Владимир Кривонос
Тайна профессора Волобуева

Пролог

Четверо всадников не торопясь продвигались по узкой тропинке, петлявшей среди вековых сосен. Один из них – высокорослый, со стройной осанкой, с кучерявой аккуратной бородой и пышными усами на выразительном лице. Кольчуга ладно сидела на его крепком теле, а латы, закрывавшие руки и ноги, поблескивали на солнце. Легкий ветерок трепал вьющиеся темные волосы на не покрытой голове, а рядом с седлом болтался ведрообразный шлем. Белый конь под ним ступал грациозно под стать хозяину.

Рядом на пегом жеребце подпрыгивал в такт шагов коренастый мужчина постарше. Его тело также закрывала кольчуга, натянутая поверх кожаной одежды, бренчавшая кольцами. На густую седеющую шевелюру был насажен полукруглый шлем, начищенный до блеска.

Еще двое, замыкавшие шествие, выглядели совсем молодыми, с легким пушком вместо усов. Также как и коренастого, их защищали кольчуги и полукруглые шлемы.

После очередного поворота тропинки деревья расступились, и взорам всадников предстала деревушка на берегу уютной бухточки. От деревни до леса раскинулось широкое поле, заросшее травой с человеческий рост. Всадники, спешившись, повели лошадей сквозь травяные заросли, оставаясь невидимыми для посторонних глаз.

Они подошли к крайнему дому и заглянули за изгородь.

Основную часть двора занимала бревенчатая изба. Неподалеку от нее виднелся покосившийся сарай, откуда доносилось приглушенное мычание. Рядом со стенкой сарая выстроились в ряд несколько деревянных бочонков. И никого не было рядом.

– Как ты думаешь, Ллойд, что в этих бочонках? – обратился высокорослый к коренастому спутнику.

– Не знаю, ваша светлость. Может вино?

– Проверять некогда. Пока никто не видит, берем по бочонку и назад, – проговорил повелительным тоном высокорослый, названный светлостью, судя по всему – предводитель отряда.

Двое молодых воинов во главе с предводителем аккуратно, чтобы не делать лишнего шума, перелезли через забор. Ллойд остался снаружи. «Его светлость», подбежав к бочонкам, начал по одному передавать спутникам. Те в свою очередь перекидывали бочонки за забор Ллойду. Когда рослый всадник схватил четвертый, дверь дома скрипнула, и на крыльце появилась девушка с длинной черной косой и такими жгучими глазами, что предводитель отряда, встретившись с ней взглядом, чуть было не выронил бочонок из рук.

Девушка от неожиданности открыла рот, готовая вскрикнуть. Но взгляд незнакомца остановил ее. Человек в латах поднес палец к губам, молча прося ничего не говорить.

– Ирбиз! – донеслось из-за двери.

Заглянув в дом, девушка бросила пару слов на непонятном языке. Затем, повернувшись к незнакомцу, замахала руками, давая понять, что им нужно скорее уходить отсюда.

Предводитель отряда быстро ретировался к забору, за которым поджидали его спутники. К ним полетел последний бочонок. «Его светлость» сделал широкий жест рукой прекрасной незнакомке. Через мгновение его сапоги коснулись земли по ту сторону двора, и вся четверка вместе с лошадьми, ожидавшими неподалеку, скрылась в зеленых зарослях.

***

В бочонках оказалась рыба. Еще совсем свежая, только что выловленная. Но в одном из них обнаружили жидкость, по запаху – не вино, но тоже что-то горячительное. Такая добыча обрадовала отряд бородатых воинов, расположившихся лагерем в дремучем лесу неподалеку от той деревни. Вояки тут же закатили пир. Не веселился вместе с ними только предводитель. Он сидел в задумчивости во главе длинного дощатого стола, водруженного посреди лагеря, вспоминая повстречавшуюся сегодня девушку. Когда шум веселья достиг наивысшей точки, он решительно встал и направился к лошадям.

– Ваша светлость, куда это вы собрались на ночь глядя? – спросил полупьяный Ллойд, возникший на пути у рыцаря. Жидкость из бочонка оказалась на редкость крепким напитком.

– Послушай, Ллойд. Мне нужно побывать в деревне.

– Уж, не к той ли прелестной туземке вы собрались, ваша светлость?

– Об этом никто не должен знать. Я возьму с собой пару человек, способных еще держаться в седле. А ты остаешься за старшего.

Рыцарь вскочил на коня и в сопровождении двух легковооруженных воинов скрылся за деревьями.

Уже вечерело, и лес начинал погружаться в сумрак надвигавшейся ночи. Тропинка петляла. После очередного поворота в воздухе просвистело, и один из спутников рыцаря, коротко вскрикнув, свалился с коня. Он упал на землю лицом вниз, а из его спины торчала стрела с двухцветным черно-белым опереньем.

– Черт, – выругался рыцарь, резко остановив коня. – Это же стрелы Штейнца.

Еще свист. И второй всадник оказался на земле. Оставшись один, рыцарь выхватил меч из ножен. Второй рукой он натянул поводья, заставляя коня кружить на месте. Где же противник? Тот не заставил себя долго ждать. Из-за кустов и деревьев со всех сторон выскочили люди с обнаженными мечами. Они все разом бросились на одинокого всадника. Рыцарь сделал пару взмахов мечом, послышались вопли, и нападавшие отскочили в стороны.

– Ну, давайте, трусы подлые! – голос гулко вырвался из-под забрала железного шлема. – Один на один не посмели бы напасть?

Вражеские воины вновь начали приближаться. О защитную железную пластинку на плече бумкнул металлический наконечник. Рыцарь чуть дрогнул. Стрела отскочила в сторону.

Несколько наиболее отважных ринулись на всадника. Но над их головами просвистел клинок, а еще через мгновение меч прошелся по чьей-то шее. Нападавшие снова отхлынули назад.

Тут из-за деревьев появился еще один всадник. Его голову украшал шлем с двумя бычьими рогами. Правая рука держала наперевес длинное копье.

– А, сам Карлос Штейнц, пожаловал, – пробубнил сквозь забрало рыцарь.

– Сдавайся, отступник!

– Ни за что!

– Ну что ж, ты сам себе вынес приговор.

С этими словами рогатый всадник погнал коня на рыцаря. Копье, направляемое твердой рукой, целилось прямо в грудь. Видя, что ему некуда уйти, рыцарь прикрылся щитом. Тут же последовал удар копья. Сила его была столь сокрушительной, что щит раскололся на две части. Конь встал на дыбы. Рыцарь с трудом удержался, чтобы не упасть на землю. Как только он выправил коня, со спины последовал еще один удар, под лопатку, выбивший всадника из седла.

К свалившемуся рыцарю тут же подбежали вражеские воины. Самый первый с размаху рубанул мечом, распоров кольчугу на правом боку.

Рыцарь уже отчаялся спастись от обступивших его врагов. Но тут поляна, утонувшая к тому времени во тьме сумерек, осветилась ярким светом. Над головами опешивших людей пронесся огненный шар, оставляя за собой светящийся след, и скрылся за деревьями. Через считанные мгновения послышался отдаленный раскат грома, и земля дрогнула под ногами.

– Это знамение, – зашептали воины и бросились бежать прочь. Их предводитель в рогатом шлеме, взглянув на поверженного рыцаря, неподвижно лежавшего на земле, пришпорил коня и скрылся во тьме.

Часть первая

1. Письмо

В один из тихих февральских вечеров, какие редко случаются в конце зимы, Юля возвращалась из школы. Дорогу освещали цепочки уличных фонарей. В голубоватом свете искрился медленно падающий снег. Снежинки плавно опускались на лицо, нежно касаясь длинных ресниц, чуть приоткрытых губ и кончика носа. Белые пушинки запорошили меховую опушку капюшона, накинутого на голову, откуда выбились и ниспадали на плечи пряди длинных пшеничного цвета вьющихся волос. Неторопливый снегопад создавал сказочное настроение, и девушка специально замедляла шаг, чтобы дорога к дому длилась как можно дольше.

Зайдя в подъезд, Юля по привычке заглянула в почтовый ящик. Газет не было, но сквозь дырочки металлической дверцы белел край конверта. Открыв ящик маленьким ключиком, девушка извлекла оттуда письмо. Оно оказалось адресованным ей – Юле Морозовой. Это приятно удивило. Уже зайдя в лифт, она с любопытством прочитала обратный адрес: «г. Еловград, ул. Петушинская, д. 22, кв. 10. От Теплова Сергея».

Улица Петушинская пролегала совсем недалеко, а до дома номер 22 рукой подать. Но кто такой Сергей Теплов, Юля понятия не имела. Поэтому она с нетерпением, еще не дожидаясь пока лифт доедет до восьмого этажа, вскрыла конверт. Там оказался сложенный вдвое тетрадный листок, с одной стороны покрытый ровными строчками. Мелкие буковки наклонились вправо так, словно спешили быстрее убежать вперед, боясь отстать от стремительных мыслей автора письма.

Из разъехавшихся дверей Юля вышла на площадку, протопала по лестнице еще на один этаж. Зайдя в квартиру, прямо у порога она скинула с себя сапожки и болоньевую куртку. Школьная сумка с глухим стуком приземлилась у стены. Лист из конверта вновь оказался в руках. Ну вот, теперь можно прочитать:

«Здравствуй, Юля. Ты, конечно, удивишься, получив мое письмо. Но ничего удивительного в этом нет. Мне довелось прочитать стихи, отправленные тобой в газету «Литературный Еловград». В редакции обычно с новыми неизвестными поэтами не желают возиться, а переадресуют их работы мне…»

Юля оторвалась от чтения. Да, она действительно пару месяцев назад посылала несколько своих стихотворений в редакцию местной литературной газеты. Не то чтобы она считала себя поэтом, а написанные стихи – какими-то особенными и гениальными. Но они нравились ее подругам и друзьям. А учительница литературы настоятельно советовала опубликовать их в каком-нибудь местном издании. И вот Юля решилась. Отобрала, как она считала, самое лучшее, о себе написала совсем коротко: «Юля Морозова, 16 лет», и отправила. Два месяца никаких ответов и приветов. И вот отклик на ее стихи пришел в виде этого интригующего письма. Что же там дальше?

«Твои стихи удивительны! Мне было приятно узнать, что в нашем городе живет еще один замечательный талантливый человечек…»

«Ну, это ты чересчур», – подумала про себя Юля, хотя слова ей польстили. Она продолжила дальше:

«Понятно, что твоему таланту никак пропасть нельзя, и надо помочь ему развиться. Я думаю, тебе будет интересно встретиться с творческими людьми, общение с которыми поможет стать настоящим поэтом. Для этого приходи по адресу, написанному на конверте, в пятницу в 18 часов».

Затем шло небольшое стихотворение:

Между ангелом и бесом

Музыкант живет со скрипкой.

И под маленьким навесом

Он играет вальс с улыбкой.

В этом вальсе кружат листья,

К твоему летя окошку.

Эти листья – просто письма

От друзей и от Сережки.

Юля перевела дух. Она совсем не ожидала получить такое письмо. Особенно взволновали стихи. «Кто же такой Сергей Теплов? Почему он посчитал мои стихи замечательными? Ведь ничего же про меня он не знает, а уже посвятил два четверостишия». Озадачило ее также и приглашение на встречу с «творческими людьми». А надо ли ей развивать свой талант? И как эти «творческие люди» помогут его развить?

Вопросы переплетались и заставляли сомневаться. Но на всякий случай Юля решила сходить на встречу, до которой оставалось всего два дня.

***

Наступила пятница. Еще с утра Юля испытывала волнение как перед экзаменом.

«А может не ходить?» – предательские сомнения продолжали лезть в голову. – «Они там все умные, наверное. Взрослые уже. А кто я такая? Школу не закончила даже. Начнут задавать каверзные вопросы, а я и ответить не смогу. Буду глазами хлопать. Да и вообще, о чем говорить буду с ними?».

Но в ее сознании пробивались и другие мысли, будто просыпался второй внутренний голос: «А разве тебе не интересно? Ты хоть знаешь, кого смогли заинтересовать твои стихи?» Услышать похвалу в свой адрес от совершенно незнакомых и в то же время продвинутых в этом деле людей, было заманчиво. Что ни говори, а ей льстило то, что ее стихи могли кому-то понравиться. Но самое главное – Юлю интриговал этот таинственный Сергей Теплов. Кто он такой? Почему она раньше ничего о нем не слышала? И если она не сходит, то никогда и не узнает автора письма, не дающего ей покоя последние два дня.

Второй внутренний голос победил. Девушка уговорила себя, что нужно идти.

На ее звонок дверь открыл мужчина лет тридцати в очках, в синей клетчатой рубахе навыпуск и в синем трико с вытянутыми коленками. Он негромко произнес: «Проходи» и посторонился, чтобы пропустить Юлю в прихожую. Закрыв за ней дверь, мужчина повернулся к девушке:

– Ну, кто это к нам пришел?

Юля представилась.

– Сергей, – голос у мужчины был тихим и мягким. О таком говорят: «ласкает слух». Сергей пригласил гостью на кухню.

Там в клубах густого табачного дыма сидели за столом двое молодых людей. Они выглядели старше Юли. Один с кучерявыми взъерошенными волосами и в массивных очках, явно не идущих лицу, делавших его похожим на студента Шурика из известной комедии. Второй – коротко постриженный, широкоскулый, с выпученными глазами и жирной родинкой слева от носа.

– Садись, – в тихой своей манере сказал Сергей. – Чай будешь?

Юля присела на свободную табуретку. Сергей налил из самовара кипятка в большую кружку, добавив туда заварки из фарфорового пузатого заварника, и поставил кружку перед Юлей.

– Вот знакомьтесь, это Юленька, – представил Сергей девушку. Юленька – так ее еще никто из посторонних не называл, но Юле понравилось.

– Олег, – представился парень с родинкой.

– Владимир, – назвал свое имя молодой человек в очках.

После небольшой паузы Сергей обратился к Юле, глядя на нее испытывающим взглядом:

– Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? – не поняла Юля.

– Стихи давно пишешь?

– С класса шестого.

– Хорошо у тебя получается. Их читали ребята и другие члены нашей группы – они всем понравились.

– А что это за группа такая?

– Группа тех, кто пишет. Она образовалась из нескольких ребят, входивших в клуб «Корни» при газете «Литературный Еловград». В редакцию газеты поступало много разных работ, которые передавались на рассмотрение нашему клубу. Мы их читали и решали: что печатать, а что нет. В какой-то момент среди членов клуба наметился раскол. Я и несколько моих товарищей поддерживали молодых и необычных авторов, которые выбивались из общего ряда. Большинство «корневцев» – уже почтенные старички, они не признавали то, что не укладывалось в их представления о литературе, и часто отказывали в публикации молодых. Мы жутко спорили с ними, но большого успеха это не имело. В конце концов, мы вышли из клуба и создали собственное неформальное литературное объединение, сокращенно – НЛО. Назвали его «Каравелла».

– Интересное название, – вставила Юля.

– Да, звучит классно: НЛО «Каравелла», – подтвердил Сергей.

– Как космический корабль с романтиками на борту, бороздящими бескрайние просторы космоса, – проговорил из своего угла Олег, устремив задумчивый взгляд куда-то ввысь сквозь потолок.

– Мда… хорошо сказал, – улыбнулся в ответ Сергей. – Так, на чем я остановился? Ах, да. Связь с литературной газетой мы не потеряли. Наши прежние соратники перенаправляли мне те работы, которые не проходили их отбор. И этот материал уже изучаем мы в своем кругу. Конечно, не всё оказывается достойным. Много графоманских и откровенно сырых стихов. Но встречаются и яркие находки. Тогда мы ищем этих авторов и предлагаем вступить в нашу группу.

– А для чего вступать в группу? – спросила Юля.

– Ну, во-первых, не всё, что нам присылают настолько хорошо, чтобы это уже можно было печатать. Иногда в одном стихотворении есть всего одна строчка, достойная публикации, но зато какая! И тут автору нужно помочь: разобраться со своими стихами, обратить его внимание на то, что у него получилось здорово, а над чем еще нужно подумать. Наша цель: научить начинающего поэта работать над своими произведениями, оттачивать их до блеска. А дальше – помогать ему публиковаться.

Во-вторых, мы приглашаем к себе не только тех, кто пишет стихи или прозу. У нас есть и художники, и просто хорошие люди, с которыми интересно общаться. Мы создаем у себя атмосферу, помогающую человеку открыть в себе таланты, по-новому взглянуть на мир.

Тут в прихожей раздался звонок. Сергей поспешил к двери, и через пару минут на кухне появилась темноволосая девушка с длинной косой. Серый свитер и узкие модные джинсы облегали стройную фигурку.

– Это наш Ритик, – представил девушку Сергей. – Присаживайся, – обратился он к ней.

В дальнем углу кухни оставалась всего одна свободная табуретка. Прежде чем опуститься на нее, Рита с любопытством поглядела на незнакомую ей гостью Сергея. Юля даже смутилась от испытывающего взгляда.

– Ну что ж. Я продолжу дальше посвящать Юленьку в наши дела. Те, кто вышел со мной из «Корней», составили первую волну «Каравеллы», так сказать ее гвардию. Но они уже все стали матерыми авторами, и ведут сейчас вполне самостоятельную литературную жизнь. Мы с ними продолжаем встречаться, и они тоже участвуют в обсуждениях. Но группа живет в основном за счет новых молодых авторов. Вот, к примеру, Олег или Володя. Они оба пишут стихи. Олег еще увлекается экстрасенсорикой. Володя хорошо играет на гитаре, из своих стихов делает песни. Рита тоже пишет стихи, но в основном рисует. Она у нас художник.

Далее разговор завертелся вокруг разных тем. Юля с любопытством разглядывала и Сергея – хозяина квартиры, и Олега с Владимиром. Олег ожесточенно спорил с Сергеем по поводу того, куда уходит душа человека, после его смерти, и покидает ли она тело во время его жизни. Сергей был уверен, что душа может существовать параллельно живому телу и путешествовать в пространстве, преодолевая астрономические расстояния. Олег был с ним не согласен. Он считал, что душа тесно связана с конкретным индивидуумом и покидает его только после кончины. Владимир глядел на спорящих с некоторой иронией, больше молчал, но иногда вставлял в разговор свои соображения, опровергающие доводы обеих сторон. Рита с интересом наблюдала за разговором, но сама участия в нем почти не принимала, а молча пила чай в своем углу.

Засиделись часов до девяти. За окном совсем уже стемнело. Сергей предложил всем вместе выйти на улицу и проводить девушек. Дорогой Сергей то и дело придумывал четверостишия прямо на ходу про то, что он видел перед собой. Девчонкам это понравилось, и они подхватили его игру, сочиняя свои поэтические строчки.

Первой проводили Риту. Она жила дальше Юли. Сергей и ребята обняли девушку на прощанье, и та, помахав им ручкой, убежала в подъезд.

Двинулись в обратный путь. Юля с Сергеем шли впереди. Теперь они ничего не говорили, каждый, казалось, погрузился в собственные мысли. Олег с Владимиром брели сзади, отстав на несколько шагов.

– Какой все-таки сегодня чудесный вечер, – после долгого молчания проговорил Сергей. – Тебе понравилось с нами?

– Сергей, все это для меня было так неожиданно. Я даже не знаю, что и сказать. Но вы все – очень классные. Правда.

Юля заулыбалась.

– Ну вот, кажется твой дом.

Компания подошла к подъезду. Сергей обнял Юлю так же, как и Риту совсем недавно. «Наверное, это у них ритуал такой», – подумала девушка. Олег и Владимир обниматься не стали, они просто попрощались с новой знакомой словами «Пока. До встречи».

Юля раскраснелась и сказала всем: «До свидания». Она еще какое-то время постояла так, глядя на удаляющихся молодых людей и Сергея, и направилась к двери подъезда.

2. Владимир

Возвращаясь домой, Владимир всю дорогу думал о Юле. Ее появление в квартире Сергея оказалось неожиданным и произвело впечатление.

Вообще с Владимиром такое не раз случалось. Он влюблялся с регулярностью наступления весны или осени и без этого волнующего состояния он не представлял своей жизни. Когда-то ему попалась в руки книга «Донжуанский список Пушкина», в которой рассказывается о списке из девичьих имен, написанном великим русским поэтом в одном из альбомов какой-то светской дамы Петербурга. Позже исследователи его биографии назвали этот список «донжуанским», предполагая, что в нем перечислены имена тех женщин, в которых в свое время влюблялся поэт.

Так вот, Владимир как-то тоже решил составить свой «донжуанский список». Начинался он с имени Оля, в которую Владимир влюбился еще в детском саду. Всего список чуть-чуть не добирал до двадцати имен. Что интересно, все эти влюбленности носили чисто платонический характер. В большинстве случаев предмет воздыханий даже и не подозревал, что по нему сохнет юный «Донжуан». Правда, с несколькими особами из этого списка у Владимира все же возникали отношения. Но до близости дело никогда не доходило. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: внешность его не впечатляла девчонок, красавцем он не был. К тому же речь его была спутанной, особенно когда дело доходило до признаний. Мысли начинали скакать, как теннисные шарики, не давая зацепиться за нужную фразу. Язык тоже переставал слушаться. В итоге поведать о своих чувствах в выгодном для себя свете у Владимира не получалось. Отчего он и страдал. Из-за этого и начал писать стихи. Ведь здесь он находился один на один с листом бумаги. Мысли выстраивались в ровный ряд, рождая поэтические строчки. В его возбужденный мозг приходили иногда такие яркие фразы, какие он ни за что не придумал бы, глядя в глаза понравившейся ему девчонки.

Во всяком случае, первое стихотворение появилось в тот самый момент жизни, когда Владимир испытал горечь расставания с одной девочкой из параллельного класса, в которую был не на шутку влюблен. Она отказалась с ним встречаться. А он никак не мог с этим смириться. И все свои чувства излил на бумагу. Стихотворение вышло неровным и наивным. Но первый блин, как говорится, всегда бывает комом. И Владимир продолжил сочинять дальше.

Услышав как-то у своего известного тезки Владимира Высоцкого (к тому же еще и кумира) о том, что стихи становятся ярче, когда их начинаешь петь, Владимир задумал купить гитару. После седьмого класса он поехал работать в летний трудовой лагерь и на заработанные деньги купил желанный инструмент. Сам выучил основные аккорды и приемы игры. И все новые стихи он превращал в песни. Только вот никому он их не пел. Лишь одному себе. Стеснялся. Боялся, что будут смеяться над его неумело сочиненными текстами.

Но время шло. У Владимира оттачивалась игра на гитаре, и совершенствовался слог.

Первая песня, которую Владимир осмелился представить другим, была написана им уже после окончания школы. Тогда ему предстояло расстаться с друзьями, и это ощущение накатывающейся разлуки настолько растрогало душевные струны юного поэта, что он впервые написал стихи, которые показались ему вполне достойными, чтобы спеть их своим товарищам. И первым, кому Владимир спел эту песню, был его друг Иосиф.

Ложится темным покрывалом ночь,

И гаснет свет в каминном зале.

И замок наш затих, умчались прочь

Веселье, смех, что нынче здесь звучали.

Так начинались слова этой песни.

Иосиф долго молчал после того, как затих последний аккорд, а потом сказал, что песню нужно обязательно спеть на широкой публике. Друзья окрестили ее «Замком», и вскоре Владимиру представился случай представить свой шедевр. Случилось это на проводах в армию еще одного друга – Егора. Среди собравшихся оказался один из знакомых Сергея Теплова. Он оценил слова песни и пообещал Владимиру свести его с лидером «Каравеллы».

Знакомство произошло спустя пару дней. Владимир передал Теплову две тетради со стихами, которые до этого он никому не показывал, и магнитофонную кассету с записями своих песен. Через неделю он уже слушал вердикт. Большинство стихов оказались забракованы, но в некоторых Теплов выделил где отдельные четверостишия, а где всего лишь одну-две строки. Однако ни одно стихотворение полностью он не одобрил. Даже «Замок» имел свои недочеты. Правда, сама песня Сергею понравилась. Владимиру сначала было обидно за такой низкий уровень оценок, но общение с Тепловым и его товарищами помогло ему разобраться со своими текстами. Он понял над чем нужно работать.

После долгого кропотливого труда у Владимира набралась приличная подборка стихов, которую он осмелился показать на литературной конференции, проходившей в городе Красногорске, куда он отправился вместе с Тепловым. Там юный поэт встретил очередную свою любовь, значащуюся в «донжуанском списке» под загадочной литерой «Л». Сергей окрестил ее Снежинкой, и в литературной группе девушку так и стали называть.

Но со Снежинкой у Владимира не заладилось. Поначалу они часто созванивались и вели долгие беседы по телефону. Но когда Владимир сообщил, что желает приехать к ней на Новый год, она вдруг перестала отвечать на звонки. А вскоре пришло письмо, где она просила остаться просто друзьями.

И теперь вдруг появилась Она – Юленька, как назвал ее Сергей. Взгляд, брошенный на Владимира во время короткого знакомства, проник глубоко в его сердце. Он весь вечер у Теплова хотел и в то же время боялся посмотреть на Юлю, чтобы ни она и никто другой не могли догадаться о возникших вдруг чувствах.

Он ждал новой встречи с ней, но у Сергея они все никак не пересекались. Хотя девушка неоднократно заходила к лидеру «Каравеллы», о чем Владимир узнавал от самого Теплова, рассказывавшего об этих встречах. Сергей неоднократно восторгался талантом новой участницы группы, обращая также внимание на ее необычайный характер. Владимир даже начал ревновать Юлю к Теплову.

Однажды Сергей дал поручение Владимиру занести Юле папку со стихами. У Владимира сердце заколотилось от радости. Не откладывая, он помчался к заветному дому сразу после быстрого прощания с Тепловым.

На еле слышный звонок Юля сама открыла дверь. Ее глаза, большие и серые, распахнулись и, не мигая, несколько секунд изучали Владимира. Видимо, Юля не ожидала его увидеть. Но вдруг спохватилась и произнесла:

– Привет.

– Привет, – ответил Владимир, также не сводящий взгляда с Юли. – Я зашел папку передать.

Он вынул папку из-под мышки, где все это время держал ее, и протянул Юле. Это была обычная канцелярская папка из серого картона с большой надписью на лицевой стороне «Дело №», с белыми тесемками, связанными в бантик. Юля приняла ее обеими руками и вновь подняла глаза.

– Пройдешь? – голос ее был тихий, невысокий, даже с какой-то легкой хрипотцой.

Владимир заколебался. Он так ждал этой встречи, а сейчас не знал, стоит ли заходить. Он еще раз глянул на Юлю. Ее глаза, будто сами приглашали. Значит, она спросила не просто так из вежливости.

– Ну… Пожалуй.

Юля провела Владимира в комнату, о которой он сразу догадался, что это ее собственная.

– Присаживайся на диван, я сейчас принесу чай.

Она упорхнула на кухню.

Владимир с любопытством принялся разглядывать обстановку. У окна разместился письменный стол, заваленный книгами и грудой бумаг. Напротив дивана возвышался пузатый шкаф. Стена над диваном почти вся увешена рисунками. И на всех – изображены лошади. Где карандашом, где красками. В углу между столом и шкафом на торчащем из стены шурупе висела шестиструнная гитара, подцепленная на коричневый полупрозрачный бант из капрона. Почти такая же, как у Владимира.

В комнату вошла Юля, неся пластмассовый поднос с кружками.

– Ты играешь на гитаре? – спросил он.

– Нет, хотела научиться, но пока у меня плохо получается.

– А лошади – это ты сама рисовала?

– Да, это моя слабость. Я люблю лошадей.

– В твоих стихах лошади тоже часто встречаются.

Они сели за письменный стол, на котором Юля сдвинула в кучу бумаги, освободив место для подноса, и принялись за чай.

Они еще долго беседовали, рассказывая друг другу о себе. В руках Владимира оказалась гитара, и по ходу разговора его пальцы начали перебирать струны.

– Спой что-нибудь свое, – попросила Юля.

Владимир немного подумал и, обняв гитару, запел «Замок».

Сегодня лился в этих сводах смех,

И стены звонко от него дрожали.

Мы вспоминали радости утех.

Теперь же все замолкло в этом зале…

Слушая эти строки, Юля устремила взгляд куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания. Владимир искоса поглядывал на нее, любуясь чертами ее лица, и продолжал петь:

И закрывая ставни и врата,

Гася на старых канделябрах свечи,

В изображение фамильного герба

Впишу я символ под названьем «вечность».

Песня закончилась.

Юля пристально посмотрела на Владимира.

– Откуда? Откуда ты знаешь это? – задала она неожиданный вопрос.

– Что знаю? – не понял Владимир.

– Про символ на гербе.

Он пожал плечами.

– Мне как-то само пришло в голову… Наверно, для рифмы.

– Ты понимаешь, я видела этот щит с гербом. И там символ, означающий вечность.

– Где ты его видела?

– В замке.

– В каком замке? – Владимир никак не мог понять, о чем говорит Юля.

– Это уже давняя история. Она случилась четыре года назад. Я побывала в одном замке, который потом исчез. Мы вместе с одним мальчиком ходили по угрюмому, давно покинутому каминному залу и увидели там щит с изображением герба, на котором была нарисована змея в виде восьмерки, увенчанная короной. С нами был тогда один ученый – историк, он сказал, что эта змея – символ вечности.

– Интересно, – произнес Владимир. – А почему, ты говоришь, что этот замок исчез?

– Ну, там какая-то странная история со смещениями пространств. Я в этом ничего не понимаю. Говорят, замок сместился в другое пространство. Как-то так…

– Но мне вот что интересно, – после короткой паузы произнесла Юля, – Откуда у тебя такие стихи?

– Ну, как тебе сказать. Это такая аллегория, что ли. Вот мы – друзья, собирались вместе все в старинном замке, пировали, веселились. И вдруг настало время расстаться. Все разъезжаются, а я остаюсь один. Я писал эти стихи, когда мои друзья должны были уехать: один в армию, другой – учиться, и хотел передать свое настроение.

– Здорово получилось. Твой придуманный замок напомнил мне тот – настоящий.

Они замолчали. Владимир вновь заперебирал струны, извлекая какую-то знакомую мелодию.

– А кто твои друзья? Ты мне про них ничего не рассказывал.

– С Егором мы учились в одном классе, сидели за одной партой. Это мой самый лучший друг. Но его забрали в армию в прошлом году. Второй – Иосиф. Учился с нами в одной параллели. Мы втроём дружим уже очень давно, с класса, наверное, четвертого. После школы вместе поехали поступать в один универ, но из нас троих поступил только Иосиф. Мы с Егором вернулись обратно в Еловград. Я бы тоже в армию загремел, но меня забраковали по зрению. Вот и получилось, что я один здесь и остался.

В дверь позвонили. Это пришла с работы Юлина мама. Надо было заканчивать визит, и Владимир, поздоровавшись в коридоре с мамой девушки, заторопился поскорее одеться и выйти. Юля последовала с ним на лестничную площадку и вдруг неожиданно для него коротко поцеловала в краешек губ. Поцелуй был таким теплым и нежным, что Владимир буквально оцепенел. Он в ответ так же коротко поцеловал Юлю.

– Ну… пока, – ответила она, раскрасневшись. – Иди, уже поздно.

3. Профессор Волобуев

Профессор Еловградского университета, доктор исторических наук Игорь Борисович Волобуев сидел, слегка покачиваясь, в своем любимом плетеном кресле-качалке перед небольшим электрическим камином, стилизованным под настоящий, выложенный из камня. Он держал развернутую газету и, то недовольно морщась, то слегка посмеиваясь, пробегал глазами ее колонки.

Он выглядел старше своих сорока трех. Виной тому были проступившие на лбу ранние морщины да кучерявая борода вкупе с пышными усами. Очки в металлической позолоченной оправе добавляли лицу строгости.

– Вот черти проклятые, – выругался он. – Как они смеют переиначивать всю историю! Да еще в школах собираются навязывать свои лжепредставления! Это же ни в какие ворота!

– Игорь, что тебя так возмутило? – к нему подошла жена, неся на серебряном подносе две белые чашки, наполненные горячим чаем, и вазочку с конфетами.

– Ириш, представляешь, в нашем министерстве образования стали прислушиваться к разным выскочкам, которые вместо доскональных исследований, просто занимаются огульным опровержением уже установленных и принятых научным сообществом фактов. Это, видите ли, идет в ногу со временем. С каким это временем, извольте сказать! И под влиянием этих шарлатанов они решили пересмотреть весь учебный курс истории в школах. Просто возмутительно!

Игорь Борисович швырнул газету на мохнатый ковер.

Ирина поставила поднос на стеклянный столик рядом с креслом. Ее руки обняли плечи мужа, а щека прижалась к колючей бороде Игоря Борисовича.

– Ну, не сердись, милый. Пусть они там себе обсуждают. Зачем тебе из-за этого нервничать?

– Да я и не хотел нервничать. Но только почитаешь наши газеты, и не можешь оставаться спокойным. – Игорь Борисович осторожно освободился из объятий и подался вперед. Рука потянулась к испускающей пар кружке. Взяв ее двумя пальцами за тонкую изогнутую ручку, он сделал небольшой глоток и с наслаждением откинулся на спинку кресла. – Спасибо за чай, Ириша. Ты как всегда приготовила его превосходно.

– Как идут дела с приготовлениями к твоей новой экспедиции? – поинтересовалась Ирина, садясь рядом на мягкий низкий пуфик.

– Сегодня утвердили состав группы, которая будет работать со мной. Туда вошли несколько молодых, но весьма перспективных ученых.

– Артем тоже вошел в группу?

– Ну, ты же знаешь, что Артем категорически меня не поддерживает в этом вопросе. Он принципиально отказался участвовать в экспедиции, сказав, что будет наблюдать за нашими поисками издалека.

Профессор Волобуев изучал историю Еловградской области. Особенно его интересовал период крестовых походов. Именно в это время здесь появились носители христианской культуры, и на территории нынешней области было образовано герцогство Норденберг. Его основателем считается рыцарь Вильгельм – легендарная личность, герой устного фольклора. Правда, фактического материала, доказывающего его существование, историки и археологи никак не могли найти. А легенды гласили, что Вильгельм пропал вместе со своим замком. Вроде как в наказание за нарушение клятвы, которую рыцарь дал жрецам местного народа, называемого лоугеттами, клятвы вернуть волшебный меч.

Профессор искал доказательства, подтверждающие существование Вильгельма. Четыре года назад он совершенно случайно обнаружил замок, который по всем признакам мог принадлежать легендарному рыцарю. Игорь Борисович побывал в этом замке, но совсем недолго. По каким-то непонятным причинам замок исчез. Его просто не стало. На его месте остались стоять только голые скалы, омываемые морскими волнами.

Тогда при посещении замка ученый встретил мальчика со странным именем Юмм, который попытался объяснить профессору про смещения пространств. Но Игорь Борисович был далек от этих ненаучных теорий, он верил только фактам. То, что замок существовал в реальности, в этом он не сомневался, поскольку сам ходил по его коридорам, трогал древние каменные стены и даже разжигал огонь в камине, украшавшем главный зал замка. Но понять, как могло мгновенно исчезнуть такое огромное сооружение, профессор не мог. Это не укладывалось в его ученой голове.

В тот поход к замку он ходил не один. Профессора сопровождали еще трое детей из пионерского лагеря, расположенного неподалеку. Один из них, мальчуган по имени Сашка, рассказывал одну историю, согласно которой этот замок появляется с периодичностью в четыре года на очень короткое время – один-два дня. В это, конечно, верилось с трудом. Но раз произошло исчезновение, значит, замок может вновь появиться и вполне вероятно, как раз через четыре года, о которых говорилось в той легенде. По крайне мере это следовало проверить.

Игорь Борисович составил подробный отчет о посещении замка и изложил предположения о его новом появлении. Коллеги профессора в большинстве своем отнеслись с недоверием ко всей этой истории. Но, тем не менее, ученый настаивал на проведении научной экспедиции к тому месту, где был обнаружен замок. Его авторитет возымел силу, и руководство университета пошло навстречу. Вот только давнишний друг профессора Артем Страуман не верил в успех предстоящего предприятия и отказывался в нем участвовать. Правда, это не мешало сохранять им дружеские отношения.

В эту экспедицию ученый решил пригласить и Сашку. Ведь еще тогда, когда они первый раз отправились к замку, Игорь Борисович пообещал мальчишке взять его с собой. Это обещание он помнил и не мог его не сдержать.

4. Иосиф

В это утро Владимир собирался на лекции в институт. Он уже накидывал куртку в прихожей, как вдруг зазвонил телефон.

– Володя, привет, – раздался в трубке голос Иосифа.

– Привет! Ты откуда?

– Из дома. Вот приехал сегодня ненадолго. Зайдешь?

– Сейчас мне на лекции надо. Давай после двух.

– Хорошо, буду ждать.

Приезд Иосифа в Еловград обрадовал Владимира. Он с трудом досидел до конца занятий, и как только они закончились, поспешил на автобус.

Иосиф Домбровский учился в столичном вузе на психологическом факультете, на втором курсе. В Еловграде остались его родители, к которым он приезжал время от времени. В каждый свой приезд Иосиф встречался с Владимиром.

– Воло-одя! – Иосиф встретил друга, широко раскинув руки. Большие очки в половину лица и густые кустистые брови делали его похожим на филина.

Друзья обнялись.

Иосиф пригласил Владимира в зал. Кроме них в квартире никого больше не было. Только серый полосатый кот, трущийся у ног, составлял приятелям компанию.

– Ну, рассказывай, – произнес Иосиф свою обычную фразу, с которой всегда начинал разговор при встрече.

– А что рассказывать. Грызу гранит науки. Скоро зубы об него сломаю. Ты то, какими судьбами здесь?

– Приехал своих навестить и заодно для курсовой материал подсобрать.

– Что за курсовая?

– Психологические особенности школьников младших классов. Нужно провести тестирование среди нескольких групп детей и потом все это проанализировать. Мне, кстати, понадобится твоя помощь.

– Чем, интересно, я смогу помочь?

– Ты же с математикой лучше меня дружишь. Мне нужно провести математический анализ собранных данных, графики построить. У меня с этим туговато.

– А, ну это, конечно, помогу.

– Как у тебя дела с Л.? – неожиданно спросил Иосиф.

Владимир тяжело вздохнул.

– Увы, с ней мы уже не встречаемся, – ответил он.

– Почему?

– Как-то не сложилось. Она не захотела продолжать отношения.

– Страдаешь?

– Страдал. Пока не встретил одну девушку.

– Так, так, так. Ну-ка, давай рассказывай. Кто она?

– Да ты ее не знаешь. Она еще в школе учится. В девятом классе. Стихи пишет.

– Ну ты, Володя, даешь.

А что в этом, собственно такого? Ну, влюбился. После того вечера, когда Юля его поцеловала, Владимир как на крыльях летал от счастья. Раньше никогда девушки его не целовали. Он искал случая встретиться с Юлей, но она часто была занята, да и у него хватало забот с учебой. Но все-таки иногда у них получалось увидеть друг друга. Несколько раз это случалось на квартире у Теплова. Но там Владимир чувствовал себя скованным. Да и Юля в основном общалась с Сергеем, и на Владимира, казалось, не обращала внимания. Владимир от этого невыносимо страдал.

Но все же пару раз ему удалось проводить ее до дома. В эти короткие моменты Юля снова становилась непосредственной и рассказывала о своих школьных проблемах, встречах с подругами и еще о каких-то совсем незначительных мелочах. Каждое такое расставание заканчивалось поцелуем девушки. Как и в тот первый раз, она коротко касалась краешка его губ. А он также нежно и робко отвечал ей, цепенея от счастья. Этому поцелую он придавал большое значение, расценивал его как знак того, что Юля неравнодушна к нему.

Но он не решался завести с ней разговор о чувствах. Он боялся очередной раз услышать ответное «нет». Владимир решил для себя, что пусть все идет своим чередом. «Пока мы встречаемся – это хорошо. Не буду торопить события». Почти каждый день у него рождалось новое стихотворение. Но мысли там были настолько откровенны, что эти стихи он даже не помышлял показать Юле.

Иосифу Владимир рассказал о своём новом увлечении. Рассказал, что ему приходится страдать от неизвестности. Рядом с Юлей он чувствовал себя самым счастливым. Но когда ее рядом не было, им овладевало жуткое беспокойство.

– Володя, я завидую тебе, – говорил другу Иосиф. – Ты имеешь счастье страдать от любви. У меня, к сожалению, такого нет. Не знаю почему, но ни в кого я не влюбляюсь.

***

Иосиф пробыл в Еловграде неделю. За это время он протестировал детей из младших классов своей родной школы, в которой еще недавно сам учился. Собранный материал он передал Владимиру, и тот засел над вычислениями медиан, средневзвешенных и прочих статистических величин, строил корреляции, рисовал графики и уже перед самым отъездом выдал своему другу готовый материал. Иосиф оказался доволен. Сам он ничегошеньки не понимал в этих математических вычислениях, но ему нравился результат: выводы с красивыми терминами, подкрепленные статистическим анализом.

Уехав в столицу, Иосиф погрузился в работу над курсовой. Весь собранный материал вместе с математическими выкладками Владимира требовалось причесать, привести к теоретическим выводам и представить все это на проверку своему научному руководителю. А тут еще надвигалась сессия. В общем, время пролетело незаметно, и в конце мая Иосиф успешно защитил курсовую, сдал все зачеты, экзамены и был теперь почти свободен. Почти. Потому что оставалась еще летняя педагогическая практика, которую он решил пройти в родном городе.

В начале июня Иосиф вновь вернулся в Еловград. Он обратился за помощью к Маргарите Филипповне, завучу школы, в которой он раньше учился. Бывший выпускник поддерживал хорошие отношения со всеми своими прежними педагогами, а с завучем – особенно. Маргарита Филипповна предложила ему поработать воспитателем в летнем трудовом лагере. Однако Иосифу не хотелось одному отправляться туда, и он предложил Владимиру составить компанию. По этому поводу Иосиф узнал у Маргариты Филипповны насчет свободного места воспитателя. Оказалось, что вакансии еще есть.

Владимир после недолгих раздумий пришел к выводу, что летом ему все равно будет некуда податься, и решил поехать с другом. Тем более это позволяло ему дополнительно заработать денег, которых ему вечно не хватало.

Как-то в один из вечеров Владимир вместе с Юлей возвращались от ее подруги Яны. Когда-то девочки вместе учились в одном классе, но год назад родители Яны переехали в другую часть города, и свою дочь перевели в школу рядом с новым домом. Тем не менее, девочки продолжали дружить и довольно часто встречались, несмотря на большое расстояние между домами. Юля даже познакомила Яну с Тепловым. Сергею понравилась Юлина подруга, хотя она и не писала стихов, не рисовала и вообще в творческой деятельности себя не проявляла.

Из района, где жила Яна, до центра города добираться на трамвае минут тридцать. Старый обтрепанный трамвай, состоящий из двух вагончиков, громыхая колесами, подкатил к остановке. Юля с Владимиром зашли в хвостовой вагон. В это вечернее время пассажиров было мало. Юля и Владимир прошли в заднюю часть полупустого вагона и, когда трамвай тронулся, молча смотрели в окно на убегающие назад рельсы.

– Я собираюсь поехать в лагерь, – сообщил Владимир новость, которую уже давно хотел сказать, да все как-то не получалось. – Воспитателем.

– А что за лагерь?

– Кажется «Лукоморьем» называется.

Юля повернулась к Владимиру. В ее глазах появился подозрительный блеск.

– Скажи, у вас там есть еще места воспитателей?

– Не знаю.

– Или хотя бы в отряд можно попасть?

– Ты тоже хочешь поехать? – удивился Владимир.

– Хочу, – горячо ответила Юля.

Его обрадовало ее желание, оказавшееся таким неожиданным.

– Хорошо. Я узнаю.

Владимир был счастлив от того, что Юля захотела поехать в Лукоморье. Он решил, что она пожелала отправиться в лагерь из-за него, чтобы проводить вместе с ним больше времени. На следующий день он позвонил Иосифу и спросил о возможности взять с собой Юлю.

5. Экспедиция

Машина – УАЗик «буханка» с группой ученых на борту подпрыгивала на ухабах лесной дороги, ведущей в сторону Норденбергского мыса. Так его назвал профессор Волобуев после первого знакомства с исчезнувшим замком. Дорога бежала среди высоких сосен, под нависающими ветвями берез, пока не уткнулась в крохотную полянку, а за ней – стеною поднимался непролазный лес. Здесь решили остановиться и разбить лагерь. Как только ученые высадились из машины, их тут же облепил рой насекомых: звонкое гудение комаров смешивалось с жужжанием оводов и прочей крылатой напасти. Отмахиваясь от надоедливых летучих тварей, участники экспедиции разгрузили вещи. А уже через час на поляне появились три палатки, и запахло дымом от разведенного костерка.

