобы, что-нибудь нарисовать на парте, почистить сапоги об занавески, бросить бумажку или не дай бог плюнуть в угол.

И вот однажды летом, когда наше подразделение готовилось к встрече новобранцев, Раджик решил покрасить в своем классе стены. Только ему известными способами, и с помощью какого-то прапорщика он достал огромное ведро водоэмульсионной краски для стен, и принялся делать ремонт. И все бы ни чего только высота потолков у нас в помещениях была большая. Достать можно было только с лестницы. Мы посоветовали Раджику взять маленькую баночку налить туда краски, чтоб удобно было красить с лестницы. Он так и сделал, мы пожелали Радже успехов, и ушли по своим делам.

Часа через два бежит к нам через весь плац, прямо наискосок дневальный. Глаза шальные, весь в поту, видно долго нас искал. Добежал до нас и зовет скорее идти в класс, мол, там беда с Раджиком надо срочно, что-то решать. Мы рванули в класс…

Распахнув двери, поначалу ни чего удивительного мы не увидели. Вдруг двери шкафа заскрипели и распахнулись, густой липкий язык краски начал растекаться по линолеуму перед шкафом. Заглядываем в шкаф, а там мать чесная! Картина Репина «Маслом по хлебу», В шкафу на военных измерительных приборах восседает Раджик. Все содержимое шкафа вместе с военным покрыто ровным слоем краски. Хлюпая краской на губах, Раджа судорожно пытался объяснить:

–стремянка не придвинуть, шкафен не сдвинуть, я весь видро на шкафе поставить и сам туда наступил, полка вес сломался я шкаф и свалился.

Утирая краску с лица, Раджик еще плаксиво добавил:

–краску очень жалко, надо собрать.

Долго отмывали шкаф и приборы, еще дольше смеялись над Раджой, и теперь, когда Раджа уже бравый офицер приезжает к нам в гости, мы каждый раз в шутку просим его покрасить стены в аудитории. А потом долго смеемся, вспоминая прошедшие годы службы.


* * *


То ни сказка – это сказ,

одного бойца рассказ,

Автор, выдумал героев,

поучить немножко Вас.


Фото автора


Как полковник дежурного «наказал»


Сидим как-то раз на привале.

Вроде как немного устали…


Марш бросок пробежали,

Патроны отстреляли,

Все мероприятия справили,

И нас домой отправили.


До базы путь не такой и близкий,

Да асфальт в полях больно склизкий,

Пар от солдат столбом валит,

Замполит нам отдыхать велит.


Оружие в пирамидки составили,

Часового к нему приставили…


Кто же нам в поле поставит лавку?

Ну и разлеглись на зеленую травку.


Тут значит, говорит командир без медалей мундир:


– А что хотите, робята, сказку?

Про шикарную жисть солдатску.

Поведаю вам сейчас рассказ,

Выдам все как есть, без прикрас.


Вот, значит, нам командир и рассказывал,

Что не мог – на пальцах показывал,

Словом крепким красоту наводил,

Да редактор их писать запретил.


Жили, значится, мы все в части,

Безо всякой лихой напасти,

Все в единой казарме были,

И, как водится, все дружили.


Часть наша стояла в городе

На большом путепроводе.

Батя, командир нашей части,

Был это, как его, генеральской масти,

Нас командовал по – справедливу,

Но за проступки – и в хвост, и в гриву.

Ну, значится, время хорошее было,

Да все куда-то уплыло…


В Москве решили, что хватит,

И пора поменять нам батю.


И вот приехал к нам франт.

По виду педант…

Вроде скромник, а сам полковник.


Дюже злой, как собак борзой,

С личным составом не считается,

На всех ругается,

И для пущего понимания,

Раздает всем вокруг взыскания.

Затужили мы тогда горько,

Но службу нести надо стойко…


И стали как утки в пруду ходить под его дуду.


