# Русская национальная мысль. Трезвость русского народа

Евгений Анатольевич Небольсин

Трезвость. Много трудов написано по этой злободневной теме и только в этой книге вы найдете ответы на самые важные вопросы. Разбор природы трезвости и природы алкоголизма. Что такое трезвость и как оная сформировалась в истории человечества и конкретно древних славян? Как найти в себе силы и победить себя? На эти вопросы дан ответ на 30 страницах содержания.

Русская национальная мысль. Трезвость русского народа

Аннотация

Трезвость. Много трудов написано по этой злободневной теме и только в этой книге вы найдете ответы на самые важные вопросы. Разбор природы трезвости и природы алкоголизма. Что такое трезвость и как оная сформировалась в истории человечества и конкретно древних славян? Как найти в себе силы и победить себя? На эти вопросы дан ответ на 30 страницах содержания.

Трезвость – норма жизни

Более развернуто эта тема представлена в следующих фрагментах: Том 2.§1.0.2.Богопознание п.80,81,82

Суждения перекликаются с текстами другой моей брошюрки «Древняя вера славян. Научное эссе» и прежде чем читать эту брошюру, для начала советую ознакомиться с содержанием той, ибо приходится много повторяться. В той брошюрке приведены отличительные особенности национальной культуры северных народов. Это важно. Ведь трезвость – это такой путь в будущее, который у каждого народа имеет свою уникальную специфику. Будущее заложено уже сейчас в каждом из нас, а потому очень важно дать определение о человеке, точнее о человеке будущего. Зло всегда уходит в прошлое. Да, остаются шрамы, но всё злое остаётся в прошлом, а в будущее идёт только то, что животворит радостью. Отсюда следует, что человек – это естество высшей степени радости в Боге и определение сие – аксиома. Человек, как радость Царствия Небесного, появился во Царствии Небесном, для Царствия Небесного и он так и остался радостью и счастьем того же Царствия Небесного даже по грехопадении. Радость – это его сама природа. В этом Образ Божий – это абсолют трезвости. Остаётся только подчеркнуть некоторые оттенки-грани утверждения трезвого образа жизни.

Бог вне области постижения – образ трезвости

Он недосягаем, то есть как бы отрезан от этого мира вселенной и в то же время остаётся в его пределах, то есть держит и удерживает его радостью Своей, и позволяет Вселенной приближаться к Себе только и только подобием Самому Себе. Именно по этой причине в процессе эволюционного становления человека в его природе мог фотографически оформиться только этот рисунок бытия – тело, как видимая составляющая Божественной радости ищет на болоте твёрдые кочки для следования к счастью в Боге. Радость следует к своему подобию и стремится сохранить себя в своём подобии Ему, то есть остается сама собой – радостью даже на болоте. По этой причине, болото, оставаясь болотом с его неприглядным видом, оказывается составляющей Царства Небесного. Причём, сообразно сказанному, сие имеет место быть даже в пределах организма человека и выразилось на его природе. Ведь радость как бы вышла из тела, чтобы утвердить безопасность для счастья бытия и в то же время остается с телом, ибо в утверждении и поддержании радости нуждается участвует весь человек, каждая его фибра жаждет быть приобщённой к счастью. Поэтому каждый из нас в себе несет образ отношения Бога и мира, образ экстаза и вне этого образа, как и вне радости бытия в экстазе, человек жить не может. Голова в эволюционном становлении совершила выход из тела (сие имеет прообраз Подвига Пресвятой Богородицы), в пределах тела несколько отдалилась от него, но остается связанной с ним через шею. (Сие было и пророчеством о Ней, о святой Деве Марии и теперь уже свидетельством о Ней, родившей Богомладенца). Торжество над своим телом – это не самоцель, а образ сопряжения тела и души в молитве Богу. Тело злом не является только в одном случае, если оное соучаствует в беседе с Богом, если оное является частью или посредником отношений Бога и человека. Да, биологические процессы в организме создают помехи работе мозга, но ведь они заточены только на одно – обеспечить работоспособность ума. Иными словами, два в одном: физиология покушается на работу мозга и оная же стремится её утвердить в реалии как можно лучше. То есть речь идёт о правильном позиционировании мозговых центров по отношению к телу. Огонь греет, но лучше ему быть в каменном саркофаге – в печи. Наша природа предстает в виде либо некоторого парения сознания над телом (в образе выхода из тела), либо тело изолирует ум от самого себя – это есть недосягаемость счастья и радости. (Но вновь скажу, что недосягаемость – это тоже не самоцель, а такая необходимость для улучшения быть единым с Богом.) Повторюсь, что именно эта схема бытия выразилась на природе человека, видимым образом в том же числе. То есть разум, сообразно положению Бога в мироздании, несколько отделен от природы тела, пребывает вне оной, он вышел из нее и при этом остается с ним связанным. Иными словами, перед нами экстаз (в переводе на русский язык «выход из себя»), как ещё одно имя счастья. Таким образом, как несущая в себе радость бытия, в образе экстаза устроена даже вся Вселенная – всё это вокруг является счастьем по природе. Иными словами, трезвость – это никак не терзания самого себя в борении самого себя, держа в руках чашу с зельем. Надо уметь в самом себе пройти мимо собственного зла к Богу, тогда зло перестает иметь своё жало и таковым не становится. Ведь если мы прошли мимо, то вреда от него не получили. Свою природу можно изобразить в виде леса, в котором вы являетесь путником. В направлении следования встречаются деревья. Можно их свалить на своем пути, а можно обходить стороной каждое из них. Так вот природа человека, коя прошла все естественные отборы, ничего не имеет для того, чтобы «бороться» с лесом, а как раз наоборот ничего не надо, чтобы просто пройти мимо. И победа, торжество – это не борение своей плоти и со своим телом, а со-бытие с ним. Борьба с этим огнём начинается лишь в одном случае, если оный вышел за пределы каменного саркофага в деревянной избе.

Победа над собой – это такое торжество над собой недосягаемостью. Таков образ Божий и в том, что Он недосягаем – наше спасение. Иными словами, огонь в избе только в одном случае утверждает жизнь – если оный в печи. Всякая альтернатива такому порядку вещей – смерть.

Вообще, следует повторить о том, что сознание, как дар Божий дан человеку от Него (Бог вдунул в лицо Адама жизнь или наполнил сосуд Благодатью Жизни и теперь человеку нельзя бегать, прыгать или позволять себе что-нибудь такое, из-за чего содержимое может расплескаться). Сие уже есть радость в самой высшей бесконечной степени экзальтации. Человек – это радость в абсолюте. Тогда, что делает человек, который зависим от пьянства или практикующий выход в Нирвану? Если радость «ищет себе безопасный путь в болоте», благодаря коему радость не изменяет себе и остается радостью-счастьем среди этого ада, то альтернатива сему несколько иная. Человек как бы убивает этот лес или высушивает болото, ибо плоть для него зло – проводит зло. И борьба со злом становится двойственной: либо плоть свою убивает, пытается обуздать насилием, либо исключает всякий контакт со злом. Если судно получило пробоину в днище, то с этой секунды из добра тут же превращается в зло – вместо того чтобы беречь человека от глубокой воды, корабль сам тащит на самое дно за собой всю команду. Либо от корабля над срочно избавляться, ибо он зло. Либо убрать воду. Вот почему алкоголизм – это болезнь, пришедшая из Византии, ибо образ жизни тех населявших страну людей, был инородным богообщению личностей.

Все они просто отсекают все то, то мешает этому счастью, то есть нейтрализуют боль либо ядом, либо бездействием. (От сюда же и «есть человек – есть проблемы, нет человека – нет проблем»). Сознание, чтобы пребывать в своем первозданном счастье, отсекает от себя все, что покушается на радость бытия, а также пресекает то, через что это покушение. И это нормально, так должно быть, ибо в этом подобие недосягаемости Богу. Не нормальным становятся пути и способы этого отсечения. Естественным очищением может быть только тяжёлый физический труд. Что-то иное – зло и яда алкоголя – в том же числе.

Природа молитвы.

Молитвенник. Так как его путь есть само естество жизни, то им может идти без особых усилий даже ребёнок, у которого в образе недосягаемости для трудностей нет никаких достоинств для борения. Это такая природа пустоты или отсутствия тяжестей. Он не делает усилие воли даже в постах и трудах (что, кстати, есть нормальный порядок вещей). Произносит слова молитвы и все. Питается Богом. Бог – абсолют в бесконечном максимуме во всем и в трезвении-трезвости – в том же числе. Мы пребываем в пределах родственного нам Его естества в абсолюте. И, хотя мы во всей полноте родства Ему, Он все же абсолют и, как абсолют, всё же инороден. Но более всего родственный. А потому в контакте с Ним инородным постепенно становится и само сознание, ибо перенимает на себя свойства Творца. Пусть не в той степени абсолютности всего, но инородность в пределах безопасного напряжения природы уже присутствует и потому возникает противоречие, в пределах коего начинается активация токов эволюции: движение одного к другому – к большему подобию Ему. То есть в молитве автоматически появляется вычленение сознания в отдельную область без разрушения цельности организма. Но этот выход из себя не усилием воли и ума, как сие естественно в практике Нирваны, и не как при алкогольном опьянении. Но, в отличие от них, тело не отсечено действием яда или упражнением йоги, а следует за сознанием в ту же сторону – к Богу, к Его совершенству и даже к вечности в земном выражении. Всё становится так, как сие было задумано Им, а потому только такой порядок вещей является нормой.

С другой стороны, яды также бывают разными и в малых пределах они действуют благотворно. На теле организма бывает вычленяется инородная жизнь. Оная не подчиняется процессам внутри нас и становится самостоятельной, вытягивая из организма энергию. Паразитирует на здоровом теле. И, если эту инородную жизнь не убить, то постепенно человек угаснет и может умереть. Эту инородную жизнь называют болезнью. Так вот для этого нужны яды в малых дозах. Инородная жизнь-паразит хоть и вытягивает из здорового силы, но остаётся слабее своего донора, а потому под действием ядов в малых дозах гибнет, а сам донор остается. Ядами в малых дозах может быть всё. К примеру, в ледяной воде жить не возможно, но несколько секунд в проруби действует оздоровляюще. В жарко натопленной бане жить невозможно, но 5-10 минут парилки действует оздаравляюще. Змеиный яд, физические нагрузки и так далее. После «потребления» яда нужно набраться сил и восстановиться. И, наверное, есть смысл указать на саму Голгофу Христову, прообраз которой несут в себе яды малой дозы.

На Божественное происхождение души указывает нам следующее наблюдение. Если вы участвовали в продолжительных Крестных Ходах на великие церковные праздники, то могли заметить, что молитва, состоящая из двух-трех слов не угнетает ум. Распев её, повторяемый тысячи раз, не тиранит разум на протяжении может быть даже целого дня или месяца. А вот какой-нибудь мелодичный напев уже после десяти-двадцати минут вызывает отвращение. Эта мелодия сначала ласкает слух, а затем уже острота переживаемой эйфории удовольствия уходит и от прежнего чувства не остается и следа, на когда-то любимую, хорошую мелодию люди перестают обращать внимание. Почему? Дело в том, что надо отделять то, что естественно для природы человека от противоестественного. То, что естественно, то, даже если будет иметь самый скверный вид, не будет отторгнутым. Даже если придётся много трудиться в поте лица, чтобы данное естество освоить своим организмом. А если инородна природе человека, то даже самый прекрасный и привлекательный вид становится травмой психики. И отторжение – это такая реакция организма на инородное воздействие. Также как, если вам сапог натирает пятку, то на ней появляется мозоль, благодаря коей человек перестает чувствовать дискомфорт при ходьбе. Сапог, хоть и удобен, и как-то защищает, но он мертвый и потому инороден, из-за чего такая реакция на него у живого тела. Точно также, как ни странно, но хорошая мелодия – это покушение на психику человека, а потому и к ней тоже вырабатывается иммунитет, то есть появляется «цтолщение кожи, мозоль» в психике. То, что музыка тиранит дух заметно и в иных ситуациях, к примеру, во время марафонского забега.

«Вот как об этом говорят нам древние. Древнегреческий Гомер по-разному раскрывает нашу тему в своих творениях. К примеру, «Сирены чарующими песнями заманивают плывущих мимо путников, которые забыв всё на свете, подплывают к волшебному острову и погибают вместе с кораблями. Сам Одиссей избежал коварных сирен лишь благодаря предостережению Цирцен. Он залепил уши своих спутников воском, а самого себе велел привязать к мачте». Так он смог спасти свою команду и сам остался жив. Хотя, пение Сирен имеет бесконечное множество прообразов и всех единит одно – отвлечение внимания от беседы с Творцом.

Тут важно сделать ещё одно важное из моих наблюдений. Не так давно у меня был боксёрский поединок, который я проиграл. Мне трудно было понять, что произошло со мной. Но потом, после того, как вспомнил несколько эпизодов своего боя, осознал важное. Дело в том, что перед соревнованиями у меня не было возможности боксировать с мастерами. Было лето и все уехали в отпуска. На тренировки ходили новички и тренер берёг их здоровье, к чему призывал и меня. Поединков было мало, да и те, что прошли на поединки были мало похожи. Я вышел на бой и делал то, что на тренировке в течение последних двух месяцев. Для чего об этом говорю?

