# Сошла с ума

Константин Андреевич Калинич

Бывает так, что любимые тобой люди доводят тебя до сумасшедшего состояния, после которого привычная жизнь для тебя остается лишь отблеском старых воспоминаний.

Основано на реальных событиях.

Содержит нецензурную брань.

Всё как будто во сне. Приоткрыв глаза, вижу белый густой туман, сквозь который просматривается помещение. Это комната. Передо мной стоит огромная кровать. Оглянувшись, справа вижу открытую дверь, и где-то там, в коридоре, слышится женский крик, молящий о помощи. Через мгновение женщина с грудным ребёнком на руках вбегает в комнату и кладёт его на кровать. Плача, она стоит и смотрит на него. У меня в глазах начинает темнеть… Пробудившись ото сна, я встал и пошёл на кухню. Мама у плиты что-то вкусное готовит. Я подошёл к матери и обнял так, будто перед этим потерял её.

Мне года четыре, и живём мы в квартире с двумя смежными комнатами на первом этаже в пятиэтажном здании. Семья небольшая. Мать после развода с отцом познакомилась с Андреем, который нас полюбил и усыновил меня и моего старшего брата. Отчим высокого роста и крепкого телосложения. С раннего детства занимается борьбой. Имеет грамоты и медали. На момент знакомства с матерью он служит в оркестре воинской части. Участвует в различных мероприятиях, играя на трубе, а также на похоронах военнослужащих.

А мама работает в столовой детского сада, который виднеется из окон квартиры. И в этом же саду я с братом воспитываюсь. Ко мне особое внимание: была у меня болезнь – эпилепсия. Как-то в садике, играя со мной, мальчишка случайно ударил меня игрушкой. В глазах потемнело, я, задыхаясь, упал и начал дрыгаться. Воспитательницы знали, что делать в этой ситуации. Они быстро звали женщину из столовой, которая и являлась моей матерью. Она прибегала и приводила меня в чувства.

С самого рождения припадки случались часто, и вместо того чтобы изолировать меня от общества и растить как инвалида, мама скрыла ото всех мою историю болезни и воспитывала как совершенно здорового ребёнка. Она потому и устроилась в детский сад, чтобы я всегда был рядом, и в случае чего спасти меня. Воспитательницы детского сада ничего не имели против моей болезни. Я был такой один. И они лишь сочувствовали и восхищались упорством и любовью моей матери ко мне.

Наступило время, и брат пошёл в семилетнем возрасте в первый класс. Он старше меня на один год. И ростом чуть выше. А у меня со временем припадки перестали проявляться. И мама начала отпускать меня на улицу гулять одного, без присмотра. Во дворе-то я и познакомился со своим первым другом. Его звать Стёпой, как и меня. Он живёт в частном доме недалеко от нашего. У Стёпы имеется друг Руслан, живущий в моём подъезде выше этажом. И мы стали проводить время вместе, играя во дворе либо на территории детского сада.

В один прекрасный зимний день мама сообщает новость: она беременна. Ждём сестрёнку. Мы все рады! И на следующий день в субботу поехали в деревню к нашей бабушке известить о будущей внучке. Отчим имеет гараж и машину «Москвич-408». Но на пути следования в деревню нужно проехать по льду очень широкой реки, так как автомобильный мост был только на этапе строительства. И рисковать беременной женой с детьми опасно, к тому же очень холодно. Поэтому и воспользовались общественным транспортом. И, кстати, мне повезло: от самого дома Андрей покатил меня на санках, а брата мать вела за руку. Добравшись до трамвая, дружно сели в него и поехали на вокзал.

На электричке доехав до станции деревни, мы все вышли и пошли пешком. В деревне очень холодно, дует сильный ветер. А бабушка от станции живёт далеко. Ну а я представляю себя автогонщиком, преодолевая на санках снежные сугробы. Наконец-то мы добрались, промёрзнув до костей. Бабушка всех нас расцеловала и, затопив печку, меня с братом разместила в комнате, где было тепло и уютно.

У бабушки на участке огромный сарай, в котором держится скотина, и два деревянных дома. В одном она живёт, а в другом дедушка, мамин отчим, которого прозвали местные Волком Драным за то, что он перебил всех бездомных собак в деревне и съел их. Через огород живёт мамин брат, дядя Олег, со своею женой тётей Галей. И есть у него сын Валера, наш двоюродный братишка, и падчерица Лена. Когда мы приехали, почти вся семья собралась. Не хватало лишь тёти Олеси, маминой сестры. И её двух дочерей – Яны и Даши.

Взрослые собрались в доме Волка Драного. Ну а я, брат, Валера и Лена, которые прибежали к бабушке, как только узнали, что мы приехали, остались в тёплой уютной комнате проводить время вместе. Лена обожает делать различные причёски и нас, братьев, поочерёдно каждого оболванила. Всё бы ничего, да вот только перед сном, смотря «Спокойной ночи, малыши», Валера ударил меня по лицу за то, что я не уступал ему место перед телевизором. От этого я заплакал, стал задыхаться, в глазах потемнело, я упал и начал судорожно трястись. Брат мой побежал звать маму. Ну а Валера с Леной от страха увиденного, что со мною происходит, выбежали на крыльцо. Все взрослые рванули ко мне. И только мама знала, что делать. Подняв меня, полумёртвого, с пола, каким-то чудом вернула меня с того света. И всё веселье взрослых на этом закончилось. Дядя Олег, узнав от моего брата, что произошло, схватил Валеру и начал жестоко избивать. Валера кричал от боли. А Лена, глядя на всё это, стала плакать. Бабушка, кое-как успокоив дядю, отправила его пьяного домой спать. Бедному Валерке досталось сильно, он аж рыдал. Бабушка, прижав его к себе, стала успокаивать. А Волк Драный, шатаясь от выжранной самогонки, стоял в дверном проёме и что-то бормотал себе под нос. Мама попросила деда убраться из дому. Но он её не слушал и продолжал накалять обстановку. Тогда отчим схватил Волка Драного и поволок в его же конуру. Лена домой не хотела идти, так как дядя Олег был пьян и зол, она его побаивалась. А тётя Галя уснула в волчьей конуре ещё до произошедшего со мной инцидента. Мама, удостоверившись, что я отошёл и полностью пришёл в сознание, уложила меня и Лену в одну кровать спать. А брата с Валерой – в другую. Меня Лена обняла, и в её нежных объятиях я уснул. Бабушка говорит маме:

– Настя, иди, я побуду с ними.

И мама, поцеловав нас, пошла к деду. Войдя в конуру волчью, чуть ли не споткнулась о лежащего Драного Волка. Он валяется прям на пороге как пёс и громко храпит. Перешагивая его, мама говорит:

– Пёс вонючий, нажрался.

Видит, за столом сидит Андрей и в одиночестве наливает себе в рюмку водку. Мама:

– Андрей, хватит пить, ложись спать.

Андрей пьяным голосом:

– Да, да, Насть… Ща лягу.

Мама окинула взглядом помещение и увидела, что в сонном состоянии Галя обоссалась, лёжа на дедовском диване. И с ухмылкой Андрею говорит:

– Андрей, смотри, лежит красавица обоссанная.

Ну а затем начала наводить порядок. Взяла всё спиртное со стола и спрятала за диван. Закуску тоже всю собрала – и в большой пакет, ну а его засунула в холодильник. Косточки и прочее недоеденное выложила в целлофановый пакетик и вместе с Андреем, преодолевая живое препятствие на полу, вынесла во двор. Позвав собаку Найду, выложила ей в миску, та прибежала и как давай жадно есть, глотая, не прожёвывая. Нос, лицо и руки защипало от холода. Андрей обнял маму и поцеловал со словами:

– Настя, писечка моя!

Мама отпихивает его.

– О-ой, ф-у-у-у, Андрей, от тебя воняет…

И зашли они в дом, где спали мы. Каждого из нас проверив, со спокойной душой мама легла на кровать в соседней комнате. А Андрей рядом на полу, как верный пёс Хатико. Просто от него несёт перегаром, и это сильно раздражало маму. А бабушка, после того как все уснули, пошла к деду и у него осталась ночевать.

Рано утром к дяде Олегу пришёл его знакомый. Весь прокуренный, пропитый, но ростом даже выше, чем Андрей, и в весе вдвое тяжелее. Деревенский богатырь с погонялом Бугай. Он искал по всей деревне похмелиться. Так как дверь в дом была открыта, он вошёл и разбудил Олега. Придя в себя, Олег повёл своего знакомого к Волку Драному. И когда они вошли в конуру, Олег увидел свою возлюбленную, лежащую на диване, издававшую характерный запах. Он подошёл к ней и как врежет мощную затрещину.

– Ты что, сука, лежишь?! Бегом мыться!

Галя побаивалась Олега, он подмял её под себя. И без всяких недовольных слов подорвалась и ушла. За это время Бугай разбудил Волка Драного. Дед как встал – и сразу в холодильник. И всё, что в нём было, выложил на стол. Затем спросил своим псиным голосом:

– Олег, мы что, всё выпили?

Олег:

– Не помню. Я-то ушёл, а вы остались…

Волк Драный почесал затылок и говорит:

– А может, Настя куда убрала… Давай поищем…

И три взрослых мужика стали искать спиртное в доме. Бугай трясущимися руками и с лыбой на лице:

– Нашёл!

Поставил бутылки на стол, они все дружно за ним уселись и продолжили застолье. В это же время и мы проснулись. Сразу к маме, обняли, поцеловали, оделись и пошли в туалет. А мама с Леной стали заправлять постели и наводить порядок в доме. Мы, возвращаясь в дом, увидели приоткрытую калитку сарая. Из любопытства вошли. Внутри бабушка, и она там что-то делает. Нам интересно. Но баба, как увидела нас:

– Ой, идите отсюда, идите… а то замараетесь.

А ведь и вправду, мы с братом одеты по-городскому. И в этих же вещах нам возвращаться. Что поделать, вышли из сарая и прямиком в дом. В тамбуре ждала нас Лена. И мы, как вошли, мама из комнаты говорит:

– Вас Лена сводит в баню умыться, и обратно сюда, ясно?

Мы:

– Да, мам…

И старшая сестрёнка нас повела. А мама, с подъёму поняв, что Андрей опять пьёт, накинула тёплую фуфайку и пошла в конуру. Войдя в неё, увидела за столом Андрея, брата, Волка Драного и какого-то незнакомца. Они все сидят и допивают вчерашнюю водку. И как давай кричать на Андрея:

– Андрей, ты чё сюда приехал, водку жрать?

Андрей сидит и молча слушает. Но тут в разговор влез Волк Драный:

– Настя, успокойся, чего разоралась?..

Мама:

– Заткнись, бичара!

Взяла что-то в руку и ударила этим деда. Затем кинула взгляд на незнакомца и ему говорит:

– А ты собирайся и вали отсюда.

Тут опять Волк Драный влез и сказал Бугаю, чтоб сидел. А брат с Андреем всё сидят и молча слушают. Мама, видя, что незнакомец и не собирается уходить, взяла со стола наполненный водкой стакан и плеснула ему в рожу. Бугаю защипало глаза, он стал их протирать своими грязными толстыми пальцами. Затем встал со словами:

– Ах ты сука…

И будто бы хотел ударить. Мама испуганно вскрикнула:

– Андрей!

Мамин вскрик для Андрея прозвучал как для собаки «фас». И Андрей в ярости тут же подрывается, рукою отпихивает стол, со стола всё падает на пол, и Бугаю со всей своей силой как врежет в морду кулаком. От удара Бугай отлетает к выходу, падает и теряет сознание. Андрей к нему подошёл и нанёс ещё несколько мощнейших ударов. Полилась кровь. Все остальные испуганно стали успокаивать Андрея. Он, не слушая никого, руками поднял за шкиботку и швырнул Бугая в дверь. Тот и вылетел как мешок дерьма на улицу. Андрею хотелось пойти и дальше делать отбивную, но его удержал Олег.

– Андрей, успокойся, хватит…

Все в шоке. Ну, кроме мамы. Она-то знает, на что он способен. Тут мы возвращаемся из бани. Проходим мимо, и бац… огромное тело лежит. Не понимая, что здесь происходит, с удивлением стоим и смотрим на лежащее тело. Лена говорит:

– Мёртвый, что ли?..

Незнакомец кровью кашлянул и медленно свою окровавленную рожу начал ладошкой протирать. Мы хотели внутрь войти и посмотреть, что же там происходит, но побоялись перешагивать этого незнакомца. И тут же из дому вышел дядя Олег, он поприветствовал нас, приподнял живую отбивную и поволок к дороге. Затем мама и отчим вышли. Мы маму обняли и спросили, что случилось. И рассказала нам вовсе не то, что было на самом деле:

– Да пьяный вышел, поскользнулся и упал…

А всё для того, чтоб Андрей в наших глазах не выглядел жестоким. Мама после всей этой заварушки принимает решение вернуться домой. Собравшись, бабушка даёт нам замороженной капусты и чего-то в банках. Погрузив всё это в санки, затем попрощавшись с бабушкой, дедушкой и Валерой с Леной, меня отчим садит на плечи, и мы пошли, преодолевая пургу и заснеженные дороги, к железнодорожной станции. Электричку ждали недолго. Промёрзнуть не успели.

Вернувшись домой, отчим стал готовиться к завтрашней службе. А мама помогает брату делать домашнее задание на завтра в школу. Ну а я, сидя перед телевизором и ковыряя в носу козюли, смотрю любимые мультфильмы про Тома и Джерри.

Подошёл срок, и мама ушла из детского сада в декрет. Дома она стала заниматься хозяйственными делами, всё своё свободное время посвятив нам. Я ходил гулять со своими друзьями, которые были верны и никогда никому не давали меня в обиду. Брат мой дружил с мальчишками с соседней улицы, а также и своими одноклассниками. Вот они-то и показали ему, что такое салазки. Брат собственноручно из двух коньков, прибитых к доске, обтянутой мягкой тканью, смастерил и себе такие. А пики для отталкивания сделал из железных прутьев: заточил кончики и согнул ушки, чтобы удобней было держать. Недалеко от нашего дома протекает узенькая речка, которая впадает в большую реку. Местные назвали эту речку «говнотечкой». И вот мой брат зачастую после школы ходил на эту говнотечку со своими одноклассниками кататься на салазках. Зная об этом, я брата прошу и мне смастерить такие же салазки. Помогая ему, за день мы сделали лучше, чем те, которые были у него. И брат решил отдать свои салазки мне, а новые забрать себе. Я особо не разочаровался, так как очень хотелось кататься, и внешний вид салазок мне был абсолютно безразличен. И вот мы вместе, я в компании брата. Новые лица, новые знакомства. Погода солнечная. Выдолбив во льду лунки так, что между ними образовался узкий ледяной проход, мы все дружно стали кататься по этому проходу до тех пор, пока он под кем-нибудь не провалится. Мне было хорошо и весело. Катались долго. И чисто случайно под неопытным ездоком проход треснул и я провалился по пояс. Благо глубина речки – полметра. И, выбравшись из «дерьма», я отправился домой. Брат остался со своими друзьями, продолжая дальше веселиться. На подходе к дому вся одежда покрылась льдом, и я замёрз. Зайдя в квартиру, сначала убрал салазки в шкаф, ну а затем стал снимать с себя замёрзшую одежду. А мама на кухне и как всегда что-то вкусное готовит. Услышав шорох из прихожей, она спросила:

– Ну как покатались?

Я ответил:

– Хорошо.

И чтоб мама не отругала за грязную одежду, по-быстрому засунул в стиральную машину, которая стоит же здесь, в коридоре. А сам прошёл в ванную комнату и стал отогреваться горячей водой. Мыться любил я долго, до тех пор пока кто-нибудь не выгонит. Так и сейчас парился, пока замёрзший брат не вернулся. Он тут же начал маме жаловаться, что я его не впускаю. И мама, естественно, потребовала, чтобы я сейчас же заканчивал это дело и вылезал из ванны.

Вечером отчим вернулся со службы и привёз огромный духовой инструмент. Я с братом стал его рассматривать. Интересно. Да и он ещё такой огромный, почти с нас ростом. Отчим сказал, что это труба. Насмотревшись и надудевшись, пошли смотреть «Спокойной ночи, малыши». А затем мама уложила нас в кровать и стала читать сказку Ганса Христиана Андерсена. Я маму обнял.

– Мамуль, я так сильно люблю тебя!

Мама заулыбалась.

– И я тебя, Стёпа, и тебя, Слава!

Поцеловала нас и продолжила читать чудесную сказку.

Проходят дни и ночи. Наступила глубокая весна. На улице светло и тепло. Всё стало цвести и пахнуть. У меня сегодня день рождения – семь лет. Мама с самого утра у плиты, и с нашего подъёма, подарила мне машинку на пульте управления. Я был рад, подарок мне понравился. И с братом эту машинку обкатали по всей квартире, а затем на улице, пока батарейки не сели. Дождавшись отчима со службы, мама накрыла стол в зале перед телевизором, и мы, рассевшись, все вместе приступили к трапезе.

На следующий день я пошёл гулять. Поднялся выше этажом, постучался в дверь. Открыл отец Руслана. Я спросил:

– Здравствуйте, а Русю можно?

Он ответил:

– Во дворе гуляет.

И я побежал во двор. Вижу, Руслан с моим тёзкой пинают мяч друг другу. Я к ним присоединился, и решили мы сыграть в «жопу». Пошли на торец здания, где не было окон. Руками изображая «камень, ножницы, бумагу» под считалку «раз, два, три» определили очерёдность, кто за кем пинает. И вот Руся пинает первым, мяч от стены здания отскочил и покатился. И там, где он остановится, оттуда и пинать. А попасть нужно в квадрат, который мы нарисовали осколком кирпича на стене этого здания. Моя очередь, я прицелился и пнул… но мимо. Итого у меня появилась буква «ж». Следующим пнул тёзка, у него удачно – попал. Затем Руслан. Потом я. И так пинали долго, пока у меня со Стёпой не вышло слово «жоп». А у Руси была только «ж». И вот, волнуясь, моя очередь пинать. А ведь нужно это сделать так, чтобы мяч отскочил как можно дальше и соперник твой проиграл. И я так удачно пнул, что мяч отлетел в правую сторону и закатился в густую траву. От волнения удара по мячу у меня аж пот выступил на лбу. Так и есть, следующим пнул тёзка, и он промахнулся. Со словом «жопа» он проиграл. Не отпираясь, Стёпа пошёл к стене, в которую мы пинали. Нагнулся раком, и на расстоянии десяти шагов пробили мячом по его заднице. По три удара сделали. Руслан все три и попал, ну а я только один, остальные мимо. Тёзка визжал каждый раз от боли, как только мяч в него попадал. Вот тебе и игра в «жопу». У Стёпы морда после этого стала такой, будто он целый лимон съел. Ну а после этого, угорая друг над другом, направились на территорию детского сада. Калитка была закрыта, так как воскресенье и детский садик не работал. Мы перелезли через забор – и прямиком на качели. Качаясь на них, стали разговаривать и мечтать о всякой ерунде: о том, что хотим быть взрослыми и иметь роскошную богатую жизнь, и даже о своих будущих жёнах, о том, какими они красивыми у нас будут. Но наши мечты прервал сторож. Увидев нас, как заорёт своим прокуренным голосом:

– А ну пошли отсюда!

Мы испугались, спрыгнули с качелей, быстро перелезли через забор и убежали прочь. Шарахаясь во дворе, решаем пойти по домам. Попрощавшись со Стёпкой, я и Русик направились в свой подъезд. Войдя, пожали друг другу руки и, договорившись о завтрашнем дне, разошлись по своим квартирам.

Утром к нам пришла Таня, мамина подруга. Она красивая, молодая и длинноволосая. И от неё всегда приятно пахнет. Мама и Таня познакомились в детском садике, где работали вместе. И вот две женщины уединились и стали обсуждать всё, что только можно. А брат мой как всегда – если кто-нибудь приходит, он будет находиться рядом и подслушивать взрослый разговор. Вот и сейчас он вместе с мамой и Таней. Ну а я в комнате играю разбросанными игрушками. Подошло время к обеду. И Таня, наговорившись с мамой, собралась к себе домой. А живёт она на соседней улице, через дорогу, в общежитии. И вот, как только она вышла, маме сразу же стало плохо. Через нашу соседку бабу Римму вызываем скорую и заодно сообщаем Андрею на работу. Скорая приехала быстро, осмотрев маму, врачи сказали ей:

– Собирайся, поехали…

Мама оставила брата за старшего и строго наказала следить за мной. Затем вышла из квартиры в сопровождении врачей. А отчим, отпросившись у своего начальника, приехал домой. И вот мы втроём сидим и переживаем за мать. Телефона у нас нет, чтобы позвонить в больницу и узнать, как у неё дела. И тогда отчим решает сходить к бабе Римме. Вернувшись, сказал, что в семье пополнение. Мы с братом счастливы, у нас теперь сестрёнка есть! Отчим оставил меня с братом дома, а сам поехал к матери в роддом. Пока его не было, мы с братом бесились от радости. Мы прыгали, били друг друга подушками, орали. И вот ближе к вечеру отчим вернулся от мамы. Настроение у него подавленное. Не говоря ни слова, он прошёл на кухню, разогрел нам покушать, наложил мне и брату, а сам пошёл в зал и лёг на свой диван.

Два дня прошли быстро, и всё это время Андрей был с нами. Через бабу Римму узнаём, что маму сегодня выписывают. Отчим собрался быстро и поехал в роддом за мамой. В ожидании сестрёнки я с братом места не находил в квартире. И тут замочная скважина зашумела, дверь открывается и входит Андрей. За ним мама. Мы с братом сразу же повисли от радости и всю маму расцеловали. Она была обессиленной, но виду не подавала, тоже нас обняла и расцеловала. А сестрёнка осталась в больнице, так как родилась больной и очень рано. Позже мы все стали думать над именем сестрёнки и решили назвать её Томой.

Проходят часы, дни, недели. Мама ездит в больницу и проведывает Тому, проводит с ней время и возвращается обратно домой, к нам. И так долгое время. Пока из больницы не сообщили, что Тома умерла. Мама впадает в депрессионное состояние, её лицо окутывают слёзы. Отчим успокаивает мать, но это не помогает. Мы с братом, глядя на маму, тоже начинаем плакать, прижимаясь к ней. И вот нас оставляют у соседки бабы Риммы, а сами поехали в больницу за Томой.

Баба Римма – очень старая женщина, ей девяносто лет. Она пережила всех своих родственников, даже детей своих. Поэтому живёт одна в своей трёхкомнатной квартире. И, возможно, именно поэтому разговаривает сама с собой. И как только мы с братом к ней вошли, баба Римма тут же усадила нас на свой пролёжанный диван перед телевизором, а сама пошла на кухню заварить нам чаю. Вот сидим мы с братом и ясно слышим, как на кухне баба Римма с кем-то разговаривает. Я Славе говорю:

– Она сейчас всю жизненную энергию из нас высосет.

Брат заулыбался и сказал:

– Вампирша!

Пока сидели так, шутя, разговаривая, пришла баба Римма с чаем на подносе.

Отчим с мамой вернулись поздно вечером и сразу же забрали нас. Глядя на маму, она неузнаваема, такой её никогда мы не видели. Она с нами не разговаривает, а всё время пускает слёзы по лицу и молчит.

На следующий день к нам приехали тётя Галя, бабушка, Валерка и Лена. У нас квартира маленькая, и разместились так: взрослые в комнате, что ближе к кухне, ну а мы в дальней комнате – моей с братом спальне. А дядя Олег не приехал, так как был с мужиками на рыбалке, и с ним не было связи.

И вот на третьи сутки после смерти Томы отчим рано утром уезжает куда-то. А мама начала одеваться во всё чёрное. Все зашевелились. Только мы четверо были вместе и порой подшучивали друг над другом. Но при взгляде на взрослых, на их унылые лица нам становилось не по себе. Особенно мама была вообще неузнаваемой. В ней ни капли жизни, один лишь негатив. Она рыдала и рыдала. Тётя Галя в зале, где взрослые спят, поставила посреди комнаты два табурета, позаимствованных у нашей соседки. Примерно в обед приехал отчим с духовым оркестром и привёз Тому в маленьком бархатном гробу. Он занёс её домой и положил на те самые табуреты. Гробик маленький, а в нём лежит Тома. Мама, глядя на свою доченьку, стала истерить, кричать. И её никто не мог успокоить. Тётя Галя, сбегав к бабе Римме за нашатырным спиртом, дала маме понюхать. Вроде как и пришла в себя, но всё же маму вывели на улицу вдохнуть свежего воздуха. А с нами всё это время бабушка наша, и от нас она не отходит. Я с братом хотел вслед за мамой выбежать на улицу, но бабушка не дала, сказав:

– Не надо, дайте матери побыть одной.

Видя Настино состояние, Андрей сейчас же принимает решение ехать на кладбище. Вынося Тому из подъезда, мама увядала.

– Доченька, доченька моя.

Но не истерила. Андрей погрузил маленький гробик в микроавтобус, и я, брат, Валера, тётя Галя с мамой тоже в него залезли. А духовой оркестр погрузился в рядом стоящий автобус пазик. И мой друг Стёпа со своею сестрой Женей. Они гуляли во дворе и всё это видели. Зная меня, семью мою, решил с нами съездить, попрощаться с Томой. И вместе с бабушкой и Леной тоже сели в пазик. И вот медленно поехали на городское кладбище. Ехали минут двадцать. Когда остановились, оркестр вылез первым и начал сразу же играть душераздирающую траурную музыку. От этой музыки аж мурашки по телу бежали. Все стоят у могилы и смотрят, как отчим с напарником несут маленький гробик. Подойдя к табуретам, аккуратно положили Тому, и сразу все вокруг неё стали собираться. Цветы, венки, слёзы. Все стоят и смотрят. А мама начала опять истерить. Да так, будто в неё бес вселился. Бабушка, тётя Галя, отчим стали маму успокаивать. Но это не помогало. Тогда Андрей отдал приказ… Прибив гвоздями крышку гроба, на канатах медленно спустили гроб в могилу. Успокоившись, мама подошла к могиле, взяла в руку горсть земли и кинула, произнеся со слезами на глазах:

– Покойся, дочь моя…

Затем и все остальные за мамой повторили. После чего каждый погрузился в свой автобус, и поехали обратно домой. Вернувшись, мама уже не плакала, но очень сильно была подавлена горем.

Тётя Галя, бабушка, Валерка и Лена уехали к себе в деревню через день после похорон. А мама так и оставалась в депрессивном состоянии и не могла из него выйти. Отчим, понимая всё это и желая хоть как-то разрядить обстановку, пишет рапорт на основной отпуск. И ещё каким-то образом выбивает через свою часть бесплатные билеты на проезд к морю туда и обратно. Мы находимся в режиме ожидания, и через месяц его отпускают.

Проснувшись рано утром, мама с отчимом начинают шуршать вещами. Затем будят меня с братом, и мы тоже стали одеваться. Время – часов шесть утра. Выйдя из дому, пошли на трамвайную остановку. Приехав на вокзал, разместились в зале ожидания. Поезд на станции, но впускать начнут через полчаса. Проверив ещё раз все документы и вещи, отправились на посадку. У нас было купе. Мы с братом разместились на верхних полках, а мама с Андреем – внизу. Когда поезд тронулся, мы с братом и Андреем начали играть в «дурака». А мама сидела и читала глянцевые журналы. Ехали долго, почти два дня. Игры в карты уже поднадоели. И перед самым приездом просто сидели и смотрели в окно. Наконец поезд остановился – конечная станция. Мы вышли из вагона и отправились искать такси. Увидев жёлтые шашки, подошли к ней. Отчим спросил таксиста:

– До гостиницы «Турист» сколько?

И, видимо, удовлетворившись ответом, мы дружно сели и поехали. Гостиница среднего класса, четырёхэтажная. А номер наш на третьем этаже, с двумя широкими кроватями. Уставшие с дороги, разобрав все вещи, легли спать. На следующее утро мама проснулась раньше всех и стала приводить себя в порядок. Затем и мы проснулись. Мама сказала нам, что сейчас на море поедем. И, быстренько позавтракав, стали одеваться. Выйдя из гостиницы, отправились на автобусную остановку. Сели и поехали до какой-то развязки, там мы пересели на другой автобус и продолжили путь. Ехали часа полтора. В окно стали виднеться сопки, они всё ближе и ближе. И вот автобус начал то подниматься вверх, то спускаться вниз, и наконец он остановился. Все вышли. Красотища! Вокруг нас одни скалистые сопки, заросшие деревьями, небо чистое, без единой тучки. Солнце высоко и сильно греет. А на равнине недалеко от нас стоят различные ларьки по продаже горячих блюд, раздевалки, а также имеются платные душевые кабинки с тёплой водой. Вот только понять мы не могли, где же море. И женщина, которая ехала с нами же в автобусе, сказала:

– Море вон за той скалой…

И указала пальцем. Мы двинулись туда. Мы с братом разулись и пошли босиком. И вот заходим за скалу и что мы видим:

– Море!

Мама наконец за всё это время улыбнулась. Она обрела счастье! Постелив на горячий песок покрывало, мама села и стала за нами наблюдать. А мы носились как угорелые вдоль всего берега, кидая друг в друга мокрый песок, то заходя в море, то выходя из него. И только отчим нырял и плавал. Спустя какое-то время мама, насидевшись, встала и пошла к Андрею. И вот они уже вместе ныряют в воду. Мы с братом, увидев маму с Андреем, тоже к ним присоединились. Поочерёдно Андрей стал подбрасывать нас на накатывающие волны. Весело так, что напились солёной воды. Прошло время, и солнце стало опускаться. Мы накупались и набегались, у нас с братом посинели губы. Тогда мама предложила вернуться в гостиницу. И все были только за. Обратно до гостиницы добрались быстрее, чем сюда ехали. Войдя в номер, поочерёдно ополоснулись тёплой водой. Затем дружно поели бутербродов с чаем и легли спать.

На следующий день поехали по достопримечательностям. Рассматривали различные памятники архитектуры и, побывав в зоопарке, под вечер заехали в музей подводной лодки. Она огромная. Стоит на подиуме возле моря. А внутрь вход платный. И вот, полазив, побывав во всех каютах и в торпедном отсеке боеголовок, мы вылезли и не спеша пошли вдоль берега. Мама с отчимом разговаривают меж собой. Ну а мы с братом бесимся, догоняя друг друга. Наступил вечер, на улице стемнело, фонари зажглись. Красиво так. Наткнувшись на такси, вернулись в гостиницу. Мама, как и вчера, накормила нас и уложила спать.

Пробыв с неделю на курорте, отправились обратно домой. И всё снова повторилось: игры в карты, глянцевые журналы и изнурительная двухдневная езда на поезде… Затем вокзал, автобус, и-и-и… наконец-то мы дома!

Проснулся, сходил умылся, поел и пошёл гулять. Брат мой заболел и остался дома. А я поднялся к Руслану, постучался в дверь, и никто не открыл. Тогда отправился я к Стёпе, но и его тоже не оказалось дома. Решив, что они где-то во дворе, облазил все наши закоулки. На улице стоит жара. От солнечных лучей спасают проплывающие в небе белоснежные облака, закрывая собой солнце. Так и не обнаружив друзей своих, я, не желая возвращаться домой, пошёл на поляну, где растёт высокая трава. В ней стрекочут кузнечики. Прислушиваясь к каждому внимательно, стал их ловить. И вот, полазив в траве, поймал огромного кузнечика – размером почти с ладонь. Стою и держу его двумя пальцами за крылья, а он, тварь такая, задними лапами упирается, укусить меня хочет. Ну, я и поймал ещё одного кузнечика, только маленького, и отдал своему монстру. И он как схватился за этого кузнечика и давай разрывать на клочья своими мощными челюстями. Я за процессом поедания внимательно стою и наблюдаю. И вот от кузнечика остаются только крылья. Восхищаясь пойманной тварью, я понёс её домой. Войдя в прихожую, вижу, как мама плачет, сидя за столом на кухне. Разувшись, подошёл к маме, обнял, поцеловал и спросил:

– Мамуль, что случилось?

Она ответила, что дядю Олега убили на рыбалке.

Опять горе, мама только оправилась и пришла в себя после смерти дочери, так ещё одно горе. У брата была температура 38,5 и кашель. Отчим вызвал скорую. Приехав, они брата осмотрели, поставили укол и сказали, чтоб лежал, воды много пил. И уехали. А мама сообщает о трагедии бабе Маше по отцовской линии, которая несколько лет нас не видела. И попросила, чтоб она приехала и побыла со Славой, пока мы не вернёмся. Баба Маша приехала в этот же день поздно вечером. Расцеловав меня с братом, она стала сплетничать с мамой о нашем родном отце, что он сейчас делает и чем занимается. Отчиму этот разговор был не по душе. И потому он сразу ушёл на кухню пить чай и разгадывать сканворды.

