# Хранитель Времени и Эмилар

Екатерина Анатольевна Ильина

Кир вызвался найти источник бессмертия – человека-птицу – и доставить его на свою планету. В ходе выполнения задания герою предстоит искать ответы на вопросы о жизни и смерти и неоднократно делать сложные нравственные выборы.

Благодарю Ангелину Шестакову (Gella Shestakova) за очень красивую обложку для моей книги.


Хранитель Времени… он кто?

Он – просто наблюдатель.

Он не волшебник, не герой,

Он не миров создатель.


Переплетая нитью в нить

Канву больших событий,

Ему не чуждо полюбить,

Не совершив открытий…


Он много знает наперёд.

Не всё, конечно, знает.

Он понимает, что живёт.

Зачем? – не понимает.


Ведь Время даже без него

Не сможет никогда остановиться.

Оно везде, оно вольно.

Лишь Смерть одна ему царица…

Екатерина Ильина

## Пролог

По лунной морской дорожке медленно плыла лодка. В ней, спрятав своё лицо под капюшон плаща, сидел человек. Он сонно грёб, то и дело отставляя весло в сторону.

Один раз он поднялся в лодке во весь рост, с минуту напряженно всматривался в противоположный берег. И, кажется, разглядев что-то, ускорился.

Через некоторое время человек сошёл на песок и приблизился к распростёртому на нём неподвижному телу. Нагнулся над ним, осторожно перевернул. В лунном свете блеснули длинные светлые волосы мёртвой.

– Утопленница, – печально заключил лодочник.

Он ушёл в город искать людей, готовых опознавать тело девушки.


***


В ночи был слышен только мягкий шум волн. Живая стихия осторожно поглаживала мёртвое тело, словно бы жалела его.

После очередного прилива капли морской воды, оставленные на ступнях утопленницы, приобрели оранжевый оттенок и впитались в кожу. С каждым новым прикосновением волн по телу девушки – от ног к голове – постепенно растекался оранжевый свет. Когда засветились лицо и волосы, она широко открыла глаза и резко схватила ртом воздух. Её вдохи были резкими и похожими на всхлипы. На висках выступил обильный пот. Не было сил пошевелиться. Глаза с оранжевой радужкой неподвижно смотрели в ночное небо.

Вскоре изо рта утопленницы вместе с каждым выдохом стал идти тонкий оранжевый дым. Чем дольше струился дым, тем тусклее становилось свечение вокруг её тела. Жизнь снова покидала девушку. Дар моря не удалось удержать.

Клубы оранжевого дыма застывали в воздухе, постепенно приобретая очертания птицы. Сначала зыбкие, полупрозрачные. Затем всё более отчётливые и живые.

Над морем взмыла ярко-рыжая птица. Перья птицы горели и колыхались на ветру, словно язычки пламени. Свет от перьев птицы освещал окрестности. Казалось, что над морем летит живой костёр. Птица хотела домой, к родным людям.

## Глава 1. Кир


Я очутился на крыше горящего дома. На улице была ночь. Из окна подо мной валил чёрный дым. Внизу, на земле, шумела толпа испуганных людей.

Не так я представлял себе первые минуты пребывания в другой реальности – на планете Фаруна. Только что я находился в одном из залов научно-исследовательского центра Дарании и слушал последние наставления других Хранителей Времени, а сейчас я уже… горю, можно сказать.

Хранители – это даранцы, от рождения обладающие способностью влиять на течение Времени и перемещаться в разные отрезки Прошлого. Даранцы одержимы идеей контроля над Временем и над своими жизнями. Нам нужно Бессмертие. И, кажется, мы нашли способ его обрести.

Я прошёл длительный отбор среди кандидатов на выполнение миссии. Я здоровый, у меня молниеносное мышление и холодная душа. Я должен в течение суток найти и похитить Эмилара, передав его в руки учёных Дарании для исследований. Мне известно, что Эмилар – это человек-птица, мятежная душа в мёртвом теле. Хранители Времени нашли точное место и точное время в прошлом Фаруны, в которых я точно должен встретить Эмилара. Моя задача – действовать чётко и быстро. Только Хранитель Времени способен поймать Бессмертие, приручить его.

Я до сих пор выгляжу как мальчишка. Но внешность Хранителя Времени всегда обманчива. По рассказам матери, как только я родился, во мне сразу выявили способности к перемещению во Времени и возможному изменению существующей реальности. Меня поместили в специальную лабораторию и погрузили в искусственный сон. В младенчестве сознание человека весьма слабое: мои способности запросто могли улетучиться. Этого никак нельзя было допустить. Находясь в искусственном сне, я не рос. Видимо, по этой причине моё тело… так молодо сейчас.

Через полгода меня разбудили. С этого момента моя жизнь была почти обычной, если не учитывать регулярного наблюдения за мной со стороны взрослых Хранителей и изучения мою технических и этических правил управления Временем.

Если огненная птица где-то рядом, то, вероятнее всего, именно она подожгла дом. А если она подожгла дом, значит, может находиться внутри него. Или же нет? Ладно. Допустим, птица находится в доме. Как мне попасть в дом и выйти оттуда невредимым, если я состою из плоти? Для начала я решил на расстоянии оценить степень возгорания.