Этот же вывод я сделал, когда начал работать над своей дикцией. Зубрил скороговорки, поговорки, стишки. Много словосочетаний и просто наборы звуков помогали мне говорить членораздельно. Но вот в чем затруднение, некоторыми словами я пользовался в молитвах утром и вечером. С ужасом для себя замечаю, что произнося нелепицы ради постановки речи, мои слова теряют сущностное наполнение. Это также как, если вам дали котят, а вы ими пробуете жонглировать. Мои слова утратили свою священную сакральность, ушла вожделенная собранность духа и нет прежней радости и того трепета в беседе с Богом. Работу над дикцией и над красноречием мне пришлось приостановить. Эти наблюдения привожу для того, чтобы сказать важное. Древний язык народов был священным, то есть каждое слово имело привязь к высшему смыслу. Это мы видим в примерах, в коих слова образуют системы смысловых синонимов. Каждый куст фонетически схожих слов с разными смыслами имеет приобщение к одному – к служению Богу. Слова не употреблялись так, как пользуемся сегодня ими мы, а потому и несли в себе силу. Древний к слову относился с особым настроем, он дорожил. Слово было законом и привязано к делу. Также как сегодня слово в Основном Законе страны несёт в себе иную сущность и иную функцию.» Этот текст взят из моей книги «Почему надо поддержать президента. Основные вопросы. По книгам «Русская философия. Анализ истории»

При молитвах ум не угнетается также от физических нагрузок во время Крестного Хода или в работах на поле. Если человек опытен в исихазме, то всё перечисленное – это такая жизнь для них, такой же ритм бытия или составляющая физиологических процессов, как и биение сердца или дыхание. Не угнетает и алкоголь, но дело все в том, что алкоголь инороден в ином плане. Благодать Духа святого – это утверждение живого и когда человек что-то делает с молитвой, то его деятельность – перевоплощенное продолжение вектора благотворной работы. Благотворной работы в том смысле, что всякая деятельность «остается в пределах пребывания на берегу». Это ещё один образ Закона Сохранения Энергии, в коем энергия переходит из одного состояния в другое. Само естество Божественного бытия воплощается в образе труда человека. Ведь, если мы рассмотрим вопрос о том, что такое энергия, то ничего о ней сказать не можем, кроме только одного, что оная заявляет о себе во взаимодействии и как-то иначе, в чем-то ином мы её мы распознать не можем, ибо единосущны ей: есть энергия – есть и мы. Вне энергии мы не можем что-то распознавать, но распознаем энергию с помощью того, чем оная не является. Тоже самое о Божественной Сущности. Оная «работает» только как животворящая сила. То есть вне пределов этой реалии живого, оная явить себя не может и являет себя только как источник всякого рода жизни. Иными словами, всякая деятельность либо инородна живому, либо нет. Если труд есть продолжение или проявление, выражение Божественной Сущности, то оная есть само естество живого. А если нет, то нет и животворения. Вне этого плана, вне бытия в Его Сущности, человек не способен на подвиг, ибо нет на это сил. Тогда лучше либо вообще бездействовать, что мы видим в некоторых религиях, либо искать удовлетворения в наслаждениях, чем и становится к примеру спорт, культурные ценности (театр, живопись, музыка), отдых на курортах, словом всё то, что хоть как-то отвлекает от живого, от семьи и от семейного очага. Человек должен быть в постоянном общении, ибо вне этого он жить не может.

Всё выделенное курсивом и подчеркнутое надо запомнить, ибо сие есть основание для будущих учений, о коих будет сказано не только в этой брошюре, но и в остальных моих книгах (в том же числе во всех направлениях математики и физики). Ведь эта реальность имеет специфические формы выражения, кои естественны только для неё. И в пределах этой естественности происходят взаимодействия и в границах этой реалии всё может жить и быть. Как только бытие «переступает» границу, так сразу в нём идут перемены и у всех их одно имя – разрушение. Форм перемен множество, а потому нет смыслы их все перечислять, ограничимся только этим общим словом «разрушение». Этот момент надо суметь выразить на простом народном языке. Это очень трудно, с одной стороны. А с другой, работать мне в этом направлении – дело не благодарное, ибо язык наречия постоянно меняется и то, что будет изложено мной, понятным окажется совсем не долго. А потому придётся вновь напрягать мозги для изложения этих мыслей уже другому поколению. Поэтому сочту нужным выложить сие на языке науки, а в каждой эпохе найдутся те, кто сможет выразить сие для простолюдинов. Итак, начнём.

В принципе, всё просто. Возьмите в руку карандаш и нарисуйте пространство. Как это сделать? Пространство – составляющая всего и вся, вне коего ничего быть не может. это такой фундамент, на котором всё стоит. И, надо сказать, всё в этом пространстве так или иначе «рисует» пространство, выделяя в нём какой-то частный специфический оттенок. Ну а мы выделим и нарисуем наиболее общее его свойство – постоянство. Ведь в каждой точке его в чистом виде – пустота. Иными словами, всякая модель или фигура, или тело, или материя, или предмет должны нести в себе эту реалию в основе. В противном случае, если этого оттенка в теле нет, то и не может быть ничего, ибо пространство и такое тело друг другу инородны. Подобное стремится в своё подобие и к своему подобию – такой закон, ещё одна грань Закона Сохранения. А потому всё, что мы видим, должно нести образ того, из чего они сотворены – «из ничего». Итак, в нашей ладони карандаш и чистый лист бумаги. Нарисуем пространство. В каждой точке его пустота, а адаптировано к решению нашей задачи, в каждой точке его свойство пустоты – постоянство. Ведь в пустоте нечему меняться, в ней абсолютно всё постоянное. Если мы нарисуем точку, то в ней присутствуют все составляющие постоянства. Точка не инородна пространству и потому «имеет право на существование». А если мы нарисуем абсолютно ровную бесконечную прямую, в ней есть постоянство точки? Есть. И потому прямая линия не инородна пространству и потому «имеет право на существование». А если мы нарисуем окружность? Тоже, «имеет право на существование», ибо каждая точка соотносится с предыдущей с одинаковым постоянством величины отклонения от прежнего направления линии. Прямая линия – это окружность с бесконечно великим радиусом. Окружность «имеет право на существование», ибо не противоречит естеству пустоты. Есть и другие соотношения и, так как оные согласно этому же принципу не противоречат естеству пустоты, то также «имеют право на свое бытие». Все перечисленное – это иные имена пустоты. А вот если мы возьмем и сплюснем окружность. Что будет? Оная сразу же становится инородным естеству пустоты, а потому отторгается, как не подобное себе. И чтобы вновь «иметь право на свое бытие», ему надо либо восстановиться, либо оное разрушится. Хороший пример с гироскопом, маховик которого вращается со скоростью более близкой к скорости света. Если центр масс его точно отцентрирован и в этом плане подобен пустоте, то вы даже не будете знать о том, что в нём происходит вращение с огромным количеством оборотов в минуту. Но как только, центр масс сместится хоть долю микрона, так сразу происходит взрыв. Маховик разбивает подшипники, вырывается из кожуха и рушит всё на своём пути. Для нас, созерцающих сие явление взрыва, «из ничего» рождается чудовищная энергия. В этом прообразе всё остальное в этом мире. Для чего я это сказал? Всё в этом мире имеет устойчивость только согласно данному принципу – точной отцентрированности всего и вся. Если что-то инородно Божественной Сущности, так сразу же пространство это что-то рвет, чтобы уйти в небытие. Именно по этой причине, все в этом мире имеет формы окружности, прямой линии (окружности с бесконечным радиусом), точки. Ибо всякая альтернатива подобию пустоте через его свойство постоянства, инородно бытию вселенной. Точка, прямая, окружность сфера не инородны постоянству пустоты и потому всё во вселенной формально несёт данное проявление того, из чего всё родилось – «из ничего». Все они устойчивые, ибо несут в себе само естество фундамента бытия. Ведь пустота наделена устойчивостью в абсолюте, а так как всё в этом мире произошло «из ничего пустоты», то несёт в себе определённую толику и этого свойства устойчивости пустоты в такой степени, в какой данная реалия подобна пустоте. Более того, все они так и остаются пустотой, только пустота теперь звучит на разных понятийных языках: точка, прямая, окружность, сфера, функциональные зависимости алгебры и других направлений математики. Точка, прямая, окружность, сфера и так далее – это разные понятийные языке об одном и том же. Иными словами, есть и другие вариации подобия пустоте, кои звучат совсем иначе на других понятийных языках. И подобие их пустоте происходит через иное её свойство.

Настал тот момент, когда необходимо перевести наши суждения в сферу антропоморфности. Так больше полноты Истины. Исходя из всего изложенного, если всякая деятельность человека не является еще одним именем пустоты, то оная инородна бытию и является покушением на психику человека. А как известно, страшнее травмы психики нет ничего в этой жизни. Со страшными увечьями человек может жить сто лет и, несмотря на это, хочет жить ещё дольше и даже борется за свою такую жизнь. А душевную травму не может пережить и часа. Радость Царства Небесного – это мера истинности того или иного высказывания, научного открытия, ибо через сие каждый из нас видит Родину, Обители Бога, а потому давайте все мерить счастьем.

Человек вне общения существовать не способен. Ему нужны межличностные отношения. Бог, как воплощение счастья, как отсутствие страданий (или пустоты страдания), не имеет греха и отсутствием оного Он невидимый. Именно этот образ пытается нести в себе Вселенная и человек – в первую очередь. Каждая среда проживания людей требует соответствующей специфики выражения пустоты или отсутствия. Там, где вольготная жизнь – там нужна практика Нирваны. Ведь надо как-то смирять свой норов, физическую силу адаптировать с бездействием. Там, где суровый холодный климат – там нужна физическая активность высокой интенсивности, но в пределах той же практики Нирваны, точнее её прообраза – пустоты. Вопрос возникает вот какого плана. Какой образ «из ничего» первичный: состояние покоя в Нирване или все-таки физическая активность? Если сказать, что организм – это продолжение или составляющая общей работы сердца, то есть наше тело – это сердечнососудистая система, тогда физическая активность организма – это первичное имя пустоты на понятийном языке физиологии и физиологических процессов. Это говорит о том, что мы свои биологические процессы не чувствуем и не видим, хотя они идут. Они оказались в границах пустоты «из ничего». Именно поэтому физиология требует, чтобы физический труд был сообразным с ритмами биологических процессов в теле – он должен быть монотонным, цикличным и сопредельным с ритмами физиологии, чтобы мог вписаться в природу машинальности. Иными словами, чтобы стал такой же невидимкой, коя естественна для человека, практикующего Нирвану. Далее и это ещё не всё.

Именно такой предстает перед нами собирательная экономика, потом гармонично перешедшая к пахотным работам на земле с окультуренными злаковыми. Ибо эта деятельность вписывается в эту же чувственную пустоту.

Читателя не должно пугать такое грубое определение и может быть не самое удачное. В пределах чувственной пустоты клокочет радость жизни. Представьте себе, что по рельсам катится трамвай, внутри коего идут празднества. Там веселье и смех. А мы скупо и грубо называем этот праздник трамваем. Просто мы не можем постоянно вписывать весь контент смысла, ибо тексты и так громоздкие.

Так и в нашем случае, называя чувственной пустотой духовные радости в прообразе того высказывания Льва Толстого о том, что «любовь – это как мой палец, на который я обращаю внимание только тогда, когда он у меня болит. Если он не болит, то я его и не замечаю». Так вот, называя телесной чувственной пустотой радость духа в пределы бесчувственности пальца (при нормальном порядке вещей, когда человек пребывает в радости Царства Небесного) должна вписываться любая физическая активность (даже марафонский бег). Тяжелая физическая нагрузка – это такое болото и то, что радость идёт по болоту – это ничего не значит. Оная остается радостью, хотя и на болоте, то есть грустью оная не становится. Также как человек, попавший в глубокую воду, вынужден делать определенные движения руками и ногами, чтобы держать голову над поверхностью и видеть Солнце, и дышать. Но ведь это тот же человек, каким он был на берегу Царства Небесного, но только иначе утверждает себя в бытии этого Царства Небесного, изменился только лишь план – он должен быть над природой выходом из неё или возвращением во Царство Небесное. Иными словами, каким бы человек не был, он должен оставаться насельником Царства Небесного. Чтобы получить более полное представление о природе пустоты, дадим ей иные характеристики.

Пустота имеет и другое имя – замкнутость. То, что замкнуто, то познанным быть не может. Об этом же скажем на примере яблока. Природа познания требует предварительно разрушить объект познания, после чего живое умирает. Живое по сути цельное, замкнутое в самом себе, замкнутые все процессы в нём и оное является конденсатором энергии. Как только замкнутость-цельность разрушена, выходит энергия и, согласно Закону Сохранения, принимает иные формы проявления, кои становятся новой формой живого. То есть яблоко, пока оное не попало в полость рта остается чувственно не познанным и может пролежать до следующей весны, противоборствуя микробам, грибкам и бактериям. Для органов чувств вкуса его нет. То есть вкусовая пустота. Если замкнутость разрушена, то предмет становится инородным самому пространству, его пустоте – нет постоянства в зацикленности. А потому инородность ему уходит двумя дорогами: либо разрушается до таких пределов, в коих новые компоненты подобны пустоте; либо происходит восстановление или заживление. Но всякое бытие остаётся только в пределах подобия пространству, а именно его пустоте.

После всего сказанного понимаете о чем речь? Мир – это либо жизнь, либо свидетельство о жизни. Но само по себе свидетельство о жизни живым уже не является. (Само понятие смерть говорит только о том, что кто-то жил и умер и ни о чем более, а само по себе понятие жизнь говорит о Боге и вечности бытия. Иными словами, перед нами свидетельства только об одном – о Боге.) Также как сыр, изображённый на холсте и сыр в тарелке на обеденном столе – вещи не сопоставимые. Пьяный свидетельствует о трезвости; спортсмен свидетельствует о силе слабости; огрызок яблока свидетельствует только о яблоке и яблони; художник свидетельствует о красоте. И так далее. Но всех их роднит одно общее – все они свидетельствуют о том, чего у них уже нет, частью чего они уже не являются. Алексей Фёдорович Лосев это называет мифом.