Рано утром я, мама и отчим отправились в путь к бабушке в деревню. А брат остался с бабой Машей. На электричке добираемся до станции деревни, и как только мы вышли из вагона, тут же полил мелкий дождь, превращая грунтовую деревенскую дорогу в слякоть. Меся ногами грязь, промокнув насквозь, добираемся до бабушки. Во дворе нас встретил пьяный Драный Волк. И мама, остановившись, деду в лицо сказала:

– Лучше б ты сдох, скотина, чем брат мой!

И, обойдя его, вошли в бабушкин дом. А дед, шатаясь под дождём, поскользнулся и упал, кряхтя, прям мордой в грязь. Увидев это, отчим пошёл его поднимать. А мама вслед Андрею:

– Да не поднимай его, пусть валяется.

Но Андрей из-за шума дождя не расслышал, что она сказала. Дома меня мама раздела и повесила вещи над печкой сушиться. А штаны, испачканные в грязи, кинула в тазик, предназначенный для грязного белья. Мама сказала, что тётя Олеся здесь и приехала она со своим новым мужем, и добавила:

– Схожу к тёте Гале, позову Яну, Дашу, Лену и Валерку.

Мама ушла. А я остался в трусах и майке, лазая в бабушкином доме, высматривая чего интересного. Спустя время в дом входят Лена, Даша, Яна и Валера. Я немного засмущался перед сёстрами из-за того, что в трусах, но всё же их обнял. Даша спросила меня:

– А Слава где?

Я ответил, что заболел он и остался дома с бабой Машей. Из всех сестёр мне нравится Яна, она широкоглазая, как из японских аниме. И она моя ровесница. А Даша с моим братом ровесники. Валера младше меня на год. Ну а Лена – самая старшая среди нас, ей двенадцать лет. И вот мы впятером вместе. На улице моросит дождь, не погуляешь. Да и прохладно очень. Сестрёнки придумали игру «дочки-матери» и меня с Валерой стали наряжать во всякие вещи, закалывать волосы различными заколками, разукрашивать лица пудрой, помадой и красить ногти. Мама, тётя Олеся и бабушка были у тёти Гали. А отчим знакомится с дядей Саней, новым мужем тёти Олеси, за столом попивая водку у Волка Драного. Тётя Галя стала рассказывать маме, как убили дядю Олега:

– Его сначала избили сильно, да так, что кости наружу вылезли. А затем эти твари Олега бросили в реку. Он пролежал в воде около месяца. Когда мне сообщили, что Олег в морге, я чуть с ума не сошла… Поехала на опознание, и я его не узнала… Настя… он разбух… и вонял сильно…

Тётя Галя стала плакать. Мама её обняла. А бабушка и тётя Олеся сидят рядом и сами пускают слёзы.

Мы впятером ночевали у бабушки. Я лёг опять же с Леной, как и в прошлый раз. А Валерка – с Яной и Дашей. Перед этим немного набесились и легли спать. Отчим с дядей Саней ночевали у Волка Драного. А мама с тётей Олесей и бабушкой ночевали у тёти Гали.

Утром к нам пришла тётя Олеся и стала что-то готовить. Мы, проснувшись, пошли все дружно в баню умываться. Погода восстановилась, солнце светит. Умывшись, я с Валерой пошёл к нему домой. А Яна, Лена и Даша – обратно к бабушке. Войдя в дом, увидел маму, подошёл, обнял крепко и поцеловал. Мама, прижав меня к себе, спросила:

– Вы ели?

Я:

– Нет.

И мама начала разогревать покушать то, что было у тёти Гали. А мы с Валерой, пока разогревается пища, пошли в его комнату поиграть в «Марио». Накрыв стол, мама позвала нас и усадила за него, мы стали есть. И тут входит тётя Олеся, увидев нас, говорит:

– Валера, Стёпа, вас девочки потеряли.

И мы с Валеркой по-быстрому, как утята, проглотили всё, побежали к сёстрам. По дороге встретились с Андреем и дядей Саней, которые шли к тёте Гале. Они спросили нас:

– Где женщины?

Валера ответил:

– Дома.

И мы побежали дальше. Лена, Даша и Яна уже играли во что-то девичье. Присоединившись к ним, мы разбились по «семьям»: я с Яной и Леной, а Валера – с Дашей, и стали играть в семейные пары, ходя друг другу в гости, угощая вымышленной едой и напитками. Волк Драный с самого утра был в сарае, убирал навоз и кормил скотину. А бабушка копошилась в огороде.

Вот и прошёл день, наступил вечер. Взрослые в доме дяди Олега готовились к завтрашним мероприятиям. Ну а мы как ни в чём не бывало продолжали веселиться в бабушкином доме. Ночевали всё так же: мы – у бабушки, Андрей с дядей Саней – у Волка Драного, а женщины – в доме дяди Олега.

Рано утром Андрей и дядя Саня уезжают куда-то. А мы, проснувшись, пошли все вместе к тёте Гале. Нас накормили, напоили. После чего мы дружно стали помогать взрослым готовить место для прощания с дядей Олегом. Ближе к обеду мама на площадке во дворе прям у самых окон дома тёти Гали поставила два табурета, а тётя Олеся вынесла из дому венки. И вот отчим с дядей Саней и какими-то мужиками на грузовой машине привозят гроб. Занесли его во двор и положили на те самые табуреты. Мы все вышли из дому во двор. Перед нами гроб, огромный красный гроб, и много народу. Пришли попрощаться с дядей Олегом деревенские жители, которые являлись знакомыми нашей большой семьи. Кто-то из них принёс цветы и возложил на гроб. Погода жаркая, без единой тучи в небе. И поэтому из гроба шла гнилостная вонь, несмотря на то что дядя Олег был обёрнут в плёнку и крышка гроба забита гвоздями. Тётя Галя одета во всё чёрное, она с рёвом вышла из дому и подошла к гробу, обняв его, начала что-то непонятное бормотать. Мама, видя состояние Гали, начала её успокаивать и вместе с тётей Олесей усадила её на табурет рядом с гробом. Тут Галя начала кричать:

– Сына, где ты? Сынок!

Валера подошёл к маме своей. Она его крепко прижала к себе и, немного покачиваясь, оба пускали слезы… Простояв с грустью на лице, знакомые с дядей Саней, Андреем и Волком Драным зашли в дом и уселись за накрытый стол. Лена, Даша и Яна из-за гнилостной вони отправились к бабушке. А тётя Галя с Валерой, мама и я, тётя Олеся, бабушка остались. Женщины в разговоре стали вспоминать счастливые моменты из жизни дяди Олега.

Вот и наступил вечер, на улице стало темнеть, в небе появились первые звёздочки. Все взрослые в доме. И я с Валерой. Тут мама нам говорит:

– Валера, Стёпа, идите к девочкам. Тут все пьяные и шумно.

И только мы вышли из дому, как перед нами предстала страшная картина: во дворе стоит гроб, обставленный венками. И ни единой живой души. Тишина. И вдруг я замечаю кого-то там, где абсолютно темно, будто стоит кто и смотрит на нас. Меня охватывает страх… Я Валерке говорю:

– Смотри, там кто-то стоит.

Мы испугались и забежали обратно в дом. И мы попросили маму, чтобы проводила нас. А она просит тётю Олесю заодно проведать девочек своих. И вот мы пошли. Обойдя гроб, вышли к огороду, вокруг квакают жабы, в кромешной темноте идём по тропинке, ведущей к бабушкиному дому. Войдя, увидели, что сестрёнки дружно смотрят телевизор, попивая чай со сладостями. Тётя Олеся поцеловала дочерей и, пожелав нам спокойной ночи, отправилась обратно. А мы расстелили кровать, диван и легли спать. Только на этот раз я лёг не с Леной, а с Яной и Дашей на диван. Ну а Валерка со своей сестрой – на кровать. Я прижался к Яне и аккуратно обнял её. Мне понравился запах её волос. Она пахла божественно. Я, не понимая сути природных вещей, подумал о том, что Яна в будущем станет моей женой. И, нежась от приятных ощущений, уснул…

На следующий день утром пришла бабушка. Ей было плохо, и она осталась с нами. А все остальные поехали на кладбище хоронить дядю Олега. На улице тучи затянули всё небо, поднялся ветер, но дождя не было. Бабушка нас накормила, после чего мы все пошли в сарай смотреть на кур. Коровы в сарае нет, её каждый день бабушка рано утром отправляет пастись. Бабушка меня и Валерку попросила в куриную кормушку высыпать яичной скорлупы. Мы так и сделали. Курицы, это увидав, рванули к нам. И вот мы стоим, а рядом куры. Я одну попытался взять, но она вырвалась и убежала. Лена, Даша и Яна стоят рядом с бабушкой и просто наблюдают за нами и за безмозглыми курами. Вдруг из курятника вышел здоровенный петух, и тогда бабушка сразу же выпроводила нас из сарая. Мы, не зная, чем себя занять, пошли в огород есть клубнику. Но наше удовольствие прервал дождь, который стал моросить. На улице похолодало, и все вернулись в дом. Я спросил бабушку:

– Бабуль, а мамы долго ещё не будет?

Она ответила, что они все уехали на кладбище и скоро вернутся. Так и было. После обеда взрослые приехали с кладбища. Мама и тётя Олеся сразу же пошли к нам. А отчим с дядей Саней и дедом остались с тётей Галей. Войдя, мама меня обняла и поцеловала. Затем сказала, что завтра возвращаемся домой. Я обрадовался.

Наступил вечер, и в последнюю ночь перед сном стали беситься. Мы с Валерой взяли подушки и начали бить ими девчонок. В ответ сёстры кричали и пытались тоже чем-нибудь нас ударить. Но у них ничего не получалось. И поэтому они просто убегали от нас, а затем заново возвращались и провоцировали на то, чтобы мы их продолжали колошматить подушками. Набесившись, мы вымотались так, что устали. Попив чаю, решили лечь спать. Валера – опять же с Леной, ну а я – с Яной и Дашей. И, как и вчера, Яну обнял и с приятными ощущениями уснул.

Часов в шесть утра меня мама разбудила, и в полусонном состоянии я начал одеваться. Пока одевался, всех сам разбудил. И вот мама зовёт меня со двора:

– Стёпа!

А я:

– Иду.

Не вставая с кровати, Лена спросила:

– Что, всё, поехал?

Я на Лену посмотрел и ответил:

– Да.

После чего Лена встала и подошла ко мне, обняла крепко и сказала:

– Пока, братик!

Прижавшись к ней, я услышал, как мама уже более грозным голосом крикнула меня. Тут же поцеловав Лену в щёку, пошёл к выходу, при этом помахав рукой лежащим на диване Яне и Даше со словами:

– Пока!

И в ответ с улыбками на лицах они ответили:

– Пока, Стёпик!

Я вышел во двор. Мама взяла меня за руку, и пошли мы на дорогу. А возле калитки у дороги стоят бабушка, дядя Саня и отчим с огромным мешком картошки. Бабушка обняла меня и поцеловала. Затем я подошёл к дяде Сане и пожал ему руку, как взрослый мужчина. Повернувшись, я спросил:

– Мам, а где тётя Олеся?

Мама:

– Она с тётей Галей.

И тут на велике со стороны своего дома подъезжает Валерка. Он проснулся раньше меня и ушёл к себе домой. Подъехав, сказал, что проводит нас до самой станции. И вот мама, я и отчим отправились в путь. Валерка едет рядом, а за ним бежит Найда. Погода тёплая, на болоте по дороге к станции лежит утренний туман. Электричка прибыла без задержек. Попрощавшись с Валерой, мы сели в вагон и поехали в город.

Вот и добрались мы до дому. Сначала брат повис на маме. Затем я с ним обнялся. И он, кстати, уже не болел – его баба излечила. А отчим, как вошёл, стал запихивать мешок картошки в нишу. Баба Маша была на кухне и что-то вкусное на всех готовила, будто бы знала, что мы сегодня возвращаемся. Мы разделись, умылись, и бабуля усадила меня с братом за стол. Наложила в тарелки тефтели, и мы стали их есть. А сама пошла в комнату сплетничать с мамой. Наевшись, брат оставил тарелку в раковине и подошёл к маме.

– Мамуль, можно к бабе?

Мама улыбнулась, посмотрела на бабушку. И баба ей говорит:

– Пусть погостит пару дней у бабушки.

Мама задумчиво посмотрела на Славу и ответила:

– Ну, ладно, езжай.

А я обиделся. Потому что обо мне и речи не было. Как будто я гадкий утёнок. Брат на радостях стал собираться. И в этот же вечер он с бабушкой уехал.

***

О том, что Андрей – наш отчим, мы знали, мама объяснила всё с появлением у нас осознанности. И то, что наш родной отец отказался от нас. А ещё, когда мама была беременна мною, врачи поставили диагноз, что я с патологией. И, узнав об этом, баба Маша с родным отцом стали уговаривать маму, чтобы она сделала аборт, пока не поздно и не родился я – ребёнок-инвалид. Мама плакала и была злой из-за того, что муж со свекровью говорят ей такое. И она, придя в себя, бабу Машу вместе с отцом послала куда подальше и перестала с ними общаться, а затем собрала вещи и уехала в деревню к своей маме жить.

Родился я в срок естественным путём в роддоме в посёлке им. Тельмана рядом с нашей деревней, куда маму увезли на скорой помощи при схватках. Спустя четыре дня нас выписали. В роддом приехал дядя Олег со своей женой Галей и нас забрали. Спустя месяц мама сняла комнату в общежитии в деревне недалеко от бабушкиного дома. И вот так начала жить, воспитывать и растить двоих замечательных детей. Бабушка каждый день приходила в гости, помогая маме в быту и в воспитании внучат, а иногда оставалась ночевать.

Спустя пару одиноких лет мама совершенно случайно познакомилась с Андреем. Она была красивой, и многие местные мужики пытались перед нею проявить себя. Но мама их всех отшивала. Андрей приехал в деревню по службе в июне – похоронить участницу Великой Отечественной войны. И в этот же день пришла бабушка. Мама попросила её посидеть с нами, а сама решила сходить в магазин, прогуляться по дороге заодно. И вот, когда мама вышла из магазина с корзиною продуктов, к ней пристали двое неместных парней и стали предлагать какую-то краденую вещь. Мама с отвращением им ответила:

– Мне от вас ничего не нужно, отстаньте.

Но они были выпившие и затем начали предлагать взамен вещи себя. Познакомиться таким образом решили. И в это же время Андрей направлялся в магазин. Увидев инцидент, он подошёл и спросил маму:

– Извините, вам помочь?

Мама жалобно ответила, что эти двое к ней пристают. А парни, услышав это, грубо ответили, махнув рукой:

– Мужик, иди отсюда…

И человек весом 110 килограммов, не знавший страха и боли, без разговора одному из них кулаком в морду как даст… Того отрывает от земли, и в полёте он теряет сознание. Упав на землю, морда стала кровоточить. А другой, видя это, от страха начал просить прощения, вытянув руки перед собой. Но Андрей, увернувшись, схватил за вытянутую руку и бросил его через себя. Затем ногою упёрся в горло и намеренно сломал ему руку. Тот завизжал от боли как баба. Ну а мама, конечно же, очумела от увиденного. Но Андрей был нежен и добр по отношению к матери и настоял на том, чтобы проводить её до дома. Мама и сама была не против уйти с этого места как можно скорее. Подойдя к общежитию, мама пригласила Андрея на чашку чая – отблагодарить своего спасителя. Дома находилась бабушка и двое маленьких детей. Андрей вежливо познакомился с бабулей и с нами. Мама проводила его на кухню, усадила за стол и заварила чай. Баба, чтобы не смущать Андрея в разговоре с мамой, ушла к себе. И вот таким образом благодаря двум неместным алкашам мама познакомилась с Андреем.

Сначала они просто встречались. Андрей при первой же возможности приезжал к нам в деревню. Ну а спустя время стал оставаться с ночевкой. И в процессе звёздного неба над головой мама всё рассказала Андрею, что да как и почему она мать-одиночка, и то, что у меня страшная болезнь – эпилепсия. Андрею маму стало жалко, ведь она одна растит двух сыновей, притом что один из них инвалид. Он захотел всегда быть рядом с нами и от всех и всего нас защищать. Ведь мы – настоящая семья. Именно то, чего ему так не хватало. И отношения между мамой и Андреем с каждым днём крепчали и крепчали.

И вот однажды спустя череду предыдущих событий до отца дошли слухи, где мы живём. Собравшись, он решил нас, а точнее, брата, навестить. В день приезда отца Андрей находился на службе. А брат мамин – на рыбалке. Волк Драный пил где-то в деревне с мужиками, да и толку-то от него как от козла – ни молока, ни шерсти.

Солнце высоко, было очень жарко и душно. Мы во дворе. Я с братом ковырялся в песочнице, а мама сидела рядом на скамейке и наблюдала за нами. И тут она замечает, как отец издалека приближается к нам. Мама встала и подошла ко мне с братом поближе. И как только он приблизился, начала на него кричать:

– Что надо?! Пошёл вон отсюда!

Отец:

– Я к детям своим.

Мама:

– У тебя нет детей, ты от них отказался!

Отец, озлобленный поведением мамы, взял на руки Славу и стал уходить. Мама начала кричать и вырывать из его рук ребёнка. От страха брат заплакал, и я тоже, сидя в песочнице. А отец, чтобы угомонить мать, взял и сильно ударил её. Мама упала на землю и стала плакать. Отец продолжил идти дальше, будто ничего и не было. Всё произошло так быстро, что на шум со двора вышла соседка из общежития, когда мама уже лежала на земле и плакала.

После всего произошедшего мама сообщает об этом по стационарному телефону Андрею. Он, отпросившись со службы, поехал в деревню. Мама со слезами на глазах рассказала всё, как было. И, немного успокоившись, оставила меня у бабушки. А сама с Андреем поехала за сыном. На электричке добрались до города, сели в машину, которую Андрей оставил у вокзала, и поехали к нашему отцу.

Отец с самого детства живёт с мамой, нашей бабой Машей, в девятиэтажном доме на восьмом этаже и всегда во всём её слушается. Благо баба Маша в этот день была на ночной смене. А работает она простым лифтёром. Хоть и на пенсии давно…

И вот, когда мама постучалась в дверь, отец открыл и увидел маму с огромным мужиком. И от страха остолбенел. Андрей, окинув взглядом Виталия, размахивается и бьёт со всей дури кулаком прям в морду, стоящую в дверном проёме. От мощного удара отец улетел в коридор и с грохотом шлёпнулся на пол, затем схватился за своё окровавленное рыло обеими руками. Андрей вошёл в квартиру, а следом за ним и мама. На шум из прихожей из комнаты выбежал Слава, увидев маму, он радостно как вскрикнет:

– Ма-ама-а!

С улыбкой на лице мама взяла на руки Славу, крепко обняла и поцеловала. Затем подошла к отцу. А отец в полусидячем положении поднял морду свою разбитую и стал, содрогаясь, смотреть на мать. Он ничего не мог сказать и сделать, потому что Андрей стоял рядом и внушал страх и ужас. И мама, глядя отцу в глаза, сказала:

– Запомни: у тебя нет детей, ты от них отказался.

И плюнула в его окровавленную рожу. Затем развернулась и вышла из квартиры. А Андрей наклонился к отцу и медленно ему в ухо сказал:

– Хоть ещё раз обидишь Настю – я тебя инвалидом сделаю.

И добавил с вопросом:

– Ты меня понял?!

Отец судорожно закивал головой, произнося:

– Да, да, понял я, понял…

Затем Андрей хватает за шиворот отца, приподнимает двумя руками, глядя в его испуганные глаза, и как врежет своим железобетонным лбом ему в нос. Отец, теряя сознание, опять же падает и начинает истекать кровью. Из-за шума в прихожей мать вбегает в квартиру. Увидев отца лежащим на полу в луже крове и с пробитой головой, она испугалась и с ужасом как закричит:

– Андрей, хватит! Ты же его убьёшь!

Хватает его за руку.

– Всё, пошли отсюда.

И поволокла за собою в подъезд. Выйдя из дома, мама не знала, что делать дальше. На улице темно. До деревни добираться поздно уже, электричка в это время не ходит. А тут ещё и Слава на руках засыпает. И вот тогда-то Андрей и предложил поехать к нему домой. Мама согласилась. И вот, загрузившись в машину, Андрей повёз по ночному городу Настю с сыном к себе домой.

В квартире душно и летают огромные комары. Ничего не делая, мама, уставшая, легла со Славой на диван, а Андрей из-за духоты лёг рядом на полу, как собака, постелив под себя только одеяло. Утром, когда мама проснулась, неожиданно Андрей делает ей предложение. Мама, конечно же, растерялась, так как вчерашние события всё ещё из головы не вышли. Но всё же она согласилась, обняв и поцеловав при этом Андрея.

Собравшись все вместе, вернулись в деревню. Войдя в дом, мама принялась рассказывать бабушке, как Виталя получил пиздячек от Андрея. И ещё то, что Андрей сделал предложение. В связи с этим мы сегодня же переезжаем жить в город. Баба этой новости обрадовалась, так как доченька прожила два года в одиночестве. И с её-то положением – двумя детьми – трудно найти такого мужчину, как Андрей, да ещё и с собственной квартирой в городе! И бабушка добротно пожелала маме счастья. А затем, расцеловав меня с братом, попрощалась с нами. Ну а мы пошли в общежитие. Собрали вещи в две огромные сумки, и, присев на дорожку, Андрей взял их с лёгкостью, и направились мы на наше новое место жительства. С этой минуты началась у мамы жизнь с чистого листа…

***

Заканчивается лето, приближается день первого звонка в школе. И мама приступила к подготовке меня в первый класс. Съездив на огромный китайский рынок, купила мне туфли и костюм с портфелем, а к нему всякие принадлежности для учёбы. Дома я опять же всё примерил, и мама своим внимательным взглядом меня осмотрела, не надо ли где подшить, ушить и не торчит ли чего лишнего. И, найдя изъяны, аккуратно их исправила. А брата моего собрала баба Маша, ещё когда гостил у неё дома, всего за каких-то четыре дня, проведённых с ней и отцом.

В душе, конечно же, мама была в обиде на бабу Машу. Но она с отцом против Славы ничего не имела же. Ведь он рождён здоровым. Да и с годами обида позабылась и прошла…

Первое сентября. Я одет в самый стрёмный костюм, но зато на мне красивые чёрные лакированные туфли. А брат одет в костюм подороже, купленный в модном бутике. И он ему шёл! А вот туфли были похуже моих. Но а что у нас было одинаковым – так это цветы, которые мама купила ещё вчера. На линейке много народу, в основном ученики начальных классов и их родители. Брат шёл во второй класс, ну а я в первый. После торжественной церемонии нас, первоклашек, повели по школе, подробно экскурсии устроили, показать, что и где находится. Следом за нами родители идут. Затем нас завели в класс, в котором мы и будем обучаться, получать знания. Выслушав лекцию от классного руководителя примерно с полчаса, все разошлись затем по домам. На этом 1 сентября и закончилось.

Как только мы вернулись домой, я отпросился у мамы погулять. Быстро переоделся, вышел во двор и встретился там со Стёпкой. Он, как и я, тоже вышел погулять. Стёпа и Руслан обучаются в соседней школе, у нас в районе их две. И вот по моей инициативе я со Стёпой отправился на ту самую поляну. Опять же прислушиваясь к стрекочущим кузнечикам, как и в прошлый раз, приступил к их ловле. И на этот раз я действовал как профессионал. А у тёзки ничего не получалось. Полазив в траве, он так ничего и не поймал. А я, держа пальцами огромного кузнечика с хвостом, подошёл к тёзке и показал. Степан с удивлением начал на него смотреть.

– Ого, какая огромная!

А я:

– Это саранча.

И тёзка затем сам предложил скормить кого ей. Наловив кучу насекомых, мы со Стёпой начали друг с другом их стравливать, кто кого съест первым. Имея в этом опыт, стою и держу монстра пальцами за крылья, а он пожирал всех, кого давали. Нам забава эта была в радость. И тёзка говорит мне:

– Степан, ты станешь учёным, да, когда вырастешь.

А я улыбчиво в ответ:

– Не знаю, время покажет…

И ближе к вечеру отправились по домам. Я с поляны прихватил с собой в спичечном коробе крестовика – огромного мерзкого паука. И вот, войдя в прихожую, я маме всё рассказал и даже показал. А мама как узнала, что в коробе, испугалась, но всё же она разрешила держать его дома, только в стеклянной трёхлитровой банке с закрытой крышкой и маленькими дырочками для воздуха. И даже позволила мне ухаживать за ним.

На следующий день меня с братом утром рано мама будит, и мы стали собираться в школу. Умылись, поели, оделись и пошли. И так каждый день два родных брата ходили в школу вместе. А вот возвращались раздельно, так как количество уроков отличалось.

Не прошло и месяца, как вдруг плохие известия – сообщение из деревни о том, что бабушка умерла. Мама, я и отчим собираемся в деревню. А брата по его просьбе забрала к себе баба Маша.

Октябрь месяц, прохладно, деревья начинают сбрасывать жёлтые листья. Мы едем в деревню. А тётя Олеся с дочерями была уже там. До нас по каким-то причинам весть о трагедии поздно дошла. И в момент нашего приезда бабушка уже лежала в гробу посреди комнаты между диваном и кроватью в своём доме. И вот, когда мы вошли, мама пустила слёзы по лицу. И, подойдя к своей маме, наклонилась и, рыдая, поцеловала. А я встал рядом и наблюдаю за всем происходящим. Напротив меня Яна с Дашей стоят, а у ног бабушки – Валерка с Леной. Все угрюмые, плачут, ведь бабушка для нас любимая, и от неё многое зависело. И вот неожиданно для всех в комнату заходит пьянющий Драный Волк и с рёвом как заорёт:

– На-адя-я, ну как ты могла?!

Облокачивается на гроб, целуя бабушку. И тут табуреты перекашиваются и гроб падает. Картина не для слабонервных. Бабушка вываливается из гроба. Ужас! И мы, дети, выбежали из этого ужаса в другую комнату. Все в панике, орут и плачут. Андрей же с дядей Саней быстро всё вернули в нужное положение, а затем подняли бабу с пола и положили обратно в гроб. Поправив всё, мужчины увели Волка Драного в его же конуру. А нас, детей, после всего случившегося отправляют в дом дяди Олега. На улице темно, нам страшно идти. Но что поделать, надо. Здесь оставаться ещё страшнее… И вот, прижимаясь друг к другу, с шутками да смехом мы пошли. А рядом с нами бежит Найда. Медленно, держась друг за друга, мы наконец-то дошли. Дома стали вспоминать и обсуждать, как бабушка с гробом перевернулась. И во всём винили деда. От таких воспоминаний мы ясно услышали шаги в соседней комнате. Нам жутко страшно. И все вместе пошли туда проверить, кто же это. Включили свет – никого. И тут гаснет свет в зале. Мы как заорём от страха! Ведь в зале, кроме нас, никого… и, немного успокоившись, внушили себе, что лапочка перегорела. И дружно пошли к выключателю проверить. Нажали – лампочка и загорелась. Не понимая, что происходит, Лена с Дашей предлагают включить свет во всём доме. Мы так и сделали. Ну а затем уселись здесь же в зале перед телевизором. Сидим, тихо разговариваем друг с другом. Ничего не происходит. Как вдруг мелкий камушек в окно прилетел. Немного испугавшись, все вместе подошли к окну и давай разглядывать, а там темно, ничего не видно. И тут гаснет свет во всём доме! Тишина… Мы как заорём…

– А-а-а-а-а, ма-ама-а!

В комнату заходят тётя Оля с тётей Галей.

– Вы чё орёте как ебанутые? С ума посходили…

Сёстры, плача, стали объяснять весь этот ужас, который происходит в доме. А тётя Галя пьяным голосом говорит:

– Да успокойтесь вы… Нашли чего бояться…

И тут же в доме загорается свет. Телевизор заработал, холодильник на кухне зашумел. Тётя Олеся улыбчиво нам:

– А вот и свет…

Даша с Яной стали уговаривать маму свою, чтоб никуда не уходила, а с ними осталась дома. Тётя Олеся любит дочерей своих, и она соглашается. А тётя Галя переспрашивает тётю Олесю:

– Ты чё, остаёшься?

Тётя Олеся:

– Ну да, останусь…

Тётя Галя:

– Тогда я пошла.

Ну а мне так захотелось к маме, прижаться и сказать: «Мамуль, я так тебя люблю»… И к выходящей из дому тёте Гале подбежал, спросил:

– Тёть Галь, можно с вами?

Тётя Галя:

– Пойдём.

И пошли мы по этой тёмной улице. Жабы квакают в болоте. А вот и дом. Вошли – и сразу в комнату. В доме тишина стоит, только слышен шум настенных часов, как секундная стрелка передвигается. Мама одна в комнате, рядом с гробом сидит. Я к маме подошёл и крепко обнял.

– Мамуль, я люблю тебя.

Мама поцеловала меня в голову.

– И я тебя, Стёпик.

Обнявшись, просидели так минут десять. Пока не почувствовал запах – запах трупа. И решил я пересесть чуть подальше от бабы, на диван, что напротив. Медленно прошёл вдоль комнаты и сел на тот диван. Сижу и смотрю на бабу, как она в гробу лежит. А за ней женщины, которые шёпотом разговаривают меж собой. Мне так спокойно стало, и я начал засыпать. Мама увидела, подошла и сняла с меня обувь. Накрыла одеялом, поцеловала и пожелала спокойной ночи. А я сонным голосом говорю:

– Мам, ты только не уходи.

Мама:

– Не бойся, никуда не уйду, я буду здесь, засыпай…

И она остаётся сидеть со мною рядом на диване. У меня в глазах стало темнеть, и постепенно я уснул. Затем взрослые, убедившись, что заснул, собрались и ушли к Волку Драному, оставив меня одного с бабой. Тишина, баба лежит в гробу, а я напротив сплю на диване. Как вдруг сквозь сон я слышу:

– Стё-ё-ёпа-а-а!

Открываю глаза – нет никого! Только гроб с бабой и всё. Боясь встать и даже произнести слово, я укутался с головою в одеяло, оставив амбразуру, чтобы наблюдать за обстановкой. Лежу и смотрю на бабу, как она в гробу лежит. От страха у меня потекли слёзы. Ещё и эти часы нагнетают своим устрашающим тиканьем. И тут я услышал взрослых, как они разговаривают в доме Волка Драного. И мне, к счастью, полегчало. Я успокоился и начал представлять, будто бы они в соседней комнате. И с такими мыслями я стал засыпать.

На следующий день ближе к обеду я проснулся. Открываю глаза, смотрю сквозь свою амбразуру, а гроба нет! В комнате светло, через окно солнечные лучи оставляют свой яркий след на полу. И звонкая тишина. Даже тиканья часов не слышно. Я медленно встал и пошёл по дому. Вышел во двор – то же самое – тишина и никого нет. Даже ветра никакого. Я крикнул:

– Мам!

Но я не смог. А лишь про себя это сделал. Только шевельнулись губы и всё. Не понимая, что происходит, зашёл к деду. И у него та же атмосфера, что и у бабы в доме: тишина и ярко. Тогда я спросил удивлённо:

– А где все?