Фарунцы живут в многоярусных домах, разбитых на ячейки. В ячейках помещаются отдельные семьи. Дом, на котором я стоял, был относительно невысок. С моими «липкими» подошвами можно легко спрыгнуть. Во время падения (если прыгать ногами вперёд) на таких подошвах активируется особое магнитное поле. Вследствие чего объекту, на котором надеты ботинки, удаётся преодолеть земное притяжение и на мгновение зависнуть над землей. После этого падение происходит более мягко. Подошвы буквально «прилипают» к поверхности, зафиксировав объекта в вертикальном положении. В Дарании оное приспособление называют «обувью безопасности». Не будь подо мной уйма народу, я бы давно спрыгнул с крыши на землю («липкая» подошва не срабатывает в людном месте).

Я внимательно огляделся вокруг. Взглядом наткнулся на здание напротив меня. К счастью, тоже невысокое. Крыша на нём была более удобной для прыжка – плоская, ровная. Мой план был таков: разбежаться (насколько это возможно на крыше), свободно пролетев примерно половину пути, а потом остановиться в воздухе (для этого нужно только потянуть Нить Времени, которую я увидел между двумя домами), ещё раз разбежаться, оказаться на соседней крыше и уже оттуда спокойно оценить пожар и определить возможное местонахождение Эмилара.

Всё было идеально (по крайней мере, теоретически). Я, не оставляя себе ни секунды на размышление, стремительно понёсся к противоположному краю крыши.


***


Внезапно сквозь шум толпы я расслышал тихий детский плач… В этот самый момент я как раз подпрыгнул в воздух… Разумеется, от неожиданности весь мой настрой сбился – и я полетел вниз. Тоже вскрикнул, к сожалению, хотя тренировался не проявлять эмоции в сложных ситуациях.

Я успел протянуть руку по направлению к Нити Времени. От моих пальцев пошли тонкие синие лучи. Они устремились вперёд, удлиняясь до тех пор, пока не подцепили спасительную Нить. Я потянул её к себе… и мир вокруг меня замер.

Пока я лез вверх по Нити Времени, перед моими глазами были разные ярусы горящего дома. Я наконец оказался напротив очага пожара – окна под самой крышей. Густой дым, идущий из оконного проёма, естественно, замер, но не позволял разглядеть, что происходит в помещении… хотя детский плач мог исходить только оттуда.

Я посмотрел вниз на толпу людей. Кто-то бежал по направлению к горящему дому с деревянной лестницей в руках. Кто-то тащил в руках вёдра с водой. Успеют ли спасти ребёнка? Похоже, он один в горящем здании. Надышится дымом. А сколько времени уже длился пожар до моего появления, я не знал. Я понимал, что изменю будущее… но мне было жаль ребёнка. Я всегда с трепетом относился к детям. Возможно, дети – единственные существа, к которым я способен испытывать сочувствие. К тому же ребёнок может оказаться искомым Эмиларом: абсолютно точной половой и возрастной характеристики Эмилара неизвестно.

Я достал из внутреннего кармана куртки кислородную липучку. Раскрыл маленький футляр и прижал его к своему нёбу. Прозрачная липкая субстанция плотно зафиксировалась во рту – в горло потекла струя кислорода. Его хватит на ближайший час. Нужно будет вытащить ребёнка с включённым Временем. Переносить неподвижных людей при замершем Времени я способен только в том случае, если они доверились мне, а с этим ребёнком мы даже незнакомы.

Удерживая одной рукой Нить Времени и растянув её, я просунул ноги в оконный проём. Почувствовав притяжение земли, магнитные ботинки мгновенно сработали: я резко слетел внутрь помещения, притянутый ими к полу. Я перестал дышать носом, параллельно плотно сжав губы (теперь воздух поступал ко мне в лёгкие через липучку) и отпустил Нить: включил течение Времени.

В помещении горела постель. Огонь уже сбежал с неё на деревянный пол. В углу комнаты сидел мальчик лет четырёх и плакал от страха.

– Малыш, как ты? – спросил я на фарунском языке, рывком опустившись на колени напротив мальчика. – Не бойся. Я пришёл тебя спасти.

Мальчик перестал плакать, но не произнёс ни слова. Я понял, что он уже с трудом дышит, и заторопился. Я достал из кармана запасную кислородную липучку и попросил мальчика открыть рот. Быстро закрепив изделие у него на нёбе (липучка была рассчитана на взрослого человека, поэтому от неё в процессе пришлось оторвать значительный кусок), я объяснил ребёнку, что пока липучка у него во рту, ему не нужно вдыхать воздух извне. От прилива кислорода щёки мальчишки порозовели. Я подбежал к окну и плотно закрыл его створки. Выведя ребёнка на лестницу, я также плотно закрыл дверь комнаты, чтобы огонь не подпитывался воздухом и быстрее погас. Затем я подхватил мальчика на руки, закрыл глаза и мысленно призвал Хранителей с просьбой перенести нас в Даранию.

## Глава 2. Элина


Я очнулась, лёжа на песке. Мне кажется, я спала. На тёмном небе горели звёзды. Приятно шелестело море. Во рту ощущался вкус морской воды. Голова очень болела, а тело захватило онемение. Наверное, у меня в волосах куча песка. С чего вдруг мне вздумалось спать у моря? Я решительно не помнила вчерашний день. Перевернувшись на бок, я попробовала сесть.

Внезапно я услышала за спиной крик:

– Она жива!

Позади меня стояли две человеческие фигуры. В темноте невозможно было рассмотреть их лиц.

– И зачем ты меня взбаламутил? Ты что, не видел, что девушка спит? – сердито обратился один человек к другому.

