Дмитрий Шашков
Бездна

"Бездна яко риза одеяние ея…"

(Пс. 103:6)

Мой катер бесшумно отвалился от причала орбитальной станции и, набирая скорость, тронулся в путь по запрограммированному маршруту. В камеру-перископ смотрю назад на бело-синеватую нить пламени термоядерного двигателя, на колоссальную темную громаду орбитальной станции и, конечно, на землю "в сиянии голубом" атмосферы.

В катере я один. Задача моего путешествия довольно обычная: исправить поломку автоматического завода-экскаватора, что грызёт один из астероидов где-то между орбитами Марса и Юпитера. Точнее, грыз, – недавно не пришла очередная партия металла, который он немало лет уже исправно отправлял в сторону земли, на одну из орбитальных станций. В целом, у подобной техники поломки не часты, но всё же бывают.

Время в пути коротаю за чтением – одно из преимуществ моей работы, много свободного времени в пути, которое можно использовать по своему усмотрению. Катер тем временем сам выходит на орбиту астероида, догоняет его. Конечно, и тут возможны нештатные ситуации, но меня об этом предупредит сигналом система управления. Или диспетчеры с ближайшей станции наблюдения за полетами. Погружаюсь в чтение – бродяга Кнульп всё чего-то ищет…

Отрываюсь от романа по привычному сигналу системы – подлетаем. Смотрю на монитор камеры-перископа, наблюдаю приближающуюся громаду астероида. В сторону от астероида тянется длинный тонкий шлейф – это завод-экскаватор выбрасывает отработанную руду. Шлейф тянется из угловатого нароста на астероиде – именно так выглядит издалека цель моего путешествия, завод-экскаватор. В нём, впрочем, кроме собственно завода и экскаватора, есть также свой автономный источник питания, термоядерный реактор, и даже площадка-космодром, куда мне и предстоит причалить. Катер теперь, гася скорость, летит двигателем вперёд, так что я опять наблюдаю бело-голубое пламя.

Тишина надоедает, включаю музыку. Чувственные скрипочки Вивальди несколько раскрашивают предстоящий предо мной холодный пейзаж из ломанных линий света и тени. Приближаются скалы и кратеры астероида. Освещённые маленьким, но ярким солнцем поверхности резко контрастируют с совершенно чёрными тенями. Сам завод-экскаватор всё увеличивается в размерах, по мере моего приближения, а я его с интересом разглядываю. Вижу огромный ротор с сотнями ковшей – он работает, и вроде, штатно, как должен, – мерно отправляет породу на ленту-транспортёр, та, в свою очередь, в недра завода, а из него вылетают прочь, далеко за низкий астероидный горизонт, массы отработанной породы. В условиях слабой гравитации астероида, они повисают в космосе длинным шлейфом, который я и видел издалека при подлёте.

Теперь задача найти поломку. Завод руду, как видно, поглощает, но не выдаёт готовую продукцию; похоже, выбрасывает её вместе с отработанной породой. Катер садится на стыковочную площадку-космодром на верхней поверхности завода-экскаватора. Я отстёгиваю ремни, легонько оттолкнувшись от кресла, в условиях слабой гравитации, подлетаю над ним, приземляюсь на ноги на пол кабины, и, избегая резких движений, облачаюсь в скафандр. Бросаю взгляд на монитор камеры-перископа, на котором уже не видно завода-экскаватора, так как катер сидит теперь на нём сверху, – теперь на мониторе только бескрайний астероидный пейзаж из ломанных линий света и тени. И, конечно, ярких звёзд на совершенно чёрном небе. Не раз это видел, не раз уже выходил на поверхность астероидов, но к этому трудно привыкнуть! Безусловно, есть захватывающая составляющая в моей профессии!

Легонько оттолкнувшись в нужном направлении от пола кабины, влетаю в выходной шлюз. За мной автоматически закрывается внутренняя дверь, стравливается давление до внешнего – то есть до почти полного вакуума – и вот, открывается дверь внешняя. Зацепившись тонким страховочным тросиком, чтобы случайно слишком далеко не улететь, осторожно выбираюсь наружу. Я ступаю максимально аккуратно, а получаются огромные прыжки.

