Один

– А вам бывает одиноко?

– Нет. Я же никогда не бываю один.

– Но как же так?

– Поверь мне, это возможно. И ты никогда не был одинок, веришь ли ты мне или нет?

– Не очень-то.

– А вспомни-ка, ты когда-нибудь оставался без неба или без своей детской фантазии?

– Кажется, что нет.

– Если не оставался, то поздравляю тебя: ты никогда не одинок. И никто не одинок.

– Но…

– Вот если небо упадет или фантазия исчезнет, тогда, может, и станут все одинокими. А пока…

Человек подернул плечами и, развернувшись, зашагал по аллее тополей, утопающих в белоснежном пуху. Зажигалка в кармане приятельски дрогнула.

«Ну и чудак! – подумал Коля. – А ведь взрослый, почти старый, а чудак. И вроде неглупый»

Чудак скрылся за холмом, унося с собой одному ему известные тайны.

Коля пообещал себе снова отыскать его завтра и разузнать побольше. Губы Коли сложились в улыбку в предвкушении завтрашнего дня.

Два

– Да, так и сказал: «Никто не одинок, пока есть небо».

– Ой, чудной-чудной!

– А знаешь, Верка, во что он был одет?

– М?

– На голове помятая панама, в широченной рубахе с цветами и в потертых брюках – и все.

– А обувь? Неужто босой?

– Именно босой. Босой и счастливый.

– Ну так что? Ты со мной?

Облачко пыли пролетело по садовой дорожке, и Коля поморщился.

– Не знаю, мои родители не обрадуются, если узнают, с кем ты ведешь меня знакомить. Знаешь же, как его называют люди?

– Знаю: «Ветродуй». И что с того. Разве веселее тебе каждый день сидеть в саду и рассматривать цветы?

– Но они красивые и пахнут приятно…

– Да или нет!?

– Я очень хочу увидеть его, но боюсь родителей.

– Да кому какое дело!?

– Ладно, ладно. Только не кричи. Я пойду с тобой. Только чтоб никто не узнал.

– Значит завтра до обеда?

– Значит…

Разговор проходил в саду. Ветер трепал поля Вериной шляпы, которую она взяла из маминого шкафа, и поднимал облачка пыли на садовых дорожках.

Три

«С. А. Ветров – 8-932-76 – недействителен» – гласила потрепанная телефонная книга, лежащая на тумбе в гостиной, где любил после обеда дремать Колин отец.

«Позвонить ему не получится, придется искать у озера»

Коля очень гордился и радовался, что нашел настоящий артефакт, настоящую тайну. Что скрывал этот С. А. Ветров, известный, как «Ветродуй» – никто не знал.

С Колей он разговаривал загадками и уж больно заумно. Но приходилось терпеть его – Коля был одним из немногих с кем заговорил Ветров.

Ветров был неизвестным рудиментом ушедшей, а, возможно, несуществующей эпохи. Откуда он, где родился, кто его родители, есть ли у него родственники, дети? Никто не знал.

Мама Коли говорила, что Семен Александрович Ветров раньше работал учителем географии, но его уволили. Директор узнал, что дети на уроках вместо того, чтобы изучать ЭГП Армении, сочиняют стихи и рассказы и дают имена облакам, пролетающим за окном. Подобное святотатство в стенах школы было недопустимо, и Ветров оказался без работы.

Но это событие совсем не огорчило и не изменило бывшего географа. Он стал чаще гулять, смотреть на небо и ловить пескарей и карасей в озере. Он сидел в соломенной шляпе или панаме на берегу зеленоватого озера и рассказывал небылицы детям, сидевшим вокруг. Жил Ветров тоже у озера в старой избушке на два окошка. Никто никогда не был у него дома.

С тех пор, как его уволили прошло не меньше десяти лет, а он все тот же. Чуть поседел и согнулся в спине, но все такой же нереальный и чудаковатый. Только дети выросли и позабыли его, может быть, поэтому он казался в последние пару лет уставшим и скучающим, и разговоры его стали еще страннее и запутаннее.