И опять же про себя. И тут я услышал странный шум, доносившийся из бабушкиного дома. Обвернувшись, стал прислушиваться. А шум всё громче и громче, я начал слышать отчетливо, как будто зовёт меня кто. Не зная зачем, но отправился туда, посмотреть, что это. Открыл дверь, и из дому будто бы бабушка зовёт меня:

– Стёпа, внучек мой, не-е бо-ойс-ся-я…

А про себя я думаю: как так, баба умерла же! И тут настала тишина. Во дворе, где я нахожусь, всё стало темнеть. А в доме как было, так и оставалось светло. Ну, я и начал медленно заходить в дом, прохожу печку, коридор, в котором висят эти странные часы, прохожу дальше в комнату, где я спал, смотрю: гроб вертикально у стенки напротив меня стоит, а в нём мёртвая баба. Меня охватывает ужас, и я начинаю орать:

– А-а-а-а-а-а-а, ма-ама-а, а-а-а-а-а…

Баба открыла глаза и вместе с гробом стала медленно ко мне приближаться. Я поднял руки перед лицом, и тут в комнате, как и на улице, стало резко темнеть, из виду всё исчезло. И баба вместе с гробом. Я как будто оказался в космосе. У меня изо рта пошёл пар… Холодно… И тут мне становится слышно себя, свой стон, открываю глаза вместе со ртом и на выдохе громко как вскрикну:

– А-а-а-а-а-а…

Полились слёзы. Мама тут же меня прижимает к себе и начинает успокаивать. Она понимала, что если меня сильно испугать, то эпилепсия могла бы проявить себя. Так как я спал в комнате рядом с гробом, она не могла себе позволить, чтобы я оставался один. Иначе могут быть ужасные последствия. Поэтому, когда мама ушла в волчью конуру, она провела там всего каких-то десять минут. Те самые, когда я укутался с головою. И затем она вернулась обратно ко мне. А я, поняв, что это был просто страшный сон, стал рассказывать его маме. На что она ответила мне:

– Всё, успокойся, бабушка плохого тебе никогда не пожелает. Ты у неё самый любимый внучек…

Поцеловала меня в лоб и добавила:

– А это был лишь дурной сон. Забудь его!

И я, успокоившись, в объятиях мамы стал снова засыпать. Не прошло и пяти минут, как я уже крепко спал. И на этот раз мне вообще ничего не приснилось.

Открываю глаза, смотрю на белый потолок. Тишина. Поворачиваю голову, и-и-и… гроба нет. Я опять же один. Встав с кровати, услышал эти самые часы. Ну а затем пошёл я в тамбур, надел тапочки и вышел во двор. О-о-о, какое облегчение, все взрослые на дороге, и они там толпятся. А мама из дому дяди Олега ко мне идёт. И я пошёл навстречу. Обнялись, мама и говорит:

– Стёпа, мы сейчас поедем на кладбище, а ты иди к Валерке…

И, ещё раз поцеловав меня, мама пошла на дорогу к той самой толпе. Ну а я не спеша потопал к своим сёстрам и единственному двоюродному братику. Увидев меня, все обрадовались, поприветствовали друг друга. Лена говорит:

– А мы подумали, что ты на кладбище поедешь.

А я отвечаю жалобно и немного обманчиво:

– Ага, всю ночь проспал рядом с бабой…

Лена и Даша ужаснулись, сморщив лица. Даша спрашивает:

– Как, один, а взрослые где были?

Я:

– Они дождались, пока я усну, оставили меня одного и ушли к деду.

Лена:

– Ого, бедный Стёпа… Тебе надо было с нами оставаться.

Обняла меня и погладила по голове, затем спрашивает:

– Ты есть-то хочешь?

Я:

– Да, хочу.

Лена усадила меня за стол и наложила в тарелку солянки, затем налила горячего чаю и дала конфет. Я принялся есть. Тут Валерка ко мне из комнаты подошёл и спросил:

– Это, братух, играть будешь?

Я с полным ртом отвечаю:

– Ага, а во что?

Валерка:

– В жмурки! Даша, Яна и Ленка – все вместе.

Я:

– Да, да, сейчас доем.

И Валера пошёл в зал, где его ждали сёстры. Доедая капусту, я услышал, как они начали играть, не дождавшись меня. Я из-за этого оставил солянку, сделал глоток горячего чаю и бросился к ним. Смотрю: Яна, широко расставив руки, пытается найти кого-то, смешно при этом передвигаясь. Я начал просто пока за нею наблюдать. А Лена, Даша и Валера молча с улыбками на лицах отходят от Яны. А она, остановившись, начала прислушиваться, кто где есть. Лена, Даша и Валерка смотрят друг на друга и пальцем пшикать начинают, мол, тише, не палитесь. Яна, услышав, со словами к ним:

– Ага, вот вы где.

Бесполезно, они от неё кто по дивану, а кто прям по креслу, как слоны, да со смехом перемещаются. И тут Яна обидчиво говорит:

– Всё, я устала!

Сняла с себя бордово-чёрный шарф. И, увидев меня, говорит:

– Во-о-о, Стёпа, на шарф, давай, теперь твоя очередь ловить всех.

Я взял его, и ко мне подошли Лена с Валерой, и они затянули шарф на голове так, чтоб глаза мои полностью закрыты были. Затем переместили меня в центр комнаты и начали крутить. Оборотов десять я сделал вокруг себя, все разбежались, и настала тишина. Я, немного потеряв равновесие от оборотов, постоял чуток, пришёл в себя. Затем попытался рассмотреть чего через шарф, но ничего не вышло – он толстый и плотный. Что делать, и начал за Яной повторять дальнейшие действия. Вот только у меня резвее получается. И наконец-то я поймал… Яну! Она с грустью на лице стала отпираться. Тут Валера выхватил шарф и сказал:

– Завязывайте.

Мы ему завязали. И началась игра. Комната вся наполнялась детским смехом да радостью.

Наигравшись, пошли на кухню есть. Я сел опять же за своё место и стал доедать. Лена вылила мой холодный чай и вместе со всеми налила и мне горячий. Закончив трапезничать, я встал и посмотрел в окно, вижу: взрослые через калитку входят, и с ними Найда бежит. Я обрадовался.

– Мама.

Даша и Яна выбежали на улицу встретить свою маму, и она их там обняла и расцеловала. И вот в дом вошли все женщины, кроме мужиков. Андрей, дядя Саня, Волк Драный и другие отправились в конуру. А тётя Галя, увидев бардак в зале, начала кричать на Валеру с Леной. А мама ей:

– Ты чё орёшь на них, Галя?!

А Галя в ответ:

– Мои дети… Хочу и ору.

И, не говоря ей ничего, мама спрашивает затем меня:

– Всё нормально?.. Поел?

А я:

– Да, всё хорошо, мам, Лена всех нас накормила.

Мама говорит Лене:

– Лена, какая же ты умница!

А тётя Галя, услышав:

– Ну, ещё бы, мой ребёнок.

Мама:

– Ой, Галя, давай не будем, а-а-а…

И, ещё раз поцеловав меня в голову, мама обратилась к тёте Олесе с тётей Галей:

– Ну что, пойдёмте?

И они отправились к мужикам в волчью конуру. Ну а мы опять же остались одни. И, не зная, чем себя занять, расселись в зале перед телевизором и стали смотреть какую-то передачу. От этой скучной передачи мы с Валерой решили пойти куда-нибудь, уж не сидится нам на месте. И вот надумали сходить на то самое болото, которое вдоль грунтовой дороги. Взяли удилища, валявшиеся за домом, и здесь же накопали червей. Собрались и пошли. Выйдя через ту самую калитку, направились к болоту вдоль забора дяди Олега, а затем и бабушкиного. В конце улицы то самое болото, и именно здесь, где мы находимся, оно широкое, даже чем-то похоже на небольшое озерцо. Спустились к старому прогнившему деревянному мосту и зашли на него. Расположились, удочки закинули и стали ждать. Погода хорошая, небо синее, только чуть прохладно. Вот сидим, сидим, и бац… поплавок в воду ушёл. Я резко дёргаю – на крючке маленькая рыбёшка. Обрадовался. А Валера, увидев это, вытащил свою удочку и забросил на моё место, откуда я поймал. И, наловив штук с десять таких маленьких рыбёшек, она затем перестала клевать. Из-за этого пошли лазить в трясине, которая рядом была. А удочки оставили в положении так, чтоб какая-нибудь рыба да поймалась! Сняв с себя кроссовки и закатав штаны, босиком залезли в трясину и начали месить её ногами. Почти по колено нас позасасывало. Смотрю, у ног какая-то штука ползёт, интересно, взял её в руки, а она в шарик превратилась. Да такой твёрдый. Чем-то арбуз напоминает, только маленький очень. Показал Валерке, а он мне:

– Фу-у-у, это пиявка, выкинь.

А я:

– Не-е, теперь она моя.

И улыбаюсь… Вылез из грязи, поднялся на мостик, положил шарик рядом с собою и стал в болоте ноги отмывать от грязи. Валерка то же самое за мною повторил. Собрались оба: Валера взял рыбу, ну а я арбузик, точнее, пиявку, и направились ко взрослым. Вот мы и подошли, стали калитку проходить, как вдруг Найда давай на нас издалека лаять. Валера ей:

– Фу-у-у, шлю-юха.

Услышав нас, перестала лаять. Затем подбежала к нам и давай как кошка у ног тереться. А Валера пнул её.

– Пошла отсюда.

И с визгом она отбежала. Ну а мы уже у дома, и вот вошли в волчью конуру. И что я вижу! Здесь всё мрачно, все пьяные, курят и шумно разговаривают. А кто-то из взрослых нас заметил и громко сказал:

– Тихо, дети пришли.

И сразу же все перестали шуметь, курить и материться. Тётя Галя спросила Валеру:

– Сына, и чё это в руках?

Валера:

– Да вот, рыбу поймали.

И стал её показывать. А я к маме подошёл и показываю свой необычный улов. Мама говорит:

– Стёпа, так это же пиявка.

А я удивлённо:

– Дааа?..

Мама:

– Зачем она тебе?.. Выкинь!

Я:

– Ну-у-у, ма-ам…

И хмурю лицо. Мама добавляет:

– Хорошо, оставь.

И улыбнулась. А тётя Галя с тётей Олесей маму спрашивают:

– Насть, зачем ему пиявка?

Мама отвечает:

– Ой, Стёпа и кузнечиков, паучков, бабочек домой приносит. Поэтому я не удивлена, пусть играет. Главное, чтобы ему в радость это было.

Меня мама обнимает и целует. Ну а затем я с Валеркой вышел во двор, отдали рыбу кошке, а Найде Валера бросил косточки, взятые со стола. И отправились мы следом в бабушкин дом. Открыли дверь настежь, прислушиваясь и внимательно всё рассматривая, медленно вошли. В нём было тепло и ярко. И кромешная тишина. Тут я услышал те самые часы. По мне пробежали мурашки. Валерка впереди, будто ничего не боится. Вот зашли мы в комнату, где гроб с бабой стоял. Мы встали и начали осматривать комнату. И вдруг я начал ощущать на душе спокойствие, меня аж на сон потянуло. Я Валерке говорю:

– Братух, пойдём отсюда.

Валера:

– Ага, пошли.

И, выйдя из дома, направились к сёстрам.

И так прошла неделя. За это время взрослые, решив судьбу скотины, продали её. А деньги поделили поровну. Ну а затем мы стали собираться в город. Попрощавшись с дедом, тётей Галей, Леной и Валерой, отправились вместе с дядь Саней, тётей Олесей и её дочерями на железнодорожную станцию в сопровождении Найды…

***

Отец Олеси, Насти и Олега в своё время принимал участие в Великой Отечественной войне в совсем юном возрасте. И как-то в бою при наступлении на врага был серьёзно ранен. Вытащив его с поля боя, товарищи доставили в ближайшую полевую хирургию. Ему сделали операцию, вытащив пулю из области паха, и затем его увезли в город, где была хорошая больница, медикаменты и не было той ужасной войны. Вот здесь-то как раз и работала медицинской сестрой красивая, молодая в то время мама (Надя). Они познакомились и стали общаться друг с другом. После долгих дней выздоравливания отца они оба приняли решение уехать куда подальше, туда, где не было войны, где тихо и спокойно. Проехав через всю страну, они оказались в посёлке имени Ленина. Отец собственноручно построил дом, баню и сарай. И со временем, закупив скотину, они стали жить, забыв про всё ужасное, что с ними когда-то происходило. Вот только из-за ранения у отца не получалось сделать так, чтобы жена забеременела. Но они не отчаивались и продолжали верить. И вот спустя долгие годы мама беременеет Олесей, затем Настей, ну а за ней Олегом.

И вот в счастливой семье, где есть дети, появляются стресс, обида и слёзы. Отец в последнее время стал злоупотреблять местной самогонкой. И как-то напился так, что у него поехала крыша. В сарае он сделал из верёвки петлю, и Настя чисто случайно заметила отца. Начала уговаривать со слезами на глазах этого не делать. Но отец лишь посмотрел на доченьку и сказал, пустив слезу:

– Доченька, я жить так больше не могу.

Судьбу не изменить. Та страшная война перед его глазами, смерть его товарищей. Всё это отразилось. Отец из-под ног опрокинул табурет и повис на глазах своей доченьки… Насти.

Мама, похоронив мужа, осталась одна с тремя детьми. А рядом нет никого: ни бабушки, ни дедушки, – ведь она сирота. И всё же мир не без добрых людей, соседи приходили и помогали, чем только могли. Спустя год к ней пришёл Пал Палыч, мастер на все руки, чтобы починить забор, ограждающий загон для домашней скотины. Он разобрал старый полностью и стал сколачивать новый. В процессе работы тесно связался разговором с мамой. И вот, зная о ней всё, решился на подвиг: предложил жить вместе. Ведь у него не было ничего, только старый паспорт. Он был кочевником, ходил по деревням и работал за еду. Маме в её положении нужен в доме мужик, который в состоянии забить гвоздь. И, видя хорошую работу с забором, она разрешает ему остаться с определёнными условиями. Пал Палыч стал делать всё, что мама ему скажет. И у него это хорошо получалось. Отношения между ними были исключительно дружеские. Прожив с мамой немало времени в тесноте, но не в обиде, решил расшириться и построить на участке себе отдельный дом. Пообщавшись с рабочими на пилораме, получил много материала для строительства. И метрах в пяти от дома начал строить свою будущую берлогу. Помогали ему в строительстве деревенские мужики и юный Олег. На следующий год размером меньше маминого дома, без тамбура и крыльца, стоял рядом второй. С этого времени Пал Палыч стал в нём жить.

В детстве Настя, Олег и Олеся были дружными. Учились в единственной школе на деревне. Настя и Олег – двоечники. Только Олеся училась на оценки «хорошо» и «отлично». Окончив школу, она уехала в город поступать в профессиональное заведение на повара-кондитера. Что ей и удалось. Получив место в общежитии, она стала биться за своё настоящее и будущее. А у Насти всё никак не получалась. Хоть и видно было, что она старалась, но что-то ей мешало. Закончив кое-как девять классов, впервые пошла на деревенскую дискотеку, посвящённую выпускникам школы. Настя попросила Олега пойти с ней, чтобы он в случае чего за ней приглядывал. И вот брат и сестра на дискотеке, весело так, все танцуют, а кто-то уже в умат пьяный и стоит блюёт. Тут к Насте подошёл тот, кто давно уже пытался её добиться. В этот день у Насти, как и у всех, приподнятое настроение. И на предложение блатного (ухажёр) соглашается вместе с ним прокатиться на мотоцикле. Притом что они оба выпившие. Олег, узнав об этом, Настю попытался одёрнуть. Но блатной уверял его, что они слегка прокатятся и Настю привезёт домой! И, убедив Олега, они уехали… Сначала по своей деревне разъезжали по грунтовой дороге. Ну а затем блатной свернул на трассу и начал разгоняться. Настя прижалась к нему крепче. Но тут неожиданно резкий поворот. Блатной по тормозам, но слишком поздно. Они вылетают в кювет и врезаются в железобетонный блок. Настю от удара подбросило вверх. Пролетев двадцать метров, упала, проскользила по траве ещё метров десять и ударилась лбом о торчащий из-под земли здоровенный булыжник. Потеряв сознание, начала истекать кровью. А её ухажёр остался невредим. Его в стог сена отбросило. Очухавшись, встав на ноги, подошёл к Насте и ужаснулся. У неё всё лицо накрыто кожей со лба. Частями куски мяса, что на лбу, то и на коже. Испуганный, он быстро побежал звать на помощь. Прибежали люди и вызвали скорую. Настю никто не трогал до приезда скорой, так как боялись ей ещё больше навредить, думая, что и шейные позвонки сломаны. Люди просто стояли рядом и с сочувствием наблюдали. Скорая ехала минут двадцать. За это время Настя потеряла много крови. Приехав, её осмотрели и аккуратно погрузили в машину скорой помощи. И вместе с ухажёром Настю повезли под сирену в ближайшую больницу.

Когда весть о трагедии дошла до мамы, прошло немало времени, так как авария случилась в соседнем селе. За мамой приехала милиция, мама с Олегом погрузились, и милицейский «бобик» повёз их в районную больницу. Приехав, они зашли в приёмное отделение. Насте в это время делали операцию, поэтому к ней никого не впускали. Мама впала в слёзы, крича:

– Да как так… Доченька моя…

Милиционеры, видя тяжёлое положение, попросили у медицинского персонала успокоительное. Принесли, мама выпила и немного успокоилась. Сотрудники милиции уже были осведомлены о подробностях случившегося. Но самого виновника не было. Когда его доставили вместе с Настей в больницу, он вышел из скорой и убежал прочь. Олег тоже суетился и места себе не находил. Узнав имя виновника, которого к тому же он знает, подошёл к матери, обнял её, поцеловал и сказал:

– Мамуль, я накажу его!

И пошёл. Ему вслед милиционеры:

– Куда вы, молодой человек?

Олег злобно, не останавливаясь, ответил:

– На улицу, вдохнуть свежего воздуха.

Вышел на улицу, встал, оглянулся и направился домой. Солнце в это время стало заходить за горизонт, и небо от этого покраснело. По дороге тормознул попутку, и его довезли до деревни. Выйдя из машины, направился во двор. Там с вопросами встретил его Пал Палыч. Олег кратко ему всё рассказал и затем зашёл в сарай. Из своего потайного места вытащил обрез-двустволку. Зарядил оба патрона и прихватил с собой ещё с десяток. Пал Палыч, видя это, говорит:

– Олег, тебя же посадят.

Олег ответил:

– Да, посадят… И что?!

Пал Палыч:

– Олег, постой, Олег…

Не обращая внимания на Пал Палыча, Олег направился туда, где примерно мог находиться тот самый блатной. Пройдя немало пути, расспрашивая знакомых, кто что видел и знает, Олег подошёл к дому. Не стучась в ворота, перелез через ограду с тыльной стороны. Подкрался к окнам и, прислушиваясь, заглянул. Там был тот самый виновник. Он не один, с ним ещё трое его шестёрок. Все они обсуждали тему происшествия и то, как избежать ответственности. Олег, слыша это, от злобы взвёл оба курка и направился к входной двери. Во дворе залаяла собака, это огромная овчарка. И при виде Олега начала злобно лаять. К счастью, она прицеплена. Олег пихнул дверь – закрыта. Взял и выстрелил в замочную скважину. Быстро вставив патрон, стал медленно заходить в дом. И услышал, как бьётся стекло с обратной стороны дома. Олег развернулся и бегом туда. А ребята уже перелазили через забор. Олег направил обрез на них и выстрелил, зацепив дробью одного из них. Тот упал и стал визжать от боли, говоря, что он не при делах. Двое других в растерянности боялись шелохнуться. Олег у них на глазах перезарядил обрез и сказал, указывая обрезом на одного из шестёрок:

– Взял этого… и съебались отсюда.

И он хватает стонущего, и быстрым шагом вышли со двора на улицу. Прождав, пока они уйдут, Олег говорит блатному:

– Почему… почему сейчас ты не с Настей?

Блатной отвечает, жестикулируя:

– Олег, успокойся, не глупи.

Олег перебивает его:

– Мразь… Что закукарекал-то?

Блатной:

– Олег, это случайно вышло… Я люблю Настю!

Олег с улыбкой на лице:

– Тогда почему сейчас ты не с ней?

Не зная, что и ответить, блатной стоит и смотрит в глаза Олегу. Слышно только овчарку, которая так и не переставала лаять. Тут Олег берёт и направляет обрез на колени блатного. Тот, от страха изменившись в роже, начал отходить медленно назад с вытянутыми руками перед Олегом, заныв:

– Олег, успокойся… Олег!

Медленно с перестановкой каждой ноги приближаясь к блатному, Олег сказал:

– А я тебе доверил сестру… И, не переживая за Настю, ушёл домой…

Блатной смотрит на Олега. А Олег взглянул ему в глаза.

– Отвечай за свой поступок.

На улице раздались два мощных выстрела. Олег стоит прямо, а в правой руке держит двуствольный обрез. Рядом лежит блатной и с душераздирающим воплем истекает кровью. Олег прострелил ему колени, тем самым сделав блатного инвалидом на всю жизнь.

Ещё с первого выстрела был вызван наряд милиции. И к концу драмы они приехали. Перед ними открывается ясная картина: тот самый парнишка из больницы и беглец с места происшествия. Они Олега вяжут в наручники и садят в «бобик». Дожидаясь скорой помощи, попробовали оказать блатному первую медицинскую помощь. Но у них ничего не вышло. Блатной не позволял им прикасаться к себе, а всё орал и орал, пуская слёзы от боли. Тут приехала скорая. Оценив положение, они накладывают на обе ноги жгуты и вкалывают промедол. Того отпускает от боли, и он затихает. Погрузив в скорую помощь, повезли туда, где лежит Анастасия…

В скором времени Настя после операции пошла на поправку. А Олег находился в городском СИЗО и ждал суда. Олеся, узнав о случившемся, взяла отсрочку по учёбе и приехала к маме. Через месяц после тщательно проведённых следственных мероприятий по уголовному делу следователь выносит постановление о передачи уголовного дела прокурору для направления в суд. Мама, Олеся и только начинающий пьяница Пал Палыч ждут дня, решающего судьбу Олега. Итак, дней через пять состоялся суд. Пал Палыч, как всегда, остаётся смотреть за домом, ну а маму с Олесей повезли знакомые на машине в суд. Они же и проходили по уголовному делу свидетелями, характеризующими Олега с положительной стороны.

Олега доставили в зал суда под конвоем, и слушанье по делу началось. Олега судили по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», к этому добавили ещё незаконное хранение оружия и боеприпасов. Олег в помещении суда находится в квадратной решётке. Зал не полон, в основном свидетели по делу с обеих сторон. Мама, смотря на Олега, стала плакать. И судья вежливо попросил, чтобы она перестала, так как мешает судебному процессу. И когда слушанье закончилось, судья удалился для принятия решения по уголовному делу. Из зала все вышли в коридор. Сидя со слезами на скамейке, мама умоляет бога, чтобы он простил грехи Олега и его оправдали. Олеся всё время находится рядом и своими тёплыми объятиями успокаивает мать. Через полчаса секретарь вызвала всех в зал. И как только все расселись по своим местам, секретарь скомандовала:

– Встать, суд идёт!

Судья зашёл и стал зачитывать приговор по уголовному делу. Олегу, учитывая его прошлое и то, что он является несовершеннолетним, суд назначил шесть с половиной лет в исправительной колонии для несовершеннолетних с последующим переводом при достижении совершеннолетия во взрослую колонию общего режима. Затем судья поочерёдно всех опросил о понимании приговора и у кого есть какие вопросы. Добавив ещё пару слов от себя, удалился из зала суда. Олега тут же конвоиры повели в специальную машину, предназначенную для перевозки заключённых. Мама и Олеся в шоке. Они обе вышли со слезами из здания суда и направились к свидетелям. Погрузившись в машину, их повезли обратно в деревню. Когда приехали, Пал Палыч встретил их на участке и стал вопросами заваливать. Олеся его вежливо послала куда подальше, чтобы он не нагнетал обстановку. Маме и так плохо, а тут ещё он своим собачьим видом…

Прошло немало времени, и у блатного после операции стремительно начала развиваться гангрена ног. И он, видимо, осознав своё положение, вскрыл себе вены прямо в палате. При обходе ночью медсестра увидела его лежащим на полу в луже крови, подняла крик и вызвала милицию. При обыске обнаружилась прощальная записка, в которой было сказано: «Я сам себя загнал в такое положение, ведь всё, что мы имеем, зависит от того, на что способен наш мозг. И мне обидно, что считал себя совершенным… Прошу никого не винить, это моё решение. Прощайте!».

Настя после операции стала регулярно обследоваться у врачей, так как у неё очень часто сильно болела голова. И ещё положение усугубляло отсутствие образования. После прохождения программ по восстановлению здоровья Настя пошла на поправку. Спустя несколько лет матушка, видя замкнутое положение дочери, продаёт часть скотины и вырученные деньги отдаёт Насте, чтобы она уехала в город и попробовала там устроить свою личную жизнь, поступив в какое-нибудь профессиональное учебное заведение. Настя сутки собиралась и вот на следующий день поехала в город.

В городе у железнодорожного вокзала Олеся встретила Настю и в первый же день помогла ей с крышей над головой. Настя оправдала материнскую надежду и подала документы в техникум, тот самый, где обучается сестра. И спустя время образовалась проблема: дело в том, что деньги закончились, а жить не на что. Вот Настя и подумала: учиться, работать, работать и учиться. Она не боится труда, ведь девочка из деревни. Объехав возможные места, заведения, предприятия и прочее, её никуда не брали. Боялись ответственности, так как слишком молода. Настя из-за этого весь вечер проплакала в подушку. И на следующий день чисто случайно Настя оказалась в рабочей команде по найму для отделки и ремонта различных помещений. Она была в команде самой молодой и красивой. Влившись в коллектив, стала зарабатывать себе на хлеб. Олеся знала об этом, но по просьбе сестры маме не стала сообщать о том, что Настя работает.

В этом же году весною Олеся закончила учиться и с направлением в руках поехала в посёлок городского типа под названием Эльбан, расположенный в восьми часах езды от города на поезде. Там она устроилась в столовую завода по производству взрывчатых веществ поваром. От завода получила квартиру. И она стала жить настоящей взрослой жизнью. А Настя так и продолжала работать в своём коллективе и при этом ещё учиться!

Мама, Олеся и Настя регулярно получали письма от Олега. Настя хоть и была ветреной, но о себе – где находится и как у неё дела – всегда давала знать брату. Даже писала в письмах то, что боялась маме рассказать. А Олега после достижения совершеннолетнего возраста перевели в исправительную колонию общего режима. В камере Олег показал доминирующее положение, его стали все слушаться и подчиняться. В тюрьме чёрный ход, и смотрящий за тюрьмой назначил Олега положенцем за камерой. Ему со временем накололи звёзды на плечах и коленях. Олег стал блатным.

Шло время, и Настю за отставание по учёбе отчисляют из техникума. Об этом Настя никому не сообщила, только брату. Тяжело быть красивой, но без образования. И Настя билась, билась за своё будущее. Она всё понимала, но травма даёт о себе знать. Поэтому её и отчислили. Проработав немалое время, познакомилась с симпатичным Виталием, который совсем недавно устроился на этот же объект, что и Настя. Хоть разница в возрасте и была велика, но, как говорится, любви все возрасты покорны! Они влюбляются друг в друга и начинают проводить время вместе чисто за разговором! Виталий в удобный момент приглашает Настю к себе домой.

На следующий день после работы Настя с Виталием пришла к нему домой. И сильно удивилась тому, что Виталя живёт со своею мамой, и к тому же в однокомнатной квартире. Но его мама, звать Мария Порфирьевна, была доброй и общительной женщиной. И она в процессе знакомства всё рассказала о своём сыне:

– Настя, дорогая моя, а ведь Виталя уже был женат… У него и дочка, Света!

Когда Настя такое услышала, аж растерялась. А Виталя, услышав это, сказал своей матери:

– Мам, ну чё лезешь, а-а-а?.. Я сам всё скажу.

Мария Порфирьевна:

– Знаю тебя! Расскажет он…

И Мария Порфирьевна продолжила:

– Ой, доченька, его бывшая жена столько страданий принесла. Она и гуляла, и изменяла ему…

Настя внимательно слушает, кивая головой, удивляясь и шокируясь от поступков его бывшей жены. Мария Порфирьевна продолжала говорить:

– Подала на алименты. И Виталя, бедненький, трудится, не жалея пота. А эта сука живёт с каким-то моряком и радуется жизни.

Насте в какой-то мере стало жалко Виталю, что с ним поступила так его бывшая жена, и он, бедненький, при всём при этом не уклоняется от алиментов, работает каждый день с утра до вечера, чтобы прокормить себя и своего ребёнка. Затем Мария Порфирьевна начала переходить от рассказа к вопросы Насте, что да как они с сыном познакомились, откуда она родом, о её семье. Настя подозрительного в этом ничего не увидела и спокойно о себе всё рассказала. И вот, когда наступил вечер, Настя собралась уезжать к себе, в свою съёмную комнату. Виталя неожиданно для неё отказался провожать её до дома, потому что его мама сказала:

– Ой, доченька, милая, а давай-ка сама доедешь, мы тебе и денег на такси дадим, Виталя давно уже пытается мне помочь по дому, но, как видишь, времени у него нет…

И Настя без единой мысли согласилась. Взяла денег. А Виталя лишь до лифта проводил, поцеловал, и Настя уехала… У себя в комнате Настя стала думать и перебирать весь разговор с Марией Порфирьевной. И почему-то она ей понравилась! Такая мама доброжелательная у Витали. В общем, с такими мыслями она и уснула. На следующий день решила написать письмо Олегу и рассказать в нём всё о Витале и его матери. Конверт получился толстым, на почте потребовали доплатить за перевес…

Прошли выходные. И в будний день на работе Настя вновь встретилась с Виталей. Но на этот раз не как знакомые, а уже с полноценными отношениями. Не скрывая своих чувств от окружающих, они ходили вместе, а после работы Виталя провожал Настю до дома.

В конце месяца пришло письмо от Олега, Настя после работы вечером вскрыла конверт и стала читать:

«Здравствуй, милая сестрёнка! Я очень рад за тебя! Пусть в твоём сердце будет только счастье и понимание с твоим возлюбленным друг к другу! Не ругайтесь, а любите, несмотря на жизненные преграды! А я вот скоро выйду отсюда и помогу матери, а то Палыч совсем перестал её слушаться и дела домашние забросил. Пьёт, да и только… Как там Олеся поживает? Видать, позабыла брата своего, совсем перестала письма писать. Ты с ней связь поддерживаешь?»

Настя письмо прочла раза три. Так она любила брата своего. Ведь, по сути, он в тюрьму сел именно из-за неё.

А Олеся в своём посёлке живёт да работает в столовой. У неё было так: дом, работа, работа, дом. Она вовсе и не думала о любви. Но природа со временем всё же даст о себе знать, и с этим ничего не поделать… И вот в каменном сердце запылал огонь. Она знакомится с рабочим с завода, который её давно уже приметил, но всё никак не решался подойти. И когда её поставили на раздачу пищи, то он не упустил этого момента и сразу с ней заговорил. У них очень быстро завязался роман. И спустя каких-то пару месяцев они венчались в церкви. У Олеси всё так быстро произошло, что спустя ещё месяц забеременела Дашей!

И Настя не отстала от своей старшей сестры, по внешним признакам узнаёт, что тоже беременна, и, как оказалось, на большом сроке. Виталя был рад и одновременно растерян из-за того, что они не были официально женаты! И, обсудив всё за столом в присутствии Марии Порфирьевны, решили срочно подать заявление в ЗАГС.

И вот в начале зимы на свет появляется Слава. Виталя заказал чёрную «Волгу» и на ней поехал с большим букетом цветов забирать свою семью из роддома.

Насте в первые и последующие дни во всём помогала свекровь. Только тесно очень. Квартира однокомнатная, негде было развернуться. И Витале пришлось переехать на кухню, там он перед сном расстилал матрас, закрывал дверь и ложился спать. Утром, как обычно, уезжал на работу.

Через месяц в гости приехала мама Насти с подарками. А Пал Палыч остался за хозяйством смотреть. Познакомившись со своим зятем, свахой и внучком, она была рада тому, что у её дочерей всё в жизни сложилось. Осталось Олега на путь истинный направить, и всё! Погостив с пару дней, так как просто негде было спать, вернулась обратно к себе в деревню.

Прошло немало времени. Слава встал на ножки, ну а Настя уже беременна во второй раз… И вдруг в гости приезжает бывшая жена Витали. А свекровь в это время находилась у себя на работе. И вот стук в дверь. Слава играет на полу, шумит и делает беспорядок в комнате. А Настя сидит на диване и смотрит передачу по телевизору. Стук повторился. Настя услышала, подошла к двери и спросила:

– Кто там?

Женский голос в ответ:

– Лариса.

Настя удивилась: какая ещё Лариса? Но приоткрыла дверь, чтобы посмотреть. И стоит перед ней какая-то женщина с ребёнком. Та стала говорить:

– Настя, здравствуй! Я Лариса, бывшая жена Витали, а это его дочь Светлана…

Настя моментально вспомнила, что есть такая, и открыла настежь дверь.

– Да, да, заходите.

И они вошли. Лариса спросила:

– Виталя на работе?

Настя:

– Да… Вечером вернётся.

Лариса левой рукой нежно держит за плечо доченьку свою, а правой гладит по голове.