Передо мной обрыв – край посадочной площадки завода-экскаватора, – смотрю вниз, в бездну камней и кратеров; а надо мной бездна ещё бесконечно бОльших размеров – бездна звёзд! Я вдруг, вместо того чтобы заняться поиском поломки и ремонтом, сажусь на край площадки, свесив ноги в нижнюю бездну, и просто смотрю перед собой, на низкий резкий горизонт, разделяющий эти две бездны. Я не раз читал про такое явление – его называют «космический ступор» – когда человек, напрочь забыв про свои обязанности, замирает перед лицом бездны, как будто теряя всякий интерес к жизни. Хорошо зная это явление в теории, ни разу с ним сам раньше не сталкивался, и не подумал бы, что это может произойти со мною. Странно, это ведь далеко не первое моё космическое задание – да меня бы и не отправили одного, не будь у меня достаточного опыта. Умом я всё понимаю, знаю, как это называется, но продолжаю безучастно ко всему сидеть и смотреть, забыв про время. Не то чтобы я не мог ничего с собой поделать – вовсе нет! – просто мне незачем что-либо делать… Конечно, я всё знаю, я много читал про такие случаи. Нередко они кончаются самоубийством – хотя я как будто не чувствую ничего плохого, что могло бы меня подтолкнуть к этому. Да и сделать это здесь, кажется, не так уж просто, – даже прыгнув вниз, я, несмотря на огромную высоту, едва ли наберу нужной скорости. Бывали случаи, что люди снимали с себя скафандры – вот это, конечно, мгновенная смерть. Только зачем? Я не испытываю никакого дискомфорта, но и желания что-либо делать – никакого; всё исчезло перед лицом этой бездны, всё стало слишком ничтожным… И я сам.

Пути назад нет – поняв это однажды, уже не вернёшься в себя-прежнего, не забудешь масштабов своего ничтожества. Этот астероид – пылинка в масштабах космоса, а я – пылинка в масштабах этой пылинки – что обо мне вообще говорить? Также и вся человеческая цивилизация – колония бактерий, пылинок.

Что будет, если всё-таки прыгнуть вниз? Оттолкнуться посильнее – что я так осторожничаю, оберегая свою пылинку-жизнь?! – оттолкнуться посильнее и полететь вперёд. Я, конечно, упаду в итоге на астероид – первая космическая скорость для него всё же несколько больше, чем та, которую я могу достичь, оттолкнувшись ногами, так что на орбиту не улечу. А вот что будет, после падения на поверхность – сложно сказать – скорость будет, учитывая отсутствие атмосферы, весьма приличная и, подвернись на поверхности острый камень, каких тут полно, он легко пробьёт мой скафандр. И что тогда? Только этот вопрос и имеет смысл! От него зависит, стоит ли продолжать любую вообще человеческую деятельность, или проще прекратить своё копошение пылинки прямо сейчас! Отстёгиваю страховочный тросик, отключаю связь, чтобы диспетчеры меня не беспокоили, и что есть силы отталкиваюсь ногами вперёд и вверх… Лечу над бездной! Это совсем не страшно – из-за непривычного пейзажа подо мной, совершенно нет ощущения высоты – словно лечу над каким-то калейдоскопом осколков, только двухцветным – жёлто-чёрным. А ведь на земле – то же – те же камни внизу и пустота вверху, только не заметные под покровом привычной живой природы; её мягкими тонами прикрыты камни, атмосферой, синим небом – чернота межзвёздного пространства. Но снять этот тончайший покров почвы и атмосферы, и под ним будет тот же каменный скелет с одной стороны, и бездна пустоты – с другой…

Лечу. Так зачем я всё-таки прыгнул? Потому что незачем было не делать этого… Кто-то там говорил, что если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. Вот это мой случай.