Вот идет как-то полковник по части,

А навстречу ему, дежурный…

ЗДРАССТЕ…


Голова напомажена,

рубашка поглажена,

морда выбрита, кобура блестит,

весь как лист перед ним стоит.


Полковник видит, придраться не к чему,

А уж енто ему как ножом по печени,

И вдруг заметил полковник фантик, и дежурному:

–Эй, ровный кантик, посмотри, что за дрянь валяется, и как это все называется?


Ну, дежурный ему рапортует:

– Ваш бродь, я и сам негодую, это что за такая скотина на плацу могла фантик кинуть.

Если только найду мерзавца,

То устанет у меня кувыркаться.


А полковник в ответ:

– Нет, шельмец…!!!

Сам ответишь за все, и конец…!!!

Дам тебе пять нарядов я сразу

И отправлю подальше на базу.

Будешь знать, как нести службу!!!

А дежурному это и нужно…


Лапу к уху приставил четко,

И по плацу погнал чечеткой,

Доложился своему начальнику

И в наряды отправился с чайником.


Расскажу вам сейчас о базе,

Где мы с вами в грязи щас лазим.


За забором стоят постройки,

Да в дежурке стоят две койки,

Три военных несут там службу,

Ну, а главное, поесть взять нужно…


Ну, а так неба синь далекая,

Да трава вдоль забора высокая,

Соловьи там поют и вороны…

А ты охрана и оборона.

В общем служба сиди – не спи,

За хозяйством в оба смотри…


И вот так у нас, братцы, наряды,

Превращались порой в награды.

Нам полковник загнуть хотел дышло,

Ан ни чего у него не вышло…


* * *


Как царя батюшку ждали


А вот еще расскажу вам, ребятушки,

Как мы ждали царя-батюшку.

Вот в часть приходит депеша тревожная,

Тремя печатями обложенная.

Дескать, едет царь в вашу часть,

Показать свою царску власть.

На солдатушек поглядеть,

Да и скучно ему дома сидеть.


И чичас, закружило всех нас!..


Кто с тазом, кто с ведром!

Одни окна моють, другие лаком кроють.

У всех одна стезя, что значит отмыть нельзя,

То краской малюют,

Все, значит, за красоту воюют.


И так всю неделю, не пили, не ели,

Все прибирали, царя поджидали.


Ну, батя, наш енерал,

Умом удал,

В колидоре стоял…


Ну и мысль ему, значит в голову упал.

А, что енто-говорит:

–плитка плоская на полу, заморская,

сама блестит, а по швам грязь торчит?

нужно все исправить и утром результат мне представить.


Ну, значит, бойцы наши смелы! До делов умелы,

Смекалкой богаты, хочь чичас в депутаты.


Взяли они ваксу сапожную да грязь придорожную,

Все в баночке смешали да в швы и повтирали.

Ох, скажу вам, и ночь была жаркая!

Сотню щеток ушаркали, ваксы банок двести…

И еще немного поести.


С утра енерал, колидор принимал!

Стоит дивится, наступить боиться!


– Ох и молодцы, касатики, вы ж мои солдатики!!!


Так проговорил, аж слезу пустил,

Был бы не генерал, так и всех бы обнял.


А солдаты и стараться рады, даже без награды,

Ведь Батька сам похвалил, как медом покормил.

Ну вообщем, блестела часть наша

Как фарфорова чаша!


И вот день настал,

Караул к дверям встал.

Ждут, значит, царя…

А не знают, что зря!

Ехать к нам, значит, царь раздумал,

И в другую сторону дунул.

Ну да мы и не расстроились,

На плацу все построились,

Батька речь нам сказал,

Вообщем всех приласкал.

Сильно благодарил,

Да по местам всех распустил.


Да и чего же печалиться, братцы.

То был хороший повод прибраться.


* * *


Бусы


Ну что пора нам, братцы, в путь собираться.

Замполит уж орал, всю глотку сорвал.

