# Хроники Света. Долина людей. На пороге большой войны. Часть первая

Роман Аментиус

Новый свободный отряд Клиса выступает в свой первый тренировочный поход. Простое задание на выживание превращается в череду невероятных событий. Сказки-страшилки для детей обретают реальность. Чтобы выжить, командирам Хмурой и Белке приходится принимать непростые и жестокие решения, разгадывать тайны, сражаться со свирепыми существами и противостоять магии. От каждого принятого решения зависят не только жизни бойцов, но и судьба Клиса. Хватит ли героям сил, смелости и решительности, чтобы пройти свой пусть до конца?

Хроники Света.

### Пролог.

Приветствую вас, бойцы свободных отрядов!

Зовут меня Ксор. Я – Генерал Клиса, Лорд-протектор свободных земель Долины. Как и любой генерал решил я взяться за мемуары и исторические хроники Свободных отрядов. Вот сперва все писал сухо, лишь описывая хронологию событий. Факты всякие излагал, да даты указывал. Ну, обычные такие мемуары, дабы будущие поколения бойцов ориентировались в истории Клиса. Да вот не по нраву мне такой стиль повествования. Все же не историк я, а такой же, как и вы, боец.

В прошлом уже лютые события защиты Света от темных противоестественных врагов. Не всю заразу мы выжгли, затаились они, гадины потусторонние. Казалось бы на первый взгляд, все, конец этой бесконечной войне. Да опять тучи сгущаются на горизонте. А посему, дабы вы понимали, что значит Клис, и какой суровый путь мы прошли, решил я изложить события так, как они происходили через истории непосредственных участников. Что-то я записывал по памяти, что-то – со слов участников, а что-то брал из полевых заметок бойцов. Отдельные части этих мемуаров изложены самими участниками.

Думаю, нет, даже уверен, чтобы побеждать, нужно знать не только историю. Нужно понимать, что такое Клис. Это не просто поселение, не просто уже Протекторат Долины, не просто участник и основатель Альянса Свободы Света. Клис в первую очередь – это мы, люди, существа, бойцы. Это, по сути-то, и есть свобода, справедливость. К теперешнему статусу поселения мы пришли, принимая суровые, на первый взгляд жесткие, а порой даже очень жестокие решения. Много смертей было положено на основание Альянса. Много хороших бойцов забрала эта война с тьмой. И эта потусторонняя тьма рассеялась только благодаря людям, их отваге, их несгибаемым характерам. Только благодаря тому, что несли они свет свободы, не жалея своих жизней. Загнали ее, погань эту потустороннюю, в самые удаленные уголки Света. Казалось бы, загнали. И вот снова неспокойно. Опять грядет лихое время.

И дабы справится со всеми грядущими тяготами, думаю, мое повествование будет вам полезным. Посмотрите на мужественных, сильных и бесстрашных участников событий, изучите их решения, ознакомьтесь с их тактикой. И помните, что все это простые люди, даже и представители других рас, но простые, обычные. Со своими переживаниями и страхами. Но они смогли преодолеть себя, устояли перед лицом жуткого противника. Не сломались, но закалились и дали отчаянный отпор тьме.

Помните, что Клис – это мы, бойцы и гражданские, преданные идеалам свободы и добра. Помните, что зло творится не там, где есть злые существа. Зло происходит там, где добрые существа равнодушны. И не судите строго за стиль повествования, я в первую очередь боец Клиса, прошедший свой путь от зеленого юнца до престарелого Генерала. И лишь во вторую очередь я историк Клиса и сочинитель мемуаров. Да и не просто мне было разговорить соратников, просить рассказать об их мотивах и переживаниях. Но я старался сохранить индивидуальности всех участников, без прикрас. Пожалуй, хватит этих слов. Дерзайте, бойцы, смело и бесстрашно несите службу. Клис – это вы! Свобода в ваших руках. Не посрамите Клис!

## Долина людей. На пороге большой войны. Часть первая.

### Глава 1. Радужные закаты.

Стоял обычный теплый летний вечер. Деревня Трофов засыпала. Лавочники закрыли уже свои лавки и увезли свой нехитрый товар на склады. Те, кто победнее, оставляли товар ночевать прямо в лавках, на свой страх и риск. Уже и из трактира не было слышно обычных веселых криков и песен. Только мельница семьи Ксора тихонько поскуливала при мерных оборотах под легкими порывами теплого ветерка. Деревня засыпала. Ксор тоже лежал на своей лежанке из соломы в подвале мельницы. Ксор любил это время. Работа закончена. Отец больше не ищет способов привлечь его хоть к какой-то работе. Мать не пилит его вопросами о будущей жизни. В небольшом окошке под потолком пробивались всполохи радужного заката. Закаты такие были редкими, несколько раз в год. Кажется, что в последнее время они случались все чаще, чему Ксор был рад.

Закат был красив. Кроме обычных кровавых красок засыпающего светла в небе яркими вспышками разлетались оранжевые всполохи. Они угасали в фиолетовых вспышках, которые постепенно растворялись в кровавом небе. К этому буйству цвета добавлялись бирюзовые оттенки от далеких взрывов на метридиевой шахте. Шахта находилась очень далеко от деревни Трофов, поэтому раскаты взрывов не долетали до деревни. Только бирюзовые вспышки вплетались в игру красных, оранжевых и фиолетовых цветов. Ксор любил смотреть на радужные закаты. Он рассуждал о глупости старейшин, которые рассказывали, что когда-то очень давно закаты были лишь красными. Но несколько столетий или тысячелетий назад произошло столкновение трех миров. Вроде как эти миры воевали. Воевали каким-то странным технологическим оружием. Воевали за господство над мирами. Но столкновение миров положило конец этой войне. Все воины исчезли. Оружие пропало. В наследство остались лишь радужные закаты. Поговаривали, что где-то далеко, на севере, еще видны осколки других миров, висящие прямо в небе. Но там никто не бывал, так как там оранжевые и фиолетовые вспышки испепеляли все живое. Ну не смешно ли? Как эта красота может кого-то испепелять? И даже если испепеляла, то как кто-то смог пережить это и принести эти истории к нам? Он бы точно так же, как и все, испепелился и не смог бы ничего рассказать. Глупости какие! Ну какие три мира? У нас есть только наш мир, наш Свет. И что еще за технологическое оружие? Вот лук или клинок – это оружие. Вот о таком оружии Ксор мечтал. Но оно было слишком дорогим для него. На те гроши, что давал отец в конце недели за его работу на мельнице, не то, что оружие, даже леденца не купишь. В общем, думал Ксор, это все глупые страшилки старейшин. Они запугивали трофов, чтобы те только работали на благо деревни и не помышляли даже о путешествиях и переезде. А радужные закаты – это просто красиво. Ксор любил за ними наблюдать.

Вот некрасиво – это метридиевые шахты. Там были очень суровые условия работы. От взрывов работники часто погибали. К тому же незакаленный и необработанный метридий был ядовит. При неловком обращении можно было обжечься и отравиться. И потом только милостыню просить, пряча свои язвы и ожоги в грязном балахоне. Ксор видел таких несчастных на рыночной площади. Вот только часто вместо милостыни этих нищих пинали и кидали в них камни. Особенно солдаты Империи Винов. Да и какие они работники? Никто по своей воле на эти шахты работать не пошел бы. Туда попадали за долги. За преступления. В основном, за мелкие преступления. За преступления против Империи – а это мог быть даже косой взгляд на солдата империи – часто казнили на месте. Но только не по своей воле попадали на шахты. Хотя поговаривали, что вольнонаемным там неплохо платили. Может, и на какой-нибудь плохонький лук денег хватило бы. Но Ксор понимал, что такой вариант вырваться из деревни слишком опасен. Быть может, пойти в солдаты? У них регулярное жалование. Они и питались в трактире за полцены. Поговаривают, что на пенсии им выдают участки земли где-то у южных гор. Всего тридцать лет службы. Но солдаты же не просто собирают дань да пьют в трактире. Они и воевать должны. А на войне можно и погибнуть. И не видать ни жалования, ни земли. Нет, и это для Ксора не вариант. Ему бы приключений побольше, да денег, а вот опасностей да риску поменьше.

Но что же делать Ксору? Очень скоро ему будет шестнадцать. Старейшины выдадут ему метрику, назовут взрослым, и придется принимать решение, как быть. Оставаться на мельнице? Но больше того, что он имеет от отца, он не будет получать. Объем муки не такой и большой для нужд деревни. Да еще и солдаты каждый месяц забирали двадцать процентов в доход Империи. Нет, карьера мельника не для Ксора. Много работы, мало денег и никаких перспектив.

Ксор хорошо разбирался в травах. Никто его не учил. Он просто видел растение и понимал его полезные или опасные свойства. Какое-то свечение от растений исходит. Зеленоватое – хорошее растение, лечебное. Желтоватое – можно добавить в пищу. Красноватое – ядовитое или просто горькое в зависимости от оттенка. Однажды он рассказал об этом матери. И она очень испугалась. Строго приказала никогда и некому не говорить, что он видит растения. Она сказала, что только муты могут что-то такое видеть или делать. Но муты – они же уроды и отщепенцы. Солдаты на таких охотятся и куда-то уводят. Наверное, на шахты. К тому же все муты выделяются уродством. Ксор видел, правда, только одного. Какой-то весь больной, с язвами на лице. И с третьим глазом во лбу.

А Ксор не такой. Он не урод. Не красавиц, конечно, но и глаз, и других частей тела у него ровно столько, сколько нужно. И все же матери он поверил. И никогда никому не говорил о своем видении. Еще Ксору запрещали коротко стричься. Надо, говорила мать, чтобы волосы скрывали его чуточку острые уши и шрамы за ушами. Однако уши его отличались от ушей других людей в деревне ну совсем-совсем чуточку. А шрамы? Шрамы – это же вообще очень круто! Отец говорил, что Ксор мелким еще спиногрызом упал в жернова, чудом спасся, отец заметил и вытащил. Ну это же крутейшая история! Он мог бы хвалиться перед другими мальчишками, рассказывая эту опасную историю… Но раз мать сказала, он не мог ее ослушаться. А то и правда, назовут мутом да заберут на шахту или куда там солдаты их уводят. И еще они строго настрого запрещали ему купаться в больших водоемах, особенно в море. Так вдолбили этот запрет, что он уже боялся этих водоемов. Хотя в близлежащей местности отродясь никаких водоемов не было.

Вот травы можно было бы продавать и в пекарню, и в трактир, и тетке Черке в лечебную лавку. Чем Ксор иногда и занимался. Деньги тоже небольшие. На лук копить год, наверное, надо. Проблема только в том, что все интересные травы росли в Черном лесу. Лес как лес. Вовсе не черный. Обычный такой лес с деревьями, белками и ягодами. Белки там, к слову, крупные были. Порой, не меньше лисицы. А вкусные! Пальчики оближешь! Но, видите ли, Черный лес был имперским, деревне не принадлежал. А другого леса рядом не было. Ни белого, ни синего, вообще никакого. Только Черный. Имперский. А раз имперский, то для того, чтобы там охотиться, собирать что-то, нужна была имперская разрешительная грамота. Которая стоила тысячу денег за три месяца. Ксор же в неделю зарабатывал у отца монеток тридцать или сорок. Эту тысячу он бы ну очень долго собирал. Это если вообще монетки не тратить. А у него еще и заначка была на лук. Там, в западной стене мельницы на первом этаже был его схрон. Ксор выдолбил один камень и за ним прятал свои монетки. И было там не много, монеток двести. И это за несколько лет удалось схоронить. А если поймают солдаты в лесу без лицензии, так если на шахты и не уведут, то угостят плетью, ударов эдак десять, а может и все двадцать. Да и налог на дичь и растения был высок. Могли треть забрать, а могли и две трети. Говорят, охотники так только на еду зарабатывают, если не проносить добычу контрабандой. А это риск провести несколько лет на шахтах. Сборщики же могут выжить только в гильдии, так как там есть зарплата. Но вступать в гильдию Ксор не хотел. Там еще и в артель платить нужно.

Можно было бы попытаться заняться индивидуальным поиском трофеев. Все же живет в деревне Трофов. Правда, опять же, лицензию нужно покупать, дорогую, денег триста вроде. А найдет ли он хоть что-то – не факт. Говорят, в лесу много трофеев. Остались после столкновения миров. В основном, это железяки бесформенные. Опять это столкновение. Глупость несусветная! Из тех знаний, что давали в деревенской школе, ему запомнился урок по истории. Раньше, говорила учительша, были большие города, была технология какая-то, даже повозки были без лошадей. Самокатные повозки. Рассмешила она тогда класс. И после того урока учительшу эту больше никто не видел. Наверно, уже на шахтах работает. Жалко, хорошая была учительша. Но что Ксор понял, так это то, что может и действительно, раньше люди жили лучше. А потом что-то случилось. Не столкновение, конечно. Ну как миры могут столкнуться? Да и какие миры, если у нас всего только наш Свет и есть? Вот война какая вполне могла случиться. Или пожар. Рассказывали, что до его еще рождения чуть полдеревни не сгорело. А если бы лес загорелся, то и другие бы поселения могло спалить к лешему. В общем, что-то могло случиться в Долине, и хорошая жизнь кончилась. Только трофеи в лесу остались. Вот их собирать можно было бы.

Гильдия Трофов если находила что-то интересное, то империя много денег за это давала. Тогда в трактире могли и за полцены покормить. Но не так уж часто поисковики что-то приносили. Может, уже все отыскали? Что хорошо было в гильдии, так это имперская ежемесячная зарплата. Давали аж десять денег за просто так. Ксору, чтобы заработать десять денег, нужно было вкалывать на мельнице месяца четыре. И, главное, неважно, нашел или нет, ты, главное, ходи искать. Вот только возвращались из леса не все. Кто возвращался, говаривал, что что-то там черное, страшное забрало поисковиков. На то он и Черный, лес этот наш. Ксор не верил. Пугают, чтобы меньше было желающих в гильдию вступить. Сбежали, наверное. Нашли что-то хорошее, сами, без сдачи в гильдию, отнесли трофей в Имперский Город. Разбогатели и ушли куда, где лучше. В общем, не уверен был Ксор в карьере сборщика.

Как ни крути, а почтовым скаутом хотелось быть Ксору больше всего. Вот там жизнь. Сопровождаешь себе почтовые повозки или целые караваны. А тебе за это платят. И мир можно посмотреть. Зарплата, опять же, имперская, раз в пять больше, чем у в гильдии Трофов. И премия, если повозка дошла до другой деревни и вернулась. Если ходить с караванами только в пределах округа Имперского Города, то всегда возвращаются скауты. Вот если идет скаутский отряд в неизвестную землю, то тут могут быть проблемы. Такие отряды чаще не возвращаются, чем возвращаются. Так может потому, что там, в неизвестных землях лучше, чем у нас, в Империи. Правда, вступить в скауты не так просто. Не дает Империя скаутам ничего, кроме зарплаты. Оружие нужно свое, ездовое животное свое. Вот и копит Ксор на лук. Хотя бы на лук. А кобылка-то есть почти. Когда кобыла Кляча разродилась двумя жеребятами, отец пообещал, что как получит Ксор метрику, так и отдаст ему одного жеребенка. Ежика. Он, конечно, не ежик никакой, а самый что ни наесть жеребенок, но вот грива у него короткая и стоит ежиком. Отсюда и прозвище такое. Сперва соседи думали, что Ежик мут. Даже имперский лекарь приходил, смотрел. Важно ходил вокруг Ежика, из сумки своей что-то доставал да к Ежиковой голове прикладывал. Даже кровь пустил ему и пару капель взял, по стеклу размазал да через трубку рассматривал. Сказал, что обычный Ежик, не мут. Просто такая вот странная порода. А мы и так знали, что он нормальный. И без лекаря имперского знали, и платить не нужно было целых пять денег за осмотр. А все эти соседи идиотские. Только зря кровушку Ежикову по дорогущему стеклу размазывал. Только самые богатые деревенские могли позволить себе стеклянные окна. Большинство же, как и семья Ксора, довольствовались растянутой кожей мочевых пузырей лесных тупоящеров. Это здоровые, с человека ростом тупые травоеды. Они действительно были тупы: людей, говорят, не боялись и не убегали. Тушу такого мимо имперцев охотнику не пронести, а вот на контрабанде мочевых пузырей многие охотника кормились.

И уже засыпая, когда радужный закат догорал, Ксор еще раз уверился, что нужно идти в скауты. Вот только оружие достать. Лук. Подкопить только. И, видимо, все же придется в лес сходить потихоньку. Набрать какой травы лечебной. Тетка Черка хорошо платит. Лишь бы имперцам не попасться.

### Глава 2. Вилка. Угрюм. Лук.

Проснулся Ксор рано, засветло. Чтобы успеть до работы у отца сбегать в сарай к Угрюму. Угрюм – наемный работник отца. Как его звать, никто не знал. Был он угрюмый и не разговорчивый. Поэтому и звали его Угрюмом. Работал он хорошо, денег много не просил, получал раза в четыре больше, чем Ксор. Ну и столовался с семьей Ксора. Жил в старом сарае, который никак не использовался. Для хранения инвентаря и муки хватало и второй комнаты мельницы и ее подвала. Пришел Угрюм к ним сам, может, несколько месяцев назад, может чуть меньше или больше.

Как-то отец отправил Ксора позвать Угрюма к завтраку. Ксор решил прокрасться и разбудить Угрюма. Зашел тихонечко в сарай. Уже готов был громко зарычать да напугать. Да не вышло. Как только Ксор проскользнул в сарай, кто-то резко рванул его в сторону и придавил что-то острое к горлу. Ксор только и успел, что заорать, да не заорал. Тяжелая ладонь зажала ему рот.

– Ксор, ты что ли? – услышал Ксор. И то ли пропищал, то ли просипел Ксор, что, конечно же, это он. Что-то острое – это была обычная вилка. Хотя не обычная, а металлическая, редкость. Все в деревне ели деревянными приборами. Металл, особенно хороший благородный металл, вообще был редкостью. Оружие было из металла, но часто из плохонького. А все, что можно было сделать из дерева или камня, было в деревне каменным или деревянным. А еще металл был дорогим. Никому бы в деревне не пришло в голову делать из него вилку. Ну хотя бы нож. Возможно, гвозди. Или вообще продать. Но вилка? Да и сам металл вилки был серебристого цвета, блестящий. В деревне все практически металлические предметы были или ржавыми, или цвета ржавчины. Даже у имперских солдат мечи отдавали желтизной. А тут вилка! Вилка больше не давила на горло Ксору, его рот ничья ладонь не зажимала. Оказалось, что это Угрюм его сграбастал, да так лихо и быстро. Ужас…

– И зачем же ты крался? Я ведь мог и удавить ненароком, – сказал Угрюм.

– Да пошутить я хотел, напугать немного, – хныкнул Ксор, потирая саднящую грудь.

– Шуточки, однако. Не надо так шутить. Так шутить опасно, – изрек назидательно Угрюм.

– Да я уж понял, не дурак, дурак бы не понял. И опасно, и больно. Вон как грудь болит, а мне еще работать. Зачем же ты так? – спросил Ксор.

– Не знаю даже. А вдруг бандиты? Мало ли, кто тут ошивается, мельница-то на отшибе деревни, – уже несколько сконфуженно проговорил Угрюм.

– Ха, бандиты, ну-ну… Имперские солдаты же в деревне квартируются. Всех бандитов разогнали уже давно. Слышь, Угрюм, а как ты так лихо-то меня скрутил? Мне бы так уметь… – мечтательно заявил Ксор.

– Бандиты, имперцы… Один черт… – Угрюм замялся, словно сказал лишнего.

– Ого, ты вот так вот открыто говоришь, что солдаты – это бандиты? – Ксор был искренне удивлен смелостью Угрюма. И напуган. За такое можно и на шахты попасть. А можно даже и не доехать до шахт. Прямо на месте бы и порешили солдаты. Или подождали бы до вечера и вздернули у Ратуши. Странный этот Угрюм. То слова не вытянешь, то разболтался и на имперцев бочку погнал.

– Да это я так. Ты просто не понял. Мал еще, чтобы понимать взрослых. Что хотел-то, сорванец? – спросил Угрюм, явно пытаясь перевести разговор в другое русло. Ну очень он странный.

– Да я это. Ничего и не говорю. Я это… Ну вот как ты меня так за руку и вилку к горлу. И вилка то какая непростая. Откуда у тебя такая? А ты бы мог меня научить так лихо скручивать людей? – Ксор решил прикинуться глупым, а заодно и, чем черт не шутит, попросить уроки рукопашной схватки. Такое явно пригодится скаутам.

– Вилка как вилка. Это так. Из прошлого. При чем тут вообще вилка? Да и обычная она вилка. Ишь… Научить. Учить – это работа. За работу платить надо. А чем ты платить-то будешь, мелкий? – начал быстро-быстро говорить Угрюм. Ну точно хочет с темы съехать. И про вилку как сказал. Ишь ты, из прошлого. Что-то с ним и его прошлым определенно мутное. Надо бы разузнать как-то. Да и воспользоваться этим вот знанием можно как аргументом. Ксор внутренне улыбнулся.

– Да. Научить. Ну так прям и работа? Учительшам же мы не платим. Они просто так детей учат. Вот я ребенок еще. Вот и научи меня просто так. Что тебе стоит-то? А я, может, тогда и не скажу старосте ничего про имперских бандитов. И про вилку тоже никому не скажу. Я вообще уже забываю, какая еще вилка? – нагло заявил Ксор, стараясь не засмеяться.

– Ну ты и… Бандит ты, Ксор, вот что я тебе скажу, – угрюмо буркнул Угрюм. – Ну может и научу. Ты это, рано вставать можешь? Да и зачем тебе ученье такое? Лучше бы больше за отцом мельничью науку постигал.

– Я вообще могу не спать, например. А мельница… Да ну ее, эту мельницу. Я скоро уже метрику получу и хочу куда-то отправиться. Не хочу я в этой деревне дальше жить. Вот в скауты, может быть, я хочу податься. А там такое умение пригодится. – честно ответил Ксор. – И никакой я не бандит. Ты сказал – платить, вот я и плачу. Сам же знаешь, что молчание – тоже золото, даже, бывает, дороже золота. А денег у меня все равно нету. Ну чем мне еще платить? Хочешь, я тут буду прибираться у тебя? Развел тут свинарник…

– Ишь… В скауты. Может, ты сразу уже утопись? Все равно пропадешь. Все скауты пропадают. Глупые они. Умные в скауты не пойдут, – высказался Угрюм. – И ничего тут не грязно. Это у меня такой порядок. Чай не в казарме. Вещь проще найти.

– Угрюм, ты научи, а там я уже сам решу, топиться, пропадать или про бандитов рассказать, – упрямо и смело заявил Ксор. И тут же задумчиво спросил: – Ты бывал в казармах?

–Ого! А ты с характером. Ну может, и не пропадешь. Ладно. Уболтал. Будет тебе наука. По утрам. Каждый день с петухами приходи. Будем учиться борьбе. Может, даже, не только рукопашной. Не бывал я ни в каких казармах. Присказка это такая. Чёй-то плохонько тебя учительша учит, – промолвил Угрюм.

Ксор обрадовался. Действительно, если уж и связать свою жизнь с почтой и скаутами, то нужно же как-то подготовиться. Умение драться, рассуждал Ксор, очень нужный навык для этой работы. Да, в деревне мужики, бывало, дрались. Даже на ярмарках ежеквартальных устраивали кулачные бои. Но то бои кулачные. Дрались как на улице. А вот как солдаты, нет. Ксор как-то видел, как солдат разнимал дерущихся пьяных у трактира. Так он одного двинул ногой в грудь, а второго так вообще перебросил через себя. А потом так лихо скрутил им руки и потащил обоих в каталажку. Так деревенские не умели. А вот этот угрюмый простоватый увалень Угрюм оказывается что-то такое умел. А может не такой он и увалень? Ксор был неглупым парнем. Соображал быстро, когда надо. Он вон и писать, и считать умел лучше всех в классе, но особо не рисовался своими умениями. Он понимал, что что-то такое странное с этим Угрюмом. Что-то он скрывает. Не боится имперцев называть своими именами. И вилка эта опять же. У аристократов такие приборы, говаривали, бывают. Аристократы или знать – это отдельная каста в империи винов. Их было мало. И мало было тех, кто видел аристократов воочию. Кажется, в Городе была одна семья. А так, говорят, они жили в Центральном Городе империи Винов или попросту Имперском городе. В деревню так, сколько себя помнил Ксор, они носа не казали ни разу. Угрюм же совсем не был похож на аристократа. Наемники еще, говаривали, пользовались металлическими приборами. Но откуда тут наемники из Клиса? В деревне есть гарнизон имперцев, который отвечал за защиту. Да и наемники денег немало просили.

Может, Угрюм наемник? Да ну, вряд ли. Те хорошо в своем Клисе зарабатывали. Мог быть дезертиром, конечно. Но не слыхивал Ксор, чтобы наемники Клиса дезертировали. Скорее где-то украл. Вот может в казарме у наемников и украл? Угрюм не местный. Как появился он в деревне, так и устроился батрачить у отца. Практически за еду. Странно. Очень странно. Нужно разобраться. Ксор не любил, когда что-то не понятно. Стало быть, нужно сделать, чтобы было понятно. Ну ничего, как-нибудь да разговорит Угрюма.

И уже следующим утром Ксор встал очень рано. Было еще темно. Над землей стоял туман, густой, белый как молоко. Сарая Угрюма даже не было видно в этой дымке. Идти пришлось наугад. И было зябко. Ксор немного жалел, что не остался на теплой лежанке из соломы. Но он был возбужден и в предвкушении. Ему было интересно, чему же научит его этот странный Угрюм.

В сарай Ксор зашел нарочито громко, чтобы опять Угрюм его не заломал. Мало ли что? Странный он.

– С добрым утром, Угрюм, – весело сказал Ксор. – Я пришел, как ты и сказал, рано. Готов учиться.

– Ишь какой готовый-то. Ну давай заниматься, что ли. Но сперва сделай-ка мне чаю. Уважь учителя! – нагло заявил Угрюм. Конечно, можно было и поартачиться. Но что-то подсказывало Ксору, что лучше сделать этот дурацкий чай. Ксор набрал воды в ржавый самовар и подсыпал углей из очага. Угли еле тлели. В сарае было свежо. Ксор немного раздул угли в очаге, подбросил несколько поленьев.

– Ксор, ты какой-то тощий и мелкий. Тебе, вообще, сколько лет-то? – спросил Угрюм.

– Пятнадцать говорят родители. Почти взрослый. После получения метрики нужно выбирать ремесло. Мать уже все уши прожужжала. Чем ты, мол, заниматься будешь? Учись у отца лучше. А я не хочу на мельницу. Хочу… Не знаю. Свет посмотреть. На почту, думаю. В скауты. Вот и к тебе пришел учиться, чтобы какие-то полезные для этой работы навыки получить, – поделился своим сомнениям Ксор.