Кроме Волобуева в состав экспедиции входили еще четверо его коллег: Егор, Михаил, Аждар и Алексей, а также водитель УАЗика – Василий.

Самый старший из коллег профессора – Егор в свои тридцать шесть имел уже кандидатскую степень. Правда, щуплая фигура солидности ему совсем не придавала. Дни и ночи, проведенные над диссертациями (а на очереди у него – докторская) не прошли даром: жировые складки не накопились, мышцы не нарастились, и в добавок ученый успел лишиться части волос. Макушка блестела как отполированная сковорода.

Михаил моложе Егора на два года. К тому моменту он застрял на защите кандидатской. Также как и Егор, он успел приобрести лысину. Природа подарила ему крупное и мускулистое телосложение. Но и он сам прикладывал усилия к тому, чтобы поддерживать себя в форме: регулярно посещал спортзал. А еще Михаил обладал познаниями в медицине. Родители у него – потомственные медики. Они и сына готовили для врачебного будущего. Но вот дернул его черт увлечься историей. Пошел «не по тем» стопам. Хотя медицина его все равно интересовала. Нравилось ученому-историку кого-нибудь полечить: и духовно, и физически. В университете Михаил входил в группу красного креста. Иногда даже сомневался: а ту ли профессию он выбрал? Поэтому в экспедиции помимо прочего Михаил с готовностью взял на себя роль медика.

Аждар, молодой симпатичный парень лет двадцати семи, родом из Туркменистана. Несколько лет назад он приехал в Еловград учиться, да так и осел в этом городе. После окончания университета остался работать на кафедре, поступил в аспирантуру. Вместе со своим товарищем Алексеем трудился над общей кандидатской под руководством Игоря Борисовича. Диссертация их посвящена эпохи рыцаря Вильгельма. Поэтому для молодых ученых экспедиция обещала принести сенсационный материал, если, конечно, замок появится.

Алексей – сверстник Аждара. Высоким ростом мог посоперничать с ним только Игорь Борисович. Рыжие волосы непослушно торчали в разные стороны, несмотря на то, что Алексей каждое утро их тщательно расчесывал. Он не расставался со своим портативным магнитофоном, порою надоедая товарищам включенной на всю громкость музыкой. Наушники взять с собой он не догадался, поэтому частенько приходилось под недовольное бухтение коллег делать звук тише или совсем «вырубать шарманку», как говорил Михаил.

Василий уже много лет работал в университетском автопарке. Почему-то все профессиональные водители – здоровяки, широколицы и обязательно носят кепку. Даже летом. Любят рассказывать анекдоты и рассуждать о политике. Василий – прямое подтверждение этого правила. Еще он умел вкусно готовить (и поесть тоже), за что члены экспедиции произвели его в должность полевого повара.

Кроме взрослых в экспедицию входил в качестве нештатного сотрудника Сашка. Ему уже исполнилось пятнадцать лет. Он здорово подрос за последние четыре года. Но оставался все тем же безалаберным пацаном, готовым на самые несусветные подвиги.

Экспедиция прибыла на место в конце июня. По расчетам профессора замок мог вот-вот появиться. Но даже если не появится, Игорь Борисович решил, что продолжит ждать как минимум до конца лета. Для очистки совести. Чтобы потом не сожалеть, и не мучиться сомнениями: а вдруг он появился как раз тогда, когда мы уехали.

А пока у ученых шла монотонная походная жизнь. Историки пытались исследовать окрестности, но ничего интересного с их научной точки зрения не находили. Каждый новый день начал походить на предыдущие. Постоянные чаепития у костра заполняли медленно ползущее время. Научные споры с подачи Василия сворачивали на политические рельсы, и тогда каждый до хрипоты пытался доказать свое видение обустройства страны. При этом особенно доставалось политикам: и ныне здравствующим, и тем, что порулили страной в прошлом. На них выливался целый ушат критики. Благо сами политики этого не слышали.

Несколько раз члены экспедиции ездили на машине в деревню за продуктами и питьевой водой, заодно отправляли почту. Погода стояла жаркая, дождей почти не было. За неделю все загорели, лица приобрели бронзовый отлив, как у индейцев. Ученые привыкли к постоянно зудящим комарам и уже почти не замечали их.

Замок пока не появлялся. Сашка начинал скучать. Чтобы хоть как-то себя развлечь, он нашел в лесу тропинку, по которой добрался до морского залива. Там на берегу раскинулся великолепный песчаный пляж. Вокруг – ни души. Только чайки важно похаживали вдоль береговой линии. Сашка на бегу скинул с себя одежду и забежал в воду, бултыхнулся со всего разбегу и поплыл. Вода еще не успела как следует прогреться. Но в эти жаркие дни водная прохлада доставляла райское наслажденье.

Сашка поплавал минут десять и вышел из воды на горячий песок. Повалялся на нем кверху животом, зажмурив глаза, обсох и отправился обратно. Загорать, лежа на пляже, он с малых лет не любил. Считал это скучным занятием.

Один раз, решив прогуляться по окрестностям, он набрел на детский лагерь «Лукоморье». Ворота были закрыты, но Сашка нашел дырку в заборе и пролез на территорию. Лагерь пустовал. По всей видимости, здесь еще не началась смена. Сашка побрел по пустым дорожкам, вспоминая времена, когда он бывал здесь раньше. Столовая, клуб и жилые корпуса стояли закрытые, молчаливо взирая темными окнами. Неожиданно дверь административного здания скрипнула, и на деревянное крылечко вышел пожилой мужчина в старом свитере и потертых штанах.

– Что ты тут делаешь, парень?! – крикнул он Сашке.

Сашка сначала испугался. Но все же приблизился к мужчине.

– Вот, зашел посмотреть. Я из экспедиции научной, мы остановились тут неподалеку, в лесу.

– А я смотрю – ходит кто-то. Дай, думаю, гляну. Сезон-то еще не начался. Мало-ли кто может сюда забрести. Те же пацаны местные из деревни.

– Да я так. Раньше здесь отдыхал. Хожу, вот, вспоминаю. Как-то грустно стало, глядя на пустые домики.

– Ничего, скоро заедут сюда, через неделю. Теперь здесь трудовой лагерь сделали. Ребятишки будут трудиться на колхозных полях.

– Можно, я похожу еще? – спросил Сашка. – Вы не беспокойтесь, я ничего ломать или портить не буду.

– Да, ходи, что уж.

Сторож посмотрел ему вслед и, немного еще постояв, вернулся в домик.

6. Лукоморье

Детский летний лагерь «Лукоморье» располагался рядом с поселком Прибрежный. Раньше он был пионерским, теперь здесь организовывали трудовой лагерь для школьников. Дети помогали местному колхозу на полевых работах. За труд им выплачивали по окончании смены небольшую зарплату. Это являлось хорошим подспорьем для тех, кто хотел заработать, пусть не ахти какие, но все же свои деньги, которые можно потратить на покупку чего-нибудь заветного. Особенно, если от родителей денег не допросишься.

Раньше в лагере за лето проходило три смены детей. Теперь организовывали только одну – в июле. В это время огромные поля, засаженные разными овощами, нуждались в прополке. Вот на них и работали дети из Лукоморья.

Вначале июля сюда прикатили два больших автобуса. Около сотни ребятишек высыпали на асфальтированную площадку перед административным корпусом. Когда Юля вышла из автобуса, на нее нахлынули воспоминания. Четыре года назад она отдыхала здесь. Как же это было давно. Вот те качели, на которых она качалась с подругами. А вот дорожка, ведущая в столовую, как и прежде, обрамленная с двух сторон ровными рядами акации. А вон там – домик, в котором она жила.

Детей разделили на шесть отрядов: по три отряда мальчиков и девочек. И девочки, и мальчики были подобраны в отрядах по возрасту: младшие – ученики начальных классов, средние и старшие. Самым старшим стукнуло уже по четырнадцать, а кое-кому и пятнадцать лет.

Юлю взяли воспитателем среднего отряда девочек на пару с Надеждой Викторовной – учителем химии. У Владимира с Иосифом в подчинении оказался средний отряд мальчишек. Директором лагеря, как и прежде, оставалась бессменная Маргарита Филипповна.

День начинался с всеобщей зарядки. Под руководством физрука Николая Васильевича дети гуськом бежали к спортивной площадке, где делали обязательные десять кругов. После бега Николай Васильевич заставлял всех выполнять гимнастические упражнения. В восемь утра весь лагерь собирался в столовой на завтрак.

В полдевятого приезжала грузовая машина с кузовом, закрытым брезентовым тентом. Дети помладше набивались в кузов машины, и их увозили на поля. Старшие шли пешком. Работали до двенадцати часов дня, после чего уставшие и изрядно проголодавшиеся все спешили в столовую на долгожданный обед. После обеда полагался отдых, называемый сончасом. Оставшуюся часть дня посвящали играм и культурным мероприятиям.

На следующий день после прибытия всех выстроили перед необъятным полем, засеянным турнепсом. Вдохновить их на ратный труд прикатил на «Ниве» директор колхоза. Он выступил с пламенной речью о необходимости борьбы за урожай, о том, как нуждается колхоз в их (надо понимать – детской) помощи. Вдохновленные речью юные работники взяли по рядку и начали усердно выдергивать сорную траву, стараясь оставлять в земле турнепс, зеленые листочки которого еще мало кто отличал от прочих сорняков.

Иосиф и Владимир ходили между мальчишками своего отряда, помогая им пропалывать и раздавая советы и напутствия. Солнце быстро поднималось на небосклон, и становилось жарко. Иосиф, радуясь возможности загореть, стянул с себя футболку и намотал на голову вместо панамы. Так и ходил до приезда машины.

После обеда выяснилось, что он напрочь сжёг себе спину. Кожа даже покрылась белыми волдырями, и у горе-воспитателя поднялась температура. Пришлось обращаться к местному фельдшеру, который прописал Иосифу постельный режим на весь следующий день. Но даже после этого он еще дня три работал, не раздеваясь, мучаясь не только от ожогов, но и от изнуряющей жары.

Работа на полях была тяжелой и монотонной. Но как раз эти трудности вдохновили Владимира сочинить стихи, которые он тут же положил на мотив популярной тогда песни «Атас!»:

На небосклон поднимается солнце

И все жарче и жарче печет.

Ох, как трудно и нехотя рвется

Злой колючий противный осот.

На полях мы с утра до обеда,

Как в сахарских зыбучих песках.

Загорим как бразильские негры,

Что работают на тростниках.

Сочиненную песню он исполнил под гитару в тот же вечер в комнате своего отряда перед собравшимися мальчишками. На следующий день ее распевал уже весь лагерь. Особенно ребятам понравился припев, который они выкрикивали на разные голоса:

Атас! Эх, веселей, рабочий класс!

Работай, мальчики! Работай, девочки!

Атас! И нет турнепса после нас!

Скорей купаться все! Атас!

Так новый вариант «Атаса» стал своеобразным гимном трудового лагеря.

Юлю Владимир теперь видел каждый день. Но побыть вместе у них не получалось. У Владимира оказалось столько забот, о которых он раньше даже не подозревал: нужно постоянно приглядывать за вверенными ему с Иосифом беспокойными воспитанниками, придумывать каждый день игры и другие занятия, и не только придумывать, но еще и проводить их. К концу дня Владимир изрядно уставал и мечтал только о том, чтобы поуютнее устроиться в кровати и поскорее заснуть. Хотя нет. Будет несправедливо сказать, что он больше ни о чем не думал. О Юле он думал всегда. По дороге на поля он с завистью глядел, как девушка шла в окружении девчонок, липших к ней как к своей лучшей подруге. Он завидовал им и думал: «Вот бы оказаться на их месте». Но не решался подойти.

В один из вечеров он взял в руки гитару. На стол легли листки бумаги. Рядом присоседилась авторучка. Владимир напевал в полголоса плохо различимые слова, а его рука тут же набрасывала на листе быстрым почерком неровные строчки. Через несколько минут появилась новая песня. Пальцы заплясали по струнам, издавая мелодичное звучание. Голос уже громче и разборчивей запел:

Злой колючий ветер

Дует мне в лицо.

Я смотрю с надеждой

На твое крыльцо.

А в моем кармане

Нету ни гроша.

Лишь одна в заплатках

Дырявая душа…

Владимиру захотелось спеть эту песню Юле. На свидание с ней он не решился, но рискнул исполнить новое творение в ближайший вечер в холле домика, где собрались вокруг воспитателя девчонки и мальчишки не только из его, но и из других отрядов. Юля тоже была среди них.

Когда он закончил петь, кто-то из мальчишек вдруг встал и попросил исполнить еще. Его поддержал хор голосов, особенно громко требовали повторить песню девочки, сидящие рядом. Владимир засмущался, но с удовольствием запел снова.

Я бродяга нищий

У окна стою.

Жду, когда ты свистнешь,

И я к тебе приду.

Ведь в моем кармане,

Дырявом как душа,

Нету ни копейки,

И нету ни гроша.

Владимир понимал, что слова были так себе. И он уже начинал сожалеть, что спел их. Но детям песня нравилась. Они слушали ее, не нарушая тишины. Но вот Юля… Он краем глаза увидел, как она тихо, стараясь не привлекать внимания, вышла из холла. Но он заметил это. И на душе стало грустно. От этого его голос звучал еще более волнительно, с надрывом повторяя последние строки куплета.

***

Сашка, вспомнив слова сторожа о начале сезона, вновь отправился в Лукоморье через неделю после первого посещения лагеря. Он понимал, что здесь он может никого не встретить из знакомых, но жизнь в лесу ему уже порядком наскучила. Поэтому он просто хотел посмотреть на своих сверстников, а там глядишь, может и пообщаться получится. Хоть какое-то да разнообразие.

К лагерю он подошел, когда закончился тихий час, и наступило время досуга. Еще издали он услышал звуки ударов по мячу, поэтому сразу направился к спортивным площадкам. Там две команды старших мальчишек играли в волейбол. Сашка присел на скамеечку рядом и начал наблюдать за игрой. Спустя несколько минут сзади донесся знакомый голос:

– Ба, вот так встреча!

Сашка обернулся и увидел стоявшего неподалеку Виталика – своего одноклассника. Мальчишки какое-то время удивленно глядели друг на друга, затем Виталик подошел к Сашке и, крепко пожав ему руку, сел рядом.

– Ты как здесь оказался?

– Из леса пришел.

– Вот так вот прямо из леса?

– Да, прямо из леса. Взял и пришел, – рассмеялся Сашка. – А ты, я смотрю, решил потрудиться?

– Да мамка заставила поехать сюда. Я бы сам ни за что.

– Отчего же?

– Ты когда-нибудь полол турнепс?

– Нет.

– Так вот, не советую. Занятие это наискучнейшее. Если бы не воспитатели, все время зырящие на нас, я бы слинял с поля. А так приходится тянуть свой ряд до самого леса. Короче, тоска.

– А я бы с удовольствием сейчас поработал на поле. А то в этом лесу со скуки сгораю.

– А что ты там делаешь в лесу?

– Секрет, – Сашка принял многозначительный вид, напустив на себя серьезность. – Это страшная тайна, никому нельзя говорить.

– А все-таки? – не унимался Виталик.

– Да с учеными я. В экспедиции. Только о целях экспедиции говорить нельзя.

– Ну ладно, не говори.

Они еще долго болтали, между делом обсуждая игру на площадке. Затем немного походили по лагерю, пока не подошло время ужина. Сашка пожелал своему приятелю приятного аппетита и отправился назад к своим.

7. Встреча

В Лукоморье Сашка наведывался еще пару раз. Виталик познакомил его с приятелями по отряду. От них Сашка узнал о предстоящей дискотеке и напросился на приглашение.

В полутемном зале клуба мигали огоньки цветомузыки, под самым потолком вращался зеркальный шар, разбрызгивая сотни мелких «зайчиков» от направленной на него лампы. Темные силуэты, кто выше, кто ниже, толпились по всему залу и подергивались в такт громыхающей музыки.

Сашка отыскал Виталика в самой гуще. Знакомые уже пацаны, образовав тесный круг, энергично пританцовывали под задорный голос молодой певицы: «Саму-самурай, меч не обломай. Меч не обломай, саму-самурай». Сашка протиснулся между танцующими и присоединился к приятелям одноклассника.

По соседству в таком же кружке дергались старшие девчонки. Парни время от времени пялились в их сторону. Сашка тоже невольно поворачивал голову, разглядывая соседок. В какой-то миг среди девчонок мелькнуло знакомое лицо. Взгляд выхватил из моргающей темноты девушку. Ее движения четко повторяли ритм музыки, складки короткой юбочки красиво колыхались, глаза горели озорными огоньками. Где же он раньше видел ее?

Отгремели последние аккорды «самурая», и из динамика полилась медленная музыка. У Сашки сердце заколотилось с удвоенной частотой, когда он решил подойти к девушке и пригласить ее на танец. Приблизившись сзади, он втянул в себя воздух и выпалил: «Привет!». Девушка обернулась.

– Можно п-пригласить тебя? – с запинанием произнес Сашка.

– Конечно.

У Сашки сердце заколотилось еще сильнее. Они взялись за руки и присоединились к танцующим парам. Как и все вокруг они незатейливо переступали с ноги на ногу, покачиваясь в такт музыки. Их тела слегка соприкасались друг с другом.

В первые секунды Сашка боялся посмотреть девушке в глаза. Он никогда особо не интересовался девчонками и даже ни в кого еще не влюблялся, но сейчас его охватило какое-то странное волнение. Наконец, он спросил в полголоса, приблизив губы к уху партнерши:

– Тебя как зовут?

– Юля. А тебя?

– Саша.

Они продолжали танцевать, пока Юля снова не заговорила:

– Саша, а мы раньше нигде не могли встречаться? Мне показалось, что я тебя уже где-то видела.

– Ты знаешь, мне тоже так показалось.

– Ты в Лукоморье раньше не отдыхал?

– Несколько раз.

– А в восемьдесят седьмом году тоже был?

– Да, – тихо ответил Сашка, начиная догадываться, откуда он знает Юлю. – Это не с тобой ли мы ходили тогда к замку?

– Точно, я вспомнила тебя, – глаза Юли радостно блеснули.

Сашка наконец-то взглянул ей прямо в лицо, забыв о недавнем стеснении. Юля не отвела взгляда и широко улыбнулась.

– Слушай, здесь так шумно, – сказала она после небольшой паузы, когда они молча кружили и смотрели друг на друга. – Давай выйдем на улицу и поговорим.

Сашка не возражал. Они не стали дожидаться окончания танца и поспешно пробрались к выходу из клуба.

Оказавшись за пределами здания, они окунулись в теплый летний вечер. Солнце медленно закатывалось за лес, чертя на земле длинные острые тени от всего, что попадалось на пути его лучей.

Они побрели не торопясь вдоль центральной аллеи лагеря. Оба не знали с чего начать разговор, хотя им хотелось расспросить друг друга о многом.

Первой начала Юля:

– Ты как сюда попал? Среди наших я тебя не видела.

– Ты помнишь тот замок? – вопросом на вопрос ответил Сашка.

– Конечно. Разве можно такое забыть?

– Профессор ведь всерьез поверил легенде, что замок появляется через четыре года. Вот он и прибыл сюда с экспедицией. И меня с собой взял.

– Ну и как? Замок появился?

– Пока нет, – с сожалением в голосе ответил Сашка. – Но Игорь Борисович не унывает. Только мне скучно там в лесу. Вот я и пришел к вам на дискотеку. Тут мой знакомый в лагере есть – Виталик. Знаешь его?

– Так, видела его среди пацанов. Но лично не знакома.

– Вот он и пригласил.

Они долго еще ходили по дорожкам лагеря, рассказывая друг другу о событиях своей жизни, произошедших за эти четыре года после последней их встречи. Уже начали сгущаться сумерки, когда они вышли по дорожке к берегу моря. Перед ними раскинулась безграничная водная гладь. Далеко над линией горизонта поднималась большая желто-оранжевая луна, освещая таинственным светом все вокруг. Зрелище завораживало своей красотой.

Юля и Сашка интуитивно посмотрели в сторону заветного мыса и… О, боже! На мысу черным силуэтом на фоне подсвеченного луной неба возвышались башни замка! Юля и Сашка, не сводя с него глаз, побежали по рассыпающемуся песку к воде.

– Нет, ты видела?! – почти кричал Сашка.

– Этого не может быть!

– А до этого ты не приходила сюда?

– Каждый день. Ты не поверишь. Меня как магнитом тянуло. Но ничего ведь не было!

Появление замка взбудоражило их. Это казалось еще более удивительным, поскольку произошло именно в день их случайной встречи. Они бродили по берегу, поглядывая на далекие башни, погружающиеся в вечернюю тьму.

– Слушай, Юля. Уже почти стемнело, а мне нужно еще в свой лагерь добираться. По лесу. Да и Игорю Борисовичу нужно рассказать о появлении замка.

– Саш, а можно мне к вам прийти? Я Игоря Борисовича хочу снова увидеть. И в замке хочу побывать.

– Давай завтра. Я с утра встречу тебя у ворот, и мы вместе отправимся к нам.

Так они и решили.

Саша проводил Юлю до корпуса. Они остановились неподалеку от крыльца под нависающими ветвями шелестящей ивы. Возникла неловкая пауза. Вдруг губы девушки оказались рядом с Сашкиным лицом, и его щеку ожег неожиданный поцелуй.

– Пока, – произнесла Юля.

– Пока, – выдавил из себя обалдевший Сашка. Он не знал, как реагировать на случившееся, и поэтому стоял как вкопанный, глядя на исчезающую в темноте девушку.

Идти по ночному лесу было нелегко. То и дело попадались под ноги всякие коряги и камни. Неверный свет луны кое-как освещал дорогу, и это помогало Сашке держать быстрый темп ходьбы.

Вот впереди замаячил огонек фонаря, водруженного над их лагерем. Сашка ускорил шаг и через пару минут уже подбежал к палатке профессора. Но в ней никого не оказалось. Это сильно удивило Сашку. Он развернулся ко второй палатке. Полог ее откинулся, и оттуда возник Василий.

– Где Игорь Борисович?

– Они все ушли.

– Куда?

– К замку.

– Значит, он узнал?

– Почти сразу, как ты ушел в Лукоморье. Рядом с нашим лагерем вдруг появилась поляна с древним кладбищем. Игорь Борисович тут же собрал всех и после короткого совещания решил сделать вылазку в сторону мыса. Вообще, они собирались сходить туда ненадолго, так сказать, на разведку. Но уже ночь на дворе, а их все нет.

– Наверно, увлеклись изучением замка, – предположил Сашка. Ему тоже захотелось сейчас оказаться рядом с профессором, но уже совсем стемнело. Да и смысл идти туда ночью? Это можно будет сделать утром. К тому же вместе с Юлей. А ученые, по мнению Сашки, вполне могли заночевать внутри замка. Поэтому, пожелав Василию спокойной ночи, он отправился в свою палатку. Правда, уснуть никак не мог. Его не оставляли мысли о появлении замка, о Юле, о ее внезапном поцелуе. Ближе к утру он все-таки провалился в сон.

Проснувшись, Сашка посмотрел на часы и вскочил как ужаленный. Уже было десять! Он же должен встречать Юлю у ворот Лукоморья. Быстро одевшись, он выскочил из палатки. Василий сидел у дымящегося костра, колдуя над каким-то варевом.

– Айда завтракать.

– Дядь Вася, не могу, – ответил Сашка. – Мне бежать надо. Обещал одного человека встретить. Но я скоро буду.

С этими словами он скрылся за деревьями, убегая в сторону Лукоморья.

8. Исчезновение

В тот вечер, когда в лагере шла дискотека, Владимир с Иосифом задержались в своей комнате, составляя для директора план мероприятий на будущую неделю. Поэтому, они появились в клубе уже в самый разгар танцев. Владимир стал глазами искать Юлю, и был удивлен, увидев ее танцующей с каким-то незнакомым парнем. Он наблюдал за девушкой, как та оживленно разговаривала с партнером, и как они вместе покинули зал.

Владимира вновь кольнули стрелы ревности. Иосиф, увидев изменившееся настроение друга, взял его за руку.

– Володь, что произошло?

– Ты видел? Она танцевала с кем-то. И вместе с ним куда-то ушла.

– Ну и что? Разве девушка не может ни с кем потанцевать?

– Они о чем-то увлеченно говорили. Как будто давно уже знакомы.

– А может, действительно, знакомы?

– Ты пойми, Иосиф, я никак не могу понять. Она вроде со мной как со своим парнем ведет себя, то вдруг не обращает никакого внимания и начинает избегать встреч. Я просто с ума схожу. А теперь еще и танцует с кем-то.

– Володя, она же не давала тебе никаких обещаний. С чего ты взял, что она только с тобой должна быть? Я предполагаю, что она сама не знает, кого любить. Тебе нужно сделать что-нибудь такое, чтобы показать силу своих чувств и поразить ее. Девушки это любят.

– Я не знаю, Иосиф, что мне делать.

– Пошли лучше потанцуем, пока дискотека не закончилась.

***

Юля также как и Сашка не могла долго уснуть в этот вечер. Она вспоминала прошедшую встречу. Четыре года назад она даже внимания не обращала на него. Тогда ее сердце покорил его друг Павлик. Она влюбилась в него, когда случайно встретила в порту. Они с мамой возвращались из морского путешествия, и Павлик помог им донести чемоданы. Потом, когда увидела его в лагере, безумно обрадовалась, но боялась подойти. Она тайком наблюдала за Павликом. Эти наблюдения заставили ее пойти следом, когда Павлик со своим белобрысым другом и приехавшим в лагерь ученым отправились в поход к замку. Юля тогда не знала, куда они идут. Ей было просто интересно. И когда ее обнаружили, она больше всего боялась, что ее прогонят. Но мальчики как истинные рыцари решили сделать так, чтобы Юля осталась. И она очень обрадовалась, что в лагерь тогда пришлось возвращаться Сашке, а Павлик оставался, и она могла продолжить путь вместе с ним. Она чувствовала себя счастливой от того, что могла идти с этим мальчишкой рядом, от того, что он взял ее за руку, когда они оказались в темных коридорах замка.

Но после похода они с Павликом так и не стали настоящими друзьями. Мальчишку девчонки не привлекали, ему было вовсе не до любовных штучек. Нет, Павлик не избегал Юли, он относился к ней вполне по-приятельски. Но только и всего. А когда разъехались по домам, то и вовсе потеряли друг друга.

Сегодня Юля осторожно спросила Сашку: где сейчас Павлик? Тот ответил, что его друг закончил в этом году школу и поступает в университет. Поэтому он и не поехал с Сашкой в эту экспедицию. А Сашке так хотелось, чтобы они вновь оказались здесь вместе.

Теперь Юлю покорил этот слегка застенчивый белобрысый юноша. Его задумчивый и вместе с тем озорной взгляд буквально пленил ее. От нее не ускользнула вдруг возникшая радость, когда он узнал, что танцует с ней, той самой Юлей, с которой они побывали когда-то в замке.

В конце концов, усталость взяла свое, и Юля уснула. А когда раздался звонок будильника, она никак не хотела открывать глаза. Но вспомнив о своих обязанностях воспитателя, скинула с себя одеяло и села, свесив с кровати ноги. Краем глаза справа от себя она уловила что-то яркое, фиолетово-красно-зеленое. Это в самом углу постели, что находился ближе к двери комнаты, лежал небольшой букетик полевых цветов. Судя по распространившемуся по всей комнате душистому запаху, цветы были сорваны совсем недавно.

– Вот так сюрприз! – произнесла она вслух. Юля осторожно взяла букет в руки и поднесла к лицу, вдыхая приятный цветочный аромат. На столе оказался пустой стакан, куда она водрузила этот таинственный букетик.

«Кто бы это мог сделать», – думала Юля. «Сашка? Но это слишком фантастично. Хотя было бы здорово. Но если не он? Кто, интересно?»

Она вспомнила, что у нее назначена встреча. Чтобы пойти вместе с Сашкой, нужно как-то отпроситься от поездки на поле. Что же придумать? С этими мыслями она вышла из домика и тут же столкнулась с Владимиром.

– Привет, – сказал он и многозначительно посмотрел на Юлю.

– Привет, – ответила она и вдруг спросила: – Ты случайно не знаешь, кто бы мог мне ночью цветы на кровать положить?

Владимир, услышав вопрос, смутился и отвел взгляд в сторону. Юля сразу догадалась.

– Ты что ли, Володя?

– Да, – сказал он, не глядя на нее.

Юля тоже опустила глаза. Она не знала, что и думать. Она ухватила Владимира за локоть и потянула по направлению к столовой.

– Не смущайся. Мне было очень приятно.

Владимир пошел рядом, все еще продолжая молчать и не зная, что сказать. Как будто весь словарный запас его куда-то делся.

– Володя, я вчера встретила одного своего старого знакомого. Помнишь, я рассказывала тебе про замок, который так похож на замок из твоей песни?

– Конечно.

– Так вот, тот парень – один из тех, с кем мы тогда вместе ходили. Его зовут Сашка. Сам замок пропал еще четыре года назад, но вчера он появился снова. Представляешь?! А Сашка находится здесь неподалеку, с научной экспедицией, специально приехавшей сюда для поисков того самого замка. И мы с ним договорились сегодня утром встретиться, чтобы вместе отправиться туда.

– Но ведь нам же на поле надо ехать вместе с детьми.

– В том то все и дело, что надо. А как сделать так, чтобы не поехать?

– Гм, вопрос интересный. Знаешь, Юль, я поговорю с Иосифом. Может он что-нибудь придумает. Только, чур, уговор: ты берешь и меня с собой.

– Ладно. Ты только отмажь нас от полевых работ.

Во время завтрака Владимир изложил Иосифу возникшую проблему.

– Володя, а как же я? – с сожалением в голосе произнес друг. – Мне же тоже интересно посмотреть на тот замок.

– Иосиф, я понимаю, что тебе интересно. Но ты пойми и меня. Для Юли важно там побывать, и я должен сделать все, чтобы это произошло.

– Хорошо. Я с Маргаритой Филипповной переговорю. Можете смело идти, вас никто не будет искать.

– Спасибо.

Когда лагерь опустел после отъезда детей на полевые работы, Юля и Владимир отправились за ворота лагеря. Сашки здесь еще не было. Они присели на небольшую деревянную скамеечку, заботливо поставленную кем-то у забора.

Время шло, а Сашка не появлялся.

– Что-то твой знакомый не торопится на встречу.

– Может, случилось что-нибудь, – Юля покусывала губы, явно начиная нервничать.

Время уже приближалось к половине одиннадцатого. Владимир беспокойно встал, собираясь уже пойти обратно в лагерь, как со стороны леса показалась бегущая во всю прыть фигурка. Через пару минут запыхавшийся Сашка стоял перед Юлей и Владимиром. Он тяжело дышал и удивленно глядел на Владимира.

– Саш, познакомься, это – Володя. Мой друг.

– Саша, – произнес паренек и протянул руку. Молодые люди встретились взглядами.

– Ну что вы уставились друг на дружку? – прикрикнула на них Юля. – Давайте пойдем что ли?

Троица направилась по тропинке к лесу. Дорогой Сашка поведал своим спутникам, что профессор Волобуев с другими учеными ушел к замку еще вчера вечером и пока не возвращался.

Быстрым шагом они дошли до лагеря экспедиции. Осведомились у Василия: не появлялся ли Игорь Борисович? И направились через кладбище Норденбергов, которого вчера еще здесь не было, к лесной дорожке, ведущей в сторону мыса, где по их расчетам должен был находиться замок.

Дорога сначала достаточно широкая, хоть и заросшая густой травой, постепенно начала сужаться, превратившись в узкую тропинку, а затем и вовсе исчезла. Кругом возвышались одни только могучие сосновые стволы, окруженные молодняком и кустистой ольхой.

– Ничего не понимаю, – бубнил Сашка. – Ведь была же раньше хорошая дорога к замку. Начиналась также с кладбища. Неужели мы заблудились?

– Судя по солнцу, мы идем в правильном направлении, – сказал Владимир.

Они продолжали двигаться по густому лесу, запинаясь порой о вылезшие на поверхность земли корявые корни сосен.

Вскоре лес впереди поредел. Путники прибавили шаг. Через несколько минут деревья расступились, и перед ними открылось море. Владимир, Сашка и Юля стояли на плоской скале, о подножие которой далеко внизу разбивались с громким шумом волны.

– Мы на мысу? – недоверчиво произнес Сашка, обводя взглядом пространство вокруг себя.

– Судя по всему да, – ответил Владимир.

– Но мы же здесь вчера видели замок, – не мог поверить своим глазам Сашка.

– А точно здесь?

– Но другой оконечности мыса нет. Вон там лагерь виден вдали на берегу. Мы оттуда с Юлей и глядели в эту сторону. И здесь стоял замок.

– А не могло вам обоим показаться?

Сашка с Юлей вызывающе посмотрели на Владимира.

– Ты что же нас за сумасшедших принимаешь? – спросила у него Юля.

– Нет, но как вы объясните то, что замок здесь отсутствует? Одна только скала.

– Это можно объяснить тем, что замок снова исчез, – ответил Сашка. – И самое страшное, что вместе с ним могли исчезнуть Игорь Борисович и его спутники.

– Но как такое может быть? – не унимался Владимир. – Вы-то сами, неужели верите в это?

– Мы уже однажды побывали в этом замке. Правда мы не видели, как он исчезает. Но после нашего посещения, он пропал. И все эти четыре года его никто не видел. Но тогда мы с Юлей находились внутри его. Этому ты можешь поверить?

– Я не сомневаюсь в том, что вы говорите правду, и что вы действительно побывали в замке. Но точно ли он здесь должен быть? Может мы вышли не туда?

– Да нет. Замок как раз стоял на этом мысу. На этой скале. То, что он исчез, не может быть сомнений. Остается только выяснить: успели ли профессор и его товарищи выбраться из замка до исчезновения. Поэтому, давайте возвращаться.

Юля грустно посмотрела на Сашку. Как она надеялась вновь увидеть вечно пропадающий замок. И она знала, что Сашка тоже этого хотел. Но их мечтам не суждено было сбыться.

Все трое еще раз окинули взглядом пустую скалу и направились к недружелюбному лесу в обратный путь.

Часть вторая

1. Таинственный замок

В тот вечер, когда Сашка отправился в Лукоморье на дискотеку, профессор Волобуев, выйдя из палатки, заметил странное изменение местности к востоку от лагеря: лес будто расступился, расширив существующую поляну. Игорь Борисович поспешил ближе разглядеть это явление. Пробежав несколько метров по возникшему вдруг лугу, посреди которого рос раскидистый дуб, он остановился около чуть заметного холмика, рядом с которым торчал из земли большой серый камень. На его ровной поверхности выступала полустертая надпись: «Злюукен Норденберг». Сомнений не оставалось – это было фамильное кладбище Норденбергов, открытое профессором четыре года назад. Кладбище тогда бесследно исчезло вместе с замком. Луг окружали густорастущие деревья, среди которых с восточной стороны виднелась дорожка, уходящая вглубь леса.

Профессор вернулся в лагерь и созвал коллег.

– Дорогие мои, – начал он взволнованно. – Вы, наверно, не будете отрицать, что пространство рядом с нами изменилось? И что рядом с нашим лагерем появилась новая реальность?

Его товарищи посмотрели в сторону поляны, куда указывала рука ученого.

– Так вот, я был в этом месте ровно четыре года назад. То, что мы с вами видим – это фамильное кладбище Норденбергов. Чтобы убедиться в этом, вы можете поизучать те холмики. От кладбища на восток в сторону мыса уходит лесная дорога. По этой дороге я уже ходил раньше, и она привела меня к замку, который мы с вами ищем.

– Так это же можно легко проверить, – вставил Егор.

– Да, – подхватил его Алексей. – Предлагаю сделать разведку.

Предложение было принято единогласно. В лагере решили оставить Василия. Профессор и его коллеги наскоро собрались, прихватив самое необходимое, и быстрым шагом направились через кладбище к лесной дорожке, про которую говорил ученый.

Она шла прямо, почти без изгибов. Тянулась в сторону мыса, поднимаясь в гору. Поначалу приходилось брести по траве, устилавшей дорогу сплошным ковром, но постепенно трава уступила место камням. Вскоре из-за деревьев проступил темный силуэт замка. Его вид придал оптимизма профессору и его товарищам. Они ускорили шаг и очень быстро вышли к глубокому рву, похожему на расщелину между скалами. На противоположной стороне поднимались угрюмые стены с круглыми башнями по краям. Через ров был перекинут деревянный мост.

Члены экспедиции остановились, чтобы перевести дух. К этому времени солнце уже почти опустилось за лес, озаряя последними лучами шершавую поверхность камней и зубцы на крепостной стене.

– Вот мы и увидели замок, Игорь Борисович, – сказал Аждар. – Будем возвращаться?

– А может, одним глазком глянем: что там внутри? – предложил Алексей.

Завязался спор. Аждар и Егор говорили, что скоро стемнеет, и в лагерь придется возвращаться по темноте. Алексей и Михаил настаивали на том, что глупо вернуться, не посмотрев, что их ждет за воротами. Последнее слово оставалось за Игорем Борисовичем.

– Друзья мои, конечно, Аждар с Егором правы, по темноте возвращаться не дело. Но любопытство ученых оказывается сильнее прагматичных соображений. Тем более у меня есть мысль, что в случае необходимости мы сможем переночевать внутри замка, если он окажется вполне для этого пригодным.

– Вы же, Игорь Борисович, сами говорили, что внутри там даже камин функционировал, – напомнил Михаил.

– Да, мы на нем чай кипятили, представляете? Но кто знает, что нас ждет на этот раз.

После небольшого совещания ученые двинулись через мост к воротам. Тяжелые дубовые створки оказались слегка приоткрытыми, что позволило путникам без труда проникнуть во двор. Здесь они стали осматриваться по сторонам, разглядывая стены башен и других построек. Здания мрачно возвышались над кучкой людей. Вокруг – ни души. И ко всему прочему с закатом солнца стремительно наступала темнота.

– Давайте пройдем в главную башню, – предложил Игорь Борисович и направился к высокому крыльцу, ведущему к большим кованым дверям. Остальные последовали за ним.

Войдя в темное помещение, путешественники достали из рюкзаков фонарики, и по каменному полу и стенам заплясали светлые огоньки, нащупывающие дорогу. Через несколько коридоров показался арочный проем, и ученые вышли в просторное помещение, утопающее в темноте.

– Это каминный зал, – сообщил профессор. – Здесь, помнится, имелись канделябры со свечами. Давайте зажжем несколько штук, чтобы хоть немного осветить его, – с этими словами он обшарил фонариком ближайшую стену. И, действительно, отражая луч, из темноты блеснул ряд подсвечников причудливой формы. Подойдя к одному из них, Игорь Борисович достал из кармана коробок. Спичка чиркнула, и слабый огонек, появившийся внутри ладоней, переместился к свече и перекинулся на фитиль. Неровное пламя заколыхалось, отбрасывая на стены качающиеся тени людей. Через несколько минут еще пять желтых светлячков зажглось вдоль стены. В неярком свете проступили очертания зала, но потолок все же терялся в темноте.

– Да, мрачновато здесь, – произнес Аждар, крутя головой. Звонкое эхо разнесло его слова.

– Не стоит терять присутствия духа, – сказал Игорь Борисович. – Предлагаю попытаться растопить камин. Он нам создаст более комфортную атмосферу.

– А все-таки хорошо бы все это при нормальном освещении осмотреть, – сказал Алексей, бродя по залу и озираясь по сторонам.

– Да, изучать замок лучше, конечно, днем, – поддержал его профессор. – Но поскольку уже стемнело, давайте устроимся на ночлег здесь, а утром вернемся в лагерь. Возьмем с собой снаряжение, провизию и перебазируемся сюда.

Возражать никто не стал.

Им удалось развести в камине огонь. Это создало уют в полутемном зале. Как и в прежний свой поход, ученый предложил вскипятить воду, которую путники обнаружили в источнике, расположенном в дальнем углу. В рюкзаке предусмотрительного Михаила нашлась пачка черного индийского чая. Когда вода в котелке закипела, туда сыпанули приличную горсть. К чаю у того же Михаила оказалось несколько бутербродов с хлебом и колбасой. Ученые разделили их поровну и устроили себе импровизированный ужин.

– Жаль, еды маловато взяли, – сокрушался Михаил. – К утру опять проголодаемся.

Слева от входа в зал вдоль стены уходила наверх деревянная лестница. Ее широкие ступени оказались подходящими лежанками. Уставшие ученые расположились на них, подложив под головы вместо подушек рюкзаки. Некоторое время они переговаривались между собой, но вскоре разговор сам собою стих, и вместо него тишину зала нарушало дружное похрапывание.

Их разбудили яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь узкие окна башни. В зале стало заметно светлее. Это обрадовало ученых. Но чувство голода после вчерашнего легкого ужина напомнило о себе. Поэтому они быстро засобирались, чтобы двинуться в обратный путь.

Они спустились во двор замка, миновали ворота и, перейдя по мосту через ров, двинулись по дороге обратно. Через несколько шагов Игорь Борисович обернулся, чтобы взглянуть на замок со стороны при хорошем свете, и обомлел: замок прямо на глазах растворялся в воздухе.

– Не может быть! – воскликнул профессор.

– Едрёна вошь! – прозвучало за его спиной.

Теперь на месте замка простиралось скалистое плато, обрываясь у края мыса. Не было ни рва, ни замка, одни голые скалы. Ученые бросились обратно, не веря своим глазам.

– А если бы мы оставались в замке, мы что, растворились бы вместе с ним? – испуганно воскликнул Аждар.

– Главное, что мы сами остались там, где должны были быть, – философски изрек Михаил.

– Друзья, давайте поторопимся к лагерю, – сказал Игорь Борисович.

Ученые, озадаченные увиденным, молча побрели к дороге, по которой сюда пришли.

Но скоро дорога превратилась в узкую тропинку, а еще через сотню метров и тропинка исчезла. Путников окружал густой непролазный лес.

– Будем держать направление по солнцу, – сказал профессор.

Яркий диск светила то и дело мелькал среди вознесшихся к небу верхушек деревьев. Ученые обратили внимание на изменившийся характер леса: их окружали в основном высокие девственные сосны и разлапистые ели, между которыми тянулась к свету молодая поросль, стараясь заполнить собой все свободное пространство. Лиственные деревья почти не попадались. Ноги утопали в мягком как вата мху. Один раз навстречу им выскочил серый крупный заяц. Заметив незваных гостей, он тут же вильнул в сторону и скрылся в зарослях. За проходившими мимо людьми со стволов деревьев с любопытством наблюдали рыжие и темно-коричневые белки.

Так ученые пробирались еще с час. Но лагеря все не было.

– Чувствую я, что мы заблудились, – подал голос Егор.

– Все может быть, – пробурчал в ответ Игорь Борисович, доставая из рюкзака компас. – Так, направление мы держим правильное. Разве что немного отклонились и прошли мимо лагеря. Если вы помните, наш лагерь располагался на крошечной поляне. Дорога, по которой мы шли, появилась вместе с замком. И вместе с замком пропала. Выходит, мы теперь бродим где-то рядом.

Тут до путников донесся слабый стон. Они остановились и прислушались: откуда? Через минуту стон повторился. Они поспешили на звук. Через несколько шагов ученые вышли на небольшую лужайку. Здесь их взорам предстал прислонившийся к сосне человек в странном одеянии: в доспехах средневекового рыцаря.

2. Рыцарь из прошлого

Человек в доспехах полулежал на траве, прислонившись к дереву. Его туловище скрывала кольчуга, распоротая в двух местах на правом боку, ноги и руки защищены были латами, а голову закрывал металлический шлем, похожий на ведро. Рядом с рыцарем валялся меч со свежими следами крови.

Откуда взялся здесь этот человек – было загадкой. Профессор и его товарищи приблизились к незнакомцу. Из-под шлема глухо прозвучали несколько непонятных слов.

– По-моему, это старогерманский язык, – произнёс Игорь Борисович. – И этот человек спрашивает: «Кто вы?».

Надо сказать, что профессор изучил с десяток древних языков, а старогерманский знали даже его товарищи.

– Мы ученые. Ищем свой лагерь и заблудились в лесу, – ответил незнакомцу на его языке Игорь Борисович. – А кто вы? И вам, видимо, нужна помощь?

