# Институт

Лев Анатольевич Латышев

История Кальта и его юного спутника, отправившихся за дорогостоящим веществом в «Институт», в надежде выгодно его продать. В рассказе вы узнаете с какими трудностями пришлось столкнуться героям чтобы достигнуть своей цели.

Кальт остановился у старого придорожного знака, освещаемого одинокой, свисающей на тонком проводке, лампочкой. Знак отдавал желтизной в узком луче света. На нем крупными буквами виднелась затертая от времени надпись "АО ЗАСЛОН. Центр исследов.... Возд…физ…и…пространства". Ниже, в большом красном треугольнике, изображение черепа поверх трех параллельных, волнистых линий. Кальт взглянул на часы и огляделся по сторонам: "Где же ты ходишь?" – сказал он раздраженно, вглядываясь в темноту. Кальт постоял еще несколько минут, взглянул на часы и зашагал в темноту.

Герой шел по грунтовой дороге, справа густой кляксой простерся лес, больше напоминающий черно пятно. Слева широкое поле, откуда-то издалека доносился глухой шум товарного состава, отбивающего ритм своего пути. Из-под ног Кальта то и дело выпрыгивали мелкие камушки и улетали куда-то в сторону. Впереди показался знакомый блокпост и силуэт в темноте. "Мы договаривались у знака" – приближаясь сказал Кальт. "Ну вот же знак" – отозвался парень, указывая на знак "СТОП" у дороги. Кальт не ответил и зашагал дальше. "Эй вы, стоять! Дальше нельзя!" – крикнул военный, наставляя оружие на незнакомцев. Кальт медленно поднял руки и, сказав что-то своему спутнику, медленно пошел к патрульному. "Мы договаривались" – он подошел ближе – "я Кальт, пацан со мной" – он кивнул в сторону мальчишки. "Ты проходи, а насчет него не договаривались".

"Вот же зараза!" – сквозь зубы злобно процедил Кальт, оборачиваясь на пацана – "Это я с твоей доли возьму!". Он протянул запечатанный конверт, затем, доставая из карманов крупные купюры, сунул их военному. Как только тот получил деньги, остальные военные расслабились, опустили оружие и дальше принялись что-то обсуждать. Высокий военный покопался в кармане, выгреб оттуда ключи, вместе с которыми из кармана выпала целлофановая обертка от пачки сигарет, открыл ворота и впустил Кальта с пацаном внутрь. Перед ними стояло большое, некогда красивое здание. В право и влево уходили два больших крыла с высокими, зарешеченными окнами, а в центре массивные ступени, уводившие к огромным дверям, скрывающимся за рядом колонн. Когда-то знаменитая лаборатория, занимающаяся ни то какими-то химическими элементами, ни то физическими явлениями. В народе была прозвана просто "Институт". Кальт со спутником поднялись по ступеням и сели на камни, обвалившиеся откуда-то сверху.

"Так, малой, сейчас 23:30, ровно в полночь заходим. У нас максимум три часа, но мы выйдем через два, понял?" – неприветливо, с явным раздражением, начал Кальт.

Кальт был небольшим, но крепким мужичком, внешность его была неприметная, но в то же время запоминающаяся – на русоволосой голове всегда торчали хохолки, посередине лица был крупный нос, а на подбородке неизменная недельная щетина. Он был всегда угрюм и никогда не улыбался. Однако в городе сверстники его уважали, а подростки глядели с восхищением. Ходили легенды, что он работал охранником в "институте" до инцидента, именно поэтому знал, что делать, куда идти и как вернутся оттуда.

"Понял, но почему только три часа?" – это был мальчишка девятнадцати лет, высокий и очень худой, всегда ходил с улыбкой на лице, за что и полюбился друзьям и знакомым. Он был сама жизнерадостность в чистом виде, а любопытство его граничило с ужасной назойливостью. Кальт взял его только потому, что мать пацана настойчиво просила об этом, чтобы сын хоть немного стал серьезнее. Она считала, что все его проблемы от легкомыслия. Кальт так не считал, но с другой стороны, кроме раздражения и сочувствия, никаких эмоций парень у него не вызывал.