– Вот, доченька к отцу приехала, а то он совсем забыл, что у него ребёнок есть.

Настя:

– Да вы проходите…

Они разделись и прошли в комнату. Дочка Ларисы подошла к своему сводному брату, и стали они играть да веселиться и чего интересного высматривать, трогать да щупать. Женщины, наблюдая за детьми, уселись на диван, и разговор у них начался. Лариса спрашивает, окинув взглядом комнату:

– Насть, жить не устала в этой тесноте?

Настя:

– Нет… А что?

Лариса задумчиво сказала:

– Как-то странно, что ты не видишь…

Настя удивлённо:

– Не вижу что?! Да и вообще, тебе-то чё, всё успокоиться никак не можешь?..

Лариса:

– Настя, я прожила с ним много лет, и жили мы, как ты думаешь, где? Тут! А когда забеременела, думала, Виталя изменится… А он… таким и остался…

Настя:

– Ну, во-первых, нам съехать некуда. А если снимать квартиру или общежитие, то на это дополнительные средства нужны. Во-вторых, Виталя любит меня и сына, он каждый день утром рано уезжает и вечером возвращается в семью свою.

Лариса:

– При мне он то же самое делал. Пока я не вывела его на чистую воду и не застала с изменой…

Настя выпучила глаза.

– Что-о-о?! Разве не ты ему изменила?

Лариса засмеялась.

– Они что, про меня гадостей наговорили? Интересно… И чего же?

Настя кратко так:

– Ты изменила Витале с каким-то моряком.

Лариса удивленно:

– Кто, я-я-я-я-я? Настя, да какие тут моряки… Река вся засрана, одно говно с помоями плавает…

И Лариса засмеялась. Настя уже в себе стала сомневаться. А Лариса продолжила:

– Это было, когда доченьке исполнилось два года, и вот тогда-то я и стала замечать, что Виталя начал задерживаться после работы. Знаешь, особо не придала этому значения… И как-то решила съездить к родителям в село Сергеевка, тут недалеко.

Настя кивнула головой, дав понять, что знает это село, и внимательно продолжала слушать Ларису.

– Виталий посадил меня с доченькой в автобус, и мы поехали… И что ты думаешь?! У меня на душе так стало что-то скрести, я места себе не находила… Ну и на следующий день я оставляю Свету с мамой, а сама поехала сюда. Настя, когда вошла в квартиру, я охуела! Виталя не один, а с какой-то бабой… И знаешь чё? Он представил мне её…

Лариса засмеялась. И затем продолжила:

– Подняла скандал! Шлюха эта быстро в прихожую и одеваться стала. А я смотрю на неё, и во мне всё так закипело, подхожу к двери, открываю и ей: «Пошла нахуй отсюда»… Беру за космы и вышвыриваю из квартиры… Закрыла дверь на ключ и Витале говорю: «Пидорас, ты о ребёнке хоть думаешь?!».

Лариса, как бы спрашивая Настю:

– Знаешь, чё он ответил?

Настя даёт понять, что откуда бы ей знать. И Лариса продолжила:

– А ниху-уя-я… Потому что из кухни вышла Мария Порфирьевна. И она давай ещё мне высказывать: «Что разоралась в моей квартире?»… Это был пиздец какой-то… Настя, ты поняла?! Эта старая чушка знала, что её ебучий сыночек изменяет мне… А она ушла на кухню и закрыла дверь, чтобы не мешать сыночку трахаться!

Лариса пустила слезу. А Настя, потрясенная услышанным, сказала:

– Нда-а… Я в шоке… И вот зачем мне всё это?!

Лариса:

– Я понимаю, что все мужики козлы, но чтоб свекрови…

И она немного задумалась, затем продолжила:

– Настя, просто хочу тебя предостеречь от Марии Порфирьевны. Ведь она не такая, какой кажется. Ей, поверь, глубоко насрать на тебя! У неё только одно – это счастье тридцатилетнего сыночка…

И наступила тишина. Слышно только, как дети играют. Настя говорит:

– Конечно, спасибо тебе, но-о-о, Лариса, мне это ни к чему… Виталя любит меня, да и отношения с Марией Порфирьевной в порядке… А то, что было с тобой, ну-у, знаешь, люди со временем ради любимых меняются!

И тут неожиданно Лариса стала собирается уходить. Настя:

– Ты чё так резко подорвалась?!

Лариса со слезами на глазах:

– Не вижу смысла дальше сидеть… Да и вообще, зря мы приехали.

Настя:

– Дело твоё.

И Лариса в прихожей вместе с дочкой оделась. Попрощалась со Славой и, выходя, сказала Насте:

– Чего тебя ждёт, ты скоро узнаешь…

И вышла с дочкой в подъезд. А Настя эту фразу запомнила… Затем закрыла за ними дверь и стала весь разговор опять же прокручивать в голове, делать для себя соответствующие выводы. Вечером Настя сказала Витале, что его бывшая приезжала с дочкой. Но о том, что она рассказала о нём, промолчала, решив оставить эту тему для себя.

На днях приходит весточка: Олег освобождается. Вот и прошли шесть с половиной лет. На поезде четверо суток Олег добирался до города. И, естественно, заскочил к своей любимой сестрёнке. Настя, когда открыла дверь, сперва не узнала брата. Перед ней стоял высокий худощавый мужчина. Одет в чёрный костюм, а в руках полая сумка. Олег:

– Ну, здравствуй, сестрёнка!

Настя пустила слёзы и обнялась с братом. Немного постояв, Олег прошёл в комнату и взял на руки своего шустрого племянника. А Настя пошла на кухню приготовить чего свежего. И вот, усадив брата за стол, Настя, попивая рядом чай, стояла и смотрела на Олега, внимательно слушая. Олег в процессе разговора поделился своими планами на будущее:

– Вот приеду сегодня домой, Палыча на место поставлю. И начну я, Настя, дом строить, да прям у матери на участке…

И рассказал ещё про то, что, пока сидел, познакомился по переписке с одной женщиной, Галей звать, вдовой. Её мужа убили, и она одна воспитывает дочку.

Настя была очень рада брату, хоть его речь, повадки, наколки выдавали в нём арестанта, но она видела того же прежнего Олега, своего брата. После трапезы Олег пошёл в ванную комнату приводить с поездки себя в порядок. А Настя стала убирать всё со стола. Затем приготовила еду для Славы и, как обычно, в комнате начала его кормить. Олег, выйдя из ванной комнаты, начал сразу собираться.

– Настя, хорошо у тебя. Но мать ждёт. Она и так ночами плачет и молится за меня. Вот хочу её порадовать! Поеду я…

Настя, кормя Славу:

– Хорошо, Олег… Ну, ты, если что, заезжай!

Олег, поцеловав племянника, пошёл в прихожую одеваться. Оделся и встал у двери, сказав сестрёнке:

– Насть, закрой за мной.

Настя подошла к нему, они опять же обнялись, и Олег вышел. Настя закрыла дверь за ним, взяла Славу на руки, села на диван и почему-то стала плакать, размазывая по лицу слёзы…

Ещё перед посадкой на поезд Олег купил матери красивый букет цветов. Осень, деревья сбрасывают листья. Красота! Доехав на поезде до станции деревни, Олег вышел и не спеша, осматривая всё вокруг, направился к дому матери. Он не узнавал деревню. Она изменилась. Кто-то сменил забор, построив новый. Проходя мимо единственной школы, он никого из знакомых не встретил. А были те, кто при нём ещё учился в начальных классах, а сейчас эти ребята такого же возраста, какого он был когда-то. И вот он вышел на прямую грунтовую дорогу, пройдя длинное болото, подошёл к калитке, встал и начал всё осматривать. И тут огромная дворняга на цепи стала лаять. Олег открыл калитку и медленно вошёл. Пал Палыч вышел из своего дома посмотреть, чего это пёс надрывается. И, увидев Олега, не узнал его. Спросил:

– Вы кто?

Олег, приближаясь к нему, ответил:

– Я сын Надежды Нойманн…

Дед через секунды две:

– Олег, ты, что ли?

Олег, улыбаясь:

– Да, я…

Дед раскинул широко руки, и оба они друг друга крепко обняли. Затем Олег спросил:

– Палыч, а мама где?

Он ответил:

– Дома, где же ей ещё быть…

Олег направился в дом. Открыл дверь и увидел маму. Она как раз собралась выходить. Олег:

– Мама!

А мама такая:

– Ой, Олег… Олег! Сына!

Полились слёзы. Олег обнял и поцеловал маму. И так они простояли минуты полторы. Затем мама спросила:

– Олег, ты голодный? Есть хочешь?.. Сейчас я сварю!

Просто дома ничего не сварено. С тех пор как все разъехались, мама перестала готовить. А всё занималась скотиной, огородом да в доме хозяйством. Олег ответил:

– Мамуль, я не голодный, меня Настя накормила. Я же от неё!

Мама:

– Да-а-а?! И как там Настя с внучком поживает?

Олег:

– Да всё у неё хорошо. Восьмой этаж, огромная лоджия! Слава – такой пухляндр-р-р… И Настя ещё беременна!

И улыбается… А мама радостно:

– Ой, счастье-то какое! А кто – мальчик, девочка?

Олег:

– Да пока сама не знает…

Мама:

– Дай Бог, чтоб всё у неё было хорошо…

И затем Олег начал восстанавливать свою жизнь. На днях встретился с той самой женщиной, с которой переписывался, и закрутился у них роман. Проходят дни, недели, с помощью Пал Палыча и деревенских мужиков, как и планировал, Олег начал строить себе дом на большом мамином участке.

***

Мы все вместе добираемся до города. Там с тётей Олесей, Яной и Дашей вместе с дядей Саней прощаемся, и пошли мы на автобусную остановку. А родственники остались на вокзале ждать своего поезда.

Вернувшись домой, мама созвонилась с бабой Машей и попросила привезти Славку. Затем стала заниматься хозяйственными делами, стирать вещи и убираться дома. Я во всём ей помогал. Вечером приехала бабуля со Славкой. И баба, как обычно, начала сплетничать с мамой, помогая ей в делах хозяйственных. Ну а мы с братом уселись перед телевизором и стали смотреть мультфильмы компании «Уолт Дисней». И вот спустя два часа баба, попрощавшись с нами, собралась и уехала к себе. А мама, как Мария Порфирьевна уехала, начала готовить на завтра кушать.

Идёт время, день сменяется ночью, а ночь сменяется днём. Мы растём и учимся, получаем знания. Хотя мне это с трудом даётся, и школьную программу я едва тяну. Зная об этом, учителя сообщают директору. И директор школы вместе с педсоветом вызывают маму для совещания. Ей там всё обо мне рассказали. И, решив вместе с педсоветом, меня переводят в класс ЗПР – для детей с задержкой психического развития. Мама очень сильно из-за этого расстроилась. Но её уверили, что это временное у меня явление, и как только я пойду на поправку, меня переведут обратно. И наказали маме, чтоб больше со мною занималась, и тогда всё будет хорошо.

В новом классе мне было не по себе. Программа взята из детского сада, да и сам контингент, как мне показалось, умственно отсталый. И я на этом фоне выглядел вполне здоровым человеком.

Наступила зима, всё окутало снегом. Наша прошлая забава с братом вновь вернулась. Мы опять же мастерим новые салазки и пускаемся в веселье. И так день за днём.

Как-то в выходной день брат, отпросившись у мамы, пошёл в гости к своему другу. Ну а я, не зная, чем себя занять, вышел на улицу без единой мысли в голове. Хоть и зима, но солнце греет своей яркостью, будто весна наступила. Мне захотелось даже шапку снять. Вот иду я, значит, и рассуждаю над тем, что брату во всём всегда везёт. У него куча друзей, да и учится в нормальном классе. Из него выйдет успешный человек. Не то что из меня. Такие, как я, заканчивают жизнь одинокими, без семьи, и спиваются. Ведь у меня до сих пор нет школьных друзей. А те, что из класса, – умственно отсталые, и я их, честно говоря, не понимаю. А Стёпа и Руслан хоть со мной и дружат, но, помимо меня, у них, как и у брата, есть куча других друзей. Вот поэтому с ними я так редко вижусь. Сегодня воскресенье, отчим дома. Я во дворе, за домом снежные комочки стал катать. Как вдруг мимо пробегает огромная бездомная собака. С меня ростом. И как давай лаять на меня. Я в ступор встал как оловянный солдатик и не могу от страха пошевелиться. А эта кидается на меня, и из пасти слюни летят в разные стороны. Хорошо, что у нас на кухне форточка была открыта, и мама как всегда что-то там готовит. Как вдруг, почувствовав какое-то беспокойство, мама встала на подоконник и выглянула в окно. А там я метрах в ста… Рядом огромная собака кидается! Мама как заорёт:

– Андре-ей, бегом на улицу! Стёпу собака кусает!

Он резко подрывается, из ниши берёт топор, надевает дутыши и бегом ко мне. А собака, увидев человека с огромным топором, побежала прочь. И Андрей просто так не сдался, рванул за ней как сайгак. Ну а я отправился домой. И вот спустя полтора часа мама начала уже за Андрея переживать, где он и почему так долго. И вот спустя ещё один час он заходит с огромным мешком в руках и сразу же в ванную, закрылся, включил воду в кране. Мама говорит мне:

– Стёпа, иди погуляй, только чтоб видела тебя.

И поцеловала меня. Я на этот раз отправился уже в детский садик. Перелез через забор и стал там лазить. Вечером, когда все в сборе были, мама приготовила макароны с подливой из необычного мяса. Мы все дружно досыта поели и мамулю расцеловали.

Под новый год мать узнаёт, что беременна. Андрей отвозит маму в больницу – УЗИ подтвердило: она ждёт ребёнка, и, как оказалось, давно уже. На этот раз решили никому не сообщать эту новость. Мать была против. И скрыла от всех, даже от собственной сестры Олеси. Чтобы всё прошло удачно, мама строго следит за диетой, не нервничает. На нас с братом старается не кричать и не ругаться по пустякам. Мама обрела покой, следя за своим плодом.

В новогоднюю ночь, выслушав поздравления президента, мы все вышли на улицу полюбоваться мощными салютами обеспеченных людей, которые могли это себе позволить. У меня с братом было тоже несколько зажигательных петард с фитильками, купленных на китайском рынке. Аккуратно зажигая спичками, кидали их куда вздумается. Они взрывались, оставляя небольшие выемки в снегу. Мама и Андрей наблюдают за нами и за всем происходящим вокруг. Везде и всюду взрывы различных петард, в небе салюты, люди выкрикивают:

– С Новым годом!!!

Весело так. Вот и мы с братом веселились. Но тут неожиданно мама хватается за живот и Андрею говорит:

– Пойду домой… А ты смотри за ними.

Поцеловала Андрея и медленно зашла в подъезд. А мы с братом так и продолжаем веселиться. Как вдруг к Андрею подошёл выпивший парень лет так двадцати пяти. И говорит:

– С Новым годом, мужик! Дай закурить!

Андрей взглянул на него как терминатор, ответил:

– Не курю…

А этот с наездом такой и смеясь:

– Чё-ё, спортсмен, что ли?..

У Андрея нет настроения, он переживает за маму, из-за того, что она ушла с болью в животе. А тут ещё и этот петух общипанный. Андрей злостно:

– Да!

И резко хватает своей мощной ладонью его петушиную шею. Сдавив пальцы, словно тиски, с толчком отбросил парня от себя. Тот упал и начал кашлять, пустив слёзы. Затем встал и что-то бормотнул непонятное про себя, чтобы пизды вновь не получить. И по-быстрому слинял отсюда. А мы с братом как угорелые продолжаем веселиться, не обращая внимания на инцидент. Я брату говорю:

– Жаль, Руслана нет, так бы с нами взрывал…

А всё потому, что сосед по подъезду встречал Новый год у своих родственников. И вот уже от купленных ленточных петард остаётся малая горсть. Да и на улице холодно – минус 29 градусов. И мы с братом, перед тем как домой пойти, решили одну имеющуюся петарду «чёрная смерть» размером с ладонь использовать для диверсии – подорвать ледяную горку, которая прям напротив нашего подъезда. Проковыряв дырочку в ней, запихали эту петарду. Брат аккуратно поджег, и петарда как рванёт, но эффекта никакого, горка слишком крепкой оказалось. А отчим стоит, наблюдает за нами, чтобы мы и себе травмы не причинили. Но тут опять же издалека тот парень к Андрею идёт, и не один, а ведёт собой аж семерых ровесников. Подходя, кричит Андрею:

– Э-э-э, слышь, мужик…

Андрею всё ясно стало и без его кукареканья, не дав ему доголосить, сжал кулак и, подпустив петуха к себе ближе, мощнейшим ударом как даст в челюсть. Тот словно мёртвый падает на снег и покатился от Андрея в сторону своих дружков. А дружки, увидев это:

– Ах ты пидор!

И давай кидаться. Но Андрей не из тех людей, кого можно было просто так побить или зачмырить. Он из тех, кого называют «мастер спорта», хоть и в прошлом, но, как говорится, в здоровом теле – здоровый дух. Поэтому Андрей, имея преимущество в весе и навыке в борьбе, стал с ними биться. И от шума у подъезда я с братом обратил внимание на то, что там происходит. Мы встали у горки и начали за дракой наблюдать. Наблюдать за тем, как кто-то бил кого-то. И узнали в нём Андрея! А он с особой жестокостью, как свирепый бык, рвал и раскидывал их. По ним видно стало, что зря они это сделали… И те, кому удалось выжить от свирепого быка, бежали прочь, не оглядываясь, звать подмогу. И вот спустя минут десять Андрей стоит, чуть запыхавшись, а рядом лежат переломные и стонут от боли, уверенные в себе: «Э-э-э, слышь…».

Андрей, увидев меня с братом, пошёл к нам, а мы направились к нему навстречу. Он взял меня за руку и повёл нас домой. Но тут опять толпа подбегает в количестве десяти человек с битами, какими-то железяками, арматурами. И перед ними открывается такая картина: стоит буйвол с двумя мальчишками, а рядом лежат и стонут от боли их друзья. Они обратились к Андрею, чтобы уж совсем не беспредельничать и не пугать детей:

– Мужик, отойдём, поговорим.

Андрей отправляет меня и брата домой. А сам остаётся. И как только мы зашли в подъезд, парни накинулись на Андрея. И в этот раз Андрей понимает, что преимущество на их стороне, так как они с битами да с железяками могут нанести ему серьёзные травмы. И решает максимально начать их уничтожать. Не подпуская никого из них к себе близко, держит оборону в стойке. А парни, ввиду того что он сделал с их друзьями, сами побаивались его. Но стадо есть стадо, и под руководством альфа-самца они все дружно набросились. Андрей ловко уворачивается от биты и одновременно бьёт ногой другому в живот, затем резко переходит к третьему, хватает его так, что во время броска ломает ему в локте руку. Тот завизжал от боли как свинья. Затем, увернувшись ещё раз от удара железным предметом, бьёт со всей дури своим железобетонным кулаком в морду одному из них, превращая челюсть в порошок. Андрей двигался так, будто танцевал. А парни – его марионетки…

Ну а мы с братом, как вошли в квартиру, сразу к маме и ей сходу всё рассказали. Выслушав нас, она тут же одевается и выбегает на улицу. У подъезда серьёзная драка, мама, разглядев Андрея, направилась к нему. А парней всё больше становится. И она как закричит на них:

– Вы что творите, сволочи?!

А парни ей:

– Тебе-то что?.. Иди отсюда…

Мама:

– Я жена его, и я беременна! Сейчас милицию вызову!

Услышав это, парни дружно перестали кидаться, схватили своих «трёхсотых» и ушли. Андрей проводил их взглядом и обнял маму со словами:

– Настюша, ты спасла меня! А то всё уже, не мог я дальше…

А мама, поцеловав Андрея:

– Спортсмен мой, вон сколько было их! А ты один… Горжу-у-усь тобой!

Немножко постояв, смотря обстановку, направились затем домой. И как только зашли, мама сразу же принялась разглядывать у Андрея ушибы. У него, кроме окровавленных кулаков и одного синяка на спине, больше ничего не было. А я со Славкой стал хвастаться тем, как Андрей их бил, да так подробно всё описывать. Но мама нам:

– Ну, всё, хватит, спать идите, разведчики мои…

И пошли мы в комнату. Разделись, сходили умылись и легли спать. Ну а мама с Андреем ещё долго не ложились, а всё разговаривали о том, что за парни, откуда они и кто такие. Вот так мы и встретили 1996 год…

Через неделю после первого числа в 12.00 к нам постучались в дверь. Мы с братом в это время находились в своей комнате и занимались какой-то ерундой, склеивая бумажки. Стук повторился, и мама наконец услышала его из кухни. А отчим сидит в туалете, справляя нужду по-большому. Мама, проходя мимо туалета, сказала:

– О-ой, фу-у-у, Андрей, навонял! Смой хоть, что ли, или спички прожги…

И тут же услышала, как из бака унитазного вода полилась. Затем подошла к двери железной и спросила:

– Кто?

Ей в ответ:

– Андрея можно?

Маме показалось странным, кто это к нему? И приоткрыла дверь посмотреть. В подъезде стоят четверо молодых парней, похожих на тех, кто на Новый год кидался на Андрея. Мама им:

– Чё, опять по еблу пришли получать?!

Они заулыбались и вежливо ответили:

– Мы пришли извиниться и пожать руку вашему мужу!

Мама удивлённо:

– Да-а-а-а?.. Ну, хорошо, сейчас позову. Но если вы меня обманули, я запомнила вас и сдам милиции!

Они опять же с улыбкой:

– Да вы что, мы с миром пришли!

Мама:

– Щас он выйдет.

И закрыла дверь на ключ. Подошла к двери туалетной.

– Андрей, ты ещё долго срать будешь? Вонища по всей квартире стоит. И к тебе там пришли, извиниться хотят за то, что ты их отпиздил.

Засмеялась и пошла на кухню. Андрей спустя минут пять вышел из туалета и прямиком в подъезд. Открыл дверь и вышел на площадку. Ребята представились ему какими-то местными блаторезами. Затем стали извиняться за случившийся инцидент и добавили, что таких людей, как он, в жизни не встречали. Затем пожали ему руку и попрощались. Они вышли из подъезда и пошли вдоль улицы. А Андрей вслед за ними, приоткрыл подъездную дверь, чтоб посмотреть, в какую сторону они пойдут, и, проводя их взглядом, отправился домой. Мама из кухни игриво так:

– Ну что? Андрей, рассказывай быстрее!

И он повторил ей всё дословно. Каждое слово, сказанное ими. Мама заулыбалась, говорит:

– Ну вот, слава богу, хоть отстали… А то уже собралась в ментовку заявление писать.

Андрей добавляет:

– Или я бы сел…

Мама тут же:

– Ага… Кормить нас, содержать кто будет?

Подошла к Андрею и нежно рукою погладила со словами:

– Ты от меня никуда не денешься.

И игриво добавляет:

– Ра-а-аб мой навеки!

И гыгыкает… А отчим сидит, на материны объятия тоже отвечает нежно рукою и улыбается. Мама его поцеловала, и он ответил тем же. Мама спрашивает:

– Ты руки мыл?

Андрей взглянул на маму удивлённо… А мама добавляет уже серьёзным тоном:

– Андрей, ну сколько можно, а-а-а, что ты за чушка… В кого же ты такой уродился?.. Иди мой!

Андрей встал у раковины, открыл кран и принялся мыть свои огромные ладони с мылом…

Вот и прошла зима, наступил март месяц. Потихоньку погода стала восстанавливаться, на улице с каждым днём теплее. У мамы живот начал торчать, как маленький воздушный шарик, и приближался всё ближе день великого счастья для Андрея! Ну а я так и продолжаю учиться в классе ЗПР. У меня в школе нет ни друзей, ни подруг. Я один, замкнут в себе и ни с кем не общаюсь. Только во дворе со Стёпкой и Русланом, да и то в последнее время с ними всё реже и реже вижусь. Вот брат мой Слава имеет столько друзей, что завидую ему. Друзья у него хорошие такие, и почти со всеми я был лично знаком, и они меня знают. С тех пор как на салазках покатались.

День моего рождения – 16 мая. Мне сегодня исполнилось восемь лет. Мама с отчимом дарят велосипед. И в этот знаменательный солнечный день мама разрешает нам прогулять школу. От радости я с братом пошёл на улицу обкатать подарок. Первым, естественно, поехал я. Всё прекрасно, меня устраивает, я рад. Проехав вокруг детского садика, вернулся обратно. Я слез, настала брата очередь. И он с места тронулся как псих, давя всем весом на педали. Я подумал, что он завидует такому подарку и всячески пытается его сломать. Так и вышло – звёздочка-трещотка не выдерживает и рассыпается. Увидев это, я расстроился. У меня потекли слёзы. А Слава мне:

– Братух, извини…

И подкатил велосипед ближе ко мне. Брат его перевернул на руль и обнял меня.

– Ты это, братух, только маме ничё не говори… Я сейчас всё починю.

И пошёл домой за инструментами. А я остался охранять свой поломанный подарок. И вот с огромным железным ящиком, взятым у отчима, Слава подошёл ко мне, раскрыл этот кейс и стал разбирать велосипед, ремонтируя его. Вытащил заднее колесо, положил на землю и стал возиться с этой китайской трещоткой. Ну а я смотрю и помогаю чем только могу. И вот спустя минут тридцать возни велик был готов к следующему заезду. И то, что я подумал про брата, опроверг. Потому что он его сломал – он же его и починил. После всего этого я один катался по просторам нашей улицы, а Слава почему-то отказался. Видать, боялся опять чего с ним натворить. Ну а я так увлёкся катанием на велосипеде, что наступил уже вечер, и только собрался возвращаться домой, как на скорости звёздочка-трещотка опять же разваливается, и часть деталей от неё теряется. Со злостью вскрикиваю:

– Бля-ядь! Узкоглазые уроды…

И поволок велосипед домой. Зашёл и прям с порога стал маме плакаться. А мама, выслушав меня, говорит Андрею:

– Андрей, завтра возьми с собой велик да посмотри, что там с этой звёздочкой.

Андрей:

– Хорошо, возьму…

Я был этому одновременно рад и расстроен: мой велик починят, но это будет не скоро.

Наступили каникулы, брат окончил второй класс, ну а я первый. Меня этим летом планируют отдать в санаторий здесь же, в городе. А брат поедет к бабе Маше на всё лето.

В начале июля ночью маме стало плохо, у неё отошли воды. Баба Римма вызвала скорую. Приехав, они тут же маму забрали и под сирену увезли в роддом. Ну а мы с братом взрослые, поэтому остались одни в квартире. А отчим находился в это время у себя в части на ночном дежурстве. Но ему баба Римма всё же сообщила новость о его жене. И радостный Андрей прям со своей работы поехал к матери в роддом.

И вот на свет появляется наша сестрёнка Света! Совершенно здоровая, весом три килограмма двести граммов. Мама пролежала в роддоме дня четыре, после чего её выписали. С большим букетом цветов и мягкой игрушкой Андрей забрал из роддома жену Настю и доченьку Свету и повёз их домой.

Мама как вошла в квартиру, мы и повисли на ней, как и в прошлый раз. Она обняла нас и стала целовать. Следом за мамой отчим, а в руках у него укутанная наша сестрёнка Света. Андрей положил её на диван, и мы с братом стали ею любоваться. Мы смотрим на неё, а она смотрит на нас и всё это время зевает. Ну а затем мама взяла её и ушла в нашу комнату, закрыв за собою дверь. И очень часто за день мама закрывалась в комнате с нашей маленькой сестрёнкой…

Через неделю меня с братом отчим повёз на своей старой машине до санатория. По пути заехали к бабе Маше. Из-за того что шли раскопки теплотрассы, мы сделали огромный круг во дворах района. И вот наконец-то подъехали кое-как к бабушкиному дому, остановились. Отчим вышел из машины вместе со Славой, взял его за руку и повёл к бабушке. Минут через двадцать он вернулся, сел в машину и провернул замок зажигания, но машина не завелась. Он повторил ещё несколько раз – и то же самое. Затем Андрей вышел из машины, открыл капот и стал возиться в двигателе. По локоть руки уделал в дерьме, но машину всё же завёл. И вот со счастливой рожей Андрей, сидя за рулём, повёз меня в санаторий.

Приехали, вылезли. Всё вокруг осмотрели. Андрей взял меня за руку и повёл в санаторий. Там он представил меня моей вожатой. А я, как увидел её, тут же обалдел. Она выглядела так, будто с журнала «Плейбой». Обговорив с ней все нюансы, Андрей попрощался со мной и пошёл к машине. А вожатая взяла меня нежно за плечо и повела по корпусу, где мне предстоит прожить целых две недели. Показав мне всё и проинструктировав, пока мы шли, она завела меня в четырёхместную палату, в которой были уже заняты три койки. Оставив меня, она ушла. А я стал раскладывать свои вещи. И тут входят в палату трое мальчишек. Увидев меня, они первые со мною поздоровались. Мне это понравилось, и я перестал чувствовать тревогу. До самого ужина мне мальчишки рассказывали, что к чему. То, что выше этажом одни лишь девчонки. И ещё о многом другом.

На следующий день после завтрака нас повели в учебный корпус. В нём имеется огромный спортзал. Отсидев одну лекцию в классе, я с мальчишками отправился в тот самый спортзал. А в нём почти весь санаторий. Народу уйма. Кто чем занимался. И мы увидели красивых девчонок, играющих в волейбол. Их соперники – мальчишки. А у девок не хватало одного игрока, и я попросился к ним в команду. Они приняли меня, и я влился в их коллектив. Мне так понравился волейбол, да ещё с такой командой. Я играл так, будто от выигрыша зависела наша жизнь. Но всё же, несмотря на все наши старания, мы проиграли мальчишкам по очкам 6:10. После чего девчонки поблагодарили меня за игру и разошлись кто куда. А я постоял немного, окинул взглядом всех, кто чем занимается, и, не видя для себя ничего интересного, пошёл из спортзала на улицу – прогуляться по парку, подышать свежим воздухом и приглядеть для себя какой-нибудь живности: сверчков, паучков, червячков, бабочек. Вот иду я по аллее и вижу справа от бордюра огромный муравейник. Подошёл к нему и стал его разглядывать да наблюдать за муравьями. И тут ко мне подошла девчонка из моей же команды по волейболу и сказала, что я понравился её подруге. А я остолбенел, не зная, что и ответить. Она переспросила меня:

– Будешь знакомиться?

Я с улыбкой на лице ответил:

– Ну да, давай.

А у самого от волнения душа в пятки. Подруга ушла. И я, волнуясь, стал ждать ту самую. Но ко мне так никто и не подошёл. Постояв ещё чуток, отправился в корпус. На подходе к зданию ко мне подошла симпатичная девчонка. Она поприветствовала меня и спросила моё имя. Я ответил:

– Стёпа.

Она улыбнулась и представилась:

– А я Алевтина, но можно просто Аля!

Я в ответ тоже улыбнулся. Затем она спросила:

– И чем же ты здесь занимался?

А я ей:

– Да вот, просто муравейник разглядывал.

И с ухмылкой добавил:

– Никому же не интересны муравьи…

И от собственных слов смешно аж стало. Стою как дебил, но Аля взяла меня за руку.

– Пойдём, покажешь муравейник.

И мы не спеша пошли. Я иду рядом с ней и понимаю, что это моё первое знакомство с девчонкой. Мне понравилось то, как она пахнет. Её речь, как она говорит со мной. Её глаза. Тёмные волосы. И она такая нежная. Я влюбился в неё с первого взгляда… И вот мы подошли к тому самому месту, показал ей этот огромный муравейник. И она даже не испугалась, а наоборот, он ей понравился. Аля была чем-то схожа со мною интересами. И вместе стали разглядывать муравьёв. И немного даже поэкспериментировали: я поймал кузнечика, отломал ему задние лапы и положил его в муравейник. И вместе мы стали наблюдать за процессом борьбы за жизнь кузнечика. После этого пошли мы дальше по парку гулять, увидев чего интересное, останавливались и начинали пристально разглядывать да изучать. Мы так этим увлеклись, что не заметили того, что пропустили обед. И странным нам показалось ещё то, что нас никто не звал и не искал. Как будто нас здесь и нет. Да и мы с Алей в принципе не стали паниковать, так как по всему периметру санатория стоит огромный бетонный забор, и что снаружи, что и внутри, развешены камеры видеонаблюдения. Да и особо-то не были голодны и потому продолжили своё знакомство как с миром, так и друг с другом.