Человек в доспехах слегка шевельнул головой. Сквозь дырочки железной маски шлема сверкнули его глаза.

– Я – Вильгельм Норденберг, – прозвучало в ответ.

Игорь Борисович чуть не присел на мох от неожиданности. Какая-то невероятная шутка, разыгранная кем-то. Такого в принципе не может быть! Кому понадобилось устраивать этот спектакль? Кто захотел над ним надсмеяться? Несомненно, лишь тот, кто знал про многолетние поиски профессора и не верил в его успех. Неужели это проделки Страумана? Артем всегда подтрунивал над Игорем Борисовичем, заключал пари против удачного исхода экспедиций, но не до такой же степени, чтобы в самый неожиданный момент подсунуть артиста, говорящего на старогерманском.

– Снимите с меня шлем, – вновь пробубнил человек, назвавшийся Вильгельмом.

Аждар и Егор поспешили выполнить просьбу рыцаря. И когда его голова была освобождена от железного головного убора, путники профессора разом ахнули. На них смотрело лицо их руководителя.

– Игорь Борисович, – произнес Михаил. – Он же, как две капли воды похож на вас.

Профессор все же не выдержал и молча опустился на землю. Он невольно открыл рот и впился глазами в лицо незнакомца. Оно действительно походило на его собственное, не раз видимое в зеркальном отражении. Только чуть более заросшее.

– Чего только не бывает в жизни, – пробормотал он.

«Неужели Артем смог подобрать так похожего на меня артиста? Какое-то невероятное наваждение. И этот «Вильгельм» тоже уставился на меня, будто увидел привидение».

В глазах незнакомца появился страх. Он обвел взглядом обступивших его ученых и снова испуганно воззрился на Игоря Борисовича. Но тут лицо его исказилось гримасой, и он снова застонал. Видимо, кольчуга распорота не для театра, и под ней находятся настоящие раны.

– Скажите, что произошло с вами? – спросил своего двойника ученый.

– Моя дружина стоит лагерем неподалеку. Я с двумя товарищами отправился разведать окрестности и слишком отдалился. На нас напали люди Штейнца, моего злейшего врага. Они превосходили нас по численности, и нападение было внезапным. Двое моих спутников почти сразу погибли. Я продолжал отбиваться, но получил несколько тяжелых ранений и упал с коня. Меня, наверно, приняли за убитого, поскольку нападавшие быстро удалились. Я же, немного отлежавшись, попытался ползти в сторону лагеря.

К удивлению профессора, новоявленный Вильгельм не только оказался внешне похож на него, но и голос его звучал также как его собственный голос. Даже интонации совпадали. Это еще более делало ситуацию абсурдной. Такое может быть только во сне. Но ученый уже несколько раз щипал себя и успел убедиться, что все происходит по-настоящему. И если то, что говорит этот человек, правда, тогда что же произошло с ними? Куда они попали, покинув замок?

– Можно нам осмотреть ваши раны? – спросил профессор. Рыцарь утвердительно кивнул.

С Вильгельма сняли кольчугу. На его теле оказались три кровоточащие раны: две рубленные (неужели от меча?) и одна в виде углубления под самой лопаткой с лохмотьями кожи по краям (такую могли сделать копьем). Михаил внимательно осмотрел раны и пришел к выводу, что рыцарь долго не протянет.

– Я знал, что ранен смертельно, – произнес Вильгельм. – Мне очень жаль, что, лишившись своего военачальника, моя дружина станет легкой добычей для врагов.

После этих слов рыцарь закрыл глаза и откинул голову на подложенный рюкзак.

Профессор и его товарищи присели в стороне на траву.

– Да, дорогие мои, – произнес Игорь Борисович. – Дела… Что скажете?

– Я ничего не могу понять, – ответил ему Егор. – Откуда здесь средневековый рыцарь?

– А может не он здесь, а мы? – вставил Алексей.

– Поясни, – попросил Михаил.

– Что если, мы, выйдя из замка, попали в прошлое: в то самое время, когда существовал этот рыцарь? Раз тот странный замок появляется и исчезает как призрак, то почему бы не произойти такому событию, как перенос нас во времени? Ведь куда-то же замок пропадает из нашего мира? Вдруг он путешествует по времени. Невероятно конечно, но можно взять за рабочую гипотезу.

– Да, гипотеза невероятная, это верно, – сказал Игорь Борисович. – Но она, по крайней мере, объясняет появление рыцаря и отсутствие нашего лагеря. Только, если эта гипотеза подтвердится, то нам, друзья мои, грозит опасность погибнуть от рук этих воинствующих молодчиков. И помощи в таком далеком прошлом нам ждать неоткуда.

– Игорь Борисович, давайте мы разведаем окрестности, – предложил Аждар.

– Хорошо, Аждар, возьми с собой Алексея и далеко от нас не отходите.

Через полчаса разведчики вернулись, неся в руках четыре меча в ножнах, прикрепленных к кожаным поясам.

– Здесь рядом мы нашли тропинку, на которой и разыгралась, по-видимому, та битва, про которую нам рассказывал Вильгельм, – сообщил Аждар. – Там мы нашли четыре трупа в доспехах, рядом валялись их мечи. Мы подобрали мечи и сняли с погибших пояса с ножнами.

– Это хорошо, что у нас есть хоть какое-то оружие, – сказал профессор. – Но толку от этого мало, поскольку мы с вами не умеем им пользоваться.

– Меня отец учил обращаться с саблей, – возразил Аждар.

– А я когда-то фехтованием занимался, – добавил Алексей. – Правда, рапира – это не меч, но все-таки кое-какие навыки боя имеются.

– Это уже лучше, – пробормотал Игорь Борисович.

Солнце к тому времени уже начало прятаться за верхушками деревьев. Приступы голода все чаще заставляли затерявшихся путешественников подумать о еде. Михаил с Егором в поисках хоть какой-нибудь пищи отправились побродить рядом. И не напрасно. Они наткнулись на самые настоящие подосиновики, которых всего за каких-то двадцать минут насобирали два котелка. И как только раньше они их не заметили? Правда, кроме грибов, в лесу ничего подходящего не встречалось. Охотиться же на белок или зайцев им было нечем.

Увидев грибы, профессор озадаченно потер лоб:

– Как же мы их приготовим? Чтобы их отварить, нужна вода.

К счастью для всех, предусмотрительный Михаил перед выходом из замка наполнил водой из источника две алюминиевые фляги. Удивительно, что он, отправляясь на разведку к замку, догадался засунуть в рюкзак сразу две фляжки. У Алексея вообще ни одной не оказалось. А у остальных – хоть и были с собой фляжки, но далеко не полные.

Товарищи развели небольшой костерок и подвесили над ним котелок с водой. Когда уже почти совсем стемнело, грибное варево было готово. Оно показалось проголодавшимся ученым кулинарным шедевром.

За все это время раненый Вильгельм несколько раз приходил в себя, постанывая от боли, и снова терял сознание. После того как ученые закончили свой необычный ужин, рыцарь вновь очнулся и произнес, обращаясь к Игорю Борисовичу:

– Прошу вас, найдите мою дружину, не дайте им погибнуть от рук врагов.

После этого он сомкнул веки и умер.

Игорь Борисович снова открыл совещание:

– Друзья мои, нам надо решить, как дальше действовать. Если опираться на гипотезу Алексея, то нам необходимо выяснить: в какой именно момент прошлого мы попали. Я осмотрел меч покойного Вильгельма, в нем ничего особенного не обнаружил. Если же верить легенде о Вильгельме, у него должен быть особенный меч, который вручили ему жрецы лоугеттов. Значит, можно предположить, что это событие еще не произошло.

– Или это просто выдумка, – вставил Михаил.

– Я бы тоже считал это выдумкой, если бы не события четырехлетней давности, когда я своими глазами увидел тот волшебный меч.

– То есть вы, Игорь Борисович, хотите сказать, что жрецы лоугеттов должны будут подарить или вручить этот меч Вильгельму в некотором будущем относительно нашего текущего времянахождения? – задал вопрос Егор.

– Или вернее оно уже не наступит, – ответил за профессора Алексей.

– Почему? – спросил Аждар.

– Так Вильгельма-то уже нет в живых. Кому лоугетты будут передавать свой меч?

– Постойте, друзья, это очень важный момент, – заговорил Игорь Борисович. – Ведь если бы мы с вами не появились здесь, Вильгельм бы все равно погиб. А значит, в истории такое событие и не должно было произойти. Я имею ввиду передачу меча Вильгельму.

– Или кому-нибудь другому, похожему на Вильгельма, – вдруг произнес Алексей.

– Что ты имеешь в виду? – профессор вопросительно посмотрел на Алексея.

– А то, что вы, Игорь Борисович, похожи на Вильгельма как две капли воды. Даже голоса у вас одинаковые. Если вам сыграть его роль, можно будет получить тот самый волшебный меч.

– Для чего? – удивился профессор.

– Вы же сами рассказывали, что с помощью меча можно переместиться в другое пространство или время.

– Да, эту историю мне поведал Юмм. Но я не совсем уверен в ее полной достоверности.

– Но все же этот меч – наша единственная надежда вернуться, – Алексей многозначительно обвел взглядом товарищей.

– И спастись от местных воителей, – добавил Михаил. – Я не уверен, что у нас хватит мастерства выстоять перед вооруженными и обученными рыцарями. А волшебный меч, судя по легендам, помог Вильгельму разбить всех его врагов.

– Послушайте, разве можем мы вмешиваться в события прошлого? – попытался возразить профессор. – Да еще таким беспардонным образом.

– Игорь Борисович, а вы помните последнюю просьбу рыцаря? – спросил Аждар. – Он просил спасти его дружину. А спасти ее можно будет, если их военачальник вернется на свое место.

– Да, Аждар прав, – сказал Егор. – Это будет нашим шансом выжить здесь. Если верить рассказу рыцаря, в окрестностях бродят совсем не дружественные нам люди, встреча с которыми может стоить нам жизни. Сходство Игоря Борисовича с Вильгельмом может сыграть с нами злую шутку, попади мы им в руки: ведь они враги этого рыцаря. А волшебного меча у нас пока что нет. Поэтому, только оказавшись в отряде Норденберга, мы будем хоть как-то защищены от неминуемой гибели.

– А если меня разоблачат сами дружинники Вильгельма? Ведь я же никого в этой дружине не знаю.

– Для этого нужно придумать легенду. Например, после тяжелого ранения вы частично потеряли память, поэтому никого не узнаете.

– Ну, хорошо. А как мне вас представить? Вы кто такие будете?

– Скажете, что встретили нас случайно. Мы спасли вам жизнь после тяжелого ранения, а заодно обратили в бегство тех, кто на вас напал.

– А мой акцент? Я боюсь, что меня может подвести мое произношение. Да и вы, кстати, сможете говорить на старогерманском?

Товарищи профессора по одному начали произносить разные фразы на древнем языке.

– Ваше произношение вообще никуда не годится, – оценил их старания Игорь Борисович.

– Давайте придумаем, – предложил Алексей, – что мы пришли сюда из далекой страны, расположенной за морем. И лишь немного знаем местный язык. Плыли на корабле, который попал в шторм и разбился. В живых остались только мы.

– Вы втравливаете меня в авантюру, – профессор исподлобья посмотрел на коллег, а те в свою очередь не сводили с него глаз, ожидая его решения. Он поднялся с земли и в задумчивости отошел от костра. Ночной прохладный ветерок шевелил его бороду. Из темноты доносилось пение сверчков. Где-то вверху прохлопали крылья невидимой птицы.

На глаза попался труп рыцаря, едва заметный в слабых отблесках костра. Неужели и вправду это тот самый Вильгельм, следы которого Игорь Борисович много лет безуспешно искал? Какая невероятная ирония судьбы. Он увидел кончину героя легенд, удивительным образом похожего на него самого, но радости от этого не испытывал. Любопытство завело его в призрачный замок, природу исчезновения которого никто не изучал, и вот тебе – расплата за безрассудство. Они теперь сидят в дремучем лесу, существовавшем много веков назад, где за каждой сосной таится неведомая опасность.

Он вернулся к товарищам, молча сидевшим вокруг костра.

– Видимо, по-другому, нам здесь действительно не выжить. Не думаю, что дружинники Вильгельма радушно встретят людей, подозрительно одетых и непонятно чем занимающихся. А если кому начать объяснять, что мы попали сюда из будущего, то нас примут в лучшем случае за сумасшедших, а про худший я даже думать боюсь. Поэтому, друзья мои, я согласен рискнуть и выдать себя за Вильгельма. Вдруг получится.

Товарищи профессора облегченно выдохнули. На их лицах, освещенных костром, заиграли улыбки. Ученые поднялись с земли и в почти полной темноте сняли с мертвого рыцаря все его доспехи. Вырыли саперными лопатками могилу и похоронили Вильгельма. Сверху водрузили несколько попавшихся камней. После таких необычных похорон они улеглись на траву рядом с тлеющим костром, чтобы утром приступить к реализации своего плана.

3. В новой роли

Ночь прошла без происшествий. Сначала у костра дежурили Аждар с Алексеем, через три часа их сменили Михаил и Егор. Ближе к рассвету к ним присоединился Игорь Борисович. Как только небо над лесом окрасила заря, он облачился в доспехи Вильгельма. Сделать это было нелегко. Тяжелая кольчуга сразу не хотела налазить. С латами тоже пришлось повозиться. Сквозь одежду профессор ощущал холод металла. Доспехи сковывали движения и давили на плечи. На всякий случай он опустил забрало, чтобы не показывать лица. Ученому пришлось снять очки и убрать их в рюкзак. Это вызвало некоторые неудобства из-за имеющейся близорукости: без очков мир вокруг стал казаться слегка размытым. В ножны на кожаном поясе профессор вложил меч, обнаруженный рядом с Вильгельмом. Товарищи ученого вооружились мечами, принесенными Аждаром и Алексеем прошлым вечером. Они все оставались в той одежде, в которой отправлялись к замку. Другой, увы, у них не было. Каждый закинул на плечи свой рюкзак, и вся компания двинулась в путь.

Аждар вывел друзей на место недавнего боя, где все еще лежали трупы двух дружинников Вильгельма и двух его противников.

– Может нам тоже снять с них кольчуги? – предложил Михаил.

Друзья посмотрели на окровавленные тела, и им расхотелось раздевать их. Решили все же остаться в том, в чем были, надеясь на удачный поворот событий.

Здесь проходила тропинка. По тому, как лежали тела убитых воинов, ученые предположили, откуда двигался Вильгельм, и продолжили путь в том направлении.

Тропинка изгибалась между деревьями. Путники ступали осторожно, опасаясь наскочить на засаду. Придерживали ветки, старались не шелестеть травой.

Вскоре впереди послышались голоса. Друзья замерли. Прислушались. Профессор махнул рукой, подавая сигнал продолжить движение, и сам сделал осторожный шаг.

Вдруг откуда не возьмись, словно из-под земли, вынырнули двое. Они появились из зарослей осинника, росшего у самой тропы. Облаченные в кольчуги, в высоких кожаных сапогах, с полукруглыми металлическими шлемами на головах, они держали в руках длинные луки со вставленными и взведенными стрелами, направляя их на профессора и его друзей. Компания остановилась.

– Ваша светлость? – спросил один из воинов на старогерманском.

У профессора бешено заколотилось сердце. Подавив в себе волнение, он вышел вперед и ответил на их же языке:

– Да, это я.

Из-под шлема его голос прозвучал гулко.

Воины продолжали держать луки наготове.

– Кто это с вами?

– Эти люди спасли мне жизнь. Я позвал их с собой.

Лучники недоверчиво посмотрели на спутников Игоря Борисовича. Но видимо его слова успокоили их, и они опустили луки. Один из воинов обратился к мнимому предводителю отряда:

– Ваша светлость, проходите быстрее в лагерь. Там начинается буза, дружинники не хотят подчиняться Ллойду, которого вы оставили за главного.

Игорь Борисович и его друзья поспешили за лучниками.

Впереди между деревьями показались повозки, приставленные друг к другу. В одном месте имелся небольшой проход, куда и направились лучники, а за ними – профессор и его товарищи. Они прошли в этот импровизированный проем и очутились в настоящем военном лагере, окруженном повозками. Здесь прямо на траве располагались люди в латах и без них. У многих – бородатые лица. Посредине лагеря имелась свободная площадка, а чуть дальше размещалась большая белая палатка с флагом. На флаге профессор увидел уже знакомый ему герб со змеей в виде восьмерки. Только герцогской короны не было на голове змеи.

Люди, находившиеся в лагере, при виде Вильгельма, роль которого играл ученый, поспешно поднялись с мест и устремились к рыцарю. Навстречу выбежал пожилой коренастый мужчина, как и все бородатый, и, коротко поклонившись, заговорил:

– Ваша светлость, вы вовремя вернулись. Тут некоторые решили взбунтоваться, не поверив, что вы сами оставили меня за старшего.

Игорь Борисович внимательно посмотрел на говорившего, затем обвел глазами собравшихся.

Из толпы выскочили трое и упали на колени перед рыцарем.

– Не велите казнить нас, ваша светлость, – запричитали они в один голос, – Мы не знали, куда вы пропали. Мы думали, что Ллойд решил прибрать власть в отряде к своим рукам без вашего ведома.

– Успокойтесь! – Игорь Борисович, неожиданно для себя заговорил властным голосом и жестом руки показал, чтобы эти трое поднялись с колен и убрались прочь. – Что еще произошло в мое отсутствие?

Коренастый мужчина, который, судя по всему, и был Ллойдом, подошел к рыцарю ближе и в полголоса заговорил:

– Ваша светлость, я никому не сказал, куда вы отправились. Но ваше слишком долгое отсутствие сильно встревожило всех. А когда в лагере появился ваш конь без вас, люди начали проявлять беспокойство. Я никак не мог понять: почему вас так долго нет? А вчера вечером в окрестностях лагеря показалось несколько всадников Штейнца. Они покружили рядом и не решились вступать в бой. Но у меня возникли недобрые предчувствия.

– Слушай, – обратился ученый к этому мужчине, – Я как раз и встретился с этим самым Штейнцем. Завязался бой. Меня выбили из седла. Потом я ничего не помню. Когда я очнулся, со мной рядом находились вот эти люди.

Игорь Борисович показал на своих товарищей, которые стояли неподалеку. Собравшиеся дружинники с большим интересом поглядывали в их сторону, пытаясь понять, что это за незнакомцы?

– А где Ромс и Килл, которые отправились с вами? – спросил Ллойд.

Игорь Борисович предположил, что речь идет о тех двух спутниках Вильгельма, погибших во время стычки.

– Они погибли, – ответил ученый.

– Жаль. Хорошие были воины, – Ллойд с грустью на лице покачал головой и вновь обратился к рыцарю:

– Ваша светлость, я боюсь, что Штейнц в любое время нагрянет сюда со своим войском, и мы можем не выстоять. Нам нужно срочно сменить место стоянки.

– У тебя есть соображения, куда нам идти?

– Я предлагаю перебраться к деревне туземцев. Если они нам помогут, то мы бы соорудили более укрепленный лагерь.

– Ты дорогу знаешь?

Ллойд с удивлением посмотрел на рыцаря.

– Ваша светлость, мы же с вами вместе ходили туда недавно.

У Игоря Борисовича холодок прошелся по спине. Вот-те на, вляпался. Что же ответить?

– Ллойд, послушай. У меня от удара копьем, видимо, с памятью что-то стало. Не помню я, как ходил в деревню.

– Как же это вас так контузило? – с подозрением спросил Ллойд.

– Это ужасно, поверь мне. Я сам мучаюсь от того, что не могу все вспомнить.

– Не расстраивайтесь, ваша светлость. Я дорогу знаю.

– Тогда, завтра выступаем. А сейчас проводи меня в мою палатку.

Собравшиеся дружинники расступились, и Ллойд повел рыцаря к большой палатке в центре лагеря. Игорь Борисович дал знак своим друзьям следовать за ним. Ллойду же он пояснил:

– Эти люди, спасшие мне жизнь, мои гости. Я хочу принять их у себя.

Советник откинул полог палатки и пропустил вперед рыцаря и его спутников. Сам же он остался снаружи.

Оказавшись внутри палатки, Игорь Борисович снял шлем и с облегчением выдохнул.

– Кажется, первую встречу с нашими предками мы выдержали, – произнес он еле слышно на родном языке. Осмотревшись вокруг, он предложил своим товарищам сесть на разостланные здесь шкуры.

– Опасаюсь, что нас могут подслушивать, – продолжил ученый. – Поэтому, прошу говорить здесь тихо и по-русски. На людях нам придется общаться друг с другом на старогерманском.

Игорь Борисович предложил товарищам изменить их русские имена, чтобы меньше вызывать вопросов. Правда, совсем вопросов им будет не избежать, слишком много странного в их одежде и появлении. Михаилу он предложил изменить имя на Майкл, Алексею – на Алекс.

– А вот Егору… Егор, Егор… пусть остается Егор, – пришел к заключению профессор. – Тебе Аждар тоже имени другого придумывать не будем. Внешность твоя говорит сама за себя – всем видно, что ты с Востока.

– И что теперь дальше мы будем делать, Игорь Борисович? – спросил Алексей.

– Во-первых, Алекс, теперь здесь не существует Игоря Борисовича, а есть Вильгельм. И лучше – «ваша светлость». Во-вторых, нам надо будет выяснить, что за фрукт такой этот Штейнц, от которого приходится бежать целому отряду.

– А я, кажется, знаю, что это за фрукт, – вставил Егор. – Карлос Штейнц был маршалом Ордена Святого Креста.

– Точно, как же я мог забыть! – воскликнул профессор. – Он возглавлял поход на северо-восточные земли и… Если мне не изменяет память, он погиб во время этого похода.

– Но пока он жив. И, судя по всему, представляет для всех нас опасность, – сказал Алекс.

– Это верно. Ведь под его командованием находится все войско Ордена.

– Иг… простите, ваша светлость, – обратился к профессору Михаил. – Как вы думаете, а есть ли у нас шансы вернуться назад, в свое время?

– Майкл, Миша, – произнес с дрожью в голосе ученый. – Боюсь, наши шансы не так велики, если не сказать, что близки нулю. Я не знаю природу того, что нас закинуло в это место и время. Поэтому не знаю, есть ли отсюда обратный путь. Очень хочется верить в то, что он есть. Может быть, нам удастся заполучить волшебный меч, о котором гласят легенды, и он поможет нам вернуться. Но пока наша задача – остаться в живых и не потерять свободу. Предполагаю, что нравы здесь жестоки. Поэтому, нам всем нужно быть начеку.

После этого профессор выглянул из палатки и позвал Ллойда. Советник вошел внутрь. Игорь Борисович пригласил его жестом сесть рядом с собой.

– Ллойд, я хочу познакомить тебя с моими гостями. Эти люди Майкл, Алекс, Егор и Аждар оказались в наших местах по воле случая: они плыли на купеческом судне и, попав в жестокий шторм, потерпели крушение. Им четверым удалось выжить. Двигаясь вдоль побережья, они забрели в лес и стали свидетелями моего боя с людьми Штейнца. Кстати, Ллойд, не напомнишь кто это такой? Проклятая память – отшибло ее от удара. Помню его лицо, но почему он так для нас опасен, хоть убей, не могу понять.

– Да, ваша светлость, конечно. Карлос Штейнц – один из влиятельных рыцарей Ордена и маршал. Когда-то вы дружили с ним. Но после того, как мы вместе с вами покинули его войско, и вы объявили здешние земли своими, Орден отправил Штейнца уничтожить вас и передать земли Ордену.

– Выходит, всем нам грозит смерть, если мы не сможем защитить себя?

– Так оно и есть.

– Понятно. Да, Ллойд, еще вот что. Я хочу, чтобы с моими гостями обходились как с лучшими друзьями.

– Все будет так, как прикажете.

4. Во главе отряда

После того, как Ллойд покинул палатку, друзья наконец-то смогли спокойно развалиться на постланных прямо на полу шкурах. Не выспавшиеся ночью, проведенной у костра, они быстро притихли и захрапели. Один лишь Игорь Борисович не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, все думал о том, куда они вляпались. С улицы доносились голоса и топот вперемежку с конным ржанием. Лагерь пришел в движение после объявления о предстоящем походе. Было слышно, как Ллойд отдает распоряжения. Кто-то пытается с ним спорить, но произнесенное имя Вильгельма прекращает дискуссию. Глухо простучали чьи-то каблуки. Звякал металл, что-то скрипело.

Очень осторожно, чтобы никого не разбудить, Игорь Борисович поднялся и направился к выходу. Когда он вылез из палатки, увидел, как по всему лагерю сновали люди. Одни занимались складыванием вещей в повозки, другие звякали оружием, перебирая мечи, щиты и копья. Несколько человек столпились у костра, где в подвешенном закопченном котле что-то варилось.

К профессору подошел совсем юный паренек, ведя в поводу белого коня.

– Ваш Быстрый, мой сеньор, – сказал он, сделав короткий поклон.

– Спасибо, – ответил ученый. – Ты кто?

– Сеньор не узнает меня? – глаза юноши расширились от удивления.

– Прости, это всё проклятая контузия. Смотрю на лица и не могу вспомнить.

– Я – Юв, ваш оруженосец.

Игорь Борисович внимательно посмотрел на него. Оруженосец был моложе Алексея и Аждара. Рыжий пушок под носом едва прикрывал верхнюю губу, а кожа на лице была гладкой, без единой морщинки. На нем ладно сидела суконная куртка, подпоясанная широким ремнем. Он смотрел на профессора преданным взглядом. Стройная осанка выдавала в нем благородные корни.

– Прости, Юв. Обещаю больше не забывать тебя.

Игорь Борисович принял коня и провел рукой по мохнатой гриве. Быстрый, как назвал его Юв, настороженно поглядел на «хозяина». Вытянув морду, он принялся обнюхивать лицо Игоря Борисовича. Ученый внимательно следил за его движениями, опасаясь, что вдруг Быстрый не узнает в нем Вильгельма. Пошевелив ноздрями, конь резко мотнул головой в сторону. Игорь Борисович еле удержал повод. «Ну же, не стоит так пугаться», – ласково сказал он, притягивая коня к себе. Быстрый немного успокоился. Видимо голос показался ему знакомым. Но все же его умные глаза продолжали недоверчиво смотреть на Игоря Борисовича. Казалось, конь пытался угадать: действительно ли перед ним Вильгельм?

Профессор стоял в нерешительности. Одной рукой он держал повод, а второй принялся поглаживать теплую шерстистую шею. При этом ученый вполголоса приговаривал: «Хороший, добрый конь, хороший». Раньше он никогда не имел дел с лошадьми. Хотя эти грациозные животные всегда ему нравились. И сейчас, ощущая теплое влажное дыхание скакуна, успокоившегося от нежных прикосновений и ласковых слов, Игорь Борисович начал проникаться симпатией к своему новому другу.

Рядом появился Аждар. Увидев профессора, он воскликнул по-русски:

– Игорь Борисович, это что – ваш?! Знатный жеребец.

Аждар с детства дружил с лошадьми и был неплохим наездником. Он с завистью посмотрел на профессора.

– Аждар, ты умеешь ездить верхом? – обратился к нему Игорь Борисович.

– Еще как!

– Можешь меня научить?

Они удалились от лагеря. Профессор, никогда ранее не ездивший верхом, пересилив страх, взобрался на Быстрого. Аждар помог ему в этом и дал несколько уроков по управлению конем. Через час Игорь Борисович уже перестал сползать на бок и чувствовал себя в седле вполне уверенно. Он быстро приноровился к конскому шагу и даже освоил движение рысью. Один раз он заставил Быстрого перейти в галоп, рискуя свалиться с седла, но все обошлось благополучно.

Пока Игорь Борисович с Аждаром занимались уроками верховой езды, их товарищи, выйдя из палатки, тут же оказались в центре внимания дружинников. Ученых обступили со всех сторон. Бородатые воины, почти все длинноволосые, у многих лица изуродованы шрамами, с любопытством разглядывали одежду и обувь ученых. Они обменивались друг с другом восклицаниями, цокали, причмокивали. Кое-кто пытался дотянуться и потрогать ткань брезентовой куртки-штормовки Михаила, рукав клетчатой рубашки Алексея, потертую джинсовую штанину Егора. Двое, присев на корточки, беззастенчиво рассматривали кеды на ногах Алексея и Михаила, сверкающие белыми подошвами.

Один из воинов не выдержал и обратился к Алексу:

– Откуда у вас такие одежда и обувь?

– Из Китая, – Алексей, не задумываясь, выпалил первое, что пришло на ум.

– Что это такое?

– Большая страна. Далеко отсюда – на Востоке.

– Там, видимо, живут великие мастера?

– Очень великие. Они могут всё, – Алекс для убедительности поднял указательный палец вверх и потряс им. Воин, задававший вопросы, округлил глаза и посмотрел на Алекса как на спустившегося с небес бога.

Подошел Ллойд. В отличие от других, он не стал пялиться на «гостей», а грубо гаркнул дружинникам, чтоб они шли готовиться к походу. При этом он бросил косой взгляд на товарищей профессора, полный надменности и превосходства. Видимо, не нравились ему невесть откуда взявшиеся «гости».

В проходе между повозками появился «Вильгельм» верхом на белом коне. В этот раз без шлема. Рядом с ним вышагивал Аждар в накинутой на плечи штормовке, такой же как у Михаила. Воины, занимавшиеся погрузкой вещей в повозки, обернулись.

– Как идет подготовка? – обратился Игорь Борисович к Ллойду.

– Полным ходом, ваша светлость. К утру будет все готово.

Профессор подъехал к палатке, спрыгнул на землю. Тут же рядом появился Юв. Он взял коня под уздцы и вопросительно посмотрел на своего «сеньора».

– Послушай, Юв, – обратился к нему Игорь Борисович. – Мне очень неловко из-за этой потери памяти. Я боюсь кого-нибудь обидеть, если не узнаю или забуду, как звать. Помоги мне.

– Да, мой сеньор. Спрашивайте.

– Скажи, кто эти трое, которые собирались учинить бунт? – профессор кивнул в сторону вояк, о чем-то болтавших между собой в отдалении.

– Это ваши друзья, мой сеньор. Тот, что выше, со свисающими на плечи волосами, рыцарь Андреас. Справа от него – Берхальд. Его меча боится сам Штейнц. А тот круглолицый – Лабберт, он спас вас в последней стычке с отрядом Ордена, прикрыл своим щитом от града стрел.

– А тут в лагере разве не все – мои друзья?

– Ваши настоящие друзья – это рыцари, покинувшие вместе с вами войско Ордена. Кроме этих трех есть еще Томас, Джерд и Вендель. Все остальные – это их личные воины и оруженосцы.

– А Ллойд?

– Он не из рыцарей, но, говорят, побывал во всех походах, начиная с самого первого. На его счету не одно сражение, где он чудом остался жив. Вы призвали его стать вашим военным советником и пообещали рыцарский титул. Поэтому он предан вам как собака.

– Почему же рыцари затеяли бунт против него?

– Они считают его выскочкой и не пожелали, чтобы над ними стоял человек без благородных корней.

Ближе к вечеру весь отряд собрался за длинным дощатым столом, установленным под открытым небом. Игорь Борисович занял место во главе. Рядом с ним слева разместился Юв, справа – Ллойд. Дальше расселись рыцари, о которых рассказывал оруженосец. Товарищам ученого достались места с противоположного торца.

В жестяные миски разлили похлебку. Жидкое варево было почти безвкусным. Крупа, сваренная в заячьем бульоне, без соли и специй. Видимо, с продуктами был напряг. Но голод заставил профессора съесть все содержимое и обглодать каждую доставшуюся ему косточку.

За столом переговаривались о предстоящем выступлении. Воинам надоело сидеть в лесу, и они с нетерпением ждали завтрашнего утра.

Профессор старался отмалчиваться. При этом он внимательно наблюдал за дружинниками. Все эти заросшие и немытые мужики в поистрепавшейся одежде делились мечтами о том, что скоро они получат свой надел земли, обещанный Вильгельмом. Также они ругали Орден за то, что уже несколько лет они проливали кровь, захватывая все новые и новые территории, которые доставались его верхушке. Магистр призывал всех братьев жить в смирении и отказываться от земных благ. Но он сам и его свита не отказывали себе ни в чем. Самые отборные ругательства доставались маршалу Штейнцу, который поклялся жестоко покарать непокорных.

Когда лес погрузился в сумерки, и лишь неровное пламя костра безуспешно пыталось осветить лагерь, дружина разбрелась по палаткам. Игорь Борисович в сопровождении товарищей тоже покинул стол. Он успел уловить пристальные взгляды, бросаемые другими рыцарями на «гостей», и предположил, что у его «друзей» наверняка возникают вопросы о том, почему Вильгельм приблизил к себе неизвестных людей, а их – верных товарищей, игнорирует. Но Игорь Борисович не знал, как вести себя с соратниками Вильгельма, и очень боялся, что они раскусят его обман.

Поспать этой ночью почти не удалось. Друзья расположились на шкурах, приготовившись ко сну, но разговор долго не умолкал. Они вспоминали родной дом, оставшихся там близких, то и дело, возвращаясь к той ситуации, в которой они очутились. Гадали, что их ждет, как будут складываться их отношения с дружинниками Вильгельма, и удастся ли им победить Штейнца. А когда усталость все же начала брать свое, лагерь вновь пришел в движение. Приближался рассвет, и надо было успеть до восхода свернуть палатки и погрузить оставшийся скарб в телеги.

С первыми лучами солнца отряд выступил. Впереди на пегой кобылице двигался Ллойд, знавший дорогу. За ним – Игорь Борисович в доспехах, восседая на Быстром. Рядом пристроился Юв на своем коне. Он вез копье Вильгельма и два запасных щита. За ними – Аждар и Михаил, которым достались свободные лошади. Алексей с Егором разместились на повозках.

Отряд двигался под сводами высоких сосен по широкой тропе, где повозки проходили с трудом. Вскоре впереди замелькали просветы между деревьями. Тропа вывела к широкому зеленому полю, за которым желтели крыши крошечных домиков.

5. Лоугетты

Деревня располагалась на берегу залива. Около трех десятков домов, сложенных из бревен, стояли несколькими рядами, образуя небольшие улочки. В северной части на невысоком холме возвышалось сооружение с остроконечной крышей, огороженное кольями с насаженными на них медвежьими и волчьими головами. Это был дом верховного жреца.

Лоугетты верили в своих богов – Отцов Вселенной. По их мнению, эти невидимые боги создали когда-то весь окружающий мир и теперь наблюдали за ним, иногда вмешиваясь в дела людей. Общаться с Отцами Вселенной могли только жрецы. Эта способность была у них от рождения. Поэтому все мальчики (женщины у лоугеттов никогда не становились жрицами) после достижения ими семилетнего возраста проходили специальное испытание. Редко кому удавалось справиться с ним. Но тот, кто смог его пройти, отправлялся в Храм Отцов Вселенной, местонахождение которого строго скрывалось от остальных жителей. После взросления и прохождения еще одного круга испытаний молодого жреца готовили к управлению деревней. Совет жрецов выбирал из своего круга для каждой деревни жреца-правителя и одного верховного жреца. В той деревне, о которой идет речь, как раз и жил верховный жрец лоугеттов. Звали его Тоулак.

С восточной стороны поселок граничил с морским побережьем, а с трех других сторон его окружали обширные луга, раскинувшиеся на пологих холмах, поросших высокой травой. Луга заканчивались лесом, из которого с юго-западной стороны длинным караваном вышел отряд Вильгельма.

Завидев двигавшуюся к деревне колонну, местные жители потянулись к окраине селения. Среди них спешил и Тоулак, которому о появлении чужеземцев сообщили двое пацанят. Очень скоро у околицы собралась почти вся деревня.

Приблизившись к ним, дружина остановилась.

«Вильгельм» выдвинулся из отряда и подскакал на коне к лоугеттам. Здесь он спешился и обратился к присутствующим на их родном языке (ученый за годы своей исследовательской работы сумел выучить и этот древний язык):

– Приветствую вас! Мне нужен главный.

На лицах собравшихся отразилось удивление, и они стали друг с другом шушукаться. Видимо, еще никто из чужеземцев не разговаривал с ними на лоугеттском языке. Не меньшее удивление вызвало это и у дружинников Вильгельма. Они не догадывались о том, что их военачальник владеет языком туземцев.

Из толпы лоугеттов навстречу рыцарю вышел седовласый старик, обвешанный шкурами животных. В руке он держал длинный посох, увенчанный вырезанной фигуркой морского конька.

– Я верховный жрец моего народа. Зовут меня Тоулак. А кто ты и твои люди?

– Мы – странствующие воины. Нас преследуют другие воины, носящие кресты на своих щитах. Они представляют опасность для нас и для вашего народа. Мы хотим объединиться с вами и вместе противостоять им.

Профессор владел небольшим словарным запасом языка лоугеттов, поэтому ему с трудом приходилось подбирать слова.

– Что эти воины смогут нам сделать? – спросил жрец.

– Они прибыли сюда, чтобы захватить ваши земли. Людей, живущих здесь, они уничтожают или превращают в рабов. Я пытаюсь помешать им, но сил у моего отряда мало. Нам нужна помощь.

– Ты не назвал себя. И откуда ты знаешь наш язык?

– Я – Вильгельм Норденберг, свободный рыцарь. Ваш язык я выучил, чтобы спасти ваш народ.

– Еще ни один чужеземец не говорил с нами на нашем языке. Да, мы знаем, что люди, одетые в железо и приезжающие на лошадях, сожгли уже несколько наших деревень. Но Отцы Вселенной не велят нам брать в руки оружия. Поэтому, я не знаю, сможем ли мы помочь вам. Но если вы на нашей стороне и защитите нас, мы будем вам благодарны.

– Нам необходимо соорудить укрепления вокруг вашей деревни. Если ваши люди помогут нам это сделать, мы защитим вашу деревню от нападения.

Тоулак согласился помочь Вильгельму, и на этом переговоры закончились.

Вернувшись к своим, профессор встретил удивленные взгляды.

– Ваша светлость, – проговорил Ллойд. – Вы знаете язык этих туземцев?

– Да, Ллойд. Господь был так добр ко мне, что наделил меня способностью понимать языки других народов.

Коллеги ученого при этих словах весело переглянулись: «Вот дает наш профессор!» Сами они не знали лоугеттского языка. Один лишь Егор имел представление о нем, поскольку ему доводилось копаться в письменных источниках, составленных на этом древнем языке. Но слышать лоугеттскую речь вживую ни ему, ни его товарищам никогда не приходилось.

Лагерь разбили на южной окраине селения, расставив палатки и окружив их повозками.

Игорь Борисович созвал военный совет: следовало обсудить, какие укрепления им необходимо будет построить. На совет он пригласил Ллойда и тех шестерых, которых Юв назвал друзьями Вильгельма. Каждый из рыцарей имел оруженосцев и свой небольшой отряд из лучников и пеших воинов, вооруженных мечами. В целом дружина Вильгельма насчитывала более семидесяти человек.

– Господа, вы уже знаете, что после последней стычки со Штейнцом я перестал многое помнить из того, что было раньше. Сейчас вы лучше меня осведомлены о силах противника и о том, как он предпочитает действовать. Поэтому прошу вас помочь мне и высказаться, как нам лучше укрепить лагерь.

Игорь Борисович старался скрыть свое волнение. Ведь его окружали друзья того, чью роль он сейчас играл. Все эти уловки с контузией и памятью могли не помочь, и рыцари запросто могли раскусить его. Как на самом деле вел себя Вильгельм с ними? Что он им говорил и как?

Рыцари посматривали в его сторону, но не подавали вида. Берхальд щурился, как будто пытался лучше разглядеть лицо своего предводителя. Вендель постукивал пальцами по столу. Андреас покачивался на каблуках.

– А что нас может защитить от целого войска Ордена? – проговорил Лабберт, обведя взглядом присутствующих.

– Крепостные стены, – ответил Джерд. – И несколько башен для лучников.

– Мы должны защитить еще и деревню, – вставил Игорь Борисович. – Было бы неплохо обнести стеной все селение.

– Вы понимаете, сколько времени нам понадобиться на это? – подал голос Вендель. – И сил. Где мы возьмем столько рук?

– Местные жители нам помогут, – сказал профессор.

– Не верю я в местных, – ответил Вендель. – Привык рассчитывать только на себя.

– Для начала можно построить стену и башни вокруг лагеря, – предложил Лабберт. – Штейнц не будет трогать деревню, пока не избавится от нас. Для него первая цель – это мы.

– Верно говоришь, – поддержал Лабберта молчавший до этого Томас. – Наша задача – защитить себя, а не туземцев. А за надежной стеной у нас есть шанс выстоять.

– Что скажешь ты, Ллойд? – спросил Игорь Борисович.

– Ваша светлость, сеньоры дело говорят. Без укреплений мы будем легкой наживой для армии Ордена. И также верно, что в первую очередь надо защитить наш лагерь, а потом уже думать о деревне. Но туземцам надо пообещать, что мы позаботимся и о них, чтобы они помогли нам в строительстве. Иначе нам не хватит сил и времени укрепиться. Штейнц может пожаловать в любую минуту.

На следующий день работа закипела. Лоугетты рубили деревья в лесу и подтаскивали уже готовые бревна к месту возведения фортификаций. Им помогали дружинники своими повозками, запряженными лошадьми. Спустя пять дней с южной стороны деревни появилась первая башня, от которой в обе стороны уходил частокол.

Еще через два дня на краю леса появились всадники Ордена. Судя по всему, они заприметили возникшие рядом с деревней укрепления, поскольку не стали приближаться к поселению, а немного постояв на недосягаемом расстоянии, снова скрылись в лесу.

Вражеских всадников заметили и в отряде Вильгельма. Из-за чего дружина была приведена в боевую готовность. На башню выставили лучников, которые дежурили, сменяя друг друга, круглые сутки. Рыцари также находились на чеку.

Штейнц не заставил себя долго ждать. Он предпринял нападение на деревню в ту же ночь. Конный отряд численностью не менее пятидесяти всадников стремительно помчался к деревне, стараясь обойти частокол. Это были тяжеловооруженные рыцари. Они скакали с копьями наперевес. Но пройти мимо укреплений было нельзя. В этом и был расчет Вильгельма. Поэтому, как только всадники поравнялись с башней, на них полетел целый град стрел. А из-за частокола наперерез врагу выскочил конный отряд.

Всадникам Карлоса пришлось сбавить ход и ввязаться в схватку с внезапно появившимся неприятелем. Они превосходили по численности отряд Вильгельма, но оказались незащищенными перед лучниками, стрелявшими из башни. Да и не ожидали они такого неожиданного отпора. Поэтому, потеряв инициативу, они начали отступать обратно к лесу. Конный отряд Вильгельма не стал долго преследовать врага и вернулся обратно в укрытие. В этом коротком бою не обошлось без потерь. Лабберт оказался тяжело раненным, а оруженосец Венделя был убит. Вылазка Штейнца скорее всего носила характер разведки боем. Поэтому, Игорю Борисовичу стоило ожидать нового более подготовленного нападения.

6. Ирбиз

– Ирбиз! – долетел голос матери со стороны избы.

«Ну что там?» – подумала Ирбиз, выливая из деревянного ведра в корыто густую жижу. Два упитанных поросенка, толкая друг друга боками, уже опустили свои пятачки в еду и громко почавкивали. Она выпрямилась и поглядела в сторону крыльца. Ее стройной фигуре завидовали все незамужние девушки деревни. От женихов не было отбоя. Но она не выпускала из головы того иноземного рыцаря, что совсем недавно залез к ним во двор и стащил три бочонка с рыбой, а затем пришел в Йелломерокли с целым отрядом.

– Пойди к отцу и отнеси ему обед, – дала указание мать.

Отец Ирбиз был рыбаком. Он вместе с другими мужчинами из деревни ходил в море на лодках, сделанных из ивовых прутьев, обтянутых бычьей кожей. Лодки имели по одной мачте, на которой крепился косой треугольный парус.

Она застала отца за приготовлениями. Рыбаки стаскивали легкие суденышки в воду, крепили на них мачты и укладывали рыболовные снасти. Принесенную еду отец аккуратно завернул в кожаный мешок и уложил на дно лодки.

Ирбиз не торопилась уходить. Она осталась посмотреть, как рыбаки отправятся в море. Перед тем как запрыгнуть в лодку, отец крепко обнял дочь за плечи и поцеловал в лоб. Рыбацкий труд опасен. Море непредсказуемо, и никогда не знаешь, чем закончится очередной поход за рыбой. Поэтому прощание всегда имеет свой особый смысл.

