Герман Горшенев
S-T-I-K-S Вешалка

Зоя стояла в ванной и рассматривала себя в зеркало. Смартфон лежал рядом, но она не собиралась фотографироваться и вообще жутко не любила это дело, просто в любой момент ей могли позвонить и будучи начальником отдела продаж, ей надо было быть постоянно на связи. Ещё раз оглядела себя. Она воплощала одновременно мечту почти всех женщин и мечту очень небольшой группы мужчин. Природа её наградила высоким ростом и странной тощей фигурой – кожа да кости. Зоя себе никогда не отказывала в еде и на зависть подругам могла за раз съесть несколько бургеров, гору картошки и разбавить всё это безумным количеством соусов, а потом зайдя в магазин около дома и купить пирожных. Ага, именно пирожных, а не пирожное, целых два или даже пять и тоже съесть вечером с чаем, при этом она не прибавляла ни грамма веса. Были и минусы. Всё остальное, чем обычно восхищается большинство мужчин, глядя на женщин, у неё тоже в не прибавляло. Разумеется, она ходила по врачам, но эскулапы только разводили руками и ничего серьёзного не находили, а затем Зое это надоело, и она решила, раз чувствуешь себя хорошо, то и нечего мозги делать себе и озадаченным медицинским работникам. В каждом моменте есть своя прелесть. Были парни, которым она нравилась такой как есть, а удовольствие от наблюдения за подругами, заказывающими салат, когда на её тарелке лежала груда жаренного мяса, тоже никто не отменял.

Она ещё раз вздохнула и осмотрела свою откровенно тощую и длинную фигуру, ещё раз бросила взгляд на экран смартфона. За эти пару минут накидало сообщений, но она посмотрит их потом, и шагнула душевую кабинку. Свет выключился, запахло кислой едкой гадостью.

      Следующий день превратился в кошмар. Люди сходили с ума, хотели сожрать друг друга, а затем появились другие люди, более сильные и ещё более уродливые и безумные. Среди всего этого ужаса и попыток сбежать от потерявших разум она оказалась на другом конце города, среди частного сектора, примыкающего к городским кварталам. Сумасшедшие, жаждущие сырого мяса люди, были и здесь, но они были тупы и от них можно было легко убегать, просто перелезая через не высокие заборы или забегая в калитки, а если на пути попадались кошки или собаки, то сумасшедшие прекращали гнаться за девушкой, а бросались за улепётывающими животными.

Рука, одетая в тактическую перчатку, зажала рот Зои и прижала затылком к плечу мужчины, а другая рука лапнула девушку по груди, затем тронула спину и опустилась ниже.

– Эу, Ягель, гля, я вешалку поймал. Ты прикинь, сисек совсем нет, я даже на спине проверил, – негромко заговорил её пленитель.

– Шмат, мне насрать, главное, чтобы внутри всё было целое, а то зря пол дня тут пасём.

– Да ты прикинь, совсем без сисек. Точняк – вешалка.

– Заткнись, придурок, оттащи к машине и сюда иди.

Зоя получила удар в спину, немного ниже рёбер, а пока дыхание восстанавливалось, здоровый мужик, одетый в камуфляж и при оружии, заклеил ей рот скотчем и перетянул руки и ноги пластиковыми стяжками. Через пару минут, проведённых на плече словно ковёр, её швырнули в кузов пикапа, обустроенный из арматурных прутьев как клетка. Через пол часа Ягель и Шмат вернулись, притащив мужчину и женщину, тоже связанных и с заклеенными ртами. Пикап, совсем не заботясь о тех, кто в кузове, понёсся по пересечённой местности.

После не продолжительной, но тряской поездки, покрытые гематомами тела, с разбитыми губами и лицами, выпихали из кузова, разрезали стяжки на ногах и поставили стоять около пикапа. Шмат разорвал на Зое домашнее платье, которое она одела, выходя из дома, а потом так и бегала целый день от сумасшедших людей, пока её не поймали эти вооружённые бандиты. То, что они бандиты, девушка не сомневалась.

– Пацаны, дивитесь! Вешалка! Сам поймал. Вооще сисек нету, даже сзади проверил, внутри только не проверял. Может там спрятала? – радуясь своему необъятному остроумию, повторил жирный Шмат свою тупую шутку.