Я как-то (на Земле, конечно) видел голубя, который врезался на лету в стекло. Очевидно, вовсе не потому, что хотел покончить с собой – просто он не видел его перед собой, не знал о существовании невидимой преграды. Он упал на землю, из него выпала какая-то масса, должно быть, внутренности, после чего он с полминуты был ещё жив, сидел почти неподвижно, только ошарашено глядел по сторонам, потом его начало рвать кровью, и он умер.

Мой поступок близок к его по смыслу – или по бессмысленности. Мы оба не собирались собственно прекращать свою жизнь, просто такова была реакция на нестандартную, непривычную действительность. В его случае, реакция просто на уровне органов чувств, не распознавших преграды. В моём случае, чуть сложнее – на уровне психологии – психической реакции на нестандартную среду, на эту самую бездну. Она была и раньше, она всегда сопровождала мою жизнь на Земле, будучи и надо мной, и подо мной; и я всегда знал о ней. Теперь только стал в неё зачем-то всматриваться…

Моя психика не прошла тест на универсальность – она оказалась сугубо земной, привязанной к привычным краскам, цветам и размерам – ко всему виденному на Земле.

А кроме органов чувств и психики, не оказалось ничего выше – никакого смыслового "тросика", никакой смысловой связи с жизнью, которая держала бы меня. Некоторые видят смысл в продолжение рода, даже человечества, но это явное заблуждение – на сколько ни умножай ноль, он останется нулём. Значит, не найдя смысла в индивидуальной, отдельно взятой жизни, нет смысла искать его в продолжение, в чередовании таковых жизней.

Всё ещё лечу. Если подвернётся острый камень, если скафандр не выдержит, я умру мгновенно – не стоит пугать себя воспоминаниями о том голубе.

Так почему эта бездна производит такое впечатление на эту мою несчастную психику? Тут на ум приходят две равновероятные гипотезы: либо просто в силу непривычности этого зрелища, оно настолько сбивает с толку моё восприятие действительности, как прозрачное стекло сбило с толку органы чувств того голубя; либо бездна для того, чтобы оторвать меня от обыденности, поставить передо мной вопрос, или меня перед вопросом… То есть бездна существует не случайно, и тогда всё существует не случайно!

И я абсолютно свободен в этом выборе между двумя гипотезами – если бы был хоть один аргумент за одну или другую, это была бы уже не свобода, мне пришлось бы выбрать одну из них. Но нет, они равно бездоказательны, а я – совершенно свободен! Вот для этого, чтобы понять эту свободу, стоило прыгать!

Ну, вот и поверхность астероида. Только коснулся её – брызнули из-под меня в разные стороны, искрясь на солнце, крохотные пылинки реголита – только коснулся и полетел дальше кубарем вдоль поверхности. Повезло, – не попался, по крайней мере, пока, тот острый камень, который мог бы пробить мой скафандр. Или скала, или какой-нибудь валун, или стена кратера, куда я мог бы с размаху врезаться и сломать шею вместе со скафандром.

Везение… – а это что? Опять случайность или…? Опять я абсолютно свободен в своём выборе! Для этого стоит катиться кубарем по затерянному в космосе астероиду!

Наконец, мои кувыркания заканчиваются, инерция побеждена трением качения, и я лежу навзничь на мягкой пыли астероидного реголита, жду, пока перестанет кружиться голова, и смотрю на звезды… Красоту звёздного неба как объяснить? Положим, красоту женщины можно объяснить естественной необходимостью продолжения рода; допустим, к естественной необходимости можно как-то притянуть и всю красоту земной природы как чего-то привычного, естественной среды обитания, допустим… Но! Причём тут звёздное небо над головой?..

А моральный закон внутри меня? Неужели лучше выживает человек моральный? Отнюдь! Наоборот! Для выживания лучше подходит беспринципность, приспособляемость… Но о них даже говорить тошно, глядя на это небо!