– Да уж, в скауты – это всяко не мешки с мукой таскать. Драться уметь надо, согласен. Мало ли, бандит нападет. Или вообще призрак. Вот я бы посмотрел, как ты с призраком драться будешь, – не такой как всегда угрюмый Угрюм заржал в голос.

– Призрак? Да ладно тебе. Все знают, что это сказки. Малышню только пугать. Нет никаких призраков, даже в Черном лесу, – расхрабрился Ксор. Но голос был не такой уж и уверенный, Угрюм посеял в нем некое сомнение. Почему-то ему хотелось верить.

– Да ладно, это я так, пошутить изволил. Ты же шутник, шутки-то любишь, всяко! – продолжал улыбаться Угрюм, допивая приготовленный Ксором чай. – Ладно, чайку попили и будет. Начнем науку. Я к чему о том, что ты тощий. Ты слабый. И не надо так на меня смотреть! Для умения драться нужна сила. А силу нужно тренировать. Мешки, я вижу, ты вроде отцу помогаешь таскать. Но все равно слабый. А может, просто мелкий. Но таки я о тренировке. Значит смотри…

Угрюм и улегся животом на пол, потом уперся руками и носками ног в пол. Потом прижался к земле и выпрямился на руках. После она встал и сказал: – Вот это называется отжиматься. Ну как на девке, только без девки. Ну это, наверно, рано тебе знать. Не об этом. Стало быть, будешь так делать каждое утро как можно больше раз. Попробуй.

Ксор попробовал отжаться. Было сложно. Очень. Он смог отжаться раз восемь.

– Угрюм, видишь, как много я сделал, – тяжело дыша, решил похвалиться Ксор.

– Тьфу, много, ага. Прям как для лягушонка много, – опять заржал Угрюм. Какой-то он ну совсем не угрюмый стал этот Угрюм. Ничего, посмотрим еще, кто будет потом смеяться. Но в глазах у Ксора предательски закололось. – Короче, ты не расплачься только. Что ты, как девка, ей-Богу! Пришел учиться, так учись. Не велика наука. Вот так каждое утро, повторяю. Когда сможешь делать сто раз, тогда и поговорим, лягушонок. Ну то есть, Ксор.

И Угрюм стал отжиматься. Быстро-быстро. Ксор потерял счет где-то после ста. Угрюм же продолжал показывать. Ксору было обидно. Он вообще не любил этих зеленых склизких болотных гадов. Было ну очень обидно. Но он видел, что Угрюм может. И тоже захотел так уметь. Стать сильным. Перестать быть лягушонком в глазах этого странного человека.

– Значит дальше. Тренировать руки будешь еще так, – Угрюм повис на перекладине у крыши сарая и начал подтягивать тело вверх, остановился, когда перекладина оказалась на уровне груди. – Вот. Это тоже для рук. По науке драки – подтягивание называется. Найдешь на верхнем этаже мельнице балку, на ней можешь тренироваться. Ну или в лесу, в Черном, на дереве. Как древесная лягушка, стало быть.

Лицо Угрюма было угрюмым как обычно, но в голосе явственно слышалась улыбка. Угрюм еще показал несколько упражнений. На какой-то пресс. Опять же, сгибаться, как ужаленная лягушка, сказал. Еще нужно было приседать. Много. И с мешком муки на плечах. И еще делать разные штуки, которых он никогда не делал. Да и мысли заниматься такой ерундой никогда не было.

– Угрюм, а это точно нужно? Или ты так решил меня проучить? Я же не забыл про вилку, блестящую такую. Может, старосте будет интересно о ней узнать, – Ксор уже и сам не хотел лезть в бутылку, но по характеру был упрям.

– Опять эта треклятая вилка. А может, того, этого, проколоть тебе сердце этой вилкой, а? И куда тебя в колодец сбросить, или в болото? Или под трактир бросить, а? И геморроя-то больше не будет. И никаких занятий, а? Нафиг-то оно мне надо, а? – ну очень угрюмо и как-то даже с металлическим звоном в голосе спросил Угрюм. Стало понятно, что Угрюм мужик опасный. Действительно, совсем не деревенский глуповатый увалень. Было у него суровое прошлое. Сейчас он был больше похож на офицера имперцев, распекающего нерадивых солдат. А еще поселилось внутри Ксора какое-то необъяснимое уважение к этому странному мужику. И желание узнать его тайну.

– Ээээ… Угрюм, ну ты чего? – голос предал Ксор, было понятно, что ему страшно. – Я же просто хотел узнать, может ты надо мной издеваешься. Ну как-то это совсем не похоже на умение драться. Это, может, ты с отцом сговорился и учишь, чтобы я на мельнице легко отцу помогал мешки с мукой таскать? Я же готов учиться. Готов все впитывать аки губка. Но я хочу понимать, чему учусь.

– Вот ты какой, оказывается. Вроде и пацан совсем, а вроде и что-то есть в тебе взрослое. Ну попробуем быть откровенными друг с другом. Я таки берусь тебя учить, как если бы учил новобранца, даже может как воспитанника. К чему это я… Ах да… Буду что-то объяснять, а что-то ты просто будешь выполнять. Потом все сложится как пазл, – сказал Угрюм.

– Пазл? – с недоумением спросил Ксор.

– Ну да, деревня же… Прости. Ну… Сложится, в общем, из моих уроков потом целая у тебя наука и умение. Главное, не сачковать, – безапелляционно заявил Угрюм. – А упражнения? Ну вот нужны они. Это офэпэ. Хм… Ну это, тебе нужна физическая подготовка. Боевое искусство, это не только ловкость, не только умение, но и сила у тела должна быть, чтобы ты мог за себя постоять. Понимаешь?

– Кажется, да, – не очень уверено кивнул Ксор.

– Поймешь, – уверенно ответил Угрюм. И своим тоном он вселил некоторую уверенность в Ксора.

Вот так и начались занятия Ксора с Угрюмом. Через какое-то время Ксор смог и отжиматься по сто раз, и подтягиваться, и много приседать, и бегать. Да, Угрюм заставлял бегать Ксора по полям и предлесью. Были занятия и по боевому искусству. Ксор научился и бросать, и захватывать, и бить не только руками, но и ногами. Для этого пришлось через боль делать растяжку, чтобы ноги можно было повыше поднимать. Сложно было, но интересно.

В один из дней Ксор спросил, умеет ли Угрюм обращаться с оружием. С ножом там, или, что еще лучше, с луком. Оказалось, мог. Смастерил для Ксора из дерева и бычьей жилы лук, из которого учил стрелять Ксора по корзинам с соломой. Учил фехтовать деревянным мечом, обращаться с деревянным ножом. Научил даже метать нож и топор. Учился Ксор стрелять и бить на звук в темноте. Многому учился, о чем и не думал раньше. Через какое-то время практически пропала эта обидная лягушка из лексикона Угрюма.

Они много разговаривали. Обо всем. Но не о том, что хотел бы знать Ксор. Ничего не рассказал Угрюм о себе, о жизни вне деревни. Да и вообще вел странные речи, что лучший бой – тот, которого удалось избежать. Ну вот зачем учиться тогда драться, если лучше драки избежать? Ответ был прост – не всегда боя можно избежать. Говорили они и о профессиях. Угрюм не был согласен с тем, что в деревне нечем заняться. Мол, уж лучше быть мельником, ибо за пределами деревни мир опасен, суров, и недружелюбен. Но не смог Угрюм убедить Ксора в том, что путешествия – не для Ксора. Хотя Угрюм признавал, что в деревне все очень по-деревенски.

Учиться Ксору было тяжело. Приходилось рано вставать, часто недосыпать. Отец регулярно ругал его за то, что он возится на мельнице словно сонная муха. Но со временем тяжелая работа на мельнице начала казаться уже не такой и тяжёлой. Ксор стал сильнее. Быть может, просто повзрослел. Чему родители были рады. Они не знали, что Ксор тренировался с тяжестями. Не знали они и о занятиях с Угрюмом. Как-то даже отец сказал, что из Ксора может быть и выйдет хороший мельник. Но сказано было не уверенно. Они часто разговаривали с родителями о его будущей профессии. И Ксор никак не мог дать определенный ответ, чем же он будет заниматься после получения метрики. Да и понимали родители, что не тот у Ксора характера, чтобы стать мельником. Он все же был больше мечтатель. Неопределившийся, как им казалось, мечтатель. Да и сам Ксор совсем не был уверен в том, что почта и скауты – это его выбор. Как вариант вырваться из деревни за сравнительно хорошую оплату – да. Но не мечта.

Незадолго до последнего радужного заката Ксор как обычно пришел заниматься к Угрюму. Он думал, что и сегодня они будут отрабатывать приемы борьбы, кулачного боя или фехтования. Но Угрюм отказался.

– Ты знаешь, Ксор, я уже давно не молод. В душе уж точно. Устал я тут, в деревне, засиделся с тобой на одном месте. Да, я выгляжу очень хорошо, хоть женись, – и заржал, как обычно. Но смех этот был не веселый. Что интересно, Ксор давно понял, что Угрюм совсем не такой уж и угрюмый, каким хотел казаться. Угрюмость – его маска, чтобы не выделяться в деревне. – Но мне уже тяжело учить тебя. Да и, думаю, чему мог, я уже научил. Дальше уже нужно оттачивать навыки со специалистами в фехтовании, в борьбе, в стрельбе. Общая же подготовка у тебя есть. И хорошая подготовка. Ты, считай, выпускник моей бойцовской академии. Да и вообще, чую, время поджимает.

– Ммм… Какой такой выпускник амакедии? – искренне удивился Ксор. – И почему время поджимает? Да и не похож ты на старика! Так и скажи, надоело со мной возиться?

– Ну да, не старпер, пожалуй. Дело не в том, что надоело. Поверь, что я мог тебе передать, я в основном передал. Дальше уже нужна хотя бы просто ежедневная тренировка для оттачивания навыков. Да и слухи интересные поползли. Ладно, об этом потом. И это, не амакедии, а академии. Эх, деревня… Ну это школа такая, только очень хорошая школа. И ты ее закончил. Могу диплом выдать, да бланка и печати нет, – и опять заржал. – Поздравляю, Ксор. Ты был моим лучшим учеником. Ну почти лучшим. Одна девчонка все же тебя обогнала в умениях и удали. Думаю, станешь начальником почтамта, если не передумал. Поздравляю, ты больше не лягушка.

– Ага, с шмакамедией понял. Что еще за почтамт? И почему лучший? Ты еще кого-то тренировал? Девчонку? Быть такого не может! Да им же только супы варить, да по хозяйству колдовать. Никто не учит девчонок. Ничего не понимаю. Угрюм, я же понимаю, что ты не тот, кем пытаешься казаться. Не деревенский ты. Почему ты не рассказываешь о себе? Ты же знаешь, что я хочу покинуть деревню. И ты знаешь, что там, за пределами деревни, – очень серьезно спросил Ксор.

– Ох, парень, знал, что ты не отстанешь от меня со своими вопросами, – как-то устало сказал Угрюм. – Сперва я просто взялся за обучение, чтобы как-то отвлечься от серых будней деревенской жизни. И втянулся. Ну или точнее так, необученный ты бы вообще не пригодился. Ну в жизни. В твоем будущем. Ох, сложно все вот так сразу говорить. Так, это… Старался вложить в тебя все свои навыки. Вижу, что научил тебя постоять за себя. Но не научил, от чего же тебе придется защищаться…

Угрюм замолчал. Он начал вышагивать из одного угла своей комнатушки в другой. Молча. Потом остановился у окна и какое-то время молча смотрел в него. Ксор не решался прервать это молчание. Он ждал, когда Угрюм сам начнет говорить. И вскоре тот заговорил, все также продолжая смотреть в окно, сложив руки за спиной.

– Да, Ксор, мир очень большой, а деревня Трофов – лишь точка на карте. Поверь, жизнь тут максимально безопасна. Если ты не слишком туп, чтобы угодить на шахты, можно жить в относительном спокойствии. А там, в открытом мире, опасности будут подстерегать тебя за каждым кустом. Буквально. Жизнь в Империи сурова. Да и сама Империя вовсе не Империя, которой хочет быть. Это просто банда, разросшаяся банда, подмявшая под себя несколько городов в границах северных и южных гор, закрытая на западе метридиевым морем. Сейчас, конечно, эта банда носит гордое имя Империи Винов. Победителей так сказать, которые победили в междоусобице трех городов. Эти бандюги захватили власть и провозгласили Империю. Хотя до былых Империй им как до пустыни раком. Суть в том, что свободное передвижение граждан Империи если и не запрещено, то очень ограничено. Сам знаешь, что в деревню почти не приходят путешественники. Всех, кого встречают на дорогах без дорожных сертификатов или сертификатов гильдий, тех же Трофов или скаутов, без разбора имперские патрули уводят на метридиевые шахты. Поверь, малыш, люди нужны имперцам лишь как рабочая сила, которая работает на полях в деревнях, или на фабриках в городах. Им не нужны свободные люди, так как свобода вообще является врагом Империи. Были, конечно, у Империи противники серьезные. Может, и сейчас есть. Оторвался я немного от политической ситуации. Застрял тут с тобой. Тепереча все живут только в своих деревнях или городах и работают шесть дней из семи. И пропадают. Часто люди пропадают, – разоткровенничался наконец Угрюм. Он отвернулся от окна и пристально посмотрел парню в глаза.

– Как-то все очень мрачно, Угрюм, – неуверенно сказал Ксор. – Можно же получить дорожный сертификат и отправится, куда угодно. Были бы деньги. Да и приезжают к нашим иногда родственники. И наши деревенские ездили к своим родным и возвращались.

– Ну… Может я и сгущаю немного краски. Просто я за свободу. Посмотрел на этот мир и в каком-то смысле добровольно приехал сюда, считай, в ссылку. Ну как добровольно? Иначе и нельзя было. Не моя это картина мира. Когда-то мы воевали за свободу. Круто воевали, надо сказать. Опять не о том… Что-то я от этой спокойной деревенской жизнью стал любить пофилософствовать. А тут и поговорить-то не с кем. Все разговоры об урожае, трофах и ярмарках. Грусть-печаль… Так. О чем это я? Ах, да, дорожные сертификаты. Ну да, можно купить сертификат или даже получить бесплатно, если к родне или по делам куда. Но ты, во-первых, попробуй получить этот сертификат. Как зарядят цену непомерную! А у них же, кровопийц чиновничьих, нет жесткого тарифа. Сколько захочет имперский писарь получить себе отката, столько и скажет платить. Но даже если купишь или получишь ты этот сертификат, то сможешь лишь пройти по дороге из одного населенного пункта в другой. На дороге везде патрули имперские. Повозки и караваны должны идти по расписанию и отмечаться ко времени на каждой заставе. С дороги не свернуть. А ежели свернешь куда, патруль тут как тут за жабры и в шахту. А может и не в шахту. А может даже просто так патруль схватит. Ну рожей не вышел или приказ какой был, – грустно рассказывал Угрюм. – Вот, допустим, повезло тебе, смог ты уйти с дороги и пришел не в то место, до которого ты получил сертификат. И первый же патруль в городе проверит тебя. Если в сертификате указан другой город или у тебя вообще нет сертификата, в лучше случае, отправят на общественные работы на фабрику или в поле. А то и сразу на шахты. Нет у нас свободы передвижения. Или же жить в подполье, работать почти за еду на какого бандюгу. Нечего делать без документа в городе. Да и в деревне тоже сложно.

– Что-то ты лукавишь, Угрюм. Ты же как-то тут оказался. Ты же не местный. Я помню, – пожурил его Ксор.

– Так это же я. Я, можно сказать, профессиональный подпольщик, – заржал Угрюм, – знаю, что и как надо. Тут же в деревне писарем бездарь Крок служит. Он денежки любит больше жизни. Мать продаст, если хорошо поторговаться. Ну сунул я ему на лапу пару тысяч. Пообещал не высовываться. Вот и не высовываюсь у вас на мельнице, за тобой приглядываю. А он за это время еще толще стал, боров жирный. Как только сам ходит, ума не приложу.

– Ишь, какой ты прошаренный. Так может и мне купить у него сертификат какой, или даже несколько, положим, во все города? – с улыбкой спросил Ксор.

– Малыш, идея, конечно, хорошая. Да только где ж ты столько денег-то возьмешь. Тебе лет пятнадцать нужно будет без обеда и сна муку свою молоть, – громко рассмеялся Угрюм.

– Это да, деньги, будь они не ладны. Их мне нужно много. Но есть у меня мысли. Может, трава какая поможет. Давно я собирался в лес сходить, пособирать всяких растений. Ты знаешь, есть веселые травки, в чаек подмешать, повеселить писаря, – размечтался Ксор.

– Ага, повеселишь, а потом поржёшь на шахтах. Да и не будет он с тобой чай пить. Ты кто? Деревенщина, подмастерье мельника. Не ровня имперскому чиновнику. Ему только деньги твои будут интересны. Так что, как не крути, действительно, сертификат почтальона-скаута – лучший был бы вариант, – сказал Угрюм.

– Да, я уже давно думаю об этом. Но знаешь, хотелось бы открытый скаутский сертификат на исследование неизвестных земель. Он и стоит-то сущие копейки, – мечтательно хмыкнул Ксор.

– Ну да, стоит-то копейки. В буквальном смысле. В города им дороги закрыты. Где выдали сертификат, туда и возвращаться нужно. Чиновники в Империи не дураки, все продумали. Но многих ты свободных скаутов знаешь? – спросил Угрюм.

– Не то, чтобы знаю, не ручкался. Но Варфоломея видел и напарника его, Тощего. Дважды они возвращались. И имперцы им денег будь здоров отвалили, – уверенно сказал Ксор.

– А, эти раздолбаи. Ну да, ну да… Эти дважды вернулись. А вот остальные не вернулись. Говорю же, имперские города и дороги, это меньшее из зол. За пределами городов, деревень и дорог черте что творится. Даже бандиты не отваживаются далеко отходить от патрулируемых земель Империи. А там? Как минимум, злобные животные, совсем не тупоящеры. Да те же призраки, муты, темные, да полно всякой нечисти. Поверь, даже поход в глубь Черного леса покажется тебе увеселительной прогулкой. И это только объективная сторона, – сурово высказался Угрюм.

– Ой да ладно. Опять ты со своими страшилками. Ну какие еще призраки. Какая нечисть? Единственный, кто видел призраков, так это алкаш Сосед с кукурузной фермы. Да и видит он их все больше в подворотне трактира после бочки выпитого эля, – заухмылялся Ксор.

– Не скажи, малыш, не скажи… Не рассказывал я тебе толком-то ничего. Ну что ж… В общем, повидал я нечисти и даже нежити. Да и Белка кой-чего рассказывала. Например, на пути сюда мне пришлось сойти с большого тракта. Это, как ты знаешь, основная дорога в Долине между городами. Из одного из городов я выбрался без сертификата, вот и пошел по дурости напрямик, чтобы не связываться с патрулями. Шел я днем, тепло было. Вроде хорошо все. Какие-то твари взялись было меня преследовать, но запустил зажженную стрелу в их сторону, они и отстали. Стрела, правда, последняя была. Искать было боязно. Думал настругать вечером новых стрел. Да где перья-то взять было? Решил к вечеру смастерить силки, да поставить на ночных щебеток, перья у ни в самый раз на оперение. Но вечер мой не задался. Стало резко холодать. И холод такой пронзительный, не похожий на летний вечер. Аж пар изо рта. Ну прямо зима среди лета. Шорохи пошли кругом. Как будто кто-то среди деревьев по кругу ходит. И знаешь… Я практически ничего не боюсь, всякого повидал. А тут страх такой, ну как девка ночью из избы в сортир пошла, холодный… Липкий страх накатывает. Прямо ужас… Внутри паника разгорается. Хочется просто бежать куда глаза глядят. Еле себя сдерживаю, стою, лук достал, зыркаю по сторонам. Потом такой утробный вой начался. То с одной стороны, то с другой. Я как юла верчусь, луком тычу по сторонам. Но нет никого. Ускользает. Уже ночь была, темная, ну обычная такая темнота, силуэты видно, траву там, деревья. А потом раз. И вообще ничего не видно, как в отхожую яму нырнул. Страх уже рвет жилы, кровь как ледяная вода вены обжигает, сердце в седалище. Стою трясусь, чуть ли не писаюсь. Понимаю, что ничего сделать не могу, руки с луком начали опускаться. Уж не знаю как, но почуял, что со спины что-то надвигается. Развернулся и чуть не обгадился. Посреди черноты рожа лютая серебристая. Воет как адская собака. Вместо глаз дыры, а зубья то, зубья как кинжалы. Пасть свою разинул и, чую, прямо голову мою сожрать, гад потусторонний, собрался. Все, думаю, приплыл. Сейчас меня это чудовище харчить будет живьем. И спас меня лук. Не поверишь, но я уже и забыл, что у меня лук есть, я вообще все забыл. А тут ладонь левую жжет как огнем. Но жар этот теплый, родной что ли. Смотрю, лук в руке слегка сияет. Опомнился и стрелу ему, супостату, прямо в пасть запустил. Враз все оцепенение как рукой сняло. Страх отступил. Стрела прочертила яркую красную линию и словно взорвалась в его роже. Визгу было, капец просто, как на собачей свадьбе. А потом он просто исчез с диким свистом. Вот прямо так был и сразу его нет. Ну словно растворился в воздухе. Представляешь, чертовщина какая, а? Вот какая это нечисть потусторонняя. Не призрак это вроде был, конечно, они другие, не такие жуткие, насколько я знаю. Но тварь точно потусторонняя! А ты говоришь – не бывает. Еще как бывает. И это я не сильно-то и углубился в лес, – закончил рассказ Угрюм. Налил себе кружку воды и залпом осушил. По лбу его стекал ручеек пота. Видно было, что даже рассказывать ему было страшно.

Ксор сам стоял в холодном поту, так ярко он представил себе потустороннюю тварь. Мысли о том, что Угрюм заливает, не было. Не такой он мужик, чтобы фигню заливать. Но и верилось с трудом. В скауты Ксору резко расхотелось. И еще подумалось, что быть может сказки бабки Нарты были вовсе и не сказками. А она рассказывала о разной дичи, что бродит в лесу в ночи. Хотя бабка она на всю голову двинутая. Эта могла и насвистать. Но все же было как-то не по себе. А еще подумалось, что же это за лук такой хитрый у Угрюма. Учил-то он стрелять из обычного деревянного самодельного лука, непохожего на оружие, стреляющие красными взрывающимися стрелами. Может, все же заливает? Через минуту после рассказа вроде страх отошел, и работа скаута уже не казалась такой противной. Но есть о чем подумать. Действительно, мир большой и опасный. Кроме жутких имперских бюрократов и суровых имперских солдат, есть еще и какая-то чертовщина. И Ксор тоже выпил целый бокал воды.

– Ну и горазд ты, Угрюм, заливать, однако. Призрака да из лука светящийся стрелой завалил! Что-то тут не то. Ты ее что, глазами что ли поджог? Да и стрела то у тебя откуда взялась? Сам же сказал, что последнюю потратил, а новых не настрогал! Хочешь меня запугать, что бы я в деревне остался? – попытался посмеяться Ксор.

– Ксор, мой юный ученик, запугивать тебя я не собираюсь, я лишь просто рассказываю. И ты прав, не было стрелы у меня никакой. Не знаю, чем я запулил из лука. Но говорю я правду. Я тогда всю ночь оставшуюся просидел на дереве. А утром плюнул на осторожность и прямой наводкой до тракта бежал полдня. А лук… Есть у меня для тебя подарок на выпускной. – загадочно улыбнулся Угрюм.

– Подарок… Подарки я не люблю. Однажды отец сделал подарок. Новые перчатки для работы на мельнице. Тоже мне подарок. Тьфу. А еще как-то братья Носатые в школе. Позвали как-то за школу, мол, подарок там меня дожидается. Ну я с дуру пошел, так они меня грязью изгадили, да тумаков наваляли. Тот еще подарочек… Может, не нужно подарков, а? – неуверенно сказал Ксор.

– Экий ты бедолага. Ну так навалял бы в ответ этим братьям, делов-то, зря, что ли, тебя учил? – спросил Угрюм.

– Ну… Это ж давно уже было, до учебы. А так-то да, поганые они, эти братья. Я может быть, и надавал бы им, да боязно. Папаша их помощник старосты. Как бы на заказах мельницы не сказалось. Ну как-нибудь с ними я еще поквитаюсь, к гадалке не ходи, – отважно заявил Ксор.

– Ясно-понятно. Ну да, с прихвостнями имперцев связываться действительно себе дороже. Ну их к лешему. А подарок… Нормальный это подарок, не боись. – Угрюм отвернулся, пошел к шкафу в углу сарая, сунул руку за шкаф и вытянул сверток черного цвета примерно в полметра длиной. – На, держи, пользуйся аккуратно. Вот тебе мой диплом, так сказать. Поздравляю с окончанием академии!

И Угрюм с силой схватил Ксора за руку и потряс ее, да так крепко, что у Ксора чуть слезы не брызнули.

– Ээээ… Ну ты че, Угрюм. Руку же раздавишь, как я без руки то? —притворно обиделся Ксор.

– Да ладно тебе, заживет до свадьбы. Смотри давай диплом, – сказал Угрюм. – Прямиком от светлых. Практически новый.

Ксор внимательно осмотрел сверток. Небольшой, ну может полметра в длину. Тяжеловатый. Ткань какая-то странная, черная, матовая, не скользит в руках. К свертку привязана тесемка, видно, что можно носить его через плечо. Обвязан сверху веревкой. Ксор развязал узел, концы веревки были пришиты к свертку. Внутри было три предмета одинаковой длинны. Материал был еще более странным чем ткань. Не холодный. Ни на дерево, ни на металл не похож. На ощупь немного шершавый. Черный или темный, матовый, свет свечи не отражал. Одна часть была плоской, две другие с одного конца приплюснуты, с другого – круглые, выгибающиеся. На одной из круглых частей торчал узелок. На ощупь узелок оказался упругим, пружинящим, чем-то напоминал бычью жилу. Плоская часть был украшена узором – какой-то замысловатый цветок. На лепестках были какие-то символы, которые Ксор раньше никогда не видел. Он не понимал, что это за палки с узелком.

– Угрюм, а чего это? Что за палки? И материал какой-то странный. Трофей что ли? Мне его имперцам сдать за деньги? А что сам тогда не сдал, сразу бы денег подарил, – растеряно выдал версию Ксор.

– Ну ты и жадный до денег, сорванец. Даже со мной в этом вопросе можешь потягаться. Дай ему денег, да побольше, да? – заулыбался Угрюм. – Нет, не трофей это. Ну по крайней мере, не из Черного леса штуковина эта точно. Ты знаешь что? Ты приставь плоские части друг к другу, а потом дерни узелок.