"Ты серьезно?" – вопросил Кальт, но по выражению его лица понял, что тот и правда не знает. "В общем слушай, те кто были в "Институте" больше трех часов, либо возвращались оттуда дебилами, либо не возвращались вовсе".

"Это как, дебилами? Такое может быть?"

"Ну как-как – выходят к людям, по-нашему не говорят. Вернее, слова то наши, но непонятно ничего. Социальные нормы игнорируют, в общем деградация полная" – Кальт помолчал задумчиво, затем продолжил: "Но есть и другая теория – некоторые ученые говорят, что они умнеют под воздействием того самого вещества, за которым мы идем. Причем настолько, что это мы уже не можем их понять".

"Такое вообще возможно?"

"В этом мире нет ничего невозможного. Знаешь, есть одна притча: на востоке была деревня, стояла она на реке, люди там жили богато, поля приносили обильные урожаи, дома в этом селении были добротные, дорогие. В один день, пришел в деревню пророк, встал на ящик и говорит людям: "Слушайте меня, люди! Через три дня вода в реке будет отравлена и каждый кто выпьет от неё, станет безумцем! Запасайте воду в кувшинах и бочках своих!" Но прохожие только смеялись, лишь один умный человек послушал его. Спустя три дня все люди пили из реки и становились безумными, но один человек запас воды и сохранил рассудок. Он жил так несколько лет, все люди тыкали, кидали камнями, считая, что это он безумец, ведь все остальные нормальные – так он стал местным сумасшедшим. В один день умный человек не выдержал и напился отравленной воды, чтобы стать таким же безумцем, как остальные. Отпил он из реки, и только сделал глоток, так сразу стал безумным, как и все. Но остальные жители радовались, ведь случилось чудо, все вокруг посчитали, что он прозрел… Вот так и тут – ты можешь быть нормальным или не нормальным, только относительно остального общества". Пацан хотел было еще что-то спросить, но на наручных часах Кальта запищал будильник, они засветились, он нажал кнопку, посмотрел на мальчика и сказал: "Всё, идем!".

Они вошли в здание. На полу, словно огромная жила, сплетенные в единую массу, валялись бумажки, разбитые аппараты и провода – все это тянулось вперед и исчезало за поворотом. С потолка свисали вьюны, стены покрывал толстый слой мха. Кальт уверенно шел впереди и размышлял: зачем надо было брать его с собой? Молодой ведь он еще, сейчас всё спрашивает, интересуется… Хотя всё равно – в одно ухо влетело, из другого вылетело. А потом подрастет и вообще перестанет слушать, будет рассказывать что-то свое, думая, что самый умный, а сам – дурак дураком.

Кальт уводил парня во мрак Института всё дальше. Они шли по длинному коридору, по всей его длине на стенах желтели ветхие плакаты с чертежами, графиками и формулами. Парень несколько раз заглядывал в распахнутые дверцы кабинетов, в которых кроме бесчисленных столов, стеллажей и груды мусора ничего не было. Задержавшись у одного из кабинетов, в котором, по всей видимости, когда-то была библиотека, он будто бы заметил большую сгорбленную тень, промелькнувшую между покосившихся стеллажей. Парень отшатнулся и догнал Кальта, который уже почти скрылся за следующим поворотом.

"Там кто-то есть" – парень подбежал к Кальту, пытаясь поймать его взгляд. Тот даже не взглянул, долго молчал, но затем ответил:

"Здесь кроме нас никого нет. Это точно…" – Кальт зашагал дальше, парень разочарованно посмотрел на него и пошел следом, то и дело оборачиваясь и вглядываясь в темноту, выискивая загадочную тень. Несколько раз сворачивая, поднимаясь, снова спускаясь по ступенькам и скрываясь в проходах. Они подошли к длинной лестнице, уходящей далеко вниз – конца её не было видно. Снизу веяло жутью, парню не хотелось туда спускаться. Неизменная улыбка сошла с его лица. Кальт это заметил и спросил:

"Жутко, да?" – он усмехнулся.