Ближе к вечеру двери в корпус закрываются, и вожатые начинают исполнять свои обязанности, проверяя всех по списку и считая по головам. Я и Аля отправились в корпус. Остановившись у входа, меня Аля сама чмокнула в губы и пошла вперёд к себе на этаж. Ну а я от радости подумал про себя: «Вот это да! Я становлюсь мужчиной».

И с гордостью пошёл к себе. В палате с мальчишками обо всём поделился. Они сказали, что в следующий раз мне надо будет её «засосать». Но я ответил им, что ни разу так не целовался, к тому же ещё с языком. Они меня уверили, что это не беда, надо просто потренироваться на помидоре, и всё. Шутка это или нет, но я воспринял её всерьёз.

На следующий день я так и сделал, попросив в столовой у поварих помидор, они мне его без вопросов дали. И я отправился в укромное место, где нет никого, и стал тренироваться на помидоре, целуя с языком. Через пару манипуляций помидор развалился. Вытерев руки и лицо, я отправился в спортзал. Там она, такая красивая. Стоит с девчонками, разговаривает. Но, почувствовав мой взгляд, обернулась и подошла ко мне. И я предложил ей прогуляться, она согласилась. И вот мы идём и разговариваем. Разговариваем на интересные мне темы, держа друг друга за руку. И тут я останавливаюсь, беру её за талию и смотрю в глаза. А она положила свои руки мне на плечи. И вот через какое-то мгновенье я понял, что вот он, этот момент, и что надо действовать. Я обхватил её лицо ладонями и аккуратно поцеловался с ней с языком. Она мне ответила тем же. И так мы целовались и целовались, пока у меня в груди не стало что-то происходить. И я понял: вот она какая, любовь эта… И я тихо говорю, глядя в её глаза:

– Аля, я люблю тебя! Давай быть вместе.

Она в ответ улыбнулась.

– И мне с тобою хорошо, Стёпа!

С этой минуты Аля стала моей девчонкой. Об этом знали многие, и потому никто к ней из парней не подкатывал, так как она была занята. В этом санатории каждый с кем-нибудь встречался или просто дружил в зависимости от возраста. Видать, для этого нас здесь и собрали, чтоб каждый почувствовал свою любовь… Так и мы, учитывая, что мне восемь лет, а Але десять, просто проводили время вместе, иногда целуясь с языком, тем самым получая навыки для себя на будущее, ну и ещё, естественно, получая от этого удовольствие…

Вот и подошёл конец моего здешнего пребывания. За мной приехал отчим. Попрощавшись с сексапильной вожатой, отправились к машине. Проходя учебный корпус, увидел Алю: она стоит и провожает меня взглядом. Я подошёл к ней, и мы обнялись. И тут же я услышал, как отчим зовёт меня. Видать, потерял из виду.

– Стёпа!

А я:

– Я здесь!

Он увидел меня и, ничего не говоря, медленно потопал в сторону выхода из санатория. Ну а я по-быстрому поцеловал Алю в губы, затем в щёку.

– Пока!

Она:

– Пока, Стёпа!

И побежал к Андрею. Догнал, взял его за руку, и вместе под палящим солнцем не спеша пошли. А машина нагрелась от солнечных лучей, и в ней, как в аду, очень жарко. Андрей приоткрыл все окна в салоне, завёл свой горящий котёл, и мы поехали. Всю дорогу я думал об Але. О том, что со мною всё в порядке, ведь я становлюсь мужчиной. Почувствовав уверенность в себе, я как будто повзрослел. И вот мы приехали. Вышел из машины, встал, осмотрел двор и пошёл домой. А отчим остался, он открыл капот своей колымаги и начал там возиться. Ну а я как вошёл в прихожую, меня мама обняла, поцеловала и стала постепенно расспрашивать, как мне там было. И я всё ей рассказал: про распорядок дня, чем нас кормили, про сексапильную вожатую, которой мы были безразличны, и про свою первую любовь, про наши чувства, и ещё то, что мы целовались. Меня мама внимательно слушает и говорит:

– Имя-то какое красивое – Алевтина!

А я добавляю:

– Мам, мне было хорошо и спокойно с ней…

А мама ответила:

– Если судьбой предначертано, то вновь вы встретитесь…

Тут просыпается сестрёнка и таким голоском мультяшным как заревёт. Быстро мама подошла к ней и стала её успокаивать. Она такая маленькая и завёрнута как гусеничная куколка. Успокоив, мама перенесла её из детской кровати на диван. Распеленала и под струёй воды в ванной её ополоснула. Затем сменила ей там все пелёнки и оставила полежать, поболтать ручками и ножками. Ну а я сел рядом и стал за своею сестрёнкой наблюдать…

На следующий день я пошёл гулять. Во дворе встретился со Стёпкой, и отправились мы на «понтон» – лодочную станцию. Это место, где наша говнотечка впадает в реку. Устье. Там находились уже местные молодые ребята со своими подругами. Они только и делали, что ныряли в воду с буйков, не боясь того, что ими распито много спиртных напитков, бутылки от которых впоследствии были разбросаны по всему берегу. И вот, с тёзкой пройдя эту шумную пьяную компанию, мы расположились метрах в двадцати от них. Скинули вещи и пошли то же самое за ними повторять. Вода тёплая, но мутно-зелёная. Накупавшись и даже нырнув пару раз с буйков, мы вернулись на берег и стали загорать, лёжа на песке под палящим солнцем. Хорошо так. Лежим и загораем. Те самые ребята стали тоже вылезать из воды и греться на солнце. Вот лежим мы, и тут я стал переворачиваться на живот и чисто случайно периферийным зрением увидел что-то странное в воде. Как будто кто-то тонет. Но при этом не издавая никаких звуков и не зовя на помощь. Я толкнул Стёпу в плечо и, указывая туда, сказал ему:

– Смотри, что это там?..

Стёпа присмотрелся и:

– Блядь, там человек тонет!

Во мне моментально зарождается страх. Сердце забилось так, что под ритм какой-нибудь ниггер с удовольствием зачитал бы рэп… У меня дыхание участилось, и пальцы рук необычно так, судорожно затряслись. А Стёпа уже всех, кто был рядом, об этом оповестил. Все подорвались и подбежали к берегу. Но никто из них не осмелился нырнуть в воду, чтобы спасти её (она дала знать о себе). И тут откуда-то взявшийся пожилой мужчина мимо нас пробегает и ныряет в эту мутную воду. А девчонка уже скрылась из виду. Мужчина быстро подплыл к предполагаемому месту, вдохнул воздуха и сам скрылся в воде. На берегу все стоят и переживают. А девочка была из той шумно-пьяной компании. Вот они то как раз и мечутся… Подруги её орут со слезами… Уже прошло минут пять, а так никто и не всплыл. Началась истерическая паника среди всех. А напротив, на левом берегу, была та самая лодочная станция. И те мужики, которые находились там, услышали эти крики, стоны, молитвы о помощи. Они не медля погрузились в одну из сотни стоящих моторных лодок и поплыли туда. А меня до сих пор так и не отпустило. Стою и наблюдаю за всем происходящим, тем самым делая себе хуже. И я попросил Стёпу, чтобы убрались мы отсюда куда подальше и как можно скорее. Он меня послушался, и, не дожидаясь развязки этой ужасной трагедии, отправились к себе во двор. И по дороге мне стало легчать. Проходя мой подъезд, заскочили на второй этаж. Руслан, к нашему счастью, был дома. Но Руслан перед своим отцом провинился, и отец наказал его домашним режимом. Поэтому прям в подъезде мы обо всём в подробностях ему и рассказали. Руслан ужаснулся и ответил:

– Фу-у-у, я там больше не буду купаться.

С ним согласились и мы. И вот настало время, словарный запас у нас закончился, и мы, попрощавшись друг с другом, разошлись. Дома я маме рассказал о случившемся, но, вместо того чтобы посочувствовать, она стала на меня кричать:

– А вы что там делали?!

Я:

– Загорали…

Мама:

– Загорали они, блядь… Чтоб ноги твоей там больше не было! Понял?!

И грозно добавляет:

– Ты меня понял?!

Я, в какой-то степени почувствовав вину за собой, ответил:

– Да понял я, мам…

А мама добавляет уже как бы себе:

– Ишь, блядь, загорали…

И пошла на кухню, пока доча спит. Разогрела покушать, наложила в тарелку, позвала меня, я прибежал, сел за стол и принялся есть. Съев всё, помыл за собой посуду. Затем пошёл в зал. А мама сидела на диване и смотрела свою любимую передачу «Человек и Закон». Я подошёл к ней, обнял и поцеловал.

– Мамуль, я люблю тебя!

Она меня тоже поцеловала, и я пошёл в свою комнату. Точнее, нашу с братом, ну а ещё точнее, в мою, брата и теперь ещё и сестрёнки. Взял бумагу и принялся что-то такое наобум из неё вытворять.

Как и всегда, вечером приехал со службы Андрей. И мама, почувствовав, что с ним что-то не то, спросила:

– Андрей, ты себя нормально чувствуешь? Весь бледный как поганка…

Он:

– Да, что-то есть такое, непонятное ощущение…

Мама:

– Ты смотри, дочу не зарази. Чтоб к ней не подходил.

Андрей:

– Да, да…

И пошёл на кухню лазить по кастрюлям. Вот и прошёл этот день, мама уложила меня спать, выключила свет и закрыла дверь. Я остался один в комнате. Засыпая с одеялом на голове, стал вспоминать ту самую трагедию, которая виднелась мне отрывками того, что видел я издалека. Так и уснул…

Утром отчиму становится плохо. Мама отправляет меня к бабе Римме вызвать скорую помощь. Они приехали, осмотрели и увезли его в больницу. Там Андрею делают спирометрию и рентгенографию грудной клетки. И выявляют у него астму. Он задыхается… Хотя в последнее время мы и сами обращали внимание на необычный кашель у Андрея, но не придавали этому значения, ссылаясь на обычную мокроту. Да и он сам на кашель свой не обращал внимания. Под препаратами его продержали в больнице дней десять, затем выписали. И дома в повседневной своей жизнедеятельности теперь должен всегда пользоваться специальным баллончиком, который он впрыскивает себе в лёгкие вместе с вдохом, когда начинает задыхаться.

С этого мгновенья у Андрея изменилась жизнь. Из-за этой болезни он не мог играть на трубе. И его начальник по обоюдному согласию Андрея перевёл в другое подразделение. У него упала зарплата, и нам едва стало хватать на еду. Почти все деньги уходили на нашу маленькую Свету. А ещё, помимо этого, нужно платить за коммунальные услуги. Плюс я с братом, два оглоеда, которых надо собирать в школу. В общем, с трудом да с грустью стали во многом себе отказывать. Даже машину перестали заправлять, так как Андрей за полчаса мог и ногами дойти до своей работы. Вот так просто человеческое здоровье повлияло на семейный быт!

Вот и заканчивается лето, приближается первое сентября. Мама ввиду финансовой затруднённости просит бабу Машу помочь нам. И она в этот же день приехала вместе со Славой за мной. Бабушка привезла недорогой подарок нашей маленькой сестрёнке и под присмотром мамы взяла её на руки, стала ею любоваться. Ну а я в это время одевался, и от того, что поеду к бабе и увижусь с отцом, меня переполняли эмоции. Я весь такой навеселе, улыбаюсь и внимательно слушаю маму с бабой, о чём они разговаривают. Посплетничав ещё минут двадцать, мама спросила, глядя на меня:

– Оделся?

Я стою с братом.

– Ага!

Мама нам:

– Ну, идите обувайтесь…

И мы с братом, подшучивая друг над другом, пошли в прихожую обуваться. Ну а баба всё это время держала на руках маленькую Свету, затем она аккуратно передала её маме и пошла тоже обуваться. Ну а мы уже обутые стоим и ждём бабу. И вот момент счастья для меня. Дверь входная открывается, и, попрощавшись с мамой, мы вышли в подъезд. Минут через пять следом за нами вышла баба. И под её темп, не спеша, отправились на автобусную остановку. Ехали с пересадкой на двух автобусах через весь город. И вот наша остановка, вышли, перешли дорогу и отправились к дому. Баба живёт недалеко, метрах в трёхстах от остановки. А вот и место знакомое, здесь Андрей останавливался, когда Славу к бабе привозил. Ну а мы зашли в дом, а в нём имеется лифт, как мне показалось, с деревянными дверями, либо что-то похожее на дерево. И вот когда мы стали на лифте подниматься, то он весь зашумел, заскрипел и стал шатался из стороны в сторону. Я испугался и прижался к бабе. Створки раскрылись, и мы вышли на площадку. Здесь же стоят огромные деревянные ящики, которые забиты соседями всяким ненужным им барахлом. Баба открыла дверь, и мы вошли в квартиру. В прихожей нас встретил кот Вася. Он стоял в дверном проёме и смотрел на нас. Папы дома не было, он с утра до вечера на работе. Мы разделись и прошли в комнату. Я стал всё осматривать. А баба ушла в ванную комнату. Тут брат встал на колени и вытащил из-под серванта картонный трамвай. И стал мне его показывать. Он словно настоящий, стоит на картонных путях, и есть одна развязка. Даже столбы сделаны из картона, а провода – чёрные капроновые нитки. Я от увиденного:

– Ух ты-ы…

А брат говорит:

– Почти месяц делал.

Затем он встал, подошёл к папиному дивану и поднял его. Достал огромный деревянный корпус линкора.

– А это папа выстругал… Вот чертежи… Линкор!

И показывает журналы об этом корабле, где всё о нём сказано и имелись вкладыши с подробным масштабным чертежом корабля. Я на всё это смотрю, и тут оба слышим:

– Слава, Стёпа, идите кушать!

Брат убрал всё обратно, и мы пошли на кухню. Сели за круглый деревянный стол, и баба начала нас обслуживать, прямо как официантка. Наевшись, пошли опять в комнату. Брат достал из ниши оставшийся ватман, взял ножницы и вместе со мной стал вырезать шаблоны для изготовления вертолётиков, дирижаблей и самолётов. И вот у нас уже их целая куча. А баба к этому времени убралась на кухне и вошла в комнату. Брат у неё спрашивает:

– Баба, выйдем на лоджию?

Она посмотрела на то, что мы сделали, и сказала:

– Только со мной…

Пошла в прихожую, накинула что-то на себя, и мы все вместе вышли на балкон. Я говорю:

– Ого, как высоко…

Бабушка:

– Стёпа, смотри, чтобы плохо не стало, если что, сразу говори!

Я:

– Да, баб…

А сам медленно руками взялся за перила и начал всё осматривать. Лоджия у бабы незастеклённая. И поэтому с любого положения можно любоваться городом. Но для меня это удовольствие на нерве, так как страшно находиться здесь, именно на такой высоте. А брат за время, проведённое здесь, видать, привык уже. И он перемещается так, будто в комнате находится. А баба, усевшаяся в кресло, стала за нами наблюдать. И вот Слава берёт самолёт и запускает его. Вначале полетел он прямо, а затем резко так вниз и упал на зелёную лужайку. Немного расстроившись, брат взял вертолётик и запустил его. Он поднялся вверх и скрылся над крышей дома. Тут я уже подключился. Взял самолёт и запустил его с надеждой, что он не упадёт так, как брата. Проводя его взглядом, мы поняли, что проблема в конструкции, и поэтому их надо переделать. А рядом с домом проходит дорога, та самая, по которой мы приехали. И вот баба встала и пошла на кухню что-то готовить к приезду нашего отца. А брат этого и ждал. Когда она вышла, Слава взял земли из цветочного горшка, который стоял здесь же на лоджии, и завернул в газету. Получился шарик с начинкой. И он, дождавшись проезжающего автобуса, кинул прямо в него. Шарик плюхнулся на крышу, раздался шум такой, будто крыша у автобуса проломилась. Возможно, ехавшие в этом автобусе пассажиры ужасались и нервничать начинали, но брату именно это и надо было. И, ничего плохого не подумав о нём, я начал тем же самым заниматься.

А в соседнем доме напротив через дорогу на последнем этаже вышел мужчина на балкон покурить. Зажёг спички, прикурил сигарету и, выдыхая дым, увидел, как напротив дома на восьмом этаже без присмотра взрослых двое мальчишек прямо с лоджии бросают что-то на проезжающие снизу автобусы. Мужчина про себя: «Наказать бы их за это…».

Вечер, мы ждём отца. И тут слышится, как ключ проворачивается в замке и дверь входная открывается. Я встал и начал смотреть на отца. Увидев меня, он заулыбался и сказал, протянув мне руки:

– Стёпа, сына мой!

А я, пустив слёзы:

– Папа!

Подбежал и обнял его. Отец меня приподнял, прижал к себе и стал целовать. Немного успокоившись, я посмотрел на него. А у отца серые густые усы и смешной нос, повёрнутый влево. Со слезами на глазах заулыбался и спросил:

– Пап, усы настоящие?

Он засмеялся, отвечая:

– Ну, конечно, настоящие.

Я дёрнул за край уса. Отцу это не понравилось, он опустил меня и сказал:

– Сына, дай папе раздеться.

И как бы меня своею рукой в комнату направил. Я отошёл и стал наблюдать за ним. А он снял с себя обувь, одежду и зашёл в комнату. Поприветствовал Славу, погладив его по голове. Затем он снял часы, убрал в сервант и пошёл в ванную комнату. А баба уже всё приготовила и даже накрыла стол. Дождавшись отца, мы втроём уселись за стол. И с вопросами от папы ко мне принялись ужинать.

У бабы в комнате два дивана, кровать, сервант, и в углу на тумбочке стоит ламповый цветной телевизор. А ещё, кстати, рядом именно с отцовским диваном на маленьком столе лежит старый виниловый проигрыватель и современный магнитофон-усилитель с кучей кассет. А ближе к окну на деревянном стуле со спинкой спит кот Вася. Напротив него у стенки стоит с большими зеркалами трюмо. И вот после ужина, соблюдая привычные традиции перед сном, отец включил канал «СТС» и сказал:

– Сейчас боевик начнётся со Стивеном Сигалом…

Я такой:

– Ва-ау-у-у!

И расположились так: отец на своём диване, я с братом на другом, ну а баба, чтоб не мешать нам, ушла на кухню чем-то своим там заниматься. Смотрели в тишине и темноте, это придавало эффект фильму. Мне это очень понравилось, ведь дома такого не посмотришь, да ещё в такой атмосфере. И тут я понял брата, то, почему он так рвётся сюда! Фильм закончился, и мы стали ложиться спать. Баба пришла из кухни, как только фильм закончился, и положила меня с собою на кровать. Ну а брат, как король, разлёгся на том самом диване, с которого мы смотрели. Вот так, под едва слышимый шум машин, мы все заснули…

Рано утром отец, не будя никого, уехал на работу. Ну а мы, как проснулись, умылись, поели, бабушка повезла нас на центральный китайский вещевой рынок. Добрались на трамвае, который проходит метрах в пятистах от дороги с обратной стороны дома. Погода жаркая, и поэтому баба торопится, чтоб убраться с этой духоты обратно домой, а то ей уже становилось плохо. Пройдя весь рынок, баба накупила нам всё необходимое к школе. И с пакетами в руках мы отправились обратно. Вернувшись домой, с братом стали всё смотреть и примерять купленное. Затем баба начала всё это аккуратно складывать и расфасовывать по пакетам. Ну а мы со Славой достали тот самый линкор и журналы с чертежами, положили на пол и затем стали готовить ватман, дощечки разных размеров, всякие канцелярские принадлежности. И потихоньку, не торопясь, согласно масштабу начали собирать боевой корабль. Ближе к вечеру перед приходом отца мы закончили. Большую часть времени провозившись впустую, убрали так и не доделанный корабль обратно в диван, затем все материалы, использовавшиеся для его сборки. И вместе с бабой и котом Васей, сидя на диване и смотря телевизор, стали ждать отца. Ну а он, как и вчера, примерно в это же время вернулся с работы, поприветствовал нас. И вчерашнее вместе с фильмом и со сном – всё повторилось.

На следующий день с братом пошли гулять. Я надел красные шорты, белые сандалии и ярко-жёлтую футболку. А брат – коричневые шорты и голубую майку с кепкой, тоже голубой. И вот своё гулянье мы начали с магазинов. Обошли все в районе, рассматривая на прилавках различные игрушки. А затем мы отправились к ближайшей школе. Так, чисто посмотреть да поболтаться на турниках да на брусьях. Погода прекрасная. И вот мы пришли, но здесь уже находились какие-то мальчишки, чуть старше нас по возрасту. Не обращая на них внимания, мы стали все турники опробовать на себе. И тут один из них грубо спрашивает:

– Э-э-э, вы кто такие?

Я молча посмотрел на него, а брат ему:

– Какая разница?

Парень не ожидал такого ответа. Выдаёт:

– Слышь чё-ё…

Осмотрел Славу.

– Голубок, по еблу ща получишь за свою дерзость.

А меня опять затрясло. Пальцы от страха скукожились, стою рядом и слушаю. А Слава ему отвечает за слово «голубок»:

– Проще разговаривай.

А парень ближе к брату подошёл и как ударит его со словами несколько раз. А я стою молча, смотрю и боюсь заступиться за брата. У Славы от удара по лицу слёзы выступили на глазах. И парень ему говорит:

– А теперь валите отсюда, пока… – указывая на меня, – и ты пизды не получил…

И я пошёл впереди брата, как самый трусливый, без разговоров и быстрым шагом. Где-то во дворах брат мне говорит:

– Чё, обосрался, да?

А я, волнуясь до сих пор, отвечаю:

– Нет…

Брат продолжает:

– Да ты же стоял как девочка-целочка, трясся от страха.

Я начал чувствовать негатив к себе от брата. А Слава продолжает меня унижать. У меня уже у самого слёзы появились. Иду молча впереди брата, а он сзади, и в спину мне говорит плохие слова. Вот уже и дом бабушкин. Я быстро заскочил в подъезд, а брат остался во дворе. Дома у бабы спустя какое-то время я успокоился. Брат вернулся ближе к вечеру и сразу же подошёл ко мне, и так игриво:

– Братух, прости.

Я с улыбкой на лице:

– Да всё нормально.

А я ведь и вправду в таких случаях как девочка себя веду, обижаюсь и т. д. Но всё это объяснялось моей болезнью, и брат иногда это понимал. Вечер, на улице темно. Сидим у телевизора и смотрим бабушкину передачу. Тут услышали ключ, проворачивающийся в замке. Открывается дверь, и входит отец. Он еле держится на ногах. Баба стала на него кричать:

– Скотина, нажрался! Детей своих бы постеснялся.

А отец, ничего не отвечая, снял с себя обувь, затем верхнюю одежду и пошёл на кухню. Баба за ним. Брат мне говорит:

– При мне уже раз приходил пьяным, вот сейчас он пожрёт и спать ляжет.

А я удивляюсь. Но тут брат добавляет:

– Это, братух, постой, посмотри, а-а-а?

Я подошёл и незаметно для бабы и папы начал за ними наблюдать. А брат как опытный воришка стал лазить по карманам в отцовских вещах. Найдя бумажные деньги, он взял оттуда несколько штук, а остальные убрал обратно. Затем мы оба сели на диван и стали смотреть телевизор, притворяясь паиньками. Вот сидим и думаем, что купить себе на эти деньги. Тут отец мимо нас проходит и с грохотом как рухнет на свой диван, и сразу же заснул. Чтобы было тихо и отец не проснулся и не стал всякую ересь нести, баба нас тоже сейчас же уложила спать.

Открываю глаза. В комнате тишина, брат рядом на другом диване спит. Посмотрел отца – его нет. И тут услышал из кухни шум, это баба там посуду моет. Я встал и пошёл туда. Дверь открываю, смотрю – и вправду баба посуду моет… И божественный запах стоит. На газовой плите кастрюля, и что-то в ней варится. Бабушка спрашивает:

– Проснулись?

Я:

– Да-а… Баб, а где папа?

Баба домыла посуду и, вытирая руки полотенцем, с сарказмом отвечает:

– У него сегодня выходной, он отдыхает…

И стала помешивать то, что в кастрюле. Ну а я сходил в туалет, умылся и пошёл в комнату. Брат уже проснулся и валялся на диване с открытыми глазами. Спросил меня:

– Отец дома?

Я, покачивая головой:

– Не-а… Ушёл куда-то отдыхать.

Слава встал, задвинул диван, заправил его и пошёл в туалет. Ну а я стал маяться, не зная, чем себя занять. Погода хмурая, всё небо – сплошная туча. Слышу бабу из кухни:

– Стёпа, кушать иди…

М-м-м… Как вкусно. Бабушка умеет готовить! Наевшись, стали собираться на улицу. Брат надел всё тёмное, ну а я надел ту же жёлтую футболку и серую олимпийку сверху. И вот я и брат уже спускаемся вниз на этом ужасном лифте. Вышли на улицу и отправились на местный маленький китайский рынок. Он состоит всего из пяти торговых точек. Сколько у брата денег, я не знал, да и спрашивать не хотелось. Подошли мы к одному китайцу и стали его товар разглядывать. Тут брат увидел огромный дробовик. С интересом он взял его посмотреть. С разрешения зарядил и выстрелил в небо. Звук и отдача мощные. Брату загорелось его купить. Спрашивает меня:

– Ну как тебе?

Я, окинув взглядом ещё раз товар:

– Да, давай возьмём!

С дробовиком взяли и на запас несколько пачек шариковых пуль. И вот пошли мы куда глаза глядят. По пути зарядили дробовик и стали стрелять по очереди во всё! Но только не по людям. Шарахаясь примерно с час, наткнулись мы на железную дорогу. Она проходит снизу сопки, напоминающей огромный овраг, и её собою с обеих сторон закрывает, поэтому проезжающих поездов не было слышно. Небо стало синеветь, появились белые проплывающие облака, и лучи солнца пробивались к земле. В олимпийке жарко, я снял её и повесил на пояс, завязав рукава. Железная дорога трёхполосная. И место это находится именно на повороте. То есть подъезжающих поездов не видно и не слышно с обеих сторон. У брата поднялось настроение, и ясно видно, что ждёт он как раз-таки поезд. И многотонный состав не стал задерживаться. Как только он явился перед нами, брат стал его из дробовика обстреливать. Пули шариковые, пластмассовые, они просто отлетали либо разбивались об него вдребезги. Брату этого показалось мало. И он захотел чего-то этакого. Со мною спустился к путям, и начали мы на рельсы класть камни. Я за ним всё повторял. Поднялись обратно на сопку и стали наблюдать. Здесь, видимо, как на автомагистрали, движение поездов очень частое. И в основном товарняки. Наши камушки были в пыль раздавлены, а некоторые просто сваливались от вибрации колёс. Брат решил положить чего потяжелее. Он спустился и пошёл вдоль путей с одной стороны высмотреть чего, а я перешёл на другую сторону. Вот иду, смотрю, а брат мне издалека:

– Братух, нашёл! Подойди…

Я не спеша направился к нему. Перешёл одну рельсовую колею, и, засмотревшись на брата, я не услышал и не увидел, как справа от меня едет поезд. А брат как ужаленный стал руками трясти да орать в мою сторону. Не знаю почему, но я понял его. И всё произошло так быстро. Передо мной проезжает огромный товарняк общей массой в шесть тысяч тонн. Ещё пару шагов – и он меня бы сбил. Делаю шаг назад, а с другой стороны на огромной скорости несётся пассажирский поезд. И я оказываюсь между поездами. Меня стало прижимать потоком воздуха к быстро несущемуся пассажирскому поезду. Я теряю равновесие. И, видать, спасло меня то, что я машинально упал на гравий. В этот момент у меня не было мыслей, а лишь страх – страх за свою жизнь. Лёг и начал смотреть на свою смерть. Я всё вижу, и то, как рельсы прогибаются под многотонными колёсами. Лежу и трясусь вместе с гравием от вибрации колёс. А брат от страха за меня побледнел, посинел, почернел… глаза выпучил! И как поезда скрылись за сопку, подбежал ко мне, схватил и быстро потащил за собою. Поднялись мы на сопку и легли на зелёную траву, укрывшись солнечными лучами. Я лежу и чувствую, как со мной что-то происходит, непонятные ощущения. В груди жар, и сердце очень сильно бьётся. Дыхание частое и глубокое. Брат спрашивает:

– Братух, ты как?

Я:

– Нормально…

И, смотря на меня, продолжает:

– Твари… Несутся – в глаза ебутся, пидорасы… Ни хера не видят.

А я, поднимаясь, ему:

– Слава, пойдём домой.

Брат:

– Что, плохо?

Я:

– Да всё нормально…

И улыбчиво добавляю:

– Отойти до сих пор не могу… Трясёт всего.

А брат заулыбался, обнял меня и говорит:

– Ща я этих пидорасов накажу!

И пошёл вниз. Ну а я за ним, идя прям по склону, держась подальше от путей. Вижу, брат стал возиться опять же в том самом месте. И я разглядел то, для чего он меня тогда позвал. Это целая деревянная шпала. И он, не осилив её передвинуть, опять же крикнул меня:

– Братуха, помоги, а-а-а…

Я вроде как и успокоился уже. Перестал чувствовать то, что чувствовал, лежа на траве. И поэтому, но всё же со страхом, я подошёл, и вместе мы кое-как подтащили шпалу и заволокли её на железнодорожный путь. Отряхнув ладони от грязи, направились на сопку. Как вдруг визг железных колёс от тормозов. Прямо перед нами останавливается магистральный тепловоз. Мы быстро рванули вверх, а затем вперёд, где-то там проезжал трамвай. Добежав до остановки, где стояли люди, мы остановились и стали отдыхиваться. Брат:

– Трамвай едет!

Увидев его, я на выдохе:

– Ништяк…

А сами оглядываемся от страха. Трамвай подъехал, открылись двери, и брат вперёд рванул, ну а я, пропустив пару человек, вслед за ними, вот только ногу приподнял, чтоб залезть внутрь, как вдруг меня за ухо больно как дёрнет дядя. Я от боли закричал:

– А-а-а… Дядя, за что?

И никто из пассажиров не заступился за меня. Двери закрылись, и трамвай поехал дальше. А дядя потащил меня, за ухо держа, туда, откуда мы только что прибежали. Вот поляна, а вот и спуск. На путях стоит тот самый, как из фильма ужасов, весь грязный зелёный огромный тепловоз. Подойдя к нему, дядя перехватил меня за руку, а затем взялся за подмышки и подбросил вверх в дверь, где другой дядя меня подхватил и втащил внутрь. Этот дядя завёл меня в самый перёд этого огромного тепловоза и оставил у пульта управления, чтобы я мог этим всем любоваться и смотреть ещё в лобовое стекло. Тот дядя, который меня поймал, вошёл и спросил меня спокойно:

– Ухо болит?

А я сразу же взялся за ухо и ответил:

– Да-а-а…

А другой дядя сказал:

– Ты не бойся, мы тебя доставим до первой станции и передадим милиции.

Они были добры здесь ко мне и по поводу шпалы ничего не говорили. А я, выслушав дядю, стал смотреть в окно. Вот этот монстр тронулся и стал набирать скорость. Смотря в окно, справа я увидел ту самую трамвайную остановку. И тут я вспомнил брата, как он там без меня и что сейчас делает. Слышу я:

– Мальчик.

Оборачиваюсь, и третий дядя суёт мне кружку с чаем.

– На, выпей, полегчает.

Я взял его и стал потихоньку пить, рассматривая из кабины настоящего тепловоза просторы нашего города. Ехали медленно, примерно минут через двадцать мы остановились на первой станции. Дядя – как я понял потом, он является помощником машиниста – повёл меня к выходу. На улице стояла женщина в милицейской форме. Она меня забрала и проводила к себе в участок. Обо всём расспросила, я полностью выложил ей, как оно было, чем мы занимались и чья это затея. Затем меня посадили в милицейский уазик, женщина села рядом со мною, и поехали мы к бабе Маше за братом. Доехали быстро, будто с соседней улицы. А Слава уже был дома и бабе обо всём случившемся рассказал. И когда женщина постучалась, открыла дверь баба. После объяснений Слава, баба и я на этом же уазике поехали в железнодорожный участок. Там нас ждали уже вместе с мамой. За ней сразу же выслали наряд милиции, как только я выложил всю информацию женщине. И вот мы все в этом участке, и маме стали разъяснять, что к чему, вводить в курс дела. Мама внимательно слушала и поглядывала на нас. Ну а мы с братом стояли посреди помещения как преступники и, опустив глаза, слушали и сожалели о содеянном. Прочитав лекцию о безопасности на железной дороге и показав фотографии мёртвых, разорванных в клочья детей, которые развлекались, как и мы, нас ставят на учёт вместе с мамой и выписывают огромный для нас штраф. После всего отпускают. И вот, выйдя на улицу, мама была настолько злой, что не хотела с нами разговаривать. Поэтому она не стала нас ругать, а лишь спросила бабу Машу:

– Ты им вещи брала?