Всё же надо вставать. Побывав на краю понимаешь ценность… Что это?! Где завод-экскаватор? Я оглядываюсь во все стороны – как можно не видеть этой громады? Да очень просто! Он скрылся за близким горизонтом астероида! Я бы легко дошёл, допрыгал, долетел до него, если бы знал, куда направляться, но я полностью потерял направление! Прыгаю туда-сюда, всматриваясь в горизонт, – бестолку! Нет, спокойно, надо сориентироваться по звёздам! Звездное небо здесь – не считая, конечно, планет – то же, что и на Земле, надо только представить мысленно на какой стороне астероида я нахожусь – какому полушарию Земли эта сторона соответствует? Вспоминая посадку, маршрут катера… Ну да, северному! Отлично! Только вот проблема, я на самом деле совершенно не представляю, как ориентироваться по звёздам на Земле!.. Столько знаю о космосе теоретически, но вот эта практически важная, как казалось, мелочь… Разве могла она мне пригодиться? В наш век…

Что же делать, Господи?! Так это же элементарно! Астероид покрыт реголитом, слоем пыли, на нём должен быть отлично виден след от моего качения кубарем! Как я сразу не догадался? И почему догадался только после обращения к… Богу? Совпадение или…? Опять я абсолютно свободен в своём выборе. Но это после. Если доберусь до катера, на обратном пути почитаю Библию.

Легко нахожу след. Как я сразу на него не обратил внимания? Впрочем, на астероиде вообще сложно бывает что-либо заметить из-за кажущегося хаоса яркого света и чёрных теней. Но вот теперь вижу след на реголите, и его ни с чем не перепутаешь, – целая борозда, оставленная моим кувыркающимся телом, далеко разбросанная в разные стороны пыль. А вокруг путаница следов от моих ботинок – это я кружил беспорядочно вокруг, словно пьяный, себя не помня от ужаса! Ну да это теперь в прошлом… Отталкиваясь ногами, огромными прыжками двигаюсь в нужную сторону, словно диковинный астероидный кенгуру. Вот из-за низкого горизонта, на фоне чёрного неба появляется громада завода-экскаватора с огромным колесом-ротором и крохотным катером на макушке. Кажется, ужасно далеко, но я знаю, что легко допрыгаю до него, – и прыгаю с удвоенной энергией. Как быстро он увеличивается в размерах!

И вот мне уже приходится прыгать осторожнее, чтобы не врезаться в него с размаху. Приближаюсь уже совсем осторожно, слегка стукаюсь стеклом скафандра в уходящую ввысь стену, затем пробираюсь вдоль неё к подъёмнику, цепляюсь за него специальным зацепом на скафандре и взмываю вверх.

Вот я уже опять на площадке-космодроме, рядом с моим катером. Тут вспоминаю всё-таки о задаче моего полёта – поиск поломки и ремонт. Но с этим всё оказалось проще некуда – добравшись до центрального процессора, я просто перезагрузил его, вручную отключив и вновь подключив питание, и всё заработало штатно.

Направляясь обратно к катеру, я уже не смотрел по сторонам, словно уже увидел всё, что мне надо было увидеть в этой бездне, которая по-прежнему надо мною и вокруг меня. Весело запрыгиваю в катер, прохожу шлюз, влетаю в кабину, которая кажется теперь такой уютной, с удовольствием снимаю с себя скафандр и, расположившись в кресле, включаю автопилот в режим возвращения. Катер легко и послушно взмывает вверх.

Ищу в интернете Библию и, открыв в случайном месте, читаю:

«Отправляющиеся на кораблях в море, производящие дела на больших водах,

видят дела Господа и чудеса Его в пучине:

Он речет, – и восстанет бурный ветер и высоко поднимает волны его:

восходят до небес, нисходят до бездны; душа их истаевает в бедствии;

они кружатся и шатаются, как пьяные, и вся мудрость их исчезает.

Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он вывел их из бедствия их.

Он превращает бурю в тишину, и волны умолкают.

И веселятся, что они утихли, и Он приводит их к желаемой пристани.

Да славят Господа за милость Его и за чудные дела Его для сынов человеческих!

Да превозносят Его в собрании народном и да славят Его в сонме старейшин!»