Взрослые же считали его сумасшедшим или просто дураком. Но он никому не мешал и старался не показываться лишний раз на глаза, поэтому его терпели. Рассказывали про него всякое, что мол он жену убил или в тюрьме отсидел. Даже пьяницы, собиравшиеся каждый день у пивного ларька, называли Ветрова «конченным человеком».

Вот с таким чудом познакомился Коля. Настоящий клад. Оставалось лишь подобрать ключ к загадочному ларчику.

Четыре

Был вторник – самый неприметный день. Взрослые ушли на работу, оставив детей досыпать свой десятичасовой летний сон. Но Коля и Вера уже не спали, а только притворялись. И как только захлопнулась двери их квартир, они соскочили с постелей.

«Встреча в 10 у горки» – сообщала записка в руках Веры.

День был теплым, по небу плыли облака, бросая на землю тень и погружая весь мир в знойную синеву.

– Девять пятьдесят девять. Точь-в-точь.

– А ты сомневался?

– Я все думал, что ты проспишь. Уже хотел пойти один.

– Да ну тебя! Лучше скажи, где нам его искать?

– У озера, где же еще!

– Мне кажется, у старого пирса. Рядом с “Тремя тополями”

– Возможно.

Идти было недалеко, а молодые ноги совсем не чувствовали усталости. Солнце еще не закатилось в зенит, когда дети уже были на месте.

Три могучих тополя тянулись толстыми стволами, изрезанными впадинами и расщелинами, к небу. А сквозь темную зелень листвы просвечивала сверкающая рябь воды.

– Да не верю я!

– А я говорю, что совсем не ест, ни крошки!

– А зачем же он тогда рыбачит?

– Для удовольствия, известное дело.

– Как хочется тебя иногда ударить, для удовольствия!

– Тсс…

– Что!?

– Вон, смотри.

Опустив босые ноги в зеленоватую воду, сидел человек и держал в руках самодельную удочку из клена, обильно растущего вдоль берега.

– Он…

– Тсс…

Ветров дремал, его голова лежала на груди, а руки еле держали удочку. Казалось, что если клюнет рыба, то она утянет за собой удочку, а, может быть, и самого Ветрова – таким он казался худым и легким.

– Что это он? Спит?

– Ну не помер же!

– Ты не говорил, что он носит очки.

– Сам впервые вижу.

Очки Ветрова опасно качались на ушах, готовые в любой момент слететь с головы. Его соломенная шляпа съехала на затылок и чуть дрожала полями.

Вдруг вода дрогнула – натянулась леса, разрезав тихую гладь, и удочка наклонилась вниз. Но руки Ветрова уже держали удилище и мотали леску на скрипучую катушку.

Блестящий золотом карась показался из воды, Ветров мастерски подхватил его и вытащил крючок. Рыба билась на берегу в густой траве, ударяя хвостом о стебли рогоза.

Ветров закинул удочку. И снова стало спокойно и тихо. В кустах стрекотал единственный кузнечик, и где-то далеко играла музыка. Но вдруг уже не дремавший Ветров заговорил:

– Ну чего вы там стоите?

Дети испугались – они думали их не видно и не слышно.

– Идите да поговорите со мной, а то спать больно хочется.

Нехотя дети покинули свое убежище и подошли к Ветрову, но на почтительное расстояние. Он даже не посмотрел на них. Казалось, что он сейчас снова уснет.

Все молчали, и Вера начинала уже жалеть о своем согласии.

Наконец, Коля решил прервать молчание:

– Ну как? Ловится?

– Не очень.

– Отчего ж?

– Рыба сегодня занята, видно, некогда ей со мной играться.

– Да разве у рыбы дела есть?

– А как же. Просто мы о них не знаем. Быть может, сегодня рыбья свадьба или карасевая ярмарка.

– Вы опять шутите?

– Вовсе нет. Почему же рыбы не имеют права на отдых. Это право очень серьезное.

Ветров действительно не улыбался и был очень серьезен, будто разговор шел не о рыбьих праздниках.

– Но… Это же рыбы.

Коля заулыбался, подмигивая Вере, мол: «Вот я же говорил, что он сумасшедший».