Ксор выполнил указания Угрюма и чуть не сел на пол от неожиданности, удивления и растерянности. Когда Ксор приставил одну часть к другой, они с каким-то глухи стуком влепились одна в другую. Ксор вздрогнул и чуть не выронил уже две части странного предмета. Что за невидаль? Может магия? Вот только этого не хватало, имперцы прознают, тут даже шахтами не отделаешься. Ксор испугано взглянул на Угрюма. Тот озорно улыбался. Вот же гадкий ехидный хрен! Ладно, по крайней мере, по лыбящеся роже наставника было понятно, что опасности тут нет. Ксор решил приставить оставшуюся короткую часть к длинной. Та с таким же глухим стуком прилипла. Что странно, следов составления не было вовсе, словно и не состояла эта штуковина из трех частей, а была единым целым. Таким образом, в руках у Ксора оказался один предмет без намека на то, что его можно было разобрать. И этот предмет заставил сердце Ксора биться быстрее. Форма предмета очень уж напоминала лук, причем лук не охотничий, а боевой, похожий на те, что носят имперцы. Только у имперцев все же луки были из дерева, а эта штуковина была странной. Так неужели диплом от Угрюма – это лук. Теперь у Ксора есть собственный лук? Ксор не мог поверить собственным глазам. Глазам, на которые чуть ли не наворачивались слезы.

– Угрюм, ты это серьезно? Это лук? Да? – еще не веря собственным глазам промолвил Ксор.

– Ясен красен, что не чупакабра. Самый что ни наесть стрелковый лук. Тот самый лук, который спас меня от призрака. Вот, считай, передаю по наследству, – весело заявил Угрюм. – Да, вижу, что не понимаешь, что за материал. Это не дерево, и не металл. Какой-то композит. Называется он составной композитный лук. Хотя и непонятно, он композитный потому как составной, или потому как сработан из композита. Ну так его обозвали, когда мне вручили, а я к названию цеплять не стал. В общем, штука крайне интересная. Не горит, не плавится. Можно огреть как дубиной будь здоров. Можно даже резать вражин. Ты это, за узелок то дерни. Другие фишки потом покажу.

Ксор потянул за узелок. Тот подался и Ксор начал вытягивать из одного конца лука что-то похожее на бычью жилу. Вот так штуковина! Ксор понимал, что к нему попалась очень странная, быть может, даже магическая вещь. Врать не будем, Ксор был счастлив, хотя и опасался немного. Он догадался, что эту веревку нужно как-то привязать ко второму концу лука. И так, и эдак пытался Ксор, но странная жила никак не хотела держать узел, была жутко скользкой. Тогда Ксор просто приставил узелок к концу лука, чтобы прикинуть, как его приладить жилу ко второму концу лука, а узелок взял и вошел в этот конец лука. Засел там крепко, как Ксор не пытался, а вытянуть не смог. Он был обескуражен, что за адский предмет всучил ему Угрюм? А тот вовсю веселился, наблюдая за неуклюжими действиями ученика.

– Вижу, доволен. Возьми пару стрел, пристреляй. Обрати внимание, на силу натягивания тетивы и соответствующий ей изгиб плеч, – сказал довольный Угрюм.

Ксор разгреб солому в углу сарая, где они с Угрюмом соорудили схрон для их тренировочного инвентаря. Он открыл небольшой грубо сработанный из досок люк и вытащил из ниши в полу колчан стрел. Закинул колчан за плечо. Отошел к дальней стене и установил там три корзины с соломой, которые они использовали для тренировки стрельбы. Вернулся к Угрюму. Взял лук в левую руку, правой оттянул тетиву, примериваясь к луку. Тетива шла сперва тяжело, потом легче, словно понимала, что нужно Ксору, все сильнее сгибая плечи лука. Странно это. «Не дай Бог магическая штука, вот проблем не оберусь», – размышлял Ксор. Он установил стрелу, слегка, как говорил Угрюм, натянул тетиву, прицелился, отпустил тетиву. Выстрел был объективно слабый, стрела должна была лишь ударить по корзине. Однако вопреки его ожиданиям, стрела быстро вылетела и практически незаметно глазу преодолела расстояние до корзины и воткнулась в нее. И не просто воткнулась, а прибила корзину к стене сарая. Ксор аж присвистнул от удивления. Сила то оказывается у этого странного композитного лука будь здоров. Но самое интересное было в другом.

Ксор подошел к стене и с трудом выдернул стрелу. Стрела была целой, без трещин, хотя от такого удара о стену должна была сломаться. Да и тупая она была. Обычная деревянная стрела. Такие стрелы они с Угрюмом использовали для тренировки. Без металлического наконечника. Металл-то жутко дорогой. Да и где взять-то его. Для тренировок дальней стрельбы они иногда выдергивали старые ржавые гвозди из стен амбара. Тогда удавалось стрелять далеко, но не очень прицельно. Ну и для охоты подходит такая оснащенная гвоздем стрела, если подойти поближе. Тут хоть убойная сила. Такая стрела воткнулась бы в стену, но не эта простая, деревянная. Ксор был очень удивлен. Получается, если несильно натягивать тетиву, то выстрел может быть вполне себе убойным, сильным, да еще и бесшумным. Хотя бесшумность то зачем? На охоте или попадешь, или зверь и так сбежит. Тут хоть обшумись. Только в асасины податься, заулыбался про себя Ксор, вспомнив бредовые россказни двинутой бабки Нарты о некой тайной гильдии наемных убийц. Ну кого тут в деревне тайно-то убивать? Да и зачем. Чтобы получить бесплатное путешествие в шахты, а то, скорее всего, сразу на плаху. Предаваясь этим мыслям, Ксор по совету Угрюма натянул тетиву с силой. Лук сгибал плечи с неохотой, пришлось прилагать усилия для натягивания тетивы. Что было странно и удивительно, обратной тяги тетивы не было, удерживать лук в изогнутом состоянии оказалось очень легко. С деревянной поделкой он бы уже умаялся и быстро бы выстрелил. Тут же он еще дальше отвел локоть за спину. Рукоять лука форму не изменила, а вот плечи изогнулись так, что лук стал напоминать заваленную на бок арку. Целиться было легко, не было напряжения в луке, рука совершенно не дрожала. Ксор вдохнул и выстрелил. Стрела ушла с тихоньким свистом. Ушла стремительно. Ксор успел заметить, что стрела попала в корзину. Однако же стрелы не было в корзине, да и не была прибита корзина и к стене, как при прошлом выстреле. Что за чертовщина? Угрюм опять заржал, наблюдая за сконфуженным Ксором.

– Ну что ты все ржёшь, Угрюм? Угрюмый ты хоть молчаливый был. Что за дичь-то? Куда стрела делась? – несколько раздосадовано воскликнул Ксор.

– Туда, куда ты ее послал, Ксор. Иди, посмотри, поищи, – улыбаясь, сказал Угрюм.

Вот же старый хрыч, раздосадовано сплюнул на пол Ксор. И тут же получил тяжелую оплеуху.

– Чай не в хлеву, не харкайся. Вытри и иди ищи стрелу, – беззлобно молвил Угрюм.

Ксор растер ногой плевок и подошел к корзине. Ага, вот небольшая трещина в плетении в центре корзины, аккурат там, куда целился Ксор. Он порыскал рукой в корзине, разгребая солому. Стрелы не было. Тогда он осмотрел обратную сторону корзины – такая же трещина, явное выходное отверстие. Да уж, дела. Ксор проследил за предполагаемой траекторией стрелы. В стене сарая была еле заметная круглая дырочка. Получается, что стрела пробила корзину и стену сарая, да еще и без железного наконечника, обычная такая деревянная стрела? Мистика какая-то. Или даже чертовщина? Куда же Угрюм его втравил?

Ксор посмотрел в дырку в стене, чтобы понять направление полета стрелы. Аккурат задняя дверь мельницы. Ксор вышел на улицу, обошел сарай, нашел дырку и начал, двигаясь по предполагаемой траектории полета, высматривать в траве стрелу. Так и дошел до мельницы, ничего не найдя. Наверное, пропустил. Ксор начинал злиться, ведь скоро уже совсем стемнеет. Если завтра отец увидит стрелу, как объясняться? И тут он таки увидел эту дурацкую стрелу. Она преспокойно торчала в двери.

– Ни фига себе! – ошарашено промолвил Ксор.

Торчала стрела знатно, прошла насквозь. С каждой стороны задней двери мельницы торчали по тридцать сантиметров стрелы. Вытянуть ее Ксор не смог. Выругался. Будет дело, если отец увидит. Обломал концы стрелы, замазал отметины пометом голубей. Вот так да! Это не лук, это какая-то… Как же ее? Балбиста? Как там называла бабка Нарта огромные стрелометы? Лук действительно был очень странным. И его материал, и непонятная не растягивающаяся тетива, и непонятности с натяжением, и невероятная гибкость плеч, и его сила даже при малом натяжении, не говоря уже о максимальном натяжении. Ксор поразмышлял о том, что будет, если закрепить где-то лук и натянуть тетиву двумя руками так, чтобы плечи практически соприкоснулись? Может стрела и до города долетит? Но обычные охотничьи луки, даже имперские у солдат, не могли так стрелять. Явно, какая-то магия. Ох, не оберется еще проблем Ксор с этим подарком.

И все же он был рад подарку. Уж очень удружил ему Угрюм. У НЕГО БЫЛ ЛУК! И даже денег не потрачено. Все, покупай сертификат скаута и вперед, к приключениям. От этих мыслей стало немного грустно. Еще ведь предстоял разговор с родителями. Это в планах было так все легко. Лука же не было, денег было мало, пока копились деньги, новая жизнь была где-то далеко. А тут раз, и вот, осталось сделать шаг, и ты в новой жизни. Почтальон. Скаут. Ксор даже немного испугался. Не то неизвестности, не то вспомнил рассказ Угрюма о призраке.

### Глава 3. Рассказ Угрюма.

Ксор вернулся в сарай и по-сыновьи обнял Угрюма. Он был настолько растроган, что мог разреветься как девка. Но быстро взял себя в руки. Угрюм похлопал его по спине:

– Ну все, парень, будет. Вижу, подарок ты оценил.

– Да, Угрюм, ты меня ну очень удивил. Спасибо тебе! Теперь у меня есть лук. Полдела сделано. Осталось получить сертификат. Но этот лук какой-то ну очень необычный. Расскажи мне о нем. Он что, магический? – спросил Ксор.

– Магический? А я и сам об этом думал. Не знаю. Там, в лесу, с потусторонней тварюгой когда бодался, я же говорил, что стрелы-то у меня не было. А в пасть гадине-то этой шарахнул будь здоров. Может, и вправду, магией лук пуляет. Не знаю, Ксор. Лук этот нам… мне достался от очень странных товарищей. Может, я со страху-то что и забыл. Может, была-таки у меня еще стрела в сапоге. Память может подводит. Ну да обо всем по порядку. Как говорится, сказал А, говори Б, – устало вздохнул Угрюм.

– Ты уж, пожалуйста, и Я скажи, не забудь, – оскалился Ксор.

– Ишь, какой ушлый-то стал. Когда первый раз-то пришел ты ко мне, был тише воды, ниже травы. Ну если не вспоминать о вилке. Сильно ты изменился за это небольшое время, – улыбнулся Угрюм. – В общем, слушай, да не перебивай.

Родился и жил Угрюм в свободном поселении Клис. Когда-то все города и поселения были свободны, в той или иной степени. В те времена имперцы еще были совсем бандитами и грабили путников, да небольшие деревеньки. На города даже не смотрели. Угрюм прошел обучение в казармах Клиса и вступил в один из свободных отрядов. Банда будущих имперцев к тому времени только разбила сводные силы других банд. Они гордо обозвали себя Империей Вин. Долго, видимо, над названием не думали. Явно, не семи пядей во лбу был их предводитель. Выиграл и основал династию Вин. Вин первый, стало быть, идиот чертов. Хотя нужно отдать ему должное, мозга-то хватило выиграть бандитские войны. Или, как их сейчас чинно величают, междоусобицы трех городов. Бандиты тогда заняли гарнизоны трех городов. С названиями тоже не мудрствовали. Имперский город, который в центре империи, да Южный и Северный города у пограничных северных и южных гор. Старые названия Угрюм не назвал. А вот большие деревни, или поселения, да и малые пока были еще свободны от бандитов, и от старой власти городов тоже. Многие поселения имели собственное руководство. Совет старейшин руководил обычно. Выбирали старосту, чтобы решал оперативно общие вопросы. А если что серьезное надо решить, ну например, не собрать ли внеочередную ярмарку, то старейшины всей толпой решали. Ну как решали, все больше эль пили в ратуше, горланили, да регулярно друг другу морды чистили. Но и решения принимали общие в перерывах между возлияниями. Свобода была. Не как сейчас.

В Клисе старейшины вроде не пили особо, больше делом занимались. Или, точнее, пили тогда, когда дела уже были сделаны. Все же боевой Устав чтили высшие офицеры. Клис от других поселений отличался тем, что основным заработком его жителей было наемничество. В Клисе с детства учили обращаться с оружием. С любым оружием, и без оружия. Изучали тактику боя против большого количества врагов. Дети привыкли драться в небольших группах по двенадцать человек, отрядами называли. И вот эти отряды, бойцы которых повзрослели до шестнадцати лет, Клис сдавал на службу в другие деревни, поселения и города. Для охраны или в качестве законников. Участвовали наемники, конечно же, и в междоусобицах. Бывало, что разные отряды воевали друг с другом на разных сторонах. Что поделать? Таковы были правила Клиса. На родине бойцы отрядов могли быть друзьями, а в найме они должны отрабатывать контракт до последней капли крови.

Угрюм как раз и был в одном таком отряде. Много лет его отряд служил в отдаленном южном поселении. Кроме непосредственно защиты их подрядили обучить детей воинскому искусству. Дети повзрослели и контракт завершился. Несколько раз всего за время контракта бойцам пришлось вступать в бой с небольшими бандами. В целом же непыльная была работенка. Но контракт был завершен и отряд вернулся в Клис. Бойцы уже предвкушали, как потратят часть заработанного в кабаках и борделях, но на следующее утро им поступил новый контракт. Отряд наняли как законников и пограничников в какую-то деревеньку. Не понятно было, с чего такая срочность, ведь обычно отряду давали неделю отдыха после завершения контракта. Но приказы не обсуждаются.

Деревенька эта была совсем рядом с Имперским городом, ну тем, который, значит, в центре Империи был. Понимай, столица этих бандюг. И одной из первых попала эта деревня под так называемый протекторат Империи. Бандюги как бы защищают их от всех опасностей. А деревня должна платить оброк, также должна разрешить разместить гарнизон и обслуживать ближайшие заставы на Большом тракте и других дорогах. И деревня эта уперлась. Хотя и Угрюм бы уперся, если бы ему предложили за защиту отдавать половину всего заработанного. Вот такие условия предложили, драконовские, как тогда казалось. Сейчас -то все платят и не жужжат. Но староста той деревни упертый был старикан. Сказал нет, послал посланников Империи далеко и надолго, да еще и поколотили их старейшины. Надо признать, что глупые они были, эти старейшины. Если Вины завоевали города, что там им какая-то деревня? Или, быть может, и не глупые, а тупо пьяные. Элю перед переговорами выпили несколько бочек. Для храбрости, видимо. Вот и расхрабрились. На свою голову и на головы свободного отряда. Вот и пришлось отряду Угрюма воевать. Хотя какая там война? Бойня это была. Вечером послали послов куда подальше, а с рассветом деревню окружили солдаты Империи и начали методично ее вырезать. Просто заходили в каждый дом и убивали всех. Детей, женщин, стариков, всех, кроме мужчин. Тех вязали и сгоняли к ратуше.

Отряд Угрюма дал бой. Свой первый и последний реальный бой с многократно превосходящими силами противника. До этого приходилось разве что пьянь разнимать, угонщиков скота ловить да мелкие банды отгонять от деревни. А тут реальный бой с серьезно подготовленным противником. Рассказывать там особо и нечего. В отряде двенадцать бойцов, а имперцев было около сотни. Отряд забаррикадировался в ратуше. Отстреливали имперцев из бойниц луками и пращами. Перебили ну, может, сорок имперцев. Тогда эти гады сделали все просто и гениально – подожгли ратушу. К тому времени к бандитам подошло подкрепление. На главной площади их была тьма. Они начали окружать пылающую ратушу.

Лейтенант отряда тогда и сказал, что все, мол, отвоевались, будем умирать. Но нужно дать знать о случившимся Клису. Гонцом назначил Угрюма. Угрюм, конечно, упирался. Так было принято в Клисе, что отряд отрабатывает контракт до конца, до последнего бойца, до последней капли крови. Но лейтенант перебил Угрюма и сказал, что тут дело уже не в контракте. Скоро и в Клис придут имперцы. А в Клисе приказ есть приказ. Его необходимо исполнить, чего бы это ни стоило. А уже потом можно оспорить, на базе, в казарме. Но всем было ясно, что никто кроме гонца в Клис не вернется. Так что и оспаривать приказ смысла уже не было.

Пока еще имперцы не успели окружить ратушу, Угрюм вышел задним ходом, крался все больше огородами к окраине деревни. Он понимал, что там, в ратуше погибают его боевые братья. Выбираясь из деревни, он видел, как режут имперцы ни в чем не повинных мирных жителей. И ничего не мог сделать. Был приказ – в бой не вступать, добраться живым до Клиса. Наверное тогда, Угрюм и стал Угрюмом. По крайней мере, после той бойни он практически перестал шутить и улыбаться. Угрюм видел, как бойцы его отряда выскочили из горящей ратуши следом за лейтенантом и вступили в неравную схватку с прибывающими силами имперцев. Две девчонки остались прикрывать отряд из горящих окон ратуши. Они стреляли из лука очень быстро, но и это не могло спасти отряд. Краем глаза Угрюм заметил, как одна из девушек выпрыгнула из уже горящего окна второго этажа. И все это было тщетно. Хотя, почему? Его отход отряд прикрыл. Угрюм выполнил приказ, бежал, полз, крался, замирал, но в бой не вступал.

И лишь на окраине деревни не смог он удержаться. Услышал девичьи крики из дома. Стало ясно, что там имперцы пришли не только убивать. Угрюм влетел в дом. Два имперца держали еще девочку, ну лет одиннадцати примерно. А третий залез на нее сверху и возился со своими портками. Уроды… Погань имперская… С каким-то черным удовольствием рубанул Угрюм несостоявшегося насильника мечом по шее. Голова как соломенный мяч покатилась под стол. Да, боец отряда должен убивать без сомнения, без страха, но и без удовольствия, с сожалением о прерванной жизни. Но только не в такой ситуации. Не было ни капли сожаления. Собаке собачья смерть. Угрюм хотел бы убить того урода еще раз, и еще. Что, к сожалению, было невозможно. Быстрыми движениям меча он прикончил двух других имперцев. Те даже и не сообразили, что случилось, просто тупо провожали взглядами катящуюся голову их сообщника. И тут же умерли. Эта схватка немного отрезвила Угрюма, жажда крови отступила. Быть может, он был в состоянии берсерка? Ему показалось, что все произошло молниеносно, словно три имперца издохли практически одновременно. Их пытались научить входить в состояние танца смерти. Но только взрослые, зрелые бойцы, говорят, могли это делать. Угрюм не мог. Раньше не мог. А в этот раз? Быть может… Или это просто была жажда мести, за отряд, за эту вот девчонку, за убитых деревенских жителей. Было ясно, что, если девчонку оставить тут, до нее доберутся имперцы. Да и не позавидуешь ей: за убитых Угрюмом имперцев придется отвечать ей. Угрюм кивнул головой в сторону двери, чтобы не шуметь. Девчушка поняла без слов. Она уже не плакала. В глазах ее была какая-то спокойная отрешенность.

Угрюм не понимал этой жестокости имперцев. Хорошо, ну дали вам приказ всех уничтожить в деревне. Приказ, безусловно, пакостный, но в каком-то смысле понятный. Скорее всего, они хотели этой вырезанной деревушкой пресечь всякие попытки сопротивления других пока еще непокорных поселений. Но вот к чему эта животная жесткость? Зачем же детей насиловать? Да и в целом никогда не понимал Угрюм человеческой жестокости. Даже его профессия – проявление жестокости – он был профессиональным воином. Почему люди не могут жить спокойно? Без насилия? Без войн? Как бы хорошо было жить в мире, где даже слова война не было бы. Но раз таков уж тот мир, в котором живет Угрюм, он был рад, что он оказался на правильной стороне. На стороне Клиса, где свобода и человеческое достоинство ценились, уважались и защищались. Пусть только сунуться в Клис эти бандюги, будет Угрюм уничтожать их как бешенных собак. Где-то в глубине души Угрюму даже хотелось, чтобы между Клисом и Империей завязалась война. Тогда стерли бы свободные отряды эту погань имперскую с лица Долины.

Угрюм усилием воли заставил себя перестать философствовать. Не время сейчас для этого. Присмотрелся к девчушке. Совсем еще юная, больше ребенок, чем девушка. Симпатичная. Рыжая, огненно-рыжая, даже ближе к красному, с фиолетовыми раскосыми глазами. Маленький острый чуть вздернутый носик. Россыпи веснушек на щеках. Очень она походила на бельчонка. Вот только ее взгляд не подходил ее детскому личику. Взрослый взгляд, настороженный. Бедный ребенок! Такое-то пережить в ее возрасте…

Вдвоем они выбрались из деревни и побежали параллельно Южному тракту – дороге, соединяющей Имперский город и Клис. Держались в лесу метрах в ста от дороги. Хотя эти земли и были чистыми, Угрюм все же не решался проверить на собственной шкуре, хорошо ли постарались бывшие хозяева города в очистке этих территорий. Поэтому Угрюм не углублялся в леса. Так, конечно, можно было бы сократить путь, но рисковать Угрюм не хотел. Бежали весь день. Угрюм даже удивился силе и выносливости девчонки. Может, шок? Бежать так долго без тренировки – нужно иметь железные легкие и сильные ноги. Все время она тихонько всхлипывала. Угрюм успокоил девчушку, сообщил, что сейчас они поедят и переночуют, а с утра опять в дорогу. Ветер дул от дороги. Поэтому огонь можно было разводить смело. Угрюм подстрелил из поясного небольшого арбалета дикого голубя. И зажарил его. Еды мало, да и на вкус голубь был противным, но выбирать не приходилось. Поговорил с девчонкой. Звали ее Вина. Она была с отдаленного хутора. Родители отправили ее на заработки в помощницы деревенской семье. На хуторах жизнь была не сахар. Территории хоть и были чистыми, а зверье всякое водилось. Хуторские больше промышляли охотой, чем фермерством. Вина рассказала, что отец заболел и не мог больше охотиться и кормить ее, потому и отдал в деревню. Как-то она вернулась на хутор проведать отца, но не нашла его. Во дворе были следы крови. Возможно, животные загрызли. Кто знает? Вот так осталась она сиротой. Хозяева к ней относились не сладко, иногда колотили, платить практически перестали, только кормили. В каком-то смысле она была рада смерти хозяев от рук имперцев и даже своей близкой смерти. Смирилась почти. Не жизнь у нее была, а так, выживание. Вина не знала, что будет с ней теперь. И спросила Угрюма. Тот почувствовал и жалость, и какую-то ответственность за нее. Быть может, даже отеческие чувства. Хотя сам-то был ну лет на пятнадцать старше. И все же что-то такое было в ее глазах, вспыхнул там фиолетовый огонек надежды. И Угрюм не мог задуть этот огонек, не посмел. Мы в ответе за тех, кого приручили. Вон оно как. Кажется, Угрюм понял смысл этой поговорки. Бегала она хорошо, была сильной и ловкой. Что-то, да и выйдет из нее. В свободном поселении не возьмутся ее учить в казармах. Она не своя. Но ничто не мешает делать это Угрюму. Его отряд погиб. Он не был связан ни контрактом, ни обетом верности отряду. Вполне мог взять себе ученика. Ну, это, то есть ученицу. Почему бы и нет? В этом новом мире, который строили имперцы, навыки боя ей всяко пригодятся. И Угрюм сказал слова отрядного Устава. Он берется учить ее, берется опекать и заботится, пока она не получит метрику. Возможно, для девчонки это было просто обещание. Но он, как боец свободных отрядов Клиса, произнес клятву обучения. Даже старшие офицеры теперь не смогут разрушить клятву, не смогут призвать его в новый отряд без его согласия. Он свободный боец. Вот взял же геморрой на свою пятую точку…

Первым его уроком был фактически приказ не разглашать имя. Вина. Женская форма того же имени, что взял себе Император. Почему-то был уверен Угрюм, что это имя не пользуется особой популярностью в Долине после всего, что творили имперцы. К тому же в Клисе больше приняты прозвища, чем данные родителями имена. Девочка молча слушала и кивала. Характер вроде бы не колючий, по крайней мере, до переходного возраста.

До Клиса они добрались достаточно быстро, дня за три. И уже на бегу Угрюм начал обучать Вину. Ну как обучать? Рассказывал всякие теоретические основы. На привалах же перед сном немного давал общефизической подготовки. Сил у Вины оставалось мало после дня бега, но все же она пыталась и у нее даже получалось отжиматься и держать планку. Приучал он Вину и к луку, она показала себя очень хорошо, с первого выстрела подстрелила белку. И белка была вкусной. Всяко, не противный голубь. Белка… А что? И белку вон лихо подстрелила, и сама походила на бельчонка. Угрюм стал звать Вину Белкой. Угрюм оставил хвост подстреленной Виной белки, как первый трофей, выдубит потом, и будет ей трофейное украшение. Почему нет? По утрам, перед бегом, немного показывал, как обращаться с мечом. Она схватывала на лету. У девчонки действительно был талант. В чем уже после неоднократно убеждался Угрюм. Боеспособным бойцом она стала достаточно быстро. Те относительно свободные годы, пока Клис не столкнулся с Империей. Собственно, Угрюм отвлекся немного от истории.

Когда прибежали в Клис, Белку Угрюм отвел в дом сестры. Как старший брат, он мог просить ее выполнить какие-то просьбы. Никогда этим правом он не пользовался, но вот пришлось. Попросил накормить, обогреть, и вообще поставить на скудное довольствие. Семья сестры жила не плохо, ее муж был лейтенантом в пограничном отряде. Платили там нормально. Не обеднеют, ухмыльнулся про себя Угрюм. Сестра было кинулась обниматься, обрадованная неожиданному возвращению брата. Но по взгляду поняла, что случилась беда. И с расспросами не приставала. Обещала позаботиться о Вине.

Сам же Угрюм бегом направился в Форт, к Генералу. Пропустили его без вопросов. Не каждый день возвращается боец свободного отряда раньше срока контракта, один, без уведомления об увольнительной, да еще весь грязный, в крови (благо, чужой), и пахнущий как немытый бездомный бродяга. Генерал явно уже был чем-то озабочен. Он и раньше-то не отличался светскими оборотами речи и манерами, а тут так прямо и спросил: «– Ну и че приперся? Пахнет от тебя, как от бомжа. Щас прям стошнит. Фу! Гадость!».