– Мне показалось, это утопленница, которую море выбросило на берег, – смущенно ответил другой.

– Я утопленница? – переспросила я у них слабым голосом.

– Мы не знаем, – отозвался один из незнакомцев. – Ты сюда из города пришла?

– Возможно, – неуверенно сказала я, силясь встать на ноги. – Я что-то ослабла. Проводите меня, пожалуйста. Я живу недалеко.

Через несколько минут в сопровождении этих мужчин я подошла к своему дому… и увидела, что вокруг него собрался народ, а его верхний ярус охвачен пламенем. Внезапно я вспомнила о своей семье:

– В доме мой брат! – воскликнула я. – Почему дом горит?! Где мой брат?!

В душе всё похолодело. Я решила побежать к дому, но не смогла. Сил не было. Я даже пришла сюда только под руку с одним из мужчин. Какое там бежать…

– Мы поднимались наверх, там твоего брата не оказалось, – откликнулся кто-то из соседей по дому. – Может, он убежал?

Моя ослабшая душа с трудом вспоминала недавние события. Родители уехали на заработки в столицу, мне велели ухаживать за братом, вечером я уложила брата спать, а сама пошла к морю… а теперь и дом сгорел, и брат сгорел тоже… Или Верну удалось спастись? Что произошло? Где мне теперь жить? Где искать брата? Мир перед моими глазами поплыл.

## Глава 3. Кир


Один из исследователей поднёс ко лбу испуганного мальчика шарообразный прибор, который должен был молниеносно дать полную информацию об особенностях организма ребёнка. Затем учёные удались, чтобы анализировать полученные данные.

Малыш, несколько минут назад слепо мне доверившийся, теперь явно боялся меня. Он растерянно осматривался вокруг, а когда я попробовал взять его за руку, отбежал от меня в другой конец зала.

– Хочешь фруктовый сок или что-нибудь сладкое? – осторожно спросил я по-фарунски, медленно двигаясь по направлению к ребёнку. В научном центре было организовано питание для сотрудников.

– Нет, – тихо ответил мальчик, не приближаясь ко мне. – Где я?

– Я пока не могу тебе этого сказать, – вздохнул я. – Подойди, пожалуйста: я достану липкую штуку из твоего рта. Она больше не нужна.

– Нет, я не подойду к тебе! – С этими словами мальчик зажмурился и заткнул уши.

– Хорошо. – Я рассудил, что давить на него не стоит. – Скоро липкая штука перестанет выделять воздух и её придётся снять. Она несъедобная. Поэтому вытащи её сам пальцами, когда почувствуешь, что от неё больше не исходит воздух или ещё исходит, но уже недостаточно для тебя.

Ребёнок молчал и не двигался с места. В этот момент к нам из смежного помещения вышел один из Хранителей Времени – тоже участник эксперимента по поимке и исследованию бессметного человека.

– Кир, это не Эмилар. Это обычный мальчик, – известил Хранитель. Его глаза смотрели на меня холодно и строго. – Почему ты принёс нам этого ребёнка? Ты же должен был почувствовать Эмилара! У Эмилара сильное энергетическое поле, мимо него невозможно пройти.

– Я предположил, что это Эмилар, потому что ребёнок находился в горящей комнате, – честно ответил я. Поняв по нашим взглядам и жестам, что речь идёт о нём, мальчик спрятался у меня за спиной.

– Предположил?! – закричал Хранитель. – А ты помнишь, что время твоего пребывания на Фаруне строго ограничено и, следовательно, нельзя терять ни минуты? Портал не вечный. Дольше суток мы не сможем его удерживать. Если ты продолжишь «предполагать», ты не найдёшь Эмилара. Нужно чёткое понимание того, кто перед тобой.

– Я не увидел Эмилара в той точке, в которой вы меня оставили, – говорил я, только чтобы защитить себя, но понимая, что мои слова не служат мне оправданием.

Хранитель шумно выдохнул и задумался. Затем тоном приказа произнёс:

– Кир, если ты не справляешься в одиночку, мы отправим вместе с тобой помощника. Наша операция контролируется и финансируется Высшим Правлением. Ошибка будет стоить нам слишком дорого.

Его слова прозвучали для меня как оскорбление. Но я не мог объяснить, что мне, в первую очередь, стало жалко мальчика, который мог умереть от отравления дымом. За потакание своим чувствам меня точно отстранят от участия в операции.

– Нет, я справлюсь самостоятельно, – тихо возразил я. Наши взгляды встретились. Прошло несколько секунд молчания. Хранитель прервал его первым:

– Ты помнишь о том, что за провал операции будешь отвечать по всей строгости законов?

– Да. – Мой голос по-прежнему звучал тихо и твёрдо. Я старался не выдать своего волнения. Возможно, более разумным было бы не взваливать на себя столько ответственности, но задетая гордость не позволила принять помощь.

Доставленный мной мальчик внимательно слушал разговор из-за моей спины, хотя, кроме слова «Эмилар», наверняка ничего не понимал. Я развернулся к нему и опустился на корточки.

– Как тебя зовут?

– Верн.

– Верн, сейчас я доставлю тебя домой. Мы найдём твоих родственников. Скажи, пожалуйста, Верн, почему загорелся твой дом? – напоследок спросил я.

– В окно влетела оранжевая птица и села на постель моей сестры.

– Как давно это произошло?

– Это произошло сегодня, когда я спал. Постель загорелась. Птица улетела.