"Ну, как-то… Странно, что ли…" – парень пытался понять свои собственные ощущения. Кальт повел его дальше, они пошли по старым, осыпающимся ступеням, спускаясь в подвальное помещение. В конце длинной лестницы валялась огромная металлическая дверь, вырванная с петель.

"Ого, кто это её так?" Кальт, идущий впереди, закатил глаза, обернулся и саркастично ответил: "Сама упала!"

"Ничего себе" – пацан принял эти слова за чистую монету.

"Половина первого" – Кальт посмотрел на часы – "хватит разглядывать стены, ты там ничего полезного не найдешь!". Они прошли еще несколько комнат, прежде чем парень заметил нечто странное. Вокруг было удивительно чисто, да не то чтобы чисто, в этих комнатах будто только недавно работали люди. Плитка на стенах была в идеальном состоянии, на полу не было ни мусора, ни пыли. Все выглядело так, будто через несколько часов сюда придут сотрудники "Института" и начнут работать, переливая жидкости в пробирках, рассматривая что-то в микроскопы и включая непонятную, ярко светящуюся и жужжащую аппаратуру. Задумчиво разглядывая всё вокруг, пацан неаккуратно задел кружку, стоящую на краю стола, полетев на пол она раскололась на несколько крупных осколков. Он нагнулся и потянулся к самому крупному осколку.

"Стой! Ничего здесь не трогай!" – Кальт остановил пацана, взяв за рукав и толкая вперед себя. "Ты реально глупый, или притворяешься?"

"Но… Я… Я нечаянно!" – мямлил мальчик.

"Давай, иди уже! Сейчас направо, потом налево и пришли".

Они зашли в большой просторный кабинет, от остальных его отличало только то, что стены были обиты листами из нержавеющей стали, а посередине стоял большой агрегат: сбоку было несколько мониторов, в центре под стеклом скрывались какие-то желтые кристаллы, мириада кнопок и лампочек оплетала всю остальную поверхность устройства. Аппарат выглядел внушительно и грандиозно, нарушало общую картину наличие торчащей сбоку ржавой, обломанной трубы, которая совершенно не вписывалась в окружающую обстановку.

Кальт указал на трубу:

"Вот зачем мы здесь!"

"А что это?" – парень с недоумением разглядывал трубу, пытаясь понять, что же в ней такого особенного. Обычная ржавая труба, края выгнуты в разные стороны так, будто её разорвало изнутри, но следов взрыва вокруг не было.

"Из этой трубы и будет вытекать нужное нам вещество".

"Значит мы сейчас включим этот аппарат?"

"Да нет же, ох, как же тебе объяснить?" – Кальт оглядывался по сторонам так, будто ищет карандаш и листочек, когда нужно что-то быстро записать – "слушай, я не ученый… но…" – он задумчиво помолчал, формулируя свои мысли, затем продолжил: "существует в физике так называемый "эффект наблюдателя". Однажды ученые провели эксперимент – запустили частицами в стенку, на специальной материи они оставляли хаотичные следы, затем ученые решили пропустить частицы через две щели. В этот раз частицы оставили след из нескольких параллельных прямых так, будто через щели прошла волна, что не подтверждало предыдущую теорию. В следующий раз они решили установить аппаратуру на выходе из щелей, чтобы посмотреть, через какую щель проходят электроны. Но в этот раз частицы повели себя непонятным образом и стали распространяться не как волна, а просто пролетать через щели и оставлять на стене только две параллельные прямые. Так ученые доказали, что факт наблюдения за частицами меняет их поведение, ты понимаешь?"

