Дмитрий Шашков
Секрет и кошка

В отличие от караульной службы в тылу, “на передке” в карауле не стояли и не ходили, а лежали или сидели в небольшом окопчике, замаскированном в “зелёнке”, и называлась такая позиция “секретом”. Как и на посту в тыловом карауле, в “секрете” время тянулось медленно, только ночные шорохи здесь становились ещё тревожнее, а уханье артиллерии – ближе. Где-то в уголке сознания повторялось наставление командира перед заступлением на пост – оно тут заменяло помпезный тыловой обряд, развод караула, – «проспишь, вырежут всех!». Чтобы не спать, полезно, наверное, держать в голове эту ясную, простую мысль, или даже представить на минутку что было бы, если вдруг… Вот, допустим, не приходит смена, всё нет и нет… Впрочем, как узнать, что пора сменяться, когда на время не взглянуть, – свет от телефона может выдать позицию, а наручные часы с фосфоресцирующими стрелками приобрести, конечно, не предусмотрел… Ну, допустим, нет и нет смены; по уставу должен так и сидеть, пока не будешь сменён или снят. Но, конечно, рано или поздно встанешь сам, пойдёшь посмотреть, в чём дело. А там – в блиндажах, окопах, под техникой, кто где – все пацаны мёртвые лежат, бесшумно зарезаны во сне невидимыми и неуловимыми диверсантами!.. Глупости всё это! Да и не сплю я, не сплю! Просто такой яркий образ, так и стоит перед глазами!

Поднимаю взгляд, смотрят на меня в упор, не мигая два жёлтых глаза. Рывком отпрянул назад – оглушительно, показалось, захрустела подо мной листва – хотел ещё заслониться автоматом. Кошка, это конечно была она, бросилась бежать. Ещё вчера вечером тут вертелась, когда мы занимали позиции в этой лесопосадке, окапывались, не до неё было. Пришла, видно, из ближайшего села – из того что от него осталось: четыре только хаты с крышей и стенами, остальные в руинах. Население ещё прежде, до начавшихся здесь боёв, эвакуировали; животных, понятно, бросили, не до них. Когда мы вчера приехали, те хаты заняты уже были другими вояками – зенитчиками – сельскую скотину они успели уже, в основном, пострелять на мясо, и сидели там пировали. А всё же позиция у них скверная – начнётся артналёт, деваться в селе некуда – сельские домики разлетаются от снарядов как карточные – это не железобетонная городская застройка! В погреб лезть – хуже нет – засыплет там, задохнёшься или испечёшься живьём под горящей хатой. Водосточная труба под дорогой – единственное приметил, пока проезжали, хорошее укрытие. Да ещё сгоревший танк видел с оторванной сдетонировавшим боекомплектом башней, улетевшей в чью-то хату. Поодаль развороченная БМП – братская могила пехоты; обугленные фрагменты тел… Под техникой тоже можно неплохо прятаться. Только туда ещё нужно будет им бежать через полсела…

А ты, киса, зря тут, – там пируют, столько дармового мяса! И тебе бы, наверняка, досталось. Вчера вечером слышна была очередь из зенитки – то ли беспилотник увидели, то ли просто развлекались – вот и разогнали всех уцелевших собак и кошек по окрестным посадкам. Ничего, вскоре вернётся киса обратно, – когда село разносила артиллерия, там было похуже…

Ноги затекли. Пересаживаюсь, стараясь не шуршать, поудобнее. Как снайпера в своих “лёжках” до двух суток сидеть, говорят, могут? Вот лежит такой опытный и экипированный боец в лесополосе напротив меня, километрах в двух, просматривает не спеша мою “зелёнку” через тепловизионный прицел своей крупнокалиберной винтовки – я у него как на ладони. Такая пуля разрывает человека пополам, так что больно не будет. А вот если б я в него мог попасть своей “пять-сорок пять“, он бы, вероятно, не сразу умер – если только не в голову, конечно. Но из автомата и днём глупо пытаться “достать” снайпера, а ночью попасть из него даже на несколько десятков метров можно, разве что, пристрелявшись сначала короткими очередями, ориентируясь по светлячкам трассеров, – мы их набиваем через три простых патрона, четвёртым, как в пулемётной ленте. Впрочем, глупости всё это, – все почти двухсотые-трёхсотые наши от осколков и взрывной волны, реже от снайперов, но никому не довелось ещё – от автомата! Разве что случайно своего или себя же рикошетом – вот это тоже бывало…

Что за шелест? В “зелёнке”, рядом, – наших там быть не может! Да и не стал бы никто в здравом уме лазить по “зелёнке” рядом с “секретом”! Близко, ручную гранату добросить можно! Даже потянулся в карман разгрузки за “эфкой”, но нет, выдам себя шелестом, пока её буду доставать, выдёргивать чеку, – проще “калашом”! Хорошо, что патрон уже в патроннике, не то что в тыловых караулах! Бесшумно снимаю предохранитель, оттянув пальцами, чтоб не щёлкнул, направляю ствол на подозрительные кусты. Длинная, оглушительная очередь разрывает ночь. Светлячки трассеров пляшут перед глазами, скачут по кустам. Три секунды – и всё кончено – только звон в ушах. Дрожащими, мокрыми пальцами отстёгиваю пустой магазин, пристёгиваю полный, досылаю патрон в патронник, на всякий случай не свожу взгляд с кустов.

А за спиной, на наших позициях уже переполох, тревога, бегут мне на помощь. Топот ног, слышу сзади голос командира: “Свои, не стреляй!” Оборачиваюсь, улыбаюсь, рад его видеть, как никогда! С ним ещё два бойца, объясняю про шелест, – говорит, правильно, всегда стреляй первым. Ребята поддакивают, мол, лучше ты, чем тебя. Развеселившись, идём смотреть кусты, – теперь уже, видно, не опасные. В свете фонарика не могу сначала разглядеть, что к чему, – кровь, шерсть – две половинки кошки…