Баба:

– Да, конечно. Я им всё взяла.

Мама спокойно так:

– Ну, поехали к тебе.

И вот на автобусе добираемся до бабы Маши. Поднявшись на этаж, вошли в квартиру. Мама быстро осмотрела помещение, в котором когда-то жила, где и что, не изменилось ли чего. Затем баба пригласила маму выпить чаю. Но мама отказалась, так как с дочей Андрей долго не управится. Надо ехать обратно. Забрав все купленные бабой вещи, мама говорит Славе:

– Что разулся-то, обувайся!

Брат начал умолять маму, чтоб она его оставила, и даже показывая капризы. Тогда мама взяла его и сильно как ударит по жопе.

– Быстро, сука, обулся! И ты ещё дома таких пиздюлей получишь…

Слава в эту же секунду обулся и вышел в подъезд. Мама, поблагодарив бабу за вещи и попрощавшись, вышла со мною из квартиры. И вот мы отправились на автобусную остановку.

Когда приехали, мама с лёту Андрею всё обо всём рассказала, матеря нас. Со злости взяла ремень и стала бить брата. Слава кричит и ноет от боли. А я стою и понимаю, что и мне сейчас предстоит то же самое. Но мама, закончив воспитательные работы со старшим сыном, меня, среднего, не стала поучать. А лишь грозно крикнула нам обоим:

– Бегом мыться и спать!

Утро, солнечный свет проник в квартиру. Я проснулся. Встал, умылся и пошёл на кухню съесть чего. Мама лежала на диване с сестрёнкой, и у неё приподнятое настроение. Отчим был на работе. И вот, наевшись, я у мамы отпрашиваюсь на улицу погулять. Мама отпустила. Радостный, вышел в подъезд и поднялся на второй этаж. Постучался к Руслану, открыла его мачеха. У Руслана, когда он ещё был маленьким, маму сбила машина, и она скончалась на месте. Со временем отец Руслана познакомился с будущей его мачехой, и они поженились. И вот тётя Зуя отвечает:

– Руслан в деревню уехал.

И я отправился затем к тёзке. Но и его тоже не было дома. Тогда я вернулся домой. Смотрю, брат что-то читает перед мамой. Особо не придав этому значения, взял лопату и пошёл копать червей. Накопав, вернулся обратно, взял удочку и отправился на говнотечку, на то самое место, где я провалился зимой по пояс, катаясь на салазках. В азарте надеясь наловить кучу пескарей да карасиков, я так этим увлёкся, что не заметил, как наступил уже вечер. Но зато всё же наловил кучу разной рыбы, среди которой имелся даже сом. И вот, быстрым шагом дойдя до дому, я вошёл в прихожую. И прям из зала спокойно мама начала ругать меня из-за того, что я поздно так с рыбалки вернулся. Но всё же, забрав у меня пакет с рыбой, она принялась её на кухне разделывать и заодно сразу же с яйцами жарить. А брат мой весь день дома просидел, мама его, оказывается, наказала домашним арестом. Из-за этого он со мной не разговаривает, а всё делает поступки, провоцирующие драку. То пихнёт меня, то вообще игнорирует, и никакого внимания, если я к нему обращаюсь. И мне от этого было обидно, что родной брат так ко мне относится. Но виду не подавал, чтобы не усугубить положение что своё, что брата.

Наступила школьная пора, я – во второй класс, брат – в третий. Так мы и взрослеем, утром в школу, в обед домой. Сразу же после школы, переодевшись, я ходил гулять. Велосипед, к сожалению, до сих пор так и стоит сломанный в гараже у отчима. Он его посмотрел в тот раз, но сделать с ним ничего не мог, так как нужно полностью менять заднее колесо, а на это нужны финансы, которых пока у нас нет.

На днях как-то мама купила яйца в магазине. Она утром их пожарила, и, как обычно, перед школой я поел. А брат отказался, ему чаю хватило с бутербродом. И в школе на первом же уроке мне резко стало плохо. Меня затошнило. Я двумя ладошками схватился за рот и только хотел встать, чтобы выйти, как меня вырвало. Прям себе в ладони, а с них на парту и пол. Я выбежал из класса и в туалет. Бегу по коридору и блюю. А туалет с другой стороны коридора. Добежав, встал перед унитазом и давай в него блевать. Мне плохо, всего трясёт. Из меня стала выходить жёлтая слизь. И вот, тужась ртом впустую, я перестал блевать. Вытерев обблёванный рот руками, подошёл к умывальнику здесь же в туалете и привёл себя в нормальный вид. Затем вышел и не поверил своим глазам: шлейф блевотины по всему коридору, и вонь стоит ужасная. Медленно под общий тряс организма последовал в класс собрать портфель. Мне плохо. В классе, никого не слушая, забрал вещи и отправился домой. По дороге я пару раз останавливался, чтоб ещё раз блевануть. Придя, из прихожей услышал, как мама с Андреем сильно ругаются. Увидав меня, моё состояние, они тут же вызывают скорую. Скорая приехала и забрала меня вместе с мамой в больницу. Завели в палату, осмотрели, дали лекарства, положили и воткнули капельницу. Мама дала всю информацию обо мне врачам, после чего она уехала, а я остался. На следующий день мне полегчало. И врачи потребовали, чтоб я насрал кучу в горшок, дабы им на анализы. Но я-то не один, со мной в палате лежит женщина с ребёнком. На этаже имелся туалет, но до меня не дошло, чтоб взять с собой горшок и в туалете насрать в него. Вместо этого я стал дожидаться, когда женщина с ребёнком выйдет из палаты. И вот лежу, значит, смотрю журнал, который взял с тумбочки прикроватной, а женщина вдруг встаёт, берёт малыша и выходит из палаты. Я, не теряя ни секунды, беру горшок, сажусь на него и начинаю тужиться. Такая вонь адская пошла, вся палата провоняла, даже в коридор зловоние просочилось. Быстро вывалив из кишечника всё, что было, начал затем подтираться. Тут дверь открывается, и в палату входит женщина. Увидав меня и учуяв зловещую вонь, тут же вышла обратно, хлопнув дверью. Ну а я от чувства стыда дотёр задницу, встал и надел шорты. Стесняясь показаться женщине на глаза, я не знал, что делать дальше. Горшок с кучей говна и бумагою стоит и продолжает наполнять ароматом палату. Ну а я рядом сижу на кровати растерянный и смотрю на всё это. И тут входит медсестра. Она быстро взяла мой горшок и без каких-либо слов ушла. Затем вошла женщина, положила ребёнка на кровать и приоткрыла окна с дверью, чтобы проветрить помещение. Ну а я лёг на кровать и повернулся к стенке, потому что мне очень стыдно было. Так я пролежал ещё неделю. И всё это время женщина со мной не разговаривала. В день выписки за мной приехала мама. Врачи все мои вещи отдали, я оделся, и пошли мы на автобусную остановку.

Оказывается, когда меня увезли в больницу, мама пошла в магазин, где яйца брала, и на всех там накричала. А потом вызвала участкового, тот, в свою очередь, санэпидстанцию. В общем, их там наказали по полной программе, так как несовершеннолетний ребёнок отравился их продукцией, рассказала мне это мама, пока добирались до дому.

Ох, как же хорошо дома. Цветы на подоконниках, которые я выращиваю. Брат, который меня недолюбливает. А сестрёнка – маленькая крикунья. В последнее время она стала голосить. Она только и делает, что ест, какает, спит, орёт, орёт, спит, какает и ест, всё, больше ничего. У мамы режим, как и у дочери. Когда она спит, тогда и мама. С таким графиком она стала нервной из-за недосыпания. Ведь ей надо постирать за всеми вещи, да ещё и покушать наварить нам, и смесь дочурке приготовить. А отчим жрал как бык, хотя он и есть бык с его-то габаритами, мог за один раз кастрюлю всю сожрать. И мама часто ругалась с ним из-за этого, что наготовила на всех, а он всё сжирал, не оставляя нам.

Вот и наступил вечер. Завтра мне с мамой в поликлинику на приём к педиатру. И поэтому сегодня легли все пораньше, ну, кроме мамы…

Утром Андрей собрался как обычно и поехал на службу. Плац, построение, подъём государственного флага. И после развода все разошлись кто куда в зависимости от поставленных задач. Андрей же с его новой должностью должен руководить покраской забора. У него в подчинении солдаты срочной службы. И вот, контролируя процесс покраски, он отошёл в сторонку, чтобы закурить свою первую сигарету. Затяг, выдох. Покашляв, вновь затянулся и выдохнул. Ему легче стало. И нет нужды в баллончике от астмы. И тут к нему издалека направляется какая-то московская проверка. Андрей, как увидел их, швырнул бычок и затушил ногой. Проверка подошла к нему. И среди них был жирный его же возраста майор в очках. Он с лёту на Андрея стал голос повышать:

– А что вы здесь делаете, почему не на занятиях?

Андрей ответил, что является старшим на покраске забора. Майор в ответ:

– Так иди туда и бычок свой прихвати.

Андрей засмеялся в ответ и сказал:

– Для этого есть солдаты-срочники.

Майор, глядя в глаза Андрею:

– Ты меня что, не понял? Я приказываю подобрать бычок.

Андрей в ответ:

– Свинья жирная, сам ползай, бычки собирай.

Майор хватает Андрея за шкиботку и бьёт по лицу ладонью. Андрей от ярости перехватывается, делает подсечку, свинья падает, сев сверху, отчим наносит два мощных удара в рыло. Очки разбиты, кровь из носа пошла. Андрей встал и сказал тем двум офицерам, которые были с ним:

– Вы всё видели, он первым меня ударил!

Они помогли встать майору… Майор встаёт, держась правой рукой за ноздри, говорит:

– Ща я тебя, сука, посажу.

И пошли они в штаб части. А Андрей подумал про себя: «Свинья ебаная…».

И, проводя их взглядом, отправился проверить результат покраски забора. Прошёл примерно час, Андрей успел скурить от нервов ещё одну сигарету прям там же, у забора. И тут к нему прибегает посыльный из штаба.

– Вас вызывает командир части.

И Андрей не спеша отправился в штаб. Поднявшись на второй этаж, он остановился, привёл одежду в порядок, затем постучался и вошёл в кабинет. В нём сидят военный прокурор, командир части и та самая московская проверка. Начались допросы: кто, кого, за что и т. д… И разобравшись в том, что они оба виноваты. Но всё же верх одержал свинорылый. Как-никак офицер! А Андрей – всего лишь старший сержант. И они решают наказать Андрея путём увольнения из Вооружённых сил Российской Федерации. Либо уголовное дело. Но, учитывая обстоятельства, семейное положение, просят Андрея самого написать рапорт на увольнение. От безвыходного положения в руках командира части спустя полтора часа был рапорт о разрыве контракта. Собрав все вещи и попрощавшись с товарищами, Андрей поехал домой.

Ну а мы с мамой в это время тоже возвращались домой из поликлиники. Мне выписали там справку, что я лежал в больнице. И завтра в школе её отдам своему классному руководителю. Пришли домой, а следом за нами входит ошарашенный Андрей. Мама ему:

– Что случилось, рассказывай.

Андрей:

– Меня уволили…

Мама:

– Заебись… Андрей, а на что мы жить-то будем?!

Андрей:

– Устроюсь на другую работу.

Мама, успокоившись:

– Да поскорее, а то денег-то у нас нет.

А мне этот разговор был не по душе, не хотел я слышать, как они выясняют семейный бюджет. Я у мамы отпросился и пошёл гулять. Выйдя во двор, сразу же направился на поляну поймать чего и принести это домой.

Ну а отчим стал маме рассказывать, за что его уволили. И мама, поняв, что Андрей-то не виноват, стала вместе с ним думать, как быть и где брать деньги, которые вот-вот закончатся. Решив, что на первое время Андрею надо пойти на подработку, мама крикнула меня из окна. Я подбежал к окну, и мама мне:

– Стёпа, сходи в киоск, купи газету «Из рук в руки».

Дала пакетик с деньгами, и я побежал. Купил газету в «Союзпечати» – и домой. Пришёл, газету отдал Андрею, и он сразу пошёл на кухню. Заварил крепкий чай, сел за стол и стал искать вакансии на временную работу. Ну а я ушёл обратно за дом познавать мир насекомых.

Андрей с подчёркнутой рекламой о вакансиях сходил к бабе Римме позвонить работодателям и договорился на завтрашний день о собеседовании.

Наступил вечер. Брат не торопился возвращаться домой из школы, так как до сих пор он был наказан и всё это время сидел дома. В этом он винил меня. Мол, если б я не стоял так долго перед трамваем, то нас бы и не поймали… Из-за этого отношения мои с братом со временем всё ухудшались и ухудшались. Он, чтобы хоть как-то мне сделать больно, начал обзывать меня умственно отсталым из-за того, что я учусь в классе ЗПР. И даже своим друзьям, которые приходили к нему как верные псы постоять в подъезде, говорил обо мне плохое. Они вместе с братом придумали мне обзывательную погремуху – «зубоскал», из-за того что торчат у меня спереди два клыка, как у вампиров… Мне с моим чувством восприятия было очень обидно, что единственный самый родной брат ко мне так относится. Но, увы, может, так оно и есть, и брат во всём прав. Ведь на самом деле я был замкнутым человеком. И порой всё плохое, что говорил Слава про меня, я воспринимал всерьёз и даже соглашался с этим.

На днях Андрей устроился в какое-то учебное заведение сторожем. Оплата осуществляется раз в неделю. И чтоб хоть как-то ещё больше заработать, он порой оставался на двое, а то и трое суток дежурства. Деньги у нас быстро заканчивались. И Андрею пришлось продать свой «Москвич-408» вместе с железным гаражом. Всё равно денег не было на бензин. Да ещё и госпошлину платить. Нам это не по карману, каждая копеечка у мамы на счету. Андрей из гаража, перед тем как продать, всё нужное принёс домой. Вот и велик в прихожей стоит. Сломанный.

Пока Андрей калымил сторожем, нашёл постоянную работу – водителем ЗИЛа на хлебопекарню от завода ТЭЦ. И одновременно с калымом проходил медицинскую комиссию. Как раз часть денег, вырученных с продажи гаража и машины, пошла на оплату этой самой же комиссии.

В выходные у Андрея был отсыпной день, и мама решила съездить на китайский вещевой рынок, где всё было дёшево. Собравшись, мы всей семьёй отправились в путь. Доехали на трамвае. В нём просторно, много места, для того чтоб поставить коляску. Погода хорошая, хоть и глубокая осень. И вот, обойдя весь рынок и узнав цены, мама стала покупать нам вещи, торгуясь с лицами азиатской внешности, чтобы они максимально скинули цену на вещь, которую она собиралась купить. Но некоторых китайцев это не устраивало, и они не соглашались, и мама тогда уходила вместе с нами. И китайцы, чтобы не отдать клиента своим же конкурентам, возвращали его и отдавали вещь за ту цену, которую предлагал клиент. Так и маму вернул тот китаец, подбежал и говорит с акцентом:

– Зенсина, нате… Берите.

Простая психология. А Андрей улыбался и восхищался своей Настей, что она такая экономная. По пути, пока мама торговалась, он купил себе пару закидушек, лески, удочку и много крючков. И когда всё у всех было, отправились к бабкам купить чего из продуктов и овощей. И вот у каждого из мужчин в руках полные пакеты. Ну а у самого взрослого – самые тяжёлые. И с этим грузом отправились обратно домой. Дождавшись на остановке трамвай, мы еле залезли. Сперва сестрёнку, ну а затем сами с пакетами. Доехали и тем же способом вышли. Идти недалеко, но с тяжёлыми пакетами расстояние увеличивается втрое. И потому мы всё время останавливались, чтобы мы с братом отдохнули, для того чтоб могли дальше нести свой груз. Наконец-то дом, вошли и сразу же с братом стали мерить вещи. А мама накормила сестрёнку и тоже принялась рассматривать и примерять маленькие вещички. Затем она их все собрала и положила в тазик рядом со стиральной машинкой. Накипятила в большой кастрюле воды и вылила в стиральную машину, добавила из крана холодной воды, насыпала порошка, а затем и вещи дочины положила. Включила машинку, и вещи стали стараться. Я маму спрашиваю:

– Мам, а почему из-под крана воды горячей не нальёшь?

Она, перебирая уже наши вещи, ответила:

– Это из-за дезинфекции, так как горячая вода из-под крана не такая кристально чистая, как холодная питьевая.

А я:

– А-а-а…

И улыбнулся. Мама добавляет:

– И тем более детские вещи, купленные на китайском рынке, нужно хорошенечко отстирать от пыли, грязи и различного рода бактерий.

Я спросил:

– А наши тоже так будешь стирать?

Мама:

– Зачем? Вы у меня взрослые, у вас к этим вещам уже иммунитет выработался.

И заулыбалась… Прижала меня к себе и поцеловала в голову. А отчим копошится на кухне с рыболовными принадлежностями, готовит их и всё такое. И в этот же день Андрей собрался пойти на речку половить рыбы. Пока мама стирала и перебирала вещи, он сходил на задний двор и накопал червей. Затем собрал закидушки, удочку, и вот только собрался уже выйти, как мне тоже захотелось порыбачить с ним. Отпросившись у мамы, быстро собрался и пошёл вместе с Андреем на рыбалку, неся его удочку. Ну а брату, как мы ушли, мама разрешила пойти погулять, потому что у неё сегодня было хорошее настроение. Ведь мы себе много чего купили, и даже себя мама не обделила. А брат радостный, и минут через пять его дома уже не было. Он как помчится к своим друзьям, которые к нему же и приходили, когда он был наказан.

Река местами шириной с километра три. Где-то там в реку впадает та самая говнотечка. Пришли, отчим сразу же закинул закидушки, повесил колокольчики и стал разводить костёр. Ну а я, надев на крючок червя, стал рыбачить. Но мне приходилось постоянно перебрасывать, так как течением смывало к берегу поплавок. Отчим, увидев это, сказал:

– Глубину больше сделай.

Я поднял вверх поплавок и спросил его:

– Хватит?

Он подошёл ко мне, взял и почти до самого кончика удочки поднял поплавок. Затем забросил в реку. Удочку поставил на рогатулину и сказал, закуривая сигарету:

– Как увидишь, что поплавок дёргает, сразу тяни.

И смотрит на меня. А я:

– Ага, понял.

Затем Андрей подошёл к сумке, достал маленькую чекушку и полбулки хлеба, надломил кусок и насадил на длинную ветку. Затем подошёл к костру и стал запекать, держа вблизи огня. Я, естественно, всё за ним повторял. Наступил вечер, стало темнеть. Андрея немного развезло от спиртного. И мы так ничего не поймали. Зато я наелся жареного хлеба, запивая чаем из термоса. Андрей сказал, что рыбы здесь нет, так как сильное течение, и что в следующий раз пойдём на буйки – место, где говнотечка впадает в реку. Именно туда, где утонули те двое. Хоть мы и могли сразу пойти в рыбное место, но по Андрею было видно, что он не за этим сюда пришёл, а так, отдохнуть наедине с природой и мысленно перезагрузиться. И на мне это ничуточку не отразилось, мне было хорошо и спокойно с Андреем. И вот настало время возвращаться домой. Пока мы собирались и наводили порядок на территории, на улице уже полностью стемнело и заморосил дождь. Дошли быстро, но всё же промокли насквозь. Когда вошли, мама с лёту:

– Что так долго? Я переживать уже стала.

Андрей ответил, что увлеклись рыбалкой. Обнял маму и поцеловал в губы. Но мама его отпихнула и, улыбаясь, сказала:

– Андрей, ну ты чё при детях-то…

А я зашёл на кухню и налил себе чаю. Мама, увидев это, крикнула:

– Так, быстро руки мыть!

Пока умывался, мама наложила мне и Андрею покушать. Наевшись вдоволь, прошёл в спальню. Брат что-то мастерит из бумаги. Я подошёл и спросил:

– Что делаешь?

А он ни слова в ответ. Тогда я разделся и лёг спать. Лёжа на кровати, я стал вспоминать ту самую Алю. И мысленно представлять, как я с накачанным телом её спасаю от какой-нибудь беды. И она до безумия в меня влюбляется. Постепенно с такими мыслями я заснул…

Прошла холодная зима, наступило лето. Сестрёнка с каждым днём всё больше и больше. Из щепки превратилась в подвижное брёвнышко. Растёт как на дрожжах. И вот ей исполняется ровно год. Ну а я окончил второй класс, брат – третий.

На работе от завода ТЭЦ Андрею дали две детские путёвки на двухнедельную экскурсию по нашей реке, которая будет через месяц.

И вот настал тот день, когда мама начала нас собирать: готовить вещи, гладить и перебирать то, что мы возьмём с собой. Отправка уже через три дня. Всё, что было куплено в прошлом году, мне с братом стало мало. И прибыль с проданного гаража с машиной давно уже закончилась. Мы жили на зарплату отчима. И то большая часть этих денег уходила на содержание нашей милой сестрёнки. И Андрей, чтоб хоть как-то прокормить свою большую семью, привозил после работы украденную им свежую выпечку. И поэтому мама решила, что я поеду в вещах брата, ну а Славу оденет любящая его баба Маша.

И так оно и было. На следующий день утром приехала баба Маша. Как обычно посплетничав с мамой, она забрала Славу, и они уехали. Ну а я остался дома. Ещё раз перебрав все вещи, мама наконец-то успокоилась. Я собран.

За день до отъезда баба привезла брата с новыми вещами. Мама принялась рассматривать их на Славе, какие они и как он в них выглядит. До самого вечера просидела баба с нами. И было видно по маме, что бабушка ей изрядно поднадоела уже. Вечером Андрей вернулся с работы, и баба сразу же стала собираться уезжать. Попрощавшись с нами, она вышла из квартиры. Мама закрыла за нею дверь и сказала:

– Ну наконец-то! А то заебала уже, сидит и сплетни собирает…

Затем мама заставила нас принять ванну, а сама стала собирать сумки. Каждому – мне и брату – положила в них всё самое нужное. Закончив, она прилегла отдохнуть. К счастью, сестрёнка не кричала и не капризничала, а играла и ковыряла пальчиками то, что находила для себя интересным. Время – десять вечера, а корабль завтра отчаливает в 14:00. Мы все легли спать.

В день нашего отъезда отчим взял отгул. И вот мы всей семьёй поехали на речной вокзал. Вещей немного, всего по одной спортивной сумке у меня и брата. Добрались на двух автобусах и прошли немалое расстояние, как перед нами предстал огромных размеров корабль – теплоход. Народу уйма. Все, кто убывает, – это дети до 18 лет. И всех провожают родственники. Мама в толпе нашла группу нашу, в которой мы и будем. Подошла и представила нас старшей воспитательнице-вожатой – той, которая будет везде сопровождать и полностью за нас отвечать. Мы с братом подошли к ней поближе, и она нас поприветствовала. Не упуская возможности, мама с вожатой быстро поделилась информацией обо мне, попросив её о том, чтобы особое внимание уделяла мне, так как у меня врождённая эпилепсия. Но вожатая, услышав это, стала возмущаться, сказав:

– Ой… Вы меня извините, но дети с такою болезнью на борт не допускаются. Как вы комиссию прошли?

Мама:

– Да нет же… Это было у него в раннем детстве. Сейчас он полностью здоров. Излечился. Справки от врача имеются! Вы просто поглядывайте за ним, мало ли что…

Вожатая:

– А-а-а… Ну, я вас поняла, хорошо.

Собравшись всей группой, а это 10 человек, мы отправились на экскурсию по теплоходу. Нам показали каюты, столовую, палубу, по которой можно ходить, и помещения, где будут проходить различные кружки, развлекательные занятия, и просто чтоб провести кому-то досуг. Но самое интересное, что понравилось мне с братом в этом корабле, – это вся верхняя палуба, она оформлена в стиле ретро для дискотеки и обвешана большими музыкальными колонками и световыми фонарями. Именно из этого помещения родителей попросили покинуть корабль. Мама нас обняла, поцеловала и сказала Славе:

– Смотри, Стёпу не обижай и другим не позволяй это делать. Вы же братья!

Слава, кивая головой, улыбается. А я, взяв на руки сестрёнку, потискал её и отдал маме. И вот все провожающие стали покидать теплоход. Ну а нас вожатая повела в каюты. Наша группа расположилась рядом, по пять человек в две каюты. Они большие и просторные, в них имеются туалет, душ и умывальник. Одним словом, уютно. Мы с братом выбрали две рядом стоящие кровати. А другие три стоят напротив. Затем мы стали знакомиться со своими сверстниками. Брат мой общительный, он говорил и говорил, мне казалось, что вот он уже и здесь приобрёл себе новых друзей. Ну а я, разложив вещи, пошёл на палубу. Там не было места. Все толпились. Старшеклассники оттесняли младшеклассников и занимали место у самого фальшборта. Время 14:00, и капитан корабля дал гудок, завёл двигатель, и теплоход стал отчаливать от пирса. Вдоль берега родители детей, все машут друг другу. Ну а я, пробравшись кое-как в свет, стал рассматривать среди толпы маму с Андреем. Корабль для нас огромный, и как только он чуть отчалил от берега, двигатель заработал на полную мощность, и он поплыл вперёд, набирая скорость. Я так и не увидел маму. Спустя время все стали расходиться по своим каютам. И я тоже вернулся. Каюта пустая, никого не было. Брат с ребятами ушёл куда-то. Я снял с себя кроссовки и прилёг на койку. Корабль так плавно плывёт, лежу – будто парю.

Проснулся поздно вечером, видать, укачало. Брат и эти трое мальчишек во что-то играют. Меня это не заинтересовало, и я лёг дальше спать. Утром нас вожатые всех подняли и повели в общую столовую. Еда шикарна, такую мы вряд ли когда сможем себе позволить. А после распределили на команды, по желанию, кто чем хочет заниматься. Я пошёл в группу «Пантомима». А брат с этими тремя записались в группу моделирования. И нас развели по разным помещениям. Занимаясь пантомимой, мне это так понравилось, что решил для себя никогда не бросать это дело. Занятия шли до обеда, и я с братом увиделся лишь в каюте. Со мной он по-прежнему не разговаривает. Сходили в столовую, пообедали и вернулись обратно в каюту. Перед ужином был организован для желающих просмотр фильма. Комедия с участием Джима Керри. И от скукоты пошёл смотреть. Мало народу, видать, такие же, как я, лузеры по жизни. Фильм закончился перед ужином. Сходил в столовую, поел и обратно в каюту. Брат молчит, со мною не разговаривает. Расстелил постель, лёг спать. А вожатая наша каждые тридцать минут заходила и считала нас по фамилиям. Если кого в каюте не было, то она не шла дальше, а дожидалась, чтоб в своём журнале поставить галочку о наличии человека. Даже ночью проверяла нас!

На следующий день всё повторилось: я занимался пантомимой, а брат моделировал что-то там. В обед вожатая сообщила нам, что сегодня вечером на большой палубе будет дискотека для всех желающих. И, чтоб скоротать время, я прилёг на постель. Но проснулся слишком поздно, опять укачало. Дискотека вовсю играет уже. Быстренько умылся и пошёл туда. Народу как в муравейнике. Все танцуют под песню группы Руки Вверх «Ай-яй-яй, девчонка»… Наконец-то за всё это время у меня поднялось настроение. Я немного постоял, и как только заиграла следующая композиция Руки Вверх, пошёл танцевать. Э-эх, весело-то как. На улице темно, кругом вода, а мы плывём, танцуя! Жаль, фотоаппарата нет, чтоб запечатлеть на память. Но радовался недолго, заиграла следующая композиция группы Дискотека Авария «Если хочешь остаться»… Почему-то под неё все стали расходиться кто куда. И я пошёл на палубу, облокотился на фальшборт и стал смотреть на сопки, которые мы проплывали. Хоть и темно, но яркая луна всё вокруг освещала. Красота-то какая! Но оттого что корабль на ходу, я быстро замёрз и отправился затем в свою каюту.

Смотрю, брат и эти трое на месте. Они играют в карты на интерес. Нам мама дала 200 рублей на все 18 дней похода. И эти деньги находились у Славы. А ребята как раз играют на деньги, и ставки у них по 50 рублей. Я это увидел, брату говорю:

– Ты зачем на деньги играешь? У нас их и так мало.

Брат:

– Ебло закрой своё, хочу – играю.

Я:

– Тогда отдай мои 100 рублей.

Хотел всего лишь свои деньги забрать, а Слава встал с кровати, на которой они играют, схватил меня за шею и жёстко пихнул на мою же кровать со словами:

– Пидорга, легла и уснула.

Ему тут же ребята, с кем он играет:

– Э-э-э, успокойся, он же брат твой.

А Слава:

– Да пошёл он на хуй, сука ебаная…

Я испугался, и тут же мне стало стыдно перед ребятами. И до боли обидно, что родной брат так ко мне относится, как к собаке. А ведь когда-то мы дружно собирали кораблик у отца. И сейчас плывём вместе уже на настоящем корабле! И от этого мне становилось плохо. Я сел на кровать, повернулся к иллюминатору и стал думать со слезами на глазах. У меня участилось дыхание, пальцы на руках стало скрючивать. А потом я стал уже в открытую рыдать. Меня все играющие в каюте услышали и подошли ко мне.

– Что с тобой?

А брат:

– Девочка, на жалость давит…

Я слышу брата, и мне только хуже становится. А ребята Славе:

– Завязывай, а-а-а… Ему и так хуёво…

И тут понеслось. У меня в глазах потемнело, зубы сжал, пальцы на руках и ногах скрючил, захлёбываясь, стал вдыхать воздух. Мальчишки побежали звать вожатую. А брат, поняв, что у меня всё взаправду, начал меня успокаивать. В каюту вбегает вожатая, и-и-и… я теряю сознание…

Открываю глаза. Смотрю – капельница в левую руку воткнута. Я в помещении один. Это каюта, но только медицинского предназначения. И вот в каюту входит врач и добрым голосом, осматривая меня, стал спрашивать:

– Как чувствуешь себя?

Я:

– Голова кружится.

Врач:

– Мы тебя едва не потеряли. Ты болеешь чем?

Я:

– Да вроде нет…

Врач:

– Странно… Ну да ладно. Мы вынуждены тебя высадить и отправить на дообследование. Завтра швартуемся в селе Артёмовском, оттуда повезут тебя на машине обратно в город.

Я:

– А брат мой?

Врач:

– Что брат? С ним всё в порядке… А сейчас попробуй поесть. Ты всю ночь и полдня проспал. Это хорошо. Но тебе надо поесть, набраться сил.

Я:

– Хорошо.

В процессе разговора врач снял с меня капельницу и, выходя из каюты, сказал:

– Сейчас покушать принесут.

Так я пролежал ещё минут десять. И тут входит с подносом в руках моя вожатая. Она поприветствовала меня и поставила поднос на стол возле кровати.

– Как себя чувствуешь?

Я:

– Да вроде нормально. Только голова чуть-чуть кружится.

Она:

– Ну, ещё бы… После такого… Ты весь экипаж на ноги поднял…

И затем, пожелав приятного аппетита, вышла из каюты. Ну а я, медленно сев на койку, перебрался за стол и начал кушать. Тут опять открывается дверь и входит брат. Слава увидал меня, подошёл и обнял.

– Бра-а-ат, брату-уля, прости меня.

А я:

– Да ты-то тут при чём, это же болезнь моя всему виной.

Брат:

– Всё равно, прости, брат, прости меня, я клянусь, что больше никогда тебя не трону.

Я:

– Ну всё… Чё как баба?

И заулыбался. А брат, видя моё приподнятое настроение, говорит:

– Хорошо, братух, приятного аппетита.

Я:

– Ага, спасибо.

Слава сел на стул рядом и молча стал наблюдать, как я ем. Закончив трапезу, я аккуратно встал и сходил в туалет. Затем обратно на кровать лёг. И брат давай мне всё рассказывать, что было вчера, как все пообдристались, думая, что я умру, как несли меня сюда, как откачивали и так далее. Слава ещё так смешно рассказывает, как будто в КВНе выступает. И тут я почувствовал брата своего. Что вот он, рядом и разговаривает со мной. Слава спрашивает меня:

– Братуха, а что маме скажешь?

Я:

– Зачем ей это знать?

Слава:

– Ну, мама-то всё равно будет спрашивать тебя, из-за чего это всё случилось.