Динамика Божественной Сущности – животворить. В этих реалиях оная предстает пустотой, а именно отсутствием порчи греха. Если мы дадим определение порче, то перед нами встаёт странное определение пустоты – это все то, что инородно жизни во всех её проявлениях и во всех её требованиях для самой себя. Нет роста к Богу – это порча, хотя как можно назвать пустотой живой организм? Но он пустота, ибо его не познать. Или как назвать будущее всего и вся пустотой? Но будущее не познать, а то, что не познается – это пустота по определению. Единство с Богом. Как можно назвать Бога пустотой? Нет познания Его так, как это естественно и человеку и Ему, а извращенной природой Он не познаётся, а потому для нас это пустота по определению.

Так вот человек в динамике добычи хлеба насущного – это иное имя бытия с Богом. Когда же человек выпадает из этого контекста быть в сотворчестве Богу, так сразу оказывается инородным этому бытию. Тело не несет в себе сопряжения с Творцом, а потому становится инородным, тянущим природу человека к погибели бездействия. «Если залатать пробоину невозможно, то от пробитого корпуса корабля надо избавляться срочно, ибо оный тянет на дно». Так в природе вещей появляются способы убийства тела, как позыв прервать влияние исходящее из бездны через пробоину в душе человека. Некий много жертвует – это тоже пустота, в пределах коей нет эгоизма себялюбия. От такого человека многие отрекаются, видя в его поступках подвох, «бесплатный сыр в мышеловке». А ведь в жертвенность его вписывается весь годовой цикл трудов на земле. Он кормит своих близких, содержит армию, весь аппарат, лошадь и, в самую последнюю очередь, вкушает от своих трудов сам. Это всё пустота. Интересно сказано об этом в Библии. Пережив всемирный потоп праведный Ной вышел из своего Ковчега. С ним три его сына Сим, Хам и Иофет. Скажу только об Иофете и Симе. Сказано, что сыновья Иофета поселились и жили. И всё. Повествование истории идёт только через сыновей Сима, причем «история без жертв не пишется». Опыт от сделанных ошибок – вот что такое история. У иофетян истории нет: рожали детей, воспитывали, умирали тысячу лет, миллион лет. Пустота ошибок только так о себе заявляет «гений парадоксов друг». С детьми Сима иначе, ибо у них «опыт – сын ошибок трудных». Единение происходит только во Христе, в Коем соединились все пути к единству с Богом. В этих критериях также надо говорить о трезвости.

После сказанного полезно вернуться к теме о пустоте. Также как всё отличное от окружности инородно самому естеству пространства, также все то, что не есть пустота в бытии жизни, всё отторгается самим бытием. Принимает образ катастроф и драмы. Жизнь не познаваема – это её отличительный признак и при этом ещё и пустота в том смысле, что неизменна, то есть не терпит перемен или вечная. Если зерна ржи попадают в ротовую полость животного, то они раздробляются мощными скулами и зубами. Это делается именно для того, чтобы разрушить живое. Если семена ржи не разрушены, то попадают в кишечник и пищеварительные соки пытаются адаптировать выделившуюся энергию из расколотых зерён. Но живые семена, кои оказались не расколоты остаются способными дать толчок жизни, ибо эти желудочные соки над ними бессильны. Этот пример показывает нам, что жизнь не познаваема, а познаваемо то, что уже живым не является.

Если человек принимает алкоголь, то сие уже инородно Божественной Сущности и бытию в ней. Это не есть Божественная «пустота», а потому, сама природа, вне бытия выражения Божественной Сущности, отторгается как инородность, а потому перестает быть значимой для естества Вселенной и уходит в небытие. Также как отторгается всё то, что не имеет форму окружности, ибо не имеет подобия пустоте через свойство постоянства.

Исключением жизни, паразитирующей на здоровом организме может быть только соприродная жизнь естественного происхождения – беременность.

И вот тут начинаются эволюционные процессы становления человечности только в пределах Божественной «пустоты». Мне думается, что слово «экстаз», то есть «выход из себя» – это не корректное определение. Также не корректным будет высказывание о том, что Солнце – это производное солнечного зайчика. Надо говорить о производной составляющей от одного и единого целого . Тогда всё получится как раз всё наоборот. То есть может быть вернее будет, если мы заменим слово «экстаз» («выход из себя») иным («возвращение к самому себе, к первопричине – к первозданной радости»). (Ведь выход из себя сопровождается переживанием радости, ибо мы позиционируем себя несколько извращённо – в образе половых отношений, в коих мним из себя «нечто особое»). Отсюда кстати самый главный Закон Сохранения Энергии во множестве своих вариаций, коя переходит из одного состояния в иной, но количественно остаётся той же.

То, что сие есть истина видно из следующего эксперимента.

Солнечный зайчик может «перескакивать» с одного на другое, но остаётся тем же. В этом же ответ на природу устойчивости – её обуславливает источник потока энергии, который простым своим постоянством бытия активирует устойчивость явления, его неизменность. В деле устойчивости пред соблазном выпить алкоголь, надо просто расчистить в себе путь постоянству влияния Творца. Бог, как абсолютная устойчивость, имеет много граней и к каждой из них в процессе эволюции происходит приобщение.

Если мы так позиционируемся, тогда всё остальное предстаёт в ином свете. Поток энергии при взаимодействии имеет свои производные и первообразные, кои несут в себе свойственные только себе прообразы потока. Само бытие пространства – производное от чего-то иного. И перед нами первый образ человека, который стремится к Богу, к Его могуществу. Трудно это принять, но это так. Далее человек узрел силу Творца в форме, а потому в его образе выражения много сфер сопряженных с точками и прямыми. Далее человек узрел мощь Божественную в верном позиционировании – там, где нет опасностей – таков ещё один образ Божий. И эволюция благодаря естественному отбору формирует соответствующие достоинства в организме людей. Далее, человек узрел мощь в понимании Истины Его и мы видим, что идёт эволюция идёт уже в этом направлении – человек мыслит. Далее человек имел возможность быть Богом только по чистоте души (этого не достаточно, ибо с чистым сердцем и с благими намерениями выстлана дорога в ад). А с Пришествием Сына Божьего получил возможность стать Богом по Благодати Духа Святого. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом».

Разум в молитве ведет природу к Богу, то есть куда смотрит голова, туда следует хвост. И именно в этом эволюция всего живого. Эволюционное становление не исповедует что-то иное, ибо это иное не существует. Это, что-то иное, мы не знаем, ибо, даже если оное возникло, то тут же уходит в небытие и до нас не дошло. Словом, возрастание до подобия Ему, каким бы оное бесконечным не было, остаётся ещё одним оттенком живого, а значит является пустотой (отсутствием смерти). В мат. анализе сей момент выражен функциями более высшего порядка. Иными словами, приращение, хоть и несёт в себе величину перемены, но, если оное постоянное, то оказывается в пределах пустоты. Ведь окружность, хоть и имеет подобие точки, но в ней есть переменная – изменение прежнего направления, но изменение-то на один и тот же угол. А если изменение величины сделать изменяющимся, то будет ли сие подобием точки? Да, будет, если изменение величины приращения будет постоянной. И даже, если уж и эта постоянная начнет изменяться, но при этом изменение будет постоянной величиной, то это явление также будет именем пустоты в сфере свойство постоянства. Можно продолжить и, не смотря на усложнение и возрастание порядка приращения до бесконечности, новая реальность будет оставаться в пределах пустоты. Узнаете? Перед нами дифференциальное уравнение бесконечного порядка, в коем по ту сторону знака равенства всегда стоит только ноль, как уникально сложенное, специфическое имя Бога на понятийном языке математики. Для сферы мат.анализа слово «Бог» в самом чистом виде звучать может только данным способом. Таким образом, возрастание до Божественных высот – это тоже оттенок трезвости жизни, необходимая для живого реалия. Иными словами, перед нами очевидное: человечество должно стремится к воскресению в том образе, в каком оное представлено в Священном Писании. Мы постимся, мы должны подвизаться в аскетических подвигах, чтобы последовать за Христом на Небо с плотью. Вот как-то так надо построить свой путь возрастания в аскезе, чтобы последовать за Спасителем во Царство Небесное так, как это естественно Ему в День Пятидесятницы. Надо подняться так высоко, чтобы жить как можно дольше и при этом не разрушить пищеварительную систему какими-то перегрузками в постах. Узнаёте? Ни этим ли озадачены все те, кто пытается держать диету и спортивный образ жизни. Все это важно проговаривать, ибо нам важно иметь верное представление об Истине. Дело всё в том, что очень важно сказать, что мир – это есть пустота. Хотя, конечно, согласно диалектическому материализму, мир из пустоты быть созданным не может. Это только с одной стороны. А с другой, может. Тем, кто имеет детей, важно, чтобы мир был созданным из ничего, ибо в жизни очень часто бывают ситуации, в коих надо найти выход из безвыходного положения. Ну ведь очевидно, что казалось бы, нет выхода, а он есть и важно, чтобы ребёнок привыкал искать этот выход, чтобы он боролся за жизнь, до самого конца терпел и любил жить. Не сдаваться!

Поэтому, можно сказать так, что Бог создавал мир из пустоты, из ничего. И вот именно в этом творении из пустоты рождается вся радость бытия, радостная победа и радости от этого нет никакого предела. Таково Царство Небесное. Приводя дифференциальное уравнение к такой трактовке, мы примиряем диамат с богословием.

Плоть человека – это такой корабль, корпус которого надёжно держит над водой всех его пассажиров, бережёт их от гибели в глубоких водах. Но, если в днищи судна образовалась пробоина, то тут же из спасительного пристанища превращается в смертельную опасность, от которой нужно как можно скорее избавиться. В противном случае эта масса металла утянет за собой на дно. Вот этим-то и руководствуется тот, который наливает в свой стакан очередную дозу ядовитого алкоголя – он пытается и избавиться от собственной тонущей плоти. Это важно сказать, ведь травма психики очень болезненна и человек идущий на дно, тянет за собой всех, кто попал в его поле досягаемости.

Кстатит иногда наши бабушки воспитывают фашизм. Внук плачет из-за того, что стукнулся головой об угол. Чтобы успокоить дитя, бабуля сжимает кулачок и стучит по месту удара, приговаривая: «Так тебе, так тебе». Малыш успокаивается. Он успокаивается от того, что находит удовлетворение возмездием. Физическая боль – это травма психики и если он не знает, что надо благодарить Творца, то искать удовлетворения в будущем он будет этим же способом (если в его руки попадает винтовка, то он найдёт оправдание своему намерению и будет стрелять во всех, кто попал в поле его зрения). С болью в душе человек не способен жить даже часа, а потому он ищет послаблений – посредством ядов разного происхождения он рубит всё то, что тянет его ко дну и отмежуется от всего того, через что бездна тянет к себе, имея влияние на душу – даже от собственного тела. Такова природа алкоголизма.

Повторюсь, что жизнь имеет свойство возрастания, вне движения к совершенству жизнь невозможна. Развитие – это важная грань естества живой природы. Если роста нет – перед нами корабль с пробоиной. Говоря проще, если цветок перестал расти, то он погиб. В нашем случае, одно из двух: либо тело следует за душой к Богу, либо тело тянет за собой душу на дно. Третьего не дано. Состояние опьянения и восточная практика – один и тот же принцип выхода из себя, но разными путями. Оба несут одну и ту же сообразность отношения Бога и Вселенной, но осуществляются по-разному. И там, и там видно отделение сознания от тела, но в одном случае сознание отделено от тела путем применения ядов. А в другом случае, сознание выходит из тела посредством упражнения, то есть усилием воли и умного делания. В отличие от этих дорог, для молитвы нужна воля, но не нужно усилие воли, то есть не нужно преодолевать себя вне радости. Ведь молитва – это естественное бытие, а усилие – это первый признак противоестественного состояния.

Повторюсь, алкоголь – это яд (согласно заявлению ВОЗ), с помощью которого человек тормозит жизненные процессы ради того, чтобы сознание человека, оказалось отчужденным от тела. Но так как это образ экстаза (теперь не сознание выходит из тела, а тело отпадает от сознания), то человек получает радость мнимого торжества над собой, но без Него. То есть вожделенное торжество над телом осуществлено не благодаря тому, что душа общается с Творцом и потому к Нему ближе, чем тело, а малыми дозами убийства своего организма. Это можно сравнить с состязаниями в беге. Дух, душа и тело вышли на стартовую позицию. После начала забега дух не стремится быть впереди, как это ему естественно, а плетётся позади всех и ставит подножки и душе, и телу. Те постоянно падают и дух торжествует от того, что он первый.

Сознание не идёт вверх, а опускает ниже. А потому радость приходит не молитвой, а опьянением. Центр экстаза всегда один в человеке и образ экстаза также тот же, различны только способы его активации или различны способы достижения одного и того же – образа выхода из себя. Скажем иначе, что под словом экстаз кроется одно и то же понятие «выход из себя», различными являются приемы достижения его. Это алкоголизм, нирвана и молитва. Повторюсь ещё раз, они не равнозначны, ибо в первых двух тело мешает радости и потому сознание отсекает его (сей момент активно использовался в дохристианском Востоке, Африке и на Юго-Западе Европы. В третьем случае, то есть при молитве, не смотря на то, что происходит отделение одного от другого, как в первых двух, но зато нет этого отсечения. Ибо теперь каждая фибра тела, с одной стороны, соучаствует или способствует единству души с Богом, а с другой – возрастает, следует за сознанием-душой во Царствие Небесное путем уподобления Ему и упорядочения в образе Его. Просто оба варианта присутствуют в процессе богообщения. Они его только лишь составляющие, но в разном приоритете.