Ирбиз постояла на берегу, наблюдая за удаляющимися суденышками. Сегодня волны почти не было. Легкий ветерок, наполняя паруса, уносил лодки все дальше и дальше от берега.

Обратный путь она решила сделать через луг за деревней, где паслось стадо коров. Она захотела навестить двух своих буренок.

Ирбиз шла по лугу, раздвигая высокую траву, скрывавшую ее почти с головой. Впереди над верхушками стеблей мелькнул черный бугорок. Она остановилась. Сделала шаг вправо, чтобы обойти подозрительное препятствие, как ее запястье кто-то схватил. Она дернулась в сторону. Перед ней из травы вырос незнакомый мужчина в кольчуге. А за руку держал еще один, впившись железными пальцами. Появился третий. Все они жадно пялились на нее, облизывая губы. Ирбиз попыталась вырваться, но от этого пальцы незнакомца только сильнее стиснулись. Мужчины подошли ближе.

Ирбиз закричала. Тот, что держал ее за руку, притянул к себе и зажал рот своей дурно пахнущей ладонью. Его приятель подхватил девушку, и они вместе поволокли ее в сторону леса. Третий неизвестный прокладывал дорогу в траве. Ирбиз пыталась сопротивляться. Билась руками и ногами. Но ее похитители были сильнее.

В воздухе просвистело, и один из мужчин свалился, освободив левую руку. Шедший впереди замер и завертел головой. Снова свист. И он рухнул в траву. Оставшийся один мужчина, который зажимал девушке рот, отпустил пленницу и бросился бежать. Ирбиз упала на землю и разрыдалась. Из зарослей показались двое и тут же ринулись за беглецом. Вышли еще два человека. Один из них держал лук. Второй, облаченный в железные доспехи, но без шлема, сжимал рукоять меча. Ирбиз приподнялась и сквозь слезы попыталась разглядеть его лицо. В нем она узнала того самого рыцаря, предводителя отряда, вставшего на защиту деревни, которого все называли Вильгельмом. Он поймал взгляд девушки и немного смутился.

– С тобой все в порядке? – спросил он на лоугеттском.

– Все хорошо, – ответила она.

Рыцарь подал ей руку и помог подняться.

– Мы проводим тебя до деревни. Здесь сейчас ходить небезопасно.

Вернулись два воина, ведя неудачливого похитителя. Ему связали руки. Вильгельм распорядился доставить пленника в лагерь. Сам он и его спутник отправились с Ирбиз.

Она боялась о чем либо спросить своих спасителей. Она молча шла рядом и время от времени поглядывала в сторону рыцаря. Тот же в свою очередь, заметив ее взгляды, старался смотреть в сторону. У первых домов Вильгельм и сопровождавший его Аждар распрощались с девушкой и отправились в свой лагерь.

Она же шла к дому и думала о нем. Вновь вспомнила тот случай, когда она вышла из дома и увидела незнакомца, закованного в диковинную железную одежду. Незнакомец находился возле сарая, рядом с которым стояли бочонки с рыбой последнего улова. Он явно проник сюда без всякого спроса и деловито схватил один из бочонков. Ирбиз испугалась и хотела закричать. Но мужчина выпрямился и, заметив ее, замер. Их глаза встретились, и Ирбиз, успевшая открыть рот, так и осталась стоять. Во взгляде чужака искрилось озорство и одновременно читалось возникшее вдруг чувство вины нашкодившего мальчишки.

Незнакомец приложил палец к губам, а его глаза просили не выдавать его.

– Ирбиз, – раздался из-за двери голос матери.

Девушка заглянула в дом.

– Что ты там застряла?

– Сейчас иду, мам. Воды только наберу.

Ирбиз снова выглянула на крыльцо и стала жестами показывать, чтобы мужчина скорее уходил. Незнакомец подбежал к изгороди и передал бочонок ожидавшим по ту сторону товарищам. Затем он смешно прочертил в воздухе рукой, взглянув на нее бездонными глазами. И скрылся за изгородью.

Ирбиз понимала, что он совершил воровство. И она должна была закричать, созвать всех. Но она никому не стала ничего говорить, когда обнаружилась пропажа бочек. И все вспоминала взгляд таинственного незнакомца.

Спустя несколько дней после того случая, она увидела этого мужчину во главе отряда иноземных воинов. Она стояла среди селян, собравшихся поглазеть на прибывших. Однако он не заметил ее. Ирбиз захотелось вновь встретиться с ним, но она боялась сама прийти в лагерь, который разбили воины на краю деревни.

Случай с нападением на нее сильно напугал Ирбиз, но она благодарила Отцов Вселенной за то, что на помощь пришел именно он – мужчина о котором она только и думала все последнее время. Однако ее взволновало одно обстоятельство. Ей показалось, что предводитель отряда вел себя так, будто первый раз видел ее. И еще Ирбиз заметила, что взгляд его изменился. Вильгельм стал слегка прищуриваться. И хотя в глазах рыцаря по-прежнему она смогла прочесть благородство и доброту, вместе с тем она увидела в них странную тоску и тревогу. Озорство, которое она заметила при первой встрече, куда-то пропало. Теперь это был взгляд более мудрого и много повидавшего за свою жизнь человека. Но от этого рыцарь не стал для Ирбиз менее мил. Напротив, она прониклась к нему еще большей симпатией.

7. Встреча у ручья

Первое нападение Штейнца, пусть и неудачное, заставило Игоря Борисовича ускорить строительство оборонительной линии. Его дружинники совместно с лоугеттами продолжили возводить частокол вокруг поселения. Работали с утра до вечера.

Лагерь Вильгельма укрылся за южной стеной. Здесь построили ворота и две сторожевые башни. Для воинов установили палатки, где они плотно разместились по восемь, а то и по десять человек. Игорь Борисович жил один в настоящем шатре. Он мог бы поселить с собою и друзей, но это вызвало бы лишние подозрения. Поэтому его товарищи расположились отдельно.

Пока шло лето, такой вариант обустройства лагеря вполне устраивал дружину. Но к наступлению холодов нужно было позаботиться о более основательном жилище.

«Ничего», – думал Игорь Борисович, – «Отстоим деревню, там что-нибудь придумаем».

Как-то раз произошел неприятный случай. Днем, когда все свободные от дозора дружинники работали, Алекс приближался к лагерю. И среди девственных звуков природы, которые только и приходилось ему слышать все последние дни, он уловил отчетливый ритм, который ни с чем не спутаешь. Его могли издавать только барабаны и бас-гитара. А еще их дополнял до боли знакомый голос, который в своей, только ему присущей манере, пел: «Груп-па крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве…» Даже для Алекса, фанатеющего по Цою, звучание этой песни в лагере средневековых рыцарей создавало диссонанс, ощущение какого-то сюрреализма. На мгновение он подумал, что они никуда в прошлое не переносились, а оказались жертвами какого-то изощренного розыгрыша. Но действительность, стоявшая перед глазами кричала ему об обратном.

Песня неслась из их палатки. Алекс нисколько не сомневался, что это играет его магнитофон. Но только почему? Он быстро подбежал и, откинув полог, нырнул внутрь. Двое пехотинцев из отряда Венделя, совсем молодые, стояли на коленях окаменевшими статуями. Их глаза с ужасом взирали на лежавший перед ними магнитофон. Алексей зачем-то захватил его в поход к замку, да так и забыл про его существование. Теперь он увидел, что рядом валялся опустошенный рюкзак, и разбросаны в беспорядке вещи. Видимо эти двое решили пошарить в чужой палатке и случайно включили неизвестную им технику.

Алекс подошел к магнитофону и нажал на «стоп». Песня резко оборвалась. Неудачливые воришки в испуге уставились на него.

– Не губи нас! – страстно произнес один из них.

– Что… это… было? – медленно, еле выговаривая слова, промолвил второй.

– Это – волшебный ящик, – Алекс решил сыграть на суеверных страхах этих невежественных молокососов. – Через него духи приходят в наш мир. Вы впустили сюда одного очень коварного духа. И если бы я опоздал, вы бы уже предстали перед судом всевышнего. Вам повезло, что я умею загонять духов обратно.

Слова Алекса произвели не меньшее впечатление на солдат, чем песня Цоя. Они с благоговением снизу вверх смотрели на появившегося так вовремя «загонятеля духов» и не решались двинуться с места.

– А теперь – вон из моей палатки! Чтоб я вас больше здесь не видел! – голос Алекса прозвучал грозно и не обещал ничего хорошего.

Повторять не пришлось. Воры быстро выскочили прочь.

Алексей рассказал случай с магнитофоном своим приятелям. Они весело посмеялись над случившимся. Но Игорь Борисович отнёсся к этому более серьезно.

– Нам надо быть осторожнее с вещами из нашего мира. Они могут вызвать непредсказуемую реакцию у здешних людей.

На всякий случай Алексей вынул батарейки из магнитофона и убрал их подальше. К тому же они могли пригодиться для фонариков, которые друзья прятали в рюкзаках.

***

Игорь Борисович лично руководил строительными работами. Его можно было увидеть с топором в руках возле возводимой стены или разъезжающего на белом коне среди лесорубов-туземцев. Как-то раз, выезжая из леса, где шла вырубка деревьев для частокола, он столкнулся с той девушкой, которую они с Аждаром спасли недавно от лазутчиков Штейнца. Она сидела на большом черном камне у самого берега бурного ручейка, воды которого с шумом бежали под нависшими ивами. Она задумчиво глядела на бурлящую воду, обняв руками колени.

Тропинка, по которой ехал ученый, выходила к ручью и затем петляла вдоль русла до самого края леса. Девушка, услыхав негромкий топот копыт, обернулась. Игорь Борисович, поравнявшись с ней, остановил коня и спешился.

– Доброго дня, – проговорила девушка. Она поднялась, и их глаза встретились.

Игорь Борисович смутился, отвел было взгляд в сторону, но тут же снова посмотрел на нее. Она была красива. Стройна. Едва заметная грудь, скрываемая незатейливым платьем. Остро очерченные скулы. Совсем небольшие, слегка припухшие губы. Глаза. Черные, два живых уголька. Смотрят прямо и открыто.

– Здравствуй, – ответил он. – Не боишься в лесу одна?

Девушка улыбнулась и ответила:

– Нет.

– Как тебя зовут?

– Ирбиз.

– Красивое имя.

Девушка опустила взгляд и снова улыбнулась. Улыбка еще больше украсила ее лицо и тронула всегда серьезного Игоря Борисовича. Он не удержался и тоже растянул губы. Непроизвольно он продолжал впитывать глазами это юное создание, сам не замечая того, что влюбляется в нее как пятнадцатилетний мальчишка.

– А тебя как называть? – спросила Ирбиз, вновь подняв ресницы. У лоугеттов не существовало вежливого обращения на «вы».

Игорь Борисович смутился. Ему захотелось назвать свое настоящее имя, но он вовремя спохватился.

– Ты разве не знаешь, как меня зовут?

– Знаю. Вильгельм. Но тебя ведь не только так называют.

– А как еще? – заволновался профессор.

– Ваща свэт-лост, – произнесла девушка, копируя старогерманское произношение.

– Ах, – Игорь Борисович рассмеялся. – Так это на вашем языке означает «Ты светлый». Так говорят, обращаясь к вождям.

– Ты светлый, – повторила Ирбиз на родном языке и снова улыбнулась своей обвораживающей улыбкой. – Как это забавно.

– Что же мы здесь стоим? – спохватился Игорь Борисович. – Ты чем-то была занята, и я тебя отвлек?

Ирбиз замолчала и потупила глаза. На щеках выступил румянец. Профессор начал догадываться, что она здесь оказалась неспроста.

– Уже пора, – ответила она. – Меня дома заждались.

– Тогда я тебя провожу. Сейчас в лесах опасно гулять одной.

И они двинулись по тропинке. Девушка, а рядом с ней рыцарь, ведущий за собой белого коня.

Некоторое время они шли молча. Игорь Борисович ощущал неловкость от нахлынувшего на него чувства и поэтому боялся начинать разговор. Он думал о том, быстрее бы довести Ирбиз до деревни, и потом постараться выкинуть ее из головы. Глупые влюбленности ему сейчас ни к чему. Но и отпускать девушку одну он опасался. Хоть эти леса и родные для нее, войско Штейнца располагалось где-то рядом. Прошлый случай тому подтверждение.

Вдруг Ирбиз спросила:

– Вильгельм, скажи, а зачем ты тогда у нас бочки с рыбой воровал?

Игорь Борисович резко остановился. Быстрый с наскоку уперся мордой в его шею, обдав теплым дыханием. Что еще за бочки? Что он еще не знает про своего двойника? Профессор с трудом совладал с собой, боясь разоблачения. Он осторожно спросил в ответ:

– Почему ты думаешь, что это я воровал?

– Как? – опешила Ирбиз. – Ты же тогда сам на меня так посмотрел!

– Как так?

Щеки Ирбиз залились краской. Она смущенно отвела взгляд в сторону.

– Ирбиз, извини… Меня недавно тяжело ранили. Я долго пролежал без сознания. А когда очнулся, обнаружил, что многое забыл, – Игорю Борисовичу приходилось нагло врать девушке, и от этого он сам себя начинал ненавидеть. – Может и тот случай, про который ты говоришь, я тоже забыл?

Девушка вгляделась в его лицо. Он видел, что она пытается понять, правду ли он говорит ей.

– Мне кажется, что ты меня обманываешь, – наконец произнесла Ирбиз. – Я не знаю почему, но твой взгляд не такой, как у того незнакомца, который воровал бочки. Но ты так похож на него! И я успела…

Тут она осеклась и замолчала. Ирбиз отвернулась, пряча увлажнившиеся глаза. Игорь Борисович стоял рядом в растерянности, не зная, что сказать.

– Прости, – произнесла Ирбиз, не поворачиваясь к нему. – Мы уже почти пришли. Я пойду домой.

Игорь Борисович продолжал молча стоять. Ирбиз на прощанье оглянулась на него, сверкнув заплаканными глазами, и побежала в сторону деревни.

8. Нападение

Игорь Борисович растерянно глядел на удаляющуюся Ирбиз. В его душе все перемешалось.

«Нет, – говорил он себе, – я не должен влюбляться. Я не имею права! Кто я такой? Чужак, неизвестно каким образом оказавшийся в этой дикой стране. Я даже носить имя Норденберга не достоин. Взял на себя эту роль только ради друзей, чтобы спасти их. Теперь прибавилась еще одна задача: защитить бедных лоугеттов, ничего не подозревающих с какой опасностью они столкнулись.

Интересно получается. Если мы действительно попали в прошлое, то должны наблюдать все те события, которые на самом деле происходили до нас. И если бы ни меня, ни моих товарищей здесь не было сейчас, кто бы пришел защищать деревню лоугеттов? А это ведь считается историческим фактом, об этом сложены легенды. Но мы знаем, что несчастный Вильгельм погиб. И он погиб бы в любом случае, даже не появись мы здесь. Встала бы его дружина без него самого на защиту лоугеттов? Я очень сомневаюсь в этом.

Однако исторические факты говорят о том, что она должна была защитить деревню. Иначе лоугетты погибли бы, а здесь установил бы свою власть Орден Святого Креста. А легенда о Вильгельме не возникла бы никогда.

Выходит, ту историю, которую мы знаем, создает именно наше появление. Но почему? Как так получается? История не может быть предопределена».

Размышляя, Игорь Борисович брел в сторону лагеря, ведя за повод Быстрого. Он с головой ушел в свои рассуждения, не замечая ничего вокруг.

«Ну, хорошо, допустим. Тогда, если я играю ту самую роль, которая отведена мне в истории, значит, я все делаю правильно. А Ирбиз? Неужели мне и с ней суждено было встретиться?

Слова девушки говорят о том, что она видела Вильгельма до того, как он погиб. И, похоже, еще тогда в него влюбилась. Выходит, во мне она пытается разглядеть его настоящего. Но любящее сердце ведь не обманешь. Она сегодня догадалась, что я – это не он. Она поняла это.

И что мне теперь делать? Сказать ей правду? Но это может погубить всех нас. Да и сможет ли она понять нашу правду? Не лучше ли оставаться для нее рыцарем Вильгельмом?

А я сам тоже хорош. Сегодня еле сдержался, чтобы не обнять ее и не прижать к себе. О, боже мой! Что же со мной происходит?

А Иришка? Я же совсем о ней забыл. Я ее любил всегда и продолжаю любить. Но где она сейчас, моя Иришка?»

У ученого выступили слезы. Они застилали глаза, и он шел по полю, не различая дороги.

Ведь если подумать, где он сейчас находится? В богом забытом месте. За много даже не километров, а веков от своего родного дома. Это же уму непостижимо! И увидит ли он когда-нибудь снова милый его сердцу Еловград? Обнимет ли свою жену?

Так вышло, что детей у них не было. Но они жили, нежно любя друг друга. Его Ирина всю свою жизнь посвятила любимому мужу, постоянно заботясь о нем, давая ему возможность плодотворно трудиться на поприще науки. А он, каждый раз возвращаясь с работы или из дальней поездки в очередную экспедицию, всегда знал, что дома его ждет любящая жена и уют, бережно созданный его любимой.

Так имеет ли он право забыть о своей милой Ирине, поменять ее на юную, пусть и прекрасную, но все же чужую туземку из прошлого? Игорь Борисович не мог найти для себя однозначный ответ. Ведь сам он теперь становился частью этого прошлого. Его жизнь продолжается здесь. И прошлое теперь для него не прошлое, а настоящее. От будущего, где осталась любимая Ирина, его отделяют целых семь веков. И еще нигде, даже в далеком родном будущем не создали такого транспорта, который смог бы преодолеть расстояния длиною в столетия. Только чудо, благодаря которому он оказался здесь, могло бы вернуть его обратно. Но можно ли надеяться на чудо?

От этих тяжелых размышлений у профессора разболелась голова. Он остановился. До сторожевых башен оставалось совсем недалеко. Посмотрев на воздвигнутый частокол, ученый вновь вернулся к действительности и начал уже думать над планом дальнейшего строительства укреплений. Теперь он снова стал Вильгельмом, каким хотели видеть его дружинники. На кого с надеждой смотрели местные жители.

***

Стена из частокола уже закрыла поселение лоугеттов с юга и начинала огибать его с запада. На востоке море создавало естественную преграду для неприятеля. Неприкрытыми оставались еще подступы с севера и севера-запада. Здесь приходилось ставить дозоры. Но Ллойд считал маловероятным появление Штейнца с севера. По его совету Игорь Борисович дозоры ставил небольшие. Именно этим и воспользовались враги.

Ранним утром, когда еще не успели пропеть первые петухи, и заря только-только занималась, темные силуэты конников быстрой рысью промчались по северным улочкам деревни. Дозоры, выставленные на окраинах, были без труда обезврежены подкравшимся противником. Поэтому появление воинов Штейнца застало отряд Вильгельма врасплох. Дозорные с башен первые подняли тревогу. Сонные дружинники выскакивали из палаток, хватались за оружие, но их косили вражеские стрелы.

Игорь Борисович наспех накинул на себя кольчугу. Не увидев сразу шлем, он не стал его искать, а схватил меч и выбежал из палатки на улицу. Его дружинники в беспорядке пытались противостоять конным воинам Ордена. До этой минуты профессору не приходилось самому вступать в бой. Он вытаскивал из ножен меч лишь для тренировок, которые проводил с ним Аждар втайне от всех. А теперь он сжимал бугристую рукоять, внутренне противясь тому, что придется кого-то рубить. Клинок непривычно оттягивал руку. Мимо пробежал Лабберт в сопровождении своего оруженосца. Он на ходу поправлял шлем. Оруженосец нес его щит. У ног воткнулась в землю стрела, задрожала опереньем. Вспомнив знаменитые кадры из фильма про Александра Невского, Игорь Борисович также, как и легендарный князь, поднял над головой меч и бросился к своим воинам, сдерживающим натиск всадников на краю лагеря.

При виде своего лидера, дружинники с еще большей страстью замахали клинками. Игорь Борисович заметил Аждара и Егора. Они обменялись короткими взглядами и улыбнулись друг другу.

Профессору кое-как удалось собрать вокруг себя два десятка солдат, вместе с которыми он предпринял контратаку. Им удалось остановить продвижение противника вглубь лагеря. Это позволило остальным дружинникам мобилизоваться и организовать оборону.

Собранные профессором воины начали теснить нападавших. Это придало уверенности остальным обороняющимся, они с еще большим ожесточением вступали в схватку. В душе у Игоря Борисовича слабо затеплилась надежда на победу. Он с ожесточением опускал меч на плечи и головы оказавшимся под рукой воинам Ордена, каждый раз внутренне содрогаясь. В пылу боя он вырвался вперед. Но вдруг вод лопаткой страшно кольнуло, он вздрогнул всем телом и начал медленно валиться на землю, теряя сознание.

***

Сколько времени длилась тьма, неизвестно. Игорь Борисович ничего не ощущал. Ни боли, ни звуков, ничего. Но вот появилось сначала легкое, но затем постепенно усиливающееся жжение в правой части тела. В голове ученого загудело. Он открыл глаза. Его окружал полумрак. Сквозь противный гул шелестели листья. Лицо освежал легкий ветерок.

Ученый почувствовал, что лежит на чем-то мягком. Он повертел головой, насколько это было возможно в его положении. Рядом никого не увидел. Однако сквозь шелест листьев он смог уловить едва слышные приглушенные голоса. Игорь Борисович напряг слух. Слов он не мог разобрать, но догадался, что говорили на лоугеттском.

Он попытался подняться, однако сильная боль под лопаткой пронзила его. Он громко простонал. В ответ на это рядом появилось несколько фигур. В одной из них он узнал жреца.

– Где я? – спросил его Игорь Борисович.

– В лесу, – ответил Тоулак.

– Почему я здесь?

– Тебя ранили. Твои друзья оттащили тебя с места битвы к деревне. Затем наши люди принесли тебя ко мне. Я не знал, что мне делать. Деревню вот-вот должны были захватить враги. Они теснили твой отряд из лагеря. Ты сам находился без сознания. Оставался только один путь – вынести тебя из деревни и скрыться в лесу.

– И что дальше?

– Я хочу доставить тебя в Храм Отцов Вселенной. Там тебя смогут вылечить.

Игорь Борисович не мог долго продолжать разговор. Он закрыл глаза и снова потерял сознание. Когда он очнулся, было уже утро. Вокруг слышался веселый щебет птиц. Сквозь листву нависших ветвей виднелись голубые кусочки неба.

Его понесли на сплетенных из еловых веток носилках. Шли по едва заметной тропке, которая то и дело поднималась в гору. Несколько раз делали привал, чтобы дать передохнуть четырем носильщикам – молодым лоугетским мужчинам, которые сопровождали жреца.

Игорь Борисович время от времени впадал в забытье. Поэтому сам путь он никак не мог запомнить. Впрочем, он и не пытался этого делать.

Дорога заняла больше суток. Когда стемнело, остановились на ночлег. Переночевав вторую ночь в лесу, ранним утром жрец и его спутники вышли к величественному сооружению, располагавшемуся высоко в горах и скрытому от посторонних глаз густой листвой вековых дубов. Само сооружение представляло собой одноэтажную постройку с высокой двускатной крышей, посередине которой поднималась башня высотой метров пять, увенчанная остроконечным шпилем.

Когда подходили к Храму, ученый пришел в себя из очередного забытья и мог наблюдать, как их небольшая группа приблизилась к входу с высокими двустворчатыми дверями. Спутники жреца опустили носилки на землю перед широким крыльцом и уселись рядом. Тоулак один зашел в Храм.

Жрец долго не появлялся. Игорь Борисович снова успел забыться. Наконец Тоулак вышел в сопровождении еще двух похожих на него старцев. Они приблизились, и один из старцев, присев на корточки, стал ощупывать раненого.

– Рана неопасная, – произнес он после того, как тонкие длинные пальцы изучили все части тела ученого. – Но понадобится несколько дней, чтобы от нее оправиться.

9. Карлос Штейнц

После того, как Аждар передал раненого профессора лоугеттам, сказав им только одно слово: «Тоулак», надеясь, что туземцы поймут его, он вернулся к лагерю, где оставшаяся горстка дружины продолжала яростно отбиваться от нападавших.

Впервые холодное оружие Аждару довелось подержать в руках еще в детстве: отец начал учить его приемам с саблей с восьмилетнего возраста. Дедушка Аждара служил в войну в кавалерийских частях, будучи потомственным военным. Отец Аждара пошел по стопам дедушки. Он в совершенстве ездил верхом и мог обращаться практически с любым видом холодного оружия. Отец хотел, чтобы и сын тоже продолжил династию. И хотя Аждар посвятил себя совсем не тому, чему готовил его отец, уроки владения клинком он усвоил хорошо.

Сейчас ему это ой как пригодилось. Размахивая мечом, он буквально прорезался сквозь наступающее вражеское войско к остаткам отряда Вильгельма. Здесь он нашел своих товарищей. Егор с Майклом, никогда раньше не бравшие в руки оружия, лихо орудовали мечами, доставшимися им от убитых. Алекс не отставал от них. Завидев приятеля, он сделал приветственный взмах рукой. Аждар пробился к друзьям.

Силы были неравные. Все это понимали, но продолжали сопротивляться. С башен помогали лучники, осыпая стрелами напирающего противника.

Но тут что-то случилось. Воины Вильгельма вдруг опустили мечи. И стрелы перестали лететь. Поддавшись общему настроению, товарищи профессора тоже опустили оружие и огляделись. Со стороны центральной башни шел Ллойд с высоко поднятым белым флагом. А ему навстречу выступил верхом на коне рыцарь, весь закованный в латы. На голове рыцаря сидел железный шлем с рогами. Ллойд подошел и склонил перед ним колени.

– Ваше превосходительство, пощадите нас. Мы готовы сдаться на вашу милость, – проговорил Ллойд.

Друзья профессора не ожидали от него такого поступка. Но они видели, что другие дружинники перестали сопротивляться и, побросав оружие, тоже опустились на колени.

– Что делать будем? Тоже сдадимся? – по-русски зашептал Егор приятелям.

– Сопротивляться, думаю, теперь уже бесполезно, – тоже шепотом ответил Майкл. – Предлагаю последовать примеру остальных.

Друзья опустились на колени, положив рядом с собой мечи.

Штейнц дал указание своим воинам собрать оружие и связать руки сдавшимся в плен. Друзьям профессора сдаваться совсем не хотелось, но так оставалась надежда выжить. Они нехотя позволили связать себе руки. У Аждара при этом выступили на глазах слезы. Признавать поражение ему было тяжело.

Пленников из отряда Вильгельма собрали всех вместе и разместили прямо на вытоптанной траве у построенной ими же оборонительной стены, приставив охрану из пехотинцев.

Деревня перешла к захватчикам из Ордена Святого Креста. Ее не стали сжигать, поскольку возведенные Вильгельмом укрепления делали ее хорошим местом для стоянки войска.

Карлос Штейнц выбрал для своего размещения дом жреца. Ведь это было самое большое и заметное строение в деревне, возвышавшееся над всеми остальными домами. Сам жрец куда-то пропал. Поэтому никого даже не пришлось выгонять. На шпиле, венчавшем крышу жреческого дома, подняли флаг Ордена.

Карлос приказал собрать всех местных жителей на центральную площадь перед своей новой резиденцией. Лоугеттов выгоняли из домов и вели к месту сбора. Здесь всех собравшихся окружил строй пеших солдат. Лоугетты стояли, тревожно озираясь по сторонам. Среди них были не только мужчины, но и женщины, и дети. Причем мужчин оказалось совсем немного. По всей видимости, часть мужского населения успела сбежать из деревни и укрыться в лесах.

Карлос обошел туземцев, внимательно разглядывая каждого. Его взгляд останавливался в основном на молодых женщинах, изучая их с ног до головы.

– Шток, – обратился Штейнц к стоявшему рядом детине в латах, своему оруженосцу. – Отведи в дом вот эту, эту и вон ту.

Указательный палец словно маршальский жезл тыкнул в трех молоденьких девушек, среди которых оказалась и Ирбиз.

– Мужчин всех согнать в один дом. Найдите такой, чтобы все поместились. Приставить к ним стражу. Женщин с детьми разместить отдельно. Освободившиеся дома можете забрать себе, – обратился Карлос к своему отряду.

Рыцарь подошел к выведенным из толпы девушкам и еще раз оценивающе стал их рассматривать. Они были еще совсем юные. Ежились и дрожали под его похотливым взглядом.

– А они ничего, правда, Шток? – спросил Карлос оруженосца. – Ладно, веди в дом.

Шток толкнул одну из девушек в спину и показал им на дом жреца. Мол, туда вам надо идти. Пленницы, нехотя ступая, засеменили к крыльцу.

Когда туземцев увели с площади, Карлос вскочил в седло и направился к южной оборонительной стене, где находились пленники из дружины Вильгельма. Они, кто сидел, кто лежал прямо на траве в ожидании своей участи. Вид у всех был понурый. Карлос Штейнц, прискакавший в сопровождении оруженосца, не слезая с коня, окинул их взглядом.

– Воины, – обратился он к ним. – Ваш предводитель сбежал. И у вас есть шанс искупить свою вину перед Орденом. Вы можете поступить на службу ко мне. Кто хочет это сделать, прошу выйти вперед.

Несколько пленников поднялись и направились к Карлосу. За ними встали еще несколько человек. На траве осталась примерно треть от поредевшего отряда Вильгельма. Среди тех, кто принял предложение Штейнца, оказался и Ллойд. Причем он поднялся одним их первых.

– Вот сволочь, – проговорил Егор приятелям. – Строил из себя советника. А сам чуть что, так на сторону врага.

– Может он с самого начала работал на Штейнца? – предположил Майкл. – Специально нас в эту деревню привел и заставил строить укрепления, чтобы они перешли крестоносцам.

– И видимо не зря он советовал дозоры на севере не усиливать, – поддержал эту версию Аждар. – Ведь знал, гад, что оттуда будет нападение.

Друзья говорили на русском, поэтому другие дружинники ничего не понимали. Но они с любопытством смотрели на этих, таинственным образом оказавшихся среди них, людей. Сегодня гости их предводителя показали себя в бою. Отвагой и преданностью вождю они заслужили уважение у соратников Вильгельма.

Перешедших на его сторону Карлос приказал отвести к своей резиденции, где будет принята присяга. Оставшихся пленников он велел разместить в большом сарае во дворе крайнего дома. Там толпились три коровы с теленком. Их так и не успели хозяева отогнать на пастбище. Захватчики вывели скот на улицу, тут же решив забить одну из коров. Пленников загнали в сарай, закрыв его на засов и приставив к нему охрану.

***

В дом, где разместился Карлос Штейнц, зашел Минхард, один из его приближенных, которому маршал поручил охранять пленников. Он нес в руках четыре рюкзака.

– Смотрите, ваше превосходительство, какие чудные сумки мы нашли в одной из палаток Норденберга.

Минхард поставил рюкзаки на стол. Карлос подошел вплотную к столу и начал разглядывать необычные сумки. Он взял один из рюкзаков, повертел его в руках. Рюкзак был застегнут на молнию, и маршал никак не мог понять, как он открывается. Он попробовал разорвать его, но материя оказалась достаточно прочной и не поддалась.

– А что, если потянуть вот за эту штучку, ваше превосходительство, – подсказал Минхард, указывая на «собачку».

Пальцы потянули за нее, и молния расстегнулась. Изумлению Карлоса не было предела. Но маршал решил не показывать этого и напустил на себя надменный вид. Он взял рюкзак и вытряхнул все содержимое на стол. Вещи посыпались в беспорядке. Среди них оказались две пары черных носков, белая майка, носовой платок, жестяная кружка, складной нож, зубная щетка, тюбик с зубной пастой, алюминиевые вилка с ложкой, эмалированная миска, записная книжка, несколько авторучек и карандашей, фотоаппарат в чехле, круглый фонарик в блестящем металлическом корпусе и еще всякая мелочь. Карлос с Минхардом глядели на все это широко выпученными глазами.

Внимание Штейнца привлек блестящий фонарик. Он осторожно взял его в руки и стал разглядывать со всех сторон. Потеребил пальцем выключатель и… О, чудо! Фонарь вспыхнул ярким желтоватым светом. Карлос зажмурился от неожиданности и чуть не выронил вещь из рук. Минхард со страхом смотрел на фонарик и боялся пошевелиться.

– Ваше превосходительство, – дрожащим голосом промолвил он, – Это что же такое? Неужели волшебный факел?

Карлос, немного оправившись от первого впечатления, снова нажал на выключатель. Фонарь потух.

– Минхард, – сказал он. – Приведи-ка ко мне этого, как его там, Ллойда. Да побыстрей.

Очень скоро Ллойд уже стоял перед маршалом.

– Чьи эти чудные сумки? – спросил его Карлос.

Ллойд внимательно посмотрел на рюкзаки и разбросанные на столе вещи. Он тут же понял, кому они могли принадлежать.

– Эти люди пришли в наш отряд совсем недавно. Вильгельм говорил, что они спасли ему жизнь.

– Они есть среди пленников?

– Да, ваше превосходительство.

– Приведите их немедленно ко мне во двор, – обратился Карлос к Минхарду. – И ты, Ллойд, ступай. Покажешь этих людей.

10. Храм Отцов Вселенной

Игоря Борисовича поместили в одной из комнат Храма. Убранство комнаты было более чем скромным. Одни лишь голые стены и низкая кровать, на которую уложили раненого. Рядом с кроватью присоседился низенький столик, куда жители Храма ставили в деревянной посуде какие-то отвары из трав. Больше в комнате ничего не было.

В первый же день профессор, отпив немного терпкого и неприятного на вкус чая из деревянной чашки, принесенной тем же седовласым стариком, что ощупывал его у входа, провалился в крепкий сон без сновидений. Он проспал почти весь день. А когда проснулся, обнаружил около себя другого служителя, более молодого. Он также был одет в длинную одежду, похожую на платье, сшитую из грубой серой ткани. Длинные волосы свисали ниже плеч, но не седые, как у предыдущего старца, а абсолютно черные. И такая же черная до самого живота борода. В руках он держал деревянную плошку, от которой исходил ароматный запах.

«Опять чаем поить будет», – подумал ученый. Но он ошибся. Служитель расстегнул рубаху профессора, освободив плечо, и жестом показал ему, что нужно повернуться на бок. Затем стал смазывать рану содержимым плошки. Он втирал мазь умелыми движениями, от чего боль начинала понемногу отступать.

Через пару дней ученый почувствовал себя лучше, под лопаткой уже не так болело, как сразу после ранения. Силы постепенно возвращались.

На третий день к нему в комнату вошёл Таулак и позвал за собой. Он привел профессора в главный зал Храма. Высокие стены уходили вверх и заканчивались сводчатым потолком. На стенах между больших окон, через которые зал освещался ярким солнечным светом, ученый разглядел изображения седых бородатых старцев в белых свисающих одеждах. В центре зала по кругу сидело семь членов Совета жрецов. Все они были одинаковыми как на подбор: с длинными седыми волосами и такими же длиннющими бородами. Поверх серых платьев были накинуты шкуры зверей. Игоря Борисовича подвели к жрецам.

– Досточтимый Вильгельм, – обратился к нему один из присутствующих. – Таулак рассказал нам, что ты храбрый воин и у тебя доброе сердце. Ты встал на защиту нашей деревни. Но враг, пришедший захватить земли лоугеттов, оказался сильнее тебя. Нам всем грозит серьезная опасность. Если мы дадим тебе то, что сможет в несколько раз увеличить твое могущество, согласишься ли ты защитить наш народ и прогнать захватчиков?

При этих словах у Игоря Борисовича застучало в висках. Вот он тот момент, о котором ему приходилось слышать ранее в легендах. Дрожащим от волнения голосом он чуть слышно выговорил: «Да».

– Да, – повторил он уже громче и увереннее.

Говоривший до этого жрец продолжил:

– Ты должен поклясться, что никогда не применишь оружие, которое мы тебе дадим, во вред нашему народу.

– Клянусь! – ответил ученый.

– И еще поклянись, что после того, как прогонишь врагов, вернешь это оружие обратно.

– Клянусь, – сделав над собой усилие, произнес Игорь Борисович. «Вот она клятва, которую должен был дать Вильгельм, – подумал ученый. – Почему должен был? Дал ведь? Легенда же существует. Значит дал. И потом нарушил. Но Вильгельма настоящего нет. Есть только я. Неужели и легенда будет про меня?» Его мысли начали путаться.

Тем временем жрец три раза громко хлопнул в ладоши. Открылась дальняя дверь, и оттуда вышли двое молодых служителя, неся продолговатый ящик длиной чуть больше метра. Они поставили его посреди круга. Говоривший до этого жрец подошел к ящику и откинул крышку. Блеснул металл. Жрец взял двумя руками и осторожно поднес к стоявшему рядом Игорю Борисовичу меч. Тот самый, который ученый видел когда-то в руках Юмма. Сердце снова заколотилось с удвоенной частотой.

– Вот. Этот меч обладает небывалой силой. Но сила эта подвластна заклинаниям.

Приблизился Таулак, держа в руках увесистую книгу. Взглянув на нее, ученый вспомнил, что точно такую же он видел в библиотеке замка, тогда, четыре года назад.

– В этой книге – заклинания для управления мечом, – произнес Таулак. – Ее, как и меч, передали нам Отцы Вселенной. Книгу нельзя так просто прочесть. Она написана на языке Отцов. Чтобы ты смог читать ее, тебе придется пройти обучение в нашем Храме. Знания эти секретны. Но Отцы Вселенной разрешили передать их тебе.

Когда Игорь Борисович остался один в своей комнате, он осторожно открыл книгу. Все страницы испещрены незнакомыми ему значками. Но ученого поразило другое. Текст оказался напечатан, а не написан от руки, как следовало ожидать. Лоугетты не обладали технологией книгопечатания. Не похоже это и на печатные тексты средневековья. Даже не похоже на привычную офсетную печать двадцатого века. Значки были нанесены не оттиском, а каким-то другим способом, что делало страницу абсолютно гладкой.

Меч лежал на полу рядом с кроватью. С виду обычный меч. Вот только клинок абсолютно гладкий, не похожий на грубые клинки мечей, которыми вооружены воины из отряда Вильгельма. И четырехгранный: каждая сторона имеет две грани, сужающиеся к острию. От металла исходит слабое голубоватое свечение, слегка пульсирующее. Рукоять удобно ложится в руку. В ней нет особой вычурности, какая встречается у рыцарских мечей. А вот материал, из которого рукоять сделана, необычный. Что-то похожее на стекло, но с мягким, будто прорезиненным покрытием. Полупрозрачная, переливающаяся разными оттенками.

«Неужели этот меч управляется звуковыми командами, которые здесь называют заклинаниями?» – размышлял профессор. – «Интересно узнать, на что именно способна эта штуковина».

Учить Вильгельма секретной грамоте пришел один из членов Совета жрецов по имени Зоумм. Они вышли с ученым на песчаную площадку. Здесь Зоумм чертил на песке палочкой таинственные знаки и произносил их. После того, как Игорь Борисович запомнил звучание нескольких сотен значков, Зоумм стал объяснять их значение на лоугеттском языке.

***

Игорь Борисович уже больше недели жил в Храме. После интенсивных уроков он научился произносить фразы, напечатанные в книге. Чтобы проверить действие этих фраз-заклинаний, он уединился в лес. Убедившись, что его никто не видит, он выставил меч впереди себя на вытянутых руках, направив его в сторону стоявшей рядом сосны, и произнес: «Хар бы дар», что означало «Огонь». Из меча вырвался ярко-оранжевый луч и пронзил ствол дерева. В стволе образовалась сквозная дыра диаметром с блюдце.

Ученый подошел и осмотрел отверстие. Края оказались обугленными и совершенно гладкими. «Вот это да!» – удивился профессор. Он поднял меч перед собой в вертикальное положение, держа его обеими руками, и произнес: «Ар да шир» (в переводе – «Прыжок»). Его со страшной силой оторвало от земли и швырнуло назад. Ученый даже охнуть не успел, как оказался на спине в кустах шиповника. Меч вылетел из рук и валялся неподалеку. Тут же заныло под лопаткой – рана еще не зажила.

Поднявшись, Игорь Борисович решил больше не экспериментировать в одиночку. Уж лучше обратиться за помощью к Зоумму.

11. Освобождение

– Так ты скажешь, откуда у тебя эти дьявольские штуки? – Карлос посмотрел в глаза Майклу, лицо которого превратилось в один сплошной синяк. Майкл стоял на коленях, привязанный к деревянному столбу, заведенные назад руки стягивала толстая веревка. Рядом в таком же положении находились его друзья: Аждар, Алекс и Егор. Все они выглядели не лучше Майкла. Ссадины и кровоподтеки сделали их лица неузнаваемыми. Шток стоял тут же, держа в руках плетку из двух, свитых друг с другом, кожаных лент, готовый в любую минуту пустить ее в ход.

Допрос с пытками продолжался уже третий день. Карлос был уверен, что все вещи из загадочных мешков – это все колдовские инструменты. А их владельцы – колдуны и приспешники дьявола. В этом его поддерживал святой отец Пауль, служивший в отряде священником. Пауль говорил, что этих четверых нужно сдать в руки инквизиции, чтоб она провела тщательное расследование. Но Карлос не спешил отправлять своих пленников в Гюссельдорф, где располагалась ближайшая резиденция инквизиторов. Он хотел сам докопаться до истины.

Когда четырех друзей доставили к Штейнцу, им предложили добровольно рассказать о том, откуда взялись у них столь диковинные вещи. Надеясь на понимание, ученые рассказали Карлосу про кораблекрушение. Они поведали о том, что плыли из далекой страны, называемой Китаем, где много великих мастеров. И что все эти предметы – творение их волшебных рук. Маршал не поверил этим рассказам. Он углядывал во всех этих вещах таинственную магию. Карлос пригласил Пауля, и тот, осмотрев загадочные предметы, сделал вывод, что без вмешательства дьявола тут не обошлось.

Штейнца озадачил и тот факт, что они смогли практически воскресить Вильгельма, которого он сам лично смертельно ранил. Припомнил он и небесное знамение, произошедшее в тот момент, когда Вильгельм был повержен им в лесной стычке. Все сходилось. Эти четверо – пособники дьявола. Но они сами – только слуги. Наверняка есть тот, кто ими управляет, кто дал им все эти штуки.

В итоге, пленников отвели на задний двор, привязали к деревянным кольям, и оставили их там для того, чтоб они одумались и во всем признались. Для получения признаний в ход пускали плетку и кулаки. Но друзьям нечего было сказать. Ну не говорить же про то, что они сюда прибыли из будущего. В это точно никто не поверит.

Не добившись ничего, Штейнц приказал увести пленников и запереть их отдельно от остальных. Он колебался: отправлять ли их инквизиторам? Ведь для этого нужно отрядить охрану и коней. Путь-то не ближний. Проще было сжечь их тут же на костре, и дело с концом. Но Пауль выступил против такого самосуда. В итоге Карлос сдался. Он решил отправить пленников в Гюссельдарф в сопровождении святого отца и отряда из шести человек. Для самих пленников он выделил повозку, в которой соорудили клетку из толстых жердин.

Рано утром повозка с четырьмя друзьями, посаженными в клетку, в сопровождении шести вооруженных всадников выдвинулась из деревни по лесной дороге, уходящей на запад. В повозку были погружены рюкзаки с вещами пленников, которые предстояло предъявить инквизиторам как доказательства их вины. Правда, Карлос оставил себе один фонарик. Уж больно понравился ему «волшебный факел», и расставаться с ним маршал не захотел.

Процессия пересекла поле и вступила в прохладный лес. Здесь дорога запетляла между широких стволов и крутых оврагов. Собственно ее и дорогой-то не назовешь. Так, широкая тропа. Натоптана самими лоугеттами. Она связывала прибрежную Йелломерокли с другими деревнями в глубине континента. Только от этих деревень ничего не осталось. Войско Карлоса разорило их, прежде чем достичь побережья и напасть на дружину Вильгельма. Кони и обоз крестоносцев, проходя по этой же тропе совсем еще недавно, укатали и расширили ее. И в оторванном от цивилизованных мест краю такая тропа вполне могла сойти за дорогу.

Ехали медленно. Повозка то и дело застревала колесами в ямах. Ветки росших по краям дороги осин цеплялись за клетку, не желая пропускать ее.