«Ну спасибо, Генерал, добрый человек»: – раздраженно подумал Угрюм, но ничего не сказал. Да и фиг с ним. Угрюм доложил все кратко, практически без эмоций. Только факты. Отряд уничтожен, деревня перебита, только мужиков почему-то не убивали. Тогда Генерал обнял Угрюма, приободрил, даже похвалил, что тот все сделал верно. Совсем не ругал за спасение Вины. Приказал отдыхать два дня, а потом готовится к войне и обороне. Вот так так! Война! Стало быть, Генерал принял решение. Но их сил слишком мало, чтобы завоевать империю. О чем так прямо и нагло заявил Угрюм. Генерал же ответил, что ничего он завоевывать не собирается. Мол провизии у них много, стены крепкие, будем держаться и партизанить, если придется. А может вообще все миром обойдется. До подхода основных сил так точно. Бредит он, что ли, совсем кукушкой поехал на старости лет? Ну какие основные силы. Только отряды отозвать с контрактов. Так запарится Клис платить неустойки. Хотя, если везде так, как в деревне, где он служил, то, конечно, лучше отозвать. Но сколько всего у них бойцов? Угрюм не знал. Правда, бойцы хорошие, все же свободные отряды Клиса, не деревенщина в ополчении какая-нибудь. «Может, и повоюем», – размышлял Угрюм. Лишь бы старикан еще трезво мыслил и понимал, как держать оборону от этой бандитской империи.

Какое-то время все было спокойно. Угрюм отдыхал, в казарме ему как свободному бойцу, делать было нечего. Он проведал Белку, наказал той явиться к нему на следующее утро. Поговорил с сестрой. Та посетовала, что от мужа не было вестей. Ни обычной почты, ни соколиной. Угрюм напрягся, он догадывался, что могло случиться, но промолчал. Нечего по чем зря панику разводить сестре.

Прошло уже много месяцев, а войны все не было. Все это время Угрюм серьезно тренировал Белку. Первое время тренировались в поле, за стенами Клиса. Девчушка показывала серьезные успехи. Казалось, что была проворнее и быстрее даже погибших девчонок из его отряда. Поэтому Угрюм решил перенести тренировки в казармы, все же имел на это право, как свободный боец, мог самостоятельно тренировать ученика на базе казарм. Загвоздка были лишь в том, что Белка не местная, да еще и девушка. Если новобранцев парней брали тренировать без особых проблем, то с девушками все было сложнее. Видать, давали знать о себе древние заморочки. Такое вот странное равноправие полов, с некоторой ксенофобией. Своих-то девушек тренировали и в отряды брали. А чужих – никак, не было такого прецедента. «Раз не было, значит создадим этот прецедент», – твердо решил Угрюм.

Как-то утром пришли они с Белкой в кабинет начальника казарм просить разрешения тренироваться в казармах. Угрюм особых иллюзий не питал. Но за спрос денег не берут, может и выгорит. Старый маразматик майор Хрыч, что командовал в казармах, сперва заартачился. Мол, ноги не будет этой тощей деревенщины в его казарме. Мол, где это видано, девка не из Клиса, и в его образцовой казарме. На кухню пусть валит, борщи варить, да тарелки драить. Хрыч он и есть Хрыч. Лишь бы брюзжать и ругаться. Хотя мастер-мечник он был сказочный. Правда, когда был моложе. Именно он тренировал бойцов бывшего отряда Угрюма. А сейчас Хрыч все больше в кабинете сидит, явно, эль жрет. Но приказ есть приказ. Если Хрыч сказал нет, значит нет. Белка очень расстроилась, хотя виду не подала. Угрюм уже научился немного разбираться в ее еле заметной мимике. Чуть уголки губ вниз, стало быть, недовольна, расстроена.

Ну ничего. Хрыч старикан азартный, на этом и решил сыграть Угрюм. Предложил спор: если Белка прямо из окна кабинета попадет из лука в мишень на дальнем конце стрельбища, то получает право тренироваться в казарме, и не только с Угрюмом, но еще получит и общую войсковую подготовку в новых группах. У Хрыча аж глаза чуть не полопались от наглости Угрюма, даже жилка на виске заиграла. Ладно бы, еще сам тренировал, но просить о тренировках в боевых группах? Для неместной? Нарушение святых устоев казарм! Однако сразу Хрыч его не послал. Сработала его азартная натура. Поинтересовался, что будет, если девка не попадет? Тут Белка сама вступила в разговор. Какова наглость! Ох, непростой у девицы характер! Говорит, будет тогда месяц Хрычу персональные борщи варить, да эль носить из трактира. Ишь какая, любовь Хрыча заливать эль за воротник сразу просекла. Хрыч сперва потянулся было за палкой, явно, чтобы преподать урок субординации. Нельзя без разрешения в разговоры начальственного состава вступать. Но передумал, видимо, борщи да эль его подкупили. Согласился, маразматик. «Пущай стреляет», – говорит, – «Даже три раза пущай пробует, один хрен, не попадет». Белка нагло хмыкнула. Хрыч аж закашлялся, но опять спустил девчонке ее норов.

Угрюм немного волновался, науку стрельбы Белка вроде освоилась, попадала часто, но тут расстояние приличное. Ну он ее за язык не тянул. Мог бы и за стенами продолжить тренировать. Хочет борщи варить, пусть варит, ее выбор. В обслуге тоже можно карьеру сделать с ее-то характером. Станет, например, главной кухаркой казармы. И власти там, быть может, даже поболей, чем у того же Хрыча. Жрать-то все хотят, причем регулярно и вкусно. Не говоря уже о сухом пайке. Могут же сухарей насыпать, а могут и балыка отжалеть. С главной кухаркой шутки плохи. Хотя не представлял Угрюм Белку в роли обслуги, не тот у нее был характер. Она вообще сильно изменилась после их побега. Увереннее в себе стала, глазищи свои раскосые в пол не прячет, прямо в глаза смотрит. С некоторым даже вызовом. Может, начала чувствовать в себе силу себя защитить?

Мысли Угрюма прервало не менее наглое заявление Белки: «– Ну и куда тут стрелять?».

Угрюм раскрыл ставни, свистнул в окно, крикнул всем на плацу уйти с линии огня. Показал мишень из щита в центре стрельбищ. Немного слукавил, может быть, прокатит. Но Хрыч, даром, что маразматик, разорался: «– В такую мишень любая девка попадет (ну-ну), пущай стреляет в дальние щиты, как было договорено».

Эх, не прокатило. Нюх Хрыч не потерял. Он указал Белке цели. Та взяла лук, три стрелы, уложила две из них на подоконник. И с негромким выдохом, мол, было бы куда стрелять, пустила первую стрелу. Недолго думая, схватила вторую стрелу, выстрелила, также быстро сделала и третий выстрел. Угрюм ахнул. Одна стрела точно торчала в центре щита. Две другие, правда, ушли вроде в молоко. Хоть на зрение Угрюм не жаловался, но стрел не видел. Да и фиг с ними, одна стрела в мишени, спор выигран, дело сделано, быть казарменной тренировке! Над Хрычом решил не издеваться, просто сказал, что Белка попала. Тот не поверил, одел окуляры, странно хрюкнул и гаркнул в окно, чтобы кто-нибудь принес щит в его начальственный кабинет да поживее.

Через пару минут молодой кадет, совсем пацаненок, шумно пыхтя, притащил тяжелый круглый щит с нанесенной на него яркой красной красной краской мишенью. Ну что поделать, бойцовская служба не сахар, молодым кроме тренировки приходилось выполнять и такие вот поручения. Угрюм глянул на щит и не поверил своим глазам.

Белка не смогла промолчать и нахально заявила: «– Борщи скисли, а за элем пусть молодые гоняют».

В другой ситуации она точно получила бы от Хрыча деревянным мечом пониже спины. Но не в этот раз. Тот изменился в лице, стал опять похож на былого боевого офицера. Заявил, что вертел он эти борщи на своем костыле (он потерял ногу в какой-то древней заварухе, потому и пошел на кабинетную должность). Сказал, что Угрюм молодец, раз отыскал такой бриллиант у черта в заднице. Все заржали. А ведь, действительно, бриллиант. Именно стрельбе в тренировках Угрюм уделял времени мало. Правда занимались они сурово, по десять часов в день, часто даже без обеда. Но занимались они общефизической подготовкой, рукопашным боем и фехтованием. Стрельба всегда Белке давалась легко. И вот сейчас она уложила все три стрелы в центр мишени, причем вторая стрела вошла в первую, а третья – во вторую. Очень немногие бойцы в отрядах могли так стрелять. Таких бойцов назначали в дальние пограничные или даже специальные отряды, выполнять разные специфические задачи.

И ведь Хрыч назвал Белку молодцом. Если бы ночью загорелось Светило, Угрюм был бы меньше удивлен. Но разрешение тренироваться в казарме было получено. Не просто в казарме, не просто в боевых группах, а даже со всеми мастерами казармы. Больше того, Хрыч заявил, что назначит Белку в боевую группу специальной подготовки, мол, дальнейшие тренировки Белка проводит только в казарме, куда и переезжает с завтрашнего утра, ей устанавливается жалование кадета. Это было нетипично, даже неслыханно. Неместная девица получила шанс попасть в свободный отряд. Скорее всего даже в специальный отряд. Для этого местных уроженцев как правило с пеленок тренировали. А тут понаехавшая бежинка получила такой шанс! Вот тебе на! Угрюм хотел было протестовать. Не было у них цели поступить в спецгруппу. Там и тренировки суровые, да и задачи часто ставили непосильные, с жизнью редко совместимые. Однако Хрыч его прервал, прорычав что-то о правилах военного положения. И вообще, у него есть спецпроект, о котором разным свободным бойцам знать не положено!

Хотя следует признать, что для Белки все сложилось хорошо, даже отлично. Она с порога влилась в общество Клиса, считай, что получила карьеру, хлеб с маслом, и шанс погибнуть смертью храбрых. Всяко лучше, чем служанка в богом забытой деревне. Правда в теперешних политических реалиях смерть храбрых маячила гораздо ближе горизонта. Надо сказать, что Белка ушла с головой в тренировки. С Угрюмом встречалась лишь три раза в неделю для индивидуальных тренировок по рукопашному бою. Ну и в воскресенье увольнительная, все воскресенья они проводили в доме сестры. Общались, как-то отвлекали сестру от мыслей о муже. Однажды, в один из вечеров Белка назвала Угрюма отцом. Эмоциональный был момент, у Угрюма все внутри словно перевернулось, глаза предательски закололо, выступили слезы. Они долго разговаривали обо все, но в основном о будущем. О том, что грядет война, что быть может, не стоит Белке влезать в эту бойню, может попытать счастья и перейти Северные горы. Та отказалась, сказала, что нашла себя в военной карьере, как будто это было ее предназначение. Имперцев она люто ненавидела и просто жаждала их убивать. Что ж… Это ее выбор. Выбор его дочери. Тогда он впервые проговорил это слово, прочувствовал его. И решил, что как-то похлопочет, чтобы отряд Белки направили куда-то далеко отсюда.

Прошли годы после возвращения Угрюма. Белка получила свою метрику, а войны все не было. Возможно, плевать хотел Император на Клис? По сути, что такое Клис? Всего лишь точка на карте посреди диких лесных территорий на юго-востоке Долины. Южнее за поселением было всего несколько деревень, а еще дальше уже людей не было. Таких лесов полно и в остальной части Долины. Города Долины были размещены у Большого тракта. Клис не мог даже контролировать основную транспортную жилу Долины. Что еще было в Клисе? Только люди, хорошо тренированные бойцы. Но зачем такой ресурс Императору? Долина захвачена, армия большая, остается только наслаждаться властью. Разве что от скуки войнушку устроить? Угрюм все больше убеждался, что чихать хотел Император на Клис. А Генерал лишь перестраховывается.

Скорее уж Империя мешала Клису. Ибо забрала источник дохода: контракты. Ведь почти каждую неделю в Клис возвращались свободные отряды. Возвращались по приказу Генерала. Первыми разрывали контракты с отдаленными от Клиса нанимателями. И неустойку никто не требовал. Новые контракты не заключались. Имперцы постепенно занимали все поселения и деревни. Тут уже в интересах Клиса было бы начать войну или же заключить соглашение с Императором. Но Генерал ничего не делал. Вот только приказал искать и усиленно тренировать новых кадетов. А где ж их найдешь, если все практически поселения кишели имперцами? Справедливости ради нужно отметить, что беженцы прибывали в Клис. Но с каждым месяцем и годом их поток иссякал.

Имперцы понаставили застав на дорогах. Свободное перемещение без сертификатов запретили напрочь. Приходили и плохие новости. Еще несколько деревень вырезали. Мужчин не трогали. Некоторым отрубали левые руки и отправили на тракты и дороги, ходить по деревням и рассказывать об участи их деревень. Остальных куда-то увозили. Как-то дошли слухи, что мужчин уводили в метридиевые шахты. Оказалось, Имперцы восстановили круглосуточную добычу этой отравленной руды. Непонятно было, для чего. Обрабатывать ее сложно. Только на обеззараживание уходило несколько месяцев. Но факт остается фактом. В привычные цвета заката добавились бирюзовые всполохи с метридиевых шахт. Поговаривали, что часть мужчин отводили в некий тренировочных лагерь у Южных гор. Стало быть, имперцы за счет сломленных оставшихся без семей мужчин решили пополнить свою армию. Но кто захочет за них воевать, за тех, кто убил твоих жену, детей и родных? Глупые какие-то слухи.

Городские стены постепенно усиливали. Фактически достроили внешний слой стены в два метра шириной. Впервые на памяти Угрюма пустили воду в ров за стеной. За стенами по периметру строили фортификации, боевые площадки, прятали в земле колья для остановки верховых отрядов, зарывали бомбы из пороха и смолы. Готовились к встрече с имперцами. Чистили, убирали и восстанавливали сеть тоннелей под городом, рыли новые ходы. Ходы нужны были, чтобы незаметно выходить за стены. В общем, Клис неспеша готовился к обороне, к осаде. Бойцов оказалось немного. Вернулись многие отряды, но не все. Всего личного состава было около восьми сотен штатных единиц, не включая кадетов. Грозная армия по меркам времени независимых городов.

Но с имперцами тягаться будет трудно. У них солдат немерено. Может, особой подготовкой имперцы не отличались, большинство – деревенщина, пошедшая в армию от безысходности, толком нетренированная. Но их было много, очень много. Они могли просто тупо закидать Клис шлемами. Хотя дисциплина была всегда в Клисе железной, но многие отряды задавались логичным вопросом. Клис готовился ко осаде. Но осадой войны не выигрываются. Не от старости же имперские солдаты перемрут. Какой план у Генерала, какая стратегия? Ну просидит Клис в осаде, год, два, а может даже пять, если питаться крысами и галетами. А дальше? Войны выигрывают нападением и уничтожением противника. Ну или переговорами. Вот только договариваться с имперцами никому не хотелось. Да и Генерал не похож на дипломата. Вояка до мозга костей. В воздухе витала неопределенность, даже некоторая нервозность. Хотя все и продолжали активно готовить Клис к войне и осаде, дисциплина могла дать трещину.

И вот в один из осенних дней, словно ответ на общее сильно затянувшееся ожидание, на стене над восточными воротами протрубил тревожный горн дозорного. Кто-то приближался к Клису. И этот кто-то явно был не другом, иначе тревожный горн бы не звучал. Угрюм как свободный боец по боевому расписанию приписан к лучникам как раз на восточной стене. Не самая пыльная работенка. Знай себе поливай стрелами вражин сверху. Возможно, придется стрелять в составе артиллерийского расчета из баллисты. А если совсем туго будет, то придется лить горячую смолу на головы нападающих. До рукопашной может и не дойти. Но это всяко лучше, чем в первых рядах идти в рукопашную там, внизу, в поле за воротами. Опять-таки, если дойдет до схватки в поле. Угрюм не был трусом, не так воспитан был. Просто теперь он вроде как стал отцом и хотел прожить подольше, дабы вывести Белку в люди. За эти годы именно по этой причине Угрюм и не вступил в какой-либо из отрядов.

Белка, кстати, молодец, шустрая девчонка, сделала считай карьеру, стала заместителем командира отряда, специального поисково-разведывательного отряда. Или же для краткости спецотряда. Это не хухры-мухры, не пехота и даже не погранцы. Можно сказать, элитное подразделение Клиса. Но и служба там была не сахар. Можно было несколько лет просидеть в казарме и тренироваться, а могли отправить в самую опасную срань. До пенсии немногие разведчики-спецы дослуживались. Теперь ее все звали Белкой. Тот хвост беличий она иногда вплетала в прическу или вешала на плечо. Бывало, что крепила хвост на ремень чуть пониже поясницы. Позднее она еще и уши беличьи где-то раздобыла и приторочила их к тиаре. Смотрелось эффектно. Ну вылитая белка с ее-то почти красными волосами. Быть может, из какого-нибудь похода еще и шкуру саблезуба привезет. Будет и шикарная накидка, непроницаемая холодом. И отличный голенищный клинок из клыка можно будет сделать. Ну это как служба пойдет. Лучше бы всю службу провела в казарме. Может и с войной все как-нибудь рассосется. Может, договорятся. Хотя в это верилось с трудом.

К слову, о карьере. Угрюм тоже чуток подпрыгнул по карьерной лестнице. Так как он был свободным бойцом, никто его не заставлял вступить в новый отряд. Поступило предложение приписаться к казарме мастером по рукопашному бою. Работа вообще не пыльная, оплата достойная. Как сыр в масле катался, а главное, что он был ближе к дочке. Ну и тренировал зеленых да получал стабильный оклад. Хотя и не лежала душа к практически кабинетной службе, но внезапно обретенная семья вынудила его принять предложение. Тут еще эта грядущая война внесла интересные коррективы. Назначили Угрюма сводным командиром стрелковых расчетов восточной стены. Стало быть, командиром над командирами отрядов лучников. Старшим лейтенантом. Прыгнул через голову, значится, лейтенанта, ведь как мастер-рукопашник он получил лишь звание сержанта. Обязанностей тоже не много. Корректировать огонь расчетов, следить за материальным обеспечением на стене, ну, чтобы всегда в наличии стрелы были, копья там, баллисты досмотрены и прочее.

Была правда и вишенка на торте, если можно, конечно, привести такую аналогию. Как почетная часть обязанности Угрюму надлежит руководить защитой восточного участка стены, если вражины прорвутся. А после прикрывать отход основных отрядов в норы. Это на тот случай, если обороне вообще капец присниться. По сути, если отбросить всю шелуху, лучников списывают в расход, очень мало шансов уйти в лабиринты, прикрывая отход остальных. Тупо не успеют. И самое противное, что его даже не водили изучать сеть подземных туннелей и ходов, просто выдали карты и велели выучить. Но карты – это одно, и совсем другое – запомнить передвижение по ходам лично. В общем, намек, что ты теперь мученик-доброволец. В картину мира, где он опекает до старости свою новоявленную дочь, это не вписывалось. Но приказ есть приказ. Что уж там. Она девка шустрая, прорвется, если что. А в качестве компенсации выдали метридиевый значок старшего лейтенанта. Красивый, зараза. В форме головы сокола, держащего в клюве не то крысу, не то еще какую тварь. Можно на китель пристегнуть, а можно плащ крепить. Ну и надбавка к получке. Вот надбавка – это хорошо. Нужно откладывать на приданое, все же дочь есть.

Так вот, по сигналу горна Угрюм бросил все, а бросить пришлось кружку эля и спинку сушеного щукорыба в трактире, и стрелой метнулся на восточную стену. Прилетел не первый, стрелковые расчеты уже занимали боевые позиции. Скомандовал проверить оружие и стрелы, вызвал командиров расчётов. Они-то и сами все знали, но ему, начальству, виднее. Вызвал, выдал ценные указания стрелять метко, стрелы почем зря не разбазаривать, поджечь костры под котлами со смолой. И залез в свою наблюдательную вышку. Вот эта вот его позиция была самым почетным в его новой работе. Стена вся же ровная, только бойницы открыты. И его вышка торчит как бельмо на глазу. Туда точно вражеский артиллерист запустит копье или ядро, даром, что и вышки тоже усилили дополнительными каменными блоками. Ну что поделать. Забрался в вышку, присмотрелся. Дозорный протрубил по сигнальному костру на первой дозорной вышке, что была в паре километров от поселения. Дым виден. А гостей пока не видно. Вот как раз на этот случай ему выдали оптический прибор. Прибор, блин. Ну и название, однако. Знает он один прибор. Так вот, это не прибор, а труба подзорная. Но по Уставу прибор. Хотя, учитывая, что окуляра было два, то вроде и не труба, а прибор получается. Странная метафизика. Посмотрел в прибор и понял с облегчением, что сегодня войны не будет точно. На пределе видимости скакали всадники. Не много, тринадцать штук. Стало быть, быть переговорам. Так и логично же, перед войной-то нужно перетереть. Зачем сразу-то друг друга убивать. Логика военного этикета. Хотя какой этикет у этих ряженых бандитов?

Между тем процессия стремительно приближалась. Скакуны у них были из дорогих, не местные лошадки, наверное, из-за гор привезены. Вон как чешуя на Светиле поблескивает. О таких чешуйчатых парнокопытных Угрюм слышал. Не лошади это. Скорее уж ящеры, хотя если бы не чешуя и зубастая пасть, очень на лошадей похожи. Хорошо же живут имперцы, не даром годы они грабили Долину. Один из всадников выделялся. Был крупнее других. Одет во все черное. В принципе, вся группа всадников была одета в черные доспехи. И животные ездовые были черными. Ни дать, ни взять, черный отряд. Вот только этот здоровенный наездник скакал не на лошади, и даже не на ящере, а на здоровенном боевом кабане. Клычищи у того, как две сабли. Кабан был затянут в черный металл. Диво дивное! У остальных всадников доспехи блестели в лучах Светила. Металл, хороший металл. Тоже дорогое удовольствие. Свободные отряды одевались в основном в кожаные доспехи. И дешево, и сердито. Кожа-то болотных ящериц, такую замучаешься рубить. Вот стрела пробьет, если из большого лука, а болт выдержит. Ну не видели смысл прапоры тратить деньги на металлические доспехи. Очень дорого, тяжело. Драться не удобно. Металл, конечно, металлу рознь. Были и легкие металлические доспехи. Но это вообще раритет дорогущий, не местный, из-за гор. Раньше выплавляли и метридиевые вставки в доспехи. Но секрет выплавки давным-давно потерян. Да и стоить они могли дурные тысячи.

Так вот эти всадники явно не кряхтели под тяжестью доспехов вороненых. Вороненая сталь, легче кожи, ну и дороже раз в пятьсот. Клис себе такого позволить не мог. Аристократы могли. Но никто и никогда не видел аристократов в доспехах. Ну не может быть, неужели в Клис знать пожаловала переговоры вести. Чудная дичь! Эти товарищи никогда не вмешивались в дела мирские. Дань получали, трофеи гребли. И все. Руководили через представителей. В междоусобицы не лезли. Им все равно, кто руководит городами и деревнями. Лишь бы трофеи несли.

Угрюм переключил свое внимание на первого гораздо более крупного всадника. Крой доспехов был другой. Что интересно, на солнце они не блестели. Не металл. Но и не кожа. Могла быть краска. Но кому в голову придет красить доспехи? В первом же бою вся красота сойдет на нет! Шлем всадника полностью скрывал голову, сделан в форме черепа, уродливого такого клыкастого черепа, да еще и увенчанного тремя рогами. Жуть какая! То ли показалось, то ли действительно глаза горели красным светом. Жуткая жуть! Да и все доспехи, казалось, состояли из огромного количества разной длинны острых отростков-шипов: на плечах, на локтях, на коленях, да почти везде. Некое подобие крыльев на спине. Жутчайшая жуть! Кто бы это ни был, но эффект он производил. Хотелось убежать и с этим жутким товарищем не связываться. Аж мурашки по спине. Тот еще посол. О чем тут могут быть переговоры? О быстрой смерти?

С приближением кавалькады стало очевидно, что предводитель был явно значительно крупнее своего эскорта. Выше головы на две так точно. Могучие плечи. Возможно, это доспехи такие огромные. А может и сам владелец отличался шкафообразными габаритами. Ну размерами как тот горный орк. Хотя орки-то особо доспехами себя не увешивали, насколько знал Угрюм. У них своя кожа толстенная, рубилась сложно, говорят. Угрюм не встречался с орками. Стычки с ними бывали в предгорьях, когда те пробирались грабить приграничные деревни. Северные пограничные отряды рассказывали, что те здоровые, зеленые, голые, рубят с двух рук, что те берсерки. Как мельница из мечей на тебя идут. Воевать с ними сложно. Благо, их мало приходило на грабежи. Да и редко они ходят грабить. Ну и штука есть хитрая, как их осилить – нужно завалить их командира. Тогда они как шакалы бросают битву. Так рассказывали. Орк что ли в Клис пожаловал? Чудно это все, очень чудно.

Кавалькада остановилась в ста метрах от восточных ворот. Их уже можно было рассмотреть даже без прибора. Нет, не знать это, ну почти. Какой-то элитный отряд. Ростом все с людей. Знать то длиннющая и тощая. Больше двух метров. Вот кстати о знати. Таки было два тощих длинных тела в балахонах и капюшонах. Без доспехов. Эти две жерди последовали за здоровенным вожаком к воротам. Вожак держал желтый флажок. Даже не то, чтобы держал, а воткнул его себе в правый наплечник. Теперь было видно, что в наплечниках есть пазы, куда можно флажки вставить, ну или перья, или хвосты, или еще какую дрянь. В общем, простор для украшательства доспехов. Желтый флаг был знаком переговоров или дипломатической миссии. «– Может, таки договоримся», – все еще смутно надеялся Угрюм, хотя и понимал, что не о чем тут договариваться. Горнист протрубил сигнал к открытию ворот. Троица спешилась и спокойно вошла в ворота. За широченной спиной вожака знати было не видно. Знать в переговорах! Такого не было, наверное, с самого основания независимых городов их Долины. То есть многие сотни лет. Угрюм понимал, что что-то очень непонятное и даже нездоровое произошло с основанием империи Винов. Ну, скоро все тайное станет явным. Генерал не привык скрывать политические решения.

Из внутреннего форта вышел майор Хрыч, весь в боевых кожаных доспехах, но без шлема и оружия. Стало быть, намекает на мирные переговоры. А вот сам Генерал не вышел. Мол, много чести лично встречать. Показывают, значится, кто тут хозяин положения. Вожак же чужаков достал из заплечных ножен огромный фальшион, метров двух в длину. Оружие орков. Офигеть! Они ж тяжеленные. Говаривали, что вплавляли в такие мечи тяжелые металлы, обычно ближе к концу лезвия. Орки могли одним ударом перерубать тысячелетние горные ели. А те в обхвате около двух метров. Сказки. Или нет? Фальшион – меч с очень широким лезвием, расширяющимся и слега загнутым к острию. Короткие фальшионы есть и в оружейных Клиса. Их все больше для прорубания тропинок в чащах используют. А походы в лес случались не часто. А тут такая громадина.