А пока идем пешим строем, я вам рассказ устрою.

Ну начало, как всегда, простое.


Служили мы в нашей части,

Еще было это при советской власти.

И из родов войск по масти,

Были мы по инженерной части.

Ну, вообщем, в лесу стояли,

Волков да лисиц пугали.

Строевой лес пилили,

Да мостовикам отвозили.


Бензопил у нас было с полпятки,

Да трактора «ТТ-пейсят пятки».

Кругом значит елки да лес…


И вдруг «клещ» в штанину залез.

Прислали нового коменданта,

Молодого, значит, лейтенанта.

Ох, и пострел горячий,

Энергия, ажно ключом струячит.

Пока хозяйство ходил принимал,

Все анженером себя величал.

Дипломом красным хвалился,

Пока в «яму», значит, не завалился.

Солдатики его наши решили проверить,

Да открыть в солдатску жисть двери.


Ну и случилось все на делянке,

Ехал один солдат на «трелевочном танке»

Вдруг трактор остановился,

И солдатик заматерился:

– Ах так тебя растак, железный дурак!

Но не едет машина, у солдатика кручина.


А тут лейтенант подскочил,

Жалом заводил.

Так мол и так, я в технике мастак.

Щас… передачу вставлю,

И тебя прохвоста, ездить заставлю.


Ну, раз начальство так захотело,

Не солдатское перечить дело.

Сбились, значит, солдатики в кучку,

Сделали вид, что недоучки.

Пущай анженер разбирается,

Отчего, трактор не катается.


А солдат – то тракторист, все ладно справил,

И в нейтраль раздатку поставил,

Коробка, значит, включается,

А езды не получается.

Ребятам шутку сказал такую,

И стали они смотреть картину другую.


Как лейтенант ученый,

Весь анженер испеченный.

Причину енту найдет,

И трактор дальше пойдет.


Ну, сидит, значит, комендант в кабине,

Руки по локти в мазулине,

Педали давит, рычаги правит,

Двигатель орет, а тахтор не идет.

Полчаса возился, ничего не добился.


А солдатики довольны,

Стоят по команде «вольно».

Времечко тикает,

Работа не мыкает.


И решили, значит, дальше шутить…

Анженеру мозги промыть.

Чтобы впредь это… не задавался,

Перед солдатами умом не похвалялся.


Тут один солдат говорит:

– Да у нас уже такое было,

Это в коробку упало мыло.

Вы, лейтенант, сходите к механику на дачу

И попросите главную передачу.

А мы с ребятами пока днем

Трактор – то и разберем,

Потом передачу вставим,

Ну и трактор ехать заставим.


Ну вот, значит, до механика лететь низко,

А по земле семь верст путь неблизкий.

Ну и поскакал наш «сайгак», сжав руки в кулак,

К механику на дачу за главной передачей.


А солдаты пошли в теплушку

Испить чаю горячего кружку.


И вот лейтенант весь в мыле,

К механику значит пришпилил.

Дорожка зимой хороша,

Ажно радуется душа.


Механик, значит, был у нас мордатый,

Борода лопатой.

Коменданта выслушал,

Рюмочку выкушал.

Пойдем, говорит, в амбар,

Будет тебе мой механский дар…


Механик наш хоть и тугой был на ухо,

Да тему вполне прочухал.

Знал он, что в тракторах ломается,

И как солдатики издеваются.

Значит, вел себя лейтенант, не здОрово,

А школа жизни у нас суровая!!!


Набрал механ шестеренок штук десять,

Коменданту на шею повесил…

Катись, говорит, горошком,

А то до темна осталось немножко.


А лейтенант-то в бусах увяз

Как папуас…

Шея к земле клонится,

Бежит да людей сторонится.

Вдруг кто попадется,

Он ведь стыда не оберется.


Обратно семь верст отмахал,

Как собака устал.