После очередного поворота раздался негромкий хлопок. Двое всадников, ехавшие впереди, остановились. Они повертели головами и, ничего не увидев, тронулись дальше. Раздался непонятный визжащий звук. Оба конвоира разом свалились с коней. Повозка, следовавшая за ними, остановилась. Четверо всадников, замыкавшие шествие, приблизились к упавшим товарищам и спешились. Воины лежали ничком, не шевелясь. Оставшиеся конвоиры выхватили из ножен мечи и стали озираться по сторонам. Из-за деревьев вышел Вильгельм Норденберг. Собственной персоной. В руке он держал обнаженный меч. Четверым бывалым воякам одинокий рыцарь показался легкой добычей. И они с воинственными криками бросились на него. Рука Вильгельма направила меч на атакующих. Рыцарь пробормотал что-то непонятное. Ярко вспыхнуло. Воинов Штейнца будто скосило гигантской косой. Они замертво рухнули на землю, даже не успев причинить вреда противнику.

На козлах повозки оставался святой отец Пауль. Его глаза вознеслись к небу, а губы бешено шептали молитву. Друзья профессора, заточенные в клетку, с удивлением наблюдали за происходящей сценой.

– Послушай, Вильгельм, – заговорил священник, когда рыцарь приблизился к нему. – Бог велел любить ближнего своего, и велел не убивать. Прошу, оставь меня в живых.

– Я не собираюсь убивать тебя, святой отец, – промолвил рыцарь. – Ты только освободи моих друзей.

– Поклянись, что они не пособники дьявола, – вдруг потребовал Пауль, вставая с козел.

– Какие же они пособники? – усмехнулся Вильгельм. – Они служат добру и свету. Но только почему они в таком плачевном виде?

– Это не я. Это все Штейнц.

– Ладно. Мне некогда сейчас выяснять, кто и что из вас делал. Я забираю пленников, коней и оружие. А ты можешь идти на все четыре стороны.

Вильгельм освободил друзей. Они вооружились мечами убитых конвоиров, забрали свои рюкзаки, сели на коней и скрылись в лесу. Отец Пауль остался сидеть на козлах повозки, не зная, в какую сторону ему теперь ехать. Вернуться назад? Так его на смех поднимет весь отряд маршала. Ехать в Гюссельдарф одному тоже не хотелось. Тогда он отстегнул коня от повозки, взобрался на него и поскакал в сторону уже пропавших из виду Вильгельма и его товарищей.

Вскоре священник догнал их. Вильгельм остановился и вопросительно посмотрел на святого отца.

– Я хочу с вами, – вымолвил тот.

– А как же служение Ордену? – поинтересовался рыцарь.

– Все мы служим, прежде всего, Господу. А Господу я могу служить везде, даже в вашем отряде.

Спустя некоторое время они достигли поляны, уютно скрывшейся в лесной чаще. Здесь зеленели два аккуратно сложенных шалаша. Между шалашами виднелось выложенное из камней кострище. На траве сидели два молодых лоугетта. Они, завидев появившийся отряд, вскочили на ноги, приветствуя прибывших радостными возгласами. Игорь Борисович предложил друзьям располагаться. Сам он удалился с лоугеттами к краю поляны и принялся им что-то оживленно говорить. Те закивали в ответ и тут же пропали за деревьями.

Профессор вернулся к спутникам. Его товарищи успели уже свалиться в мягкую траву. Они подложили под головы рюкзаки и отдыхали. Рядом с ними скромно примостился отец Пауль, бормоча под нос очередную молитву.

– Вы не голодны? – обратился к друзьям Игорь Борисович.

– Перекусить сейчас совсем не помешает, – ответил за них отец Пауль.

– Хм. Священники, я погляжу, заботятся о пище в первую очередь, – улыбнулся профессор. – Сейчас разожжём костер и пообедаем. Жрецы любезно предоставили мне кое-что из своих запасов.

Пока шли приготовления, товарищи ученого молча посматривали на Игоря Борисовича, не решаясь спросить его о том, что же произошло.

– Друзья мои, – прервал их молчание профессор, перейдя на русский. – Вы хотите знать, что со мной было?

Его товарищи лишь молча кивнули.

Отец Пауль настороженно посмотрел на рыцаря. Видимо, незнакомая речь вызвала у него подозрения. Это не ускользнуло от внимания Игоря Борисовича.

– Святой отец, – обратился к священнику ученый. – Эти люди прибыли сюда из другой страны. И нет ничего удивительного в том, что у них есть свой родной язык. Они доказали свое благородство в бою, и вы можете смело им доверять, как доверяю им я.

Отец Пауль закивал в ответ, давая понять, что он вполне с этим согласен. Кусок жареного зайца, который он усердно жевал, не давал ответить словами.

Игорь Борисович рассказал друзьям, как он попал в Храм Отцов Вселенной и там получил волшебный меч.

– Значит, мы сможем вернуться назад? – на широком лице Михаила, разукрашенном синяками, засияла улыбка.

– Я не знаю, Миша. Все возможности меча мне еще не известны. Я успел изучить лишь небольшую часть книги.

– Но вы же рассказывали, Игорь Борисович. Помните? Тот мальчишка сумел перенестись из одного пространства в другое. При помощи этого самого меча.

– Да, было дело. И он сумел даже время как-то изменить. Но этим мы займемся потом. А сейчас нам необходимо разбить Штейнца и освободить деревню.

– Но нас мало, – возразил Егор.

– Зато есть меч Отцов Вселенной. Будем надеяться на его силу и на то, что противник не ожидает нападения. У меня есть план, и я собираюсь его изложить, когда вы все хорошенько отдохнете.

12. Первая утрата

Карлос всегда просыпался рано. К этому его приучил отец, любивший приговаривать: «Кто рано встает, тому Бог подает». Маршал быстро вскочил с кровати, сделал несколько разминающих движений руками. Набросив на себя рубаху и сунув ноги в сапоги, он поспешил выйти во двор. Его оруженосец громко похрапывал в прихожей. Он даже не заметил, что хозяин уже проснулся и прошел мимо него.

На улице светало. Предрассветный туман серым ватным одеялом стелился над деревней, закрывая померкнувшие звезды. На востоке, где море сливалось с горизонтом, появился и медленно разливался по всему небу розовый отсвет, предвещая скорое появление утреннего солнца.

Настроение у предводителя отряда было неважное. Вчера вечером он очередной раз пытался добиться благосклонности Ирбиз. Но та отворачивалась от него, не желая терпеть его навязчивые ухаживания. В отличие от неотесанных солдат, Карлос любил добиваться побед не только на поле боя, но и в отношениях с женским полом. Он не мог, не хотел использовать грубую силу. Ему требовалось, чтобы та, которая ему понравилась, сама захотела быть с ним рядом. Он желал, чтобы женщина его боготворила. Именно это делало его счастливым.

Из трех выбранных им девушек, первые две недолго сопротивлялись чарам искусного любовника. Обладавший высокой статной фигурой и мужским обаянием, маршал сумел пленить в первую ночь одну красавицу, а еще через пару ночей – вторую. Туземки ему очень понравились. Когда же настала очередь третьей – Ирбиз, то никакие ухажёрские штучки Карлоса не приносили ожидаемого результата. Это обстоятельство серьезно озадачило любвеобильного рыцаря, и вместе с тем сделало строптивую красавицу еще более желанной.

То, что он не знал языка туземок, Карлосу совсем не мешало. Он своего добивался ласками, прикосновениями, томными взглядами и чувственными вздохами. Но Ирбиз не давала к себе прикасаться. А взгляды на нее не действовали.

Маршалу приходилось довольствоваться соплеменницами неукротимой туземки, которые вскоре ему совсем надоели, и он теперь думал только об одной Ирбиз.

К неудаче с обольщением девушки прибавилась еще и неудача с этими непонятными колдунами из отряда Вильгельма, которые так и не раскрыли своего секрета: кто они на самом деле. Поэтому красота наступающего рассвета никак не трогала душу расстроенного маршала.

Он походил в раздумье по двору. Выглянул на улицу. В это предрассветное время все еще спали. Дозоров Карлос не выставлял. Кому понадобится сейчас на него нападать? Отряд Вильгельма разбит. Сам Норденберг куда-то скрылся. Да и что сможет он сделать один без войска? Туземцы серьезной угрозы не представляли. Они даже оборону организовать путевую не могли. Хотя, впрочем, надо бы сделать несколько рейдов на соседние деревни. Ребята здесь засиделись без дела. Так глядишь, совсем воевать разучатся.

Местных жителей Карлос заставил работать на себя. Рыбакам он приказал ловить рыбу. Лоугетты выходили в море на своих лодках, но возвращались, бывало, не все. Кто-нибудь возьмет, да и потеряется. Весь улов забирался интендантами Штейнца. Женщины следили за скотом и готовили еду для всего войска. Воины обнаружили у лоугеттов незнакомый им ранее местный напиток, который готовился туземцами из каких-то растений. Он был покрепче вина и весьма понравился военной братии. Все имеющиеся запасы этого напитка захватчики изъяли у лоугеттов в первые же дни. Это привело к затяжному пиршеству, пьяным дракам и бесчинствам обезумевших солдат.

Пленники, не пожелавшие перейти на сторону Ордена, так и жили в сарае под охраной. На их содержание особо не тратились. По распоряжению Карлоса им давали еду один раз в день из того, что оставалось от общего стола. Они доставляли только лишние хлопоты, и Штейнц начинал подумывать, как бы от них вообще избавиться.

Маршал еще немного постоял у ворот. Тишина висела над деревней. Он засобирался идти обратно в дом, как откуда-то с самого конца улицы, скрываемого туманом, донесся отдаленный перестук. Штейнц не мог его спутать ни с чем: это был топот копыт. Он выглянул за ограду. Вгляделся в рваную пелену тумана. Прямо к его дому приближались пять размытых фигур. Они неслись во весь опор. Маршал не успел еще ничего сообразить, как всадник, мчавшийся впереди, уже стал хорошо различим. И к своему ужасу Штейнц узнал в нем не кого-нибудь, а самого Вильгельма. Его нес все тот же белый конь. В правой руке рыцаря отсвечивал голубым сиянием меч.

Карлос в надежде посмотрел на пустые улицы деревни, но ни одной души из отряда он не увидел. Тогда он бросился скорее в дом. В прихожей налетел на Штока. Тот от неожиданности заморгал глазами, не соображая, что происходит.

– Вставай! – рявкнул маршал. – Быстро! Там Вильгельм. Задержи его!

Не успевший прийти в себя Шток второпях схватил меч и выбежал из дома.

Штейнц залетел в свою комнату, наспех натянул кольчугу и накинул через плечо ремень с мечом. Затем он поспешил в комнату, где жила Ирбиз. Маршал бесцеремонно ворвался к ней. Девушка еще спала. Карлос скинул с нее покрывало и схватил за руку. Ирбиз закричала, но рыцаря сейчас это не смутило. Он дернул ее к себе и потащил к выходу. Ее наготу прикрывало лишь одно ночное платье. Она попыталась сопротивляться, но Карлос так сильно стиснул ее ладонь, что девушка чуть не потеряла сознание.

Они выбежали во двор. Здесь творилось что-то странное: Шток пытался защититься от сверкающих молний, летящих в него из-за изгороди. Молнии вылетали из меча, которым размахивал Вильгельм. На улице уже показались солдаты Штейнца. Они окружили Вильгельма и сопровождавших его всадников. Рыцарь отвлекся на них. Шток сумел перевести дух и поспешил за ограду.

Карлос воспользовался заминкой, и пока внимание нападавших было отвлечено, он потащил Ирбиз на задний двор, где стояли лошади. Там он связал ей руки. Посадил на коня и сам взгромоздился рядом. Когда он натянул поводья, чтобы направить скакуна в сторону, противоположную той, откуда атаковал его двор Вильгельм, из-за угла дома выскочил всадник. Это был Майкл. Его Карлос сразу узнал. Синяки, оставленные Штоком на лице недавнего пленника, еще не успели исчезнуть. Майкл бросился наперерез Штейнцу. Маршал опешил. Но всего лишь на доли секунды. Он быстро оценил ситуацию. Выхватил из ножен меч. И как только Майкл поравнялся с ним, со всей силы рубанул его. Раздался хруст ломающихся костей. Конь Михаила дернулся в сторону, а сам он начал медленно валиться на бок.

Штейнц ударил пятками в бока лошади. И вдруг увидел с другого угла дома Вильгельма. За ним еще три всадника. Вильгельм навел меч на Штейнца и выкрикнул непонятную фразу. Из острия вырвался тонкий ярко-красный луч. Карлос попытался уйти в сторону. Но луч мгновенно достиг его. Он прошел сквозь тело Карлоса, войдя справа в верхнюю часть груди, чудом не задев сидящую рядом Ирбиз, и вышел из спины. Маршал чуть качнулся в седле и мешком свалился с коня.

Игорь Борисович соскочил на землю и подбежал к падающему Майклу. Он на лету поймал его и бережно опустил рядом на мягкую траву. Рваная рана начиналась с плеча и уходила вниз. Вся одежда вокруг набухала кровью. Михаил стремительно слабел. Грудь тяжело вздымалась. Его глаза были закрыты, а лицо судорожно дергалось. Он громко застонал. Перешел на вой. Игорь Борисович сжал его ладонь, не зная, чем помочь другу. Он лишь всматривался в лицо Михаила, моля лишь об одном: чтобы он выжил.

Подошли друзья. Опустились на колени. Михаил не открывал глаза. Стиснув зубы, он страшно выл. Кровь растекалась бурым пятном по всей рубахе. Его голос начал ослабевать, пока не стих совсем. Грудь перестала подниматься. Губы замерли в страшной улыбке.

Профессор держал еще теплые ладони товарища, не веря в случившееся. Он смотрел на ставшее мертвым лицо, трогал волосы. Его глаза наполнились горькими слезами. Игорь Борисович не плакал уже давно. С самого детства. А сейчас он не смог удержать свои рыдания. «Как? Как такое могло случиться? Почему я не уберег тебя?» – спрашивал себя профессор. И не находил ответа.

Его друзья сидели рядом и по их щекам тоже стекали слезы. Они все были чужими в этом мире. И каждый из них был тесно связан друг с другом. Потеря одного – огромное горе для всех остальных.

«А ведь ты очень хотел назад, в наше время. Я обещал тебе найти способ вернуться. Но не успел. И ты стал первым из нас, кто погиб в этом жестоком и диком прошлом».

Ученый почувствовал, как его плеча коснулась чья-то рука. Он не видел того, кому она принадлежала. Но ему стало легче от этого прикосновения. А еще через мгновение уже обе руки обняли его сзади за плечи, и он ощутил тепло прижавшейся к нему щеки. Он, не оборачиваясь, догадался: это могла быть только она – Ирбиз. Он не стал от нее отстраняться. Ее присутствие как целебный бальзам приглушало накатившееся вдруг горе. В этот момент он понял, что она ему очень нужна. Нужна в этом враждебном мире. И он ни за что уже не посмеет отвернуться от нее. Они будут теперь вместе. Ведь это ее стремился спасти Михаил, бросившись под смертельный удар. Именно Михаилу ученый обязан тем, что Ирбиз жива и находится теперь рядом с ним.

Он сидел на коленях перед погибшим другом, и его губы шептали:

– Миша, прости.

Часть третья

1. Куда пропала экспедиция?

Исчезновение Волобуева и его спутников вызвало переполох не только в университете, но и во всем Еловграде. На место экспедиции выехали следственные группы трех ведомств: милиции, прокуратуры и госбезопасности. Район вокруг полевого лагеря и Норденбергского мыса был полностью оцеплен. Лес несколько раз прочесывался работниками органов и военными. Но они ничего не нашли. Следы профессора и его коллег терялись сразу рядом с лагерем, где начинался лес. Следователи недоумевали: не могли же пять человек внезапно взлететь или раствориться в воздухе, не оставив после себя никаких следов?

Показания Сашки, Юли и Владимира совсем сбили их с толку, поскольку ни дороги к замку, ни самого замка на той местности вообще не существовало.

В милиции следствие вел Виталий Скворцов, давний приятель Сергея Теплова, тоже писавший время от времени стихи. Для человека его профессии это занятие может показаться странным. Работа в органах и лирика – вещи на первый взгляд не совместимые. Но именно поэзия помогала Виталию справляться со стрессами, становилась отдушиной в тяжелые моменты жизни.

После возращения с места происшествия он наведался к Теплову и рассказал ему о случившемся.

– Да-а, органам такое дело будет не по зубам, – протянул Сергей после того, как Виталий закончил рассказ. – Тут явление иного порядка.

– Поэтому я и пришел к тебе. Это больше по твоей части.

– Похоже, мы имеем дело с проявлением иного пространства. Так сказать – с параллельным миром.

– Я такое точно в протоколе не напишу. Если об этом узнают у меня в отделе, поднимут на смех.

– И все-таки хотелось бы в этом разобраться, Виталик. Ты, говоришь, исчезновение замка обнаружили Владимир с Юлей? Ведь это же наши ребята, из «Каравеллы». Интересно, что их туда занесло? Надо будет выяснить.

Увидеть их Теплову удалось только в конце июля, когда Юля и Владимир вернулись из лагеря. Сергей сначала наведался к Владимиру.

– И что ты сам обо всем этом думаешь? – спросил Сергей, выслушав его историю.

– Когда я первый раз узнал про замок от Юли, подумал, что она меня просто разыгрывает, говоря, что замок исчез. Но она всегда говорила о нем с таким убеждением, что не верить ей я просто не мог. И все же замка я так и не увидел. Только слышал о нем. Поэтому и не могу сказать: исчезал ли он на самом деле.

– А ты не допускаешь того, что замок существует в параллельном пространстве?

– Я не верю в параллельные миры, Сергей.

– Тогда как ты объяснишь все это?

– Не знаю.

Владимир действительно не знал, что думать об этом исчезновении. Он видел, как происшедшее потрясло Юлю и Сашку. Они были твердо уверены в существовании замка и на полном серьезе допускали его перемещение в другое пространство.

Владимир смотрел на мир с позиций материалиста. Он не верил в существование богов и духов. Сверхъестественные явления он пытался объяснить с научной точки зрения. Правда, это вызывало у него разногласия с Тепловым, который верил в нематериальные силы и прочую, по мнению Владимира, чепуху.

«Ну, хорошо, – рассуждал Владимир, – Допустим, есть измерения в нашей Вселенной, которые не позволяют нам видеть нечто такое, невидимое в нашем мире. С математической точки зрения пространства могут иметь больше трех измерений. Но это ведь чисто теоретически. Изобразить четвертое измерение уже не получается. Мы можем сделать только его срез, который будет обладать свойствами трехмерного пространства. Вариантом четвертого измерения можно рассматривать время. Но как представить себе пространство с пятью измерениями?»

Он поделился своими мыслями с Иосифом. Его друг воспринимал эту коллизию вполне философски.

– Володь, раз это произошло, значит, оно реально существует.

– Но как это понять?

– А зачем тебе понимать? В мире не все поддается пониманию. И только одному Богу известно, как это происходит. Давай принимать случившееся как данность.

***

Павел Воронцов с начала лета готовился к поступлению в университет. Пока его друг Сашка прохлаждался вместе с профессором Волобуевым вблизи Лукоморья, он сдавал вступительные экзамены. За три недели он потерял в весе с пяток килограммов, забыл, что такое нормальный сон, и даже не заметил, как пролетел за окнами жаркий июль. Зато сдал все на отлично и теперь ждал зачисления.

Как-то вечером, возвращаясь домой, он заметил у подъезда Сашку. Друг сидел на заборчике газона и вертел в руках сорванную ромашку. Увидев Павлика, Сашка поднялся и засиял.

– Давно ждешь?

– Да уже больше часа, – Сашка швырнул в траву порядком измятый стебель с увядшими белыми лепестками и протянул руку. Они поздоровались.

– Что-то случилось?

– Ты слышал про исчезновение профессора Волобуева?

– Нет. А что, он куда-то исчез?

– Балда! Он пропал вместе с замком! Про это во всех газетах писали.

– Последнее время я газет не читаю. С этими экзаменами совсем от жизни отстал.

– Я был там.

– Где?

– В Лукоморье, рядом с замком. И знаешь, кого там встретил?

– Кого?

– Юльку. Ту самую.

Павел замер и пристально вгляделся в глаза друга.

– И… Как она? – голос его предательски дрогнул. Имя девушки, которую Павлик не видел уже четыре года, взволновало его. Однако Сашка не обратил на это внимания.

– Да нормально. Красивая стала. С ней там парень один ошивался. Похоже, друг.

– И что она там делала?

– Воспитателем работала в лагере.

Друзья замолчали. В наступившей тишине стал слышен шелест листьев березы, раскачивающейся рядом с домом, и грохот трамвайных колес с примыкающей улицы.

– Так что с Игорем Борисовичем случилось? – нарушил затянувшуюся паузу Павел.

Сашка рассказал, как они встретились с Юлей в лагере и вместе увидели замок. О том, как на следующий день пришли на мыс и не обнаружили там ничего. И группу ученых, отправившуюся накануне к замку, тоже не обнаружили.

– Знаешь, Сашка, мы должны найти Игоря Борисовича.

– Но как? Ты представляешь, где его искать?

– Нет. Но уверен, что должен быть способ.

– Мне бы твою уверенность, – Сашка поморщил лоб и сорвал с клумбы еще одну ромашку.

– А что Юля обо всем этом думает? – спросил Павел.

– Она считает, что Игорь Борисович попал в мир файвиоллов. Туда же, куда и Юмм.

– Если так, то файвиоллы ведь могут вернуть его назад? – этот вопрос Павел задал скорее самому себе. Во всяком случае, вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа.

2. Рассказ Павлика

Шло время. Страсти по исчезнувшему профессору постепенно улеглись. После неудавшегося путча в столице органам госбезопасности стало не до пропавших ученых. В милиции уже мало кто надеялся, что дело когда-нибудь будет раскрыто. Следователь Скворцов, правда, пытался что-то раскапывать, но все тщетно. Его начальство уже и не требовало от него результатов и заваливало новыми делами.

Сергей Теплов тоже ничего не нашел. Он побывал на том мысу, посмотрел на бушующие волны, с грохотом разбивающиеся об скалы. Походил там с изогнутыми медными проволоками в надежде, что они отреагируют на пересечения невидимых пространств. Но проволоки молчали. Даже ни на градус они не сдвинулись и не разошлись в стороны. Место не проявляло никаких аномалий.

Уже не зная, с какой стороны подобраться к разгадке, Сергей попросил Юлю познакомить его с Сашкой. В условленное время в дверь его квартиры позвонили. Он открыл и увидел рядом с Юлей двух парней. Юля представила их. Это были Сашка и Павлик. Последнего решил привести Сашка, считая, что тайна эта общая для всех троих.

Сергей усадил гостей на кухне – излюбленном месте для бесед. Предложил горячего чая из своего знаменитого пузатого самовара. Пока ребята наполняли кружки и усаживались за столом, Сергей молча наблюдал за ними. Он сидел в углу на табуретке и курил дешёвую сигарету без фильтра. Наконец он затушил бычок о стенку жестяной консервной банки, используемой в качестве пепельницы, и заговорил:

– Расскажите мне все сначала. Я так понимаю, вы все познакомились четыре года назад. И тогда же встретили профессора Волобуева.

Начал Павлик. Он поведал историю о том, как профессор приехал в лагерь «Лукоморье» и увидел вместе с мальчишками старинный замок на мысу. В тот вечер взошла полная луна. И черные силуэты башен были хорошо видны со стороны лагеря. Сашка тогда рассказал свою легенду о том, что замок появляется и исчезает каждые четыре года. Мальчишки уговорили ученого отправиться к замку на следующий день. Во время этого похода к ним присоединилась Юля.

Сергей слушал этот рассказ молча, полузакрыв глаза. Сашке в этот момент он напомнил Шерлока Холмса, слушающего предание о собаке Баскервилей в известном кинофильме. Но когда речь зашла о том, как герои рассказа попали в замок, Теплов встрепенулся и весь подался вперед.

– И что, там все было не тронутым, ты говоришь?

– Да. И дрова, и мебель. Вода даже в источнике оказалась свежей.

– Интересно…

– После чая мы пошли осматривать замок. Вдоль лестницы на стене тянулась целая галерея портретов. Игорь Борисович тогда предположил, что на них изображены бывшие владельцы замка. Их там было много. Но один меня особо поразил. Это был портрет Вильгельма, того, кто этот замок основал.

– И что в нем такого особенного?

– Когда Игорь Борисович разглядывал портрет, я заметил, что его лицо очень похоже на лицо изображенного на портрете рыцаря. Меня это тогда сильно удивило. «Надо же, – подумал я, – Как такое может быть?».

– Странно, – вставила Юля. – Я не помню этого. Хотя, впрочем, я портреты те особо и не разглядывала.

– Это очень любопытный факт, – заметил Сергей. – Пока не знаю, к чему он нас может привести. Но он указывает на какую-то связь между профессором и рыцарем Вильгельмом. Надо будет над этим подумать.

Павлик продолжил свой рассказ. Когда он дошел до посещения библиотеки и заговорил о раскрытой книге, на страницах которой ученый и ребята обнаружили таинственные надписи, Сергей вновь сосредоточенно посмотрел на него:

– Ты можешь подробнее описать эту книгу?

– По словам Юмма это была не просто книга, а инструкция к мечу.

– Стоп. Кто такой Юмм?

– Сергей, я хотел рассказать все по порядку. Но вижу, что придется забегать вперед. Юмм – это мальчик из прошлого. Он жил здесь двести лет назад. Так получилось, что он познакомился с последним хозяином того самого замка – Злюукеном, который искал меч Вильгельма. Юмм стал ему помогать. Когда они этот меч нашли, на Злюукена подействовала какая-то неизвестная энергия, исходившая от меча, из-за которой он заболел и вскоре умер. Перед смертью Злуюкен попросил Юмма испытать меч. Ему нужно было произнести заклинание, написанное в той самой книге, которую мы видели в библиотеке. Юмм это сделал и оказался в другом мире – параллельном пространстве. Там он попал к файвиоллам, которых древние лоугетты называли Отцами Вселенной. И это они передали тот меч жрецам лоугеттов.

– Ты так рассказываешь, будто сам все это видел, – усмехнулся Сергей.

– Он не видел. Эту историю рассказал нам Юмм, – вставил Сашка.

– Вот как?

– Я же хотел все по порядку изложить, – возмутился Павлик, но тут же приутих и продолжил:

– Так вот. Мы встретили Юмма в тот день возле замка. Для нас оказалось загадкой: кто он и как появился? И мы ничего бы и не узнали, если бы Юмм не умел говорить мысленно.

– Телепатия? – спросил Сергей.

– Может быть. Мы его отчетливо слышали: голос его звучал в наших головах на нашем родном языке, хотя он даже не открывал рта. Этому он научился у файвиоллов.

После того, как он попал в их мир, он попытался сбежать обратно. Сделал он это снова с помощью меча. Правда, для этого ему пришлось его похитить, так как сразу после перехода меч у него забрали. Но по странному стечению обстоятельств он попал к нам в наше время, на двести лет вперед.

– И что потом? – поинтересовался Теплов.

– Вообще тогда произошли странные события, – вмешался в рассказ Сашка. – Мы все вместе с замком сместились в соседнее пространство и потеряли наш лагерь. И именно в это соседнее пространство попал Юмм, сбежавший от файвиоллов. Там мы с ним и встретились.

– Точно, точно, – подтвердил Павлик. – У нас еще возникли расхождения во времени. И Юмм объяснил тогда, что это связано с тем, что замок соскользнул в другой мир. Но он смог с помощью своего меча вернуть и нас, и замок обратно. Правда, затем замок все равно исчез.

– Значит, вы все вместе с Юммом после той истории с «соскальзыванием в другое пространство» вновь оказались здесь, в нашем мире? – спросил Сергей.

– Ну да, – ответил Павлик.

– А где тогда Юмм сейчас?

– Он не захотел оставаться у нас и решил вернуться назад к файвиоллам. Он отправился с мечом по дороге из лагеря. И мы его больше не видели.

– Странная и в то же самое время преинтереснейшая история, – задумчиво произнес Сергей. – Вы думаете, Юмм сумел вернуться к файвиоллам?

Сашка и Павлик оба так взглянули на Сергея, что у того все сомнения отпали.

– Надо полагать, сделал он это тоже с помощью меча?

Ребята утвердительно кивнули в ответ.

3. Ирина

Пропажа мужа потрясла Ирину. Она даже постарела лет на десять. В университете на все ее вопросы разводили руками. В милиции отказывались что-либо объяснять.

– Вы поймите, явление необычное. Следов никаких. Но мы работаем, прилагаем все усилия.

«Конечно, прилагаете, – говорила про себя Ирина, – вон уже все штаны исприлагали до дыр. Нет на вас управы никакой».

Она не знала, что сказать свекрови. Мать мужа жила одна в однокомнатной квартире в старом квартале города. Игорь Борисович время от времени навещал ее. Но его уже не было больше месяца.

О том, что сын уехал в экспедицию, Надежда Волобуева знала. Игорь заходил к ней перед отъездом и поведал о своих планах.

При виде невестки она сразу поняла, что с сыном что-то случилось. Но она не подала виду и спокойным голосом пригласила Ирину пройти в комнату.

– Ты пришла мне сказать об Игоре?

– Да, Надежда Витальевна, – Ирина всегда называла свекровь по имени отчеству. – Его экспедиция бесследно пропала. Никто не знает, где он сейчас.

Надежда Витальевна молча выслушала это сообщение и задумчиво посмотрела куда-то перед собой.

– А ведь он так же внезапно и появился, – произнесла она отрешенно.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего, дорогая моя. Так, мысли вслух.

– Вы нисколько не переживаете?

– Отчего же. Сердце матери всегда переживает за своих детей. Но я почему-то уверена, что Игорь мой жив. Вернется ли он? Не знаю. Время покажет.

Слова Надежды Витальевны озадачили Ирину и одновременно вселили крохотную надежду в ее любящее сердце. Она еще немного побыла у свекрови и отправилась к себе.

Когда Ирина подходила к подъезду, она увидела сидящего на скамеечке молодого мужчину. Длинные русые волосы и большие очки делали его похожим на черепаху из мультика про Черепаху и Львенка. Он был в легких светлых брюках и трикотажной рубашке с коротким рукавом. Когда Ирина поравнялась со скамейкой, он негромко произнес:

– Вы случайно не Ирина Волобуева?

Она повернулась к мужчине. Он выжидающе смотрел на нее.

– Да. А вы кто?

– Сергей Теплов, – представился мужчина. – Я пришел к вам по поводу вашего мужа.

У нее беспокойно забилось сердце. Она вопросительно посмотрела на Теплова, поднимающегося со скамейки.

– Вам что-то известно про него?

– К сожалению очень мало. Но я пытаюсь разгадать эту загадку и найти его.

– Вы из милиции?

– Нет, я просто поэт.

– Тогда какое отношение вы имеете к моему мужу?

– Я занимаюсь такого рода загадками. К тому же мои друзья хорошо знакомы с профессором Волобуевым и очень хотят его найти.

– Давайте пройдем к нам, Сергей. Там поговорим.

Они поднялись по лестнице на четвертый этаж и вошли в квартиру. Ирина пригласила Сергея пройти в гостиную, а сама отправилась готовить чай. Гостиная профессора была уставлена стеллажами с книгами и различными предметами древности. Сергей обошёл стеклянный столик рядом с плетеным креслом-качалкой и опустился на широкий мягкий диван.

В дверях появилась Ирина. Она вошла с подносом, на котором стояли две миниатюрные чашечки из белого фарфора, наполненные горячим чаем, и вазочка с печеньем. Ирина поставила поднос на столик, и подкатила его к Сергею. Сама опустилась на мягкий пуфик.

– Что вы хотели мне сказать?

Сергей взял в руки чашечку, поднес ее к губам, и, смешно сложив губы в трубочку, подул на дымящийся паром напиток.

– Не люблю горячий чай, – объяснил Теплов. Он сделал один глоток, потом еще один и поставил чашечку на стол. – Ирина, я могу вас так называть без отчества?

Она кивнула в ответ.

– Я хочу выяснить, где сейчас ваш муж. И есть ли возможность вернуть его назад. Для этого мне нужно узнать у вас кое-какие детали.

– То есть вы не знаете про моего мужа ничего?

– Ну, зачем так? Кое-что мне известно. Ваш муж рассказывал вам, как он ходил к замку четыре года назад?

– Да, конечно. Он так восторгался тогда своей находкой.

– А как он объяснял исчезновение замка?

– Он говорил, что это не укладывается в его голове.

– Вы знаете про параллельные миры?

– Это что-то из области фантастики.

– Тем не менее, они существуют. И замок пропадал не куда-нибудь, а именно в параллельный мир. У меня есть подозрения, что и в этот раз он перешел туда. И ваш муж тоже.

Ирина посмотрела на Теплова как на ребенка, сморозившего глупость.

– Что вы такое говорите?

– А как вы объясните это бесследное исчезновение?

– Не знаю, – ее голос задрожал.

– У меня есть сведения, что в тот вечер замок возник на мысу, и ваш муж вместе со своими товарищами отправился к нему. Этот замок видели со стороны лагеря Лукоморье еще два человека. Когда же они пришли на следующее утро к тому месту, где он стоял, там уже ничего не было.

– И из этого вы делаете вывод, что Игорь переместился в параллельный мир?

– Вы видели когда-нибудь портрет Вильгельма? – Сергей будто не заметил вопроса Ирины.

– Какого Вильгельма?

– Рыцаря, чей замок отправился искать ваш муж.

– Нет, не видела.

– Один из мальчиков, который был с вашим мужем в первое посещение замка, заметил, что Игорь Борисович очень похож на этого самого Вильгельма. Там на стене висел его портрет.

– И что это значит?

– Я думаю, что это каким-то образом связано с исчезновением ученых. Но пока не могу найти зацепок, подтверждающих мои догадки. Надеялся, что вы мне прольете свет.

– Извините, Сергей, но я ничем не могу вам помочь. Но прошу вас, если вы действительно хотите разгадать эту историю, разгадайте ее, пожалуйста. Найдите моего мужа.

– Ирина, я постараюсь сделать все, что в моих силах. Но мои возможности не безграничны. Одно могу сказать: муж ваш не погиб. Он находится сейчас где-то в другом пространстве. И если тот замок уже не первый раз появляется в нашем мире, значит, оттуда можно вернуться. Я в это верю. И вы надейтесь.

С этими словами Теплов встал с дивана и направился к выходу.

– Спасибо за чай, – сказал он, выходя в подъезд. – До встречи.

4. Павлик и Юля

Сашка, Павлик и Юля просидели в гостях у Теплова до восьми часов вечера. Когда они вышли на улицу, Сашка облегченно выдохнул.

– Ну и нудный этот Теплов. Все ему надо знать.

– Саш, ты не справедлив, – возразила Юля. – Сережа хочет во всем разобраться.

– Угу, что-то там мотает себе на ус, а нам ничего не говорит.

– Мне тоже Теплов не понравился, – сказал Павлик.

– Фу, вы какие, – разозлилась Юля, – Первый раз увидели человека, и он им сразу не понравился. Между прочим, Сережа – поэт. Вы его стихи читали?

– А что ты так его защищаешь? – спросил Сашка.

Они перешагнули через низенький заборчик и ступили на детскую площадку. Прямо перед ними находилась деревянная беседка в виде домика. Они зашли в нее и уселись на низкие лавочки: Павлик с Сашкой на одну, а Юля – на другую, напротив.

– Ну, скажите, что именно вам в нем не понравилось? – не унималась Юля.

– Да странный он какой-то, – подумав, ответил Павлик. – Может поэты они все такие странные?

– Что ты хочешь этим сказать? Я ведь тоже стихи пишу.

Павлик внимательно посмотрел на Юлю.

– Нет, у тебя таких странностей я не вижу. А он весь в себя ушел, и я не знаю, то ли слушает он меня, то ли нет. А потом как усмехнется сам себе. Вроде я ничего смешного не сказал, а он чему-то усмехается.

– А мне не понравился его поучительный тон, – вставил Сашка. – Я себя рядом с ним почувствовал как у доски в школе.

Юля смотрела на парней и не знала, что им сказать в ответ.

– Знаете что? – наконец заговорила она. – Вот сколько к Сергею ходит людей, еще никто так о нем не высказывался. Вы первые, кто воспринял Сергея в штыки.

– Может потому, что мы стихи не пишем? – предположил Сашка. – Для вас, для поэтов – он кумир. Вы все его боготворите. А нам он кто?

– Дураки вы! – выпалила Юля. Она встала со скамейки и быстрым шагом зашагала прочь со двора.

– Юль, постой! – крикнул вслед ей Павлик. Девушка не обернулась. – Сашка, ты оставайся, а я – за ней.

Павлик выскочил из беседки и побежал в проем между домами, в котором скрылась Юля. Встречные прохожие шарахались прочь от него. Из-под ног с визгом выскочила собачонка. Какой-то пацан на велике завилял рулем и остановился прямо на пути.

Он догнал Юлю, когда она шла по тротуару вдоль школьного забора.

– Юль! – запыхавшись, крикнул Павлик на бегу.

Она остановилась и обернулась.

– Ну и зачем надо было бежать за мной?

– Ты прости нас. Мы не хотели тебя обижать.

Павлик тяжело дышал.

– Ладно, проехали, – ответила Юля. – Можешь проводить меня. Я тут недалеко живу.

Они не спеша пошли вместе.

– Я знаю, почему Сашка так разозлился на Теплова.

– Да? Ну и почему?

– Он ревнует тебя к нему.

– С чего ты вдруг взял?

– Мне кажется, ты нравишься Сашке. А тут он увидел, как ты возносишь Теплова и прямо в рот ему смотришь. Вот и вспылил он.

– Между прочим, Сережа как мужчина мне нисколечко не нравится. Но он классный поэт и хороший человек. И в «Каравелле» его все любят. А Сашка – дурак.

– Тебе тоже нравится Сашка?

Юля остановилась и пристально посмотрела на Павлика. Он не выдержал ее взгляда и отвел глаза.

– Павлик, послушай, – она тяжело вздохнула. – Я не могу тебе об этом говорить.

– Понял. Тема закрыта.

Они продолжили путь. Но оба шли молча. Павлик погрузился в раздумья. Он рад был, что спустя четыре года вновь встретил Юлю и теперь шел рядом с ней. Но он совсем не знал, что у нее на уме, а спрашивать боялся.

Наконец, они оказались рядом с подъездом кирпичной девятиэтажки.

– Вот здесь я живу.

Павлик почему-то поднял голову вверх и оглядел все девять этажей дома.

– Извини, я тебя сейчас не приглашаю, – вдруг виновато произнесла Юля. – Давай в другой раз.

У Павлика вдруг щеки будто обдало жаром.

– Когда? – спросил он, встретившись с Юлей глазами.

– Давай завтра. Приходи сюда в шесть вечера.

– Хорошо.

Они какое-то время продолжали смотреть друг на друга. Юлины пальцы дотронулись до его ладони. Он ощутил, как они коротко пожали ее. Павлик сделал ответное пожатие.

– Ну, я пошла?

– Иди, до завтра.

– Пока, – она, наконец, оторвала свой взгляд, повернулась и быстро зашагала к дому.

Павлик еще некоторое время стоял и смотрел на хлопнувшую дверь подъезда. Он еще ощущал присутствие Юли, и ему не хотелось никуда уходить. Из-за угла дома выглянуло предзакатное солнце и ослепило его. Все залилось золотым цветом. Павлик по-детски заулыбался сам себе и, не замечая ничего вокруг, зашагал к беседке во дворе Сергея, где он оставил Сашку.

Но беседка оказалась пуста. Рядом копошилась малышня, неподалеку щебетали друг с другом две мамочки с колясками. Но Сашки не было. Значит, он не дождался. Неужели он обиделся? Павлик еще раз обвел двор взглядом и отправился домой.

Он не видел Юлю с того самого дня, как закончилась лагерная смена в Лукоморье четыре года назад. Тогда в лагере он не думал о девочке из соседнего отряда. После похода к замку она постоянно попадалась ему на глаза. Но он не обращал особого внимания на нее. Когда же все разъехались, Павлик вдруг стал тосковать по той настырной девчонке, которая всегда оказывалась рядом, что бы он ни делал. Но ее уже нельзя было увидеть, нельзя поговорить с ней о разных пустяках, и ему нет-нет, да померещатся ее задорные косички в толпе незнакомых людей.

С тех пор о Юле он впервые услышал от Сашки, когда узнал об исчезновении профессора Волобуева. А спустя две недели Сашка пришел к Павлику и позвал его к Теплову.

Они встретились все втроем у подъезда дома, где жил Сергей. Сашка с Павликом пришли вместе. Юля уже ждала их. Он не ожидал, что та курносая девчонка из его детских воспоминаний так изменится. Она вытянулась, стала стройнее. Пшеничного цвета волосы волнами ложились на плечи. А глаза, казалось, сделались еще глубже. Павлик не поверил, что он видит ту, о ком он мечтал все эти четыре года. Юля тоже удивилась, увидев Павлика. Он ведь тоже изменился. Стал выше ее почти на голову, возмужал, даже редкие усики появились у него над верхней губой. Сашка смотрел на Павлика и Юлю и улыбался во весь рот. Его сюрприз удался. Они втроем обменялись дружескими рукопожатиями и отправились к Сергею.

Теперь же после произошедшей встречи, после той сцены во дворе и после расставания у подъезда Юлиного дома, Павлик шел и думал. Ему казалось, что Юля нравится его другу. А если так, то может ли он встречаться с ней? Не поступит ли он подло по отношению к Сашке? А если Сашка тоже нравится Юле?

С этим клубком мыслей он подошел к дому и увидел Сашку. Тот сидел на том же заборчике, что и прошлый раз. Только без ромашки в руках. Он не смотрел на приближавшегося Павлика, а сидел, опустив голову, и водил перед собой носком кроссовки. Сашка явно находился в задумчивости.

5. Черный дрозд

– Я тебя уже заждался, – сказал Сашка.

– Извини, я не думал, что ты здесь.

– Да ладно. Пригласишь?

– Пошли. Родичи сейчас на даче. Можем посидеть.

– Как-то нехорошо сегодня получилось с Юлей, – говорил Сашка, пока они поднимались по лестнице.

– Я принес ей извинения за нас обоих. Думаю, она уже не злится.

Они вошли в тесную прихожую.

– Проходи на кухню, – сказал Павлик. – Сейчас гляну, что можно по-быстрому приготовить.

Он открыл холодильник. Пустые полки тоскливо предстали его взору. В лотке лежало несколько яиц.

– Яичницу будешь?

– Ага. У меня с утра кроме чая, которым поил Теплов, в желудке ничего не было. Страсть, как есть хочется.

Через пару минут на сковороде уже скворчало, и по кухне разносились ароматные запахи. Павлик обнаружил в холодильнике вареные грибы в баночке. Он их выложил на сковородку, слегка поджарил и залил яйцами. На второй конфорке разогревался чайник. В хлебнице нашлась четвертинка уже зачерствевшего черного хлеба. Павлик порезал его на несколько кусочков.

Пока еда готовилась, друзья продолжали беседу.

– Ты где пропал? – спросил Сашка.

– Ты знаешь, Юля попросила проводить ее до дому.

– Могли бы вместе проводить. А то «Оставайся здесь», а сам за ней, – в голосе Сашки послышалась обида.

– Да я и не думал сначала провожать. Я просто хотел извиниться. А когда она нас простила, я не мог ей отказать. Ты бы отказал девушке в просьбе проводить ее?

Сашка в ответ вздохнул.

Яичница была готова. Павлик разложил ее по тарелкам, и друзья принялись за еду.

– Скажи, Саш, а тебе нравится Юля? – решился вдруг спросить Павлик после некоторого молчания.

Друг, задумавшись, пережевывал отправленный в рот кусок.

– Мне с ней легко. Я как-то с девчонками особо не общаюсь, а с Юлькой вот само собой все получается. Я как увидел ее на дискотеке в лагере, думал сначала не смогу подойти. А когда она меня узнала, мы вспомнили про замок, про тот наш поход и… ну, в общем, проговорили весь вечер, и я не знаю… Может действительно влюбился в нее?

Павлик смотрел на друга широко открытыми глазами. Он теперь точно знал, что не надо ему идти завтра на встречу с Юлей.

В коридоре зазвенел телефон. Павлик подскочил с табуретки и подбежал к аппарату, стоявшему на тумбочке у зеркала.

– Алло, – сказал он в трубку.

– Паша, привет. Еще не спишь? – раздалось на том конце провода.

– Костя? Привет!

– Слушай, завтра мы с ребятами решили в поход идти. Есть одно место свободное. Пойдешь с нами?