"Не особо…"

"В общем, в "Институте" ученые занимались исследованием этого эффекта, заставляя частицы вести себя так, как им было нужно. Но в результате только спровоцировали некий коллапс и здесь сформировалась, своего рода область, в которой под воздействием "наблюдателя" происходит изменение пространства, чем дольше ты здесь находишься, тем больше всё вокруг меняется. И самое главное – говорят, что меняется и строение клеток внутри организма. Теперь понял?"

"Ну… вроде понял" – мальчик почесал затылок.

"Эта жидкость" – Кальт указал пальцам на трубу – "это… что-то вроде эссенции искривленного пространства, так вот, эта штука стоит огромных денег. Ученые пытаются изучать, другие наловчились использовать ее как лекарство при психических расстройствах, а кто-то испытывает радость и стимулирует мыслительные процессы, выпивая несколько капель этой жидкости, ты понимаешь?"

"Понимаю!" – парень закивал, радуясь, что его посвящают в такие подробности.

"Вот и славно!" – Кальт снова посмотрел на часы – "ровно час ночи, минут через 5 начнется, ничего не трогай и стой на месте, понял?"

"Понял-понял" – обиженно ответил мальчик и начал размышлять: ну почему все считают меня несерьезным, ведь я-то всё понимаю. Нет, конечно не всё… Но всё равно. Почему, если я что-то делаю с улыбкой на лице, все думают, что я дурак? Но я ведь и не дурак вовсе, вот нравится мне улыбаться и всё тут! И пошли они все. Улыбка им, видите ли, не нравится! И Кальт этот, я же вижу, смотрит на меня как на ребенка, как на дурачка, жалеет просто. А сам обиженный, семьи у него нет и всегда один, поэтому и ходит кислый вечно… Ага… И что вот здесь опасного, стоим ведь и ничего не происходит…

Его мысль прервала маленькая капелька какой-то маслянистой жидкости, скатившейся из ржавой трубы на пол – она была розового цвета. Затем скатилась вторая, но она была уже зеленая, третья была желтой. Только потом мальчик понял, что капли становятся такого цвета, какого хотел бы он их видеть. Пацан оглянулся по сторонам – стены стали, вроде как, прозрачными, но за ними было пусто. И не так пусто, как в какой-нибудь коробке из-под посылки, в шкатулке, или, скажем, в пакете. Там было пусто так, будто там темно, но там не было темно. Он видел, но при этом не видел, скорее чувствовал, понимал, осознавал, что там ничего нет. Мальчик дернул головой и посмотрел на Кальта. Тот склонился над трубой, достав откуда-то сосуд цилиндрической формы с крышками, похожими на какие-то плоские шайбы, накручивающиеся сверху и снизу. Он открыл этот цилиндр и подставил под трубу, из которой уже бежала узкая струйка эссенции, и сел рядом. Кальт терпеливо ждал пока сосуд наполнится, он поглядывал на часы, потом на сосуд, потом снова на часы. Он вел себя странно, его движения были какими-то бессмысленными. Мужчина повторял свои движения снова и снова… Часы-колба-часы-колба-часы-колба. Его взгляд бегал всё быстрее и быстрее, движения становились всё более резкими и неестественными. Потом он как будто очнулся – колба уже почти заполнилась красивой, разноцветной жидкостью.

"Эй, Малой, ты чего там притих? Мы почти вс…" – не успел договорить, подняв голову и посмотрев на пацана, он пришел в ужас. Кальт не мог и подумать, что такое вообще может случиться. Парень стоял, задрав голову в потолок, а рука, которой он облокотиться на стену, ушла сквозь нее по самый локоть.