Я:

– Ну как из-за чего… Меня же укачало, вот и стало плохо.

Посмотрел на брата и улыбнулся. Слава в ответ тоже улыбнулся, обнял меня.

– Спасибо, братух.

Я:

– Да ладно, мы же братья.

В общем, Слава так просидел со мной с часа два и, ещё раз обняв меня, вышел затем из каюты. А я остался один. Вот лежу просто и смотрю в потолок. Тут входит вожатая, взяла поднос и спросила меня, выходя:

– Стёпа, тебе что-нибудь нужно?

А я подумал и говорю:

– Можно какую-нибудь книгу?

Она:

– Книгу… Хорошо, сейчас принесу.

И вышла, хлопнув дверью. Минут через десять вошла. Даёт мне книгу «Фантазёр».

– Такая сойдёт?

Я:

– Да, да, спасибо.

Она:

– Ну, всё, поправляйся.

И снова вышла, закрыв на этот раз спокойно дверь. Ну а я начал читать эту книгу. Увлёкся ею до самого вечера. Она интересна, про то, что у обычного парнишки не было ничего. Но со временем у него появилось всё, о чём мечтают многие. И даже те, кто ездит на Mercedes-Benz Gelandewagen… Эта книга меня так тронула, что, не дочитав до конца, я стал представлять себя этим самым парнишкой и то, как я из статуса нищего поднимаюсь до статуса VIP. И с таким положением я начинаю менять мир к лучшему. Творить всякие чудеса, подобно джинну. И с такими мыслями, с такой фантазией я постепенно заснул…

Вот и наступил день швартовки теплохода к причалу в селе Артёмовском. И под присмотром врача я стал собирать свои вещи. Брат мне помогает, так сказать, искупает свою вину передо мной. Ведь он-то остаётся. Ему здесь хорошо. И не хочет отсюда домой сейчас возвращаться. Да и мне, в принципе, совершенно не обидно, что он продолжит экскурсию, а я поеду домой. Для меня главное – это чувства, то, как брат относится ко мне. И сейчас после инцидента брат будто перевоспитался. Я это чувствую, я вижу, что он сейчас со мной искренен.

Теплоход пришвартовался. Двигатели полностью заглохли. Трап спущен. И все пассажиры теплохода начали медленно спускаться на причал. И вожатые затем стали уводить свои группы с места швартовки корабля по достопримечательностям села Артёмовского. Когда все ушли, к теплоходу подъехала машина. Под наблюдением врача и брата меня передали женщине в гражданской одежде. Она меня посадила в машину скорой помощи, и мы поехали. Само село было огромным и находилось прям на сопках. Они всюду. Мы ехали, сначала поднимаясь на сопку, а потом спускаясь. И местами ещё крутые, напоминают те, что были у моря, когда мы всей семьёй ездили отдыхать. Так проехали несколько сопок. И вот наконец-то выехали на равнину, и водитель сразу же прибавил газу. За всё это время теплоход проплыл всего 200 километров. Меня женщина спрашивает:

– И сколько вы дней плывёте?

Я:

– Вроде третьи сутки уже.

А водитель услышал, улыбаясь, говорит:

– Обратно, конечно, не три дня будем ехать, но за два часа доедем точно.

Я:

– А мы частенько швартовались к берегу… И стояли там, чего-то ждали…

Затем взглянул на женщину, спрашиваю:

– А вы меня домой везёте?

Женщина:

– Нет… В больницу на обследование. Тебе же плохо стало во время круиза. Вот и обследуют полностью, узнать, что же с тобою произошло.

Я:

– А моя мама знает?

Она:

– Конечно, мама твоя в первую очередь обо всём узнала и, наверное, уже в больнице, ждёт тебя.

Я улыбнулся. И тут машина с грунтовой дороги выезжает на асфальтную. Водитель скорой помощи стал набирать максимально допустимую скорость на этой трассе. Мы разогнались за сотню километров. Это автомагистраль, и на ней не особо заметна высокая скорость. И нас даже многие умудрялись обгонять на машинах с большей скоростью, чем у нас. Со временем я чуть утомился. Меня опять ушатало. И женщина, глядя на меня, предложила мне прилечь на кушетку. Я так и сделал. Под вибрацию колёс без единой мысли задремал. И вот начались перекрёстки со светофорами. Машина то тормозит, то снова разгоняется. Мы въезжаем в город. Ещё пару минут – и уже на территории больницы. Остановились. И женщина повела меня в приёмную. Там ждала меня мама. Ей и вправду сообщили, что случилось и куда меня повезут. Мама, как увидела меня:

– Стёпа!

Подошла и обняла крепко, целуя. Затем начались допросы, что да как. И я маму успокоил:

– Мам, да всё нормально, просто укачало.

А женщина, глядя на нас, говорит:

– Я, конечно, всё понимаю, но ребёнку необходимо обследование пройти.

Мама:


– Я вас поняла… Идите.

И вот пошёл я с женщиной по длинному коридору. Поднялись мы на второй этаж, подошли к кабинету ЭКГ, постучались и вошли. Мне стали делать электрокардиограмму с нагрузкой и без нагрузки. После этих манипуляций отправились в кабинет сдачи крови. Первый этаж, дверь открыта. Вошли, меня усадили за стол, вытянули руку, проткнули вену огромной иглой и стали откачивать кровь. Ну а затем поднялись на третий этаж и пошли в кабинет ультразвуковой допплерографии головного мозга. Мне там полностью отсканировали голову. И вот осталось последнее – кабинет невролога. В этот кабинет уйма народу. Все ждут своей очереди. И видно по лицам, что им это изрядно поднадоело, каждый хочет как можно быстрее пройти свою комиссию, чтоб пойти дальше заниматься своими делами. Но меня без очереди, как высокопоставленного чиновника, проводят. И везде со мною эта женщина. Её задача – проводить беспрепятственно и представлять меня врачам в кабинетах, показывая им документы на экстренную комиссию. И вот наконец-то все пройдены. Спустились на первый этаж, зашли в приёмную, и женщина, подойдя к маме, говорит:

– Вы пока подождите, сейчас экстренно все данные обработают и передадут главному врачу. И он вас вызовет.

Мама, глядя ей в глаза, отвечает:

– Хорошо, подождём.

Женщина, уходя:

– Сейчас быстро всё сделают.

Она вышла на улицу, зашла за угол здания и закурила сигарету. Ну а меня мама прижала к себе и стала гладить рукой по голове. Сидим, молчим. А в душе ждём результатов обследования. И ясно видно, что мама очень сильно переживает по этому поводу. Прошло минут сорок. К нам подошёл почти что дедушка в белом халате, спросил:

– Забелин Степан Андреевич?

Мама:

– Да, это мы.

Он:

– Прошу за мной.

И пошли мы вслед за ним. Коридоры, лестницы, коридоры, завёл нас в кабинет, говорит:

– Присаживайтесь.

Мы сели. А врач посмотрел на меня, затем на маму и продолжил говорить:

– Ваш ребёнок здоров! Все результаты в норме…

Мама как услышала – аж камень с плеч упал. А главный врач больницы продолжал объяснять всё по-врачебному, как полагается. Ну а в конце добавил:

– У ребёнка может такое проявляться на нервной почве. Внезапный страх. Обида и т. д… Это связано с рождения. Видать, он что-то пережил. Да, мама?

– Ничего подобного.

Самое главное для мамы – что я здоров. Ну а дальше поднимать прошлое, то, как неоднократно спасала меня, и то, что пережила, спасая меня, решила промолчать. Ему незачем это знать. Поэтому и ответила так. Ну а врач продолжает говорить:

– Мама в карточке вашего сына в истории болезни ничего не сказано, что болел он у вас чем-то серьёзным. Да и вообще она пустая, как так?

А мама сидит и как будто сама удивляется тому, что карта пуста. А врач в возрасте примерно лет так пятидесяти за всю свою карьеру немало людей повидал с необычными болезнями. И, видать, догадался, в чём тут дело, маму спрашивает:

– Ваш сын в каком классе обучается?

Мама чуть с грустью:

– В зэпээре… Сначала в нормальном классе учился, а потом перестал программу тянуть…

Врач:

– Я надеюсь, вы меня понимаете. То, что было, не прошло. И придёт время – оно проявится снова. И когда это наступит, то будет поздно… Вы, мама, запишите своего сына в спортзал какой-нибудь, отдайте тренеру, пусть занимается спортом. Его мышцы, дух окрепнут, и такой курьёз больше не повторится.

Мама:

– Я так и сделаю, завтра же отдадим в спортзал.

Врач продолжил:

– А пока запишу в карточку «кинетоз» – его укачало и стало плохо. И прикреплю все результаты пройденной им комиссии…

Мама внимательно слушает. А врач добавляет:

– Скажу вам по секрету: большинство таблеток на основе самовнушения. Болезнь одна – таблеток куча! Так и вы внушите своему ребёнку, что он здоров. И он обязательно у вас поправится.

Мама:

– Спасибо, я вас поняла.

Врач:

– Всё, не смею вас больше задерживать, можете идти. Карточка остаётся. Уже в четверг передадим вашему педиатру.

Мы начали собираться, и на выходе из кабинета мама сказала врачу:

– Большое вам спасибо, до свидания!

И я повторил за мамой:

– До свидания.

А врач:

– Будьте здоровы, до свидания…

И мы вышли из кабинета. Мама подошла к столику и перебрала по-быстрому свою сумочку. А затем отправились мы на выход. На улице ждала та самая женщина. Увидав нас, спросила:

– Ну что врач сказал?

Мама ей в ответ:

– Всё нормально, просто укачало и всё…

Она:

– Ничего себе. Ну да ладно, пойду за отчётом. Выздоравливайте!

Мама и я:

– Спасибо! До свидания!

Мы тут же направились на автобусную остановку. Благо от больницы до нас идёт один автобус, не нужно делать никаких пересадок.

Вот вошли мы в прихожую, а отчим играет с дочерью на полу. Она уже ходила как неваляшка из одного угла в другой. И была такой смешной козявкой. Андрей спросил маму:

– Ну что расскажешь?

И мама всё ему рассказала. Все слова врача дословно повторила. А затем отправила меня на улицу погулять, а сами стали размышлять, как быть и что делать дальше. Ведь врач дал понять, что я не жилец. Умру, так и не дожив до старости, от своей же болезни. И решили записать меня в спортивный клуб «Джиу-джитсу» буквально через одну остановку от дома. И на следующий день отчим повёл меня туда. Представил меня тренеру Владимиру Викторовичу и быстренько тет-а-тет с ним переговорил обо мне. А тренер на вид такой хиленький, видать, ровесник доктора. И при этом он обладатель красного пояса по джиу-джитсу. Владимир Викторович мне всё показал, инструктаж провёл и оставил смотреть, как проходят занятия. Андрей, попрощавшись со мной, отправился домой. Ну а я остался сидеть и смотреть, как ребята тренируются. Мне понравилось. Он прогнал их бегом по спортзалу. Затем они перешли в пеший ход и стали разминать суставы различными комбинациями. Потом они остановились и встали в круг лицом друг к другу. И в таком положении начали растягивать руки, ноги, шею. Ну а потом пошли опять же по кругу и под команды Владимира Викторовича выполняли приёмы. В конце занятий у них обязательные спарринги. И вот спустя примерно час занятия закончились. Кто-то пошёл из мальчишек в душ, а кто-то сразу переодеваться. Ко мне подошёл тренер и спросил:

– Ну что, понравилось?

А я с улыбкой отвечаю:

– Да.

Владимир Викторович:

– Жду тебя в понедельник в 16:00, форма одежды – шорты и-и-и-и… пока что возьми футболку.

Я закивал головой.

– Хорошо.

И тренер отправился в свой кабинет. Ну а я, ещё раз окинув взглядом зал, собрался уходить, как вдруг в спортзал начали входить взрослые. Они знали, что делать. И пока тренер был у себя, они самостоятельно стали разогреваться, бегая по спортзалу. Ещё минут с пять посмотрел на них и вышел из зала. Домой вернулся часам к шести. Зашёл в прихожую, мама спросила из кухни:

– Ну как тебе там, понравилось?

Я с восторгом, снимая кроссовки:

– Да, мам, в понедельник к 16:00, шорты, футболка.

Мама:

– Вот и замечательно. Теперь будешь заниматься, да смотри не пропускай занятия.

Я:

– Мам, ну, конечно, не буду.

И прошёл в нашу с братом комнату. Не мешкая, достал альбомные листы, сел за стол и начал мастерить что-то похожее на то, что брат у бабушки из картона тогда слепил. Это был трамвай. Но он слишком тяжёлый для меня в исполнении, да и чертежа не имелось на него. Поэтому решил для начала склеить то, что имелось, из чертежей, привезённых от отца. А это различные боевые корабли и одна машина «Патриот». Вот её-то и стал мастерить. На альбомные листы перерисовал эскизы и аккуратно вырезал ножницами. Получились шаблончики, которые между собой нужно склеить. Аккуратно стал склеивать, затем раскрашивать. Подошло время сна. А на столе стоит машина, внешне напоминающая «Патриот». Я своему творению рад, тому, что всё у меня так отлично получилось. Взял её и пошёл показать маме с Андреем. Мама лежит на диване с моей маленькой сестрёнкой. Она посмотрела на машину и сказала:

– Молодец!

И отдала. Потому что сестрёнка завопила. А отчим лежит на полу, как тюлень морской, смотрит телевизор. Я подошёл и ему дал посмотреть. Он внимательно рассмотрел и кивнул головой, отдавая обратно мне.

– Молодец, у тебя талант в оригами.

А мама сказала:

– Андрей, ну какое оригами? Она же склеена…

Отчим:

– Ну и что, она бумажная, значит, оригами.

Мама:

– Оригами – это то, что сложено из одного куска бумаги! А у Стёпы вырезана и склеена! И называется это «масштабная модель».

Отчим:

– А-а-а…

Затем он встал и пошёл на кухню. Видимо, обиделся, так мне показалось, на то, что мама сумничала. Ну а мама вслед ему игриво так:

– И куда ты пошёл?

Он:

– Чаю выпить.

Мама:

– Андрей, достань суп из холодильника, разогрей.

Он:

– Хорошо.

А мне мама добавляет:

– Так, а ты давай заканчивай. Время уже позднее, завтра продолжишь.

Я:

– Ага…

И сделал всё, как она велела.

Прошло две недели. За это время уже сходил несколько раз к Владимиру Викторовичу на занятия по джиу-джитсу. И так как был я новенький, Владимир Викторович тренировал меня по особой программе.

Сегодня утром брат возвращается из круиза. Отчим съездил за Славой, там встретил его и привёз домой. Слава, как вошёл, всех нас обнял и стал делиться радостными впечатлениями. Ну а про то, что со мной было, ни слова. Потому что с братом у меня договор на искренность чувств друг другу! Ну а как закончил с нами, естественно, побежал сразу к своим друзьям, которым ещё более подробно всё рассказал о круизе. Ведь много чего же не расскажешь при маме…

Вечером на семейном сборе мама предложила Славе ходить вместе со мной на тренировки. Но брату это не понравилось, потому что он человек общительный и гуляющий. Но никак не спортсмен. Его сила – это наглость. И ответил маме:

– Фу-у-у, не хочу я туда ходить!

И мама немного расстроилась.

– Ну и ладно… Как хочешь…

А Слава сразу же окосел счастливой лыбой на лице.

На днях к маме пришла длинноволосая, красивая, как всегда, подруга Таня. И от неё случайно в процессе разговора узнала об измене Андрея. Подруга говорит:

– Я твоего видела с какой-то тощей белокурой сучкой. Они рядом шли и мило так улыбались друг другу.

Мама сперва не поверила и подумала, что, может, она спутала его с кем. Но Таня была уверена на все 100 %… Она назвала время и место, где это было. И когда подруга ушла, мама стала думать и размышлять над тем, кого же Таня могла видеть с Андреем. И всё никак не могла поэтому успокоиться.

Вечером Андрей вернулся с работы, мама, естественно, устроила допросы и своим чутким нутром поняла, что это правда. Вслед за этим начался скандал, да такой, что до драки дело дошло. Андрей не трогал, но порой хватал и отталкивал так, что мама ударялась обо что-нибудь. Мы всё это видим и, естественно, за любимую мамулечку. И в процессе скандала пытались тоже хоть как-то отчима ударить. Но на нас он вообще никакого внимания не обращал. А сестрёнка наша лежит на диване и смотрит на то, как мы орём друг на друга. Она спустя время только испугалась и завопила. Андрей подошёл и взял её на руки, прижал к себе и стал успокаивать. Но мама выхватила Свету у него из рук со словами:

– Отдай, пидорас, больше ты её не увидишь.

И сказала мне и брату, чтобы мы собирались. Успокоив сестрёнку, стала и её собирать. Затем и сама оделась. Отчим на всё это смотрел и ни слова не сказал. Видать, осознал свой поступок и мысленно сожалел. Мы собрались и готовы были выйти. Как вдруг Андрей встал у порога:

– Никуда вы не пойдёте!

Мама:

– Отойди!

А он стоит у порога и не даёт нам выйти. Тогда мама, держа Свету на руках, с размаху кулаком как даст по носу Андрею. Он скукожился, и мы в это время выбежали на улицу. Мама повела нас на трамвайную остановку. Шли минут двадцать. Это хорошо, что сестрёнка ещё не плачет. На трамвае доехали до вокзала. Вышли и пошли на железнодорожную платформу ждать электричку. И вот наш поезд, зашли и поехали в деревню. В вагоне у Светы началась истерика, мама кое-как её успокоила, и она на руках уснула. Доехали, вышли и направились к тёте Гале, к нашему двоюродному братишке. Я и брат рады, наконец-то с Валерой и Леной увидимся.

Перед нами калитка, какая-то псина злая. Мы вошли во двор. Из-за лая собаки из дому вышла тётя Галя. Увидев нас, протянула руки.

– На-а-астя…

Все дружно обнялись и зашли в дом. Я и Слава вместе с Валерой уединились в его комнате. Ну а мама с тётей Галей, Леной и с маленькой сестрёнкой сели на кухне пить чай да разговаривать. А потом женщины решили куда-то сходить. Оставляют Свету с нами, и Лена начала с ней сразу же сюсюкаться. Тётя Галя и мама пошли к какой-то общей знакомой, у неё там и остались. Время уже часов 12 ночи. А женщины до сих пор так и не вернулись. А мы сидим и переживаем за своих матерей. Слава с Валерой решают сходить и отыскать их. Деревня небольшая, и все друг друга знают. И потому найти, где они есть, никаких трудностей для Валерки не составляет. Ну а я, Лена и Света остались одни. Лена убаюкала в своей комнате Свету, и она уснула. Потом мы просто сели на диван перед телевизором и стали тихо разговаривать. Вдруг Лена предложила чайку попить. Оставив спящую Свету без присмотра, пошли на кухню пить чай, но проверяли её каждые десять минут. А Слава с Валерой отыскали матерей на соседней улице у Людмилы Богудиновой, бывшей маминой одноклассницы. Местная бичиха, алкашка, имевшая четверых детей. Живут они в бараке. И у неё грязно, воняет, повсюду мусор и летают мухи. И вот братья вошли, и все взрослые, которые находились с ними, всё своё внимание обратили на них. А перед братьями такова картина: за столом сидят матери, бичиха Людмила и ещё трое мужиков, один из которых – тот самый Бугай, кого Андрей отпиздил за маму у Волка Драного. Все пьют и курят прямо в доме. А мамы, глядя на детей:

– О-о-о, дети пришли.

Мама сама уже чутка накатила и в пьяном угаре начала знакомить Славу со всеми, кто здесь был:

– Это сын мой старший, Слава.

А Слава начал дёргать маму за рукав.

– Мам, пойдём отсюда…

Но она его не слушала, продолжала говорить и пить рюмку за рюмкой, пока ей наливали. А Валера тёте Гале ничего не стал говорить, потому что после смерти дяди Олега его мама начала злоупотреблять алкоголем. И её алкогольное состояние для него уже обыденным стало. Он к этому привык. А дети бичихи тоже были здесь, они грязные и вонючие. Подойдут к столу, возьмут закуску и уйдут в комнату есть как мышата. Таким образом бичиха и кормила своих детей. Кто-нибудь придёт и подкармливает закусоном её отпрысков. Слава с Валерой долгое время пробыли с матерями. И всё это время слушали тот бред, который несли пьяные за столом. А этот здоровяк ближе к маме пододвинулся и говорит:

– Насть, ты прости за прошлое… Глаза до сих пор щиплет.

И заулыбался. А мама со злости на Андрея говорит:

– Да ладно… Андрей тогда как с цепи сорвался.

И, отвернув лицо, сквозь зубы:

– Пидорас.

А Бугай говорит:

– Не-е, Насть, он гиббон.

И засмеялся. И все остальные над словом гиббон тоже засмеялись. А тётя Галя аж вскрикнула:

– В натуре гиббон!

Валерка своей маме:

– Чё ржёшь как лошадь, пошли домой.

Тётя Галя:

– Нахуй пошёл… Ишь, блядь, нашёл тут лошадь…

А этот Бугай к маме клинья стал подбивать, всячески пытался обнять во время разговора. В общем, прошло время, спиртное закончилось, и матери, собравшись, попрощались с наинизшим контингентом, который есть на этом свете, и отправились все вместе домой. Слава рядом с мамой идёт и держит за руку. А тётя Галя начала орать и материть Валерку:

– Чё, сука, прибежал, а-а-а?

Мама:

– Галя, успокойся, ты чё разоралась?..

Она пьяным неразборчивым голосом говорит:

– А чё он, сука, до этого меня нигде не искал? Мама ему нахуй не нужна была. А щас прискакал… Козёл…

Валера:

– Да потому что с тобой тётя Настя!

Тётя Галя, чуть ли не падая:

– Ах вот как, тогда не подходи ко мне, понял, урод?..

Мама:

– Галя, у тебя чё, крыша едет?

Валера:

– Тёть Насть, не обращайте внимания.

И настала тишина. По тёмной улице деревни, шатаясь, бредут четверо домой.

Сквозь сон со двора слышен собачий лай. И в дом, шумя, вошли они. Те, кто нас разбудил и кого мы так ждали. Мы с Леной встали с постели и к ним, смотреть. Тётя Галя как танк мимо нас прошла в зал, упала на диван и сразу же уснула. Ну а мама, тихо обратившись к нам:

– Лен, а вы что не спите?

И сонная Лена отвечает:

– Тёть Насть, так вы же разбудили…

Мама:

– Ой, прости… А Света спит?

Я вместе с Леной:

– Да, спит.

Лена:

– Я накормила её, и она уснула.

Мама:

– Лена, какая же ты умница.

И поцеловала её. Затем прошла в спальню, аккуратно прилегла к маленькой дочери и, как тётя Галя, почти в таком же положении уснула. Ну а мы вчетвером начали маяться. У Славы с Валерой на уме созревал какой-то план. Ну а мы с Леной, немного погодя, легли на диван в дальней комнате. Меня Лена нежно обняла, я повернулся к ней лицом.

– Лен, ты такая мягкая…

А она:

– Спи давай…

И развернула меня обратно. Опять же обняла, и я стал засыпать.

Ночную деревенскую тишину, переходящую в утро, нарушило гавканье собак. Мама уже не спит, а сюсюкается со Светой. И вид у неё такой, будто Людмила её заразила своим общественным статусом. Здесь ванны нет, зато баня. Но баню нужно топить, а на это время надо. Холодной водой из колонки только зубы почистить да лицо умыть. Но мама не отчаялась и, несмотря на то что тётя Галя до сих пор спала, стала хозяйничать. Дома было что-то сварено, но это похоже на собачью баланду. И поэтому покопошилась в тамбуре, где лежат продукты, и взяла всё необходимое для приготовления борща. А ещё поставила на печь оцинкованное ведро с водой, чтобы в случае чего Свету подмыть тёплой чистой водой. Валера и Слава спали крепко в зале на полу, где и тётя Галя. Тут я проснулся и прямиком в туалет. Проходя мимо мамы, поприветствовал. Подошёл к туалету, открыл дверь: на полу лежит газета использованная и куча говна, облепленная мухами. Видать, насрал кто мимо, подтёрся, так и оставил. Я взял и справил малую нужду прямо возле туалета. Вернувшись в дом, маме сказал про туалет. Она злостно ответила, да так, чтоб тётя Галя услышала:

– Да знаю, была там… Галя-чуханка бичей приводит всяких, они и срут где попало.

И тут из комнаты:

– Чё пиздишь, Настя?

Мама:

– Галя, ну а чё, не так, что ли?! Олег как умер – и всё, блядь, стало портиться. Дом разваливается, территория засрана.

Тётя Галя:

– Если у меня всё так хуёво, то хули ж ты ко мне приехала?! Вали отсюда…

Мама засмеялась.

– А-а-а, вот как, значит.

И тут из комнаты громкий плач. Мама сразу же в комнату. Вышла, держа на руках мою пока что маленькую сестрёнку, и мне говорит:

– Иди в баню, там вода есть, умойся.

И я пошёл. Баня вся в мотыльках. И местами паутина, вся уделанная насекомыми. Одним словом, деревня! Умылся и вернулся в дом. Брат с Валерой от дискуссии наших матерей проснулись. А мама к этому времени уже приготовила. Запах по всему дому стоит. Мама накрыла стол и всех нас за него усадила. Вот сидим, кушаем, и тут Лена из дальней комнаты выходит.

– Доброе утро, тёть Насть.

Мама:

– Садись, Лен, покушай.

Лена:

– Ага, сейчас, только умоюсь.

И вышла на улицу. А Света с нами сидит спокойно в кресле мягком и на нас смотрит. Ну а мама пытается её тоже с ложечки накормить. И вот мы закончили есть. Дружно встали и пошли в Валеркину комнату. И тут Лена входит, Валера ей:

– Чё лазишь? Жрать садись.

Мама:

– Валера!

Валера заулыбался, а Лена отвечает:

– Тёть Насть, да он дебил, не обращайте внимания.

И села за стол. А мама сама улыбнулась от этого, накладывая Лене борща. Ну а мы, немного посидев в комнате, отпрашиваемся у мамы погулять. Она отпускает нас, и мы прямиком направились в бабушкин дом. Вот идём через огород по той самой тропинке и попадаем в бабушкин двор. Проходя волчью конуру, нам стало интересно, что он сейчас делает. Посмотрели в окно – пусто, никого нет. Затем подошли к двери, а она оказалась настежь открыта, лишь тюль белый висит и болтается от сквозняка. Аккуратно заглядываем внутрь: на столе несколько пустых бутылок стоят, закуска, и вся забита бычками пепельница. Затем вошли, и Славка говорит:

– О-о-о, дед лежит.

А он, как старый пёс, возле умывальника распластался. И осторожно стали его осматривать. Валера:

– Да он нажрался, как обычно, и уснул.

Затем по-быстрому, пока он спит, начали лазить везде в поисках чего интересного. Так и не найдя ничего, мы вышли из дому. Постояли, посмотрели двор и отправились в бабушкин дом. Открыли дверь и медленно вошли. Такая тишина, будто всё здесь герметично, и воздух такой, как будто он здесь много лет законсервированный. Ни комаров, ни мух, ни единой живой души. И вот мы входим в ту самую комнату, где стоял гроб с бабушкой. Меня Валера спрашивает:

– Ты на этом диване спал?

Я:

– Да, когда баба в гробу лежала.

Брат услышал и такой с изменением лица:

– Бр-р-р-р.

Я заулыбался. И тут нам страх внушают часы. Они пробивают в кромешной тишине 12 часов дня. Мы засуетились и поспешили на выход. На улице светло и слышно всё окружающее. Вот стоим и говорим друг другу, как страшно стало, когда часы пробили. И смеёмся. Тут входит во двор мужик, Валера его знает. Мужик спрашивает нас:

– Дед у себя?

Валера:

– Сдох он, на полу валяется.

Мужик заулыбался и зашёл к Волку Драному. Ну а мы попёрлись в сарай. Здесь всюду засохшее говно коровье. Аккуратно вошли в сам сарай, и ясно видно, что здесь когда-то была скотина. Запах и всё такое этому подтверждение. Тут особо не походишь – испачкаешься. И мы вышли обратно. Смотрим, а мужик тот кипишует. Валера крикнул ему:

– Басмач, что случилось?

Мужик:

– Дед ваш помер!

Мы удивлённо:

– Как помер? Мы же вот там были…

И побежали к Валерке. Первой встретили тётю Галю, она стояла во дворе у дома. Мы всё ей рассказали. Та, в свою очередь, сказала маме. А мама говорит:

– Да давно пора этому псу сдохнуть!

У мамы на лице даже сожаления никакого не было, потому что она большее переживает, нежели смерть её нелюбимого отчима. И тут залаяла собака. К нам во двор заходит тот самый мужик. Тётя Галя его увидала.

– Басмач, чего тебе?

Он:

– Галя, Палыч помер!

Тётя Галя:

– Да знаем уже.

Он:

– Что делать будем?

Тётя Галя:

– Скорую вызывать, пусть увозят.

И вот спустя полчаса приезжает скорая. Мы, естественно, хотели туда пойти и на всё это посмотреть, но мама запретила.

– Нехуй там делать, нашли чем любоваться.

И мы остались дома. Только тётя Галя пошла. А Лена – она какая-то не такая, как мы. Может, из-за того что она девочка. И поэтому с нами особо не общалась, а всё время находилась рядом с нашей мамой да сюсюкалась со Светой. А деда нашего вынесли завёрнутого из дому, и скорая увезла его.

Ближе к вечеру мама связывается с тётей Олесей и сообщает новость, которую они обе так ждали. И на вторые сутки после смерти Волка Драного приезжает тётя Олеся с дядей Саней. А Даша и Яна были в санатории.

И вот на следующий день взрослые стали заниматься похоронами. Волка Драного в нашей семье никто не любил. Ну, кроме нас, детей. Поэтому, не раскошеливаясь, его прям из морга повезли сразу же на кладбище и закопали как собаку рядом с бабушкой. Воткнули деревянный крест, сколоченный из обычных досок, и на этом похороны закончились. Даже из нашей семьи никто не помянул его. Ну, кроме тех, с кем дед всё время проводил свой досуг.

В этот же вечер стали обсуждать вопрос наследственного имущества. В принципе, тут и так всё ясно было. Но тётя Галя, как выдра, стала говорить, гладя при этом на Валеру:

– Вот племянник, сын вашего брата, про него не забудьте!

Тётя Олеся:

– Галя, ты что такое говоришь?..

Мама:

– Олесь, да не слушай ты её.

А тётя Галя:

– Знаю вас: дом продадите, деньги меж собой поделите и свалите отсюда.

Мама:

– Галя, ты чё хуйню несёшь?..

Долго они ещё на эту тему разговаривали. Мы устали их слушать и уединились в Валеркиной комнате.

На следующий день мама оставляет Свету под присмотром Лены. А сама уезжает со всеми взрослыми решать вопрос наследства. А братец мой с Валеркой опять что-то мутить стали. Они оба где-то уединились и целый день нам не показывались на глаза. Ну а я, Лена и маленькая Света прекрасно провели время вместе до возвращения взрослых. Вернулись они ближе к вечеру и привезли с собой много спиртного. Видно было по их настроению, что там, куда они ездили, всё успешно прошло. И вот все в сборе. Валерка с братом, как оказалось, почти весь день пробыли в бане. И ближе к вечеру они её слегка растопили, так, для отвода глаз от того, чем они на самом деле занимались. Но когда тётя Галя пошла в баню, чтобы проверить, чем же занимался её любимый сынок, увидела, что ничем, и начала на него прям из бани орать на весь двор:

– Пидорас, и что же ты целый день здесь делал?!

Она его так сильно оскорбляет, как к скотине относится. Бедненький Валера. Ведь он не виноват, что растёт в такой среде. И тут на крик вышла тётя Олеся и тётю Галю позвала за стол:

– Галя, ты идёшь?

Она ей в ответ:

– Сейчас…

Тётя Галя говорит Валере:

– Через час приду, и не дай бог не затопишь как следует… Понял?

Валера обидчиво:

– Да-а-а…

И она пошла в дом. И вот два брата стали топить баню. Дрова наколоты, валяются кучей возле бани. Нужно только воду докачать насосом в бочки и всё, останется только подбрасывать в печь дрова и следить за ней. А мне стало интересно, чем же они всё-таки занимались в бане целый день. Я спросил у Лены, что они могли там делать. И Лена ответила:

– Травку курили…

Я в шоке. Трава, да как так? И пошёл к ним в баню, они как раз дрова в печку подбрасывают. Слава спросил меня:

– Чё, братух?