Костя работал инструктором в яхт-клубе. Павлик занимался в нем уже второй год, но этим летом из-за экзаменов он там почти не появлялся. Это неожиданное предложение обрадовало Павлика. Теперь нашлась причина, чтобы не идти завтра на встречу с Юлей. Он ответил в трубку:

– Конечно, пойду. Во сколько собираемся?

– Подруливай к девяти утра.

Вернувшись на кухню, Павлик сказал Сашке:

– Меня в поход позвали на яхтах. Завтра утром выходим.

– Поздравляю. Я бы тоже не отказался.

– Ты знаешь, тут такое дело, – Павлик замялся. – В общем надо завтра вечером тебе с Юлей встретиться.

– Это почему?

– Мы договорились с ней. Я хочу, чтобы ты пришел и сказал, что меня не будет.

– Тебе тоже она нравится?

– Саш, я не хочу вмешиваться в ваши отношения. Я ее не видел все это время, и вчерашняя встреча не должна ничего менять. Обещай мне, что ты пойдешь и скажешь, что меня не будет.

– Ладно, схожу.

***

На следующий день Юля, не дожидаясь шести вечера, спустилась на лифте и вышла из подъезда. Она немного постояла, оглядываясь по сторонам, и никого не увидев, забралась на скамейку с ногами и водрузилась на ее спинке. Сквозь специально сделанные дырки в светло-голубых джинсах выглядывали загорелые колени. Новенькие кроссовки на ногах сверкали белыми подошвами.

Так она просидела минут десять и вдруг увидела Владимира. Он, широко шагая, быстро приближался к ее подъезду. Заметив Юлю, он заулыбался и перешел на бег.

Они поздоровались.

– Ты, Володя, ко мне что ли?

– Ну, да. Я вчера сочинил новое стихотворение. Целый день места себе не находил. Вот решил зайти к тебе, показать. А ты что делаешь?

– А я… Жду одного человека.

Владимир насторожился.

– Значит, я не вовремя?

– Да раз пришел, оставайся. Давай свое стихотворение, пока ждем.

Владимир достал из кармана свернутый вчетверо тетрадный листок, развернул его, поправил очки на носу и начал читать:

Во сне взошла еще одна звезда,

Еще один поднялся с поля воин.

А ты стоишь, ты полностью спокоен.

Ты созерцаешь спящие года…

Он остановил чтение и произнес:

– Вообще-то это не просто стихи, а слова песни. Под гитару они звучат лучше.

– Володя, это классные стихи. Продолжай.

Над головой пронесся черный дрозд.

Еще один, наверное, последний.

Между двумя мирами он посредник.

Один – запутанный, другой – до боли прост…

***

В это время, когда Владимир читал стихи, Сашка подходил к Юлиному дому. Он издалека увидел у скамейки рядом с подъездом Юлю и ее друга-поэта. Сашка сбавил ход и стал подкрадываться, прячась за кустами акации. Когда до Юли и Владимира оставалось шагов десять, Сашка остановился. Он видел, как Юля и Владимир оживленно беседуют.

«Это как же, получается, – думал Сашка, – она назначила встречу Павлику, а встретилась с этим Владимиром, черт бы его побрал. Зачем она это сделала? Хорошо, что Пашка не смог прийти на встречу. И мне не следует туда идти. Пусть они друг с другом воркуют. И пусть потом она голову поломает, гадая, от чего это к ней Павлик не пришел».

Сашка осторожно сделал несколько шагов назад, развернулся и пошел обратно.

***

Юля дослушала Владимира и задумчиво произнесла:

– Странное получилось стихотворение. У тебя до этого ничего подобного я не встречала. Про разные миры и переходы между ними.

– Я сам был удивлен, когда такое у меня получилось. Я сочинял его ночью. Стих сам ложился на лист, мне даже не приходилось ничего придумывать.

– Послушай, а про замок ты тоже писал вот так, без «придумываний»?

– Ну да, тоже ночью, и строчки прямо сами просились, чтобы я их написал.

– И у тебя ни с того, ни с сего в стихах появился щит с гербом рыцаря Вильгельма.

– Это просто совпадение. А что сейчас? Ты еще что-то знакомое услышала в моем новом стихе?

– Про миры. Это же разные пространства. Одно – наше, запутанное. Второе – файвиоллов, простое и понятное.

– Если честно сказать, я про файвиоллов твоих даже и не думал. Я думал о воине, который остался один среди поля боя. И он решает: остаться ему в этом мире или уйти в мир иной вслед за остальными, погибшими в битве товарищами.

– И все же я хочу, чтобы ты это стихотворение показал Сереже. Может он сможет расшифровать его.

Юля озабоченно посмотрела по сторонам, высматривая кого-то.

– Что, так и не пришел тот человек? – спросил ее Владимир.

– Странно, почему его до сих пор нет, – пробормотала Юля. – Ладно, я думаю, он уже не придет. Пошли к Сергею.

Когда они пришли к Теплову, то услышали странное щебетание, доносившееся из кухни. Дверь им открыла жена Сергея. Она предложила гостям пройти на кухню, а сама скрылась в комнате. Юля с Владимиром застали Теплова в компании с черной птицей. Это был дрозд. Он сидел на самоваре и напевал свою птичью песню.

– А-а, привет, – сказал Сергей, завидев ребят. – Вот, залетел сегодня ночью в форточку и не хочет улетать. А поет как – просто заслушаться можно.

Юля толкнула Владимира в бок.

– Вот видишь, – шепнула она ему в ухо. – Вот тебе и черный дрозд из твоих стихов.

– Вы там о чем? – спросил Сергей.

– Да Володя сегодня ночью стихи сочинил, а там про черного дрозда.

– Ну-ка выкладывай.

Владимир опять зачитал свое стихотворение.

– Так-так-так, – произнес Сергей, когда Владимир закончил читать. – Значит «между двумя мирами он посредник». Что бы это значило?

Юля все это время смотрела за птицей и вдруг воскликнула:

– Смотрите! Что это у нее?

Она показала на утолщение у одной из лап дрозда. Теплов поймал птицу и внимательно разглядел его лапу. На ней оказалась намотана какая-то ткань. Аккуратно размотав кусочек ткани, Сергей подошел к окну и стал его рассматривать при солнечном свете.

– Ого, – воскликнул он. – Да тут послание. Неразборчиво, но можно понять: «Нас уже четверо. Михаила не стало». Что это значит?

Владимир и Юля переглянулись и пожали плечами.

Сергей Теплов, оставив Юлю с Владимиром у себя дома, быстро выбежал из квартиры и направился к ближайшему телефону-автомату. Он набрал номер Виталия Скворцова.

– Виталик, привет! Если можешь, срочно приезжай. Мне, кажется, у меня есть кое-что новое по делу профессора.

Скворцов появился в квартире Теплова через полчаса. Когда он прошел на кухню и удивленно уставился на дрозда, облюбовавшего почему-то самовар, Сергей начал говорить:

– Виталик, присаживайся. Эта птица прилетела ко мне сегодня ночью. Но давай пока ее оставим в покое. Ты мне скажи: кто входил в экспедицию Волобуева? Их имена.

Озадаченный следователь сел за стол, все поглядывая на птицу.

– Кроме самого Волобуева с ним были научные сотрудники Егор, Аждар, Алексей и Михаил. Фамилии надо?

– Нет не надо. То есть их было пятеро вместе с Михаилом.

– Да, но что все это значит? Ты к чему клонишь?

Сергей протянул Виталию клочок ткани, снятой с лапы дрозда.

– Прочти. О почерке ничего сказать не можешь?

Виталий прочел и почесал свою лысеющую макушку.

– Это похоже на почерк Волобуева.

Глаза Сергея загорелись. Владимир и Юля, сидевшие на табуретках, вскочили со своих мест.

– Выходит, это послание пропавшего профессора? – Теплов обвел всех вопрошающим взглядом.

– Откуда? – задал ответный вопрос Виталий.

– «Между двумя мирами он посредник», – процитировал Сергей стихи Владимира. – Оно из другого мира.

– Час от часу не легче, – сказал следователь.

– Послушайте, – вставила Юля. – Из этого послания выходит, что Михаила уже нет. То есть их было пятеро, а теперь – четверо. Что могло случиться? Может они все сейчас в опасности?

– Совершенно верно, – сказал Сергей. – Из этого послания следует, что Михаила уже нет в живых. Но главное здесь то, что сам профессор жив и смог отправить нам сообщение.

– Интересно, как я приобщу все это к делу? Пропавший отправил письмо из параллельного мира. Меня начальство в дурку пошлет.

Виталий вертел в руках клочок материи и пытался понять, откуда все-таки это письмо попало сюда.

***

В квартире Волобуевых защебетал по-птичьи входной звонок. Ирина подошла к двери и открыла. На пороге стоял Теплов.

– Здравствуйте. Можно войти?

– Да, заходите. Есть новости?

– Есть.

– Проходите тогда в гостиную.

– Нет, я быстро.

– Ну, давайте, рассказывайте. Не тяните.

– Ирина, ваш муж жив, – сказал Сергей уверенным тоном.

– Вы это мне прошлый раз говорили.

– Тогда у меня не было никаких вещественных доказательств этого. Только убеждение. А теперь есть послание от него самого.

– Вы мне его покажете?

– Да. Только аккуратно берите, – Теплов передал Ирине клочок материи с посланием. Женщина внимательно рассмотрела его и произнесла:

– Похоже на почерк моего мужа. Но что значит «нас уже четверо»?

– Значит их уже четверо. Михаила, судя по этому сообщению, уже нет в живых.

– О, боже! – женщина присела на пуфик, стоявший рядом. – Они в опасности?

– Мы ничего не знаем. Это письмо не объясняет нам, почему не стало Михаила.

– Вы сообщили его жене?

– Пока нет. Обстоятельства здесь столь деликатны, что торопиться, думаю, не стоит. Этот клочок материи попал к нам весьма странным образом, и он еще не является документом в строгом смысле этого слова. Здесь ведь возможны и ошибки.

– Тогда почему я должна верить этому странному сообщению?

– Вы можете не верить. Дело ваше. Но это послание вселяет в нас надежду на то, что профессор Волобуев и еще, по крайней мере, трое его товарищей живы.

Ирина успокоилась. Последнее появление Теплова, действительно, вселило в нее надежду. Она узнала руку своего мужа. Это мог только он написать. Но где, где он сейчас? Откуда он отправил свое странное и очень короткое письмо?

6. У Сашки

На следующее утро после случая с черным дроздом Юля все никак не могла отделаться от мысли, что о случившемся нужно сообщить ребятам. Она знала только адрес Сашки, а про Павлика еще ничего не успела толком узнать. И еще ее злило то, что Павлик вчера не пришел.

Юля встала рано, еще не было и восьми. Она промаялась до девяти часов, а потом собралась и отправилась к Сашке. До его дома ехать на трамвае три остановки, но Юля решила пройтись пешком, чтобы не явиться слишком рано.

Сашка открыл дверь, показав непричесанную заспанную физиономию. Из одежды на нем были лишь белая растянувшаяся майка и черные трусы.

– Ой, извини, – сказала Юля, увидев его, и отвернулась.

– Ладно, заходи, я сейчас оденусь.

Сашка оставил ей открытую дверь, а сам скрылся в ванной, откуда тут же послышался шум льющейся воды.

Юля сняла кроссовки и прошла в зал. Здесь раскинулся у стены еще не убранный диван со смятой постелью. Рядом на полу валялась раскрытая книга, перевернутая вниз страницами. За диваном у окна располагался большой стол, заваленный потрепанными журналами и разным хламом. Там же стояли грязная тарелка с ложкой и стакан с недопитым чаем.

В дверях показался Сашка. Уже посвежевший, причесанный, в спортивных брюках и футболке.

– Ты один, что ли живешь? – спросила его Юля.

– Пока один. Отец в отпуске, с друзьями на рыбалку уехал. А мама – в командировке.

– Понятно.

Сашка подошел к столу, сгреб грязную посуду и унес ее на кухню. Вернувшись, он принялся складывать постель.

– Что-то случилось? – спросил он между делом.

– Вчера произошло одно очень странное событие.

Сашка насторожился.

– К Сергею накануне ночью залетел в форточку черный дрозд. И в эту же ночь Володя сочинил стихи, в которых тоже упоминается черный дрозд. «Между двумя мирами он посредник» – написал Володя. Мы вечером пошли к Сереже, и у этого черного дрозда обнаружили примотанное к лапке послание. И представляешь? Оно написано рукой Игоря Борисовича!

– Серьезно?! И что он написал?

– «Нас осталось четверо. Михаила не стало», – дословно процитировала Юля.

– Михаила, – повторил Сашка. – Почему его не стало? Он что – умер?

– Сережа думает, что да.

Сашка подошел к окну. Его взгляд устремился сквозь стекло куда-то вдаль. Ладони сжались в кулаки, и костяшки пальцев уткнулись в подоконник. Юля подошла к нему. Она осторожно коснулась ладонью его руки.

– Саш, это ты из-за Михаила? – спросила она, пытаясь заглянуть в глаза Сашке.

– Я видел его всего полтора месяца назад. Мы вместе сидели у костра, смеялись над смешными историями. Он был такой добрый и веселый.

– Но зато остальные живы. И Игорь Борисович тоже жив.

– Пока живы. Может быть, мы сейчас с тобой разговариваем, а их уже тоже нет в живых.

Юля водила пальцем по тыльной стороне его ладони. Сашке было приятно от таких прикосновений, но он не подавал вида, а продолжал смотреть в окно.

Вдруг Юля произнесла:

– Надо бы Павлику сказать про это послание.

– Надо, – отозвался Сашка.

– Тогда давай к нему сходим.

Сашка оторвался от окна и пристально посмотрел на Юлю. Ее палец замер.

– Не получится. Его сейчас нет дома, – резко сказал Сашка.

– А где он?

– Ушел в поход. На яхтах.

Юля отняла руку и немного отодвинулась в сторону.

– А когда он ушел?

– Вчера утром.

– Значит, поэтому он не пришел, – проговорила Юля как бы сама себе.

– Было бы очень здорово, если бы он пришел и застал рядом с тобой этого твоего Владимира, – зло произнес Сашка.

– Откуда ты знаешь про Владимира? – удивилась Юля.

– Потому что я пришел в шесть вечера, как вы и договаривались с Павликом. Он попросил меня сказать тебе, что он не сможет с тобой встретиться. Но я увидел тебя с Владимиром. Поэтому сразу ушел.

– Володя случайно там оказался. Он пришел прочитать мне новое стихотворение, в котором как раз про черного дрозда говорилось.

– Интересно, почему он именно к тебе пошел читать про дрозда? – Сашка все еще продолжал сердиться.

– Саш, ты не должен так говорить. В конце концов, какое ты имеешь право вмешиваться в мои отношения с другими людьми. То Сережа тебе не нравится, то – Володя. Может, ты друзей мне начнешь выбирать?

Он смотрел на Юлю, не зная, что сказать в ответ. Действительно, какое он имел право на то, чтобы осуждать ее. С чего это он вздумал, что она должна к нему относиться лучше, чем к другим, что ради него должна разрывать отношения с друзьями. Конечно, она права. Он не должен вмешиваться в ее личную жизнь.

– Прости, – произнес Сашка. – На меня что-то нашло. Придумал себе всякое.

Юля взглянула ему в глаза.

– Ты тоже прости меня.

Они стояли молча друг перед другом, не решаясь нарушить воцарившееся молчание, боясь посмотреть друг другу в глаза.

Первым заговорил Сашка:

– Ты не бери в голову мои нападки. Иногда сам не знаю, что говорю. Нам надо дождаться возвращения Павлика и обязательно с ним встретиться.

– Да, ты прав. А когда он возвращается?

– Через два или три дня, как у них получится.

Сашка вернулся к своему недоубранному дивану. Засунул сложенную уже постель в ящик и поднял спинку. Стал натягивать покрывало. Юля подошла и помогла ему.

– Ты, кстати, завтракать хочешь? – спросил он.

– Нет, спасибо. Я уже дома успела поесть. Да и пойду я. Извини, что так рано ворвалась к тебе, выспаться не дала.

– Да я уже и так собирался вставать.

Сашка проводил Юлю до двери. Девушка обулась и, разогнувшись, вдруг крепко прижалась губами к его губам. Сашка непроизвольно обнял ее и ответил на поцелуй. Но Юля резко отстранилась и, произнеся «Извини», быстро выбежала из квартиры.

7. Находка на Монастырском мысу

Яхт-клуб располагался в небольшом заливчике бухты Ольги на самой окраине Еловграда. Его окружали густо растущие тополя, скрывая от взоров тех, кто приближался сюда по дороге, ведущей из города.

Павлик давно мечтал попасть в этот клуб. Его отец был моряком. И его тоже тянуло к морским путешествиям. Он с детства увлекался историей парусного флота, строил модели знаменитых кораблей и грезил морем.

Долго Павлик не решался зайти в яхт-клуб и спросить: можно ли записаться. Наконец прошлой весной он сделал это. Его встретили мальчишки разных возрастов. А пожилой мужчина в очках и с заросшими щеками добродушно пригласил Павлика вступить в секцию. Ребята занимались ремонтом корпуса какой-то яхты. Посудина лежала в мастерской перевернутая кверху дном. На ее днище были наклеены латки из стеклоткани с эпоксидным клеем, а мальчишки наждачками зашлифовывали их. Павлик присоединился к ребятам. Он тер от души, что даже пальцы начинали гореть. Работа монотонная, но Павлик был рад ей, ощущая причастность к общему делу.

Занятия на воде начались только в конце мая. Сначала Павлик ходил на маленьких яхтах класса «Оптимист». Затем ему доверили «Луч». Эту легкую пластиковую яхту с одним парусом гротом легко можно собрать и вооружить в одиночку. По сравнению с «Оптимистом» она считалась более скоростной, и юному яхтсмену нравилось рассекать на ней по акватории залива.

Все лето Павлик занимался в клубе и даже участвовал в локальных соревнованиях. Затем начался учебный год – последний перед выпускными экзаменами. Павлик редко стал появляться тут, а этим летом ему совсем стало не до яхт.

И вот он снова здесь. Вдыхает знакомый воздух с примесью морской соли и запахом тины.

В поход пошли на трех крейсерских яхтах: «Марии», «Искре» и «Дублёре». Павлик попал в экипаж «Дублёра», куда кроме него входили еще четыре человека, в том числе и его инструктор Костя. Конечная цель маршрута – залив Песчаный. Чтобы до него добраться, необходимо будет сделать одну остановку у Монастырского мыса.

На сборы ушло около двух часов. И вся их небольшая флотилия вышла в море уже в двенадцатом часу дня. Яхты взяли курс на выход из залива и, гонимые легким ветерком, заскользили по волнам.

Павлик заступил на вахту вместе с Костей. Инструктор сидел на руле и управлял гротом, а Павлик – косым стакселем. Ветер дул почти встречный, поэтому приходилось идти галсами. Яхты чертили зигзаги на воде больше часа, пока город не превратился в узкую полоску. Они покидали Большой залив. Справа по курсу виднелась оконечность мыса, на котором когда-то появлялся замок. Сейчас там чернели только голые скалы, о подножия которых разбивались крупные волны.

Ветер посвежел, и начало слегка штормить. Яхту то поднимало, то опускало волной. На Павлика накатила тошнота.

– В кубрике целый рюкзак с яблоками, – сказал ему Костя. – Специально для таких случаев брали.

Павлик спустился в кубрик, нашел заветный рюкзак и взял себе одно яблоко. Оно оказалось невыносимо кислым, отчего Павлика передернуло. Но он мужественно съел все яблоко до последней косточки. Как ни странно, но это помогло. Тошнота прошла, и он вновь поднялся наверх и заступил на вахту.

Таинственный мыс уже удалялся. Павлик посматривал в его сторону, удивляясь тому, что там когда-то мог стоять замок.

– Что смотришь? – окликнул его Костя. – Этот мыс называется Черная скала. Не дай Бог приблизиться к нему во время шторма. Яхту может разбить в щепки.

– А ты много раз видел его?

– Мыс-то? Да каждый раз, как из Большого выходим. Всегда он справа по борту остается.

– И ничего странного ты никогда не замечал? – спросил Павлик.

– Странного? Слушай, было один раз. Года четыре назад, если память не изменяет. Идем мы так же. Волнение приличное. Я посмотрел на мыс и обомлел. На мысу стоит что-то вроде замка. Короче крепость какая-то. Я думал, мне показалось. Позвал Виктора, своего напарника. Тот тоже увидел эту крепость. Мы прошли мимо мыса, и все смотрели в его сторону, пока он не скрылся из виду. А когда возвращались назад, смотрим, а на мысу ничего уже и нет. Тогда мы с ним решили, что это точно было какое-то наваждение. И не стали никому об этом рассказывать.

Павлик слушал этот рассказ, затаив дыхание. Ведь это происходило как раз в то время, когда они вместе с профессором, Юлькой и Сашкой находились в замке. И оказывается, они – не единственные свидетели того события.

Вскоре мыс совсем скрылся, и яхты взяли курс на юго-восток к мысу Монастырскому. Он получил свое название от монастыря, расположенного на нем. Этот монастырь построили несколько веков назад монахи Ордена Святого Креста. Но он уже давно не функционировал.

Яхты подошли к Монастырскому мысу и вошли в залив Змеиный. Узкий залив далеко врезался в сушу, изгибаясь как змея. Наверное, поэтому его так и назвали. В одном из изгибов у берега находился деревянный пирс, а рядом с ним – небольшая избушка. Это место часто использовалось для привалов у рыбаков и путешественников. Яхты подошли к пирсу и пришвартовались. Здесь планировалось переночевать.

Когда все участники похода высадились на берег, руководитель яхт-клуба Дмитрий Иванович разрешил ребятам побродить по лесу. Дело было в августе, самый разгар грибной поры. Поэтому юные яхтсмены, взяв ведра и ножики, отправились попытать счастья. Павлик тоже последовал их примеру.

Он отправился вверх по склону холма. Ноги ступали по мягкому мху, растущему меж высоких стволов сосен. Грибов попадалось мало, и Павлик пробирался довольно быстро. Поднявшись на склон, он увидел в отдалении серые стены монастыря. Павликом овладело любопытство, и он зашагал в сторону старинного сооружения.

Он вышел к высокой каменной стене, уходящей вправо и влево от него и заканчивающейся с обеих сторон круглыми башнями. Он повернул направо, и когда достиг одной из них, увидел, что после башни стена, меняя направление, уходит дальше. Павлик продолжил идти вдоль монастырской стены. Вскоре показались ворота. Вернее здесь был только проем, так как самих ворот на месте не оказалось. Павлик беспрепятственно проник внутрь и очутился на изрядно захламленном дворе. Кругом громоздились кучи строительного мусора. Мрачные здания взирали на Павлика пустыми темными окнами с выбитыми стеклами.

Он немного побродил среди всей этой разрухи, нагоняющей тоску, и наткнулся на могилу. Одну единственную во дворе. Надгробие выложено ровными отесанными камнями. А на камне, который служил памятником, высечено латинскими буквами «Святой Пауль».

– Что бы это значило? – спросил сам себя Павлик, прочитав надпись.

Он постоял возле могилы, изучая надгробный камень, как вдруг заметил небольшую щель у его подножия. Любопытство заставило засунуть туда руку. На шершавой каменной поверхности его пальцы нащупали что-то круглое, величиной почти с ладонь. Он осторожно достал этот предмет. Потемневший от времени кругляш был явно из металла. Он немного оттягивал руку и холодил кожу. Видимо, это был какой-то медальон. Вон даже отверстие у него есть, чтобы подцепить на веревочку или цепочку. На одной стороне Павлик увидел барельеф щита с гербом: в центре щита рельефно выделялась змея в форме восьмерки, зажавшая свой хвост во рту. На голове змеи красовалась крошечная корона. Точно такой же герб, только нарисованный красками на деревянном щите, Павлик рассматривал вместе с Юлей четыре года назад в каминном зале замка.

Он перевернул кругляш. И обомлел. На обороте был отлит рельефный профиль рыцаря Вильгельма, того самого, чей портрет Павлик видел однажды. Профиль рыцаря удивительным образом напоминал ему профессора Волобуева.

Павлик с возникшим вдруг волнением положил загадочный медальон в карман брюк и зашагал прочь из заброшенного монастыря. Прошло уже достаточно много времени, и его могли хватиться на яхтах.

8. Новая находка

После возвращения из похода Павлик решил очистить медальон от черного налета. Он раздобыл зубной порошок и откопал на антресоли обрезки от старых валенок. Засыпав кругляш порошком, он смочил его водой и стал натирать куском войлока. Через полчаса медальон засверкал белым металлическим блеском. «Неужели серебро?» – подумал Павлик. Повернув медальон профилем Вильгельма к себе, он обнаружил на нем чуть ниже барельефа нацарапанные чем-то две русские буквы «И» и «Б».

«Что это? – удивился Павлик. – Неужели инициалы Игоря Борисовича? Невероятно. Медальон пролежал под надгробным камнем, бог знает, сколько лет. Или это всего лишь совпадение?»

Павлик вертел в руках серебряный кругляшек, пытаясь проникнуть в тайну его появления и, главное, в тайну нацарапанных букв. В голову ничего не лезло. Тогда он решил пойти к Сашке.

Его друг оказался дома. Павлик с порога потащил Сашку в зал и торопливо достал из кармана загадочный медальон.

– Посмотри, что у меня есть.

Сашка взял в руки кругляш, блестевший как новенький после стараний Павлика.

– Ты поверни его вот так, – подсказал Павлик.

Сашка вгляделся в профиль и воскликнул:

– Так это же Игорь Борисович! Только без очков.

– Ты буквы под ним видишь?

– О, точно! И. Б. А что тут удивительного, если на нем Игорь Борисович нарисован?

– Ты что? Какой это Игорь Борисович? Это же Вильгельм!

– Почему ты как уверен?

– Я видел его на портрете, тогда еще в замке. Помнишь, я рассказывал, что наш профессор оказался очень похожим на того Вильгельма?

– Да, припоминаю. Но все же почему ты так уверен? И откуда он у тебя?

Павлик рассказал о том, как он нашел медальон. Сашка, выслушав, принялся усердно тереть пальцами висок: верный признак того, что он серьезно задумался.

– Выходит, кто-то положил его под камень. Но когда? И почему на нем все же нацарапаны эти буквы?

– Я думаю, – ответил Павлик, – совпадений здесь быть не может. Это не что иное, как инициалы Игоря Борисовича.

– Может это опять послание нам из того мира, куда пропала экспедиция?

Сашка продолжал вертеть в руке медальон, как вдруг его осенила мысль:

– Послушай, Павлик. А что, если эта находка указывает на то, что нам нужно искать следы Игоря Борисовича в том самом монастыре?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Предлагаю отправиться туда и обшарить его.

– Как мы попадем в монастырь? По суше я дороги туда не знаю.

– А что, если попросить твоих товарищей из яхт-клуба свозить нас к монастырю на яхте?

Павлик призадумался. Сможет ли он уговорить Костю отправиться в такой поход? Разрешат ли ему?

– Хорошо, я попробую, – ответил Павлик.

Ему пришлось рассказать Косте всю историю с замком и исчезновением профессора. Рассказ так впечатлил инструктора, что тот взялся помочь ребятам с большим воодушевлением. Дмитрий Иванович после долгих уговоров разрешил Косте взять «Дублёра», и спустя несколько дней яхта отошла от причала.

Помимо Кости, Павлика и еще двух молодых ребят на яхте в качестве пассажиров отправились Сашка и Юля. Сашка не мог удержаться и рассказал Юле про находку Павлика и предстоящий поход. Юля буквально прилипла к друзьям с просьбой взять ее с собой. Ребята не смогли отказать ей. И вот они шли под наполненными свежим ветром парусами к заветному Монастырскому мысу.

Войдя в залив Змеиный, яхта пристала к знакомому уже пирсу. Костя, оставив на судне двух членов экипажа, сам присоединился к этой импровизированной экспедиции. Ему тоже захотелось принять участие в поисках.

Их компания быстро добралась до монастыря. Во дворе все было так же заброшено, как и при прошлом посещении этого места Павликом. Он подвел друзей к могиле Святого Пауля и показал им щель, где нашел медальон. Сашка просунул туда свою ладонь, пошарил в небольшом углублении, но ничего нового не обнаружил.

– Может, пройдем внутрь? – предложил Костя.

Все согласились с его предложением и направились к большому зданию в центре двора. Постройка имела один этаж и, разделяя двор на две части, тянулась от западной стены к восточной. Посредине здания находился арочный вход. Одной створки двери не было на месте, а вторая наполовину была распахнутой. Над входом прямо с крыши поднималась широкая круглая башня, имеющая еще два этажа и увенчанная полукруглым куполом, в обшивке которого зияло великое множество дыр.

Компания поднялась по каменным ступеням и вошла в темноту. Здесь все пропахло сыростью и плесенью. Веяло тоскливой заброшенностью.

– Как неуютно-то, – промолвила Юля. – Неужели мы найдем тут следы Игоря Борисовича?

– Но медальон как-то же попал сюда, – возразил ей Сашка. – Значит, наш профессор мог здесь быть.

Друзья нашли длинный коридор, вдоль стен которого тянулась вереница дверей. Они заглянули в первую и поняли, что это не что иное, как монашеская келья. Сквозь узкое окошко почти под самым потолком сюда проникал уличный свет. У одной стены находились остатки деревянной кровати, у второй – грубо сколоченный столик, рядом с которым стоял неуклюжий стул. Под ногами хрустел разбросанный мусор.

Ребята решили проверить каждую дверь. Везде они видели одно и то же. Когда они вошли в очередную келью, седьмую или восьмую по счету (никто из друзей их толком не считал), Сашка вдруг нагнулся к полу и поднял какую-то вещицу. Он поднес ее ближе к глазам и, внимательно разглядев, произнес:

– Странно. Похоже на крышку от «Романтика».

– Ну и что здесь странного? – спросил Костя. – После монахов здесь размещалась какая-то контора уже в наше время.

– Просто у Алексея, одного из коллег Игоря Борисовича, тоже был «Романтик», и эта крышка очень похожа на крышку от его магнитофона.

– Мало ли таких магнитофонов встречается, – усомнился Костя.

Павлик и Юля принялись разгребать мусор, которого на полу было предостаточно, и отыскали еще несколько пластиковых обломков и сильно окислившиеся металлические части кассетного механизма. В дальнем углу Костя обнаружил шесть круглых батареек с трудом читаемой из-за толстого слоя ржавчины надписью «Орион».

Сашка собрал все найденные части вместе и с твердой уверенностью произнес:

– У Алексея был точно такой же.

Тут Юля, заглянувшая под кровать, юркнула вниз и тут же вынырнула обратно, держа в руках магнитофонную кассету. Она положила ее на стол рядом с остатками магнитофона. На полуистлевшей наклейке кассеты можно было прочитать почти уже стертую надпись «Кино». Сашка, увидев кассету, засиял.

– Это же кассета Алексея! Его любимая. Я много раз видел ее. И надпись эта сделана его рукой.

9. У костра

Обследование оставшихся комнат ничего нового не принесло. Друзья собрали в пакет части магнитофона вместе с кассетой и батарейками и направились к выходу. Когда вышли из монастыря, уже приближался вечер. Чтобы не возвращаться в город по темну, решили переночевать в избушке, расположенной рядом с причалом.

На костре приготовили ужин и, расположившись около веселых язычков пламени, уже в сгустившейся темноте все участники похода весело заработали ложками.

– И все же странно как-то получается, – проглотив очередной кусок картошки с тушенкой, произнес Сашка. – С момента пропажи экспедиции прошло меньше двух месяцев, а батарейки из магнитофона покрыты таким слоем ржавчины, будто пролежали в сырости сотню лет, если не больше.

– А может эти батарейки не с этого магнитофона? – предположил Павлик. – Просто случайно оказались рядом.

– Может и не с этого, – ответил Сашка, – Но в том магнитофоне стояли точно такие же. Это я помню, потому что сам их менял. И в фонариках у ученых эти же батарейки были.

– А что, если Игорь Борисович и его товарищи попали в прошлое? – предположила Юля. – И этот магнитофон оказался в монастыре за долго до нашего нынешнего времени?

– Юля, замок смещался только в другое пространство, – возразил ей Сашка. – В прошлое или в будущее он попасть не мог.

– Но в других пространствах время может течь по-другому, – высказал новое предположение Павлик. – Помните, что произошло с Юммом, когда он попал в мир файвиоллов?

– Даже если так, то… – Сашка принялся тереть висок.

– В другом пространстве, – подхватил его Павлик, – время пошло быстрее, и там батарейки успели окислиться. А потом снова попали в наше пространство, где прошло всего полтора месяца. Но выглядят теперь намного старее.

– Нестыковочка получается, – вставила Юля. – Эти обломки нужно было как-то принести в монастырь, который из нашего мира не исчезает, а значит и по пространствам не перемещается. И это должно было произойти совсем недавно. А мусор, в котором мы их нашли, пролежал, бог знает сколько времени.

Костя и двое его товарищей из яхт-клуба с интересом слушали этот разговор, мало понимая ход мыслей ребят и девушки. Те в свою очередь, заметив удивленные взгляды яхтсменов, замолчали и продолжили жевать картошку.

После ужина Костя отправил своих товарищей на яхту: им предстояло провести ночь на судне, охраняя его на всякий случай от непрошеных гостей. Сам он вместе с Сашкой зашел в домик, где они занялись приготовлениями к ночевке.

Павлик с Юлей остались у костра. Они некоторое время молча сидели на бревнышке, глядя на уже угасающий огонь. Вдруг Юля произнесла:

– Ты изменился. Повзрослел.

– Да и ты тоже изменилась. Настоящей красавицей стала.

– Ты, наверное, и не вспоминал обо мне все это время?

– Напротив, частенько вспоминал.

– Да? Почему?

– Ты мне понравилась еще тогда в походе к замку.

– А мне казалось, что ты меня совсем не замечал.

– Тогда я сам не понимал этого. А когда расстались, начал скучать.

– А сейчас, тоже нравлюсь?

– Еще больше, чем тогда. Но ты такая… красивая, что я даже боюсь думать о тебе. У тебя вон сколько ухажёров.

– Ты о Володе и Сашке?

– И о них тоже.

– Странно. Мне и Володя нравится, и Сашка, и ты. Каждый из вас по-своему хорош. И мне действительно сложно выбрать кого-то одного из вас. Ты не обижаешься ведь на это?

– Нисколько. По всей видимости, ты еще никого по-настоящему не полюбила.

У них за спиной раздался шорох и хруст сухих веток. Они оба одновременно обернулись и увидели выходящего из темноты Сашку.

– Я не помешал? – в его голосе послышалась слабо скрываемая обида.

– Да нет, можешь с нами присесть, – ответил ему Павлик.

Сашка подошел ближе и внимательно посмотрел на Юлю. Та неловко съежилась под его взглядом.

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла она и встала. Не глядя на ребят, она перешагнула через бревно и удалилась в сторону домика. Сашка проследил за ней взглядом, а затем присел рядом с Павликом.

– Чего это она? – спросил он.

– Саш, ты не злись на Юлю. Она еще сама не знает, с кем ей дружить.

– Она с тобой об этом говорила?

– В общем, да. Сказала, что ей мы все нравимся. Но она не может кого-то одного из нас выбрать.

Сашка подобрал валявшийся рядом сухой сук и подбросил его в костер. Пламя медленно поползло по дереву, обволакивая его своими язычками, и через несколько мгновений огонь заплясал с новой силой. Сашка молча глядел на разгоревшийся костер.

– Саш, я знаю, что тебе она нравится, – нарушил тишину Павлик. – Поэтому, я не буду тебе мешать. Но Юля, действительно, еще не определилась в своих чувствах. Ей необходимо время. И если ты ее по-настоящему любишь, я надеюсь, что и она полюбит тебя.

– Но и тебе она тоже нравится?

– Скрывать не буду. Да.

– Тогда давай, чтобы наша дружба не разрушилась, дадим Юле самой выбрать. И если она предпочтет кого-нибудь из нас, второй должен будет согласиться с ее выбором.

– Это ты правильно сказал. А сейчас пошли в дом. Ведь там и Костя еще есть. Нам четвертого конкурента не надо.

Друзья поднялись с бревна, затушили костер и в наступившей кромешной тьме отправились к избушке.

10. Неразрешимые загадки

Вернувшись из похода, друзья вместе с Юлей собрались дома у Сашки. Здесь они разложили все свои находки на столе, заботливо освобожденном от всего лишнего. Судя по обломкам магнитофона, он был разбит при ударе о каменный пол, отчего его части разлетелись по разным углам комнаты. Металлические узлы механизмов оказались такими же окисленными и заржавленными, как и найденные батарейки. Магнитная лента в кассете, когда ее потянули, рассыпалась на глазах.

– Сколько же лет прошло с того момента, как этот магнитофон попал в ту келью? – удивился Павлик.

– И, несомненно, магнитофон и медальон связаны между собой, – сказал Сашка. – Магнитофон был у Алексея, когда он отправился вместе с профессором к замку. На медальоне – инициалы Игоря Борисовича. И они оба оказываются в одном месте.

– Но как нам расшифровать эту связь? – вставила Юля.

– Думаю, стоит пойти к Теплову, – предложил Павлик.

– Он что, великий разгадыватель тайн? – спросил Сашка с раздражением в голосе. – Без него никак не обойтись?

Юля сурово посмотрела на него.

– Саш, ты опять начинаешь?

– Я не знаю, кто он там на самом деле, – вступился за Сергея Павлик, – Но он уже оказался впутанным в эту историю. И заметьте, дрозд с посланием прилетел именно к нему.

– Это верно, – согласился Сашка.

***

Ближе к вечеру они явились к Сергею. На кухне сидел Владимир и потягивал чай из огромной кружки. Сашка зло скосил глаза в его сторону, но ничего говорить не стал.

Ребята разместились в тесной кухне, заняв все имеющиеся табуретки. Павлик показал Теплову найденный медальон. Тот внимательно рассмотрел его со всех сторон и выслушал историю про то, как он был найден. Затем показали обломки магнитофона вместе с батарейками и кассетой, разложив все это на кухонном столе. Владимир с любопытством принялся разглядывать находки. Павлик и Сашка рассказали про второй поход к монастырю.

– Забавно получается, – проговорил Сергей, выслушав ребят. – Если бы тебя, Павлик, не позвали в первый поход, то и медальона ты не нашел бы. И хотя эта находка выглядит совершенно случайной, тут явно не могло быть места для чистой случайности.

– Сережа, – обратилась к Теплову Юля, – может это еще одно послание?

– А о чем оно нам говорит? – Сергей в упор посмотрел на нее.

– Может этот монастырь тоже как тот замок? – предположил Сашка. – Перемещается по пространствам?

Владимир высоко поднял брови и улыбнулся.

– Неужели вы во все это верите? – спросил он.

– Володя, у тебя есть идеи получше? – Юля перевела взгляд на него.

– Надо поискать объяснения, исходя из известных нам законов природы. Медальон мог случайно попасть на могилу. И с профессором, может, он совсем не связан. А магнитофоны такие можно встретить почти в каждом доме.

– Но это именно тот! – выпалил Сашка и злобно глянул на Владимира. – Надпись на кассете сделана рукой Алексея.

– Там слово-то всего одно. Мало ли кто также мог написать.

– Это именно та кассета! – настаивал Сашка, и видно было, как у него все закипает внутри.

– Не спорьте, – вмешался Теплов. – Сейчас мы о чем угодно можем гадать. Надо как следует изучить все находки и потом уже делать выводы.

– Да я что? Только пытаюсь понять, – оправдываясь, произнес Владимир. Он встал из-за стола, с грохотом отодвигая табурет. – С вами интересно, но мне пора. Сегодня мой друг уезжает на учебу. Я обещал его проводить.

Владимир со всеми распрощался и быстро вышел. Теплов закрыл за ним дверь и вернулся на кухню. Он еще раз осмотрел предметы, разложенные на столе.

– Надо разузнать информацию о монастыре, – сказал Сергей. – Завтра я отправлюсь в библиотеку и попытаюсь что-нибудь найти про него.

***

Владимир застал Иосифа, когда тот выходил из подъезда: груженый чемоданом и с закинутым на плечо рюкзаком. Владимир помог другу, взявшись нести чемодан. Они направились к трамвайной остановке.

– Есть новости о профессоре? – спросил Иосиф.

– Даже не знаю, новости ли это?

Владимир поведал о находках ребят. Когда он уже заканчивал рассказ, подошел трамвай. Друзья загрузились в полупустой вагон. Сели на деревянные сиденья в хвостовой части, поставив чемодан с рюкзаком у ног.

– Если это действительно магнитофон одного из пропавших ученых, – произнес Иосиф, – то история приобретает все более интересный оборот.

– А тебе не кажется, что ребята все притягивают за уши? И Сергей с ними заодно.

– Володя, надо смотреть фактам в глаза. Мы имеем остатки магнитофона и кассету одного из членов экспедиции. Допустим, что это так и есть. И еще имеем медальон с изображением Вильгельма, похожего на Волобуева, с нацарапанными инициалами профессора. Я не большой любитель фантастики, но я бы предположил, что ученые попали в прошлое. И найденные вещи – это все что от них осталось.

– Иосиф, у тебя воображение еще извращеннее, чем у этих мальчишек. Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Как можно попасть в прошлое? В нашем-то материальном мире.

– Я лишь сделал предположение. Жаль, что мне нужно уезжать, и я не смогу узнать, чем эта история у вас закончится. Но если бы мы делали ставки, я поставил бы на свою гипотезу месячную стипендию.

– Хм, а это идея. Тогда я ставлю свою стипендию против твоей.

Друзья взялись за руки, и Владимир торжественно разбил их.

Трамвай, громыхая, подкатил к вокзальной площади. До поезда оставалось около пятнадцати минут. Владимир с Иосифом прошли на платформу и остановились у массивной скамьи с коваными опорами.

– Как у тебя с Юлей? – спросил Иосиф.

Владимир вздохнул, плечи его вдруг поникли. Устремив взгляд туда, где сходились железнодорожные пути, он произнес:

– Не знаю. Мне кажется, она меня совершенно перестала замечать. Вертится с этими пацанами дни напролет. Думаю, она в кого-то из них втюрилась.

– Ну и ладно, – Иосиф хлопнул Владимира по плечу. – Выбрось ее из головы. Сколько у тебя уже было этих влюбленностей? И эта тоже пройдет.

– Пройдет ли? Я еще никого так не любил.

– Что, так серьезно? – Иосиф с сочувствием посмотрел на Владимира. – Тогда я не знаю, что тебе посоветовать.

Объявили поезд. С дальнего конца рельсов показался тепловоз с двумя яркими глазами фар. Друзья начали прощаться.

– Давай, студент, учись, – Владимир подал другу чемодан.

– Кстати, совсем забыл тебе сказать. Мою курсовую признали лучшей в нашем потоке. В этом и твоя заслуга, Володь. Если бы не твои графики и формулы, я бы ее завалил.

Поезд остановился. Друзья обнялись. Иосиф потащился с тяжелым чемоданом к своему вагону, а Владимир провожал его взглядом. Когда еще друг приедет? Не раньше зимней сессии, это точно.

***

На следующий день Сергей пришел в городскую библиотеку. Здесь его хорошо знали и поэтому без лишних препятствий предоставили возможность порыться в архивах. Изучив целый ряд каталогов, Сергей отыскал несколько книг и статей, в которых упоминался вдруг ставший таким загадочным заброшенный монастырь. Оказывается, он назывался монастырем Святого Павла (или по другим источникам Пауля), основавшего его в начале 13 века. Годы основания монастыря Сергею удалось узнать в одной брошюре, посвященной развитию христианства на территории области. Это событие произошло примерно в 1225-1235 годах. Погружаясь в легенды и летописи, связанные с ранней историей Еловграда (в прошлом Йеллокленда), Теплов узнал, что Святой Пауль пришел в земли, населенные лоугеттами, вместе с Вильгельмом Норденбергом. Этот священник основал первую христианскую церковь в старом Йеллокленде, а затем принял монашество и построил монастырь к югу от столицы герцогства.

Пока эти сведения мало что говорили Сергею о связи священника с медальоном. Прослеживалась только связь его с Вильгельмом, профиль которого изображен на таинственной находке. Но почему буквы «И. Б.»? Не указывают ли они на то, что между Волобуевым и Вильгельмом существует какая-то связь? Ну и конечно сходство. Сергей не знал лично профессора, но он видел его фотографии, и мог тоже заметить, что профиль Вильгельма весьма похож на ученого. Но что из этого?