"Вот же дурак, ведь говорил, ничего не трогай!" – парень не отреагировал на его слова. Кальт мигом вскочил на ноги и подбежал к мальчику, он схватил его за вторую руку и начал изо всех сил тянуть, но за стеной что-то держало его и не хотело отпускать. Кальт потянул еще сильнее, в тот же миг обрывки рукава полетели на пол – оно резко отпустило. Он полетел назад к машине – рука встала на что-то холодное – это была маслянистая жижа, колба переполнилась и содержимое вытекало на пол. Кальт быстро закрыл сосуд и убрал за пазуху, встал и посмотрел на пацана. Тот, на первый взгляд, был в порядке, только волосы на голове были потрёпаны, а на предплечье свисали лохмотья разорванной рубашки. Кальт сделал несколько шагов навстречу, начиная что-то говорить, но смог сказать только – "Нам… нэ… ид… от" и рухнул плашмя на кафельный пол.

Малой сидел на полу, не понимая, что происходит. Он задумчиво разглядывал трубу, из которой уже потоком лилась жидкость и растекалась по полу, подбираясь всё ближе к Кальту. Пацан чувствовал себя так спокойно и безмятежно, что хотел остаться здесь навсегда. Он не помнил, зачем сюда пришел, откуда пришел и только где-то далеко, между обрывками памяти, вспоминалась какая-то спешка и суета. Его оцепенение прорезал резкий шум и яркое мерцание – будильник на часах Кальта вернул мальчика в чувство: "два часа ночи" – он, незаметно для себя, произнес эти слова вслух. Его собственные слова звучали как-то незнакомо, но они отрезвляли и приводили его в чувство. Мальчик еще несколько раз произнес: "два часа, два часа…" и всё вспомнил. Он резко встал на ноги и подошел к спутнику.

"Как бы тебя поднять?" – проговорил он, понимая, что не сможет его поднять. Парень перевернул Кальта на спину и потащил прочь из помещения. В его голове звенел какой-то гул, сбивая его мысли, он останавливался и прислушивался. В этом шуме ему мерещились шаги и он оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть источник шума, но ничего не находя, продолжал идти.

"Так, сейчас налево, потом направо и прямо" – он тянул изо всех сил, но получалось все равно слишком медленно.

Через некоторое время юноша дошел до того места, где разбил кружку, отпустил Кальта и сел на пол. Пацан залился потом, дыхание сбилось – все таки тащить взрослого мужика, который еще и без сознания – задачка та еще. Он начал успокаиваться, приходя в чувство, но вдруг резко вскочил. До него дошло: кружки, которую он разбил час назад здесь уже не было. Вернее как, она была – стояла на столе… Целая и невредимая! Можно было подумать, что это другая кружка – но нет. Это точно она, он совершенно точно помнил на кружке имя "Марк", написанное красными буквами, а ниже подпись черным маркером.

Больше оставаться здесь ему не хотелось ни минуты. Он снова схватил Кальта и поволок дальше по лабиринтам подвала. Справа на стене была схема подвала:

"Ага, вот здесь ты мне сказал, что нет ничего полезного на стенах" – мальчик обернулся к Кальту – "Так… Угу, первый поворот направо, прямо, третий поворот налево и прямо… Запомнил! Поплыли дальше!"

Парень тащил, тащил и тащил. Останавливался, переводил дух, уже привычно вглядывался в темноту и продолжал идти вперед. Поворот, прямо, второй, еще один. Впереди он увидел проем и вырванную дверь.

"А… сей…час… на…верх… и …счи…тай… выбрались" – он запыхался и подтащив Кальта к лестнице сел. Как же его поднять по лестнице? Парень взглянул на часы – без двадцати три… Кошмар! Мне с ним не успеть… Никак не успеть! Но бросать его я не собираюсь! Мальчик трясущимися от усталости руками нашарил в кармане куртки маленькую бутылочку с водой. Прохладная вода ободрила и снова привела в чувство проваливающийся куда-то разум. Он вдруг перестал пить, будто что-то придумал. Малой присел рядом с Кальтом, приподнял его голову и принялся вливать в него живительную влагу.