Вожак легко одной рукой воткнул меч в землю, тот ушел чуть ли не на полметра в глубь. Ну и силушка. Снял шлем, водрузил его на меч. Красный огонь в глазницах шлема пропал. Но остался в глазах вожака. Чертовщина? Никогда Угрюм не видел, чтобы глаза кого-бы то ни было испускали свечение. Только хищников, да и то ночью. И это вроде как отражение света было. А тут явно глаза вожака тускло светились кровавым светом. Лицо тоже было необычным. Большой лоб, огромные тяжелые челюсти, кривой нос с горбинкой. Огромная борода закрывали все от щек и ниже. Черная борода. Густые почему-то рыжие брови. А вот голова была наголо бритой или лысой. В ушах были серьги – достаточно большие желтые кольца. Изо рта виднелись клыки. Все лицо было в жутких боевых шрамах. Много боев повидал этот странный верзила. Ну точно, орк. Нет, не совсем орк. Кожа была смуглой, не зеленой. Все же черты лица были не такие массивные и грузные, как у орков с картинок. Полукровка? Но таких убивали, как только обнаруживали свои же. Очень странным все это казалось Угрюму.

Хрыч спросил, с кем имеет честь разговаривать. И что, собственно, пришельцу нужно от свободного поселения Клис. Вожак ответил сиплым громким басом, словно раскаты отдаленного грома. Явился в Клис никто иной, как сам император Вин. Вин первый и единственный, как сам император и изволил выразиться. Повелитель Долины, трех городов и всех поселений. В сопровождении великой знати Света. Это он что, возомнил себя еще и повелителем Клиса? Какой шустрый. Цель визита он заявил такую: сеять мир в долине, сплотить разрозненные поселения под знаменами величайшей империи Винов, заключить соглашение о вхождении в состав империи. Челюсть Угрюма отвалилась. «– Сеятель, блин, великий. Без него бы мира не было. Ну-ну», – выругался Угрюм. Но таки речь шла о мире. Хотя мир предлагался в составе империи. Звучало хоть и высокопарно, но как предложение о капитуляции. На каких, интересно, условиях? Все бы отдал Угрюм, чтобы побывать в церемониальном зале внутреннего форта на переговорах. Но не про его честь такие терки. Хрыч слегка поклонился, дипломат фигов, и жестом пригласил следовать чужаков за ним в форт. Все же прав был Угрюм, когда предполагал, что Империи интересен единственный ресурс Клиса – отряды.

Атмосфера на стене несколько разрядилась. Не было уже этой звенящей тишины как перед боем. Бойцы немного расслабились, понимали, что войны сегодня быть не должно. Полетел шорох тихих разговоров. Слышались отдельные слова, что-то об орке, об Императоре, знати. Действительно, многое было удивительным. Если знать скорешилась с имперцами, Империя тогда надолго. Против знати народ возбухать не будет. Была одна байка-сказка, что в древние времена вся Долина воспротивилась приходу власти знати. Так, говорят, просто выжгли всю Долину натуральным огнем. А потом заново заселили. Сказки, скорее всего, но никогда не слышал Угрюм, чтобы бузили против знати. Старейшину зарвавшегося могли селяне на вилы поднять. В городе переворот против вече устроить могли горожане. А вот знать всегда была неприкасаема. И, что характерно, знать практически не влезала в дела мирские и духовные. Знай себе собирала дань из трофеев, да и все. Бывало, правда, если война какая меж городов долго длилась, могла знать бойню прекратить и решить конфликт. Но и в такие дела очень редко знать вмешивалась. Например, когда бандюги захватывали независимые города, Аристократы словно бы и не заметили сего события.

С такой опорой, как знать, нет шансов против империи. Клис один Империю не сдюжит. Печальные времена наступают, рассуждал Угрюм. Да и сам Император Вин совсем необычный персонаж. Явно, полукровка, не местный. Если смог возглавить банду, перебить остальные банды и городские ополчения, стало быть сила за ним стоит солидная. Мелькнула шальная мысль, что с имперцами лучше не завязываться, договориться, пусть даже на условиях вассалитета. Может хоть какую автономию сторгуют. Ну будет имперский Клис, пусть они там, за пределами Клиса насаждают свою диктатуру, а в Клисе будет свобода. Надо с Хрычом перетереть, узнать все. Угрюм в последние годы сильно скорешился с Хрычом на теме успехов Белки и совместного употреблении забористого эля. Может, даже Совет старших офицеров созвать. К Совету Генерал может прислушаться.

За этими мыслями пролетело пару часов. Двери форта открылись, Император в сопровождении аристократов, Генерала и Хрыча вышли. Вся процессия дошла до ворот. Надевая шлем, император повернулся к Генералу и пробасил:

«– Месяц. Один месяц у тебя есть, старый вояка. Думай правильно!».

Развернулся и ушел. Генерал руки не протянул, лицо его было мрачным и жестким. Ну ясно, все плохо, не просто плохо, все хреново. Не договорились, стало быть. Был предъявлен некий ультиматум. Нужно обязательно поговорить с Хрычом, разузнать.

Тем временем, отряд Императора ускакал восвояси. Горнист протрубил отбой боевого расписания. Бойцы начали расходится по своим обычным делам. Угрюм поспешил в казарму, к Хрычу. Тот уже был в своем кабинете, развалился на кресле и глушил эль. На столе разложил сушеную мурену. Редкая рыбка. Рыба вообще в их области была редким явлением, ни рек, ни озер рядом. На базар же обычно привозили сельдь-рыбешку мелкую. А мурена водилась только в пограничной Фиолетовой реке. Никакой магии в этом цвете не было. Водоросли там росли гигантские, фиолетовые. От них и такой странный для воды цвет. Говаривали, что иногда она и ночами светится, эта странная река. Но если всем сказкам верить, страшно жить будет.

Угрюм на западных границах, как и на любых других границах, не был, реки Фиолетовой в глаза не видовал. Но знал, что эти гадкие водоросли очень мешали судоходству. Намертво стопорили лодки. Поэтому и рыболовство там – жуткий экстрим. Мурены были страшно дорогими. Да и другие рыбы из этой реки отличались высокой ценой. Но вот Хрыч таки расчехлил свой неприкосновенный запас. Это удачно Угрюм зашел, на рыбку-то. Хрыч злобно зыркнул на Угрюма, хотел было смести рыбу со стола, да понимал, что поздно уже, не спрячешь. Только сварливо посетовал, что на старости лет забывает запирать кабинет, и несет всех нелегкая, не отдохнуть от важных дел. Ага, очень уж дела у него важные. Как бы не так. Эль жрать, вот его архиважнейшее дело. Хрыч резким ударом кинжала отсек хвостовую часть рыбины, толкнул в сторону Угрюма, кивнул на бочку эля и приказал запереть-таки дверь, чтобы еще какого нахлебника не принесло.

Вот это дело. Война подождет, а эль под мурену, да еще и за счет Хрыча… Этот хреновый день начинал исправляться. Угрюм нагло ухмыльнулся. Подождут разговоры. Какое-то время бойцы, молча и неторопливо смаковали рыбину, хлебали эль. Полбочонка успели приговорить. В голове зашумело, потянуло на разговор. Вот это удачно, быть может, Хрыч чего и сболтнет лишнего. Угрюм начал издалека, поинтересовался как дочурка его, Белка, армейскую лямку тянет. Рожа Хрыча посветлела. Нравилась ему Белка, ну в смысле, как боец. Говорит, что отличница она боевой подготовки. Стреляет лучше всех, клинки в двух руках вертит будь здоров, получает высокие оценки на тактике, скрытному передвижению и ориентированию на местности. В общем, была бы командиром, если бы не происхождение. Но, говорит, в условиях войны командиры быстро меняются. Будет ей карьера. Ну и славно, все у девчушки хорошо. Потом правда добавил, что все же с двух рук она работает не так хорошо, как с клинком и щитом.

Из Хрыча тянуть информацию не пришлось. Самого, видно, распирало поделиться. Рассказал старый майор, что быть войне, и к гадалке можно даже не ходить. А если сходить, и та скажет обратное, то смело можно вешать ее как шарлатанку. Император этот, наглый стервец, без всяких предисловий заявил, что желает видеть Клис в составе империи. Бойцы хорошие ему, видите ли, нужны. Платить будет хорошо, не будут в нищете прозябать отряды, как сейчас. Издевался, гад. Планы у него на дальнейшие расширение Империи. А куда ей расширяться то? И своих сил хватит, чтобы все деревни заграбастать. Горы он что ли решил захапать? Или в заречье двинуть? Дичь какую-то задумал. Тут Хрыч приказал наполнить кубки. Немного похлебали эля в тишине. Потом майор продолжил пересказ.

В общем, предложил Император оставить Клис как тренировочный центр. Империя будет поставлять рекрутов, а Клис должен их тренировать. Половину отрядов надлежит уже сейчас командировать в Имперский город в распоряжение императора. Часть отрядов разместить в окрестных деревнях гарнизонами да на заставы ближайшие, которые им же и придется строить. В Клисе оставить только гарнизон и мастеров-тренеров, под командованием офицеров-имперцев. Ишь чего, гаденыш, удумал! Своих офицеров поставить! Построят, говорит, имперцы для знати посольство, часть налогов им отдавать нужно и контролировать поставку и доставку трофеев. Планирует он, видите ли, четвертый город сделать из Клиса.

Вроде бы и хорошо звучит. Хотя Клис уже не Клис будет, отряды уйдут, а мастерам останется лишь заниматься подготовкой армии. Но самое противное, весь старший офицерский состав на пенсию, размером которой Император обещал не обидеть. Подкупает, одним словом. Клисом будет управлять наместник Императора и Аристократы. Оно и понятно, что Генерал на пенсию не захотел. Послать не послал, но заявил, что условия предложены говенные. Вот так и сказал. И знати в Клисе как отродясь не было, так и не будет впредь. Отправку отрядов по контракту на службу в Имперский город еще можно обсудить, но так, чтобы плата шла в казну Клиса, а с бойцами тут рассчитываться будут. И заставы поставить можно, и гарнизоны в деревнях основать ближайших. Офицеров Генерал предложил не трогать и пришлых офицеров Клису не надобно.

То есть, по сути, предложил-таки Генерал контрусловия, готов был пойти под Империю с минимальными потерями, оставив себе максимально возможную автономию. «– Ну а что», – рассуждал Угрюм: «– Вполне себе нормальный выход из этой дерьмовой ситуации». Он и сам об этом подумал на стене. Да, времена меняются, и не нужно тут упрямиться, нужно с империей уживаться. Хрыч согласился с доводами Угрюма. Генерал молодец, все же дипломат, не только солдафон. Но не договорились они. Император этот хренов, Вин уродливый, как услышал встречные предложения, так его аж перекосило, еще уродливее стал, образина имперская. Рожа аж позеленела, ну вылитый орк недоделанный. Пламень в глазах аж ярче засверкал. Но потом он взял себя в руки и заявил, точнее даже каким-то замогильным шепотом просипел, что другого предложения не будет. Аж мертвечиной лежалой запахло.

Император зыркнул злобно на знатных. Он, видите ли, и так проявил уважение к свободным отрядам, лично пришел дружбу дружить. Или Клис соглашается на условия, или он сам эти условия Клису насадит, но огнем и мечом. И видно было по нему, что он хоть сейчас готов эти условия насадить, такой жуткой черной яростью от него веяло. Месяц, говорит, есть, чтобы согласиться и отряды отправить в имперский город. Месяц. Или гореть Клису огнем. И отвернулся, готовый уходить. Дал понять, что разговор закончен. Генерал аж почернел от злости. В его же вотчине выставили его шавкой. Так еще и один из знати засипел, что быть в Клисе Посольству аристократов. Скоро быть. Это вообще невидаль – знатный заговорил. Засипел точнее, такой противный металлический шепот. И резко ушли пришлые, Генерал только и успел их догнать перед уличной дверью, чтобы таки лицо перед бойцами не потерять. В общем Генерал созовет Совет офицеров. Не хочет он лично такое решение принимать, всех оно касается. Вечером сегодня.

На том разговор и закончился. Хрыч уже кемарил, явно элем залился по самые брови, старый пропойца. А вот от услышанного у Угрюма вся хмель выветрилась. С одной стороны, предложение разумное, но с другой – это плевок на Устав. Отряды всегда квартировались в Клисе. Подчинялись Клису в лице его высшего офицерского состава. В предложении Императора же отряды становились уже его наемниками. Не будет военного свободного поселения Клис. Будет имперский город Клис с шавками из Империи и посольством знати. Будет Клис выбивать налоги для Империи. Другое время наступило в Долине. Другой мир предлагают Клису. Угрюм был уверен, что офицеры не согласятся. Хотя и он же теперь офицер. И что ему сказать на совете? Согласен? Нет? В первом случае будет жизнь, для него и дочери. Во втором – война, осада, смерти, многие-многие смерти. И бесперспективняк. Не выиграть эту войну. А умирать не хотелось. Но и предлагаемая жизнь значила смерть. Смерть свободному духу Клиса, смерть Клису.

Угрюм побрел в казармы, хотел найти Белку, поговорить, но не нашел. Ушли на учения в леса. Ну дела, не рано ли для таких учений? Это уже и не учения, по сути. Это полноценный боевой выход молодого отряда. Ну а что? Сам сосватал дочку в армию. Чего уж теперь переживать? Но переживал. Как она там, в лесу? Правда, кой-чему по выживанию он ее научил еще при их побеге. Ну и в казармах были курсы по ориентированию и выживанию. И опыт какой никакой имеется, и знания. Прорвется. Но как-то уж странно это было. Отряды все созвали в Клис, но новый отряд отправили в тренировочный поход накануне войны. Специальный отряд. Угрюм не был параноиком, но информация к размышлению тут была.

Тем временем над Внутреннем фортом прозвенел сигнальный колокол. Мелодия говорила об офицерском сборе. В первый раз на памяти Угрюма звенел этот колокол. Командиры отрядов потянулись в форт. Пошел и Угрюм. Он же теперь тоже офицер, сделал вот шажок по карьерной лестнице. Эх, в другое бы время получить звание. Может, и был бы он рад. А сейчас все мысли о будущем. Неопределенном будущем. Это самое неприятное, когда впереди ждет неизвестность. Мир? Война? Какой будет мир? Выживет ли в бою? Что будет с Белкой? Как же все раньше было просто в деревенских-то гарнизонах.

В форте в центральном зале был шумно. Угрюму нравилось тут бывать. Форт был древним, не одну сотню лет простоял уже, а может и не одну тысячу. Зал был построен в форме полукупола. Крышу поддерживали огромные колоны из цельного камня. Что бы их обхватить руками, нужно как минимум три бойца. Если снаружи форт был сложен из обработанного камня ровной прямоугольной формы, то зал был построен из необработанного камня. Видимо, построен был еще тогда, когда не овладели приемами обработки. Ну очень много веков назад. А может строить нужно было быстро, не до изысков. Тут всегда был полумрак. Окон не было, лишь восемь бойниц, Светило через которые практически не пробивалось. Освещался зал факелами, запах от горения которых придавал некий таинственный шарм сооружению. Да, по периметру зала были расположены восемь здоровенных алхимических светильников. Но на памяти Угрюма их никогда не зажигали. Жидкость для горения была дорогой, да и не продавал ее никто. Кажется, из метридия ее готовили. Не было алхимиков в Долине. Куда делись, непонятно. Гном пару лет назад пытался что-то там колдовать с метридием и напалмом. Была у него идея осветить этими колбами Клис по ночам. Точнее, у него просто была навязчивая идея сделать освещение для ночного Клиса. Темноты он боялся, что ли?

Ну Гном-то всегда был психом. Умным, конечно, но безбашенным и даже сумасбродным. Некоторые его идеи сработали. Да те же смоляные бомбы, зарытые за стенами крепости, его идея. Гном был местным оружейником, главным артиллеристом, ну и вообще мастером по всяким непонятным изобретениям. Он и сам был непонятный. Коренастый, здоровенный, чем-то комплекцией походил на Императора. Но проблема в том, что он был очень коротким. Метр сорок со шлемом. Рост его несколько портил впечатление могучего бойца. Хотя секирами он работал с двух рук. Наблюдать за его танцем с секирами, а иначе не назовешь его тренировки, было приятно. И немного завидно. Угрюм так не владел секирой. Даже мечами работать с двух рук ему было неудобно. И лицо у Гнома было все какое-то мясистое, морщинистое, нелепое. Черепушка лысая. Как яйцо болотной ящерицы. Усищи длинные, как у таракана, и, что характерно, рыжие. Лицо покрыто старыми боевыми шрамами, правая сторона так вообще один сплошной шрам. Ну вылитый гном, если бы они водились где-то, кроме старых сказок. Эдакая боевая табуретка. Ну и глаз… С глазом отдельная история.

Так вот, эта табуретка как-то возилась у себя в мастерской с метридием и напалмом, смешивала, видать. Благо, мастерская его на отшибе, у северной стены. Была. Ну и довозился Гном. Рвануло так, что крыши сотряслись в половине Клиса. Когда все сбежались на звук взрыва, от мастерской остались лишь воспоминание, горящие головешки да орущий благим матом Гном, корчащийся да извивающийся на земле. Было от чего орать и извиваться. Правая сторона лица словно сплавилась, один сплошной ожог. Правой руки не было. На лице, на обрубке, кое-где на теле тлели бирюзовые огни. Сурово его посекло да пожгло взрывом. Кто-то догадался принести уксусу, смешали с водой да затушили Гнома. Только так можно было потушить метридиевый огонь. С тех пор Гном стал еще долбанутее. Что интересно, глаз правый каким-то чудом сохранился, приобрел бирюзовый оттенок и по ночам иногда светился, как у дикого болотного костеящера. Для своего обрубка Гном смастерил сперва клешню, а потом и наловчился к обрубку крепить топор. С тех пор Гному строго настрого запретили опыты с метридием. Такая вот у него история.

В зале горели факелы. Огонь играл необычными танцами теней на стенах. Ниши в стены были украшены фигурами лучших командиров былых лет. Они были вылеплены в боевых стойках с настоящим своим оружием. Вся история Клиса была изображена на каменных стенах. Еще мальчиком он любил сюда пробираться и рассматривать эти картинки сражений. Стены зала поросли голубым мхом. Лишь в местах расположения картин мох регулярно срезали. Очень уж красиво смотрелись картины в прогалинах мха. Массивные колоны, поросшие мхом, казались исполинскими стволами деревьев, чьи кроны терялись где-то за куполом. То, что Угрюм в воображении представлял кронами, было системой подвесных лестниц, построенных для защитников для быстрого доступа к нужным бойницам. Зал вызывал желание защищать Клис и служить ему, порождал некое ощущение торжественности, желание не посрамить славных предков.

Сейчас в зале собрались все младшие командиры и старший офицерский состав. Около ста человек. Увидел Хрыча. Тот сидел рядом с Генералом. И вроде не пьян. Быстро же он оклемался. Хотя на то он и Хрыч. Угрюм завидовал этой его способности очень быстро трезветь. Генерал встал, ударил церемонным молотом о пол. Вмиг в зале воцарилась тишина. Генерал поприветствовал офицеров. Сообщил, что открывается двадцать восьмой Общий совет офицеров. На повестке всего два вопроса: о результатах переговоров и о доверии Генералу. Охренеть! Иначе не скажешь. Это как же так? Генерал решил свалить и сбагрить ответственность на кого-то другого? Ничегошеньки не понимал Угрюм. Судя по поднявшемуся ропоту, не один он пребывал в недоумении. Тем временем Генерал рассказал о переговорах и об их результатах. Это Угрюм уже знал. Можно было и не ходить к Хрычу, Генерал изложил все слово в слово практически. Хотя нет. Императора Генерал величал исключительно мерзким светопротивным полукровкой. А это уже говорит хотя бы о том, что это факт. Факт, что император является полуорком. Поведал Генерал и о том, что на решение Клису был дан месяц. Решение же предлагалось принять на текущем Совете, так как в любом случае последствия решения будут суровыми и тянуть быка за колокольчики смысла нет.

Несколько минут в зале стояла тишина, никто даже не кашлял. Люди переваривали услышанное. Да и мало ли, подумают, что, кашлянув кто-то слово берет. Потом пошли реплики. Кто-то предложил послать Императора. Кто-то заявил, что предложение Императора интересное. Все равно, мол, Империя эта всерьез и надолго образовалась, ну не вечно же с ней воевать. Кто-то спросил, что будет с семьями бойцов, которых отправят в Имперский город. Были вопросы и о гарантиях нормальной жизни под знаменами Империи. Таких вопросов было немного. Но они были. И это говорило о многом. Во-первых, Клис был не един, чего раньше не случалось. Кто-то готов был воевать. А кто-то не хотел погибать лишь из верности Уставу. Во-вторых, решение те, кто спрашивал о семьях и гарантиях, скорее всего, приняли, и хотели убедиться в его верности. Было и предложение послать спецотряд для устранения Императора. А что? Вариант. Всяко, авторитет Императора сколотил эту Империю.

Потом встал один из самых старых командиров, майор Черт. Очень примечательная личность. Он реально был стар, но не ушел на пенсию, так и руководил отрядом до тех пор, пока отряды не отозвали в Клис. Многие бы уже на пенсии потягивали эль, да преподавали в казармах. Но не этот кадр. Худой, тощий, но жилистый. Здоровья как у молодого. И действительно похож на черта. Треугольная бородка. Кудри зачесаны с боков головы вверх и чем-то напоминали рога. Ну вылитый классический черт из страшных баек для детей. Молвил он долго, витиевато, с примерами. Но суть его слов примерно следующая. Действительно, странное время сейчас, странный выбор. В былые времена прямо тут бы этого Императора и раздавили, отправили бы обратно по частям. И выбора бы не давали. Есть Устав. Клис един и свободен. А все, кто против этого утверждения, должны быть уничтожены. Потом реанимированы, и еще раз уничтожены. И повторить сию процедуру нужно раз надцать. Но даже в зале чувствуется, что есть командиры, которые готовы уйти в Империю. И это непонятно. Да, наверное, давно нужно было реформировать устои, уклад и систему поселения. Но Клис всегда исходил из свободы. А Империя – это антипод свободы, это диктатура, подавление воли. Отряды в Империи станут оружием Императора, будут угнетать, уничтожать чужую свободу. Не по Уставу это. И вместе с тем отряды Клиса свободны. Они вольны принимать решение.

Сказал Черт и еще кое-что интересное. Он буквально высказал сомнения Угрюма. Говорит, что в этой войне у Клиса нет особых шансов выйти победителем. Можно держаться в осаде сколь угодно долго, но рано или поздно припасы закончатся. То есть вступить в открытую схватку с Императором, значит начать затяжное и неизбежное поражение. Когда силы как минимум двадцать пять к одному, это неизбежно. Угрюм, было, подумал, что Черт будет призывать к миру с Империей. Но не тут-то было. Черт продолжил свое эмоциональное выступление. У него даже голос дрожал. Мол, время сейчас как раз то, когда пора призвать древних союзников. Только с ними Клис сможет победить. И замолчал. И опять тишина. Все были в шоке. Ну или только Угрюм был в шоке, он тут самый молодой командир и ни о каких союзниках слыхом никогда не слыхивал. Уж не поехала ли кукушка у Черта на старости-то лет? Союзники какие-то мерещатся. Но по залу понеслись одобрительные возгласы. По этому шуму, по несколько расслабившимся лицам бойцов стало понятно, что у отрядов появился шанс. Шанс на победу. Да, конечно, большинство бы выполнило приказ и сражалось бы до конца, до последней капли крови. Но согласитесь, гораздо приятнее сражаться, особенно если сражаешься до последней капли крови, не с осознанием неминуемого поражения, а с надеждой на победу. Но что это за союзники?

Генерал спросил, кто еще хочет высказаться. Вроде никто не хотел. Ан нет. Какой-то молодой лейтенант повторил вопрос о гарантиях со стороны империи. Должны же они были что-то обещать. Вот упоротый прыщ. Этот явно воевать не хотел. Как вообще командиром стал, непонятно. Ответить Генералу не дали. Спросившего лейтенанта стащили с трибуны, обозвали нецензурно и дали пару зуботычин. Ну что поделать, такова армия, проявление армейской демократии. Угрюм был солидарен с зуботычинами. Замаячила перспектива победы. Отставить панику!

Генерал продолжил, сообщив, что все офицеры знают древнюю историю Клиса. Для вновь назначенных он кратко пояснил. Несколько столетий тому в Клис пришли необычные путешественники. Похожи на знать. Ну такие же тощие жерди-переростки, но в белых балахонах. И говорили нормально, не сипели. Хотя голоса тоже были металлические. Неведомо, о чем был разговор между ними и тогдашним генералом, но подписался Клис на большой контракт общим сводным отрядом. Платили, как ни странно, мало. Цена ниже обычной. Но белые аристократы обещали что-то более ценное. Поддержку, если у Клиса возникнут трения со знатью. Воевал Клис тогда хорошо. Конечно, процентов десять отряда погибло, но некие задачи были выполнены. Контракт был закрыт, оплата произведена.

В качестве бонуса выдали некий предмет, именовали который маяк. Черный такой цилиндр из непонятного материала. Сверху заканчивался полукруглым набалдашником. Надлежало в час смертной опасности набалдашник оторвать и сунуть внутрь цилиндра палец. Тогда придет помощь. Причем палец совать нужно непременно в удаленном от населенных пунктах местах. И не в любых, а в конкретных местах. Ну что за магическая мистика, размышлял Угрюм. Маяки, они, насколько он знал, на берегах морей размещались, чтобы это самое море освещать, а не пальцы в них совать. Не бредят ли отцы-командиры перед лицом маячившей через месяц войны? Однако не было принято в Клисе не верить Генералу. Да и большинство командиров эту легенду слыхивала, только вновь назначенным она казалась несколько ерундовой.

Теперь Генерал подошел ко второму вопросу повестки собрания. Стало быть, доверие ему выражать, или же недоверие. Он, Генерал, готов послать полуорчью мерзость в ту дыру, из которой сия мерзость посмела выползти, навалять имперской армии. И вообще, если повезет с союзниками, подумывает он в перспективе освободить города, может быть, даже, взять их под свой протекторат.