Норма живого – богообщение, кое должно быть беспрестанным. Привычно созерцаемый телесный человек – это когда-то было светлое пятнышко солнечного зайчика, который оформился в процессе эволюции в данный привычно созерцаемый вид. Хотя так говорить нельзя, ибо человек на понятийном языке физики – это поток энергии, идущий от источника в мир в нём самом. Если поток солнечной энергии прекратился, то и светлое пятно исчезло. А если далее продолжить мысль, то телесно созерцаемый человек – это не только солнечный зайчик и не только поток солнечной энергии, а в первую очередь сам источник солнечной энергии – Солнце. Именно отсюда, не смотря формальное различие все формы живого на Земле остаются едиными во взаимном дополнении. Сообразно сему, в межличностных отношениях самое страшное – это потерять связь с Богом или утратить внимание на Него, ибо тут же останавливается присутствие Царства Небесного на Земле. Тело следует за душой ко Творцу только через душу. Там, где голова – там будет и хвост. То есть трезвость человека – это не самоцель, а только лишь сопутствующий побочный продукт естественному порядку вещей, в коем должен постоянно пребывать человек. Вне этого плана естества трезвость может оказаться злом ещё более страшным. Об этом приходится говорить многообразно: естественная беседа человека с Богом в межличностных отношениях между Ним и им.

Для полноты счастья бытия ядов нет, ибо вся полнота счастья во всех её бесконечных гранях – это пустота, отсутствие смерти. Все не противится, а сосем наоборот в сопряжении единству души с Богом. И наоборот, всё становится ядом, если нет подобия Ему в приобщении к Его Энергиям. Итак, нет полноты счастья – это болезнь, от которой, если не лечиться, то можно умереть.

Рассмотрим один пример из практики лечения отклонений в психике человека. Мне рассказывали, что в Германии людям с отклонениями ставили задачу ведром вычерпывать воду из моря и сливать её в соседнюю лужу. Из лужи вода стекала обратно в море. Больной человек это видел, но продолжал это делать, пока не понимал то, что это бесполезно. Это упражнение помогало людям восстанавливать умственные способности. Дело в том, что бесполезный труд не имеет подобия Ему в приобщении Его Энергиям, а потому из-за инородности у человека возникает травма психики. В следующий раз больной уже отказывался от такой работы. Считалось, это первым шагом к выздоровлению. Но кроме этого, видов неполноты множество и все они могут быть выражены каким-нибудь иным противоестеством пустоте. Вот этот момент является инородным естеству личности. Сие становится «дырой в корпусе ниже фарватерной линии», что и толкает человека «избавиться от такого камня на шее», ибо он не может творить жертву, быть в творчестве, не способен к подвижничеству. Даже наоборот, он требует жертву от других ради себя тонущего.

В процессе становления эволюции устойчивостью обладали только такие формы жизни, кои оказались наиболее подобны пустоте. Но это не помешало их разнообразию выражения единого. Разнообразие стало продуктом приоритетности развития различных граней. Структурность же так и осталась именем пустоты. Примечательно, что эта система дает интересный первообраз или представление первозданного состояния Вселенной в её физическом виде – это какая-то точка с бесконечной мощностью импульса энергии, с дальнейшим развитием в пределах природы постоянства пустоты. Но это уже квантовая механика. В неё здесь углубляться не будем.

Физическая нагрузка, если вне Божественного образа (не вписывается в пустоту) становится чувственно распознаваемой и несёт в себе травму психике. Но призвана, в первую очередь, помочь более качественно осуществить выход души из тела, чтобы быть ей во Царствии Небесном и этим обуславливает торжество души над телом. Но речь идёт о торжестве над телом не в том образе, как добро над злом – нет, никогда. Торжество над телом – это никак не борьба с самим собой. Физическая нагрузка – это то, что при верном настрое души становится способом получать радость. Оная имеет бытие только как составляющая общего процесса быть в счастье.

То есть торжество над телом – это как команда корабля, в коей есть субординация. Но эта субординация – форма бытия в радости всех сразу, ибо каждый несёт ответственность за живучесть судна. И все одновременно в равной степени важны для решения общей задачи. Боль матроса – это боль всей команды.

А так как сие имеет естественное происхождение, то степень экзальтации счастья гораздо сильнее именно в физической нагрузке и в этом нет какого-то ограничения по высоте. Переживание счастья многогранное, ибо сопряжено ещё и с духовной радостью о том, что дела идут, что все это нужно обществу и мир с совестью.

По себе скажу. Однажды напоили меня каким-то спиртосодержащим лекарством. Кедровые орехи на коньяке, вроде бы. В моем сознании ничего не изменилось, но когда заметил, что моя реакция заторможена, то потерял уверенность в себе, отчего сам себе стал противен. Мне показалось, что это самое гадкое состояние духа. Получается, что веселым я и так уже был, но просто не знал этого. Выше радости в молитве нет ничего, а то, что я получил – чувство полной беззащитности. Мне тогда стало понятно о чём говорил Новалис, когда называл религию опиумом для народа.

У молитвы есть много Небес и в прообразе Богородицы мы постепенно рождаемся для нового Неба, поднимаемся на Новую Высоту. Если радость есть и оная от Бога, то возрастание неизбежно. Так приходит то, из-за чего вернуться назад уже невозможно. Также как мало радости взрослому вернуться в первый класс и получать хорошие оценки по предметам. После нового Неба опять приходит следующий выход из себя с такой радостью, от которой весь мир с его красотами постепенно все более и более блекнет и возникает жажда большего. Невозможно уже смотреть ни хорошее кино, ни тем более какие-то шоу или смехопанарамы и вообще ни к чему душа не лежит, кроме уединения в молитве. Жизнь – это процесс возрастания. Если есть радость, то будет и рост. Стоять на месте живое не будет. Поэтому, повторюсь, неизбежен этот процесс возрастания в счастье до бесконечной высоты Творца. Именно поэтому постепенно человеку этот мир становится все более и более чуждым от переполнения радостью в богообщении. Он всецело уходит в мир иной уже при жизни. Хотя возрастание имеет место быть во всем, что несет хотя бы малую степень счастья, если есть подобие Творцу в каком-нибудь признаке или свойстве. Всякое, хотя бы одностороннее подобие Ему уже несет в себе восторг человеку. Но это только лишь односторонность.

Надо также сказать и о том, что молитва – это всегда возвращение туда, где когда-то был через то состояние, коим когда-то обладал, то есть природа не может идти или выходить туда, где оная не была никогда. Мы были у Бога и вновь должны вернуться к Нему через то в нашей природе, что ближе к Нему по естеству и кем мы были когда-то – в раннем детстве. Вот именно это качество жизни в человеке надо беречь. Но только не усилием воли, а общением. Человек в процессе молитвы активирует в себе природу того самого младенца, коим он когда-то был. Вне этого каждый из нас отрезан от Творца. А потому каждый из нас должен оставаться младенцем навсегда, чтобы мочь возвращаться на Родину через самого себя в самом себе. Богообщение заложено в человеке уже в утробе матери и сие надо хранить в нем до того момента, когда человек становится уже самостоятельным.

Представьте себе, что Вы отрок и решили заняться боксом. Пришли на первую тренировку. Вам дали боксерские перчатки и сказали ударить по мешку 10 раз. После этого, тренер сказал, что Вы можете идти домой, ибо на сегодня тренировка закончилась. Вы удивлены. Пришли домой и рассказываете родителям. Казалось бы, тренировка ничего не дала, но организм получил нагрузку. В нем уже начались подвижки к адаптации к данному образу жизни. На следующей тренировке в пределах той же кондиции бодрость духа боксер сделал уже 11 ударов по мешку. Увеличение нагрузки продолжается без напряжения духа, хотя и очень медленно и достигло уже определенных результатов – в течение нескольких часов спортсмен работает по мешку без перерыва. Но удалось самое главное – нет травмы психики. При этом работа организма стимулирует биологические процессы, активируя ясность ума. Ведь в мозг поступает больше крови, насыщенной питательными веществами и кислородом. В ясности ума лучше богообщение. Человек становится пленником такого пути к радости. Этот момент на Руси называют Коловратом.

У каждого свой Коловрат, то есть свой ритм жизни. И, чтобы дойти до самых высших высот, надо этот путь растянуть как можно сильнее. Это такая вершина, у которой различные склоны. Сильно пологие пути к вершине чередуются с отвесными стенами. Так вот, легче всего и наиболее адаптировано к физиологии человека, подниматься в эту высь по пологому склону. То есть чем раньше начнёшь восхождение, тем безопаснее для здоровья. А в нашем случае, речь идёт о психике. Иными словами, высокая динамика образа жизни, чтобы оставаться безопасной, у древних начинается в самом раннем детстве. Человек не мощен по природе и делать восхождение по отвесной стене – не его стихия, то есть бороться за жизнь ему не свойственно в открытом противостоянии. Он торжествует над собой и побеждает себя проходя мимо смерти. В этом суть практики медитации и алкогольной зависимости. В практике Нирваны человек выходит из себя, чтобы не бороться с болью, а позиционироваться там, где боль перестает властвовать над телом. Алкогольно зависимый также не борется, а ядом уходит от лобового противостояния. Но в обоих случаях речь идёт о том, что человек «выпал из эшелона», съехал на обочину и пытается ехать по «каким-то буеракам». У людей нет никаких достоинств для успешного борения за живое, ибо они несут в себе образ Творца в Его свойстве недосягаемости для зла.

Что такое яд алкоголя?

Далее для того, чтобы обсуждать вопросы трезвости, следует дать более полное определение яду. В самых общих чертах, каждая частица вещества, пребывающая в живом организме, несет в себе строго определенную функцию в общем процессе жизнедеятельности и при этом только в каком-то определенном месте, где функциональные качества и свойства данной частицы наиболее востребованы. Многие частицы вырабатывает сам организм. Так вот, если частица оказалась не на своем предназначенном месте, то оная становится ядовитой, хотя в том месте организма, где оная должна быть, оная приносит пользу. Во время физических нагрузок, особенно когда оные продолжительны, в работе организма для утверждения рабочего тонуса в этом подвижном состоянии многое меняется. В отличие от физиологических процессов, идущих в состоянии покоя, для поддержания крепкого здоровья тела востребованы иные наборы, соотношения веществ и иные процессы их обмена. Организм в движении – это не тот, что в покое – он другой.

Алкоголь – это тоже жизненная необходимость, в противном случае, оный в головной мозг даже не имел бы доступа. Но необходимость эта, как и все остальное вокруг, имеет строго определенную меру. Также как и всякий даже самый нужный продукт питания полезен только в определенных количествах, в противном случае оный также становится смертельной опасностью, то есть ядом. При этом так сложилось в течение многих миллионов лет, алкоголь вырабатывает сам организм в таких количествах, в каких он может безопасно удовлетворить потребности организма во время тяжелого физического труда – вспомните, физическая нагрузка «без точной центровки» является покушением на психику, также как и все инородное и ядовитое. Это также как, чтобы прихлопнуть комара достаточно свернуть газетку и тихонько по нему шлепнуть, после чего все остальное в вашей комнате остается в прежнем состоянии. Если человек пребывает в Боге, что есть естественно для природы его, то во время проведения тяжелых работ и после них человека начинает веселить. Люди смеются и поют песни не после сна, а после трудов. Дело в том, что природа молитвы всегда смещена от желанного «центра мишени» или «всегда не точно отцентрирована», а потому нет должного «попадания» или «есть биение». То есть даже самый сильный молитвенник во время молитв «из-за крена» не может расслабиться до абсолюта, а потому имеет напряжение в психике. Чтобы нейтрализовать спазмы душевного мира, нужны эти особые микроэлементы. Но речь идёт о том, что очень ограниченного количества алкоголя достаточно для того, чтобы попав в определённые центры мозга, ослабить напряжение и тем самым ослабить естественно сложившуюся от него боль психики, причиняемую нудной работой и только здесь, и только в данных количествах, и в данный момент алкоголь приносит пользу как наркоз. Всякое иное применение оного становится ядом. Таким образом, веселье, как естественное состояние души, становится образом и подобием или откликом Царствия Небесного в земных тяжелых реалиях во время богообщения.

Но человек вне сущностного богообщения и при тех же физических нагрузках получает травму, боль от коей он заглушает тем же алкоголем или злобой. Да алкоголь попадает в нужные центры, но и становится ядом для всех иных органов тела. Это также как, вы, чтобы убить комара, вместо того, чтобы шлепнуть по нему газетой, поджигаете весь свой дом. Да цель достигнута, но и все остальное погибает в огне пожара.

Что такое трезвость?

Вообще, есть необходимость упомянуть о крайнем положении, о коем следует говорить как о крайнем проявлении трезвости. Хотя говорить о трезвости, как о явлении не корректно. Трезвость – не самоцель, а побочный продукт, сопутствующий единению с Ним. А потому гнаться следует за единством личностей в непосредственной беседе с Богом, а не за какой-то Его гранью. Здесь много сказано о радости человека, ибо природа наша – это радость. Но это тоже не самоцель, а сопутствующий единению с Ним побочный эффект-стимул, а потому во всём искать придётся только пути её и работать придётся только с посылами счастья, чтобы быть с Ним. Далее надо уходить от открытого противостояния, а не «идти в лобовую», ибо человек немощен по природе и для торжества в борьбе в открытом противостоянии не пригоден.