"Мне помогло… И тебе поможет!" – в тот же момент Кальт зашевелился и задергал ногами.

"Кальт, давай, прошу тебя, ну вставай! Ну не утащу я тебя по ступеням!" – Мужчина резко открыл глаза, мальчик увидел только пустой взгляд, проходивший сквозь него. Парнишка поднял его на ноги и Кальт остался стоять – "Отлично" – подумал мальчик и пошел вверх по ступеням, поддерживая спутника. Они медленно, но уверенно поднялись по ступеням.

"Так, здесь вроде… Туда!" – мальчик потащился в сторону большого стола, стоящего в центре просторного зала. Кальт замычал и потянул в другую сторону.

"Ага, значит не сюда" – парень повернул в противоположную сторону. Они прошли по длинному коридору и вышли в зал, заставленный большим количеством шкафчиков, по полу валялись многочисленные бумаги вместе с ящиками.

"Так-Так… Здесь вроде помню…" – он свернул в широкий коридор, но Кальт опять замычал и пацан послушно пошел в другую сторону.

Через некоторое время разум мальчика опять начал мутиться, он все меньше понимал куда идет, достал бутылку с водой, залил в себя последние капли – не помогает.

"Вперед…Выход…" – он мямлил непослушным языком, пытаясь ободрить себя. Пошел направо, до конца – тупик. Вернулся. Налево – тупик… Он уже не шел, а скорее полз, взвалив Кальта к себе на спину. И когда пацан совсем опустился на корточки, вдруг осознал, что по полу тянутся провода, те самые, которые шли вдоль коридора от входа.

"Д… Да… Нам сюда!" – сказал он Кальту, не понимая, что тот снова потерял сознание. Парень, разведывая на несколько шагов дорогу, шаря руками по полу в поисках проводов, затем возвращаясь к Кальту, тащил его вперед. Снова искал дорогу и снова возвращался. Он не понимал, сколько раз уже вернулся, сколько раз искал провода и сколько времени тащил Кальта. Время сплелось в единую массу, вязкую и тягучую. Оно затягивало в себя и не хотело отпускать. Время, казалось, шло очень медленно, вот он будто целый день ищет дорогу. Но когда возвращается к Кальту, он, казалось бы, за секунду дотаскивает его до следующего поворота. И так бесконечно много раз. Вскоре парень повернул за поворот, впереди увидел открытые, массивные двери "Института", а в проеме виднелся силуэт военного.

"Эй! Сюда!" – закричал мальчик. Но силуэт остался неподвижным. "Вот не могут хоть двадцать шагов сделать, помочь…" Он продолжал тащить Кальта. Останавливался ненадолго, затем снова тащил. Тридцать метров… Двадцать метров… вот он, выход… еще чуть-чуть. На руке Кальта засветились часы, снова будильник – "три часа". Пацан из последних сил тянул вперед. Когда до выхода осталось каких-то пять метров, он потерял сознание.

* * * *

Парень очнулся. Шумел двигатель. Где-то за окном мерцало синее-красное-синее-красное. Он повернул голову. Рядом с ним лежал Кальт, он повернул голову и посмотрел на пацана. Его лицо было бледное и какое-то высушенное.

"Спасибо тебе, я в тебе ошибался. А ты ведь меня вытащил" – тихим, сдавленным голосом проговорил Кальт.

"Всегда рад помочь!" – широко улыбнулся мальчик.

А парень лежал и думал: ведь это был только сон? Правда ведь? Такого в жизни быть не может. Эти стены, эта кружка и труба эта проклятая…

"Эй, парень!" – будто бы читая его мысли, сказал Кальт. Он достал из-за пазухи сосуд с розовой, зеленой… Да нет же, разноцветной… Да в общем, непонятно какой жидкостью и ударил указательным пальцем по стеклу.

Раздался глухой "дзинь" и Кальт подмигнул.