Но Ветров не замечал или не хотел замечать Колиных насмешек и продолжал:

– А ты вот подумай: вдруг рыбы тоже думают, что люди только и делают, что сидят с удочками. Для рыб нет больше у человека функций. Так и рыбы для нас – еда и развлечение. Плавают и мрут бесцельно.

– Это ж что выходит, что рыбы и люди не отличаются, по-вашему?

– Отличаются, но не сильно. Они так же, как и мы хотят жить. Посмотри, как бьется тот несчастный карась в траве, как человек, которого бросили в воду. Все жить хотят. А, может, карась-то сильнее меня жить хочет?

Ветров вздохнул и впервые посмотрел на посетителей.

– Подруга?

Коля замялся от неожиданного вопроса, но Вера сама ответила:

– Да, Коля хотел познакомить меня с вами.

И Вера положила маленькую ручку в худую ладонь Ветрова.

– Будто я знаменитость… – проворчал Ветров.

– Своего рода…

Вера серьезно посмотрела на Ветрова.

– Так вы считаете меня, как и все, странным?

– Странным, но не сумасшедшим, – Вера произнесла это очень серьезно и даже немного нахмурилась.

Ветров ухмыльнулся.

Коля вновь захотел завладеть инициативой в разговоре:

– А почему вы сегодня в очках? Впервые вижу их у вас.

– Неужто вы не понимаете?

Коля помотал головой.

– Посмотрите на небо – там найдете все ответы.

Дети задрали головы, но кроме привычного сероватого неба и стайки облаков ничего не увидели.

Ветров тоже поднял голову, отчего его шея казалась еще более длинной и худой, а кадык остро выпирал.

– Очки я надеваю только в хорошую погоду, как сегодня. Я сижу здесь и смотрю на облака: на синие бока, плоские животы, пышные завитушки. С ними легко и не одиноко.

Коля еле сдержал смех. Вера же напротив сделалась серьезной и шикнула на друга.

– Я тоже в вашем возрасте не верил и не думал, что буду разговаривать и отдыхать с облаками. А вот теперь…

– Они и вправду красивые и… и спокойные.

– Да… Вот смотрю я на них и забываю невзгоды, я же такой маленький для них.

– Мне кажется, я вас понимаю.

Коля вопросительно посмотрел на подругу и снова улыбка засветилась на его лице.

Пять

Коля ожидал увидеть в доме Ветрова мумию жены бывшего географа, ну или хотя бы – глаза в банках.

Но это был обычный дом. Обычная изба, чуть осевшая углом, смотрящим на озеро. Две обычные комнаты, третья была закрыта, видимо, спальня, но Коля надеялся, найти в ней нечто необычайное, что можно потом рассказать, немного приукрасив, друзьям.

Коля до сих пор не понимал, как они так легко оказались здесь. В доме у того самого Ветрова!

А все получилось благодаря Вере и ее приятному голосу:

– Нам бы очень хотелось посмотреть, как вы живете.

И все. Одного предложения хватило, чтобы растопить сердце Ветрова. Одно предложение, и вот угрюмый географ молча ведет нас по берегу, поросшим рогозом, к своему дому.

«Либо Верка действительно увлеклась Ветровым, либо она хитра настолько, что даже я не могу поверить в это. Но одно верно: без нее я бы сюда не попал» – так размышлял Коля, пока они шли к перекошенной избе.

Они стояли на кухне, в отсветах зеленой занавески и разглядывали каждый уголок.

– Вот мои хоромы. Угадайте, что я делаю за этим столом?

– Едите?

– Нет, разделываю детей.

Коля замер и сделал шаг назад.

– Ем, конечно!

– Детей? – спросила Вера с улыбкой на веснушчатом лице.

Ветров тоже улыбнулся и ответил:

– Вы костлявы.

Хозяин стал возиться с вареной картошкой в кастрюле – она пригорела и никак не хотела отрываться от дна.

Вера указала Коле взглядом на кастрюлю, мол: «А ты говорил, что не ест, а если ест, то детей». Последнее Вера добавила от себя.

– А что у вас в той комнате?

– Сам угадаешь?

– Спальня?