«– Тьфу ты, черт», – выругался Угрюм чуть ли не в голос. Одно дело победа в войне, а вот оккупировать города под власть Клиса? Ну и чем он лучше Императора тогда, этот Генерал? Насаждать свободу силой оружия Клиса собрался на старости лет. Перспектива Угрюма не обрадовала. Чем одна диктатура будет лучше другой? Хотя почему же диктатура? В Клисе все, что за рамками Устава, вполне себе свободно. И все же…

Однако же, судя по положительному гомону общее настроение в зале было одобрительным. Надо думать, что решение по большому счету принято, остались формальности. «– Будем насаждать свободу», – резюмировал для себя Угрюм. Ну и ладно, что уж там, если эти союзники так сильны, может вернется в долину прежняя свободная жизнь. Вот только этот протекторат не давал покоя Угрюму. Почему нельзя просто восстановить статус кво? Вернуть все в зад и остановиться? С другой стороны, если бы Клис держал гарнизоны в городах на постоянной бесконтрактной основе, быть может, бандиты бы так и остались придорожными грабителями, не умудрились бы взять власть в Долине. Ну поживем, что-то да и увидим.

Его размышления прервал зычный голос Генерала, который предлагал поднять меч тем, кто ему доверяет. Кто доверяет ему вести в бой сводный отряд Клиса ради провозглашения свободы в долине независимых городов? Все офицеры как один подняли свои мечи. И Угрюм поднял, хотя все же никак не мог отделаться от ощущения, что Генерал слегка от старости потерял адекватное восприятие реальности. Между тем Генерал спросил, кто против. Угрюм не думал, что такие имеются. А вот и нет. Имелся один, который поднял меч в знак недоверия, а, иными словами, против войны. Все тот же неугомонный упоротый офицер, который недавно уже получил лещей. Смелости ему не занимать, однако. А может, он тут самый трезвомыслящий? Не втягивает ли старый Генерал Клис в заведомо проигранную войну? А выбор-то уже сделан, река пройдена, узел разрублен. Остается лишь дождаться этих мифических союзников и посмотреть, кто кому наваляет в грядущей войне. Далее Генерал объявил военное положение. А это значило, что отряд или тренируется, или занимается подготовкой Клиса к осаде, или находится на своем посту по боевому расписанию. Никакого личного времени. На том собрание и завершилось.

Потянулись суровые солдатские будни. Дежурства на восточной стене, тренировки в казарме, участие в тех или иных работах. Пришлось Угрюму постоять по пояс в вонючей воде рва, углубляя его. Это уже даже не вода, а болотная жижа зловонная. Естественного притока свежей воды не было, если не считать парочки ручьев, которые в стародавние времена перенаправили в ров. Весь его сводный отряд лучников отправили на эти тошнотворные работы. Приятного было мало. Вода стоячая. Воняет аж до слез. Ноги облепили пиявки. Потом воняли его бойцы еще пару дней этим дерьмом. Но приказ есть приказ. Выдали шанцевый инструмент, отправили в ров, нужно идти. Для их же защиты делается.

Переживал Угрюм и за Белку. Обычно в лесу тренировки не представляют особой опасности, если, конечно, не нарваться на какую лютую зверюгу или чертовщину. Но Угрюм кое о чем догадывался. Он сложил дважды два. Тот необычный маяк нужно было активировать далеко от населенных пунктов. И отряд Белки как раз ушел в леса. Ушел, правда, до общего собрания офицеров. Но что-то ему подсказывало, что этот лисяра Генерал все заранее спланировал. И Черт не просто так слово взял. Разыграли старые вояки спектакль, подвели отряды к нужному решению. И Угрюм не был зол за это, он все же подсознательно понимал, что, если Клис останется в стороне, ничего уже хорошего в Долине не будет. А Белка, наверное, сидит где-то в лесах с этим дурацким маяком и ждет мифических союзников. На сердце было неспокойно. Очень неспокойно. Хоть отряд и был подготовлен, но не знал еще боестолкновений, мало ли как тот или иной боец поведет себя в условиях реального боя. Хотя что это он? Какой к черту бой? Это скорее уж дипломатическая миссия, правда, в суровых условиях диких лесов Света.

В Клисе же несколько изменилась политика. Генерал таки не бросил идею протектората. В ближайших деревнях разместили по два отряда, учредив гарнизоны. Взяли деревни под защиту. Бесплатно. Без контрактов. Дичь для Клиса. Хотя, если разобраться, бюджет Клиса не пострадал. Установили же протекторат над деревушками. Где имперцы успели разместить чиновников, там этих чиновников не стало. Пропали. Но ходили слухи, что один из спецотрядов на одну ночь покинул расположение. В общем, ясно, куда пропали. В болотах их искать теперь бесполезно. Вот только тут какая закавыка? Если бойцы Клиса вырезали представителей имперской власти, то, по сути, это Клис объявил войну Империи. Теперь, если бы и хотел Император, передумать уже не смог бы. Иначе получилась бы капитуляция. Такой вот политический бред.

Нет теперь имперской власти над ближайшими деревеньками, есть Клисский протекторат. А значит, и налог идет в Клис. Хорошо бы, если процент Генерал снизил. Насадил-таки Генерал свободу на прилегающей к Клису территории. С деревеньками заключили Хартии о протекторате, установили Клиские права. Иными словами, провозгласили былую свободу передвижений, свободу собраний, свободу выбора профессии и перехода между профессиями, право собственности, личную неприкосновенность. Что особенно понравилось Угрюму, так это отмена захвата женщин в жены и отмена кровной мести. Местные часто не заморачивались брачными обрядами, силой забирали незамужних женщин в свой род и объявляли женами. И такое действие приравнивалось к браку. Угрюм же считал это насилием. Кровная же месть вообще дурная штука. Бывало, из-за сущей ерунды, например, из-за украденного хрюнделя одна семья шла войной на другую. Доходило до того, что деревни буквально вырезали себя сами, ведь в той или иной степени многие были родственниками одной или другой семьи. В общем, дремучая дичь. Все же пока протекторат не был диктатурой. Ну поглядим.

Звучало все, конечно, круто. Осталось лишь самая малость: отстоять эту свободу перед Империей. Иначе жителям деревень несдобровать. Имперцы с ними теперь точно церемониться не будут. А сам Генерал теперь не просто Генерал, а Генерал-Протектор. Шальная такая мысль ударила по голове Угрюма: а не ради ли карьерного роста затеял это Генерал? Так перед ним маячила пенсия, а теперь значит он останется у руля. Что сделано, то сделано. Если сдюжим империю, поглядим на этот протекторат. Тут ведь и для Угрюма перспективы вырисовывались. Он же свободный боец, к тому же офицер. Можно будет попробовать попретендовать на чин начальника гарнизона в какой деревеньке. Работенка не пыльная, кабинетная по большей части. К жалованию еще и небольшая доля с налогов. Жизнь-то надо налаживать, сколотить хоть какое состояние. Для дочери приданое нужно будет. Да и детишкам сестренки нужно помогать. Ну что ж, придет война, зубами, если потребуется, будет он рвать имперцев. Хотя лучше стрелами, да со стены, так оно как-то все же безопаснее. Меньше шансов отхватить стрелу на стене, чем клинок в поле. Ну ради дочери же он старается, не трусит. Будет приказ, пойдет в поле, не обделается.

До конца срока ультиматума оставалось еще больше двух недель. Однако основные работы по возведению укреплений и фортификаций были сделаны. Ближайшая территория за стенами была знатно заминирована. Пролили даже напалмом. Благо, скоро зима, солнце не жарит, само не полыхнет. Вот то, что землю плодородную на следующий сезон угробили, это да, косячок, косячище даже. Но потом спалят напалм, земля придет в норму. Через год. Или два. Или потом. Чудное чудо сотворили с воротами. Откопали где-то в подземных хранилищах толстенные листы шипованного металла. Металла старого, блестящего, ржа который не берет. И зашили все ворота этими листами. С одной стороны, жуткое расточительство. За этот металл Клис мог жить сотню лет без контрактов, понемногу сей металл продавая. Или на латы пустить, оружие наковать можно было бы. Все-то в последнее время полюбил Угрюм на деньги переводить. Стареет что ли?

Листы те из тревожных арсеналов, что были вырыты глубоко под Клисом. Цель у них только одна. В тяжелые времена наращивать обороноспособность поселения. Такое не продают. Жизнь всяко дороже. При ближайшем рассмотрении было видно, что листы бывалые. Не один бой выдержали. Самое что ни есть материальное подтверждение рисунков батальных сцен в главном зале форта. Века назад уже приходилось укрепляться ими. Видно по многим царапинам, вмятинам и сколам, что пытались через листы прорваться. Но коль Клис все еще стоит, а листы хранились в тревожных арсеналах, те древние битвы Клис сдюжил. Из тех же арсеналов достали металлические шипы и лезвия, щедро смазали ядом болотных змеегадов и густо утыкали ими стены. Теперь, если дойдет до штурма стен, нападающим не позавидуешь. Где взяли столько яду, неизвестно Угрюму, но над змеегадами всяко устроили геноцид, многие тысячи их извели наверно. Ясно теперь, почему два отряда бойцов томится в лазарете, покусали знатно их видать, пока они по болоту ползали да тварей ловили. Незавидная этим отрядам досталась работенка. Ну а коль дойдет до того, что вражины имперские на стены начнут карабкаться, изрежутся, исколются, да потравятся.

Но это не все сюрпризы для имперцев. Под стенами наемные плотники из деревушки, что примостилась у кромки леса, под неустанным надзором Гнома уже дней десять как строгали, пилили, сколачивали катапульты. Это здоровенные такие рогатки для метания булыжников, глиняных шаров с напалмом, и бревен за стену. Хотя принцип работы катапульт отличается от рогаток. Как-то не повезло Угрюму повстречать в кабаке подвыпившего уже артиллериста. Тот весь вечер любил Угрюму мозг рассказами об артиллерийских машинах. Угрюм понял несколько вещей. То, что он принял за рогатки, на само деле было бесплечевой баллистой и действительно работало по принципу рогатки. А вот катапульта швыряла снаряды по навесной траектории за счет рычага, который сперва притягивали к земле, накручивая скрученные жилы на бревно. И вот когда жилы отпускали, рычаг высвобождался, стремительно летел к воротообразной перекладине и ударялся о нее, высвобождая камень или шар из ложки или сетки. Кажется, в тот вечер Угрюм прекрасно разобрался в особенностях разных артиллерийский устройств. Но на утро ему досталась лишь головная боль и мешанина в голове из скрученных жил, плеч, рычагов, противовесов и еще каких-то заумных слов.

От стука топоров уже голова побаливала, напоминая о головной боли после вечера в обществе артиллериста. Ясно, что сами плотники без понятия, что они делали. Работали по чертежам Гнома. Восемь штук настрогали они воротообразных катапульт. Те самые рогатки плотники строгали и сооружали с помощью каменщиков непосредственно на третьем этаже стены. Там каменщики разбирали часть каменной кладки, чтобы плотники могли установить и закрепить по два бревна. Между этих бревен в стене каменщики делали окна. В притык к окнам укладывали ложе. Вот на это ложе уже можно положить или бревно или камень. На свидание же к врагу снаряды запускали той самой скрученной жилой, которую привязывали к двум вмурованным в каменную кладку бревнам. Очень смутно это орудие походило на обычную рогатку.

На стены подняли около двух дюжин баллист – стационарные здоровенные такие луки, стрелы которых с руку толщиной. Теперь уже Угрюм знал, что это те самые стандартные плечевые баллисты. Так вот, такая дура могла продырявить в ряд пять или даже шесть врагов, главное, конечно, хорошо прицелиться. Артиллеристские расчеты аж светились от радости. Вот уж правда, кому война, а кому мать родная. Но их-то понять можно. Редко им удавалось пошмалять из своих здоровенных камне– и копьеметов. Все больше они несли службу в резерве, изучали теорию, а по контракту ходили как обычные отряды. Иногда, бывало, брали с собой одну баллисту, это если подрядились на какие разборки между городами или селениями, что, правда, случалось редко. Вот теперь им представился шанс показать свое артиллерийское искусство. По всему было понятно Угрюму, что имперцам достанется будь здоров. Их будут шинковать, расстреливать, жечь, плющить и травить. Война она такая, ничего романтичного, чисто убийства да страдания. Ух, и встреча же ждет имперцев!

Как-то в свободное от вахты время Угрюм в кабинете у Хрыча дегустировал свежесваренную партию сильно охмеленного эля. Горьким пенный напиток был аж до слез. Шикарный напиток. Муреной, правда, хозяин угощать не стал. Уж очень прижимистым был старый Хрыч. Ну и черт с ним! Угрюм готов был к такому повороту, прихватил с собой несколько хвостов сушеной селедки. Болтали все больше ни о чем, в основном, эль пили. Хрыч посмеивался над Генералом, мол, старый замыслил подмять долину под Клис. Это ж надо так выкрутить ситуацию с имперцами в свою пользу. А зачем оно Клису-то нужно? Сотни лет работали по контрактам, в политику не лезли. И еще столько бы без этой политики прожили. Черт же выдернул этого Императора из утробы орка. Угрюм подумал, что Хрыч не прав, скорее всего утроба была человеческой, которую ссильничал орк. И вряд ли это был добровольный союз. Ну да ладно. Теперь вот какая канитель завертелась. И совершенно неясно, чем все кончится то. Ну отметелим мы имперцев, а дальше? Вот так взяли города да и подписали Хартии о протекции. Как бы не так! Держи карман шире. Всяко, будет кровопролитие, придется недовольных прятать в болота. А если недовольных будет много, то как бы не ввязаться в очередные междоусобицы. И ради чего? Без Империи и так вернется былая свобода. В городах может где и будут гайки закручивать, но в целом в Долине будет свободно. Вот что сей протекторат даст Клису? Налоги? Да и без них жили не тужили. Геморрою от того протектората всяко будет больше, чем профициту. Так размышлял Хрыч.

Угрюм отмалчивался, на философию не тянуло. Для себя то он уже нашел плюсы от протектората. Хотя мысль, что города будут противиться и даже сопротивляться протекторату, была нова. Так еще же и знать на стороне Императора. С ней-то что делать? В прошлый раз терки со знатью кончились локальным Армагеддоном для Долины. Такая перспектива несколько нарушала планы Угрюма.

В дверь кто-то поскребся, Хрыч разрешил войти. Зеленый еще кадет что-то доложил на ухо Хрычу. Ну все, попили элю. Хрыч заявил, что скоро пожалуют гости и ему пора на встречу. И Угрюму, мол, тоже пора на стену, так как новый свободный отряд возвращается из первого тренировочного похода. Вот оно что. «– Неужто вернулась Белка?» – молнией ударила догадка в голове у Угрюма. Так быстро он, наверное, еще никогда не бегал. Уже через пару минут он был на своем боевом посту. Попросил у своего коллеги окуляр, то есть прибор. Высматривал отряд. Увидел. Аж вздрогнул. Шли вроде нормально. Да не просто шли, а верхом на лошадях. Детали не разобрать. Еще и телега была. В телеге какой-то ящик вроде. Кажется, заметил Белку. Вздохнул облегченно. И еще какого-то громилу. Но коллега уже потребовал прибор назад. Угрюм отдал, понимал, что тот и так отступил от Устава, понимая его отеческие чувства. Поблагодарил. Ничего, ждать осталось недолго.

Через какие-то минуты отряд вышел на прямую дорогу к воротам. Перед рвом остановились, подали традиционный сигнал горном о возвращении отряда. Хмурая известила, что ее отряд вернулся из первого похода. Вот тут уже Угрюм все и рассмотрел. Первое, что бросилось в глаза, так это их количество. Их было одиннадцать. Точнее даже девять. Не двенадцать, а девять. Значит, не такой уж и тренировочный был поход, раз пришли с потерями. Могли, конечно, оставить кого в дозоре, засаде, прикрытии, но это отговорки скорее. По бойцам было видно, что их серьезно потрепало. Кровоподтеки, царапины, повязки, подвязанная к груди рука. Девчонкам досталось сурово, явно был их первый бой, а может даже и не один. Вот тебе и дипломатическая миссия. Но они вернулись. Вернулся боевой свободный отряд Клиса. Новый. Считай, подкрепление. И этот десятый. Голубой. Огромный. Орк! Очередная дичь какая-то происходит. Что-то орков как-то много стало в последнее время. Зачастили они в Клис. Того и гляди, протопчут дорожку как мелкие рыжие муравьи, не выгонишь потом. Орк, к слову, тоже какой-то помятый, потрепанный. Но в добротных черных доспехах. Дорогих. И еще один, тоже в дорогих доспехах, кажется, имперских. Связанный. Ну и девки, языка даже захватили. Вот только никаких союзников, видно, не было. Не считая орка и пленного. Явно не те союзники, которых так ждали. Что-то определенно пошло не так, совсем не так.

Со стены прозвучал ответный приветственный сигнал горна, опустился откидной мост. Клис принимал свой новый свободный отряд. Бойцы отряда в знак своего первого приветствия Клиса отсалютовали поднятыми клинками. Что интересно, тоже сделал и орк. Орк – боец отряда? А вот это уже было вопреки всех устоев! Даже не чужеземец, а представитель другой расы. Чудно! Невозможно! Невероятно! И все же это факт. Орк – боец отряда! Что же там такое в этом проходе произошло? Ладно, к черту орка. Он уже рассматривал Белку. Грязная как черт, перепачканная кровью, отсалютовала каким-то странным изогнутым у конца лезвия во внутрь клинком. Ну это ясно, это боевой трофей. Натерпелась девчушка. Но главное она вернулась. Его дочурка дома. На душе было тепло. Как только бойцы отряда замаршировали по мосту он, как и все, кто был на стенах, подняли в ответном салюте свои клинки. Встретился глазами с Белкой. Та улыбалась ему открытой улыбкой. Угрюм не смог сдержать слез. И хором со всеми приветствовал новый отряд:

«– Клис приветствует новый свободный отряд Хмурой! Салют! Салют! Салют!».

Это была дань традициями. Так приветствовали новый отряд при его первом возвращении из тренировочного задания. Но три повторения «Салют»… Все бойцы поняли, что задание вышло далеко не тренировочное. Хорошая традиция! Отряд промаршировал до внешнего форта и ушел в расположение.

Сбежал со стены и Угрюм и побежал в казармы, в расположении спецотрядов. Добрался до казарм Угрюм очень быстро, аж запыхался. Там раздавался женский беззаботный и веселый смех. Наконец, он увидел дочку. А она как-то повзрослела за это время. Выросла, уже не девчонка. Девушка. Сильная, готовая дать сдачи. В глазах горела уверенность. Грязнющая, перепачканная черте чем. Но довольная и уверенная. Еще правда и какая-то печаль была в глазах. Но все же больше уверенности. Не такой он ее встретил когда-то. И был рад, что смог изменить ее жизнь. К лучшему ли, пока не ясно, но, по крайней мере, повторись та ситуация с попыткой изнасилования и убийства, имперцам бы он не позавидовал. Белка изрубила бы их в капусту. Поздоровался с дочерью. Обнялись. Она тоже соскучилась. Сказала, что сейчас к Генералу на отчет, а после им нужно поговорить. «– Поговорим, отчего ж не поговорить» – ответил Угрюм. Спросил лишь, не ранена ли. Та отмахнулась, мол, ерунда, царапины.

### Глава 4. Белка. Лес. Огонь.

Белка скоро вернулась. Еще раз обняла отца. Только сейчас она поняла, как соскучилась по нему. Хоть и не родной он ей был, но отец, настоящий отец. В общем, поговорили о том, да о сем. Справилась о детях его сестры. Рассказала, что в целом задание прошло нормально. По сути, это обычное выпускное задание. Выживание в лесу в течение недели без посторонней помощи. Отряд мог надеяться только на себя, на свою слаженность. Могли нарваться на какое дикое животное, или на мута, а может и на чертовщину какую даже. Всякое рассказывали о диких лесах Долины. Точнее тренировочное-то задание прошло нормально, вот только вместо обычного маршрута им выдали совершенно иное задание. И вот тут начались проблемы. Но обо всем по порядку. Белка начала рассказ издалека.

Отряд был исключительно женский. Кто-то в командовании посчитал, что для специальных заданий лучше, когда отряд одного пола. Ну женский и женский, всяко, не на свидание они собрались. Возможно, была и какая-то скрытая цель в создании женского отряда из девочек. Но Белку об этом в известность не поставили. Командиром отряда была Хмурая. Какой была по жизни, такое прозвище и получила. Нормальная она лейтенант: за отряд болела, не по делу не наказывала. Воевать могла любым оружием, навалять могла хоть самому черту. Не майору Черту, а натуральному адскому черту, если бы, конечно, его встретила. Этим девушки Клиса отличались от девушек других поселений. Они с раннего детства проходили базовый курс самозащиты и нападения. А потом уже сами решали, идти дальше на службу, или заниматься гражданской работой. Многие оставались служить. А как не остаться, если весь Клис по сути своей являлся армией. Это к тому, что любая девушка Клиса могла навалять кому угодно в Долине, ну или почти кому угодно. А вот Хмурая могла навалять любой девушке Клиса. Хотя чего уж там скрывать, большинству мужиков из отрядов тоже бы наваляла, что регулярно и делала на межотрядных тренировках. Не зря ж ее в спецы назначили, да еще и командовать. Остальные девчонки тоже не промах. Могли борщ сварить, а могли стрелу в глаз болотной ящерице с трех сотен метров запулить. А Белка могла и с четырех сотен. И много еще чего могла. Получила чин старшего сержанта и заместителя Хмурой. А еще и снайпером числилась. И за снаряжение с амуницией отвечала.

Так вот, этот выход был боевым, посему экипировались полностью. Стандартные кожаные доспехи усилии тонкими металлическими пластинками на груди, в паху, вокруг шеи, на позвоночнике. Отец бы сказал, что такие пластины можно продать, да так, что хватило бы на два приданных. Белка улыбнулась этой мысли. Но спецам такие плюшки полагались по ведомости, значит, за бесплатно. Шлемами не пользовались, их заменили металлические тиары, да-да, тоже дорогущие. Оружия взяли – мама не горюй. Луки, поясные миниатюрные арбалеты, заплечные клинки. А уж ножей и кинжалов бойцы брали, сколько посчитали нужным по собственному усмотрению. Сама Белка взяла мало. Один удлиненный стилет и короткий боевой нож в голенище. Вязли и четыре мачете на отряд, раз в лес идут, а нести будут по очереди. Никакого комфорта с собой не брали. Ночевать будут на земле или деревьях. Только удлиненные плащи из шерсти горных черных медведей. Это тебе палатка, и одеяло. И еще кучу всякой амуниции распихали по рюкзакам и подсумкам. Из еды – только вяленое мясо, галеты да вода. Пропитание должны добывать сами, тем более что в лесу его полно бегает, летает и ползает. Смотри лишь, чтобы это пропитание само тебя не сожрало.

Вот тут и начинается самое непонятное. О чем Белка, собственно, и захотела рассказать Угрюму. Перед выходом был обычный инструктаж, после которого их вызвали аж к самому Генералу. Отряд пока учебный, Генералу дела до них быть не должно было. Он и с простыми командирами общается через майоров. Странность какая, чудная непонятность. Белка с Хмурой только недоуменно переглянулись. Но раз вызвали, нужно идти. Генерал выглядел озабочено. Видно было, что дел у него огромная куча, да меленькая кучка в придачу. И они его еще отвлекают – так он на них зыркнул недовольно. Хотя сам же позвал, забыл, что ли на старости лет? Чудак-человек. Но вроде как опомнился, улыбнулся. Отвесил комплимент, мол, какие гарные девки служат под его началом, будь он на полвека моложе, приударил бы.

Белка слегка улыбнулась, дежурно, шутка-то была бородатая. А вот Хмурая аккуратно положила ладонь на эфес кинжала. Генерал сей недвусмысленный жест уловил и улыбнулся еще шире. Вот, говорит, теперь видно, что бойцы пришли, а не кисейные барышни. И перешел к делу. Сообщил, что кроме собственно экзамена на выживание их отряду поручается специальное задание. Времена, мол, сейчас неспокойные, поэтому не до тренировок, выучились уже, пора действовать. Странно это как-то. Нормальные вроде времена сейчас, по крайней мере с утра все было штатно. К угрозе войны с Империей уже привыкли за эти годы. Генерал нарисовал на карте точку, пояснив, что это то место, куда им надлежит прибыть. Точка эта была километров навскидку на сто двадцать южнее их изначальной конечной точки. Дня четыре, а то и пять топать по лесу, огибая болота и чащобы. Стало ясно, что за неделю они могут и не обернуться. Разве что рискнуть напрямик, в надежде, что в топях отыщется более-менее сухой проход. Далее, в точке нужно будет активировать маяк. Маяк?

Девушки опять переглянулись, явно не понимая, о чем речь. Какой дурак будет строить маяк в лесу? Не поехал ли крышей Генерал? Тот словно услышал их мысли и сообщил, что маяк там никто не строил, нет в лесу никакого маяка. Ну точно, совсем плох Генерал стал. Идите в лес, найдите маяк, но маяка там нету. Что за ерунда? Белка несколько недоверчиво взглянула на Генерала. Но тот, выдержав паузу, улыбнулся и сказал, что маяк им самим предстоит принести. И опять взял паузу. Издевается, гад, как пить дать издевается. Седина в бороду, бес в ребро ему что ли попал? Но ситуация слега разрядилась, стало понятно, что Генерал шутит, хотя смысл шутки все еще ускользал. После некоторой паузы Генерал продолжил. Заявил, что не шутить он изволил, что действительно нужно принести в указанную точку маяк, и там его активировать. Достал из кармана кожаной туники черную ровную палку сантиметров двадцати в длину, полукруглую с одного конца. Палка была идеально черной и идеально ровной. На ощупь шершавая и теплая. Генерал менторским тоном сообщил, что нужно сдвинуть полукруглую часть и всунуть внутрь палец, надавив до щелчка. Девушки попробовали. Полукруг сдвигался, внутри палка была полой, палец спокойно влезает. Собственно, вот эта черная неведомая фиговина и есть маяк. Поиздеваться старикан решил, играя со словом маяк. Ладо, с них не убудет. Задача поставлена.

Хмурая уточнила, мол, прибыть в точку, активировать маяк, а после возвращаться к обычному заданию? Оказалось, что не все так просто. После активации маяка им надлежит оставаться в точке и ждать гостей. Бой, что ли? Нет, просто гостей. К точке должны выйти некие люди, которых нужно сопроводить обратно в Клис. Даже и не люди, а существа, коих узнать очень просто. Похожи на знать, но, в отличие от местных аристократов, эти в своей нехитрой одежде предпочитают белый цвет. Гости должны добраться до Клиса любой ценой, даже ценой жизни их спецотряда. Более того, от момента встречи и до возврата в Клис их отряд поступает в распоряжение гостей.