Сел на крыльцо теплушки,

Да держится за ушки.


И открылась ему тут картина,

Лейтенант аж рот разинул…


Трактор стоит на стоянке,

Лес увезен с делянки.

Как так? Его дожидаться не стали?

Весь лес стрелевали.

Дневную норму справили,

И трактор на место поставили.


Рванул комендант дверь теплушки…

А солдаты спят на суровых подушках,

Потрудились людям на радость

И теперь отдыхают в сладость.


И вот тут лейтенант засмеялся,

Потому как уже догадался.

Побоялись сказать впрямую

Вот и сделали шутку такую.


Позже стал лейтенант начальником,

Секретарша с подносиком, с чайником…

А на стене в кабинете…

Бусы железные энти!


И когда он молодежь обучает,

Всем эти бусы-то и примеряет…

Тяжела ли? Обида солдатская.

Вот, запомни, башка дурацкая.

Солдат человек простой!

Стань ему как отец родной!

Где-то подсказывай, где-то наказывай.

А похвалил, так он и горы для тебя своротил.


Ах, ты ж, елочный шалаш,

А ну, робяты, бегом марш,

Добежим до базы,

Там продолжим рассказы.


* * *


Я солдат


(К рассказу Стребкова Е.Н. «1406»)

Я, как мог, держался до конца,


Зная, что назад дороги нет.


Мне судьба короткая дана –


За людей Российских умереть.

Я убитым был под новый год.


Новостью не стали омрачать,


Чтобы мирно праздновал народ,


Тот, кого должны мы защищать.

Я – солдат своей большой страны,


И ее надежды оправдал.


Помните: «Четырнадцать ноль шесть» –


Я для вас, ребята, удержал.


* * *

Пусть враги нам грозят кулачищем.

не сдается Русский солдат.

Мы за родину, встанем тысячами!

как герои за Сталинград


* * *

Да, что ты знаешь о войне, сынок,

Ты видел только флаги и парады.

И день победы теплою весной,

Да стариков, дряхлеющих награды.

Какой ценой? Досталась та весна.

И сколько сил? сложили наши деды.

Мы знаем лишь о том, была война…

И в мае отмечаем ДЕНЬ ПОБЕДЫ!


* * *

PS.


Я хочу сказать своим врагам.


Я прощаю вас, живите с миром.


Я не буду вспоминать о вас.


Вам отмерит бог своим мерилом.


Пусть я, где то слаб, а вы сильней.


Навалившись сворой, рвете в клочья.


Прикрываясь должностью своей.


Мол, мы за тебя, работа волчья.


Что ж я с радостью хотел бы верить вам.


И готов принять я ваши доводы.


Но нельзя за грязь судить свиней.


Вашей совести мы пышно дали проводы.


Я хочу сказать своим врагам.


Время по местам уж все расставило.


Если ты по жизни ядовит.


Сам себя не укуси, держи за правило!!!

08.05.2016


* * *

Место силы.


Ехали довольно долго. Природа за окном благоухала, апрельская свежесть врывалась в открытые окна автобуса, и все, находившиеся в салоне, пытались попасть под этот живительный, полный весенней силы воздушный поток, как бы впитывая в себя силу весны. Он сидел, как и всегда, впереди, пытался шутить и изображал из себя экскурсовода. В общем, как обычно старался быть в центре внимания любой ценой, и как ему казалось, у него это получалось. Со стороны наверняка это выглядело смешно и нелепо, но дело было вечером и делать было нечего, дорога предстояла дальняя. Мужчины поймут, девушки поддержат – весна голову сносит напрочь.

Прибытие в пункт назначения село Константиново ознаменовалось выходом здоровенного петуха с огромным разноцветным хвостом. Пернатый всем видом своим показывал, кто здесь хозяин. Село встречало нас южнорусским колоритом. Рубленые приземистые избы с характерным геометрическим орнаментом резьбы, деревянные огороды и кое-где даже виднелись плетни. После выхода из автобуса и сбора группы были совершенно неинтересные процедуры стояния в очереди, выслушивание правил поведения в заповеднике, ну и, куда без этого, дежурный поход в магазин сувениров.