Каждый принимает образ того, на что смотрит. Так как только Бог есть жизнь то, чтобы быть абсолютно трезвым, следует постоянно смотреть на Бога, ибо всякое отвлечение от Него уже есть схема всякого пути погибели – противоположное жизни, смерть. Если человек отвлёкся от Творца, то из-за своей инородности всё в этом мире начинает приносить ему боль через тело. Это как «кнутом и пряником»: либо безграничное счастье, либо ад отторжения. А потому, если муж не ведает о том, как ему вернуться в исходное, то начинает убивать все то, через что эта боль душе приходит – убивает тело. Так в природе вещей появился яд в малых дозах – алкоголь один из них. Поэтому крайним живительным состоянием остается только абсолютно живое – обогащающее и питающее богообщение, то есть нам подобает постоянно видеть Творца, смотреть на бесконечно великое живое беспрерывно.

Граней у богообщения множество и каждая из них – это только лишь грань непосредственного единства личностей человека и Творца. Тут необходимо быть осторожным, ибо придавать ей (второстепенной) значение в ущерб непосредственному (приоритетной), как Абсолюту Истины – это утрата Ее. Да, все они должны быть активными, ибо, если хоть одна из них окажется не задействованной в стяжании радости, то оная тут же начинает иметь иное значение – смертоносное. Либо-либо, третьего не дано. Если составляющая нашей природы не задействована в общем утверждении счастья, то тут же начинает отмирать, как не востребованная, причиняя боль. «Через данную пробоину могут хлынуть потоки воды, погибнуть весь корабль». Но опять же внимание принадлежит только Самому Абсолюту, а не какой-то Его грани, за коей Его не видно. Только в этом случае, если есть межличностное единство, то все остальное встает на свое место самопроизвольно.

Как мы видим, мы разбираем здесь только то, что помогает уйти от противостояния, уйти от инородности в природе вещей, чтобы потом отпала необходимость применять какой-то яд.

Только Бог есть счастье и источник всех радостей и, как Личность, (так как Оный вне всякого чувственного обозрения) то и Божественная радость должна быть невидимой или вне чувственного обозрения (о чем так замечательно сказал Л.Н.Толстой, давая определение любви), ибо, повторюсь, согласно нашему пониманию о природе познания, видеть мы можем только то, что болезненно воздействует на наше тело и разрушает его. Бог Своё Счастье прячет от наших глаз, а потому и нам следует его прятать от травм, кои обуславливают желание нейтрализовать боль ядом. То есть нам надо сразу же быть готовым к тому, что счастливы мы от того, что не чувствуем боль. Именно поэтому такова же природа медитации, ведь практикующий выход в Нирвану стремится именно к этому состоянию ума, то есть освобождается от всего чувственного мира и от всех влечений в себе самом. В Православии же благодаря динамике непосредственного общения с Личностью Бога весь чувственный мир уходит в небытие сам по себе автоматически, ибо сказанное – лишь сопутствующий побочный продукт. Известно, что тот, кто хоть раз испытал полноту Божественного счастья, тот становится пленником оного навсегда и даже после своей смерти. И вот, если мы посмотрим на тех, кто либо медитирует, либо практикует йогу, либо пребывает в Нирване, либо находится в молитвенном общении с Богом, то очевидно скажем себе, что перед нами трезвый человек. Это как на охоте, притаившийся заяц не видим, но как только обозначил себя, так сразу же попал в поле зрения охотнику и он начинает метиться из ружья. Только в нашем случае, заяц – это инородность, а ружье – это яд алкоголя или иного происхождения. Вопрос тогда возникает: Что такое противоестественность и естественное ли это состояние человека, когда его ум привязан к иному миру – к миру небытия? Попробуем разобраться.

Итак, бесчувственность ко всему – основа трезвости человека. Данное понятие имеет несколько иных имён, но нам удобно пока использовать одно из них – пустота. Пустоту мы ощущать не способны, ибо природа познания требует воздействия на нервные клетки организма. Но вот именно её мы распознаем в деле, то есть во взаимодействиях. «Эн»+«ерго» с греческого «в деле», то есть энергия – это и есть пустота, которая заявляет о себе как-то там в деле. Любой закон – это сочетание постоянства с переменной. В противном случае, если нет постоянства в зависимости одного от другого, то и нет вообще самого закона. Первая составляющая любого закона «постоянство» – есть свойство пустоты, коя не имеет перемен, ибо в ней нечему меняться, в ней нет утрат, ибо оные в пустоте невозможны. Это всё важно проговаривать, чтобы потом получить необходимый набор компонентов для изложения главной мысли. Согласно меткому изречению Л.НТолстого, что «любовь – это как палец, на который он обращает внимание, только в случае его воспаления». Не болит палец, то есть, если палец здоров, то он предстает пустотой. А если болит, то нет, он попадает в поле зрения, как чувственно распознаваемая реальность. Но ведь палец разрушается, перед нами процесс распада, который всегда болезненный. Нет постоянства в физиологическом состоянии этого органа тела, а потому мы его видим. Происходит распад в недрах Солнца – мы его видим. Происходит радиоактивный распад всякой материи – мы её видим. Сообразно сему познание всего остального. Палка, стоявшая в равновесии падает, подчиняясь законам механики. Так как оная падает, то поддаётся анализу, ибо попала в поле зрения науки механики. Пока мы её придерживали рукой, она стояла и законы механики над ней были не властны, ибо подчинялась эта палка воле того, кто её держит – воле личности. Мы способны видеть только то, что уже начало разрушаться. А точнее, мы видим то, чем было это явление до её возникновения, до начала процессов разложения и распада. Нам надо это видеть, чтобы найти то в нём, что сообразно нам по природе. Ведь мы абсолютно немощны и слабы, ибо место наше в этой Вселенной там, где всё только-только начинается – там где наша немощь становится всесильной. Представьте себе, что вы находитесь высоко в горах возле огромной снежной шапки. Чтобы предотвратить сход лавины, необходимо просто не дать прикоснуться к снежной массе нескольким снежинкам и человек легко с этим справляется. Естество его природы таково, что тут его место. Если же он оказался ниже по сходу снежных сугробов, то предотвратить своей природой это явление человек уже не сможет, ибо ему уже надо быть другим – надо быть соответствующим. Так вот человек всю историю своего существования ищет именно это место, где ему естественно быть по природе вещей, чтобы управлять вверенной Богом ему Вселенной. Ведь мы абсолютно немощны и слабы, ибо место наше в этой Вселенной там, где всё только-только начинается – там где наша немощь становится всесильной – на границе между-между, где всё тольк-только начинается и есть возможность что-то предотвратить и изменить. Это есть ещё один оттенок трезвости. Где-то в ином месте мы противостоять силе стихии не способны и чтобы спастись от погибели, человек начинает отмежеваться от всего того, что мешает ему этому спасению. Он хочет сделать то, что естественно для жизни – пройти мимо смерти. Потому прибегает к алкоголю. Этим мы ответили на вопрос о том, что тот, кто медитирует, занимается практикой Йоги, пребывает в Нирване, а православный молится – тот трезвый человек, ибо оказался в том месте в пределах собственной природы, в коем он может отмахнуть эти малые снежинки от лавины падения в пьянство. Эту мысль в дальнейшем содержании буду высказывать с самых различных ракурсов и понятиями от разных языковых систем.

Если мы остановимся в суждениях, то высказывания наши будут не полными. А полными наши высказывания станут, когда мы дадим более полное определение о человеке. Человек – это его внутренний мир, то есть это есть Божественная радость, как кусочек Царствия Небесного, сотворённого Богом. Мир был сотворён, чтобы было больше радости. Нет никакого смысла, причины или цели. «Бог сотворил всё по преизбытку любви и благости». Именно по этой причине любовью и благостью, то есть радостью и счастьем всё держится и возникает. Просто так, чтобы было больше счастья. С этого момента, повторюсь, всё вокруг держится только на счастье и счастьем всё утверждается. Вне этого плана трезвость становится злом, а потому временна и уходит в небытие вместе со злом.

Человек изначально возник во Царствии Небесном в Воле Божьей, в радости Божьей и только радостью Его живет, и только радостью все вокруг держится, и только радостью все вокруг утверждается, строится всякий мир только счастьем и сие только для него естественно, ибо сама природа человека – это Божественная радость. Вот что такое трезвость. Следовательно, противоестественным будет все то, что покушается на этот внутренний мир Рая и Волю Бога, и замысел Его о нас и о мире. В этом случае ядами выступает не только какая-то ядовитая пища, а всё то, что покушается на этот мир человека и его Вселенную. Это, к примеру, природные явления или даже кружка, валяющаяся на полу – это яд, выраженный в бесхозяйственности. Адаптировать этот яд под естество живого – просто поставить кружку на свое место. Следовательно, надо просто посмотреть на то, как жил человек в те далекие времена и восстановить картину счастья, благодаря коему мы сложились в привычно созерцаемый образ. Человек – это не только то, что нам привычно видеть каждый день, но и вся окружающая его вселенная во всем многообразии – составная часть его. Эта составляющая также нуждается и живет радостью Царствия Небесного. В противном случае, оная не была бы сообразна нам и даже ее не было бы в поле нашего зрения как привычно воспринимаемой реальности. Мы общаемся только с Личностью Творца. Только это имеет бытие. Вне общения личностей между собой ничего не существует и потому только общение с личностью нам доставляет счастье, и, повторюсь вновь и вновь, вне этого плана ничего в окружающем мире нет. Все вокруг нас – это такая речь, обращенная от Него к человеку и речь, обращенная от человека к Нему. Поэтому мы чувствуем только то, что от Него, живем Его радостью и делаем только то, что нам приятно.

Душа постоянно тревожится о порядке райского сада и болит, если происходит какое-то нарушение или сбой в подобии ее или нашему внутреннему духовному миру. Все вокруг живет Божественной радостью, а потому также нуждается в богообщении, ибо вне оного нет ничего в бытии. Вне богообщения нет прообраза Его в каждой твари. Через человека осуществляется связь с Творцом всего и вся в окружающей его Вселенной, а потому все вокруг напоминает наш прообраз, мы узнаем самих себя, хотя и иной раз отдаленно. Настоящая живая душа узнает себя во всем (и даже в космической пустоте), видит личностные характерные черты и активирует их максимально. Если где нет радости, то душа испытывает дискомфорт, а потому не может иметь полноту своего счастья, если где-то этого счастья нет. Человек счастлив счастьем окружающей его Вселенной и потому создает вокруг себя этот рай, в коем всем хорошо. Настоящая радость всегда о ближнем и вне этого плана также нет трезвости. Вселенная отвечает человеку взаимностью. Всякая тварь Божья жаждет общения с Богом через человека и в образе его, а потому мы, постоянным стремлением утолить эту жажду, счастливы исполнить свой долг – понуждаем себя. Может быть, даже исполнение своего долга выглядит страданиями, но так как остается в пределах счастья, то человек это просто не видит, ибо для него это жизнь. От того, что счастье идёт по топкому болоту, чем-то другим оное не становится, то есть остается счастьем, даже если оное выпачкалось в болотной грязи. А так как человек остается в Боге, то раны заживают естественным образом, ибо известен путь выздоровления. Таким образом, тело постоянно пребывает в прообразе Голгофы Христовой – на Вершине вершин ради постоянной радости души от общения с Источником счастья и со своим миром флоры, фауны. Повторюсь, что сие никак неотделимо от природы радости человека. Далее перечислим некоторые механизмы стяжания трезвости на основе сказанного.

Но как достичь этого рая? Душа человека обретает образ его духа. Мир души обретает образ и подобие мира духовного, а именно его процесса единения с Богом, благодаря чему, тело становится активатором работы мозга, ясности его ума. Тяжелые физические нагрузки призваны к иному. Во время оных сильнее является полнота счастья. Также, как фоне черного более всего заметен белый. Результаты трудов – это лишь сопутствующий побочный продукт от самого главного – от радости. Это сопутствующее в истории человечества возникло потом, как необходимость быть подобным Богу в свойстве вечности, то есть в еще одной грани всей полноты счастья. Счастье или радость стремится быть как можно продолжительнее в земном бытии – и все. При этом, так как радость имеет естественную природу для счастья, то и процесс восстановления становится возможным, ибо путь, по коему идёт заживление, ведёт к Богу, то есть в ту же сторону. Плоть человека – это такой который щит, который получает раны, кои сопряжены тяжести трудовой деятельности, но они заживают. Усталость проходит, силы восстанавливаются. Нагрузка становится частью физиологических процессов организма, в процессе общения с Личностью и не несет травму психике человека, а наоборот лучше активирует и даже еще более усиливает переживание радости в экстазе в процессе труда. Тело своим заживлением, как бы прощает обиды, в прообразе душевных ран. То есть мы видим, что в процессе эволюции тело всё сильнее и сильнее обретает образ души. После Вознесения Христова на Небо с плотью, тело призвано последовать за душой в прообразе того, как сие было со Христом. Это условие трезвости. Ибо вознесение тела идёт через аскезу, правильное сопряжение с физическим подвигом, в коем нет покушения на природу души через тело.

Итак, мы пришли к тому, что трезвость – это наполненность любовью, исходящей от Бога в душу благодаря богообщению. В этом прообразе человек эту любовь раздает всей малой вселенной, в коей он живет в данный момент. Также как Бог радуется счастью человека, душа радуется радостью окружающей его Вселенной. Замечательно сказал о. Андрей Лемешонок, что нельзя любить, опираясь на собственные силы, ибо их у нас нет. Любить можно только в непосредственном богообщении, черпая силы у Самого Творца. Далее, это не все в природе счастья, а равно трезвости и оная требует полноты.