Я ему:

– Да ничего, так, просто, посмотреть.

Он:

– А-а-а.

И я всё осмотрел на признаки травы. Ничего не видно. Да и по внешнему виду не скажешь, что они курили. Про себя подумал: «Мне-то что, пусть курят. Не я же наркоман».

И пошёл обратно в дом. Слышу: музыка играет, ага, взрослые напились. Мама в основном обсуждает свою проблему, ей все сочувствуют и делятся своим мнением. А тётя Галя при всех об Андрее:

– Да Андрей твой – гиббон.

И смеётся… Про Волка Драного, что его вчера похоронили, никто и не вспоминал. Будто и вовсе этот человек не существовал. Как и требовала тётя Галя, братья баню сильно растопили. И Слава прибежал сообщить, что баня готова, можно идти париться. А тётя Галя уже забыла про это, у неё мозг отключился, как только выпила. И вот все по очереди пошли париться. Ну, кроме Лены. Она почему-то не хотела. Ответила:

– Я попозже пойду…

Лично мне и маме Лена нравится. Она всё время сидит дома и никуда не ходит. У неё даже подружек нет. Это странно, конечно. Но всё же это деревня, и здесь особо не погуляешь, потому что все пьют и курят. И её ровесники уже вовсю спят с парнями. А Лена не такая, поэтому всё время сидит и смотрит на то блядство, которое устраивает её мама в доме. А это верно, как дядю Олега похоронили, тётя Галя спилась и стала водить домой всяких бичей, с которыми она пила, а затем и спала. Маме жалко Лену, как и Валерку. Но с этим поделать ничего не может. Ведь у самой-то не всё так хорошо.

Прошла неделя. И два дома вместе с сараем и участком тётя Олеся с мамой выставляют на продажу. Покупатели быстро нашлись. Взяли за тридцать тысяч рублей. Сумму поделили так: 10 мама взяла, 10 – тётя Олеся и 10 – тётя Галя. Все довольные. И сразу же в доме появилась дорогая колбаса и всякие вкусняшки. А Лену, пока есть деньги, под общем совещанием тётя Галя отправляет к бабушке по отцовской линии. И вот на следующий день начала её собирать. Заодно и тётя Олеся собиралась к себе домой возвращаться.

Рано утром Лену забрал частный извозчик на микроавтобусе. А тётя Олеся и дядя Саня отправились на станцию. Мы с ними во дворе попрощались, и они ушли. А мама стала грустить. Она понимала, что нужно и самим возвращаться. Мне и брату в школу пора. Да и жить у тёти Гали мы попросту не сможем. Ведь это она так, нас на первое время приютила в связи с горем по измене. А сейчас деньги с продажи дома роль играют. И как только они у неё закончатся, начнёт нас выгонять. И чтоб самим не нарваться, решает мама на этих выходных вернуться в город. Но тут, как только уехали наши родственнички, тётя Галя, имея в кармане огромную сумму, пошла по деревне шиковать. Её не было несколько часов. И ближе к вечеру она возвращается с какими-то мужиками. Двое незнакомых, а третий был Бугай… Все местные рабочие. И вот прошли они на кухню и стали накрывать на стол, выложив из пакета водку всю, закуску. Под руководством тёти Гали расселись и принялись в своё удовольствие отдыхать, разговаривая шумно. Мама к ним зашла на кухню и попросила тётю Галю, чтобы тише разговаривали, так как шумно очень, ребёнка будят.

– Галя, вы потише разговаривайте, ребёнок спит.

А она:

– Мне что, на улицу уйти?

Мама грубо:

– Ребёнок спит, чё, блядь, не ясно, Галя?!

Тётя Галя:

– Хули ты орёшь?.. Я у себя дома! Не нравится – вали отсюда.

А я всё это слышу, так как в зале сижу перед телевизором. И почему-то именно сейчас меня стало раздражать то, что брату моему насрать на маму. Ей сейчас тяжело, маме поддержка нужна, а он с Валерой гуляет где-то в своё удовольствие. И тут из кухни к маме подходит Бугай.

– Насть, чё такая злая? Давай к нам.

Мама:

– Да не собираюсь я с вами сидеть.

А он маму обнимает и хотел ещё чего-то сказать, как мама на него заорала:

– Руки убрал!

Отпихнула его от себя. Он спокойно и ушёл продолжать весёлое застолье. А мама уже начинает по-тихому нервничать. Так и не добившись от тёти Гали тишины, не обращая на них внимания, стала под шум алкоголиков кормить проснувшуюся мою сестрёнку. Пока вроде бы как всё нормально. Они там, на кухне, мы в зале. Мама ещё и телевизор погромче сделала, чтоб этих не слышно было. Такая атмосфера продолжалась полчаса, пока Бугай снова к маме не подошёл и настырно начал уговаривать присоединиться к ним за стол. Мама ясно ему ответила, что нет, она не будет пить. Но этому мужику было похер, как на меня, так и на маленькую девочку, он стоит на своём и продолжает вести себя так, будто ему всё дозволено. Взбесившись, мама начала выгонять этого здоровяка из комнаты. А он ни в какую, упёрся в дверной проход и стоит. Тут сестрёнка начинает плакать. Я взял её на руки и стал успокаивать. А мама тёте Гале:

– Галя, ну хули ты сидишь?! Забирай своего уёбка.

А он:

– Чё, охуела?

И берёт маму за талию, а мама, вырываясь, бьёт его сильно по морде. И он опять же с этой фразой, как и в прошлый раз:

– Ах ты сука…

Хватает маму сильно за руку и начинает прижимать к себе, смеясь:

– Ух-х-х какая!

И я, держа плачущую сестрёнку, ору на него:

– Дядя, отпустите маму!!!

И тут в дом вбегает Андрей. Он видит, как тот самый мужик обнимает Настю, делая ей больно. А дочь его, вся залитая слезами от плача, на руках почти что сына. У Андрея от увиденного глаза аж расширились. Он быстро подходит к Бугаю и освобождает Настю. А Бугай моментально охуевает от появления гиббона… И Андрей, как никогда, что есть мочи, со всей дури как врежет кулаком в челюсть. Этот намертво и рухнул на пол. Андрей взглянул на него и пошёл затем на кухню. А те двое из-за шума встали, не понимая, что происходит. Андрей прямиком к одному из них подходит и сорок шестым размером обуви с пыра в грудь как даст. Тот и отлетает с грохотом на стол, сломав его собою. И всё, что на столе было, оказалось на нём. А третий от страха схватился за нож и начал орать:

– Не подходи!

Андрей резко уворачивается, отбив нож, хватает его за голову и под железобетонной хваткой отключает ему сознание. И всё так быстро произошло, будто Андрей и не один был. А тётя Галя, пока Андрей уничтожал нечисть в доме дяди Олега, стояла в углу и боялась сказать чего от страха. Андрей стоит уже и осматривает всё вокруг, глубоко вдыхая воздух. Мама, глядя со слезами на глазах в дверном проёме, говорит:

– Андрей.

Андрей обернулся, подошёл к маме и упал на колени, обхватив ноги.

– Настя, прости меня, прости…

Мама поднимает его с колен.

– Андрей, ты как всегда вовремя.

Целует в губы и позволяет себя обнять. А затем добавляет:

– Ну нахуй, чтоб я ещё раз сюда приехала.

Затем Андрей ко мне подошёл и взял на руки свою любимую доченьку, лапочку, и, целуя, прижимает к себе. Мама, видя, что он силу не рассчитывает, выхватывает Свету со словами:

– Андрей, ну ты силу-то рассчитывай, раздавишь же!

Тут входит в зал ошарашенная тётя Галя и, делая серьёзное лицо, говорит:

– Это что сейчас было, Андрей?

Андрей ничего не ответил. Лишь посмотрел на неё как на бытовой мусор. А тётя Галя громче:

– Чё, в тюрьму захотел? Ща быстро ментов вызову!

А мама ей:

– Галя, да заткни ебальник!

И тут тётя Галя как начала орать, жестикулируя:

– Уёбывайте из моего до-о-ома-а-а!..

А мама спокойно ей:

– Сейчас уедем.

Тётя Галя, что-то бормоча себе под нос, вышла на улицу. Мама как бы себе говорит:

– Вот ебанутая… Весь мозг пропила.

Дав мне на руки сестрёнку, мама начала собирать вещи. А Андрей, услышав стон из кухни, вошёл туда и увидел стонущего мужика, того самого, которого он пнул. Лежит весь уделанный в еде и на сломанном столе, а из руки кость торчит. Андрей присел, чтоб осмотреть травму. Мужик этот в сознании, но встать не может. Андрей берёт мужика, помогая аккуратно встать, и говорит ему:

– Давай, иди отсюда.

И мужик, придерживая свою сломанную руку, вышел из дому и направился к калитке. А во двор заходят брат с Валеркой. Увидев ошарашенного мужика, идущего с поломанной рукой, с осторожностью направились в дом. Но, как увидели Андрея, всё сразу ясно стало, кто его так… И Валерка поздоровался с Андреем:

– Здравствуйте.

Андрей ему:

– Здорово, Валера.

И пожал своей огромной ладонью его маленькую ручонку. А тётя Галя, выкурив за домом не одну сигарету, вошла в дом. И тут она увидела одного из тех, кто кинулся с ножом. Сразу начала орать:

– Он убил его, убил!

Валера подошёл к нему, наклонился и прислушался. Говорит:

– Да живой он, мама! Дышит лежит…

И тётя Галя замолчала. А Андрей уж сам запереживал, ведь мог и вправду убить в гневе. И чтоб самому удостовериться, проверил мужика. Он дышит! И вышел на улицу, осмотрел двор и закурил сигарету. А мама собрала уже вещи, которые в основном сестрёнкины, и дружно стали выходить из дому. Валера маме:

– Тёть Насть, можно с вами?

Мама:

– Да, конечно, поехали. Хоть отдохнёшь от мамаши своей.

Услышав сына своего, тётя Галя:

– Ну и вали отсюда, пидорас…

Мама, цокая от ужаса, подошла к Гале.

– Галя, тебе лечиться надо, ты сходишь с ума.

А тётя Галя, посмотрев на маму, проклятым голосом отвечает:

– Чего тебя ждёт, ты скоро узнаешь…

И мама испугалась! Она вспомнила эту фразу, как ей когда-то точно так же сказали, после чего жизнь изменилась… Мама замкнулась в себе и стоит, не шевелится. А Валера говорит:

– Тёть Насть, не обращайте внимания, это всё из-за спиртного у неё крыша едет.

Но мама ничего не ответила. Так и продолжала стоять, пока Андрей из улицы не вошёл в дом. Увидел Настю, подошёл и крепко обнял. И мама, почувствовав объятия, пришла в себя. Взяла на руки Свету и сказала:

– Всё, пошли отсюда!

И мы вышли к дороге. Брат, Валера, я, сестрёнка, мама и отчим не спеша направились на железнодорожную станцию.

Прошло время. Валера гостил у нас, всё было хорошо. Прошлое позабылось. И перед самым первым школьным звонком к нам приехала тётя Галя. Она в хорошем настроении, всё ж как-никак из деревни в город выбралась. Всех нас обняла, расцеловала. И мама принялась накрывать на стол, дожидаясь Андрея. Брат с Валерой пошли на кухню слушать матерей, о чём они болтают. Ну а я остался в зале смотреть телевизор со своей сестрёнкой, так как на кухне и так развернуться негде было. А женщины в процессе разговора обмениваются информацией. И тут тётя Галя спрашивает маму про тёть Олесю. На что мама ей отвечает:

– Ой, Галя, я давно с ней не созванивалась…

Тётя Галя:

– А чё так?

Мама:

– Да у неё своя жизнь… У меня своя… Мы друг к другу не лезем.

Тётя Галя:

– А как девчонки поживают, Даша, Яна?

Мама:

– Ну как-как… Тоже вот пойдут щас в школу. Они же ровесники с моими.

Тётя Галя:

– А ты была у неё?

Мама:

– У кого?

Тётя Галя:

– У сестры своей.

Мама:

– Ты чё доебалась? Поговорить больше не о чем? Живёт Олеся, всё у неё хорошо!

Тётя Галя:

– Ну всё, всё, поняла я…

И достала бутылку из пакета и начала наливать в рюмку. А мама, увидев это, говорит Славе с Валерой:

– А вы чё уши развесили? Идите в комнату.

И два брата прошли в зал, сели рядом со мной, Валера говорит:

– Это не частный дом.

Слава, посмотрев на Валеру:

– Да-а, братух, у тебя ништяк.

И оба заулыбались. А я сижу и не понимаю, о чём у них речь. Ну а женщины, так и не дождавшись Андрея с работы, распили целую бутылку водки, ту, что с собою привезла тётя Галя. И, немного окосев, Галя спрашивает маму:

– Твой до скольки работает?

Взглянув на часы, мама отвечает:

– Ему давно пора быть дома.

Тётя Галя:

– И часто так задерживается?

Мама задумчиво:

– Да он вообще изменился… Какой-то сам не свой!

Тётя Галя задумалась и говорит:

– Может, пойдём прогуляемся?

И, оставив под нашим строгим присмотром Свету, вышли из квартиры. Встали у подъезда и давай кубатурить над тем, куда сходить. И, вспомнив о подруге, мама решает сходить к ней. По пути к общежитию мама рассказала про свою подругу, про то, что дружат много лет и т. д… Проходя магазин, заскочили взять бутылку водки. Идут дальше, такие весёлые, разговаривают. Вот и дом. Зашли в подъезд и по лестнице поднялись на пятый этаж. Прошли по тёмному длинному коридору. А вот и дверь деревянная коричневого цвета. Мама постучалась. Тишина. Тётя Галя:

– Может, дома нет?

Мама:

– А где ей быть?

Взяла и ещё раз, только сильнее, постучалась. И тут шум в замке, дверь приоткрывается. Таня со страхом в голосе спрашивает:

– О-ой, Настя, а ты чего?

Мама:

– Да вот, в гости к тебе пришла с родственницей.

Тётя Галя, смотря на Таню.

– Здрасти!

Таня аж побледнела вся. И мама, что-то почувствовав, спросила:

– Ты что, не одна?

У Тани глаза аж забегали. А мама:

– Так, я не поняла.

И, отпихивая Таню, прорывается внутрь. Быстро проходит в комнату, а затем и на кухню. Смотрит: Андрей сидит за столом и закуривает сигарету. Тут и тётя Галя подошла, тоже Андрея увидала и говорит:

– О-о-о, Андрей!

Мама пихнула Галю и тихо сказала:

– Пойдём отсюда.

Выходя из квартиры, мама всмотрелась Тане в глаза. И, так никому ничего и не сказав, пустив слёзы, возвращалась домой. За ней только и успевает вслед идти тётя Галя. А мы веселые, уже бесимся. Тут слышим – наши входят. Мама вся в слезах. Проверила нас и на кухню пошла, закрыла дверь и вместе с тётей Галей там уединилась. А время-то позднее, нам спать пора, а женщины сидят на кухне, разговаривают. Мы к ним. Мама сидит за столом, плачет. Мы её обняли и спросили:

– Мамуль, что случилось?

Она:

– Дети мои, я вас так сильно люблю…

Поцеловала нас. И мы, так ничего и не поняв, вернулись в свою комнату, разделись и легли все вместе спать. Ну а женщины, просидев ещё немного, затем и сами пошли и легли спать.

Поздно ночью пришёл Андрей. Он тихо осмотрел всех, а затем разбудил маму.

– Насть, поговорим?

Мама:

– Мне с тобой не о чем разговаривать. Завтра подаю на развод.

Андрей постоял немного и пошёл на кухню. Прикрыл дверь, заварил чай и просто сидел, сидел и думал.

Утром рано все проснулись, зашебуршали. Тетя Галя с Валерой собрались к себе в деревню возвращаться. И перед самым выходом тётя Галя говорит:

– Видать, тебя кто-то сглазил… Или порчу навёл!

Мама:

– Галя, не неси хуйню.

Тётя Галя:

– Как знаешь, ну, ладно, пока!

Валера:

– До свидания, тёть Насть!

Мама:

– До свидания, Валерик!

И они ушли. А мама на кухню пошла, достала из холодильника кастрюлю борща, поставила на плиту газовую и стала разогревать, подумывая над словами Гали. Что за тварь могла это сделать…

Прошло два месяца. Мама, как и сказала, развелась с Андреем и подала на алименты. Мы живём в этой же квартире, потому что нам попросту идти некуда. Мама с Андреем не разговаривает. Он готовит себе отдельно. Спит только на своём диване. Из-за таких отношений они стали ругаться. А на нас всё это отражалось. Видя каждый день весь этот негатив, я с братом порой прогуливал школу.

И как-то, придя в очередной раз из школы домой, я увидел, как мама с Андреем очень сильно ругаются. Он схватил её, не обращая на меня внимания, начал пихать в сторону входной двери. А я как закричу на него, вырывая маму из рук:

– Андрей, отпусти ма-аму-у.

Он тут же отпускает и уходит на кухню. А мама мне:

– Какой ещё Андрей? Гиббон он, понял?!

И повторила так, чтоб Андрей услышал:

– Ги-иббо-он!

Я киваю.

– Да понял я, мам.

В этот самый момент я осознал, что мама изменилась. Она не такая, как была раньше. В ней речь, внешний вид и повадки – всё это изменилось. Ко мне и брату охладела, стала грубой. И всё время ругалась с Андреем, почти каждый день. А Слава, пользуясь таким случаем, до позднего вечера гулял в своё удовольствие.

Ну а я опять же как-то прихожу домой из школы, смотрю – мама ругается с Андреем. Уже не обращая на них внимания, прошёл в свою комнату. Переоделся и вдруг я услышал Андрея злобного:

– Заеба-ала!

Мама:

– А-а-а-а-а, Стёпа, Стёпа!

Я бегом на кухню. Смотрю – мама на полу плачет лежит и говорит мне:

– Стёпа, бегом милицию вызывай!

Я в растерянности, побежал к бабе Римме. Она открыла дверь и позволила мне вызвать милицию. Домой обратно возвращаюсь, Андрей уже за волосы держит маму и орёт на неё. А я на отчима:

– Отпусти ма-аму-у!

Он берёт и с силой вышвыривает её из квартиры. Мама упала на площадку и зарыдала. Я за мамой выбежал и обнял её. Тут входят милиционеры и, видя нас на полу, спрашивают:

– Вы милицию вызывали?

Мама:

– А чё, блядь, не видно?..

Милиционер:

– Что случилось?

Мама поднялась и быстро им всё рассказала. И они затем вошли в квартиру. Минут пять прошло – никто так и не вышел. Мама говорит:

– Он, случайно, не убил их?

И засмеялась… А затем мы вошли в квартиру. Проходим в зал, смотрим: а милиционеры так мило беседуют с Андреем, что мама аж закричала:

– А вы чё так мило с ним разговариваете?

Милиционер:

– Так, дамочка, не мешайте.

Мама:

– Что значит «не мешайте»?! Он меня избил и сына избил!

Андрей услышал, встал с дивана.

– Ты чё, сука, пиздишь?!

Мама:

– А-а-а, держите его, держите!

Милиционеры, успокоив Андрея, говорят:

– Собирайся, поехали в участок.

Андрей без всяких слов собрался и вместе с ними вышел из квартиры. После чего настала тишина, спокойствие. Наведя в квартире порядок, мама приступила кормить дочу, которая в дальней комнате проспала весь этот инцидент.

Это был первый вызов наряда милиции на Андрея. И последующая ругань Насти с Андреем заканчивалась для Андрея в камере отделения милиции. Потому что сами милиционеры настолько нас выучили, что на последующих вызовах без разговора увозили Андрея к себе в участок.

***

Со временем я стал задумываться над словами тёте Гали: сглазил или порчу навёл кто на маму! И это правда. Спустя три года жизнь наша изменилась до неузнаваемости. Почти каждый день мама ругалась с Андреем. И на этой почве, и не только, она страшно запила. Превратилась в местную бичиху, чем-то напоминающую Людмилу Богудинову. А почему порча именно на маме, так это очевидно, так как Андрей каким был, таким и остался. Ну а то, что он ругался и порой хватал маму, так это из-за того, что она его и провоцировала на это. Ну а мы, дети, естественно, за любимую мамулечку…

Я учился в пятом классе, всё там же, в классе ЗПР. Ну а брат в шестом. А сестрёнка наша любимая растёт такой забавной, весёленькой, всё время на позитиве. Благодаря ей квартира цветёт. Ну а родственники наши – тётя Галя, тётя Олеся с дочерями – так и не осмелились к нам приехать. Мы никому из них не нужны. Все от нас отвернулись, будто мы прокляты. Только баба Маша нас навещала. Редко, правда, но всё же. А ещё она привозила нам всякие сладости, и мы их тут же, как дети-мышата, съедали. Вот до чего дошло. И в связи с этим я Андрея почему-то стал больше уважать. Во-первых, он не позволял себе того, что позволяет себе мама. А это получить алименты и напиться где-нибудь, прийти домой пьяной, где ждут дети, и завалиться спать. Андрей же, наоборот, делает всё, чтобы его ребёнок был досыта накормлен, одет и даже было чем поиграть. И меня с братом не обделяет. И работает всё там же – водителем на заводе ТЭЦ. Андрея всё устраивает: зарплата, коллектив, – поэтому оттуда и не уходит.

Как-то, когда в очередной раз мама была в запое, Андрей поговорил со мной и братом о поведении мамы, что так жить нельзя. Она нас бросила, вовсе перестала заниматься воспитанием. Променяла нас на алкоголь и бичей. И, что неудивительно, мы с ним во всём соглашаемся. И тут Андрей добавляет:

– Слава, Стёпа, давайте маму лишим родительских прав.

Мы этих слов испугались, потому что, какая бы мама ни была, мы все равно её любим! И Андрей, увидев это, сменил тему разговора.

Наступили каникулы, снова к нам приехала баба Маша. Я, брат, Света и больная с похмелья мама дома. Андрей же на работе. И баба начала маму ругать за то, что докатилась до такого, что мы голодные, ходим в вещах одних и тех же, замызганных, за квартиру коммунальные услуги не платятся, и растёт долг. А мама:

– Мария Порфирьевна, не-е ле-езьте-е в мо-ою жи-изнь!

Баба Маша:

– А почему бы и нет, Настя? Ведь я и переживаю…

Мама:

– Да за сыночка своего переживайте… Лет-то сколько! До сих пор с ма-а-амочкой живёт, алкаш… Пья-я-яница…

В чём-то мама права, и Мария Порфирьевна промолчала. Потому что поняла: этот разговор ни к чему не приведёт. И, как в прошлый раз, долго не засиживаясь, поцеловала меня, Свету и уехала, забрав брата к себе погостить. Ну а я остался. Так как нежеланный. Да и уезжать в принципе мне особо-то и не хочется никуда. Ведь теперь у меня есть сестрёнка, с кем весело проводить время. Это она раньше была маленькой, только и делала, что ела, какала и спала. А сейчас бегает, прыгает как кузнечик и разговаривает вовсю. Сестра для меня как друг, с кем поговорить и погулять можно… Андрей это видит, и ему нравится то, что хоть кто-то с его дочерью играет, пока он на работе.

Утро. Со вчерашнего дня мамы рядом нет. Она опять где-то пьёт. Андрей на сегодняшний день взял выходной. Умылся, пошёл на кухню разогреть нам покушать. Затем я и сестрёнка встали, умылись и за стол. Поели. Пошли в зал играть. Андрей с нами. Притворяясь быком, он катал нас по всей квартире. Весело так. И время пролетело мигом. Вот уже и обед. Поели. Немного посидели и решили выйти на улицу подышать свежим воздухом, мячик попинать. Оделись и пошли за угол здания. Туда, где я со Стёпкой и Русланом в «жопу» играл. И вот мы стали нечто подобное изображать, просто пиная мячик в стену здания. Солнце высоко и греет своими лучами. Сестрёнка бегает за мячиком, прямо как собачонка. И тут издалека виднеется мама. Она не одна, а с каким-то мужиком. Увидела нас, окосела лыбой на лице.

– О-о-о, дети…

Подходя, окликнула нас:

– Стёпа, Света!

А мы, не обращая на неё внимания, продолжаем дальше веселиться. Мама подошла к нам и говорит Андрею:

– Ты что, пидорас, детей против меня настроил?

А мужик тот стоит рядом с ней в таком же пьяном угаре, как и она. Андрей же просто взглянул на неё и продолжил пинать мяч то мне, то Свете. Маму это очень сильно разозлило. Она начала кричать уже и на нас:

– Вы, неблагодарные дети… Я вас родила…

Андрей, не дав закончить ей, подошёл и как со всей дури пихнёт. Мама чуть шею себе не ломает, отлетает и падает. Я закричал:

– Дядя Андрей, не трогай маму…

А мужик тот Андрею говорит:

– Ты, это, успокойся.

Андрей делает пару шагов, берёт этой же ладонью его за шею и давай сжимать. Мужик закряхтел, пытаясь освободиться двумя руками. А я уже заплакал.

– Дядя Андрей, ну хва-ати-ит!

Андрей ослабевает руку, мужик падает и начинает кашлять. А сестрёнка – умница, бегала с мячом, не обращая внимания на весь этот инцидент. А я стою, смотрю и вижу по лицу, что мама очень сильно разозлилась на меня и Андрея. Из-за этого у меня появился страх вообще к ней подходить. Но тут мама ближе к Андрею подошла и говорит непонятным голосом:

– Хочешь избавиться от меня?!

И пошла в сторону нашего подъезда. А мужик этот, кашляя:

– Настя, стой… Куда пошла?

Мама:

– Тебя ебать не должно…

И увеличила шаг, почти бегом. Андрей проводил её взглядом. Затем взял на руки Свету и вместе со мной пошёл домой. Заходим в подъезд, поднимаемся по ступенькам, открываем дверь и-и-и… запах газа. Андрей отпускает Свету и бегом на кухню. И услышал я сильный стук. Вместе с сестрёнкой проходим на кухню: мама лежит на полу, а из носа кровь идёт. Андрей открывает нараспашку окно кухонное. И я со слезами на глазах:

– Ма-ама-а-а…

И Света начала плакать. А мама, придя в себя, говорит:

– Дети, простите меня…

У меня появляется сожаление и любовь к маме. Открыв окно и перешагивая Настю, Андрей нарочно наступил ей на ногу. Мама от боли тихо взвизгнула:

– А-а-а…

Прошёл мимо нас и в комнате тоже стал открывать окна. А мама, взглянув на меня, спокойно попросила:

– Стёпа, сыночек мой любимый, помоги встать.

До сих пор пуская слёзы, я подошёл и помог маме встать. Она опёрлась обеими руками на стол, а затем медленно села на табурет. Схватилась руками за голову и стала плакать. Мы с сестрёнкой обняли маму. Она покрепче нас к себе прижала и начала, рыдая, повторять:

– Я устала… Я устала… Я устала…

Запаха газа уже и след простыл. Она успела только-только открыть конфорки, как Андрей ей помешал.

В квартире появился сквозняк. И Андрей стал закрывать всё окна. Мама ослабляет руки и замыкается в себе. Мы со Светой оставили маму побыть наедине с собой, и пошли мы в зал посмотреть чего по телевизору. Да и самим успокоиться. Андрей же ещё раз всё проверил, после чего надел шорты и лёг на пол смотреть вместе с нами «Том и Джерри». Сестрёнка, видя папу на полу, подползла к нему с деревянными игрушками и давай перед самым носом собирать домик. Игриво улыбаясь, Андрей начал ей помогать. И спустя минут десять я услышал шорох из кухни. Встал с дивана и медленно пошёл туда. Смотрю: мама стоит на табурете и что-то с верхнего шкафчика пытается достать. Я маму спрашиваю:

– Мам, что делаешь?

Ничего не отвечая, берёт оттуда блестящий шампур для шашлыков и слезает. Затем, взглянув на меня, улыбаясь, говорит:

– Я всё исправлю…

Прячет шампур за спину и пошла в комнату. Я от ужаса:

– Мама!

Она меня и не слышит. Я за ней. И всё так медленно стало происходить. Будто время остановилось. В зале на полу лежит Андрей, собирает с дочей домик из деревянных кубиков. Мама осторожно подошла к нему. А я остановился в дверном проёме и стал наблюдать. Маму замечает сестрёнка и улыбается.

– Мама!

Смотрит на неё. Андрей же, будто не замечая происходящего, продолжает собирать домик. Тут мама выгибает руку с шампуром. Обхватывает его двумя руками, размахивается. Я начинаю осознавать происходящее. Во мне моментально зарождаются страх и ужас. Всё это происходит на моих и сестрёнкиных глазах. Мама зверски втыкает шампур в спину лежащему Андрею. Света встаёт на ноги и начинает звонко, истерически кричать:

– А-а-а-а… Ма-ама-а…

Я от увиденного одеревенел. Андрей сделал глубокий захлёбывающийся выдох:

– А-а-э-э…

Повернулся на бок, поджал колени и начал руками упираться в пол. Приподнял голову и со слезами маме сказал:

– Настя, мне больно…

А я смотрю: у него из груди торчит наконечник шампура и, стекая, капает на пол алая кровь. И тут я прихожу в себя от истерического крика сестрёнки. Я кинулся к ней, беру её за руку, а затем и к стоящей маме, тоже её хватаю – и бегом из квартиры. Ужас! Дверь закрыта. Мы стали искать ключи на вешалке. Андрей за это время встал на ноги и пошёл к нам. О-о-о боже, с ноги на ногу, насквозь проткнутый шампуром, он приближается. Света, глядя на своего отца, опять же начала истерически кричать. Ключи нашлись! Мама трясущими руками открывает дверь, и быстро мы выбегаем на площадку. Я со Светой на улицу, но мама нас остановила, сказав:

– Ключи! Я ключи оставила…

Упирается в дверь и начинает её держать. Мы со Светой стали маме помогать. Тут мощный удар в дверь, нас откинуло. Быстро к ней же опять – и держать. Слышим:

– А-а-а-а… Баба Римма… А-а-а-а-а-а…

И настала тишина. Стоим с минуту, две… Мама:

– Всё, сдох…

Бац… Бой стёкол. Мама приоткрывает медленно дверь, а затем начала входить. Мы в страхе и ужасе. Света маме:

– Ма-ама-а…

А она ей со звериной мордой как ответит:

– Су-ука, заткни-и-ись!

Света поднесла ладошки ко рту и замолчала. Только слёзы из глаз идут. Я сестрёнку приобнял, и вместе с мамой стали заходить в коридор. На полу сгустки крови, и вся левая стена ею измазана. По огромным каплям крови прошли на кухню. Стекло выбито, всюду мелкие стёкла, и весь подоконник в крови. Мама нам:

– Бегом на улицу!

Босиком с сестрёнкой выбегаем на улицу. Смотрим: Андрей идёт. Мы встали у подъезда на него смотреть. Проходящие мимо Андрея люди остолбеневают от увиденного. Света глядит на своего отца, плачет. Андрей, увидав нас, аж в лице изменился. Он шёл попрощаться с дочерью своей. Я Свету опять же приобнял. Приближаясь, Андрей понял, что нам страшно, и, чтобы не спугнуть нас, остановился. Люди стали собираться, даже проезжающие мимо машины останавливались, чтобы посмотреть. Андрею становится всё хуже. Он медленно садится на корточки. Посмотрел на торчащий шампур из груди, а затем и всех людей начал осматривать вокруг. Будто ищет кого. Света не выдерживает и, плача, крикнула отца:

– Папа!

Андрей обернулся и увидел дочь. Нет сил сказать, и шёпотом со слезами на глазах произнёс:

– Доченька моя…

И он успокоился. Затем медленно начал ложиться на асфальт, вытягивая руки перед собой. Слышна сирена. Где-то там едет скорая. Андрей пытался ещё раз взглянуть на доченьку, но так и не смог. Лежит, бедненький, в луже крови, насквозь проткнутый шашлычным шампуром, во дворе дома. Подъехала скорая, минуты через две под сирену папу моей сестрёнки повезли в больницу. Проводя взглядом скорую, посмотрел на Свету, она на меня и говорит:

– Мама па-апу-у уби-ила-а-а…

Я отвечаю:

– Мама сошла с ума.

Света заплакала.

– Стё-ё-ёпа-а-а…

Я Свету обнимаю двумя руками и говорю тихо:

– Сестрёнка, я не дам тебя в обиду… Я всегда буду рядом…

Мы крепко друг друга обняли и стоим с закрытыми глазами со слезами на лицах…