– Уважаемый недоношенный, – ласково и вкрадчиво, словно общается с ребёнком, начал говорить подошедший в строгом деловом костюме мужчина. – Если медики в ней найдут твой биологический материал, то я прикажу доукомплектовать её внутренние органы твоими внешними. Для тех, кого в люльке мамашка умной книжкой по голове била, чтобы не орал и бухать не мешал, я повторяю. Если её изнасилует любой из вас, то его яйца будут в её контейнере при приёмке, – и строгий начальник показал пальцем на жирного бандита.

Шмат, хотел было начать возмущаться, но осёкся, столкнувшись с прямым взглядом «пиджака». Как только мужчина в строгом костюме покинул зону видимости, Зоя получила сильнейший удар под дых.

– Ну вешалка! – прошипел, плюясь слюной Шмат и тут-же упал рядом, получив удар прикладом в спину. Один из мужиков поставил ему на лицо подошву берца.

– Слышь, жирный. Мы сюда за баблом и снарягой пришли. Ты понял?

Лицо Шмата, придавленное берцем и лицо Зои, которая пыталась вдохнуть воздух после удара, оказались совсем рядом. Бандит быстро закивал, выражая своё согласие товарищам по оружию и совсем тихо, одними губами прошептал:

– Вешалка.

Переведя дебаты в весёлую шутку, камуфляжные помогли подняться Шмату с земли, даже немного отряхнули от пыли и отправили вместе с Ягелем рассовывать пленников по клеткам. Зою, приодев в майку и спортивные штаны, взамен разорванного платья, швырнули в помещение, к женщине лет под сорок, которая, по-матерински, в пол голоса запричитала и помогла девушке лечь на кровать, сделанную из нескольких строительных поддонов и груды тряпок. Ягель швырнул на пол полулитровую пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Женщина подняла, открыла крышку и поднесла к разбитым губам Зои. Жидкость пахла спиртом и отвратительной вонью.

– Пей, деточка. Лечись.

– Что это?

– Это живчик, живец. Выпей, он лечит, я расскажу. Пей.

Зоя, через силу, стараясь не замечать вкуса, сделала несколько глотков мерзкого поила. В этом месте так обращались с людьми, что, если надо, то это просто бы залили в горло, ничего не спрашивая. Женщина, напоив девушку, сама сделала пару глотков из бутылки, а затем набрав жидкость в рот, прыснула Зое на лицо, приговаривая:

– Потерпи девочка, он и сверху раны лечит.

– Что-это?

– Я же говорила девочка, живчик это. Ложись на кроватку, я тебе сейчас всё расскажу, а ты отдыхай. Вишь, как побили.

Женщина, возраст которой совсем не вязался с манерой речи, больше подходящей для бабушки, передала бутылку в соседнюю клетку мужчине, который сделав пару глотков, благодарно вернул ёмкость.

Зоя лежала и слушала про новый мир, что этих бандитов называют мурами, как тут отрастают ноги и руки, про чудесные умения и про то, как сложно тут остаться живым. Тело, которое не спало уже больше двух суток, закрыло глаза, и выключило сознание.

Сон развеял удар железяки о прутья решётки. Двое ублюдков, которых отругал пиджак, открыли камеру. Жирный подошёл к Зое, сдёрнул простынь и разорвал майку, но перехватив неодобрительный взгляд напарника, плюнул ей в лицо и нанёс короткий и быстрый удар, чуть ниже рёбер. Тычёк был не сильный, но сделанный опытной тренированной рукой, попал куда надо. Тело девушки скрутило от боли.

– Дыши, Вешалка, дыши. Давай, ну видишь. Умничка, была бы чуть потолще, было-бы не так больно. Ты мне тут не подыхай, а то свою тайну в могилу унесёшь, так и не узнаем где сиськи спрятала. – и жирный заржал.

– Шмат! Кончай Вешалку дёргать. Придурок, за неё спросят, если сдохнет! – дёрнул его напарник.

– Да не бубна с ней не будет. Одни кости, чему тут дохнуть, огрызнулся в ответ жирный, – но от Зоиной кровати отошёл.