Оставалось загадкой и то, когда именно медальон попал на могилу Пауля. Если он оказался там в те времена, когда священник был похоронен, то откуда на нем эти буквы? По рассказу Павлика, буквы он увидел, когда очистил медальон от черного налета. Значит, их нацарапали очень давно.

Ну и этот разбитый магнитофон. Если верить Сашке, он был вместе с членами пропавшей экспедиции, а значит вместе с профессором. Но как он попал в этот монастырь? И почему он так сильно «состарился»?

Не найдя ответов на свои вопросы, а только приобретя новые загадки, Теплов отправился к Ирине Волобуевой. Застав ее дома, он показал ей медальон, переданный Сергею на время проведения этого расследования. Ирина повертела медальон в руках с удивленным видом.

– Вам ни о чем не говорит эта вещица? – спросил Теплов.

– Нет. Я вижу ее первый раз. А где вы ее нашли?

– Этот медальон обнаружил один мой знакомый. В бывшем монастыре. Вы не находите, что изображенный здесь человек напоминает вашего мужа?

– Да, сходство есть. Вы думаете, что это он?

– Мы думаем, что это Вильгельм Норденберг. Средневековый рыцарь.

– Сергей, скажите, а что это за буквы? – вдруг спросила Ирина, приглядевшись к медальону. – Тут инициалы Игоря?

– Похоже на его инициалы. Но мы не можем быть в этом уверены. Ведь нам неизвестно, как эти буквы появились здесь. Мы ничего не знаем о том, как и когда медальон был сделан и связан ли он как-то с вашим мужем. Я думал, у вас есть какие-нибудь соображения или, может, вам известна эта штуковина?

– К сожалению, медальон мне ни о чем не говорит. У Игоря много древних вещей. Но среди них я не видела ничего подобного.

Сергей распрощался с Ириной Волобуевой. Выйдя из подъезда ее дома, он медленно побрел по улице. Он понял, что столкнулся с необъяснимой загадкой, разгадать которую никак не удается. О том, где сейчас находится пропавший профессор, можно только гадать. Все таинственные послания, полученные от него, ничего не прояснили, а только еще больше запутали Сергея. Он чувствовал себя побежденным в этой странной истории, которую не сумел расследовать. Нет, он не сыщик, конечно. Но он считал себя знающим толк в общении с потусторонними духами. Он надеялся найти следы пропавшей экспедиции в параллельных мирах, которые он время от времени видел в своих снах. Он верил, что найдет ключик к разгадке этого таинственного исчезновения. Но нет. Ничего он не нашел. Он должен был это признать. И извиниться перед людьми, поверившими ему.

Вернувшись к себе, Сергей застал Юлю, Сашку и Павлика. Жена успела напоить их чаем. Они дружно сидели на кухне с уже пустыми кружками и с нетерпением ждали результатов расследования.

– Увы, я ничего не нашел, – с прискорбием на лице сообщил Теплов.

– Совсем, совсем ничего не узнал? – чуть ли не со слезами спросила его Юля.

– Только кое-что про этого монаха – Святого Пауля. А про медальон – ничего. И боюсь, что мы так ничего и не узнаем.

Сергей отдал серебряный кругляш Павлику. Ребята молча попрощались и покинули квартиру Теплова.

Часть четвертая

1. Сон

В Еловград пришла зима. В этом году она выдалась особо снежной и морозной. В конце декабря потеплело, и жители города смогли весело отметить новогодние праздники. Но после Рождества холода снова взялись за свое, загнав людей в теплые дома.

Как-то одним январским вечером Владимир пришел к Теплову. Лицо его раскраснелось, глаз не было видно из-за затянувшихся инеем стекол очков, а меховую шапку покрывал белый куржак. Сняв рукавицы, Владимир стал растирать замерзшие щеки, прежде чем разуться и пройти в квартиру.

– Что нового, – спросил его Сергей, когда Владимир появился на кухне и сел возле самовара.

– Да вот, стих новый написал. Принес показать.

Владимир передал Теплову листок бумаги, покрытый с одной стороны короткими строчками, сложившимися в несколько четверостиший. Сергей, взяв лист, принялся читать:

«Нас разделяют время и пространство.

Скажу «Ау», оно не долетит.

Царит меж нами дух непостоянства,

И неизвестно, что еще царит…»

– Слушай, – вдруг сказал Теплов, прервав чтение. – Мне сегодня снился интересный сон. Какой-то мужик весь в белом с длинной седой бородой позвал меня по имени. «Сергей, ты слышишь меня?» – спросил он. Я ему в ответ: «Слышу». Тогда он говорит: «Скажи Сашке, Павлику и Юле, чтобы они пришли через два дня к месту, где находится замок». Я его стал спрашивать: «А зачем?». Он говорит: «Не задавай лишних вопросов». А потом добавил: «Чтобы они пришли одни. Ровно в полдень». После этого мужик исчез. Я сразу же проснулся. Огляделся по сторонам. И знаешь, что заметил?

– Что?

– Мне показалось, что в комнате стоит слабое голубое сияние. Правда, оно почти сразу пропало. Но я его точно видел.

– Сергей, это же только сон.

– Я думаю, это не случайный сон. Мужик этот не зря мне приснился.

– Ты собираешься сказать ребятам, чтобы они шли на тот мыс?

– А ты, думаешь, не стоит?

– А вообще, что это за мужик? Ты его раньше где-нибудь видел?

– Вживую не видел. Но… Погоди… Я вроде припоминаю, где он мог мне попасться.

С этими словами Теплов вскочил с табуретки и быстро удалился в комнату. Владимир остался сидеть на кухне. Через пару минут Сергей появился с книжкой в руках. Это была какая-то старая книга с потрепанными и пожелтевшими от времени страницами.

– Это собрание мифов и легенд лоугеттов, – сказал Теплов. Он полистал книгу и остановился на одной из страниц. – Вот. Здесь.

Сергей протянул книгу Владимиру. На открытой странице был изображен седовласый старик с длинной бородой и в белых одеждах.

– Это изображение одного из Отцов Вселенной, в которых верили древние лоугетты. Этот рисунок сделан по изображению, найденному в одном старинном храме лоугеттов. Они его называли Архаем. Здесь приводится легенда о появлении Архая. Вот, смотри, здесь написано: «Появилось голубое сияние. И возник светящийся шар, который превратился в седого старика. Старик спустился на землю и предстал перед собравшимися людьми. Он, не открывая рта, заговорил. Низкий голос проникал в душу каждого. Старик сообщил, что он – один из Отцов Вселенной, создавших этот мир, назвавшись именем Архай. А лоугеттов он назвал своими детьми. Он велел лоугеттам построить храм и выбрать жрецов, которые будут общаться в этом храме с Отцами Вселенной. А в ответ он обещал охранять лоугеттов от бед и лишений. И выбрали лоугетты из своих рядов семь жрецов. И построили далеко в горах храм. И жрецы молились Отцам Вселенной в храме. И с тех пор беды не приходили к лоугеттам. И жили люди в достатке и в мире со всеми. А жрецы управляли народом мудро. И помогали им Отцы Вселенной советом и добрым словом».

Теплов закончил читать.

– Ты хочешь сказать, Сергей, что к тебе приходил во сне их бог?

– А что если все их легенды – правда? И те, кого они считали богами, существуют на самом деле? Ведь здесь тоже написано про голубое сияние.

– Так если ты до этого читал эту книгу и видел этот рисунок, то тебе и приснилось все это, – Владимир не хотел верить в чудеса.

– Я эту книгу читал еще лет десять назад. С чего это вдруг мне сегодня мог вспомниться и присниться какой-то там Архай?

Наступило молчание. Владимир не знал, что еще можно тут сказать. Странный сон Теплова можно было просто списать на его воображение, занятое последнее время поисками пропавшего профессора.

– Ты помнишь, – заговорил вновь Сергей. – Ребята рассказывали нам про страну Отцов Вселенной, куда попал этот странный мальчишка по имени Юмм? Ведь по их рассказам мир Отцов Вселенной существует параллельно с нашим миром. Жрецы лоугеттов по всей видимости видели его представителей. И об этом сложили легенды и сделали целый культ. Я думаю, надо ребятам рассказать про мой сон.

Когда Сашка, Павлик и Юля выслушали рассказ Сергея о явившемся во сне старике, Сашка воскликнул:

– Так того файвиолла, у которого жил Юмм, тоже Архаем звали! Паш, ты помнишь?

– Да, припоминаю. Юмм его называл Архай Второй. Он вроде был советником по переходам.

– Значит это он и есть! – глаза у Сашки засветились. – Это привет нам от Игоря Борисовича! Я просто уверен, что этот Архай хочет нам что-то сказать о профессоре.

– Саш, а ты понял, что нам было велено прийти туда одним? – вмешалась в разговор Юля.

– Ну и что, – горячился Сашка. – Ну и пойдем. Или ты боишься?

– Нет, не боюсь, – слегка обиделась Юля. – Просто, как-то странно это все. Зачем такая таинственность?

– Признаться, мне бы тоже хотелось побывать там, – сказал Теплов. – Но, если следовать указаниям этого Архая, то нам придется отправить ребят одних.

– Что за нелепость! – воскликнул Владимир. – Слепо исполнять просьбу какого-то мужика из сновидения. Кому расскажи, засмеют.

– Может, мы отправимся вместе с ребятами, проводим их до мыса? – предложил Сергей. – И подождем где-нибудь поблизости. А то действительно, как-то нехорошо бросать их в таком глухом месте.

С его предложением все согласились.

2. Замок

Чтобы попасть на мыс, необходимо было сначала доехать до поселка Прибрежный на автобусе. Автобусы ходили четыре раза в день. Первый рейс отправлялся от автовокзала в восемь пятнадцать. Дорога до поселка занимала около часа. А потом нужно было идти по лесу не менее двух часов. В общем, добраться до места к двенадцати часам можно, но получалось совсем впритык. Однако другого выхода у наших друзей не было. Такси стоило дорого, да еще, пойди, найди того, кто согласится ехать в такую глухомань. Оставалось надеяться только на автобус.

В назначенный день вся компания собралась на автовокзале к восьми часам. Из «Каравеллы» кроме Теплова и Владимира к этой отважной вылазке примкнул еще Виталий Скворцов. Сергей сходил на автостанцию и купил на всех билеты. Сели в автобус и поехали в сторону Прибрежного.

В поселок прибыли в начале десятого. Вышли у неказистой остановки, которая состояла из дырявого деревянного навеса и облупленной скамейки, испещренной всевозможными надписями. Из автобуса появилось еще несколько человек. Они не спеша побрели по единственной улице в сторону деревянных домиков, стоявших у дороги.

Почти рассвело. Восточная часть небосклона, поднимавшаяся над темно-серым силуэтом леса, слегка размытым из-за морозного тумана, окрасилась в розовые тона. Здесь за городом мороз был особенно жгучий. Он сразу стал пощипывать нос и уши вырвавшихся из города друзей.

– Да, – протянул Сергей. – В такой мороз мы тут быстро скукожимся. Придется в лесу костер разводить.

– Давайте уже быстрей пойдем, а то точно замерзнем, – сказал Виталий. – Идти всегда теплее, чем стоять.

И вся компания двинулась в путь по заснеженной проселочной дороге, ведущей в сторону Лукоморья. Через несколько поворотов показались закрытые и занесенные снегом ворота лагеря. Зимой здесь никто не жил, от чего лагерь казался совсем заброшенным.

В метрах ста от ворот у дороги начиналась тропинка, которая уходила в сторону леса. Она была чуть заметна под снежным покрывалом. Видимо, здесь уже давно никто не ходил. Друзья продвигались по ней гуськом, утопая в снегу почти по колено. Солнце поднялось из-за леса и осветило окрестности. Туман рассеялся, открыв путникам ясное безоблачное небо.

Наконец, компания достигла первых деревьев. А тропинка уходила дальше. Сашка хорошо помнил ее. Летом он несколько раз бегал по ней в Лукоморье. В лесу тропа оказалась не такой занесенной, и двигаться стало легче.

Часам к одиннадцати компания вышла на поляну, где прошлым летом располагался лагерь экспедиции.

– Давайте здесь передохнем, – тяжело дыша, проговорил Сергей Теплов. – В таком темпе я уже идти не могу.

– Ты, Сережа, курил бы поменьше, – упрекнула его Юля, видя, как Сергей достает очередную сигарету.

Теплов хотел было возразить в ответ, но передумал и молча отошел в сторону. К нему присоединился Виталий.

– Ну что, господа поэты, – обратился к старшим товарищам Сашка. – Вы тут давайте обустройте привальчик, костерок разведите, а мы с Павликом и Юлей двинем дальше. Времени остается совсем мало.

Владимир посмотрел на Сашку, потом на Юлю.

– Не хотел бы вас туда одних отпускать, – выговорил он.

– Володя, – ответила Юля, – ты за нас не переживай. Мы уже не первый раз туда идем. А вы, действительно, разведите костер. Вон замерзли уже все. Мы вернемся – тоже погреемся.

Теплов подошел к ребятам и как-то по-отечески посмотрел на них.

– Вы если что, кричите. Авось, услышим.

Сашка, Павлик и Юля снова вошли в лес и стали пробираться сквозь сугробы по направлению к мысу. Тропинок не было, приходилось проваливаться в снег, медленно продвигаясь к цели.

Впереди шел Сашка. За ним – Юля. Старалась идти по его следам. Замыкал шествие Павлик.

– Я уже не могу, – произнесла Юля после пятнадцати минут такой ходьбы. – Мне кажется, мы не дойдем до этого мыса никогда. Да и есть ли в этом смысл?

– Ты что, уже засомневалась? – шикнул на нее Сашка.

– Ну, посуди сам, кто может быть там в таких сугробах? И почему мы вдруг взяли и поверили Сергею? Это всего лишь сон. Никакой гарантии нет, что этот его Архай говорил по-настоящему. Мало ли что человеку может присниться?

– Юля, – сказал Павлик, шедший позади и буквально наступавший ей на пятки. – Сергей не мог сам все это придумать. Даже если никакой Архай к нему по-настоящему не приходил, мы должны проверить его слова. Если мы не сходим туда, потом будем мучиться всю жизнь, что вот могли, а не дошли.

– Ты, Паш, верно говоришь, – поддержал друга Сашка.

– Да я с вами и не спорю, – решила оправдаться Юля. – Просто я устала. У меня сапоги уже полные снега. И руки скоро замерзнут.

Павлик хотел сказать ей: «Давай я погрею твои руки», но промолчал. Он не мог это сделать, находясь рядом с Сашкой. Он знал, что Сашка может не одобрить.

Перед друзьями совсем неожиданно появилась тропинка. Как вроде кто-то специально протоптал ее. Тропинка шла им навстречу со стороны мыса и обрывалась прямо посреди леса. Друзья ступили на утоптанный снег, сделали несколько шагов и обернулись. Тропа уходила далеко назад, откуда они пришли.

– Чудеса, – вымолвил Павлик. – Только что ее не было.

– А вдруг это уже начинается? – посмотрев на Павлика и Юлю, проговорил Сашка.

– Что начинается? – не поняла Юля.

– Смещение пространств, – ответил Сашка. – Мы с вами переходим в другое пространство. Туда где находится замок.

– Если так, давайте поторопимся, – предложил Павлик.

Друзья, ускорив шаг, почти побежали по появившейся чудесным образом тропинке. Деревья со снежными шапками мелькали по сторонам. Но ребята и девушка уже не замечали их, а рвались к невидимой цели.

Тропинка пошла на подъем, и бежать становилось труднее. Деревья по краям тропы стали уходить вниз, и между ними начало проглядывать неспокойное море, несущее свои черные холодные волны вглубь залива. Наконец, впереди лес поредел, и друзья увидели знакомые очертания замка.

Они сбавили ход, чтобы отдышаться. На морозном воздухе бежать не так-то легко. Раскрасневшиеся, испускающие белый пар, они остановились, глядя на загадочное сооружение, так манившее их все последнее время. Они рассматривали этот замок, еще не веря, что они его видят на самом деле.

– Давайте, подойдем к нему, что ли? – произнес, наконец, Сашка.

Ребята медленно подошли к воротам. Мост перед ними, как и четыре года назад, был разрушен. Но зато появился деревянный мостик с веревочными перилами, кем-то перекинутый через ров. Друзья, аккуратно ступая, перебрались на другую сторону рва. Вошли в нишу ворот и остановились, не решаясь открыть их створки.

– Ну что же, – проговорил Павлик. – С Богом.

И, поднатужившись, навалился на ворота.

3. В мире лоугеттов

Прошло восемь с лишним лет с того момента как Игорь Борисович Волобуев – профессор Еловградского университета по воле случая вместе с коллегами оказался в далеком прошлом. Он исправно играл роль Вильгельма Норденберга – средневекового рыцаря, вжившись в его образ на столько, что уже порою сам сомневался: кто он на самом деле? Может вся его прошлая жизнь, проходившая в далеком будущем, была просто сном? А он всегда жил здесь в краю лоугеттов, в окружении неотесанных, но смелых и преданных ему воинов.

С прошлой жизнью его связывали записные книжки и тетради, почти полностью исписанные заметками о наблюдениях, сделанных профессором с самого начала пребывания его в этом мире прошлого. Его собственные две записные книжки закончились по истечении уже первого года. С бумагой здесь была напряженка, как сказали бы мы в наше время. Лоугетты письменности своей еще не придумали, и соответственно то, на чем можно было бы писать, они не производили. Да и в западных странах, откуда пришла дружина Вильгельма, бумагу начали изготовлять совсем недавно. Но это был такой дорогой и редкий материал, что в этом диком краю его, пожалуй, и не встретишь. К счастью, товарищи ученого с большой готовностью отдали ему все имеющиеся у них бумажные запасы, а также авторучки и карандаши, понимая всю важность для профессора ведения его научных записей.

Зачем он их делал? Игорь Борисович и сам не знал. Наверное, это была просто привычка, выработанная за годы его научной деятельности. Тем более для него, как для историка, все происходящее вокруг являлось настоящим подарком судьбы, где он не только мог воочию наблюдать жизнь далекого прошлого, но и принимать непосредственное участие в этой жизни. Вот только сможет ли он передать все увиденное своим современникам по его настоящему миру из будущего? Неизвестно.

Надежда на возвращение в свой век у него давно уже иссякла. Поначалу у профессора появлялась мысль использовать для возвращения в будущее меч файвиоллов. Он помнил о том, что Юмм с помощью меча перемещался из одного пространства в другое. Может и во времени можно переместиться? Расшифровка книги, полученной у жрецов, ни к чему не привела. Там не было таких заклинаний. Лишь одно, используемое для перемещения, и то – в мир Отцов Вселенной. Мысль перейти к файвиоллам порою посещала ученого. Но что бы это дало? Смогли бы неизвестные ему жители другого пространства вернуть его вместе с друзьями домой? Ответа на этот вопрос не существовало. А перспектива застрять в другом незнакомом мире казалась наиболее вероятной и совсем не радовала Игоря Борисовича.

И если ему уже не суждено было вернуться назад, то может быть, его записи как-нибудь доживут до потомков, естественным, так сказать, путем? А ученые из его времени смогут благодаря им узнать настоящую картину прошлого. Только на это и оставалось уповать.

Время от времени Игорь Борисович перечитывал свои записи и погружался в воспоминания.

***

После того случая, когда был убит Карлос Штейнц и погиб Михаил, Игорь Борисович отыскал в лесу камень, под которым покоился настоящий Вильгельм. Здесь друзья вырыли еще одну могилу и похоронили своего товарища. Водрузили на могилу надгробный камень, на котором высекли имя «Майкл» латинскими буквами, а ниже русскими «Михаил Подгорный». Дат указывать не стали. Ведь это выглядело бы совсем нелепо.

На следующий день после похорон Михаила к Игорю Борисовичу пришел Тоулак. Он позвал его к себе в дом. Здесь верховный жрец усадил Вильгельма на низкую деревянную скамеечку в главной комнате дома, в которой жрец проводил свои обряды. Сам он уселся на такую же скамейку напротив.

– Ко мне недавно приходил Отец Вселенной по имени Догмут, – начал Тоулак. – Он сказал, что ты не из тех людей, которые пришли к нам с запада. Ты из другого мира.

При этих словах у Игоря Борисовича все похолодело внутри. Чего ожидать от жреца?

Тем временем Тоулак продолжал:

– Догмут поведал, что он может отправить послание в твой мир. Но оно должно быть очень легким, иначе доставить его будет слишком трудно. У тебя есть, что сказать близким, оставшимся в твоем мире?

– Пожалуй, да, – ответил ошарашенный ученый. Он никак не мог поверить в то, что есть возможность сообщения с его миром будущего. Но раз Тоулак говорит об этом, значит есть.

– Но что это может быть? – спросил Игорь Борисович жреца. – На чем можно написать письмо?

– Вот, кусочек материи. Она очень легкая. У тебя есть чем написать?

– Да, – ответил профессор и пошарил в кармане куртки. Он извлек авторучку, которую всегда носил с собой на всякий случай. Там же он хранил небольшую записную книжку, но ее он доставать не стал. Тоулак с любопытством посмотрел на необычный для него предмет.

Игорь Борисович взял крошечный кусочек белой материи и, с трудом выводя буквы, написал: «Нас осталось четверо. Михаила не стало». Он протянул эту миниатюрную записку жрецу.

– Что ты будешь дальше делать с этим?

– Я отдам послание Догмуту. Он его отправит, – просто ответил Тоулак.

– Я могу на это посмотреть?

– Нет. С Отцами Вселенной могут общаться только жрецы. Тебе запрещено.

– Хорошо, – сказал Вильгельм. – О том, что я из другого мира никто не должен знать.

– Это я понимаю. Мы никому не будем говорить об этом. Эта тайна известна только Совету жрецов. А они умеют хранить тайны.

На том они и расстались.

***

Через пару месяцев после освобождения деревни Йелломерокли от крестоносцев Вильгельм и Ирбиз поженились. Родители девушки были благодарны рыцарю за спасение дочери. Они с радостью отдали Ирбиз за столь благородного, пусть и чужеземного, мужчину. Игорь Борисович души не чаял в юной лоугеттке. Она спасала его от тяжких раздумий о далеком мире будущего, от воспоминаний по погибшему Михаилу и от тоски по любимой Иришке, которую он не чаял уже увидеть. Через девять месяцев после свадьбы в семье Норденбергов родился первенец. Родители назвали его Майклом в память о товарище ученого.

Сначала Вильгельм и Ирбиз жили в предводительской палатке. Но вскоре на берегу бухты появился форт, названной в честь жены рыцаря Венделя, прибывшей сюда из далекого поместья вслед за мужем. Вендель был назначен комендантом форта, а его супругу по имени Ольга частенько видели на побережье. Дружинники Вильгельма так и стали называть эту бухту – «Бухта Ольги».

С наступлением холодов Вильгельм с женой и дружиной перебрался в форт. И все же это было временное размещение, поскольку Игорь Борисович понимал, что ему необходимо построить замок. Время это спокойным не назовешь. После гибели Штейнца главари Ордена еще больше ополчились на Вильгельма, и отряды крестоносцев появлялись то тут, то там, сжигая деревни и чиня разбой. Профессору приходилось то и дело совершать вылазки, чтобы пресечь бесчинства на территории, которую он уже начинал считать своей. Но его немногочисленный отряд мог не удержать оборону в случае серьезного нападения главных сил Ордена. Поэтому Вильгельму требовалось укрепленное жилище, являющееся одновременно и крепостью. Его он решил построить на том самом мысу, где и был обнаружен замок в далеком будущем.

К мысу тогда не вело никаких дорог. Вокруг стоял густой дремучий лес. Отряду рыцаря пришлось буквально прорубать себе путь мечами. Но когда они приблизились к оконечности мыса, то вышли на скалистое плато, знакомое уже ученому и его друзьям. Именно таким они увидели это место, когда вышли из замка в первый день пребывания в мире лоугеттов, после того как замок растворился у них на глазах.

На строительство главной башни замка ушло четыре года. Все это время Вильгельм вместе с Ирбиз и родившимся у них сыном жил в форте, защищавшим деревню Йелломерокли.

После гибели Штейнца, рыцари Андреас, Джерд и Берхальд, перешедшие было на сторону Ордена, повинились перед Вильгельмом и просили его о прощении. Игорь Борисович дал шанс этим рыцарям искупить свою измену и вновь принял их присягу. Норденбергу присягнули и некоторые рыцари из войска Штейнца. Таким образом, отряд Вильгельма пополнился новыми силами. Помимо этого ему достался еще и обоз Карлоса. Тех, кто не пожелал присоединяться, Вильгельм отпустил.

Он достроил оборонительную стену вокруг деревни, укрепив ее деревянными сторожевыми башнями. Попасть в деревню теперь можно было только через одни из двух ворот, установленных в южной и северной частях стены, или со стороны моря, где на берегу бухты деревню защищал бревенчатый форт.

Благодаря построенным укреплениям деревня стала настоящим оплотом для местного населения. Сюда приходили лоугетты из других деревень, расположенных поблизости. Они строили себе новые дома и оставались здесь жить. Приходили в Йелломерокли и жители с запада, сбежавшие с земель, находящихся под властью Ордена. Они убегали от тяжелой жизни, устроенной им жестокими феодалами, заслышав о появлении нового вольного поселения на берегу Большого залива. Вскоре места для новых домов внутри оборонительной стены стало не хватать, и всё прибывающие люди начали селиться за ее пределами. Поселение росло, превращаясь в настоящий город.

Отец Пауль, примкнувший к Вильгельму, решил основать здесь церковь. При помощи своих единоверцев он соорудил двухэтажное деревянное строение, с колокольней на крыше. Внутри все выглядело по скромному, поскольку святой отец излишеств не любил и довольствовался малым. Он поселился в крохотной пристройке к храму. Его паства состояла из христиан, пришедших сюда с западных земель. Лоугетты же не спешили обращаться в новую веру. Да и Пауль особо на этом не настаивал. Ему хватало забот с теми прихожанами, которые появились сразу после открытия храма.

4. Герцогство Норденберг

После освобождения Йелломерокли дружина Вильгельма вела ожесточенную борьбу с Орденом за земли, что раскинулись на берегах Большого залива. Успешным боевым действиям помогала волшебная сила меча, великодушно предоставленного лоугеттскими жрецами. Но с ним не все так было просто. При каждом использовании меч терял свою энергию, и после нескольких заклинаний требовалось время, чтобы ее восполнить. Откуда он брал эту энергию, непонятно. Но спустя день-два его клинок снова начинал светиться голубоватым светом, что говорило о том, что меч готов к применению. Поэтому для победы над врагом требовались еще отвага и боевой опыт дружинников. С ними Вильгельму повезло. А в результате побед его дружина пополнялась новыми воинами и рыцарями, перешедшими на его сторону.

После пяти лет войны вся территория от берега Большого залива до рек Лиссути и Геймы оказалась под контролем Норденберга. Орден был вынужден признать право владения этой землей за Вильгельмом. А король, в то время соперничавший с Орденом за сферы влияния в своем разрозненном королевстве, пожелал заручиться поддержкой со стороны успешного рыцаря. Для этого он произвел его в герцоги, признав все подконтрольные ему земли Норденбергским герцогством, и заключил с Вильгельмом военный союз. Тем самым он приобрел себе сильного союзника на востоке, чем ослабил позиции Ордена в своей стране.

Пышный приезд короля в замок произвел неизгладимое впечатление как на самого Вильгельма так и на все его окружение. Король вручил хозяину замка герцогские регалии, среди которых оказался серебряный медальон, с одной стороны которого рельефно выделялся герб новоиспеченного герцога, а с другой его профиль. В этом постарались мастера его величества. Теперь Вильгельм из простого вождя своей дружины, превратился в титулованную особу, получившую безграничную власть на завоеванной территории.

После приезда короля Вильгельм (он же профессор) подошел к щиту с изображением герба и нарисовал герцогскую корону на голове змеи, кусающей свой хвост.

С появлением нового герцогства перед Вильгельмом встал вопрос о его столице. Деревня Йелломерокли давно уже выросла и превратилась в город с морским портом. Вильгельм решил сделать его своей столицей и назвал Йеллоклендом. У коренных жителей большой популярностью пользовалось изображение морского конька. Оно часто встречалось в украшениях домашней утвари и жилищ. Да и само название деревни переводилось как «желтый морской конек». Поэтому золотистого морского конька сделали символом Йелокленда и нанесли его на герб города. Конька стали изображать и на монетах, которые впоследствии начал чеканить Вильгельм.

Лоугеттский язык постепенно входил в обиход у дружинников Вильгельма, а также у крестьян и прочего люда, пришедшего в Йеллокленд с запада. Лоугеттский становился основным языком для общения. Но у местного народа не было своего алфавита. Тогда ученый предложил для письменной речи использовать латиницу, знакомую большинству людей. Письменный язык взялся разработать Егор, изучавший его основы, когда был еще аспирантом Еловградского университета. Для обучения местного населения письменности Игорь Борисович распорядился создать первую в городе школу, во главе которой он и поставил Егора.

Вот тут-то профессор и задумался над тем, что ему нужна бумага, запасы которой были крайне ограничены. Поначалу он закупал ее у купцов, заходивших в Йеллоклендский порт. Но эти грубые листы, привозимые из далеких стран, ценились на вес золота. Игорь Борисович понимал, что для успешного распространения грамотности в его вотчине, ему необходимо налаживать собственное производство. Ему и его товарищам пришлось здорово поработать мозгами, чтобы придумать технологию изготовления бумаги. Ведь они имели только общее представление об этом процессе, поскольку никто из них не был технарем или химиком. Никогда ранее никто из них даже не задумывался над тем, а как собственно бумага изготавливается. Но их труды не пропали даром, и вскоре в Йеллокленде заработала первая мануфактура – бумажная. Радости Игоря Борисовича не было предела. Ведь теперь он мог вести свои записи, не опасаясь того, что скоро станет не на чем писать.

Кроме бумаги он наладил производство чернил и перьев. Местные жители с удивлением взирали на то, как герцог собственноручно занимался строительством мануфактур. И они не могли взять в толк, зачем их новый господин так много внимания уделяет производству непонятных им письменных принадлежностей.

***

В боевых походах вместо сбежавшего Ллойда советником Вильгельма стал Аждар. Как-то так получилось, что у этого молодого ученого открылись неплохие способности к военному делу. Аждар хорошо разбирался и в тактике ведения боя, и в стратегии. Он сделался правой рукой Вильгельма. Игорь Борисович очень нуждался в его помощи, так как сам был, если не полным профаном, то почти таковым, даже несмотря на обширные познания в истории.

Аждар сопровождал Вильгельма повсюду. И это не могло не нравиться Юву. С тех пор как предводитель дружины появился в лагере в окружении четырех иноземцев, он стал меньше прибегать к услугам оруженосца, а все больше пользовался помощью Аждара и других его спутников. Это обескураживало Юва. Он долго ходил и мучился от ревнивых мыслей, пока однажды не подошел к Аждару и не вызвал его на поединок.

– Зачем тебе, Юв, драться со мной? – не понимал Аждар.

– У Вильгельма должен остаться только один оруженосец, – заносчиво ответил Юв.

Аждар не то чтобы боялся драться с оруженосцем Вильгельма, скорее наоборот, он опасался, что нанесет молодому воину непоправимые увечья. Он ничего не имел против Юва, оруженосец был даже симпатичен ему. Они оказались с ним примерно одного возраста, и Аждар с удовольствием подружился бы с ним. Но отказаться от поединка означало прослыть трусом.

– Может, мы сможем как-то миром все решить? – все еще пытался отменить схватку Аждар.

– Нет, не можем, – ответил Юв и выхватил из ножен меч. – Защищайся!

Аждару ничего не оставалось, как последовать примеру соперника. И надо сказать, вовремя, поскольку тот уже налетел на него, и молодой ученый еле успел отбить удар, отскочив в сторону. Поединок начался. По мере того, как шла эта схватка, кровь в жилах Аждара закипала, и он уже не жалел своего противника. Юв оказался на редкость умелым воином, и от ударов его меча было нелегко отбиваться. Напористость оруженосца начала выводить из себя Аждара, и он от обороны начал переходить к нападению. Меч в его руках со свистом разрезал воздух. Аждар наступал. Юв пятился, отбиваясь от сильных ударов. Но вот он крутанулся в сторону и сделал выпад справа. Аждар ловко увернулся от удара и отступил на пару шагов. Инициатива вновь оказалась на стороне Юва.

Так они попеременно теснили друг друга и уже изрядно устали, как вдруг между ними на поляне оказалась девушка-лоугеттка. Она выглядела еще совсем юной. Грубое серое платье свободного покроя, какое носили все местные женщины, подпоясанное кожаным поясом, скрывало щуплую фигурку. Девушка встала между сражающимися молодыми людьми, широко расставив ноги. Глаза ее гневно горели. Воины опустили мечи и удивленно уставились на незнакомку.

– Что вы делаете? – выкрикнула она. – Вы же убьете друг друга.

– Это наш честный поединок, – промолвил Юв.

– Зачем вам драться?

«Действительно, зачем?» – подумал Аждар. Он был очарован так неожиданно появившейся незнакомкой. И чувствовал себя глупцом, вступившим в схватку с Ювом. Он бросил меч на землю и протянул руку оруженосцу.

– Мир? – спросил он его.

Юв все еще не остыл от внезапно прекратившейся дуэли, но все же пожал руку Аждару.

– Предлагаю тебе свою дружбу, Юв. Ты доказал свое превосходство в этом поединке.

Девушка удовлетворенно отступила назад.

– Постой, как тебя зовут? – обратился к ней Аждар.

– Эмм, – ответила незнакомка.

– Спасибо тебе, Эмм, – произнес Аждар. – Ты спасла одного из нас от гибели. Ты из Йелломерокли?

– Да.

– Давай мы тебя проводим до деревни. Юв, – обратился он к оруженосцу, – ты не прочь проводить прекрасную леди?

Юв молча согласился. Хоть туземка и была очаровательна, но он не считал ее достойной именоваться высокородным словом «леди». Однако спорить с Аждаром не стал. В конце концов, новый советник Вильгельма, прибывший из другой страны, мог и не знать этих тонкостей обращений. А девушка Юву понравилась. Они втроем покинули место недавней схватки и направились в сторону деревни.

Этот случай сдружил Юва и Аждара. Причем они вдвоем принялись ухаживать за Эмм. Однако Юв был привержен принципам своего времени, которые не позволяли дворянину водиться с простолюдинкой. Он даже осуждал своего господина – Вильгельма, женившегося на Ирбиз. Правда, вслух этого не высказывал, считая, что это не его – оруженосца дело. Несмотря на все странности Вильгельма, возникшие после появления его в окружении «спасителей, пришедших из заморской страны», Юв боготворил своего господина. И никак не посмел бы ничего плохого сказать в его адрес, даже если внутренне не соглашался с его действиями.

В общем, оруженосец вскоре перестал встречаться с Эмм. Но Аждара отговаривать не стал. О его происхождении он ничего не знал, хотя мог предположить, что новый советник Вильгельма – наверняка потомственный вояка, и возможно у себя на родине имел далеко не самый низкий статус. Он видел, как Аждар влюбленно смотрел на девушку из лоугеттской деревни, да и Эмм относилась с нескрываемой симпатией к нему.

Аждар после поединка поговорил с Игорем Борисовичем по поводу Юва. Он объяснил, что оруженосец ревностно относится к тому, что Вильгельм стал меньше прибегать к его помощи. Профессор внял словам товарища и переменил свое отношение к Юву. Теперь рядом с герцогом можно было всегда увидеть двух его приближенных: Юва и Аждара.

5. Рождение традиции

Как-то в начале лета, когда сыну Вильгельма Майклу уже исполнилось шесть лет, ранним утром отец и сын вышли из ворот замка. Они направились сначала по дороге, а потом свернули на тропинку в сторону небольшого заливчика. Тропинка пересекала луг, усеянный ранними полевыми цветами.

– Майкл, у тебя есть друзья? – спросил сына герцог.

– Бонн, сын кухарки, – начал перечислять Майкл. – Тилли, сын плотника и Лейма, дочка рыцаря Берхальда.

– И как, ты с ними крепко дружишь?

– Мы играем во дворе, один раз даже в лес ходили вместе. Но вообще, мне хотелось бы подружиться с мальчишками из города. Пап, мы же можем с ними подружиться?

– Конечно, сын.

– А знаешь, что? – продолжил через некоторое время Вильгельм. – Мы можем с тобой сделать одну волшебную вещь. Меня этому научил давным-давно один мальчик.

– Расскажи.

– Надо будет собрать цветов на этом лугу и сплести из них венок. А потом запустить венок в море, чтобы он уплыл к далекому берегу. И тот, кто его найдет, станет твоим другом. Еще тот мальчик говорил, что запускать венок нужно только в самом начале лета.

– Давай, пап, сделаем это.

– Давай.

Они принялись собирать цветы. Сплели венок из фиолетовых колокольчиков и сиреневых медуниц, и спустились по тропинке к берегу.

– Отпустить в море венок должен ты сам. Иначе ничего не получится.

Майкл скинул обувь, закатал штаны и, войдя в воду на несколько шагов, положил венок на волну. Венок медленно отдалялся от берега, пока не превратился в крошечную точку.

На следующий день Майкл выбрался из замка. Он решил прогуляться по берегу, который тянулся в сторону Йеллокленда. Обойдя по лесной тропинке несколько мелких заливчиков со скалистыми обрывами, которые начинались сразу у замка, он спустился по крутому склону и добрался до прибрежной песчаной полосы. Здесь он снял тяжелые ботинки и побрел босиком по прохладному песку. Волны иногда доходили до его ног, окутывая ступни белой ласкающей пеной.

Еще издали Майкл заметил черную точку у самого берега, которая при приближении стала напоминать ему склонившегося в глубоком поклоне монаха. Однако вскоре мальчишка понял, что это всего лишь высокий прибрежный камень, о который разбивались волны, поднимая тучу брызг. На вершине этого камня сидела человеческая фигурка.

Подойдя ближе, Майкл разглядел в ней обычного мальчика. На косматой темноволосой голове сиреневым цветом красовался венок очень похожий на тот, что Майкл совсем недавно запускал с отцом в море. Приблизившись к мальчику, Майкл уже точно мог сказать, что это именно его венок. Сердце заколотилось с удвоенной частотой. Выходит, венок достиг своей цели.

Майкл остановился в двух шагах от камня. Мальчик обернулся. Он показался Майклу чуть старше, но не на много. Где-то на год или два. На его лице Майкл заметил размазанные слезы вперемежку с грязью. И на глазах блестели подозрительные капельки. Мальчик быстро провел по лицу локтем, вытирая глаза рукавом рубахи. Он явно хотел скрыть свои недавние слезы.

Майкл стоял и не знал с чего начать разговор. Незнакомец тоже молчал. Наконец Майкл произнес:

– Красиво на тебе смотрится мой венок.

– Почему твой?

– Потому что это я его сделал. И в море запустил.

– А я его нашел.

– Ты о чем-то грустишь? – спросил Майкл.

– С чего ты взял?

– У тебя слезы размазаны по лицу.

– Только никому не говори, – мальчишка спрыгнул с камня в воду и вышел на песок. – Меня мамка в школу не пускает. Она говорит, что в ней учат плохому. А я хочу. Туда ходят мои друзья, они уже научились буквы писать.

– Хочешь, я скажу своему отцу, чтобы он поговорил с твоей мамой?

– А кто у тебя отец?

– Вильгельм. Он сам эту школу открыл.

Мальчишка распахнул глаза и уставился на Майкла.

– Это что, тот самый, который крестоносцев прогнал?

– Ну, да. Он сможет уладить и твои дела.

– Не, моя мамка ни за что не будет разговаривать с твоим отцом. Она боится и не любит всех, кто пришел в нашу деревню с запада. Она считает, что они испортили всю прежнюю жизнь в нашей деревне.

– Жаль, – грустно сказал Майкл и тяжело вздохнул. – Мне папа сказал, что тот, кто найдет мой венок, станет моим другом.

– А давай дружить тайно.

– Это как?

– Будем встречаться здесь и никому не скажем. Это будет наш секрет.

– А если кто-нибудь узнает? Нет, тайно не совсем правильно.

Они замолчали. Как-то странно все получалось. Венок найден, а чуда не происходило.

– Послушай, – вдруг произнес Майкл. – А пошли ко мне в гости. Ты можешь никому не говорить, если боишься. Я покажу тебе наш замок.

– Да я и не боюсь. Это я так, надумал всякое. А что, можно к тебе?

– Ага.

Они пересекли пляж и, поднявшись по крутому песчаному склону, вошли в прохладный лес. Дорогой они познакомились. Мальчика звали Долл. Его родители были коренными жителями деревни. Отец рыбачил, а мама занималась домашним хозяйством. Поскольку отец часто пропадал в море, Долл оставался на попечении у матери.

Майкл познакомил отца с Доллом. Он рассказал, что венок сработал, Долл нашел венок, и они встретились. Вильгельм радушно принял нового знакомого и разрешил Доллу приходить в замок. Так же он пообещал устроить мальчика в школу и поговорить с его мамой. Майкл тоже запросился в школу. Вильгельм не смог отказать ему.

Мальчишки с радостью начали ходить на уроки. Здесь они встречались каждый день. И здесь Майкл познакомился с приятелями Долла, которые с удовольствием приняли сына герцога в свою компанию. Но в конце июня занятия в школе закончились: детям объявили каникулы.

Началось время вынужденного безделья. Но друзья не унывали. Они все лето проводили вместе, играя то в замке, то в окрестных лесах, то на побережье многочисленных заливчиков, встречающихся между замком и Йеллоклендом, то праздно шатаясь по городу. Майкл нет-нет, да вспоминал про свой венок, благодаря которому он приобрел себе новых друзей. Как-то уже ближе к осени он поведал им эту историю, и мальчишки захотели последовать примеру Майкла. Но он вспомнил наставление отца, что венок нужно запускать в море только в начале лета. Поэтому ритуал пришлось отложить до следующего года.

С наступлением осени в школе возобновились занятия. Майкл каждый день кроме воскресенья рано утром выходил из замка и направлялся в город получать новые знания. Вильгельм хотел нанять учителей, чтобы они обучали сына прямо в замке, но Майкл наотрез отказался. Ведь в школе учились его друзья. И герцог бросил эту затею.

Учебный год пролетел незаметно. И вот снова наступила весна, а за ней подкралось лучезарное, насыщенное всеми красками природы, теплое и нежное лето. В начале июня друзья Майкла вспомнили про его ритуал с венком дружбы и, собравшись вместе, отправились в лес собирать цветы. Они наплели венков и запустили разноцветную флотилию в море.

Мальчишки стояли на берегу и смотрели, как крошечные цветные колечки удаляются все дальше и дальше, пока те не слились с водной гладью. Тут один из приятелей по имени Линь вдруг сказал:

– А зачем мы запустили венки, если мы и так все вместе дружим?

– Но мы же не единственные на свете, – ответил Майкл. – Где-то же еще есть такие же ребята, как и мы. И вот будет здорово, если все на свете дети подружатся.

– Тогда бы мы стали сильнее взрослых, и они бы с нами считались, – произнес Долл. – Ведь взрослые – они постоянно враждуют между собой, все время что-то делят. А если все дети мира объединятся, нас не будет раздирать вражда, и мы сможем построить для себя самую счастливую страну на свете.

– Да, ради такого дела стоит запускать венки, – согласился Линь.

Вечером того же дня Майкл поведал отцу о совершенном с друзьями ритуале. Вильгельм задумчиво посмотрел на сына и сказал: «Это вы хорошо придумали». А после он записал в своих бумагах о рождении новой традиции, получившей название «Венок дружбы».

6. Появление Догмута

В один из промозглых осенних вечеров, когда за окнами хлестал, не переставая, дождь, профессор вновь уединился у себя в комнате. Несколько минут назад они расстались с Ирбиз. Его жена отправилась в свою спальню ко второму сыну по имени Ромм. Малышу еще не исполнилось и года. Он спал в колыбели рядом с кроватью матери.

Ученый достал свои записи, извлек из ящика стола очки, которые он тщательно скрывал от всех, и, усевшись поудобнее на грубом дубовом стуле, стал перелистывать исписанные страницы. Его взгляд остановился на одной краткой заметке, которую он быстро пробежал глазами и вновь предался воспоминаниям…

***

Как-то пару лет назад в разгар лета зашел в замок к Вильгельму отец Пауль. Длинная серая ряса свисала до самых его пят, волочась по земле и скрывая ноги. Тощая котомка болталась на лямке, перекинутой через плечо. В руках Пауль держал деревянный посох. Походный вид священника удивил герцога.