– Алтарь жертвоприношений… Конечно, спальня! Я, как и вы, сплю и люблю порой понежиться в постели. Но у меня лишь одна просьба, пока вы мои гости, – не интересуйтесь этой комнатой. Ладушки?

– Хорошо.

– Но как вы?.. все… без работы, в общем.

Коля обвел рукой кухню.

– Туго, но терпимо. Летом огород кормит, а порой дачникам рыбу продаю. На кой черт им рыба, я не знаю, но лишь бы покупали. Мне же много-то не надо.

– И вам нескучно? – спросила Вера.

– Бывает и такое, особенно зимой, когда весь мир дремлет. Но человек и к такому привыкает. Главное не жалеть себя, и тогда легче живется – забываешься.

Из-под лавки выполз страшный, черный кот, весь измазанный печной сажей, и подошел к Ветрову – ласкаться.

– Я как кот!

– Усатый?

– Нет. Для животного неважно, что была вчера, и что несет завтра. Вчера похоже на сегодня, сегодня – на завтра. И посмотрите на этого балбеса. —Ветров указал ногой на ласкающегося кота. – Разве он несчастлив? Да он счастливее всех нас вместе взятых. Не помер сегодня и хорошо – вот уже и счастье.

Но Колю больше интересовал материальный вопрос и пищевод Ветрова, чем отвлечённые разговоры о счастье.

– Но не всю же рыбу вы продаете, что делаете с непроданной?

– Сушу, чем сейчас и займусь. А вы сидите тут. Можете пожевать картошку. Вижу по глазам, что не будете, поэтому за свой обед я могу быть спокоен. Я скоро.

Шесть

Коля подозвал задумавшуюся Веру.

– Смотри! Вся комната в них, даже потолок. Они повсюду!

Вера не хотелось делать этого, не хотелось обманывать добродушного географа. Но никто не в силах совладать с обостренным детским интересом.

И вот уже Вера смотрит в щелочку двери, ведущую в спальню.

Обычная кровать и простенькая тумбочка были окружены ими. Они свисали с потолка. Вились по стенам. И даже на полу лежали их снимки и рисунки.

Они – облака.

Лучи солнца заглядывали в мутное окошко, поджигая золотом пролетающую пыль и пыльцу от комнатных цветов. Облака светились на солнце. И казалось, что так выглядит уменьшенная копия резиденции бога. Вечный покой, безмятежность и легкость – все было в этой маленькой комнатке, в ней был весь Ветров, весь его мир. Ветров был тем самым богом, но миниатюрным.

Он действительно любил облака. И даже в самую пасмурную погоду они были всегда рядом. Он вырезал их из журналов, находил фотографии или же сам фотографировал, он рисовал их красками, гуашью, карандашами, кусочками кирпичей, гвоздями.

– Я же говорил – он сумасшедший, – сказал Коля, присвистнул и покрутил пальцем у виска. – И для чего все это? Дурак – одним словом.

Коля пожал плечами и заулыбался – будет хоть что рассказать друзьям во дворе, но облака лучше превратить в змей или же гарпий – так интереснее.

– Не называй его так…

– Что?

– Не называй его дураком. Он не сумасшедший.

– Ты сама себя слышишь? У него вся, вся комната облеплена облачками, он разговаривает с рыбой и небом.

– И что?!

– Да что ты так привязалась к нему? Обычный дурак. Лишний человек.

– Нет! Он нужный.

– Кому же он нужен?!

Вера уже хотела ответить: «Мне…» – но вдруг хлопнула входная дверь и они с Колей отпрыгнули от двери, но хмурый Ветров уже смотрел на них.

Семь

Коля и Вера шагали по полуденной улице, было пусто и душно. Вдалеке играла музыка – ДК веселит народ, только вот народу никого нет. Все сидят по домам и пьют лимонад. Гудят вентиляторы в магазинах.

– Некрасиво получилось.

– Эх…

– И что он так обиделся, просто комната, ну и что такого, что вся она в облаках.

Вера молчала – ей было очень горько думать, что она обидела Ветрова, доверившегося ей. И зачем? Глупый интерес.

– Может, надо завтра извиниться.

– Нет.