Разум человека – это тоже составляющая нашей природы, через которую человек должен также получать счастье и быть трезвым, и трезво мыслить. В этом месте также должен быть заслон и «крепкий корпус в самом днище судна». Ум требует открытий. Человек живет этим, ибо ему для счастья нужно что-то открывать ля себя. Нужно также ясное представление о том, что мы делаем и что надлежит делать и для чего. Мы не можем черпать воду в океане, чтобы вылить её в него же – нам нужна осмысленность и результативная разумность поступков, как часть красоты. Без этого труд бьёт по рукам, ибо Бог не дает сил для бессмыслицы.

Дело в том, что человек стоять на месте не может и зрит на мир постоянно с разных точек зрения. Если заяц заметен в траве, только если он движется, то Бог пребывает на месте. Зато движемся мы. Открытием называем мы, если распознаем характерные черты Личности Творца, если видим свой образ и узнаем в Личности Самого желанного Родственника в мире. Это-то и только это виденье Творца несет нам радость, сопряженная с трезвостью. Самое главное в трезвости – межличностные отношения, кои надо распознать в беседе с Богом, ибо для трезвости нужна беседа. Для трезвого нет одиночества. Древний северянин в процессе трудов по поддержанию мира в его малой вселенной скотного двора и полей под посевами, пребывая в молитве, неизбежно еще и постоянно мыслит. Созерцая всякую проблему с разных сторон, человек постоянно делает открытия и наслаждается этим. Да такое открытие, от которого дух захватывает в необычайной радости. Эти открытия разноплановые от великих технических решений до философско-богословских ответов на вопросы. Он видит Творца и рассказывает о Нем посредством всех доступных ему к этому моменту понятийных языковых систем. Всякий человек должен быть счастлив ещё и как ученый, как естествоиспытатель, как образ Христа – первооткрыватель новых реалий Царствия Небесного для земных условий. Здесь открываются необъятные возможности мозга по хранению и переработке полученных данных. Но ясность ума и великие возможности анализа даны только тому, кто в богообщении пребывает и только как сопутствующая богообщению необходимость радовать ближних своими открытиями (смысловые синонимы «ближний» и «блаженный»). Когда уходит молитва, тогда начинает плохо работать память, тогда для работы востребованы инструменты для запоминания – письменность. Письменность открывает функциональное поле применения. Одна из функций этого инструмента – временное снадобье болящему, нужное для выздоровления. Поэтому, на самом деле, письменность возникла не только для того, чтобы передавать информацию, а в первую очередь для возможности высших эшелонов власти вести анализ опыта богообщения в данных земных условиях, благодаря сделанным ранее открытиям, чтобы упорядочить, умиротворить поступательный процесс эволюционного становления Божественной Истины в данной среде проживания людей. Это тоже грань трезвого образа жизни благодаря бытию в Боге. То есть соделать мирным поступательный процесс становления общества для более плодотворного бытия в Боге.

Отсюда следует, что бытие научно-технического прогресса – это неизбежное явление, порожденное только этим противоречием между внутренней райской природой человека (представленной нам в грани структурности), насельника Царствия Небесного, и той реальностью яда (зримо воспринимаемого хаоса, то есть отсутствия структурности), обусловленного близостью ада, в которой он оказался после грехопадения. Человек устраивая (устраивая сообразно своему внутреннему миру структуры во всех сферах Вселенной) райские условия плодотворного служения Воле Бога, восстанавливается от яда греха, разрушившего мир, задействуя при этом все большие и большие масштабы мироздания. В богообщении должна участвовать вся полнота природы человека, где каждая составная грань его естества обретает свою специфическую сообразность Богу. Каждый человек является путеводителем и исповедником своего пути и образа богообщения, а потому требования к нему очень высоки. Ибо человек должен видеть чистоту Истины, исповедуемой им через все – не должно быть даже на его теле ран, что в условиях земных очень трудно хранить. (Именно поэтому раны заживляются, восстанавливая образ Божьей полноты. Здесь возникает новое учение, согласно которому образ Божий, а именно Его беззлобие в процессе эволюции становится свойством организма. Он, организм, заживляет полученные раны.) А если сказать, что полнота, которая активирует все формы эволюционного становления – вся Вселенная, то человек участвует в беседе с Ним также посредством этой полноты его вселенной. Перед нами противоречие, которое движет эволюцию жизни к бесконечному совершенству. Более того, мы несем в себе этот образ восстановления после грехопадения, образ движения к Богу, образ служения Ему – образ покаяния. Тем самым все сильнее и сильнее подминаем под себя весь космос. Антропоцентризм при данном определении о человеке не опасен, ибо центральной частью его мира становится не эго без Бога, а эго человека с Богом и в Воле Его, в которой он должен быть. Это тоже трезвость.

Приобщение к Истине естественно сложившимся образом или следование естественному пути несёт человеку радость (трезвость) независимо от того состояния, в каком он оказался и каким бы оное противоестественным не было. Без этого счастья человечество давным-давно бы выродилось. Это значит, что в страданиях, сложившихся естественным образом в борьбе за выживание, выработано, повторюсь, противоядие, берегущее изначальное радостное состояние бытия нашего, полученное во Царствии Небесном. Мы так и остаемся насельниками Царствия Небесного с тех самых времен, но только теперь в ином образе. Это утверждение радости в данных земных условиях жизни происходило в течение тысяч веков. Ведь сама природа людей, берегущая шаткое равновесие здоровья организма, постоянно очищается от всего того, что скрадывает радость равновесия, выводит из организма продукты жизнедеятельности. Бог не познаваем потому, что Он – счастье и мы едины с Ним только в этой природе. Чтобы жить, мы должны соучаствовать в динамике этого процесса самоочищения, также как шелуху стряхивать всякие думки и умственные искания истины. Всё это ради более сильного бытия с Творцом и вместе с этим в более сильной полноте этой радости.

Дело всё в том, что вразумление приходит всегда не с той стороны, с которой мы ждём. Вспоминаю свой самый первый Крестный Ход в городе Верхней Туре весной 1992 года на Праздник иконы Божьей Матери Державная. Почему-то был уверен, что в моей жизни что-то должно произойти важное. Из Храма святого благоверного Александра Невского мы с иконой Праздника пришли на городскую площадь. Понятно, что для многих верующих мы были дети совсем, нам надо было у них учиться жизни, но окружавшие старики нас берегли. Для них это был последний бой в их жизни. И вот молебен. Многое мне не понятно в песнопениях, только отдельные слова. Всматриваюсь в небеса, рассматриваю облака, но Божью Матерь так и не увидел. Но всё же изменение произошло. От меня ушли все страхи и предчувствия чего-то страшного и пришло успокоение. Такое же успокоение, о коем поёт Екатерина Шелехова «… и станет спокойно и сладко, как в детстве, когда обнимала меня моя мать…». Божья Матерь всё же тогда ко мне явилась, но в ином образе. Об этом же говорил великий Алексей Фёдорович Лосев, когда вокруг него собирались юные студенты с вопросами по философии: «Давайте просто пить чай». Может быть ни на один вопрос великий учитель так и не ответил, ибо умиротворением, с коим они уходили от него они ответят сами у себя дома.

Вот для чего нужны труд и страдания, неизбежные при самоочищении. В противном случае, будет так, как это было с разбойником слева, на Голгофе сораспятым Христу и человечество вне радости богообщения хотя бы посредством одного только подобия Богу в чистоте духовной, давно бы погибло, ибо раны не могут заживиться, чтобы вновь обрести образ Божественной полноты.

Точно также в делах общественных. Культовое богомоткровенное деяние государственность-монастырь-богослужение стимулировано только и только наивысшей степенью счастья любви. Сие есть норма, к нам пришедшая из глубины веков и будет выстраиваться вечно. Это неизбежность, к которой идет человечество. Беда в ином. Всякое живое движется к Богу, благодаря чему оное живет. Но бывают такие препоны, которые сталкивают её с этого пути, замедляют её движение к образу и подобию Творца. Бывает, что этих препон столько, что душа движется к Богу вечно – это уже ад. Так и утверждение государственность-монастырь-богослужение также может стать вечным процессом, который уведет в небытие не только русский народ, но и все человечество. Иными словами, нельзя затягивать до вечности становление государственность-монастырь-богослужение. Любовь толкает человека к подвигу и оная источник настоящей радости. Дела любви всё-таки должны вписываться в пределы возможности природы нести подвиг воздержания, ибо вечность телесного организма – также радостное слово любви к Богу.

Метод Геннадия Андреевича Шичко

Чтобы победить в себе острое влечение к алкоголю, надо в этот момент подумать о чём-то ином, что приносило до этого радость. Переключить сознание на ином приятном.

В. Бехтерев

Очень много ведётся борьбы с пьянством, а между тем, опьянение – естественное состояние человека, без которого он, ещё раз повторюсь, жить не может (в этом слабое место метода Геннадия Андреевича Шичко, ибо человек отрезвев от полученной правды вне Благодати, становится только озлобленным, из-за чего он вновь возвращается к алкоголю – трудно сказать, что тут лучше). Ведь радость и счастье – это другие имена жизни. Поэтому нельзя бороться с радостью, но бороться следует только с порочным образом приобщения к ней, к счастью. Бог животворит радостью только в разных пределах ограничения – остается только дать возможность этой радости возрастать. Бог никого не убивает, но может по грехам нашим отодвинуть нас от Себя на некоторое расстояние, давая возможность отделить истинное счастье от мнимого, в образе экстаза видеть белое через черное и возрасти в этой Божественной радости, приближаясь Богу. Живое, если видит истинную радость, то тянется к ней и через это имеет возможность жить вечно и возрастать бесконечно, чтобы вновь обрести всю полноту счастья Царствия Небесного. Почему? Потому что настоящей радостью человек никак удовлетвориться не может, ибо ему нужно все больше и больше и, получив её хоть раз, становится пленником оной навсегда. Так тянется к Солнцу все во Вселенной. Дьявол тоже живое существо, радость у которого есть, но бесконечно ограничена, а потому общаться с ним нельзя, ибо обретаем образ бесконечной ограниченности счастья – становимся одержимыми мнимыми целями, достигнув кои мы надеемся обрести вожделенное Царство. В этом есть образ зверя – образ радости результатом, наиболее успешного достижения цели (быстрый бег, мощная пасть и другие достоинства дьявола). Человек же уже есть насельник Царствия Небесного, даже если нет результата в данном виде, ибо результат заложен уже этом состоянии, то есть хороший результат уже неизбежен. Ему надо просто хорошенько побыть в духовной бане. А именно человек так и остается в Нем даже после смерти. В этом природа алкогольной зависимости, в коей человек одержим достижением результата, вместо бытия в нем во время трудового процесса. Человек же уже есть насельник Царствия Небесного, а потому ни в каком естественном отборе он не участвует и потому нет физиологических достоинств для успешной борьбы. Именно по этой причине младенец не борется за свою жизнь, в отличие новорожденного от зверя, ибо в него сие не заложено природой выживания. Ребенок уже имеет результат абсолютного счастья, он един с Богом в природе радости, то есть он уже является жителем Царствия Небесного и естественно ему быть только там, где нет смертельной опасности. В этом же прообразе предстает перед нами трезвость жизни – не бороть самого себя перед соблазном, а идти мимо него и этим побеждать. Именно в этом суть метода избавления от алкогольной зависимости Геннадия Андреевича Шичко.

Так как мы путаем голос Божественный с голосом дьявола, обретшего вид творения Его («истина в вине» – одно из таких блужданий), то в образе первородного греха мы ограничены в счастье и нам необходимо знать о черном, чтобы безошибочно видеть белое и выбрать верный путь к возрастанию. Приобщение к счастью естественно только так, как заповедано Богом, через труд в поте лица, как уже много раз здесь сказано, в естественно сложившихся для данных природных условий страданиях и трудностях. Святой Григорий Нисский для описания состояния человека во время настоящей молитвы пользуется выражением «трезвое опьянение» в своём комментарии к Книге «Песнь Песней». Единственное, что в этом «трезвом опьянении» нет верхнего предела переживаемой радости. Противоречие в единстве или единство в противоречии радости через страдание, естественно вписывающееся в пределы жизненных возможностей физиологии человека, имеет жизненность везде и даже в аду. Если радость и действительно Божественная, то не угаснет от тяжести жизни, а благодаря контрастам ещё более усиливается полнотой оказавшейся в сопряжении в богообщении природы, ибо тяжесть бытия делает человека чище сердцем. Чем сильнее контраст, тем сильнее переживание радости экстаза – стимул для возрастания любого человека. Бог счастлив в абсолюте, ибо Он в Себе соединяет крайности в бесконечном контрасте между бездной и Царством Небесным. Можно сказать иначе, только через черное воспринимается белое. Чем сильнее контраст между черным и белым, тем лучше распознается радость. И наоборот, вне контраста мы не получаем возможность распознать радость и не можем её переживать. Как инструмент свидетельства о Боге, бездна со своими тёмными тонами становится составляющей Царства Небесного, ибо исповедует о Боге. Такова суть единого целого Тела, в Коем всё не противоречит друг другу, а взаимно дополняется. Несчастья нет даже в аду, если сердце наполнено счастьем. Видеть источник настоящего Божественного счастья – основа трезвости, ибо, как только наши сердца перестают быть полными радостью, так сразу погружаемся в несчастье ада и уже в прообразе зверя ищем Истину, как цель, в том же числе и в вине.