– Вы куда-то собрались, святой отец?

– Ухожу я из города, ваша светлость.

– Это почему? А как же приход?

– Наскучило мне здесь проповедовать. Я оставил вместо себя отца Николая. Он уже год как служит вместе со мной и ему по силам справиться с обязанностями пастыря.

– А как же вы?

– А я хочу отрешиться от земной суеты. Построить себе келью где-нибудь в глуши и предаваться служению Господу. Вот зашел попрощаться.

– Ну, Бог в помощь вам, святой отец. Надеюсь, еще свидимся.

Отец Пауль поклонился и уже было направился к воротам, как вдруг обернулся и спросил:

– Вы так его и не отдали им?

Вильгельм сразу понял, о чем идет речь. Они не раз беседовали со святым отцом по поводу волшебного меча лоугеттов. Пауль считал, что эта штуковина опасна, и боялся того, что ее волшебство исходит от дьявола. Хотя он отдавал должное силе меча и понимал, что благодаря ему Вильгельму удалось отстоять свои земли. Но когда опасность нападения на город и его окрестности миновала, он не раз призывал герцога отказаться от меча и вернуть его жрецам. Но Вильгельм, на словах соглашаясь со священником, никак не хотел расставаться со столь уникальной вещью, обладающей почти неисчерпаемым могуществом.

– Нет, святой отец. Он еще у меня.

Пауль осуждающе покачал головой.

– Ваша светлость, уверяю вас, до добра это не доведет.

– Обещаю вам, что я отдам его. Очень скоро.

Отец Пауль с недоверием глянул на Вильгельма, тяжело вздохнул и направился к воротам замка.

***

«С чего это мне святой отец вспомнился?» – размышлял Игорь Борисович. Он захлопнул тетрадь, отложил ее на край стола и уже собирался задуть свечи, как вдруг его комната осветилась голубым сиянием, и перед ошеломленным профессором возник длинноволосый седой мужчина в белых одеждах. Он напомнил ученому одного из тех старцев, которых Игорь Борисович видел изображенными на стенах Храма Отцов Вселенной. Таинственный пришелец посмотрел выразительными голубыми глазами на Игоря Борисовича. Он не открывал рта, но в ушах ученого прозвучало:

– Не пугайся, Гарольд, я – не привидение.

– Гарольд? – удивленно спросил ученый.

– Ну, или как тебя здесь называют, Вильгельм. Сути это не меняет.

Слова незнакомца звучали на лоугеттском языке. Это был низкий бархатный бас почти на уровне инфразвука. Профессор вспомнил голос Юмма, говорившего с ним тоже мысленно. Но тот голос звучал звонко, по-детски, по-мальчишески. А этот голос обволакивал мозг ученого, отдаваясь низкочастотными вибрациями по всему телу.

– Тебе и твоим друзьям пора покинуть этот мир.

Игорь Борисович хотел было спросить: «Как? Почему?», но от охватившего волнения язык не повиновался ему. Ученый смог только открыть рот, а слова никак не хотели вырываться наружу.

– Ты защитил лоугеттов, основал государство и даже смог произвести наследника рода Норденбергов. Дальнейшее твое пребывание здесь уже нежелательно. Надо возвращаться.

Ученый, до этого всегда желавший вернуться к себе домой, вдруг ощутил странное чувство. Этот мир, замок, дружина, Ирбиз, его сыновья Майкл и Ромм – все это оказалось таким родным, все так срослось с самим Игорем Борисовичем, который уже и имя свое с отчеством почти забыл, считая себя Вильгельмом, что одна только мысль о том, что он покинет это навсегда и никогда больше не увидит, отдалась сдавливающей болью в сердце.

– Что, прямо сейчас? – еле выдавил из себя профессор.

– Нет. Мы дадим тебе и твоим друзьям время подготовиться. Прежде чем покинуть этот мир, ты должен кое-что сделать.

– А кто вы такие?

– Мы – жители из соседнего с вами мира, файвиоллы. Но вы нас называете Отцами Вселенной. Мое имя – Догмут.

Догмут потребовал оставить волшебный меч. Но так, чтобы о его существовании никто не узнал.

– А если я откажусь возвращаться? – робко спросил Игорь Борисович.

– Ты знаешь тайну меча. И не просто знаешь, а умеешь им владеть. Кроме того, твои знания из будущего могут нанести вред естественному ходу истории. Поэтому в первую очередь именно ты должен покинуть этот мир. Мы предлагаем гуманный вариант – возвратить вас в ваше настоящее время. Но если ты откажешься, мы вынуждены будем насильно перенести тебя в свой мир.

– Значит, у моих друзей есть выбор?

– Их присутствие в прошлом не так опасно. Но им все же лучше вернуться вместе с тобой.

***

На следующее утро ученый собрал своих товарищей. Они уединились в комнату, из которой Игорь Борисович намеревался сделать библиотеку. Вдоль стен появились уже первые стеллажи, пока еще пустые. Посреди помещения вытянулся длинный стол из гладко выструганных досок. По обе стороны от него выстроились двумя рядами стулья с массивными спинками. Пахло свежей древесиной. На столе были разложены большие листы бумаги с чертежами стеллажей. Профессор предложил друзьям располагаться на стульях, и когда все расселись, поведал им о приходе Догмута.

– Да-а, – протянул Егор. – Я уже и предположить не мог, что мы когда-нибудь вернемся.

Аждар сидел задумчивым, подперев голову рукой. Здесь он нашел свою любовь, и ему уже никуда не хотелось возвращаться.

– А могу я остаться, Игорь Борисович?

Профессор прекрасно знал о причинах, по которым Аждар не хотел покидать этот мир.

– Аждар, я, конечно, не могу ни тебя, ни других заставить возвращаться. Пусть каждый из вас примет свое решение. Я сам нахожусь в большой растерянности. Еще совсем недавно я только и думал о том, как нам вернуться назад. А теперь, когда мы прожили с Ирбиз уже восемь лет, и у нас растут такие замечательные сыновья, мне никак не хочется бросать их. К тому же на мне управление герцогством. Но с другой стороны, мы – люди из будущего, и здесь мы все-таки чужие. И тот материал, который я собрал, находясь в этом мире, мои бесценные записи, все это представляет огромный интерес для науки нашего с вами времени. Да и Отцы Вселенной не дадут мне остаться. Так лучше я попаду обратно в свое время, чем перенесусь в этот непонятный нам мир файвиоллов.

– А у меня так много дел в школе, – произнес Егор. – Не хотелось бы бросать их, не закончив. Но я все равно хочу вернуться. Ведь там, в будущем у меня осталась семья.

– А Догмут не сказал, когда мы должны будем уйти отсюда? – спросил Алексей.

– Он точного времени не назначил. Но дал нам месяц, чтобы мы уладили все дела. Я думаю, что он еще явится ко мне и сообщит, когда мы будем уходить.

После этого разговора Игорь Борисович отпустил своих товарищей, попросив Аждара задержаться.

– Скажи, Аждар, ты твердо решил остаться?

– Эмм ждет ребенка. С моей стороны будет бесчестным бросить ее в таком положении.

– Да, я понимаю. И даже не настаиваю на том, чтобы ты уходил с нами. В какой-то степени я даже рад этому, поскольку хочу кое-что поручить тебе.

Аждар внимательно посмотрел на профессора.

– Наш уход не должен вызвать слишком много вопросов. Пусть все думают, что мы просто умерли. Для этого нужно инсценировать наши похороны. Но главное – необходимо спрятать меч. Так, чтобы его никто не нашел. Чтобы он никогда никому не мог попасть в руки. Я могу на тебя рассчитывать, Аждар?

Аждар выслушал эту странную просьбу профессора и задумался. Он, конечно же, выполнит все, что сказал ему друг и научный руководитель.

7. Перед возвращением

Вечером Вильгельм подошел к Ирбиз и крепко обнял ее за плечи. Она прильнула к его груди. Он чувствовал, как бьется ее сердце, и от этого у него самого все сжалось внутри.

– Ирбиз, нам надо с тобой поговорить.

Она замерла. Казалось, даже перестала дышать.

– Что-то случилось, Вилл? – спросила Ирбиз. Она всегда называла его так, сократив имя на лоугеттский манер.

– Я тебе еще никогда не говорил, что пришел сюда из другого мира.

– Знаю, ты пришел к нам с запада.

– Нет, это не то. С запада пришли мои дружинники. А я и четверо моих друзей попали сюда совсем не оттуда. Мы пришли сюда из будущего.

Ирбиз отстранилась и внимательно всмотрелась в его глаза.

– Как это из будущего?

– Я родился и вырос через много много сотен лет. Вернее еще рожусь, это произойдет в будущем.

– Как такое может быть? – лицо Ирбиз выражало полное непонимание.

Игорь Борисович сам не знал, как это объяснить.

– Нас перенесли сюда Отцы Вселенной. В том мире, где я жил, все эти события были уже в прошлом. Правда, мы мало что знаем об этих событиях. В один прекрасный день Отцы Вселенной каким-то загадочным образом взяли и забросили нас в этот мир, где живешь ты и твои соплеменники.

– А как ты оказался во главе дружины?

– Это тоже странная история. Когда мы попали сюда, мы встретили в лесу тяжело раненного Вильгельма. Он умер у нас на глазах. И по какому-то совершенно непонятному стечению обстоятельств оказалось, что я похож на этого Вильгельма. Мне ничего не оставалось, как пойти в его отряд и выдать себя за него.

Ирбиз растерянно смотрела на мужа. Выходит, она действительно первый раз у себя во дворе встретила не его, а другого мужчину, сильно похожего на Вильгельма. Вернее, как теперь она узнала, на лже-Вильгельма. Но сейчас для нее это уже не имело никакого значения. Потому что любила она именно этого человека. Пусть даже и самозванца. А может ей как раз и нужен был такой мужчина, не из здешнего мира. Но к чему он завел этот разговор?

– Почему ты мне сейчас все это рассказываешь, Вилл?

– Видишь ли, дорогая моя, – Игорь Борисович сильно волновался. – Сейчас настало время возвращаться назад. Ко мне вчера приходил один из Отцов Вселенной и дал нам всего лишь месяц для приготовлений.

В глазах Ирбиз читался ужас.

– Ты знаешь, дорогая, мне так не хочется покидать тебя и наших детей, – продолжал тем временем Игорь Борисович. – Я настолько привязался ко всем вам, что уже не мыслю свою жизнь без тебя, Ирбиз, и без наших Майкла и Ромма. Но мы попали сюда не по своей воле, и не вольны выбирать: оставаться нам здесь или нет.

У Ирбиз выступили слезы. Тонкими струйками они скатывались по щекам.

– Не плачь, дорогая. С тобой остаются наши дети. Майкл уже почти большой. Он станет моим наследником. Ты должна позаботиться о нем. Здесь остается Аждар. На него можно положиться. Я хочу, чтобы он возглавил дружину, пока Майкл не подрастет. Аждар будет оберегать вас.

***

Месяц, отведенный Догмутом, пролетел незаметно. Как-то вечером профессор зашел в свою комнату и увидел на стене надпись: «Завтра собери своих друзей в каминном зале. Посторонних не должно быть. Разрешено прийти только Ирбиз». Как только Игорь Борисович дочитал это сообщение, надпись исчезла. Как будто ее и не было.

На следующий день после завтрака Вильгельм позвал в каминный зал Егора, Алекса и Аждара. Слуг и дружинников он отправил по разным делам. Собрав рюкзак, куда он бережно сложил все свои записи, герцог зашел в комнату Ирбиз и, подойдя к ней, крепко обнял.

– Что, Вилл, уже пора? – догадалась жена.

– Да, дорогая. Нам велено собраться в каминном зале. Кроме моих товарищей разрешено пригласить только тебя.

– Ну, тогда пойдем, – Ирбиз с трудом сдерживала свое волнение.

Супруги спустились по лестнице в зал. Там их уже ждали друзья профессора. Они все сидели на дубовых стульях за большим столом. При виде своего руководителя, ученые поднялись.

Вильгельм с женой подошел к ним. Все пятеро молча встали тесным кружком возле камина, в котором не торопясь плясали рыжие язычки пламени.

Вдруг комната озарилась голубым светом, и рядом с камином появились двое: почти одинаковые седовласые старцы в длинных белых одеждах. Одного из них Игорь Борисович сразу узнал. Это был Догмут. Второй выглядел чуть старше. Он тоже показался знакомым профессору. Ученый напряг память и вспомнил: второго старца также как и первого, он видел на настенных рисунках в Храме Отцов Вселенной.

Отцы, как их называли лоугетты, подошли к собравшимся и поприветствовали их легким поклоном. Игорь Борисович и все, кто стоял сейчас с ним, завороженно смотрели на этих двух пришельцев.

– Пусть вас не удивляет наше появление, – раздался низкий бархатный голос. Хоть ни один из старцев не шевелил губами, но по излучающим доброжелательное сияние глазам, все догадались, что голос принадлежит старшему из Отцов. – Меня зовут Архай, а моего товарища – Догмут. Настало время вернуться тем, кто сюда пришел.

Игорь Борисович предупредил своих товарищей, что файвиоллы говорят, не открывая рта. Но его друзей все равно охватило оцепенение, когда они впервые услышали слова Архая. Низкие вибрации голоса, возникающего из ниоткуда, привели их в трепет. И ученые, и Ирбиз – все смотрели на Отцов затаив дыхание. Молодая лоугеттка первый раз вживую видела богов своего народа, хоть и слышала о них с самого детства.

– Постой, Архай! – воскликнул профессор, преодолев охватившее его волнение. – Прежде чем вы перенесете нас обратно, я хочу узнать у вас: почему мы оказались здесь? И почему я так похож на Вильгельма? Это же не может быть простым совпадением.

– Ну что ж. Твое любопытство законно. Да и твоим друзьям будет интересно узнать.

Ученые, уже оправившись от возникшего при появлении Отцов Вселенной смешанного чувства страха и удивления, смотрели на Архая в ожидании предстоящего объяснения. Тогда Архай предложил всем сесть за стол. Сам он, устроившись во главе стола, начал свой рассказ.

8. Рассказ Архая

В далеком 1175 году в местечке Майнфурт в семье Норденбергов ждали появления на свет нового наследника или наследницы. Одилия находилась уже на большом сроке, и ее муж Сигмарр с нетерпением ждал разрешения. Около беременной женщины постоянно дежурили две повивальные старухи. В одну из ночей у Одилии наконец начались роды. В комнату роженицы никого не впускали. Только две повивальные бабки деловито суетились у ее постели.

Под крики женщины на свет появился малыш. Мальчик. Он тут же громко закричал, чем обрадовал новоиспеченную маму. Но это было не все. Следом появился еще один младенец. И тоже мальчик. Одилия радостно смотрела на двух кричащих малышей, которых держали старухи. На ее глазах выступили слезы.

Но тут комната наполнилась голубым сиянием. Старухи начали испуганно озираться по сторонам. Вокруг одного из младенцев образовался голубой ореол, который стал сгущаться, пока полностью не скрыл малыша, превратившись в голубой светящийся шарик. Этот странный объект оторвался от рук старухи, только что державшей новорожденного, немного покружил по комнате и внезапно исчез.

Голубое сияние пропало. Одна из старух с оставшимся ребенком, крепко прижала дитя к себе, боясь повторения случившегося. Мать с ужасом смотрела на все это, не в силах вымолвить и слова. Она попыталась подняться с кровати, но тут же упала без сознания.

Напуганные повивальные бабки решили не говорить Сигмарру о странном происшествии, скрыв рождение близнеца. Малыша назвали Вильгельмом. Его мать Одилия после родов потеряла рассудок, постоянно твердя о своем втором сыне Гарольде, которого никто, кроме нее и повивальных старух никогда не видел. Все считали, что женщина сошла с ума, и ее рассказы о сыне-близнеце никто не воспринимал всерьез.

***

В мире файвиоллов жил один ученый. Он изучал физические законы, связанные с течением времени в разных пространствах. Звали его Тулай. Он имел собственную экспериментальную лабораторию и тесно сотрудничал с Департаментом по переходам, который снабжал его информацией из других пространств.

Как-то Тулай задумал провести один эксперимент. Он создал аппарат, способный перемещаться в пространстве со скоростью, превышающей скорость света. Для проведения своего эксперимента ему требовалось найти двух однояйцевых близнецов, один из которых должен был остаться на Земле, а второго Тулай задумал запустить в своем аппарате в пространственную петлю. Тем самым он решил проверить некоторые выводы ученых-теоретиков об изменении течения времени при перемещении объектов со скоростью света.

Благодаря информации, полученной из Департамента по переходам, он узнал о предстоящем появлении на свет близнецов у одного семейства из соседнего пространства. Тулай использовал аппаратуру Департамента. Доступ к ней был строго ограничен, но служба контроля из-за отсутствия инцидентов, осуществляла свою деятельность чисто формально. Чем и воспользовался ученый.

Он подгадал момент появления на свет младенцев и бесцеремонно похитил одного из них. Люди, на глазах которых все это произошло, ничего и не поняли. Они ведь не могли в своем мире увидеть жителей пятого измерения из-за свойств своего четырехмерного пространства.

Похищенного младенца Тулай поместил в специальную капсулу, поддерживающую жизнеобеспечение маленького человечка, вставил ее в свой аппарат и запустил в специально рассчитанную пространственную петлю. Аппарат тут же исчез. Исчез бесследно. От него не поступало никаких сигналов. Тулай до конца своей жизни ждал появления своего аппарата, который по расчетам должен был вернуться в исходную точку. Но так и не дождался.

***

В 1947 году Еловград еще не до конца восстановился после войны. Местами можно было встретить полуразрушенные здания, в подвалах которых любили собираться беспризорники, чьи родители не вернулись с боевых полей.

Как-то вечером Надежда Волобуева шла по заснеженной улочке на краю города. Она возвращалась после работы домой. По пути она зашла в магазин, где по карточкам смогла получить половину буханки черного хлеба и небольшой мешочек картошки. Ей еще не было и двадцати пяти. Жила одна в маленькой комнатке старого дома, уцелевшего во время бомбежек. Дом когда-то принадлежал богатому промышленнику, который бежал вместе со своей семьей во время освобождения города от захватчиков. Теперь его комнаты были розданы простым советским гражданам.

Перед самым началом войны Надежда успела выйти замуж за красивого стройного молодого человека по имени Борис. Но он ушел на фронт и не вернулся. Так Надежда и осталась одна. Без мужа и без детей.

Уже давно стемнело. Зимой вечер наступает рано. Надежда свернула на протоптанную в снегу тропинку. Ей предстояло пройти через квартал полуразрушенных домов. Все здесь выглядело заброшенным. Фонари не освещали дорогу.

Вдруг небо посветлело, и перед Надеждой появился светящийся голубой шарик, который вспыхнув еще ярче, пролетел над тропинкой и скрылся в рядом стоящих развалинах.

Снова стало темно. Надежда хотела быстро пробежать мимо разрушенного дома, но поравнявшись с ним, услыхала детский плач. Она остановилась. Немного поразмыслив, протиснулась в выбитое окно, расположенное почти у самой земли. Именно оттуда доносился плач ребенка.

Надежда пошла по темному помещению на детский крик. Под ногами хрустели стекла и какой-то мусор. Через несколько шагов ее глаза привыкли к темноте, и она увидела странную яйцеобразную люльку, в которой лежал младенец, завернутый в белую пеленку. Надежда аккуратно взяла в руки младенца и прижала его к груди. Малыш немного успокоился. Тогда она сняла с головы шерстяной платок, закутала в него малыша и быстро побежала к своему дому.

Оказавшись у себя в комнате, Надежда смогла разглядеть ребенка. Им оказался мальчик, судя по всему, только что родившийся. Ему было от силы всего несколько дней. На пеленке, в которую был завернут малыш, она смогла прочитать надпись, сделанную латинскими буквами в старинном готическом стиле: «Гарольд».

– Нет, Гарольдом ты не будешь. Какой же ты Гарольд? Ты теперь будешь Игорем. Новым советским гражданином.

9. Прощание

Архай замолчал. Игорь Борисович ушел в себя, стараясь осмыслить услышанное. Его товарищи сидели рядом с задумчивым видом. Из камина доносилось слабое потрескивание. Звонко капала вода в источнике.

– А откуда появилась надпись на пеленке с именем Гарольд? – нарушил молчание профессор.

– Мы, файвиоллы обладаем способностью читать мысли людей. Тулай воспользовался этим и узнал имя, которое мать успела дать мальчику. И будучи во всем педантичным, он занес это имя в свои бумаги по эксперименту, а также написал его на пеленке. При этом он использовал язык и алфавит тех людей, у которых был похищен младенец, на тот случай, если капсулу с ребенком обнаружат люди.

– Значит, Вильгельм – мой брат?

– Да, уважаемый, Гарольд, – ответил ему Архай. – Вы – однояйцевые близнецы. Ваши ДНК полностью идентичны. Поэтому замена его оказалась почти незаметной, и ты по праву носил его имя.

– Но как же мы попали сюда?

– Пространственная петля, по которой запустил тебя Тулай, вернула капсулу практически в то же место на Земле, но только с опережением в семь веков. Ты попал в будущее. Но когда достиг возраста сорока четырех лет, в каком находился твой брат в момент, когда на него напали, произошло чудо: пространство искривилось таким образом, что ты оказался рядом со своим братом перед его смертью. Наверное, судьбе было угодно, чтобы ты оказался на его месте и продолжил его дело.

– Разве вы не причастны к этому?

– Нет. Мы еще не достигли таких технологий, чтобы перемещать людей в прошлое. Но эксперимент Тулая позволил нашим ученым разработать технологию по переносу объектов в будущее. Первый опыт мы провели с дроздом, которого отправили в ваш будущий мир с твоим посланием. И все это время мы вели подготовку к тому, чтобы отправить в будущее вас самих. И теперь мы готовы вернуть вас в ваше время.

– Архай, еще один момент хотелось бы с вами обсудить, – сказал ученый. – Один из нас желает остаться в прошлом. Здесь у него любимая женщина, которая ждет ребенка. И мы не хотим разрывать их.

– Я знаю, о ком идет речь. Аждар, ты можешь остаться. Наследник Вильгельма еще мал. А ему до его взросления нужна надежная опора и защита. Аждар сможет справиться с этим. К тому же, уважаемый Гарольд, ты уже дал ему поручение относительно меча. Лучшей кандидатуры для этого здесь не найти. Поэтому, мы полностью поддерживаем твое решение.

Игорь Борисович встал из-за стола и подошел к Аждару. Тот тоже поднялся. Профессор крепко обнял своего товарища. Затем снял с шеи медальон, врученный ему королем.

– Вот, возьми это. Пусть он напоминает тебе о нас, о наших совместных похождениях и победах.

Аждар взял в руки медальон. На одной его стороне рельефно выделялся герб Вильгельма. На обороте Аждар увидел знакомый ему профиль и ниже нацарапанные от руки две русские буквы: «ИБ».

– Это я специально вывел ножом, – гордо произнес Игорь Борисович. – Что-то на вроде автографа.

– Спасибо, – Аждар накинул цепочку с медальоном на шею.

Подошел Алексей. Он достал из рюкзака магнитофон и кассету.

– Аждар, возьми его. Тут кассета с Цоем. Будешь слушать, пока батарейки не сядут. Это память о нашем времени.

Аждар взял магнитофон, не зная, что и сказать. Тогда Егор вынул из своего рюкзака фонарик, достал из него батарейки и передал товарищу.

– Вот. Тебе эти батарейки смогут здесь пригодиться.

Его примеру последовали Алексей и Игорь Борисович. Они отдали Аждару все батарейки, что у них имелись. У себя в будущем они смогут новые приобрести. А здесь в дремучих средних веках их неоткуда взять.

– Мы не нарушаем никаких правил, оставляя в прошлом вещи из будущего? – на всякий случай спросил Игорь Борисович.

– Эти вещи все равно долго здесь не прослужат, – ответил Архай. – Ну и Аждар, я думаю, понимает, что показывать их местному населению не стоит. Могут и не понять.

– Да, уж, – вспомнил Аждар случай с Карлосом Штейнцем, когда они все вчетвером чуть ли не погибли из-за этого. Большое спасибо отцу Паулю, что он не дал Штейнцу сжечь их на костре.

Игорь Борисович подошел к Ирбиз. Он прижал ее к груди, нежно обнимая за плечи.

– Дорогая, любимая моя. Я буду скучать по тебе. Мне будет очень тебя не хватать, – вставший в горле горький комок не давал ему говорить. Слезы без всякого спросу выступили из глаз и обожгли щеки. – Береги наших сыновей. В каждом из них частица меня. Пусть они напоминают тебе обо мне и о том времени, когда мы были вместе. И знай: мы не умираем, мы просто уходим в другой мир. Там мы будем жить и помнить обо всех вас. И ты останешься навсегда в моем сердце.

– Дорогой мой, – сквозь слезы произнесла Ирбиз. – Любимый Вилл. Как я не хочу тебя отпускать. Но понимаю, что не смогу тебя здесь оставить. Я тебя очень люблю. Прошу, не забывай меня.

Они еще несколько минут стояли так, обнявшись и говоря друг другу нежные слова прощания.

– Гм, – кашлянул Догмут. – Гарольд, вам уже пора.

Игорь Борисович отстранил от себя Ирбиз и сам отступил на шаг назад.

– Прошу вас троих встать вместе перед камином, – произнес Догмут. – Возьмитесь за руки.

Игорь Борисович одной ладонью сжал ладонь Егора, другой – Алексея. Алексей с Егором тоже соединили руки. Таким образом, друзья образовали кольцо. Ирбиз и Аждар отошли от них вглубь зала. Архай и Догмут встали лицом к ученым и сделали руками круговое движение. Зал вновь наполнился голубым сиянием. Оно становилось все гуще и интенсивнее. Вот уже за ним пропали Ирбиз и Аждар, затем исчезли Догмут и Архай. Их окружала только голубая мгла, непроницаемая и холодная.

10. Дома

Когда голубое сияние пропало, профессор и его товарищи обнаружили себя на том же месте перед камином. Только камин стоял потухшим, свечи не горели, и в зале было холодно. Несмотря на то, что друзья перед отправкой в будущее оделись в меховые кожаные куртки, они почти сразу стали зябнуть. Их не оставляло ощущение, что зал уже очень давно не отапливался. Ученые даже заметили на стенах иней, когда их глаза привыкли к сумраку.

– Ну что же, – произнес профессор, – Пора снова разжигать камин. Где лежат дрова, вы знаете.

Из-за холодного воздуха и остывшей топки дрова никак не хотели гореть. Профессор истратил почти все свои спички, припасенные на крайний случай, и небольшой запас имевшейся у него чистой бумаги, собственного йеллоклендского производства. Но все же слабый огонек затеплился и стал понемногу разгораться.

Пока ученые возились с камином, сами успели согреться. Сквозь узкие окна-бойницы в зал заглянули солнечные лучи, отчего сразу стало светлее, а на полу и стенах высветились яркие зайчики.

Тут друзья услышали, как где-то хлопнула дверь. Они насторожились.

***

Павлик с Сашкой с трудом открыли тяжелые ворота. Им мешал никем не убранный снег, лежавший во дворе замка. Но как ни странно, от ворот до крыльца у входа в главную башню была протоптана тропинка. Павлик и Сашка, а вслед за ними и Юля пересекли по ней двор. Они поднялись на крыльцо и потянули кованую входную дверь. Зашли в темный коридор. Дверь за ними с шумом захлопнулась. Видимо сквозняком.

Юля вспомнила свой первый визит в замок. Тогда с ними был Игорь Борисович, и он освещал путь фонариком. Но сейчас ребята не позаботились о фонаре. И им пришлось пробираться в потемках, пока глаза не привыкли к полумраку. Они шли гуськом, держась друг за друга. Впереди Сашка, за ним Юля, последним шел Павлик.

Вскоре впереди высветился проем с закруглением в верхней части. Это, несомненно, был вход в каминный зал. Ребята ускорили шаг и буквально ворвались в огромное помещение. У камина стояли три фигуры. В настороженных позах они не отрывали взглядов от вошедших. Они выглядели странно, будто сошли с экрана исторического фильма. Кожаные сюртуки, подпоясанные широкими ремнями, с рядами блестящих крупных пуговиц. Высокие сапоги, отогнутые у колен. Головы не покрыты, но у всех троих волосы спадали на плечи, а лица утопали в густых бородах.

Тут Сашка радостно присвистнул. В стоявших у камина он узнал Игоря Борисовича и двух его товарищей: Алексея и Егора. Это были, несомненно, они. Сашка бросился со всех ног к ним. Профессор видимо тоже узнал Сашку и шагнул ему навстречу. Коллеги ученого расплылись в улыбках и двинулись следом. Сашка буквально врезался в их объятия, стараясь обнять всех троих одновременно. К ним подошли Юля и Павлик. Они смотрели, улыбаясь, на ликующих ученых и Сашку. Игорь Борисович оторвался от Сашкиных объятий и обнял Павлика и Юлю. Их он не видел уже целую вечность. Но он узнал их. Слезы текли по щекам профессора, застревая в густой бороде.

После первых минут радости все вернулись к камину. Пламя начинало уже угасать. Алексей сходил за новой порцией дров и подбросил их в топку. Огонь воспрял и вновь заплясал в очаге.

Профессор и Егор подтащили к камину тяжелые стулья. Ребята последовали их примеру. Вскоре вся компания уже сидела возле огня, согреваемая его теплом. Павлик, Сашка и Юля с любопытством смотрели на Игоря Борисовича, которого сейчас нельзя было узнать. Без очков он смотрелся мужественнее, суровее даже. Близорукий прищур придавал взгляду особую проницательность, свойственную великим вождям. А прибавившиеся морщины на посмуглевшем лице делали профессора старее.

Ни Сашка, ни Павлик, ни Юля – никто из них не решался завести разговор, поскольку никто из них не знал с чего начать: вопросов у них накопилось море. Наконец Сашка спросил:

– Игорь Борисович, скажите, почему вас трое? Где Аждар, Михаил?

Профессор погрустнел и с дрожью в голосе ответил:

– Михаил погиб. Еще в первый год при схватке с маршалом Ордена.

– А Аждар?

– Он встретил там свою любовь и захотел остаться.

Ответы ученого звучали загадочно. Почему в первый год, если экспедиция пропала всего полгода назад? С каким еще маршалом была схватка? Где решил остаться Аждар? Тогда Павлик не выдержал и задал вопрос, который мучил всех:

– Игорь Борисович, расскажите нам, где вы все-таки пропадали все это время?

Ученый выдержал эффектную паузу, а затем произнес:

– В прошлом, друзья мои.

– Как в прошлом? – почти одновременно воскликнули все трое.

– В том времени, когда жил Вильгельм Норденберг, – уточнил профессор.

В воздухе повисла пауза. Ребята и Юля переваривали слова ученого. Алексей с Егором тоже молчали. Они не могли поверить, что они уже в своем настоящем времени.

Тут Павлик из кармана куртки достал медальон и протянул его Игорю Борисовичу.

– Это имеет какое-то отношение к вашим приключениям?

Профессор осторожно взял в руки медальон и провел пальцем по барельефу своего профиля и нацарапанным буквам «ИБ».

– Где ты его нашел?

– У могилы. В ней похоронен некто Святой Пауль.

– Отец Пауль, – произнес профессор, глядя куда-то в пространство впереди себя. – Мы так с тобой больше и не встретились.

– А что это за медальон? – спросил Сашка.

– Это подарок короля по случаю присвоения мне титула герцога. Я отдал его Аждару перед возвращением сюда. А вот как от Аждара он попал на могилу Отца Пауля, мне неизвестно. Но теперь он снова у меня. Спасибо, Павлик. Ты нашел очень ценную и дорогую для меня вещь.

Молодые люди с удивлением посмотрели на профессора. Им еще многое было непонятно. Тут Юля спохватилась и воскликнула:

– Слушайте! Мы с вами здесь сидим, а там, в лесу наши друзья мерзнут!

– А где вы их оставили? – осведомился Игорь Борисович.

– Да на месте, где был лагерь нашей экспедиции, – ответил Сашка.

– Так давайте пойдем тогда, – предложил профессор.

Они повставали со стульев, Егор затушил огонь в камине, и все направились к выходу из замка.

На улице было морозно. А у профессора и его коллег не оказалось шапок. Да и куртки их были не для прогулок по январскому лесу. Но им ничего не оставалось, как быстро передвигать ноги и потирать руками уши.

Компания быстрым шагом шла по тропинке, пока перед ними не открылась широкая поляна со здоровенным дубом посередине. На другом конце поляны друзья увидели трех мужчин, сидевших у костра. Это были поэты из «Каравеллы». Ребята и ученые бегом бросились через поляну.

Внезапно Игорь Борисович остановился на полпути, отстав от других. Он подошел к одному из заснеженных холмиков, рядом с которым из сугроба торчала верхушка серого камня. Профессор расчистил с камня снег и прочел надпись «Майкл» латинскими буквами и «Михаил Подгорный» русскими. Дат на камне не было.

– Здравствуй, Миша, – проговорил Игорь Борисович. – Вот мы и вернулись.

По щеке профессора скатилась слеза. К нему подошел Сашка. Он увидел камень, прочел надписи, и его глаза тоже повлажнели.

– Ладно, Саш, – сказал ученый. – Пошли, догоним остальных.

У костра их встретили Теплов, Виталий и Владимир. Увидев ученых без шапок, они сняли с себя свои головные уборы и предложили их продрогшим от холода профессору и его товарищам. Сами поэты накинули себе на головы капюшоны курток. Игорь Борисович, Егор и Алексей подошли к костру почти вплотную и протянули к нему руки, согреваясь. Шапки каравелловцев оказались очень кстати. В них ученым стало теплее. Погревшись у костра несколько минут, Игорь Борисович предложил трогаться в путь. Им предстояло добраться до поселка. Оттуда профессор надеялся вызвать транспорт.

Дорога до Прибрежного заняла минут сорок. Подгоняемые морозом путники почти бежали. В поселке они нашли почту, которая располагалась в деревянном одноэтажном домике. Всей гурьбой ввалились в пустой зал, радуясь тому, что наконец-то добрались до теплого помещения. Почтальонша, сидевшая за барьером, протестующе воскликнула:

– Почта работает до четырех! Всех обслужить не успею!

– Да нам не нужно всех, – обратился к ней Игорь Борисович. – У вас есть телефон? Нам в город позвонить надо.

Почтальонша достала откуда-то снизу телефонный аппарат и с грохотом водрузила его на барьер.

– Вот! Звоните!

– Спасибо, – ответил профессор и начал крутить диск, набирая номер.

Через две минуты он дозвонился и закричал в трубку:

– Алло! Вы меня слышите?.. Это кафедра?.. Позовите Артема Страумана… – наступила пауза. Спустя какое-то время ученый снова закричал: – Артем! Привет!.. Это я, Игорь! Что, не узнаёшь?.. Откуда? Из Прибрежного!.. Около Лукоморья!.. Да, там где была экспедиция!.. Потом расскажу! Ты пришли за нами транспорт! Нас тут девять человек! И мы все замерзли!.. Давай, жду!

– Девушка, простите, – обратился к почтальонше профессор. – Где у вас тут можно машину подождать? Чтобы не на улице, а то мы замерзли жутко.

Почтальонша изучающе посмотрела на Игоря Борисовича, имевшего странный вид: мужчина в средневековой одежде, в непомерно высоких сапогах и в нахлобученной на голову шапке-ушанке. Солидные люди так не одеваются. Тогда на помощь профессору пришел Виталий. Он достал из нагрудного кармана удостоверение и показал его почтальонше.

– Старший следователь Скворцов, – представился Виталий. – Мы занимались поисками пропавшей полгода назад научной экспедиции. И сейчас перед вами ее руководитель профессор Волобуев и двое его товарищей, найденные нами в окрестностях вашей деревни. Вы окажете неоценимую помощь следствию, если позволите нам посидеть в вашем отделении связи, пока за нами не приедут.

Обомлевшая почтальонша утвердительно закивала головой и скрылась за своим барьером.

***

Собственно говоря, на этом можно поставить точку.

Возвращение профессора Волобуева обрадовало всех, кто, так или иначе, знал его. Особенно нежной была его встреча с любимой женой Ириной.

К радости ученых замок после последнего появления никуда не исчез, а остался стоять на своем месте. В нем городские власти решили устроить музей. Правда, профессор Волобуев задумал оформить на него права собственности: ведь как-никак, а замок являлся его родовым гнездом в самом прямом смысле этих слов. Однако, как доказать свое родство с Норденбергами, ученый не знал, и, в конце концов, ему пришлось бросить эту затею.

Юля так и не определилась, кто ей нравится больше: Павлик или Сашка. Ей было интересно и весело и с тем, и с другим. Но полюбить… Видимо, она еще была не готова к этому серьезному и глубокому чувству. Испытать его ей еще предстояло.

Что касается Владимира, то он очередной раз остался ни с чем. Во-первых, он проиграл Иосифу месячную стипендию. И сколько бы его друг не отнекивался, говоря, что этот спор был не всерьез, Владимир отдал ему все до копейки, после чего месяц жил на корейской лапше и геркулесе. Как ни была фантастична история с попаданием профессора Волобуева в прошлое, но случилось все именно так, как предположил Иосиф. И надо было отдать ему должное.

Во-вторых, у Владимира так и не сложилось с Юлей. Ее имя заняло почетное место в его «донжуанском списке». Эти, хоть и короткие, но все же яркие отношения с ней обогатили его творчество новым циклом стихов и песен, которые молодой поэт пел под гитару поздними вечерами, закрывшись один в своей маленькой комнате.

Эпилог

– Ваша светлость, – обратился монах к герцогу, – люди Ордена уже не первый раз приходили к нам с требованием заплатить непонятно откуда взявшийся долг. Якобы монастырь задолжал Ордену. Последний раз они предупредили, что Орден больше ждать не намерен. Наш настоятель, отец Пауль отправил меня попросить у вас защиты.

Майкл Норденберг в задумчивости сидел в дубовом кресле, которое как трон возвышалось посреди каминного зала. Герцогство уже давно заключило перемирие с Орденом, и вступать с ним в новый конфликт молодому правителю совсем не хотелось. Однако отец Пауль дружил с его отцом. А действия Ордена по отношению к монастырю, построенному этим почтенным священником, являлись, мягко сказать, вызывающими. Майкл колебался в принятии решения и поэтому долго не мог сообщить свой ответ прибывшему к нему монаху. Тот стоял в десяти шагах от герцога и выжидающе глядел на него. Наконец Майкл произнес:

– Святой отец, мне нужно переговорить со своими советниками прежде, чем принять решение. А пока предлагаю вам пройти в комнату для гостей и передохнуть с дороги. Мои слуги проводят вас.

– Ваша светлость, мой настоятель ждет вашего решения с нетерпением. Я не могу надолго задерживаться здесь.

– Уверяю вас, святой отец, что не заставлю долго ждать его святейшество отца Пауля. Сегодня вы получите мое решение.

Герцог дал знак слуге, стоявшему в ожидании приказаний у дверей зала, и тот повел монаха по лестнице на второй этаж. Меж тем Майкл подозвал к себе другого слугу.

– Найди мне Аждара. Он мне нужен срочно.

Через несколько минут в каминный зал вошел уже слегка поседевший, но, как и прежде, полный энергии Аждар. Подтянутый, с боевым мечом в ножнах, прицепленных к кожаной перевязи, он твердым шагом направился к молодому герцогу. Не дойдя до него пяти шагов, Аждар остановился и сделал короткий поклон.

Майкл встал с кресла и подошел. Он обнял старого вояку за плечи, показывая тем самым особое к нему расположение. Аждар исполнял роль военного советника у молодого герцога, вступившего в свои законные права несколько лет назад. Майкл поведал ему просьбу прибывшего сегодня утром монаха и поделился своими сомнениями по поводу военной помощи.

– Что скажешь, Аждар?

– Ваша светлость, – начал Аждар после недолгого раздумья. – Конечно же, начинать новую войну с Орденом будет неразумно с нашей стороны. Герцогству нужен мир. Но Орден не должен безнаказанно чинить разбой на нашей территории, даже если речь идет о независимом монастыре. Ведь монастырь формально подчиняется церкви, так же как и Орден. И именно Орден должен вставать на защиту монахов.

– То есть ты, Аждар, советуешь мне не вмешиваться в их дела?

– Не все так просто, ваша светлость. Отец Пауль был дружен с вашим отцом и поддержал его в трудное время борьбы с Орденом. Если он терпит притеснения от Ордена, то ему надо помочь. Но в этой помощи никто не должен заподозрить вас, ваша светлость.

– Что же ты предлагаешь?

– Дайте мне небольшой отряд, и я сам лично окажу помощь. Мы не будем выступать под знаменем герцогства. Это будет частное вмешательство.

– А что мне сказать монаху?

– Скажите, что вы сами не можете выступить против Ордена, но попросите это сделать своих друзей.

***

Конный отряд во главе с Аждаром приближался к монастырю. Еще издалека они заметили поднимающиеся клубы черного дыма из-за стен обители монахов. Аждар дал знак воинам ускорить шаг и сам пришпорил своего скакуна.

Уже на подходе к воротам они заметили движение у входа в монастырь и снующие фигуры на конях с накидками воинов Ордена. Аждар приказал атаковать неприятеля. Выхватив из ножен мечи, его солдаты помчались на врага. Рыцари Ордена не ожидали нападения. Аждар с боевым криком врезался в противника и начал рубить мечом направо и налево. Кто не успевал увернуться от его сильных ударов, тут же валился на землю со страшными воплями.

Расчистив себе путь, отряд Аждара въехал через распахнутые ворота во двор. Здесь они увидели вырывающиеся из нескольких окон монастыря крупные языки пламени вперемежку с дымом. Рядом со зданием валялись трупы монахов и суетились оставшиеся воины Ордена. Аждар приказал никого не щадить.

Расправа с посмевшими напасть на монастырь прошла быстро. В живых почти никого не оставили. Горстка раненых воинов, сдавшихся в плен, собралась у входа в главное здание и ждала своей участи.

Из монастыря высыпало несколько монахов, которые тут же принялись тушить пожар. Прибывшие с Аждаром воины поспешили им на помощь. Сам советник, спрыгнув с коня, осведомился у одного из монахов, где найти отца Пауля. Тот показал на здание. Аждар забежал в обитель и, задыхаясь от едкого дыма, заполнявшего коридоры, пошел искать Пауля. Тот оказался в своей келье. Он лежал тяжелораненый на кровати, а рядом с ним стояли два монаха. Аждар подошел к священнику и склонил перед ним колени.

– Ваше святейшество, мы прибыли к вам на помощь. Но видит Бог, мы опоздали.

– Сын мой, вы прибыли вовремя, – ответил настоятель. – Вы сумели прогнать этих разбойников, носящих знаки господа на своих одеждах.

– Но вы тяжело ранены.

– Не беда. Если мне суждено покинуть этот мир, значит на то воля божья.

– Но что будет дальше, если вас не станет?

– Монахи восстановят все. У меня будет только одна просьба к тебе, сын мой. Во имя памяти славного Вильгельма и во имя Господа, не покидайте наш монастырь. Защитите его от притязаний Ордена.

– Я обещаю вам, святой отец, что мой меч будет всегда на защите вашего монастыря.

Через два дня отец Пауль скончался от ран. Его похоронили во дворе недалеко от ворот. После похорон Аждар подошел к памятнику и, найдя под ним небольшое углубление, положил туда медальон, подаренный Вильгельмом.

После этого Аждар вернулся в Норденбергский замок и сообщил Майклу, что принял решение поселиться в монастыре. Он попросил у герцога дать ему десятка два воинов для охраны обители от новых нападок Ордена. Скрепя сердце, Майкл пошел навстречу своему советнику. Ему не хотелось отпускать этого бывалого воина, одного из лучших друзей отца, но он понимал его благородный порыв.

Аждар собрал вещи, простился со своими, уже ставшими взрослыми, сыновьями, жившими тут же в замке. Жена его Эмм умерла два года назад от тяжелой болезни. Поэтому здесь в замке его уже больше ничего не удерживало. Выйдя во двор, Аждар увидел ожидавших его воинов. Все они не раз сражались бок о бок с ним и были по-настоящему преданны ему. Погрузив мешок с вещами на коня, Аждар сел в седло и в сопровождении своего отряда скрылся за воротами замка.

Конец

Июль 2016 – октябрь 2017

Январь-май 2022

Братск