Затем бандиты ударили сидевшую рядом женщину кулаком в голову и отволокли от кровати Зои, скрутили руки и ноги пластиковыми стяжками и потащили к выходу. Мужчина, сидевшего в соседней клетке, пытался призвать к совести двух отморозков, но был проигнорирован. Через час муры вернулись и за ним. Ловко подавив сопротивление парой тренированных ударов, скрутили руки и выволокли, оставив лежащую и стонущую от боли Зою одну, посреди просторного помещения, наполненного пустыми клетками. Ещё через несколько минут в дверях показался тот самый жирный урод, улыбнулся, приложил палец к губам и сказал: «Тсссс». Тихо закрыл дверь и свет выключили.

Сколько прошло времени непонятно, было холодно и страшно. В подземном помещении совсем не было звуков и света, а затем в темноте Зоя различила паутинки. Она протянула руку, и паутинки ответили ласковым прикосновением.

Наверное, я схожу с ума, подумала девушка. Светящаяся в темноте паутинка из лучика сета извивалась и тянулась к её ладони. Она протянула руку. Струйка света просто висела в воздухе, ни к чему не прикасаясь, ничего не желая, невесомая и незримая. Повинуясь порыву своего сумасшествия, Зоя потянулась к ней, паутинка попыталась сбежать, но была схвачена, сильно, но нежно. Чувства Зои метались от переплетения добра, ласки и тупой злобы, собранных в этом лучике света. Девушка погладила нежное эфирное сознание, а световая ниточка подросла, стала больше, и словно ласковая собака, лизала теплом ладони Зои.

Свет включился рывком, резко ударив по глазам, развеяв наваждение. В помещение, держа в руках моток тонкой верёвки, скорее похожей на толстую нитку, зашёл ухмыляющийся Шмат.

– Ой, ну извини. Нашей Вешалочке в глазёнки насветило?

Мур, отперев дверь и войдя в клетку, легко увернулся от удара девушки и ударил сам. Было больно. Очень. Зою опять скрутило и дыхание ни как е могло пробиться в лёгкие, сквозь боль, затмевающую глаза. Перед лицом возникла довольная жирная рожа.

– Что я нашёл! Верёвочка! Всего четыре миллиметра, а аж двести килограмм на разрыв. Ща мы руки и ноги свяжем, когда сильно затягиваешь, то очень больно. Это так…

Шмат продолжал говорить, а в руку девушке скользнула, еле видимая ниточка света. Зоя погладила, приласкала дрожащими от боли руками эфирное создание. Шмат замер, остолбенев и встретившись глазами с лежавшей на полу Зоей. Глаза мура были живы и двигались, выражая весь океан чувств, а тело остолбенело. Паутинка билась в руках девушки, требуя ещё ласки, тепла и со всей страстью преданной собаки лизала ладони. Слегка восстановив дыхание, девушка с трудом села на пол.

Ещё несколько секунд гляделок и Шмат смотал с бухты несколько метров верёвки и начал вязать узел. Плетение было сложным, с несколькими перегибами, а мотки ложились плотно и ровно. Получилась отличная, но не соразмерно тонкая петля. Осмотрев потолок, и не найдя ничего интересного, «жирняк» перекинул шнур через плафон лампы, зафиксировав свободный конец за решётку клетки, приволок поддон, который служил частью кровати пленников и надев на шею петлю, старательно выпихал из-под себя опору.

Всё это время он внимательно смотрел в глаза девушки, которую переполняла злоба, за себя, за разобранных на органы мужчину и женщину, которые сидели вместе с ней в клетке и за унижения, и тупые издевательства, которые были и могли бы быть. Шнур был прочен, но только очень сильно тянулся, под весом массивной туши Шмата. Тело билось в конвульсиях, глаза смотрели в глаза, а воздух не мог проникнуть сквозь сдавленное, почти перерезанное тонкой верёвкой горло.

– Мать! Шмат! Ах ты тварь! – заорали у двери.