Итак, к чему мы пришли – повторюсь. Состояние счастья и рая – духовные, не зависят от физического состояния человека, ибо острота чувствования Рая или ада усиливаются во время нагрузок в контрасте. Вот эта независимость состояния души от происходящего вокруг, от тяжести жизни даёт возможность распознать важное – именно ту часть человеческой природы, которая остается жить после смерти – радость вечную. Это также ни с чем не спутать, как грудь родной матери после первых вздохов в момент рождения.

После всего сказанного, нужно иначе сказать о трезвом образе жизни. Дело в том, что для людей в Боге нет врагов и нет ядов, и нет опасностей. Всё это возникает, если человек отошёл от Творца, отпал от Него. Контраст возникает как соотношение «кнута и пряника»: если с Богом – жизнь в пряниках, а если отпал – жизнь в адских ударах кнутом. В одном случае, Вселенная вспомоществует человеку быть в Боге, а в другом – отторгает его, как инородность.

И вот в этих реалиях вся жизнь человека. Поэтому всякая трудность – это некоторый яд, покушающийся на здоровье человека и с которым надо бороться и после борьбы необходимо восстановление здоровья. Но все яды делятся на две части: естественные и противоестественные. К одному виду ядов, а именно к естественному, человек смог адаптироваться, ибо преодоление его – условие выживания и продолжение рода. К примеру, мясо – это яд, но через трудности переработки оное становится продуктом питания. Бог нас не хочет убить и посылает нам не яд, на самом деле, а продукт. Нам только остается трудами в поте лица довести этот продукт до нужной кондиции, чтобы организм мог усвоить этот источник энергии. В противном случае, мясо остается ядом. Вот еще одна грань трезвого образа жизни.

С другой стороны, «потребление» яда в допустимых пределах несёт человеку радость исцеления. Как это понимать? Дело в том, что всякая болезнь – это новая инородная жизнь на теле организма человека. Она не подчиняется общему току жизненных процессов и высасывает соки жизни из всего тела-донора, растет и, в конце концов, убивает его. Но какой бы эта жизнь не была, она все равно слабее жизни всего организма, на теле которого она паразитирует. Чтобы убить её нужен яд в допустимых пределах, да так, чтобы он был не смертельным для самого организма, но смертелен для этой инородной жизни. Исключением является только беременность женщины – это болезнь жизнеутверждающая. Яд этот имеет разные проявления. К примеру, в холодной проруби жить невозможно, но если окунуться в неё, то прибавится здоровье; в жаркой парилке жить невозможно, но за короткое время выводятся шлаки; змеиный яд, физические перегрузки в работе в допустимых пределах, пост или голодание и так далее. В этом суть сказочного мифа о мертвой и живой воде. Физический труд – также разновидность яда, который уничтожает только то, что инородно Божественной природе. Поэтому, процесс уничтожения сводится только к одному – душа начинает позиционировать там, где ей естественно, возвращается к чистоте Божественной. В этом-то и состоит процесс очищения во время физического труда. Само естество человека Божественное, а потому очистив его трудами, люди перестают ссориться. Трудовой человек всегда миролюбивый.

Саму же Божественную природу никакой яд убить не способен. Поэтому яды, с одной стороны, существуют и ими могут быть всё вокруг и даже само мироздание. А с другой стороны, яда нет. Всё зависит от того, в каких отношениях состоит человек с Творцом. Яд как бы призван вернуть личность в естественное ей и человек понимает, где ему лучше. Поэтому контраст либо несёт в себе боль, либо экстаз. Если человек вне непосредственного единства с Ним, то контраст травмирует психику.

Закон единства и борьбы противоположностей именно в этом. Молящаяся душа терпит очищение от всякого зломыслия и греховных побуждений, после чего или уже в процессе чего возникает радость богоподобия само по себе без напряжения разума. Единство противоположностей оказывается взаимно дополняющими друг друга, составляющими одно единое целое без особых усилий. А если нет молитвы, то жизненно важное единение нужно создавать – начинается борьба за естественный порядок вещей.

Таково бытие, всё в нём или мертвая или живая вода. После мертвой воды, яда в малых количествах, возникает необходимость в живой воде, то есть нужно пополнение сил без восстановления психики, которая, как Царствие Небесное оказывается вне досягаемости для всего опасного. Видите опять контраст мертвая-живая вода, прообраз экстаза, приобщившись к коему, молящийся человек вновь обретает образ его же самого – экстаза счастья. Просто сама природа человека – это радость только об Источнике всех форм радости – о Боге. К этому адаптированы наши организмы. Так как потребление каких-то иных ядов, кроме пахотных работ на земле, не востребовано утверждением живого, то это всегда лишнее и потому, как не востребованное, не выразилось на естестве людей, а потому мы о них ничего не знаем и об этом нет смысла говорить.

Экстаз, выход из себя – это сам процесс малого убийства в себе греховной природы несчастья и горя – это очищение совершенной природы, её совершенной радости и все это ради пребывания жизни в счастье и радости. Так как Божественное убить в человеке невозможно, то убивший в себе грех оказывается в естественном для него состоянии – он вновь становится насельником Царствия Небесного. Если человек убивает грех в себе согласно заповеди Творца, а именно в поте лице, то в богообщении участвует вся полнота природы человека. Убить грех – это не убийство или отторжение природы тела, как это делает практикующий Нирвану, алкогольно зависимый или атеист. Убить грех – это просто не корректное имя процессу включения всей природы человека в беседу с Творцом. Природа тоже призвана усилить экстаз радости, в противном случае оной бы даже не было в бытии. Если кружка лежит на полу – это не порядок. Но сама кружка злом не является. Убить непорядок надо, но не бить кружку, а помыть и поставить ее на место. Торжеством над своей природой мы счастливы и получаем экстаз радости. Таков путь к победе над алкогольной зависимостью. Что-то иное, приносящее радость – уже ограниченность полноты, покушающееся на само естество живого.

Представьте себе, что вы абсолютно здоровы. Вы ничего не чувствуете на своем теле. Если у вас болит палец, то вы чувствуете его. Ваше счастье становится ограниченным. Тогда вы берете и принимаете наркоз. У вас наступает ощущение прежнего здорового организма. Но мы-то понимаем, что это самообман, что палец не выздоровел, а болезнь продолжает прогрессировать. Несчастный человек творит вокруг то, что несет в себе – свое подобие. Он сеет несчастье в разной специфике выражения. То есть убить в себе грех – это не поиск истины в вине, а восстановление Царствия Небесного в душе. К сожалению, таким самолечением заняты не только наркозависимые, но и практикуется сие в психиатрических больницах.

Мне однажды рассказывал один пенсионер, ныне уже покойный, что молитва и состояние опьянения выводят его в то же самое состояние веселья. Просто человеческой природе Божественное начало всегда остается вне досягаемости для других ядов. А так как не к чему более приобщаться в этой Вселенной (все радости идут только от одного Источника счастья, к Которому он приобщается только одной и той же гранью своей природы), то во всех случаях молящийся человек, пребывая в экстазе, приобщается только к одному и тому же Источнику всех благ и радостей, из-за чего наделяется одним и тем же состоянием духа, радости умиротворения. То есть это одна и та же грань нашего естества, через которую человек идет к Богу, к Его Божественной полноте радости только разными путями, заложенными в природе человека. Они все жизненно востребованы, но только в разных приоритетах значимости – некоторые пути очень короткие, как это у отшельников – если душа живая, то оная сразу стремится к Богу.

К сожалению, человек научился ходить дорогами в том же числе противоестественными. Бог нам указал только один естественный путь – приобщение к Царствию Небесному возможно лишь «в поте лица будешь добывать себе хлеб», где хлебом Господь называет именно Царствие Небесное, ведь что-то иное в земных реалиях не утверждает вечное. Хотя это иное имеет место в бытии, но из-за того, что наделено временностью по Воле Бога, как инородное Ему, то не смогло дойти до нас из древности, как это свойственно естественному пути к радости. Беда человека бывает в том, что он становится пленником противоестественного пути к этой радости, заменить которую на естественный Богом установленный очень сложно – люди становятся враждебны, стоят за свой инородный путь к счастью.19.10.2022

Итак, ядов в допустимых пределах для выздоравливания много, но востребован для продолжения жизни – физический труд, причём на благо ближнего, в самых разнообразных дефинициях оного. От перезагрузок можно умереть, но напряжение физики тела в определённых пределах приносит здоровье и продуктивный результат. Иными словами, хочу сказать, что лишь в одном случае жизнь может продолжаться, когда радость самопожертвования утверждает жизнь ближних. А не наоборот, когда человек живет за счёт других, пьянствуя или как-то ещё услаждая свою плоть. И надо сказать, что радость бытия, как «опиум для народа», не могла как-то иначе выразиться в эволюции. 19.10.2022Трудовая радость наделена вечностью. Даже звери и птицы живут этой радостью постоянного подвижничества, только в процессе эволюции под специфику подвига адаптировался организм этих животных – он приобрел физиологические достоинства, но такое богообщение через подобие Богу в какой-то грани – не есть полнота. А так как это частичность, то и нет полноты богообщения. Также нельзя говорить о человеке, указывая на его руку. Только весь человек, только вся его полнота – человек. Отдельно от человека рука не имеет жизни и тут же отмирает. Так и богообщение зверей наделено полнотой лишь посредством самого человека, а в отдельности зверь существовать не может. К примеру, многие виды животных обязаны своему существованию благодаря только человеку (праведному Ною). Почему? Потому, что флора и фауна – составляющие его природу моления, часть его вселенной.

Труд в поте лица утверждается Богом только потому, что именно в нем в утверждении Божественной радости задействована вся полнота природы человека без покушения на само естество человека – в отличие от каких-либо иных форм утверждения себя в радости. Это есть трезвость, как норма жизни. А если сказать, что полнотой природы человека является не только его организм, но и вся окружающая его вселенная домашнего хозяйства, да и вообще вся Вселенная с её бесчисленными мирами, после грехопадения вышедшая из его внутреннего мира, то определение о трезвости в крайнем его состоянии становится иное. Ибо человек молится полнотой уже иного порядка всеобъемлющего и принимает отклик от Него той же полнотой. Мир прекрасен и понятен только в этом случае, только в замысле Самого Творца, а потому его следует принять таким, каков он есть, что невозможно без прямого единства с Ним или без непосредственного соучастия в Божественной Жизни Святой Троицы. Это значит только одно, что надо просто радостью повторить подвиг преподобных Нила Сорского, Серафима Саровского и других. Радостью и при этом безопасно для физиологии подняться на вершину аскезы или как можно выше подняться в аскетических подвигах. Это значит и другое, что ныне человечество ради приобщения к радости покушается на естество своей природы – уничтожает Вселенную.

С другой стороны, созерцать телесно и умозрительно Творца – это также значимая составляющая полноты приобщения к Нему, в коей нуждается каждый из нас. Человек, распознавший в контурах очертаний Божественное, становится первооткрывателем и испытывает неизреченную радость восторга, увидев самого близкого Родственника на Земле. (Ученые называю сие открытием в науке) Тогда-то приходит ясное осознание того, что удовольствия жизни вне Бога – это сильно ограниченные, жалкие осколки нескончаемого праздника бытия во Царствии Небесном, обусловленного единством с Творцом Вселенной, плавно переходящего в вечность за порогом этого нашего земного бытия. Удовольствие, вне Бога, вне участия Вселенной в богообщении, ограничено неполнотой и является разрушением так же как рука не человек и не имеет жизненности, но только вкупе со всем человеком остается живой рукой, наделённоё той же степенью вечности, что и сам человек. Православные чуждаются таких «радостей», о коих говорил один из императоров Китая «самое большое удовольствие бить мясо, резать мясо и есть мясо». Поэтому современное человечество, распознавшее радость через удовольствие вне Бога, деградирует до образа звериного дракона. Просто человеку с самого детства нельзя давать распробовать какие-то иные формы приобщения к счастью, ибо человек становится пленником и, к сожалению, исповедником этой эгоистической дороги к счастью (без оного, без радости нет жизни).

Иные грани трезвости

Благодаря Православию труд становится частью физиологического процесса человека, также как дыхание или биение сердца. По этому, Православие – вера для трудящихся, к которой может быть приобщённым только человек труда, ибо Бог иных не утруждающих себя физически «в поте лица» на этот Праздник праздников не пускает, в чем есть самая великая справедливость, как сопутствующая грань счастья. Там тоже есть как бы конкурс.

Если сознание в Боге, то вселенная перестает быть ядом, а даже наоборот контрастом усиливает переживание счастья. У Бога контраст сильнее, ибо даже бездна оказывается частью Царства Небесного при Его присутствии, а нам заповедано нести в себе образ Божий, а это значит иметь приобщение к Нему и Его нескончаемом счастье. На практике это работает сразу и, так как это живое (а ведь живому свойственно развитие), то это качество единения со Творцом предполагает неизбежное возрастание ко всеобъемлющей полноте, благодаря чему открывается многие новые возможности для решения всех семейных проблем. Человек, получивший радость, остановиться на этом не может, желает большего и этому вхождению в неё нет предела, что есть также радость для всех и всего вокруг. Также как сладкий чай с одной дозой сахара быстро приедается и потому нет прежней остроты вкуса, из-за чего человек увеличивает дозу. Получив радость, человек становится её пленником и уже сам идет по пути возрастания в ней именно Туда же – во Царствие Небесное. Таков наш естественный путь к счастью, приносящий счастье всем вокруг. В процессе монотонного физического труда молитву лучше брать короткую, но чтобы была с законченным смыслом. Например, спасибо, то есть «Спаси Бог». Звучит легко на два такта движения, например при ходьбе на два шага или при работе в саду на два взмаха лопатой – тут по обстоятельствам. Молитву лучше совершенствовать и адаптировать под себя сразу, чтобы меньше сковывала разум и не заплетался язык. Например, не «Спаси Бог», а уже «Спасай Бог». Почему? Потому что разум должен принадлежать не тексту и не тонкостям произношения его слов, а Богу, ибо текст – это только инструмент, который должен быть удобным уму, оказавшемуся в сопряжении с Творцом. То есть не должен зацепками отвлекать внимание. Именно это стремление избегать различного рода зацепки, отвлекающих внимание от Творца (а отвлекание внимания самое-самое страшное во Вселенной человека), породило научно-техническую революцию. Никакого иного основания для науки нет. Мы всю свою историю только этим и занимаемся – совершенствуем текст молитвы.