Все ничтожно по сравнению с тем, что открылось его взору в последующие десять минут. Вся жизнь – тлен и суета. Так вот как оно выглядит место силы души Русской, ее широты, разгульности и трепетного отношения к природе. Да, именно в таких местах и должны рождаться великие люди и великие произведения. Эта природа, эта нетронутая цивилизацией глубинка воспитывают любовь к Родине, к России во всех ее проявлениях.

Сказать, что красиво – ничего не сказать….

Излучина реки Оки, огромные обрывы, бескрайность, где земля просто уходит в горизонт, солнце садится в воду реки, а луга зеленеют юной шелковистой травой.

Позже, наслаждаясь красотами, компания прибывших решила спуститься к реке по лесенке, бегущей вниз с обрыва. На берегу были устроены специальные площадки со скамейками для отдыха и созерцания. Сбегая вниз по ступеням, он почему-то подумал, что детство вот оно, бежит рядом с ним, и нет тех прожитых лет, во всем теле легкость и неугомонность, мысли полны мальчишескими забавами: покидать камешки, поплескаться в воде, запустить кораблики. Всего этого так не хватает. Вспоминаешь только яркие события детства, лето, реку – и никаких забот…

Речи экскурсовода бубнящим фоном проходили мимо его ушей, он погрузился в себя, созерцал, впитывал и пытался собрать по крупицам в единый красивый итог, те мысли, которые переполняли весь его разум. Он смутно помнил, как поехали обратно. В автобусе все молчали, каждый думал о своем, а он, выпросив у кого-то клочок бумажки и ручку,

писал…

писал …

писал…

Кому писал? Из-за кого писал? Для кого писал?

Возможно, посещение именно этого места он и ждал, чтоб начать. Начать новую жизнь с новой строки, с новыми эмоциями и трепетом, Русская земля вдохновляла его. В нем проснулось то, что давно дремало, где-то в глубине его сознания, именно то, чего ему всегда не хватало. Этого мальчишеского азарта, сравнимого лишь с чувствами, когда еще в юном возрасте видишь красивую девочку, и она тебе нравится, начинаешь вести себя особенно глупо и вызывающе, хочешь привлечь к себе внимание странными поступками. В конце концов, начинаешь беспробудно чудить, чем вызываешь смех и недоумение у окружающих.

После посещения села, он вдруг преобразился, почувствовал непреодолимый поток энергии, становясь дерзким, необузданным, самовлюбленным нарциссом, готовым спорить до хрипоты и упиваться своей правотой до последней капли, идти до конца, поправ все преграды, и в такие моменты, как этот, ему было совершенно плевать, что о нем думают окружающие.

Душа рвалась на волю, а строки на клочке бумаги лились просто рекой:

Разорвать бы рубаху белую

Да по ступенькам пуститься вскачь.

Что, Россия, со мной ты делаешь?

Сердце рвется в груди, хоть плачь.

Здесь душа нараспашку просится,

Утопая в просторах рек.

Только здесь понимаешь, где родина.

Завершается времени бег…

Посетив место силы Русской, и напитавшись ее волшебными красотами, они отправились дальше на святой источник, дабы окунуть туда бренное тело свое и очиститься от всяческой скверны, наполняющей душу. Первый раз в жизни, окунувшись три раза в воды источника, он почувствовал себя совершенно по-новому и ощутил какую-то пьянящую, детскую радость от жизни, солнца, пения птиц, и даже неприятные ему люди показались совершенно милыми. Ему стало жаль этих людей и тараканов в их голове, он тут же их простил.