Я попросил у сотрудников научного центра свежие кислородные липучки: надел их на себя и на ребёнка. Велел мальчику вновь не дышать, когда он окажется в знакомом доме. Я знал, что Верн запомнит своё перемещение во Времени. Те люди, которые доверялись мне и проникались ко мне симпатией, становились моими сопутниками. Память о произошедшем у них невозможно было стереть. Я надеялся, что рассказам ребёнка никто всерьёз не поверит, хотя фарунцы обожествляли огонь и воду, а, стало быть, допускали существование различных чудес.

## Глава 4. Элина


Я пришла в себя после обморока. Я лежала на траве неподалёку от своего дома. Под голову мне кто-то заботливо подложил что-то мягкое. Я вспомнила про свою попытку самоубийства и про пропавшего брата. Мне очень захотелось рыдать, но вместо этого я только хранила молчание.

Внутри меня находилось сразу много чувств. Казалось, они вот-вот вырвутся неудержимым потоком, как гной, как пламя, что грудная клетка треснет или сердце остановится. Сильно хотелось с кем-то говорить. Говорить о своей боли, которую я сама до конца не могла истолковать.

Было очень грустно оттого, что моя жизнь продолжается. Я устала от самой себя. Да ещё и эти страшные события! Я до сих пор на грани между жизнью и смертью. Мне шестнадцать лет, но я думаю, что пережила очень много, слишком много. Не снаружи, а внутри. Моё сознание воспалено, воспламенено. Если бы кто-то мог меня потушить! Я не могу справиться с потоком пугающих мыслей. Горячим потоком.

Если бы я могла хоть кому-то из людей рассказать обо всём, что меня мучит – о тревожных навязчивых мыслях, об оголённом, воспалённом сознании, – и меня выслушали бы без осуждения, мне бы стало намного легче. Но все, кому я говорила об огне, который сжигает меня изнутри, пугались того, что я говорю, отмахивались от моих слов, считали мои мысли странными, не заслуживающими внимания. И, в целом, я не помню, чтобы у меня когда-либо были друзья…

Я невзаимно влюблена. Я чуть не умерла. Мой дом сгорел. Я потеряла брата. Я не знаю, что мне думать. Я уже обежала весь город в поисках Верна. Расспрашивала людей. Они вздрагивали при виде меня (должно быть, я грязная и растрёпанная). Это худшая ночь в моей жизни. Самое ужасное в том, что я не понимаю, что со мной происходит. Внутри меня разливается горячий поток. Он даёт много сил (странно, что я так резво бегаю, несмотря на бессонную ночь) и одновременно мучает. Может, я сошла с ума, пережив близость смерти? Вся эта ночь – сплошная смерть…

Когда я вернулась на место пожара, уже высоко и ярко светило солнце. Верхний ярус дома, в котором жили я, брат и мои родители, был чёрным, выжженным. Вокруг – ни души. Люди погасили огонь и ушли на свою дневную работу. Я тоже работала днём, но сегодня мне было совсем не до работы. Я не знала, что мне делать. Горевать ли по умершему брату или продолжать его искать?

Ещё какое-то время бесцельно побродив вокруг дома, я решила вернуться к морю. Море успокаивало меня в тяжёлые минуты жизни. Я в последний раз обернулась на дом… и застыла на месте. На моих глазах входная дверь дома медленно открылась: из неё вышел молодой человек. Тёмно-русые волосы, разбросанные по макушке в хаотическом беспорядке, внимательные, чуть сощуренные карие глаза, плотно сжатые губы. Весь его облик сиюминутно напомнил мне зверя, осматривающего окрестности в поисках жертвы. Наши взгляды встретились. Холод его глаз проник мне под кожу. Но более всего напугало меня зрелище того, как он вёл за руку… моего брата.

Теперь я однозначно убедилась в помутнении своего рассудка. Невозможно, чтобы из дома, ещё ночью яростно горевшего, утром, как ни в чём не бывало, выходили совершенно живые и совершенно здоровые люди. Мне только мерещится всё это…

Парень между тем приблизился ко мне. Звериные глаза не отрывались от моих глаз. Он смотрел на меня слишком пристально и оценивающе: таким взглядом обычно рассматривают вещи. От испуга я не смогла ничего вымолвить. Забыла даже как дышать.

Меня вывел из оцепенения голосок Верна:

– Это моя сестра – Элина.

## Глава 5. Кир


Благодаря внутреннему зрению и сосредоточенному вчувствованию в окружающее пространство я заметил присутствие Эмилара поблизости от меня, как только вновь оказался на лестнице фарунского дома.

Войти в состояние усиленной энергетической отзывчивости с самого начала выполнения задания мне помешал пожар. Я не ожидал, что мои приключения начнутся столь «горячо». Размышления о том, как поступить в сложившейся ситуации, не позволяли сильно чувствовать. Да и сильно чувствовать на тот момент было опасно для жизни. Надо было думать и действовать, а не чувствовать. Но удивительно – мою рациональную броню всё равно удалось сломать: я не смог справиться с желанием помочь ребёнку. Я вмешался в жизнь на планете Фаруна. Неизвестно, как этот выживший малыш повлияет на судьбу своего государства и всего мира. Но я почему-то не испытывал вину за свой поступок. Я твёрдо был уверен в том, что поступил правильно.