Продолжу прерванную предыдущую мысль. Чем больше повторений, тем легче труд. Есть побочный эффект. Можно радостью порвать себя (алкогольно зависимый как раз вот здесь переходит границу, за которой уже нет возврата). Ведь общение с Творцом сильно выводит человека за пределы дозволенного, а потому человек в беседе с Ним не замечает черту, за которой назад хода нет, ибо тело разрывается в порыве любви и счастья. Ведь даже спортсмен, без всякого, часто себя калечит переусердством… что говорить о молитвеннике…? Он вообще без техники безопасности временный человек на Земле.

У молитвы есть побочный эффект – можно надорвать себя в процессе радости богообщения во время физических нагрузок в том же числе из-за того, что скрадывается время. Для того чтобы это не произошло любящий Бог дал нам слабых, ибо теперь радостью их надо жить, делиться и уделить внимание им. Когда несешь на себе счастье, то нужна помощница и Бог из внутреннего радостного мира Адама создает ему жену Еву. Исходя из самой природы молитвенного состояния человека, мы знаем, что человек опосредовано своего внутреннего мира созерцает Бога и общается с Ним. То есть теперь, с этого самого момента человек должен приобщаться к радости Божественной, опосредовано не самого себя любимого, а опосредовано собственной жены, он должен быть счастлив миром собственной жены, то есть теперь муж счастлив только радостью жены. Жена счастлива внутренним миром мужа. А муж счастлив теперь в еще иной грани – он здоров благодаря слабости жены, ибо несет послушание у неё, благодаря чему он терпит нагрузки, которые не увечат здоровье его тела. Таково определение гармонии семьи. Вне радости жены нет радости мужа, а потому муж, чтобы самому быть счастливым должен сначала осчастливить жену и тем сберечь свое здоровье. Только неся у них послушание, мы можем заступиться за самих себя. К примеру, если вы идете пешком рядом с любимой, то вам легко, ибо, хотя и прошли мало, но сохранили себе здоровье – тише едешь, то дальше будешь. Так как жена есть суть внутренний мир мужа, так как создана Творцом из ребра Адама, то оная суть внутренний мир мужа. Иными словами, если жена ведет распутно себя, то это только потому, что внутреннее состояние или духовный мир мужа сильно испорчен. Побои нужно нанести самому себе, а не жене. Такова еще одна грань трезвости.

Повторюсь ещё раз. Для того чтобы этого не допустить, Бог сотворяет помощницу Адаму Еву. Жена соделана из внутреннего мира мужа – из ребра его (это говорит о том, что жена – это внутренний мир мужа, себя надо держать в ежовых руковицах, чтобы иметь достойную жену), а потому с этого момента человек, сильно любящий ее, начинает радоваться посредством иной полноты себя, посредством своего внутреннего мира в иной яви – он радуется счастьем своей жены. Тем самым он бережет самого себя, ибо немощная плоть в восторге переживаемого экстаза в процессе богообщения напряжена не более того, что способна вынести его жена.

Далее, когда речь идет о Вселенной, которая также вышла из внутреннего мира человека, то человек счастлив радостью и красотой уже этого мира, коему он дал имена.

Тело, как видимая часть души – это такой способ выживания души в условиях близости ада – в условиях земных. Душа в земных условиях без тела жить не может, по слову Святейшего Патриарха. Сердце человека – поле брани не на уничтожение, а на примирение в Боге с силами злобы. Именно так нужно формировать понуждение человека к стоянию, ибо данная трактовка дает совсем иной настрой – настрой на житие праведное в любви, а не на что-то иное. Просто в единстве с Ним эти вопросы с кем-то биться и противостоять преисподней не возникают – только идти и дарить счастье им тоже. Мы же идем в лес собирать грибы, а не биться там с нападающими на нас кровососущими насекомыми. Когда мы ставим себе эту задачу иначе, то иначе работает ум.

Продолжим говорить о практике веры и трезвости. В единстве с Богом время для сознания принимает свойство Рая – останавливается, а для тела нет – оное как-то там живет по своим законам и радуется о Боге нашим разумом. Так как время останавливается (сон в бодрствовании), то время труда коротается сильно (как впрочем, и во время отдыха также пролетает быстро). Человек явственно воспринимает контраст между тем его состоянием, когда есть молитва во время физически тяжелого труда и тем его состоянием, когда её нет. Благодаря этому контрасту он понимает, что Бог есть. Время в Божественном счастье летит очень быстро – год как день. Годы проходят быстро и мы сами не замечаем, как становимся долгожителями, ибо такова суть счастья – если оное Божественное, то мы не чувствуем его скорость, также как и не можем видеть Того, Кто нам его дарует. Вот так примерно работает на практике. А после работы не тянет расслабиться, ибо не было напряжения душевного. Здоровая психика и здравствуйте дети и любимая. Если жизнь пролетела как один день, то человек был счастлив.

Исходя из определения о мире флоры и фауны, да и всей Вселенной, а именно исходя из того, что оные есть и были внутренним миром человека, когда-то раскрывшимся в данной привычно обозреваемой реалии. (Ведь Адам дает имена всему.) Так вот, исходя из этого определения, человек ответственен за происходящее вокруг и радуется Богу опосредовано гармонии окружающей природы. То есть живет радостью этой Вселенной и, тем самым, не прерывает своего внимания на Творце, а только изменяет посредники созерцания Его, видит Его в богообщении через иные проводники и образы Божественного порядка, проявления Его Воли и истечения Его Энергий. Таким образом, мир вокруг человека, рисуя ему образы Божьи, вспомоществует ему его молитвенному единству с Ним. К примеру, Луна не светит и оная не является источником живительного света, но оная лишь его отражает. Но это не означает, что Луна придумана дьяволом – нет, оная просто напоминает нам о том, что есть Солнце. Если мы обманулись и подумали что-то иное, то только потому, что этого хотели сами – нам было удобно в это верить по своей слабости, также как Адам спутал Глас Отца Небесного с голосом змии. Человек видит Бога через посредники (Также как змей, искусивший Адама, в какой-то бесконечно далекой степени подобия несет образ Божий и именно Его, как раз, дано было распознать в змии для того, чтобы преобразить до Образа Божьего через самого себя. Ведь мы носим в себе тот образ Божий, который узрели в змии во время общения с ним в Раю. С кем общаюсь, того образ и принимаю, точнее тот вид, в коем Он, Бог, предстал перед человеком – мы носим в себе змия в виде пищеварительной системы желудочно-кишечного тракта. Хотя и сказано, что дьявол вселился в него, но в любом случае, перед нами часть полноты Его. После этого мир – это речь Творца, предназначенная всему человечеству в лице Адама, причем распознаваемая иной раз бесконечно долго), но сами посредники Богом не являются, а потому остается только сделать его удобнее, то есть только извлекая Его Суть из проводников в поте лица, только преобразив Вселенную в Боге, он может быть по-настоящему счастлив. Не убить её ради целей своего эго, чтобы избавиться от проблем, а преобразить в Образ Творца. Что такое тогда молитва? Молитва – это такая боль из-за дискомфорта, обусловленная контрастом между тем образом, какой мы имеем с тем образом, перед Коим стоим. Возникшее сокрушение духа – это и есть жертва Богу, коя предполагает рост. Только боль – первый признак начавшегося возрастания и движения к лучшему. Это природа трезвости.

На Голгофе мы не видим особых радостей у Иисуса Христа, но видим сам процесс напряженного богообщения в молении Его. То же самое действо Он творил в Гефсиманском Саду. Само межличностное общение с Отцом Небесным дарует желанный внутренний душевный мир, в котором и есть радость вечности. А скорбь всегда о других и за других, ибо оные, хотя и не ведают, что творят, но остаются соратниками в духовной брани, благодаря осознанию чего не затухает и радость. Сын Божий говорил Отцу Небесному о том, что Он оставил Его, но в любом случае эта фраза имеет двойственное значение и одно из них понятно нам, а другое только Ему Самому. Под словом «Я» Иисус Христос имел в виду все человечество, ибо Он второй Адам. Богу угодно спасение не какой-то отдельной личности, а всего человечества, а потому и молитва наша должна быть такой же, как у Него в самые последние моменты жизни на Голгофе. Но это уже удел может быть Сына Божьего и великих опытных подвижников, которые ведают о том, что они ответственны за происходящее везде на Земном шаре. Дело в том, что счастье – это такая горящая свеча, делиться которой можно бесконечно много и только в одном случае сие возможно – если оная горит. Её следует оберегать от задувания, ведь для хранения в себе этого огонька нужна эта собранность, молчание, строгость к себе в постах и поведении, жертвенность и внимание к ближним, сосредоточенность на умном делании молитвы. Ведь только в том случае, если свеча горит, то от неё можно зажечь другие свечи, как это происходит в День Святой Пасхи на Гробе Господнем, или костер в зимнем лесу. Хранение горящей свечи – это дело не только души самого человека, но и его организма и даже окружающей его природы и Вселенной вообще. Все в этом мире заточено на то, чтобы межличностное общение в пределах Святого Семейства никогда не прерывалось. Этим и только этим общением человека с Богом живет и радуется все вокруг. В этой книге мной рассмотрены только лишь некоторые цепи такого общения и только потому, что они актуальны для современной обстановки в мире. За мной придут другие и сделают сие уже иначе, а именно так, как будет это требовать уже их время.

С другой стороны, делиться счастьем – это не акт огромной силы воли, а утверждение собственного счастья. Представьте себе, что у вас множество арбузов. А вот у тех и тех арбузов нет. Вы, с одной стороны арбузно счастливы, а с другой – делитесь ими. Так два в одном и нет одного без другого. Иными словами, делиться счастьем – это не усилие воли, это производное преизбыточной радости. Это любовь есть. Делиться арбузами, когда их нет – это уже насилие собственной природы. Усилием воли любить невозможно. Можно быть только проводником радости из Царствия Небесного к ближнему. Вот это есть тот самый вопрос, который обходят ныне те, кто жаждет разрушения Церкви. Мы идем в Храм в воскресный день, чтобы принести свой заряд радости, как бы свои арбузы, свои плоды. Мы приводим туда даже детей, надеясь на то, что они будут принадлежать в будущем кому-то. А если этого нет, то и все иное бесполезно, а потому никто и не придет в Храм, ибо нечем жертвовать. Что и видим мы ныне в Церкви. «Мы ищем силы любить в себе, а вот их-то у нс и нет» о. Андрей Лемешонок.

Также как Бог сотворил мир не для какой-то там выгоды и цели, а от переизбытка радости Бытия Своего, просто так – пусть все будет счастливо. Поэтому преп. Серафим нас учит, чтобы мы, сначала, спасали самих себя и с нами спасутся тысячи. Вот что такое трезвость.

Иными словами, Православие – это несколько от противного. Возлюбить ближнего усилием воли, повторюсь, невозможно – нужен бесконечный переизбыток, который только у Бога есть. Также Бог от переизбытка радости творит радость – сначала Адама, потом уже Он творит из него Еву, дабы заступиться за него, чтобы Адам мог делиться переизбытком своей радости в Боге сообразно Себе. После грехопадения человечеству надобно делиться первозданным счастьем уже со всей Вселенной. Что стало актуально в наши дни, ибо сберегая флору и фауну, мы сберегаем самих же себя. Вне прообраза Бога жизнь невозможна. Таково определение о человеке и его внутреннем мире.

Вывод

Трезвость – это непосредственное богообщение. Если человек утратил это, то тут начинает умирать, терять своё бытие. И чтобы жить в прежнем состоянии, вместо того, чтобы восстановить молитву, он убивает все то, что тянет его на дно. Это как на воздушном шаре, который начал стремительно спускаться. Вместо того, чтобы вновь включить горелку и поднять температуру воздуха внутри матерчатой огромной сферы, человек из своей люльки начинает выбрасывать все содержимое. Такова природа алкоголизма. Алкогольно зависимый ищет подмену, прибегая к различного рода противоестественным способам самоудовлетворения, которые неизбежно подрывают здоровье. Центр, в котором активируется радость жизни один в организме человека, но способов активации множество. Но только один из всех их нужно назвать естественным. Тот, что складывался мириады лет. Богообщение в тяжелом монотонном физическом сельском труде – это естественный способ активации единого центра, который не имеет верхнего предела переживания экстаза, из-за чего оный становится опасным. Нужна любовь к своей супруге, которая постоянно отвлекает супруга от этого просьбами и послушаниями. Муж живет радостью жены и тем самым получает экстаз малыми дозами, в пределах коих муж не может сам себя травмировать в процессе общения с Богом. Жена живет радостью младенцев и также бережется этим. Трезвость – это очень извилистая тропа счастья.

Защиту авторских прав предоставила «КОПИРУС»