– Ты права, он даже слушать нас не станет. Ну и пусть, все равно он неинтересный! Все, что могли, мы узнали. Да что ты все молчишь!? Ну обидели дурачка, он уже завтра все забудет.

– Не забудет…

– Сам виноват, что оставил нас одних. На что он рассчитывал?

– Прекрати. Он доверял нам.

– Это уже его проблемы. Или он думал, что, рассказав нам глупые истории про рыбок и небо, мы станем ему друзьями?

– Он не забудет…

– Да ну тебя! Что он тебя укусил!? Один дойду до дома, прощай!

– Коля! – обронила Вера, в ее голосе звучала просьба.

Но фигура Коли удалялась, тая в жгучем мираже, парящем над асфальтом.

– Я никогда не забуду, как …

Восемь

…Как грустно он смотрел на меня. Он столько хотел рассказать, но все вышло, как в сказке про Синюю Бороду. Он даже не кричал, он просто попрощался с нами. Он исключил нас из своей жизни и закрыл ворота на засов. Сама виновата, я же поняла, сразу поняла, как увидела, что это слишком лично, и нельзя так заглядывать в личную жизнь другого человека. Но уже поздно. Но мне кажется. Кажется, что он запомнит меня. По крайней мере, я запомню его уж точно.

Ох, милый дедушка Ветров, прости меня и Колю.

Я никогда не буду одинока, ведь небо всегда будет со мной. Я буду знать, что у рыб есть дела поважнее рыбалки. Буду жить, как кот, не думая о вчерашнем и завтрашнем. И буду помнить его очки, которые он надевал только в хорошую погоду, чтобы смотреть на ползущие по небу облака. Я обещаю. Только прости меня.

Девять

Прошли годы, озеро по-немногу ссохлось, превратившись в грязную лужу

Десять

– Вера, там тебе посылка. Соседка принесла, объяснить не может, кто ей ее передал. Ступай – посмотри.

Вера приехала на выходные домой. Приехала из соседнего города – она студентка. Сегодня ее веснушки особенно ярко высыпали на лице – это было мило. Был июнь, до каникул оставался последний рывок.

В прихожей, на тумбочке лежала небольшая коробочка размером со школьный пенал. В ней было что-то легкое.

Вера взяла загадочную посылку и, сбежав по лестнице вниз, прошла в сад. Распускались цветы, и ветер гонял по дорожкам облачка пыли. В тени старой яблони была устроена качелька, на которой в детстве любила сидеть Верочка. Все было, как в детстве только ноги упирались в землю, а не беззаботно болтались. Рядом тянулся забор, через который перелазил друг детства – Коля. Однажды Коля перелез через этот самый забор и сел рядом. В тот день он приглашал Веру на поиски Ветрова – местного чудака. И Вера согласилась.

Где же теперь Коля? Может, у него уже есть семья? А где Ветров, бывший географ. Одно время он был идеалом Веры, и она будто любила его. Забавно это все по прошествии десяти лет.

Вдруг Вера вспомнила про коробочку. Коробочка была самодельной. Верхняя крышка выдвигалась очень легко и приятно, хотя дерево было старым. Внутри лежало очень много ваты – некто позаботился о сохранности подарка.

Вере почему-то захотелось продлить мгновение неизвестности, и она еще раз оглянула летний сад и любимые вишни, растущие вдоль тропинки.

Из-за толстого слоя ваты вдруг что-то сверкнуло на солнце, показалось стекло, в котором отражались молодые листы яблони и веснушки Веры. Показалось второе стеклышко и носовая подушечка. «Очки?» – пронеслось в голове. Действительно, в коробке лежали старые, перекошенные очки, дужка была перевязана изолентой. А на самом дне коробочки лежал маленький клочок бумаги, на котором мелким почерком было написано:

«Не забыл.

Это не простые очки, в них я видел самое красивое, что создано природой. Будь умницей и надевай их только в хорошую погоду.

С.А. Ветров.»

Облако пыли поднялось высоко над тропинкой и растаяло в горячем воздухе, как растаял три месяца назад загадочный и непонятый С.А. Ветров – бывший учитель географии, который если и любил, что-то больше облаков, то – только жизнь.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.