Усиленное энергетическое вчувствование давалось мне нелегко ещё на этапе обучения этой психомагической технике. По воспитанию я человек очень рациональный, логичный. Чувства у меня, конечно же, присутствуют, но их доля в моём сознании и бессознательном не настолько велика для того, чтобы остро ощущать жизнь других существ вокруг меня. Ради осуществления великой миссии необходимо было временно входить в состояние эмпатии. И я научился отодвигать свой ум на задний план и произвольно усиливать спектр чувств, ощущений, прибавляя к ним сверхъестественные компоненты с помощью специальных заклинаний. В состоянии усиленного вчувствования я воспринимал себя совершенно беззащитным, словно бы находился на холоде без одежды и даже без кожи. Очень неприятно. Зато в данном состоянии я видел то, что недоступно обычному восприятию: чувства окружающих живых существ были заметны мне в виде разноцветных образов даже на значительном расстоянии. Усиленная отзывчивость очень энергозатратна для души, поэтому находиться в ней рекомендуют только несколько минут. Но для выполнения задания этого времени вполне хватало.

Я почувствовал, как ко мне в сознание ворвались чьи-то тревога и уныние. Я явственно услышал у себя в голове тихий женский голос, полный отчаяния: «Может, я сошла с ума, пережив близость смерти? Вся эта ночь – сплошная смерть…». Я ощутил резкую слабость во всём теле. Сначала испугался, но быстро сообразил, что эта слабость, скорее всего, принадлежит не мне, а тому человеку, чьи мысли и чувства оказались мной восприняты. Я был выносливым и даже то время, пока я бегал по крыше горящего дома, а потом спасал мальчишку, не могло меня настолько утомить. Я сосредоточился на женском голосе и ощущении слабости, пытаясь проникнуть в них глубже, изучить их подробнее, прочувствовать ярче.

Это было сложно, поскольку Верн дёргал мою руку, порываясь бежать на улицу. Параллельно при усилении эмпатии у меня сильно заболела голова. Это моё напряжение или боль другого человека? Где заканчиваюсь я и начинается другой человек? Непонятно. Именно неопределённость раздражала меня, когда я прибывал душевно обнажённым. На моей душе кто-то рисовал свой узор, но не так просто было отделить этот рисунок от самого себя и рассмотреть критично. «Где ты сейчас находишься?» – мысленно обратился я к чужому голосу внутри себя.

– Ну чего мы стоим? – вопрошал рядом со мной мальчик.

– Если хочешь, спускайся вниз сам, – отмахнулся я от него.

Разумеется, женский голос не мог ничего ответить мне, поскольку искомый человек не способен слышать чужие мысли. Я задал вопрос в надежде, что он направит мою эмпатию к месту пребывания Эмилара. Сосредоточившись, я услышал другие женские мысли: «Я не знаю, что мне делать. Горевать ли по умершему брату или продолжать его искать?» Почувствовав новый виток чужого отчаяния, я большим усилием воли вытянул себя из состояния эмпатии и задумался: если я слышу голос Эмилара, значит, вероятно, Эмилар находится поблизости. Если я пойду вперёд и голос во мне не утихнет, значит, это правда.

Я подхватил на руки Верна и быстро сбежал по лестнице к двери. Дал ребёнку встать ногами на пол, после чего с волнением потянул на себя ручку двери.

В нескольких шагах от дома я увидел девушку. У неё были длинные светлые волосы, одета она была в чёрное платье ниже колен. Она стояла вполоборота ко мне. Наши взгляды моментально встретились. В течение тридцати секунд девушка смотрела на меня молча. Я тоже не отводил взгляд и медленно приближался к ней. Я не был уверен в том, что именно она Эмилар, но и упускать шанс изучить нового подозреваемого не собирался. Девушка переводила взгляд с меня на мальчика и обратно и не трогалась с места, словно бы превратилась в статую. Мне почудилось, что она знает, кто я на самом деле, что она чует исходящую от меня угрозу.

Когда я оказался на расстоянии вытянутой руки от незнакомки, встал вопрос о том, как начать с ней разговор. В голову сходу ничего не приходило. Неловкое положение спас мальчик. Со словами «Это моя сестра – Элина» он вырвал свою ручонку из моей руки и прижался к девушке. Прикосновение ребёнка вывело незнакомку из оцепенения.

– Верн, это действительно ты? – с недоверием спросила она у мальчика, пристально рассматривая его светлую макушку.

– Да, – радостно подтвердил ребёнок, обнимая сестру за талию.

При ближайшем рассмотрении Элина оказалась неопрятной. Она была бледная, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными волосами, обильно посыпанными песком, на одной из щёк запеклась грязь.

– А это кто? – спросила у Верна Элина, указывая на меня.

– Это волшебник, – серьёзно ответил мальчик.


## Глава 6. Элина


Человек, который привёл ко мне Верна, действительно был волшебником: иначе нельзя объяснить, как он вытащил из давно потушенного пожара, из пустого дома живого и невредимого ребёнка. Но зачем он пришёл сюда, как он здесь оказался? Взаправду ли он здесь, или мне всё только снится? Я не успела обдумать произошедшее, поскольку незнакомец обратился ко мне:

– Ты плохо выглядишь. Тебе нужна помощь?

Неожиданно для себя я сходу ответила правду:

– Я не спала ночью. Я голодна. У меня сгорел… – Я не смогла договорить. Из моих глаз резко потекли слёзы.

– Поблизости можно купить еды? – Глаза незнакомца слегка потеплели.

– Я… пойду к знакомой женщине. Оставлю у неё брата. Потом буду искать еду и ночлег.