В проёме стоял Ягель. Рука бандита пошла к пистолету на поясе, а ещё одна паутинка света отделилась от бандита, скользнула в руку Зои, отпихивая товарку и требуя заботы и ласки. Мур замер, пальцы разжались, а выхваченный пистолет выпал из расслабленных пальцев на пол. Ягель подошёл к бухте с верёвкой, деловито отмотал метров десять, отрезал кусок ножом и ловко связав петлю, стал осматривать помещение. Второго такого удобного светильника не было, но под потолком была камера, радушно принявшая гостя в объятия своего стального крепления. Со всех сторон к рукам Зои устремились паутинки света. Они лезли сквозь бетонные стены, протыкали потолок, извивались, лизали ладони и требовали внимания, девушка плакала от переполнявших её чувств и счастья, тепла и доброты, которое дарили эти милые создания, и сама отдавала свою симпатию и радость без остатка. Такого количества чувств для измотанного, избитого и усталого организма было много. Сознание отключилось.

Очнулась Зоя от холода, который пронизывал всё тело. Тяжело, пошатываясь от навалившейся слабости, поднялась на ноги с сырого бетонного пола. Шмат висел на светильнике, а в другом углу помещения, составляя компанию камере слежения, висел Ягель. Всё было словно дурной сон, но не смотря на тощую фигуру, природа наградила свою хозяйку крепкими нервами и рассудительностью. Она осторожно, стараясь не шуметь прошла по коридору, и подкравшись на цыпочках, заглянула в приоткрытую дверь просторного помещения. Несколько человек, кто где и кто на чём, висели в разных углах комнаты. Она, тихой мышкой, стараясь не шуметь, проскользнула к двери, которая оказалась заперта. Потребовалось несколько страшных минут, чтобы найти ключи, потом открыть замок, который не просто скрипел, а истерично орал в наполненном тишиной пространстве.

Она уже знала, что произошло, только в это невозможно поверить, но обязательно нужно проверить. Девушка кралась по тихим комнатам, где висели трупы. В одной просторной и богато обставленной комнате, она нашла «пиджака» в компании двух, сурового вида парней. Зоя невольно улыбнулась. Хозяин кабинета висел на галстуке строгой расцветки, завязанным ровным, изящным узлом, а его охранники на ремнях, снятых с автоматов, которые лежали на столе.

Далеко, где-то в подвале расположенном в другом конце здания она почувствовала несколько жгутиков света. Они были другие. Словно домашняя собака, они не бросались искать ласки у первого встречного, могли вильнуть хвостом и даже дать лапу, но преданно держались за своих хозяев, хотя и с радостью давали почесать за ухом соседской детворе. Там были несколько мужчин, которые, как и Зоя сидели в клетках.

      Порывшись в шкафу, она отрыла объёмную спортивную сумку с крепкими ручками и засунула туда два автомата со стола, затем забрала из кобуры охранников пистолеты и ещё один автомат из небольшого стеллажа в углу комнаты. Как современная девушка, она оружием пользоваться не умела, зато точно знала, что к нему нужны пульки, которые нашлись буквально всюду. Они были просто в коробках, россыпью, так и засунутые в рожки и эти, как их, обоймы. Заполнив сумку, поднять её не смогла, отсыпала лишнее просто на пол, и взвалив неподъёмный баул на плечо, отправилась вниз, икать запертых в клетках людей.

Второе крыло здания было точно таким-же и тоже украшено висевшими всюду бандитами. Подвал нашёлся легко. Это был такой-же коридор, только повёрнутый в другую стороны. Открыв дверь, она увидела сидевших взаперти людей. Здесь было немало женщин, несколько мужчин и много детей и подростков. Зоя с облегчение плюхнула на бетонный пол сумку с оружием, и вернулась в помещение с висевшими охранниками. Набрала целую кучу связок ключей и потом несколько минут подбирала нужный, открывая решётку. Всё это время за ней наблюдал крупный мужчина.

Как только преграда открылась, несколько человек бросились к сумке с оружием, разделили арсенал, и тихо клацнув затворами заняли позицию около входа, а остальные бросились открывать оставшиеся клетки. Мужчина шагнул к Зое, по-отечески погладил по волосам, покачал головой, глядя на синяки, разорванную майку и тощую фигуру:

– Откуда ты тут девочка взялась? Как тебя зовут?

Зоя уже было хотела представиться и сказать, что она Зоя, но осеклась на полуслове, улыбнулась распухшими от гематом губами:

– Я Вешалка. Так и зовите – Вешалка.