Вечером после поездки он долго не мог уснуть, болтался по ночному городу, анализировал происходящее. Анализируй, не анализируй, а вывод один – он понял, что хочет… Трепета в душе, всплесков адреналина, диких выбросов гормона счастья, общения, признания, вдохновения, поскольку в силу жизненных обстоятельств обрыдшего каждодневного быта, рутинной работы и постоянного напряжения он лишен этой свободы, он не живет, не дышит, а самое главное не творит…


Сколь велика ты земля Русская? Сколько тайн и загадок скрываешь ты на просторе своем? И как же придаешь ты силы духовные для дальнейшего созидания и преумножения красоты твоей?


Эх, разорвать бы рубаху белую

Да кричать бы с обрыва вдаль…

И реке, тихо воды несущей,

Исповедать свою печаль…

15.05.18


* * *

Впечатления от родины поэта Сергея Есенина села Константиново.

Бывают те места, куда хотим вернуться.

Присесть на берегу, и помечтать.

Все… Детство пролетело, не вернутся…

А берега у рек нужны, чтоб вспоминать.

Что вспоминать?

О том, как здесь росли мы.

Играли и сидели у костра.

И девочек своих всегда водили.

Где от закатов алая вода.


Помню, как по траве некошеной,

С тонкой удочкой наперевес.

Я бежал на реку с мальчишками.

Где обрывов свес до небес.

Голоштанное детство, звенящее.

Все окутано запахом трав.

Вот оно, вот оно настоящее,

Кто мне скажет, что я не прав.

Эх разорвать бы рубаху белую.

Да кричать бы с обрыва вдаль…

И реке тихо воды несущей,

Исповедать свою печаль.

Я с душою тоской истерзанной.

Сердцем, взорванным на куски,

Возвращаюсь к себе на родину.

К берегам в золотые пески.

Через годы приходит смирение.


Снова слышится пение птиц,

Облака друг за другом гоняются,

В горизонте, где нет границ.


Скоротечно все, мчится время,

Зарастает пройденный путь.


Только память поможет из детства


Золотые мгновенья вернуть.

Эх разорвать бы рубаху белую,

Да по ступеням пустится вскачь.

Что, Россия со мной ты делаешь.

Сердце сжалось в груди, хоть плачь.

Здесь душа нараспашку рвется,

Задыхаясь в просторах рек.

Только здесь понимаешь, где Родина

И закончится времени бег.

05.05.2016

Фото автора


* * *

Родина моя Земля Русская.


Я – Русский, довольный и буйный.


Поддавшись хмельному угару,

Пройду, проберусь сквозь преграды,

Дохну на людей перегаром.

Кто скажет – поет, будто стонет,


Кто скажет – орет оглашенный,

А это печаль струны тронет


Российской души широченной.


Ей нужен простор – прокричаться,

До хрипа продрать свою глотку,

И тихо заснуть у крылечка,


Осилив последнюю стопку.


Пусть скажут, что мы напиваемся,


Пусть скажут мы – пьяницы горькие,


Но Русский мужик раскрывается

Под песни и тосты бойкие…


Фото автора


* * *

Мамам и бабушкам посвящается


Ты еще немножко поживи!


Знаю, тяжело тебе и плохо.


Что не сделал для тебя, прости,


Жизни молодой моей эпоха.


Я к тебе присяду на кровать,


Посижу с тобой совсем немного.


Ты мне скажешь: «Ладно, поезжай.


У тебя ведь дальняя дорога».


Тяжело и грустно уезжать…


Взгляд родной проводит до порога.


– Будет время, будем умирать,


А тебя ждет, длинная дорога…


– Ты расти, как я своих детей,


Будь достоин чести офицера!


Что смогла, я отдала тебе,


И во всем старалась быть примером…

Ты еще немного поживи.


Знаю, тяжело тебе и плохо.


Обещаю хорошо себя вести.


Ты – моя любимая Эпоха!

12.11.2017


Фото автора

# Примечания

1

КПП – коробка переключения передач