– Давай я провожу тебя туда, а по дороге поговорим? – предложил незнакомец, в то время как я бегло осматривала его облик. Белая рубашка. У нас редко носят белую одежду.

Я согласилась прогуляться вместе. Спасителя Верна звали Кир. Он иностранец. Приехал в Фаруну по делам. В моём городке он только проездом. Приехал ночью, увидел горящий дом, помогал тушить пожар, нашёл мальчика в доме.

– Я очень удивилась, когда ты вышел из недавно горящего дома с моим братом, – призналась я, когда мы подошли к нужному дому. – Может быть, ты мне мерещишься.

– Почему ты так решила? – Кир слегка улыбнулся.

Моя знакомая забрала у меня Верна и предложила мне небольшой пирог с начинкой из творога. Как будто знала, что я хочу есть. Я, разумеется, с радостью взяла пирог и, как только женщина скрылась за дверью, вонзила в него зубы.

Я взглянула на Кира. Он молчал, внимательно глядя на меня. Я не выдержала его взгляда и, отломив кусок пирога, протянула его Киру. Он пытался отпираться словами «я не голоден», но в итоге тоже съел кусок.


***


Мы ходили по улицам города и разговаривали. Постепенно я стала испытывать приятное чувство безопасности. Кир не делал ничего особенного. Он только внимательно слушал. Через несколько часов общения я решилась и попросила:

– Ты же скоро уедешь, а, значит, мы больше никогда не увидимся. Могу ли я рассказать тебе всё? Мне очень грустно. Мне пусто. Мне жарко и холодно одновременно. Я не понимаю себя, не управляю собой. Внутри всё горит. Внутри вечный пожар. И нет никакого покоя. Я не вижу выхода! Я не хочу жить!

В глазах Кира больше не было хищнической сосредоточенности. Я даже стала думать, что изначально мне лишь почудилось, что Кир может быть опасным. Сказалась бессонная ночь и сильное душевное потрясение. Сейчас в карих глазах Кира таилось что-то иное… Не злое, но и не доброе. Следующие его слова помогли найти название его чувству:

– Ты как нежный домашний цветок. Ты так легко доверяешь малознакомому человеку, – в голосе своего собеседника я услышала грусть, обречённость. Кир меня жалел.

– Мне очень одиноко. Ты – единственная возможность выговориться. Мне всё равно, что ты подумаешь обо мне, – объяснила я. – Я люблю природу. Но с природой нельзя поговорить по душам, она не ответит. Хотя… иногда я разговариваю с деревьями и с морем. Природа никогда тебя не осудит. Вот бы и люди были такими. Иногда я пою морю песни. Море меня любит. Поэтому я решила, что умру в нём. Я пыталась утонуть сама, потом очнулась на берегу, потом испугалась, что брат погиб. Наверное, я потеряла разум после всего этого.

– Я не мудрец… в лечении душевных ран, – после небольшого молчания сказал мужчина. – Но я могу поделиться своим жизненным опытом. Из-за чего ты решила умереть?

Я вздохнула, подавляя стыд, и ответила:

– Я призналась человеку в любви. Он дал мне понять, что взаимности не будет, что я не нужна. Не то чтобы я надеялась на взаимность. Он женат. Мне ясно, что он не оставит жену. Но от его отказа мне не стало легче! Этот отказ означает только… невозможность быть с тем, кто дорог, вечную невозможность. Ведь второго такого человека не существует.

– Второй такой, как ты, тоже больше никогда не будет. Если ты умрёшь, мир лишится тебя, неповторимой тебя. Эту утрату не восполнить. Ты нужна людям. Это первое, что мне пришло в голову, – улыбнулся Кир. – Я путешествовал в разных пространствах. Поверь мне, везде люди…

– Эти мысли не помогут мне справиться с безответной любовью! – раздражённо прервала его я. – Я так и знала! Меня никто не может понять. Никто не может мне помочь.

– Ты бесконечно ценная. Сознание каждого человека – это тайна, которую никто посторонний до конца не разгадает. Один человек может общаться с другим всю жизнь, но так и не понять его правильно, – медленно и спокойно говорил мне Кир. – Почему ты, неповторимая, умираешь ради того, кому ты не нужна? Ты умрёшь, а в его жизни ничего не изменится, он не будет тебя помнить. И даже если будет помнить и чувствовать вину, разве это – смысл твоей смерти? Ради чего ты умираешь?

Кир говорил сложные слова. Но всё-таки я смогла понять, что он считает мою жизнь важной.

– Хорошо, – нехотя согласилась я. – Допускаю, что я могу жить ради родителей и брата. Но ты не услышал меня: я страдаю от своей буйной души, я устала мучиться. Я всегда была чудачкой, а из-за моей любви душа совсем вышла из берегов, я больше не владею собой.

– А как ты раньше справлялась с собой? – Слова Кира снова были неожиданными. – Ты не впервые в одиночестве. И, наверное, сегодня не первый раз, когда ты «вышла из берегов».

Я задумалась и вспомнила:

– В такие минуты я рассказывала о своей боли людям. Не все меня понимали, но многие меня слушали. Мне становилось легче. Ещё… когда мне грустно, я пою песни. Придумываю песенки. Да, я согласна: я люблю своих домочадцев. Но не хочу жить.

– Сегодня не хочешь, а завтра захочешь. Жизнь переменчива. И люди тоже всегда меняются. Ничего не остаётся прежним. Всё рано или поздно движется вперёд. За счёт этого и можно выжить.