Белка аж присвистнула от удивления. Их подписали на контракт телохранителей что ли? Хмурая хмуро зыркнула на Белку, от чего та виновато опустила глаза. Вот блин, при Генерале выказала удивление – это залет. За готовку в походе, скорее всего, теперь придется отвечать ей. А Генерал решил добавить, чтобы они наверняка поняли всю важность задания. От выполнения задания зависит судьба Клиса. Не меньше. Вот так и сказал. Ну раз судьба, да еще и Клиса, то будут она рвать на себе волосы, глотать пыль, но задание выполнят. Примерно также ответила Генералу и Хмурая. И, кажется, именно это она и собиралась сделать ради этих гостей. «– Ну что ж, любопытно будет посмотреть, что там за важнючие все из себя гости», – рассуждала Белка. Безусловно про себя.

Вернулись в расположение, собрали вещи, и Хмурая приказала выступать. Перед выходом Белка лично проверила амуницию и оружие каждого из бойцов. Все отлично. Разве что под весом рюкзаков, подсумков и оружия в плащах было жарко. Разрешила скрутить плащи. Поняла, что, быть может, допустила оплошность, не согласовав это с Хмурой, но виду не подала. Она отвечает за амуницию. Но Хмурая ничего не сказала. Она вообще редко вмешивается в то, что делает и приказывает Белка. Ну и замечательно. Выступили.

Примечательно, что выходили из Клиса не через ворота, а подземными лабиринтами. В лабиринте было темно как у черта в заднице. Туннель, по которому они шли, был очень узким, невысоким, приходилось чуть ли не на четвереньках ползти. К тому же там было сыро. Очевидно, что нора эта совершенно свежая. То и дело руками натыкалась на какие-то склизкие холодные веревки. Ну знамо, что за веревки. Черви. Длинные какие, противные, ужас. Раньше бы она завизжала да отдернула руку. Но сейчас нет у нее такой роскоши. У них был приказ и такие мелочи, как тридцатисантиметровые толстые склизкие подземные черви не должны мешать его исполнению. Может, поэтому Хмурая приняла решение пробираться без факелов? Что бы не видеть всей этой подземной мерзости? Туннель-то без ответвлений, не заблудятся. В полном отсутствии источников света даже их улучшенное ночное зрение практически не работало. Так и ползли, обливаясь потом. «Решение скрутить плащи было чертовски верным» – похвалила себя Белка.

Бойцы выбрались из лабиринта примерно через полчаса. Аккурат у кромки леса. Все тело ломило после этого подземного путешествия. Причем при дневном свете выяснилось, что все бойцы были чумазыми как шахтеры. Хмурая скомандовала двигаться дальше. В лес. По направлению к точке. Белка выделила четырёх бойцов, которые должны были идти в авангарде и при необходимости работать мачете, прорубая проход в зарослях древнего леса. Белке вспомнился их побег с отцом. Тогда лес был не такой густой, не так были переплетены ветки, не было такого буйного подлеска. Тогда можно было спокойно бежать. Сейчас же они могли лишь двигаться быстрым шагом. Часто замедлялись, прорубаясь через очередную чащобу.

Белка время от времени делала пометки на карте, чтобы обратно выйти точно таким же путем. Эта прорубленная тропинка быстро не зарастет. Значит, возвращаться с гостями можно будет бегом. Белка глупостью не отличалась и понимала, что с гостями нужно явиться как можно быстрее. Очевидно, что все это связано с предстоящем выяснением отношений с Империей. Она помнила, как имперцы захватили ее деревню. Понимала, что и в Клис они рано или поздно явятся. Тут им, конечно, не деревня, по щам могут в легкую надавать. Но у Империи неприлично много солдат, чем Клис похвастаться не может. Именно поэтому она так усердно тренировалась. Только качеством, понимала Белка, можно было уничтожить количество. А она дюже хотела убивать имперцев. Отомстить за свою деревню. Хоть ей там было и не сладко, но там жили обычные люди, которые тех жутких смертей не заслужили. Имперцев Белка люто ненавидела. Если эти гости, на встречу с которым отправили их отряд, смогут помочь в войне с империей, нужно как можно быстрее доставить их в Клис. А то, что война будет, так это ясно как божий день, к гадалке не ходи. Не тот народ в Клисе, чтобы подчиниться чьей-то власти. И в войне нужно победить. Обязательно!

Прорубались через лес весь день. Скорость редко превышала скорость быстрого шага. К вечеру все умаялись. Хмурая наконец скомандовала ночевку. Очень, надо сказать, своевременно. Весь день держали достаточно высокий темп. Максимально возможный для такой чащобы. Бойцов с мачете Белка решила менять каждые пол часа, так как рубить ветки, мелкие деревья и кусты приходилось практически постоянно. Видно было, что девчонки устали. Шли без привала на поесть. Ели на ходу так называемый сухой паек – вяленное мясо. Экономили тем самым время.

Белке тоже было не просто держать такой темп. В отличие от местных девчонок, которые тренировались бегать по пересеченной местности с детства, ей этот навык был в новинку. Но она старалась почти каждый день хоть пару часов выделить на пробежки. Часто занималась на полосе препятствий. К слову, в свое личное время. И не зря тренировалась, сейчас она держалась наравне с отрядом. Очень крутой показатель для понаехавшей. Вот только были у Белки смутные подозрения, что не все из бойцов местные. Хотя всех она знала уже не один год, но по душам о прошлом никто ни с кем не говорил. Если кто что и знал, так это Хмурая. Вот только из нее информацию вытянуть, что камень пытать. Нужно если будет, она сама расскажет. А раз до сих пор не рассказала, значит и знать истории бойцов Белке не нужно. Ну и замечательно, ведь если меньше знаешь, крепче спишь. Несмотря на свое природное любопытство, Белка в душу к бойцам не лезла.

В дороге Белка подстрелила пару довольно крупных ящериц-летяг, удалось подстрелить и несколько упитанных птиц. Что за птицы, не ясно, она таких раньше не видела. Но оперение было не ярким, без ядовитых оттенков, что косвенно свидетельствовало о том, что они не ядовитые, а, стало быть, съедобные. Назначила в наряд по ужину трех бойцов, так как свежевать тут было прилично. Пока свежевали добычу, они с Хмурой обошли территорию в радиусе пятидесяти метров. Вроде обычный лес. Ни нор, ни берлог, ни гадов. Чертовщины тоже не было видно. Нормальное место. Вполне можно ночевать на земле. Все вместе из палок и плащей соорудили три платки. Исходя из местности в дозор решили выставить трех бойцов. Одна на дереве, две с флангов на пригорках. В первый дозор по обычаю Белка как заместитель командира пошла сама. В последний дозор встанет Хмурая. По два часа на дозор. Итого три смены. И еще три бойца смогут спать всю ночь. Следующей ночью поменяются.

Пока Белка и Хмурая изучали близлежащую территорию и планировали вахты, бойцы уже приготовили ужин. Быстро поели, так как сказывалась усталость, и все хотели спать. Готовила Риса, полноватая девушка с каштановыми слегка вьющимися волосами до плеч и зелеными глазами. Она сама вызвалась в стряпчие отряда, пояснив, что любит готовить. К тому же она была дочкой хозяйки одного из трактиров, в готовке действительно понимала. Сама говорила, что даже из говна может сделать конфетку. Вот эта вот ее поговорка сперва всех несколько напрягала. Не хотелось им таких конфет, ну ни разу, от слова совсем. Но практика показала, что готовит Риса действительно превосходно, а главное быстро и вкусно. Вот и сейчас вроде бы обычная жареная ящерица, но вкуснотища…

Риса решила и проблему с нарядами по кухне. Негласно пошло, что в основном она готовит, когда есть возможность. При этом ее меньше привлекают к другим нарядам. Когда Белка только увидела Рису, ее достаточно упитанную фигуру, очень удивилась: что она делает в спецотряде, да и вообще в отрядах? Но на удивление по общефизической подготовке она была одной из лучших в их отряде. К тому же очень сильной. Удивительно, но факт: к Рисе не прилипло какое-либо прозвище. И Кухаркой звали, и Плюшкой, но все это быстро прошло. Она была Рисой.

При необходимости Риса отвечала в отряде за артиллерию. В качестве артиллерии у них была небольшая складная баллиста. В разложенном виде всего-то метр в длину, полтора в ширину. В сложенном – семидесятисантиметровый мешок в сорок сантиметров в диаметре. Хитрая штуковина. Гном над ней поколдовал. Гном хоть и вообще с головой иногда не дружит, то сам с собой заговорит, то замереть может на час в нелепой позе, то еще какую придурь сотворит, но головастый был боец. Он был главным артиллеристом Клиса. А еще он занимался оснащением спецотрядов оружием. Специальным оружием. Говорят, поясные арбалеты – его изобретение.

Так вот, из обычной мини-баллисты Гном сделал чертово устройство для быстрого уничтожения большого количества живой силы противника. Эта баллиста могла стрелять пятью стрелами сразу. Причем сконструировано ложе было так, что был небольшой разлет: крайние стрелы забирали слишком в стороны. Если же слегка сдвинуть направляющие, можно было сделать веерный выстрел. Поэтому устанавливать мини-баллисту можно или выше позиций отряда, или немного впереди, чтобы не задеть своих. Если уж совсем не повезет с позицией, вполне можно зарядить лишь тремя центральными стрелами. И да, верно, баллиста могла стрелять обычными стрелами. А могла небольшими копьями или кольями, но только три штуки в раз. Или же можно было зарядить ее одним удлиненным копьем или колом. Вот такое вот разноплановое оружие. Как там Гном говаривал? Универсальное что ли? Странное словечко. Хмурая уже после получения задания от Генерала приказала взять артиллерию с собой. Явно, перестраховалась. Как-то не верилось Белке, что им придется столкнуться с превосходящими силами противника в лесах. Рисе же пришлось тянуть на себе стандартный комплект оружия, баллисту и какой-то кухонный скарб. Но с нее как с гуся вода. Выглядела она совсем не запыхавшейся. Повезло отряду с ней.

Между тем, за мыслями успели поесть. Отряду была дана команда на отбой. Белка развела двух бойцов на точки дозора, сама забралась на большую ель. Привязалась в удобной позе, разложила лук, воткнула колчан в дупло. Так можно было не тратить время на доставание стрел, если вдруг что. Но этого «вдруг что» не хотелось. Было тихо. Относительно тихо для ночного леса. То и дело орали какие-то звери. Очень хотелось верить, что это звери. Что-то ухало, шуршало, вздыхало, пищало, скрипело. Какофония ночного леса. Но спустя какие-то минуты какофония превратилась в почти приятную уху мелодию.

Белка пристально вглядывалась в темноту леса. Но ничего подозрительно видно не было. Немного хотелось спать. Было тревожно. Этот не тот лес, через который они с отцом бежали в Клис. По сравнению с тем лесом этот давил, обволакивал тебя, словно погружаешься в трясину. Белка встряхнула головой. Противное чувство немного отступило. Еще тогда Угрюм учил ее наблюдать и отмечать все необычное. Он боялся не людей, и даже не мутов, он боялся встретить нечисть. Белка знала кучу способов убить человека, но не знала ни одного действенного быстрого способа убиения нечисти. В казармах учили – пробовать все. Ну что ж, не повезет, будем пробовать, но очень хотелось, чтобы повезло. Как ни вглядывалась Белка в темноту, ни нечисти, ни мутов, ни людей, ни даже зверей видно не было. Она даже испытывала некоторое разочарование. Ее так долго учили убивать все живое, что хотелось уже проверить свои навыки. Хотелось проверить себя, готова ли она лицом к лицу встретить опасность? Готова ли она командовать отрядом в реальном бою. Одно дело – тренировки. Даже бои с настоящим оружием оставались тренировками. Что ж, не в этот раз. Время дозора вышло. Белка отвязалась, спустилась с дерева, разбудила вторую дозорную группу, развела по позициям. Наконец, он забралась в палатку и с наслаждением улеглась на импровизированную лежанку из мха. В палатке было просто темно, шкуры немного гасили звуки леса. Белка моментально провалилась в сон.

Казалось бы, только заснула, а уже будят. Причем бесцеремонно. Больно ткнули в ребра. Никакой тебе деликатности. Мол, вставать пора, утро уже, нечего разлеживаться. Утро на удивление было теплым, безветренным. Белка быстро встала. На ногах был только последний дозор во главе с Хмурой и бойцы, которым посчастливилось спать всю ночь. Как раз они и колдовали над завтраком. Хмурая рассказала, что ночь прошла спокойно, ни один дозор ничего не заметил. Не так страшен лес, как о нем рассказывают. Или же им просто повезло. Но пока это только первая ночь. Впереди же очередной марш-бросок. Лес тут был еще гуще, чем около Клиса. Посовещались с Хмурой, как быть: искать прогалины в зарослях, или прорубаться напрямик к цели. Решили полдня напрямик топать, а там видно будет. Завтрак уже был готов. Горячий. Разогрели на костре остатки ужина. С вечера осталась одна птица для перекуса, ее порубили, разделили на двенадцать частей для всех бойцов отряда. Начал закипать походный чайник, и Белка пошла будить спящих бойцов. Встали шустро. Быстро позавтракали. Разобрали палатки, экипировались. Белка проверила амуницию. Все было отлично, о чем и доложила Хмурой. Та скомандовала выход.

Бойцы выстроились тем же клином, что и вчера: четыре бойца с мачете впереди, остальные прикрывают. Пошли. Действительно, лес стал еще непроходимее. Полдня прошло в мучительных продираниях через чащу и бурелом. К этому добавились еще и похожие на лианы растения, свисающие толстыми канатами с деревьев и переплетающиеся между собой. Рубились эти лианы с трудом. Несколько раз пришлось делать остановки для того, чтобы подточить мачете. В этот раз Хмурая подвигов по преодолению леса совершать не захотела и скомандовала привал на обед. Оно и понятно, шли тяжелее, прошли явно меньше, люди устали. Посовещались с Хмурой еще раз, та выслушала Белку и согласилась. А Белка предложила уйти правее в надежде обойти лианы, и там уже пробовать идти прогалинами в буйных зарослях.

Так и пошли. И действительно через пару километров заросли лиан закончились, да и вообще лес стал не таким густым, почти без подлеска. Двигаться смогли легкой трусцой, практически не используя мачете. Вот только душно стало, появилось больше кровососущих насекомых. Где-то рядом вода, не иначе. О чем карта их не предупредила. По карте тут просто лес. До ближайшего болота километров пятьдесят вправо. Но карта была старой. Очевидно, что с течением времени болото откусило у леса приличный кусок территории. Или картографы накосячили. В любом случае это было плохо. Ведь на болотах водилось много разной дряни, норовящей тебя сожрать. От насекомых распалили кадила с какими-то травяными сборами аптекарей Клиса. Стало легче, насекомые практически перестали жрать бойцов. Вот только кадила источали жутчайшую вонь. Уже даже и не знаешь, что лучше: отмахиваться от кровососущих или пытаться удержать пищу в желудке, которая так и норовила выйти погулять от этой тошнотворной вони. Надо бы по возвращении поговорить с аптекарями, может, добавят в состав сбора какое благовоние?

Аптекари тоже были элитной группой бойцов Клиса. Специфика их работы была в сборе всяких полезных растений. Использовали их как для лечения, так и для смертоубийства. Вот и этот сбор вонял так, что не понятно было, защищает он или медленно убивает отряд. Что интересно, структурно аптекари отряд не образовывали. Хотя и числилось их подразделение как обособленное. В боевой обстановке они, конечно, могли сформировать отряд. Чаще же их приписывали лекарями и разведчиками в действующие отряды. Работа у них сезонная, зависит от созревания нужных им растений. Аптекари были одиночками. В леса они чаще всего ходили по одному, иногда группами по два бойца. Уходили надолго. Выжить же в лесу в одиночку было крайне сложно. Тренировки их немногим отличались от тренировок спецотрядов. Часто Белка с ними встречалась на той же полосе препятствии. Аптекари преподавали бойцам основы выживания в диких лесах и горах.

Бойцы они суровые. Экипировка индивидуальная. Причудливая какая-то. И оружие тоже непривычное. У мастера по основам выживания, например, были серповидные короткие клинки. А что? Удобно и траву срезать, и головы. У него же Белка подсмотрела и походные лесные ботинки, в такие же потом заставила обуться весь отряд. С трудом, но таки убедила отказаться от обычных сапог. В целом, стандартные походные ботинки, но усилены стелькой из кожи болотной ящерицы. Так никакие колючие растения до стопы не доберутся, леса ведь просто усеяны всевозможными видами колючек, большинство из которых ядовиты. В носок ботинок вклеили по два когтя болотной ящерицы. Очень они крепкие, здорово помогают карабкаться на деревья, в чем Белка убедилась на вчерашнем дозоре. Оценили бойцы и шнуровку против сапог. Ноги такие ботинки держали сильнее, меньше шансов эти самые ноги подвернуть ее. А почва в лесу мягкая, но усыпанная ветками и суками. Запросто можно ступить неудачно, угодить ногой между веток да подвернуть. Может быть, не так эффектно они смотрелись на женских ногах, как сапоги, но к черту красоту, в первую очередь в боевой обстановке нужна функциональность. В качестве дополнительной защиты голени поверх шнуровки обматывали ремнями из той же болотной ящерицы.

За этими мыслями Белка не сразу заметила, что начало вечереть. Скоро стемнеет. Пора бы, наверное, устраивать ночевку. Белку несколько смущал шелест листьев в лесу. Звук несколько изменился, стал более глухим. Не нравится ей это место, не хотелось тут ночевать. Но ночевку-то устраивать нужно. Темп во второй половине дня взяли хороший, нагнали отставание от запланированного графика. Боец, которая шла слева от Белки, резко остановилась, вскрикнула и начала материться. В голосе чувствовалась боль. Не понимая, что произошло, Белка подошла ближе. Боец перестала материться, но стала издавать какие-то хрипящие звуки, заваливаясь на бок. Белка едва успела подхватить девушку. Хмурая тут же скомандовала остановку отряду. Бойцы моментально рассыпались двумя кругами, заняв боевые позиции. Внешний круг ощетинился клинками, а внутренний – вооружился луками. Отлично сработали, не зря тренировались так упорно. Отряд готов к бою.

Вот только боя не будет. Противник был гадким, мелким, противным, мерзким. Белка поняла, в чем дело. Сама вскрикнула, чуть не отпустила уже бесчувственного бойца. Хотя ее так и подмывало оттолкнуть ее подальше. И ведь было чего бояться. В шею бойца вцепилась змея. Даже не змея, змейка сантиметров тридцати, ярко оранжевого цвета, а значит, очень ядовитая. Что это за вид змеи, девушка не знала. Но эта мелкая гадость вгрызалась в шею бойца, ушла уже в тело на пол своего короткого тельца. Резким движением Белка выхватила нож и полоснула по змее, отрубив большую часть, торчащую из шеи бойца. И не поверила своим глазам. Из обрубка быстро начала формироваться новая голова, через каких-то пару секунд обрубок стал сильно укороченной копией змеи. Та же часть, что осталась в шее у бойца, явно прогрызалась все дальше в глубь тела бойца, чему свидетельствовала взбугрившаяся на шее кожа. Чертовщина! Неужели нарвались на какую нечисть? И что делать? Рубить дальше, так тут целый клубок змеиной червячины образуется.

Замешкалась Белка буквально на пару мгновений, лихорадочно соображая над тактикой. Тут кто-то сыпанул на обрубок голубого порошка и чиркнул огнивом. Змея вспыхнула ярким голубым пламенем, пронзительно зашипела и рассыпалась пеплом. Белка взглянула через плечо. Оказалось, на выручку пришла Хмурая, лицо которой перекосила гримаса отвращения. С командиром сложно было не согласиться, ибо мерзость была еще та, ну чисто жуть. И как только Хмурая догадалась использовать сухой напалм? Та, словно услышав немой вопрос, сообщила, что слышала раньше, синий огонь отлично уничтожает нечисть. Вот, проверила, убедилась. Белка припомнила, что в амуницию бойцов Хмурая настояла включить по мешочку сухого напалму. Молодец командир.

Переключились на укушенного бойца. Та явно не дышала. Позвали Коновалку, которая отвечала за медицинскую помощь в отряде. Коновалка вышла из оборонительного построения в центр круга. Бойцы тут же сформировали круг чуть меньшего диаметра. Что-то не давало Белке покоя. Откуда взялась эта мелкая мерзость? Догадка заставила взглянуть Белку вверх, в низкие нависающие над бойцами кроны деревьев. От увиденного сверху начало мутить. Если раньше казалось, что это просто странные красноватые деревья, то при детальном рассмотрении оказалось, что все кроны буквально кишели змейками и змеями той же отвратительной породы. Они очень густо облепили все ветки над головами бойцов отряда словно живые продолговатые листья и лианы. И противно шипели. Теперь стало понятно, чем так не понравился ей шелест листьев. То было шипение этого царства чертовых змей. Вполне вероятно, что змеи были именно чертовыми, нечистыми, нечистью потусторонней.

Понятно, что из этого проклятого места нужно валить, и как можно скорее, иначе змеи просекут, что снизу еда, последуют за свежеубиенной товаркой, мерзким змеепадом посыплются на их головы. От представления этой жуткой картины начало мутить. Нужна защита! Белка скомандовала накинуть капюшоны и одеть маски. Закрыть все оголенные участки тела. Над внутренним кругом распорядилась натянуть плащ, прикрывая лежащего бойца и их с Хмурой. Отряд отреагировал молниеносно. Вид бойцов масках и капюшонах был устрашающим. Словно первые отряды, рисунки которых она видела в главном зале Внутреннего форта. Ух, сейчас бы любого врага в клочья разорвали. Да вот только враг был сейчас мелкий, противный, жуткий, шипящий. Как с ним воевать? Как его рвать в клочья, если эти клочья только множат количество змей? Была лишь надежда на то, что кожаные доспехи защитят от змей.

Коновалка, взглянув на лежащую девушку, сообщила, что та нежилец. Жесть-печаль! Отряд еще только приступил к заданию, а уже первая боевая потеря. И еще Коновалка сообщила, что не рекомендует приближаться к погибшей. И сама начала пятиться от лежащей. Белка присмотрелась и ее бросило в дрожь, она аж покрылась холодным потом. Под кожей лежащего бойца явно угадывалось движение. Что-то длинное проползало под кожей щек, шеи. Характерные шевеления были видны и под закрывающими руки и ноги относительно тонкими кожаными доспехами. Струйка пота скатилась по лбу Белки и попала в глаз. От увиденного хотелось то ли прямо тут проблеваться, то ли бежать отсюда. Да, бежать! Просто встать и бежать! Бежать, бежать, бежать! Аж трясти начало. Нечеловеческим усилием воли стряхнула с себя Белка этой липкий страх. Бояться будем потом, сейчас нужно что-то делать и делать это что-то нужно быстро. А что, если использовать огонь? Точно! Хриплым голосом скомандовала она сжечь бойца. Все тут нужно сжечь к чертям змеиным. Хватило бы напалму. Превозмогая страх и отвращение Бела заставила себя приблизиться к погибшей товарке. Она сняла с нее рюкзак и подсумки. Хмурая помогла с оружием, забрав немаленький такой арсенал.

Подошел кто-то еще. Риса. Она грязно выругалась сквозь зубы, сейчас, мол, устроит этим тварям святой очищающий огонь. Ну и замечательно. Белка приказала Рисе сообщить, как все будет готово к этому самому очищающему огню. Риса попросила три кисета с сухим напалмом. Бойцы скинулись. Два кисета Риса ссыпала в чайник, залила водой. «Святой Клис!», – подумала Белка. Риса разводила жидкий напалм, от которого тут рванет так, что маме горевать точно не придется. Но придется бежать дочерям и бежать ну очень быстро. Тем временем Риса облила тело погибшей получившимся раствором и поставила чайник рядом. Из оставшегося кисета насыпала тоненькую дорожку в сторону от тела. Длиной примерно метр. Часть порошка оставила. «Почему такая короткая дорожка? Почему Риса использовала не весь порошок?». Этими вопросами задавалась про себя Белка, но спрашивать не стала. Артиллеристка знала свою работу. А та лишь прошептала, что сейчас тут будет капец какой локальный Армагеддонище. Да, пожалуй, именно Армагеддон сейчас просто необходим.

Что-то легонько стукнуло Белку по плечу, та лишь взглянула и побелела. Змейка. Все, эти твари просекли-таки, что снизу есть еда. Заметила краем глаза, что с кроны упало еще две или три особи. Причем, одна из них была далеко не миниатюрной, а вполне себе нормальной полутораметровой змеюкой. Девушка брезгливо двумя пальцами сняла мерзость с плеча, благо, в перчатках была, и откинула на убиенное тело. Ну а что? Тело-то уже мертвое, хуже ему не будет. Змейка тут же с остервенением стала вгрызаться в мертвую шею. А вот на само тело Белка зря взглянула. Увиденное точно будет сниться ей в кошмарах. Шевеление под кожей стало более активным, быстрым. В области носа кожа натянулась и прорвалась, вместе с кровью показалась мерзкая яркая змеиная головка. От ужаса, кажется, начали шевелиться волосы. Паника наваливалась волнами, кровь стучала в висках предательскими: «Беги! Беги! Беги!». Оставаться на месте, преодолевать этот уже не страх, а буквально панический ужас, было очень тяжело. Следующая змейка проклюнулась через глаз тела.

Риса прошептала, что у нее все готово. Белка покрутила головой, увидела слева пригорок метрах в двадцати, на котором росли деревья с кронами вроде как зеленого цвета, если цвет можно было разобрать в постепенно накрывающих лес сумерках. За этим пригорком, судя по всему, должен быть свал, который теоретически прикроет от жара и пламени. Глянула на Хмурую, поймала ее взгляд, кивнула в сторону пригорка. Та все поняла и скомандовала отряду бежать как в последний раз в сторону пригорка. Кажется, еще до того, как Хмурая договаривала, все подорвались и понеслись в указанном направлении. Полетела и Белка, буквально секунду помедлив, чтобы бежать последней. Вот такая у нее опасная работа – прикрывать тыл. Последней бежать не получилось, так как Риса на какие-то доли секунды присела, чиркнула огнивом, дорожка напалма веселыми голубыми всполохами с легким шипением устремилась к трупу. В ту же секунда Риса зашвырнула оставшийся кисет высоко в кроны. Кисет в полете раскрылся, порошок засветился как светлячки под луной, и густо осыпал кроны деревьев.

Риса припустила так, что обогнала Белку и начала удаляться от нее. Вот как эта полная девушка могла так быстро бегать? Риса уже скрылась за пригорком, Белка же почти добежала до него, когда сзади вспыхнула яркая вспышка. Грохнуло так, что заболели уши, в спину ударила волна жара. Волна эта придала Белке существенное ускорение, швырнула ее за пригорок метров где-то на десять. Она лишь успела заметить, как стремительно приближается к ней ствол толстенной ели. Или, точнее, это она стремительно приближается к стволу. Девушка успела лишь более-менее сгруппироваться и закрыть голову руками. Долбануло ее о ствол знатно, аж искры из глаз, и сразу же обожгла острая боль в виске, руках, плече. В глазах потемнело. Белка потеряла сознание и ее бесчувственное тело словно тряпичная кукла свалилось на землю с трехметровой высоты.