Разговаривая, мы не заметили, как подошли к лесной опушке. Мой новый знакомый предложил мне подышать древесным воздухом. Я не возражала, поскольку лес и море всегда были для меня местом силы. В лесу остро и вкусно пахло землёй, травой, цветами. Изредка щебетали птицы. Я успокоилась. Показалось, что мы с Киром стали ещё ближе друг к другу.

– Скажи, а ты счастлив? – спросила я, решив затронуть в беседе все мучащие меня вопросы.

– Смотря что понимать под словом «счастье». – Кир говорил неуверенно и неохотно, словно боялся сболтнуть лишнего. – В разных обстоятельствах счастье разное. Для каждого счастье – это что-то своё.

– Я запуталась. А что тогда счастье, по-твоему?

– Для меня счастье – это приятное ощущение внутри, ощущение согласия с собой, добрые отношения с моим внутренним, душевным миром. Ты понимаешь меня?

– Ну… Тогда, получается, я несчастна. Мой внутренний мир – это море, которое бушует или успокаивается, когда ему вздумается. У меня нет добрых отношений с… внутренним миром. Ты красиво сказал. А у тебя сейчас добрые отношения с внутренним миром?

Кир задумался на минуту, потом медленно произнёс:

– Я не знаю. Внутри противоречие… Я не хочу об этом говорить.

– Так нечестно! Я тебе рассказываю о себе всё, а ты мне – ничего.

– Я не хочу. Я имею право не рассказывать о себе, если не хочу. Вернёмся к разговору о том, что такое счастье. Теперь ты расскажи, как понимаешь это слово.

– Счастье для меня – это… состояние радости. Счастье – это возможность общаться с теми, кто тебе нравится, даже если ты не нравишься человеку в ответ. Нет, не совсем. Счастье – это когда общаешься с тем, кто нравится, и есть хотя бы надежда на взаимность. А когда уже знаешь, что ты человеку не нравишься – это несчастье.

– Мудрецы моей страны говорят, что можно быть удовлетворённым жизнью, даже когда в ней есть страдания и нет наслаждения.

– Это как?

– Счастье зачастую не зависит от внешних событий. Счастливая жизнь зависит от качества взаимоотношений человека со своим внутренним миром. Когда ты хорошо знаешь самого себя, принимаешь все части своей души, получая от каждого своего внутреннего качества пользу для себя, прощаешь себя, запоминая жизненный опыт, вечно познаёшь себя, с интересом относишься к себе, когда знаешь свои желания и способен их воплощать, не вредя окружающим людям, когда умеешь просить о помощи и находить выходы из трудных положений, тогда ты и счастлив. Это называется гармония.

– У тебя она есть?

Кир резко замолчал. Мы какое-то время шли в тишине. Наконец я с грустью произнесла:

– А у меня её нет и никогда не было. Я сумасшедшая.

– Почему ты так думаешь? С тобой всё в порядке. Твои чувства соответствуют событиям, которые с тобой происходят.

– Спасибо… Почему ты помогаешь мне, слушаешь меня?

Кир немного помолчал, потом ответил:

– Я тебе сочувствую.

– Меня ещё никто так чутко не слушал, как ты. Благодарю тебя.

На небе играли розово-рыжие краски заката. Я почувствовала, как в моей груди становится горячо, так горячо, что жар обжигает кожу снаружи. Я приложила руку к сердцу и мгновенно её отдёрнула. Область сердца была раскалённой.

– Прошу тебя, уходи. Мне нужно побыть одной, – испуганно проговорила я.

Я почувствовала, как сердце сделало резкий толчок. Мир перед глазами поплыл. Я схватилась за руку Кира. Вдохнула и выдохнула. На выдохе из моего рта вышел оранжевый пар. Я вскрикнула и закрыла глаза. Когда я всё-таки решилась их открыть, то увидела на раскрытой ладони Кира… оранжевую птицу. Маленькую, с пушистым хвостом и мягкими перышками.

– Я сошла с ума… – сказала я Киру и неожиданно для себя улыбнулась. Если всё, что со мной происходит, мираж, то это очень красивый мираж…

– Ты мне доверилась, поэтому часть твоей души вылетела, – тихо и загадочно ответил мне Кир.

– Оказывается, у меня такая красивая душа! Что мне теперь с ней делать? – глупо улыбаясь, не веря в то, что всё происходит на самом деле, спросила я.

– Не стоит её отдавать мне. Вдохни её обратно.

– Вдохнуть?

– Да. Поднеси птицу ко рту и вдохни её в себя.

Я протянула к птице руку. Она охотно пересела на моё запястье. Перья птицы загорелись, стали язычками пламени. Но это пламя не причинило мне боль. Я осторожно дотронулась до перьев своей души и улыбнулась ей. Медленно подняла птицу к своим губам и снова закрыла глаза. Через пару мгновений жар обжёг мне горло, из глаз брызнули слёзы. Я бы упала, если бы Кир не схватил меня за руку. Он усадил меня на траву, почему-то не выпуская моей руки. Через несколько минут, когда я отдышалась и успокоилась, он попросил:

– Встань, пожалуйста.

Я поднялась. Кир встал напротив меня. Мы взялись за руки. Сегодня ночью я была полностью опустошённой. Сейчас я была наполненной и счастливой. Жизненные неурядицы – не повод для гибели. Беды можно преодолеть, нет неразрешимых обстоятельств. Порой даже малая помощь может вселить надежду в чью-то душу. Даже смерть теперь не внезапный жестокий удар, а вполне органичная часть жизни.

Страх смерти побеждается чувством любви. В голове пронеслась тревожно-радостная мысль: «Сейчас он меня поцелует». В животе словно что-то ожило и зашевелилось, откликаясь на эту мысль. Я с волнением зажмурилась. Я подождала несколько секунд. Поцелуя не произошло. Я медленно открыла глаза…

Мы стояли в незнакомом мне месте. Круглое, широкое помещение с белыми стенами. И люди, которые стояли у нас за спиной – в белых одеждах. Несколько секунд я не могла ничего сообразить. Весь этот день был настолько насыщенным и необычным.

Один из белоодетых что-то сказал Киру на незнакомом мне языке. Кир медленно выпустил мои руки и также медленно сделал несколько шагов назад, глядя мне в глаза. Словно боялся меня спугнуть.

– Что происходит, Кир? – выдавила я из себя. В животе стало холодно.

– Я… волшебник, – ответил мне Кир. – Я доставил тебя в свою страну. Ты нужна моему народу. – Он замолчал, потом прибавил: – Я не желал тебе зла. Я должен был это сделать.

## Глава 7. Кир


Я никогда не был обыкновенным человеком. Я всегда был функцией для достижения государственных целей. Да, я учился, я общался со сверстниками, но я всегда был отделён от них незримой стеной. Меня боялись. Мне завидовали. Я был особенным. Моя особенность определила мою жизнь.

Посторонним может казаться, что я счастлив от своего всемогущества. Да, я действительно могу остановить Время, если вокруг происходят события, которые мне не нравятся. Но… остановив Время, я остаюсь абсолютно один. Тогда я вне Прошлого, Настоящего и Будущего: я никто… я одинокий бог. И, в любом случае, от проблем жизни невозможно скрыться в Безвременье (так я называю те моменты, когда Время замирает по моей воле). Рано или поздно приходится продолжать события, «включать» жизнь. Убежать от Настоящего в Будущее невозможно, поскольку без Настоящего Будущее не наступает. Будущее творится в моменте «сейчас». Не помню, пробовал ли я когда-нибудь менять своё Прошлое. Возможно, пробовал. Но ловушка подмены Прошлого заключается в одномоментном изменении Настоящего и в потере моих воспоминаний. Если я участник изменённого мной Прошлого, то с его изменением меняется и моя личность. Именно поэтому я не помню своих проделок.

Я не властен над законами жизни. Их придумал кто-то гораздо более мудрый, чем я.

Я читал много книг, но не обучился никакому полезному делу. Мне всегда казалось, что моих способностей управлять Временем достаточно, чтобы быть полезным обществу. Но какая же в них польза?!

После возвращения с Фаруны я часто думаю о том, что лучше бы мне отказаться от применения своих способностей. Пусть жизнь течёт сама по себе. Но я не уверен, что справлюсь с постоянным искушением вмешательства в события. От власти чрезвычайно сложно отказаться.

Я добыл Бессмертие для своего мира. Я герой. Теперь у меня много денег. Я могу жить в своё удовольствие. Путешествовать по всей Вселенной. Но почему-то мне… не хочется жить.

Пока все эти мысли приходят ко мне в голову, я бесцельно гуляю по вечерним улицам. Иногда я смотрю на тёмное небо: сколько там миров. Отсюда видны только их сияющие точки. Зачем они все существуют? Зачем живу я?

На самом деле я знаю причину своей грусти. Я знаю, что это вина перед Элиной. Но что я могу теперь сделать? Её жалко. Её пришлось обмануть. Её пришлось использовать. Но я действовал в интересах своего государства. Теперь её Эмилар будет лечить моих соотечественников от всевозможных болезней. Из её крови мы получим эликсир Исцеления и Бессмертия. К тому же я ничего плохого не сделал Элине. Только перенёс сюда. Как бы она жила, если бы этого не случилось? Неосознанно уничтожая что-то своим пламенем, мучаясь от неустойчивости своей души и желая покончить с собой. Хорошенькая жизнь. Зато теперь у неё есть…

Я остановился. Что в её жизни есть теперь?

Я перенес её в научно-исследовательский центр и передал в руки научным работникам. Что с ней произошло дальше, мне неведомо.

Конечно, глупо себя убеждать в том, что Элина сейчас счастлива. Она будет принудительно жить в лаборатории, сдавая кровь для болеющих даранцев. Но как бы сложилась её дальнейшая жизнь на Фаруне?

Я сел на скамейку в парке и задумался. Странные мысли приходят в голову… Нет, не могу я её спасти. Я не хочу в тюрьму или быть казнённым. Я же совсем недавно стал жить свободно. Жалко девочку, но спасать её – это безумие. Во-первых, это предательство моего народа, ради которого я участвовал в великой миссии. Во-вторых, мне жалко Элину, но не более того. Да и что изменит мой порыв? Если мы вместе вернёмся к ней домой, нас рано или поздно поймают Хранители Времени из Дарании. В-третьих, если Элина не исчезнет навсегда для своего родного мира, история Фаруны пойдёт совсем иначе. Элина будет жить, общаться, любить, родит детей… А это может изменить мировую историю! Нет, это слишком.

Я хочу свободы и покоя, но… мне грустно. Надеюсь, когда-нибудь я забуду об Элине и дальше всё будет благополучно.