Сознание вернулось быстро вместе с болью практически во всем теле. Жутко саднила голова, особенно в области правого виска. Правый глаз открылся с трудом. Чувствовала Белка, что по правой стороне лица стекают ручейки крови. Видать, маску сорвало с лица при ударе. Болели руки, которыми она успела прикрыть голову. Болела вся левая часть тела, на которую приземлилась она при падении. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, часов так на десять. Но нельзя. Нужно встать и понять, что с отрядом, что со змеями. Нужно искать место под ночлег. Некогда было себя жалеть. Такая у нее работа.

Превозмогая боль, морщась от каждого движения она встала сперва на колени, а после, опираясь о ствол ели, поднялась и на ноги. Оттерла кровь с глаза. Пошевелила руками, ногами, понаклонялась, повертела туловищем, ощупала ребра, чтобы понять, какой ущерб телу нанес полет с последующим падением. Да, знатно ее шарахнуло взрывной волной. Явно более десяти метров она пролетала до столкновения с деревом. В целом, все не так уж и плохо. Да, было больно, некоторые движения давались с трудом, но судя по ощущениям, переломов не было. Значит, можно двигаться, командовать, помогать отряду, не будучи обузой.

Светло было как днем. За пригорком бушевал и гудел нешуточный пожар. Жар даже в овраге чувствовался так, что пот градом стекал по всему телу. Знатно рвануло. Молодец Риса, буквально дала жару! Ползучей мерзости досталось по самое не балуйся. Белка надеялась, что они уничтожили всю колонию этих кошмарных существ. Она ведь понимала, что это не обычные змеи. Обычные змеи не отращивают головы, не плодятся в плоти людей. Они столкнулись с кошмарным проявлением нечисти. Прошли-то всего два дня вглубь леса и уже такое. Что же будет дальше? Тряхнув головой, Белка постаралась не думать, что еще они могут встретить в чащобе. Нужно выполнять боевую задачу. Еще как минимум два дня предстояло им продираться вглубь леса.

Осмотрела овраг. Все бойцы были на ногах, в построении боевого квадрата, ощетинились луками и клинками. Причем стрелы и клинки горели. Отличное решение. Огонь убивает этих тварей. Судя по запаху, клинки и стрелы обработали смолой. Огонь обычный, а не напалмовый. Причинит ли он урон тварям? Но это лучше, чем ничего. Подошла Коновалка, на протесты Белки не обратила вообще никакого внимания, даром, что Белка старшая по званию. В медицинских вопросах правил балл лекарь, если ситуация того позволяла. Коновалка ощупала ее везде, подергала за руки, понаклоняла. Деликатностью при этом не отличалась, работая быстро. Боль раскаленными клинками врезалась в тело. Коновалка повернулась к Хмурой и заявила, что ничего страшного, Белка жить будет, да и заживет все как на кошке, и гораздо раньше свадьбы.

Ага, вот только свадьбы еще не хватало. Белка особо об этом не задумывалась, но создавать семью и плодиться как-то не планировала. Ну ближайшие лет десять точно. Вообще этот вариант не рассматривала, делала ставку на военную карьеру, мечтала дослужиться до хотя бы полковника. А почему нет? В главном зале Внутреннего форта были картины, где сводными отрядами командовали женщины. И она сможет. От мыслей о будущем отвлекла резка боль в брови. Коновалка не особо церемонясь что-то вмазывала в бровь, размазывала по все правой части лица. И это очень быстро подействовало – боль очень быстро ушла, оставив прохладное ощущение на лице. Какая-то врачевательская мазюка. Коновалка вручила ей бумажный кулек и потребовала съесть содержимое. Белка не сопротивлялась и высыпала прямо в рот какой-то порошок. Тьфу ты, ящер! Это что за тошнотворная гадость? Горькая, аж скулы свело. Но за вкусом горечи пришло облегчение, боль в теле отступила, появилось чувство легкости.

Коновалка подмигнула Белке, молвила, что это порошок аптекарский, из спецаптечки. А вот это уже жесть! Он, конечно, как рукой снимал боль и усталость. Поговаривали, что под его действием бойцы могли сутки бежать на переломанных ногах. Даже уже умирающие бойцы становились в строй и могли несколько часов выполнять боевые задачи. Отодвигал аптекарский порошок смерть. Такие сильнодействующие лекарства аптекари выдавали редко, для сложных заданий, для сводных боевых операций при превосходящих силах противника. Считался он крайним средством, когда каждый боец на счету, когда даже полумертвый должен сражаться. А значит, и Белке досталось неслабо, раз применили это крайнее средство. Возможно, внутренние повреждения? Об этом думать не хотелось. Поговаривали, что отходняк от него был адский. Адова наркота. Ладно, с отходняком разбираться придется по факту, не до этого сейчас.

Белка кивнула в знак благодарности. Но пора работать работу. Хмурая махнула Белке рукой и быстро двинулась на пригорок. На разведку пошла, а Белку оставила за старшую. Та потребовала отчет от бойцов. Все хорошо, раненых нет, покалеченных тоже, если не брать в расчет саму Белку. Прекрасно. Перераспределила амуницию погибшей бойца по всем членам отряда, чтобы не сильно перегружать кого-то одного. Попросила у Писарки карту. От увиденного она даже присвистнула. Писарка с картой знатно поработала, когда только успела? Красными чернилами нанесла маркер опасности на месте взрыва. Ну и верно. Не факт, что змейки все сдохли. Может, кому-нибудь когда-нибудь и пригодится эта информация. Справа от красного маркера километрах в десяти примерно карта была заштрихована свежим синим цветом. Стало быть, ощущения Белки были верными, там, справа площадь болот увеличилась. Было много и других пометок, которые были не понятны, но выяснять, что это, сейчас не время. Молодец Писарка, свою работу знает.

Так, ну и какое направление выбрать? Через огонь не пройдешь, там сейчас разгорается змеиный апокалипсис. Да и лесной пожар может начаться, по ветру идти значит убегать от вероятного пожара. На перегонки с лесным пожаром бегать – занятие не благодарное. Так что не вариант. Но и двигаться в сторону болот не лучшая идея. Мало ли какие там твари? Да и скорость движения упадет в этой грязи. Делать круг, возвращаясь назад и обходить огонь? Потеряют несколько часов, так как обходить придется с поправкой на ветер, который может погнать пожар. Таки вариант один – уйти на пару километров вправо в сторону болот и ориентироваться по направлению ветра, возвращаясь влево, чтобы выйти на маршрут.

Очень надеялась Белка, что Писарка верно оценила вероятное распространение болота. Не зря она тратила по несколько часов пару раз в неделю на занятия с Библиотекарем. Древний старикан, отвечавший в Клисе за все, что касалось свитков, информации и карт. Живой кладезь знаний. Колоритный такой дед. Одевался он ярко и нарочито не по Уставу. Вечно в красных шароварах и черном кожаном кителе. Еще и седые свои длиннющие патлы в косу заплетал, которая болталась у него за спиной как конский хвост. Руки неизменно перепачканы чернилами, отчего в целом приобрели синюшный оттенок. Из огромного количества карманов его шаровар торчали какие-то свитки, писчие перья, и еще бог знает что. Самой же колоритной деталью были налобные окуляры. Два круглых тонких отполированных кристалла желтоватого оттенка, скрепленные между собой. В общем, похож он был больше на ярморочного сумасшедшего, но никак не на офицера свободных отрядов. И на паука был похож. Длинный и худой, сухой даже. Длинные его ручищи походили на паучьи лапки. Однако же все эти вольности ему прощались то ли ввиду возраста, то ли ввиду его неисчерпаемых знаний. Писарка бежала на его уроки как остальные девчонки в увольнительную. А возвращалась такая вдохновленная, словно после свидания. И чем они, интересно, там занимались? Белка улыбнулась своим предположениями. Но работу Писарка знает, стало быть, Библиотекарь чему-то да учил ее.

Тем временем вернулась Хмурая, показав чудеса скрытного передвижения. Только что ее тут не было и вот она уже возникла среди бойцов как из-под земли. Мастерство. Сообщила, что напалмовый огонь сделал свое дело. В радиусе сорока метров просто выжженная земля. Ничего живого, да и ничего мертвого не видно, одни угли. Риса кровожадно оскалилась и помахала ладошкой, явно отправляя мерзких змеек в их последний путь. Но и плохую новость принесла Хмурая. Начался пожар и ветер погнал его по курсу отряда. Белка выругалась. Придется или переждать, или всю ночь обгонять огонь, идя параллельным курсом забирая вправо, чтобы не поджариться. Даже в овраге было нестерпимо жарко, а каково будет без его защиты?

Белка показала карту Хмурой и предложила свой вариант передвижения: между болотом и огнем, по ситуации. Чуть отойти вправо, да заночевать. Опасный вариант, не поспоришь. Но и лучших вариантов не было. Хмурая на секунду задумалась и согласилась. Ну почти согласилась. Приказала двигаться всю ночь, или столько, сколько огонь будет освещать путь. Огонь сейчас их защита от лесных обитателей. А ведь все логично. На том и порешили. Белка скомандовала построение парами, тут лес был не такой густой, не нужно было прорубаться. Встала в замыкающую пару с Рисой, сообщила о готовности. Хмурая махнула рукой, приказав двигаться. Светло было почти как днем. Побежали бодрой рысцой, взяв хороший темп. Аптекарский порошок не оставил ни следа боли, хотелось даже бежать быстрее. Приходилось сдерживать этот неумный порыв.

Бежали они долго. Уже светало. Бежать было сложно. Взяли хорошо так вправо, к болотам. Скорость снизилась, так как ноги стали проваливаться в грязь чуть ли ни по колено. Приходилось тратить много сил, чтобы выбираться из грязи. Часто падали. Каждый следующий шаг – новый провал в грязь и новая борьба с ней. Грязь липкая, комьями налипла на ноги, утяжеляя их. Отряд практически остановился. Бойцы сквозь зубы матерились. Но никто не протестовал. Выйти же с кромки болота не представлялось возможным, так как пожар, повинуясь ветру, тоже забирал вправо, своим нестерпимым жаром выдавливал отряд в болото. Что-то нужно было придумать. Может отступить-таки назад, пересечь пепелище, обойти огонь слева? Там, конечно, могла быть чащоба, но скорость, всяко, будет выше. Но таким образом они потеряют время. А приказа двигаться к цели никто не отменял. Задачу надлежало выполнить даже ценой жизни отряда, так приказал Генерал. Но и не вязнуть же в грязи!

Тут Белку осенила идея. Ну как идея? Скорее ощущение, что есть решение, которое ускользало. Эдакое утреннее ощущение спросонья, когда кажется, что вроде бы сон умопомрачительный видела, но вспомнить события не получалось: они ускользали. Мысли крутились вокруг щитов. Белка, подбирая амуницию, настояла, чтобы все взяли щиты. Бойцы не очень их жаловали, лишняя часть экипировки, которая крепилась на спине. Драться предпочитали все больше со свободной рукой, дабы при необходимости выхватить дополнительный клинок. Да и лук держать одновременно со щитом было достаточно неудобно. Да, они тренировали и такую стрельбу, когда щит одевается на тыльную сторону ладони. Стрелять можно, даже прицельно, хотя и не так ловко, как без щита. Но такое умение нужно, чтобы не тратить драгоценные секунды на закрепление щита за спиной. У щитов была еще одна хитрая особенность, задумка Гнома, который изволил выразиться, что их отряд проведет полевые испытания его новой задумки. Щиты были круглыми, сантиметров пятьдесят в диаметре, составными, из двух половинок на хитрых застежках. Можно было расцепить застёжки, защищаться одной половиной, а вторую пристегнуть в свободные крепления на доспехах. Такие крепления была на плечах, бедрах, груди, предплечьях, даже на тиарах. По задумке Гнома одной или даже двумя половинами можно было усилить защиту каких-нибудь критичных участков тела в зависимости от боевой ситуации.

Идея, конечно, интересная. Белка в арсенале попробовала поиграть с щитом, крепила половинки на разные места. Больше всего понравилось крепить одну половину на левое плечо, вторую – на левое предплечье. Вроде как обычный бой со щитом, но, когда прикрываешься левой рукой, согнутой в локте, между двумя половинам щита получается эдакая бойница, куда удобно колоть клинком или дротиком. Думалось Белке, что это пригодится, если, например, идти на противника сомкнутыми рядами, или также отступать. Не тратишь время, чтобы выглядывать из-за щита, доли секунды, но все же. Воевать получается чуточку быстрее. А в бою каждая доля мгновения на вес золота.

Вот эти половинки сейчас и не давали Белке покоя. На одной картине в главном зале форта был изброжен горный поход. Какой-то древний отряд пробирался по снежному перевалу. Обуты они были в странные ботинки, подошвы которых были необычно широкими, даже округлыми. Судя по картине, бойцы в снег не проваливались. А что, если и по грязи так сделать? Белка передала по цепочке команду остановки. Бойцы привычно построились в двойную круговую оборону: клинки и луки. Их отряд отлично натренировал боевое слаживание. Да и видно было, что рады были передышке, всяко, не нужно воевать с грязью. Хмурая хмуро-вопросительно глянула на Белку. Та ответила, что есть идея, нужно пару минут, чтобы попробовать. Взгляд Хмурой стал еще хмурее, если это вообще возможно. «Да ладно тебе», – подумала Белка: – «И тебе тоже такой хмурой нужна передышка, нагоним еще график». Очень хотелось в это верить.

Белка вытащила из-за спины щит, расцепила его на половинки. Всунула ботинок под ручку щита. Болтался щит. Нужно его как-то укрепить. Тут очень пригодились когти болотной ящерицы, закрепленные на носках ботинок. Со всей силы втиснув носок ботинка под ручку так, чтобы когти вонзились в кожу внутренней поверхности щита. Потом размотала ремень с голеней и прихватила им щит у пятки через кольцо застежки крепления двух половинок щита. Вроде держится крепко. Обула вторую половинку щита на вторую ногу. Рывком встала с пятой точки и попробовала ходить: сделала осторожно один шаг, второй, третий. Ноги в грязь не проваливались. Конечно, шаги были не слишком твердые, чутка оседали половины щита в грязи, но грязь почти не переваливалась за кромки. Выгодна была и чуть выпуклая форма щита. Передвижение напоминало утиное, приходилось переваливаться с ноги на ногу. А вот если чуть набрать скорость, движение становилось твердым. Поймала улыбающийся взгляд Хмурой. Вот оно как, не всегда она хмурая, оказывается. А та уже сама проделывала процедуру по обуванию в половинки щита.

Бойцы без лишнего приказа тоже стали обуваться. Встали в строй, пошли. Шикарно! Движение было ровным. Скорость набрали хорошую, двигались почти рысцой. Белка радовалась успешной реализации своей идеи. Так им удастся если и не нагнать график, то хотя бы не увеличивать отставание. Видимо, не зря ей поручили следить за экипировкой. Небольшая победа над болотом чуть улучшила настроение не только ее, но и всех бойцов. И все же после потери бойца было тяжело. Первый раз они теряли товарища. Да еще и так глупо. Не в бою. Хотя почему? Бой змейкам дали знатный. Уничтожили мерзость. Белка никак не могла отделаться от мысли, что товарка погибла по ее вине. Она отвечала за экипировку, она должна была предусмотреть все мелочи, в том числе и невозможные. Она должна была догадаться приказать изначально одеть маски и накинуть капюшоны. Хмурая ее не обвинила. Ни один боец не смотрел на нее косо. И тем не менее Белка ругала себя, записала этот косяк на свой счет.

Остается выучить этот урок, думать наперед, предугадывать все опасности. Понятно, конечно, что с нечистью не угадаешь. Знаний о нечисти было мало даже у Библиотекаря. Некоторые сведения о призраках и темных. Несколько видов мутов. И все. Оно и понятно, знания поступали от бойцов, которые сталкивались с ними. А если проигрывали, то уносили эти знания с собой в могилу. Ну что ж, если выполнит отряд задачу, знания о змейках Писарка принесет Библиотекарю и мастерам-вышивальщикам. А имя погибшей впишут в скорбный список бойцов в черном зале. Хмурая впишет, как это и подобает командиру.

Завтракали на ходу, опять вяленным мясом. Писарка что-то зарисовывала в карту. Белка догнала ее и глянула через руку на плоды ее трудов. Синий цвет занимал все большую часть этого участка карты. Не сбились ли они с пути? Писарка отрицательно покачала головой. Пояснила, что тут болота расширяются. Поделилась опасениями, что и впереди они скорее всего встретят болота. Более того, по всем признакам, где-то близко должна быть большая открытая вода. Что за ерунда? Белка всегда старалась изучать карты, следила за обновлениями после возвращения отрядов. От Клиса и до южных гор простирались лишь леса да болота. Вода открытая была, собственно, в Метридиевом море, да еще в Фиолетовой реке. Конечно, чем южнее, тем больше ручьев и прудов, много болот, но большой открытой воды по их информации на юге не было. Но и не верить Писарке глупо. Та читала природу, понимала климатические условия. Уткнуться в открытую воду – очень плохо. Кто знает, как ее обходить? График этого не простит.

Отряд все еще продолжал бежать, когда перевалило далеко за полдень. Гари почти не чувствовалась, хотя дым был виден на горизонте слева. Да уж, устроили они пожарище. Между тем в теле появилась ломота, начало мутить, голова раскалывалась, в глазах летали мушки. Белка догадалась, что это отходняк от аптекарского порошка начинает проявляться. Еще немного и она станет обузой. Нужно делать привал. И бойцы отдохнут, пока ее будет колотить и ломать. О чем она и сообщила Хмурой. Та, естественно, нахмурилась. На то она и Хмурая, чтобы постоянно хмуриться.

### Глава 5. Открытая вода. Религия. Водники.

Бежали, высматривая место для привала. Высматривали и дичь, ибо надоел сухой паек, хотелось горячей нормальной еды. Но то ли болото тут было ядовитым, то ли дым и запах гари вспугнул животин, но ничего аппетитного тут не летало, не бегало, не ползало. Пища предпочла спрятаться. Впереди лес заметно поредел, через частые прогалины был виден далекий голубой горизонт. Луга что ли начинаются? Во дела! Карты явно были с пробелами. Белка достаточно упорно изучала карты, знала, конечно, не каждый уголок Долины, но четко помнила, что в этой части долины до гор простираются только дикие леса да топи. Неужели сюда не заходил ни один отряд, ни один аптекарь? Будет Писарке жирный кусок работы. Все же нужно нанести на карту, а после в Клисе будут они с Библиотекарем долго интегрировать походную карту в детальные карты Долины.

Белка видела, что Писарка не только схематично обновляла походную карту. Часто на привалах, а то и прямо на ходу зарисовывала она детальные участки карт на отдельных свитках. Белка еще удивлялась ее каллиграфическому почерку и умению рисовать. Вот и сейчас она на бегу колдовала с секстантом. Приборчик был любопытный, не древний. Гном его сработал. Возможно, даже из трофеев. Видела она, как Гном осматривал повозки поисковиков, которые проходили через Клис. Если находил что интересное, как-то договаривался, покупал у них нужные трофеи. Поисковики рисковали. Ведь за такое знать бы шкуру с них содрала. Буквально. Но умел Гном убеждать.

Белка как-то попросила полюбопытствовать у Писарки секстант. Было интересно наблюдать в его линзы. Принцип работы ей объясняли на теоретических занятиях. Нужно лишь знать точное время и совместить отражение Светила с горизонтом. Это если вкратце. Сама Белка эти знания на практике не применяла, доверяла Писарке. Но этот секстант имел одну особенность. При необходимости можно было повернуть одно колесико и смотреть не только на Светило, но и на звезды. Вот так вот прямо при свете дня приборчик показывал ночные звезды. Чудесатые чудеса. Гном все же мастер своего дела. Создал любимый приборчик Писарки. Она на бегу сверялась с секстантом, видимо, наносила координаты их местоположения и зарисовывала наброски детальной карты. Умница девчонка. Хорошее приобретение отряда.

Самой Белке становилось все хуже. Она уже не могла отвлекать себя мыслями от нарастающей боли, даже не могла нормально бежать. Перешла было на шаг, да не тут-то было. Коновалка, оказывается, присматривала за Белкой. Тут же они с Рисой подбежали к Белке, взяли под руки и побежали вместе. Ну как побежали, скорее уж Белку понесли товарки, ибо как она не пыталась помочь, бодро переставляя ноги, но на один ее шаг товарки делали пять. Она превращалась в обузу и этот факт жутко ее бесил. Она командир, ну точнее заместитель командира, не суть. Это она должна помогать всем, но никак не наоборот. И все же она бессильна сейчас что-то поделать. Да и понимала, что не ее это вина. Но как бы там ни было, вся ситуация напрягала Белку, она аж дрожала от внутренней бессильной злобы. Или же это отходняк ее так тряс?

Тем временем выбежали за кромку леса. Казалось, весь отряд потерял дар речи. Да, было от чего сей дар потерять. Лес закончился резко небольшим обрывом, внизу же метрах в трех была широченная полоса песка. А дальше… Дальше была открытая вода. Куда взгляд ни кинь, везде простиралась водная гладь. На юге, на юго-востоке, на юго-западе. Вода. Столько воды не доводилось Белке видеть никогда. Да никто из девчонок не видел. К морю они не ходили. Другой воды, если не считать ручьи, рядом с Клисом не было. А тут была. Очень много воды. Красота, аж дух захватывало. Лазурного цвета воды сверкала в бликах Светла. Вода была прозрачной. Даже с обрыва были видны детали дна на удалении нескольких метров от берега. А между тем от леса до берега было метров сорок, не меньше. Это не фиолетовая река, всегда мутная, то зеленая, то бурая, то фиолетовая. Нет, тут водная гладь была кристально чистой. Так и хотелось с разбегу бухнуться в воду.

Это вам не казарменные бани, и даже не капитанские купели. Хотя, когда Белка впервые попала в купели, она была восхищена. Бассейн в виде круга диаметром сто метров потряс ее, да и весь отряд. Мастер-пловец, увидев их шок, в шутку обозвал их тогда сухопутными крысами. В купелях они учились плавать и нырять. Сперва было страшно, но потом Белка привыкла. Стало нравиться плавать. Навык, конечно, скорее лишний. Ну вот где им было плавать? В ручьях? Их вброд перейти можно, едва ли зайдя по грудь. Но спецотряды должны уметь все. Водяной, а именно так величали мастера-пловца, говаривал, что когда-нибудь у Клиса будет свой флот. Ага, флот, держи карман шире! Флот нужен для похода за море. Но где море, а где Клис? Несбыточная мечта. Писарка рассказывала, что на море бывает жуткая качка, которая порождает морскую болезнь. Противная такая болезнь, когда тебя полностью выворачивает наизнанку. Весьма препакостная перспективка. Ну на то он и Водяной, чтобы мечтать о плаваниях, да о флоте. В общем, если отправят когда-нибудь отряд к морю или реке, умение плавать пригодится. Особенно скрытно плавать под водой, дыша через трубочку. И все же очень надеялась Белка, что плавать придется в море, даже не смотря на ту пакостную морскую болезнь. Но смерть как не хотелось делать это в Фиолетовой реке. Говаривали, что тьма подводных гадов там кишит. Да и фиолетовые водоросли, рассказывали, очень коварные. Обовьют тебя и все, пиши пропало, будешь барахтаться в одном месте, пока есть силы, а потом все равно утонешь. А тут такая кристально чистая вода! Вот где захотелось поплавать. И не ей одной. Все девчонки были в нетерпении. Хотя держали строй до приказа, но по нервным движениям было понятно, не терпелось помыться после двухдневного марш-броска.

Хмурая скомандовала выдвигаться в сторону берега. Пошли клином, ощетинились взведенными луками. Белку волокли в центре клина. Правильное решение, про себя похвалила Хмурую Белка. На открытом пространстве только луками и можно дать бой вероятному противнику. Пока до них добегут, вражин они много перестреляют. Правда и у вражин могли быть луки. Вот только откуда в этой глуши взяться вооруженным луками противникам? Что-то не слышала еще Белка, чтобы нечисть или звери пользовались оружием, пусть даже ближнего боя. У них что? Когти, зубы да яд. На открытом песчаном пляже они отряду не соперники. Ну разве что нечисть. Неизвестно, правда, что могло водиться в этой воде. Может, крокоящеры, а может даже водяные. А может просто рыба. Рыба! Тут могла быть рыба! Еда! В животе предательски заурчало. Нужно организовать рыбалку, обязательно рыбалку, но потом. Сейчас хотелось бултыхнуться в воду. Хотелось не взирая на отвратительное самочувствие, приступы резкой боли во всем теле и трясущую лихорадку.

Отряд подошел к кромке воды. Четверых Хмурая отрядила в дозор: два бойца не берегу, два по пояс в воде всматривались в безмятежную водную гладь на предмет тех же крокоящеров. Правильно. Остальные успели раздеться и уже резвились в воде. Белка с трудом скинула доспехи, потом нательное белье и поковыляла в воду. Ах… Шикарно! Восхитительно! Чудесно! Вода хоть и была достаточно холодной, но так приятно обволакивала тело… Какое-то время Белка просто лежала на воде, наслаждаясь чувством некоторой легкости тела. Да и боль в прохладной воде отступила немного. Потом девушка решила понырять. Вода действительно была совершенно прозрачной. Видны были мельчайшие камешки на дне. Было много мальков. Сновали и рыбины покрупнее. Не эти безобразные селедки, а почти круглые упитанные серебристые красавцы. Плавики были черными, что говорило о том, что не должна быть эта рыбка ядовитой. Живот опять предательски заурчал, аж спазмом свело. Какое же это было блаженство, просто лежать на воде, плавать, отдыхать телом. Такая неожиданная передышка в этом сложном маршруте. Ну как тут не благодарить Святого Клиса?

Белка не была слишком религиозной. Вся ее недолгая жизнь показывала, что надеяться можно только на себя. Ни Боги, ни святые, ни культ воссоединения миров не давали ей никакой надежды. Правда, за одним исключением. Нужно все же согласиться, что появление Угрюма в самый критический момент ее жизни, в тот момент, когда она с отчаянной надеждой ждала быстрой смерти, резко перевернуло ее тусклую никчемную заполненную суровой работой, издевательствами и тумаками жизнь. Кто-то же свел их в тот критический момент, не дал ее жизни так бесславно, унизительно и мучительно оборваться. Более того, эта случайная встреча перевернула ее жизнь, изменила в лучшую сторону, дала надежду, уверенность в себе, силу постоять за себя. Дала Клис, его большую военную семью, дала этот отряд и таких крутых и надежных девчонок. Провидение? Или Боги? Или святые вмешались? Быть может сам Святой Клис призвал ее в ряды свободных отрядов? А может просто такая у нее была судьба? Она была бесконечно благодарна тем, кто вмешался в ее жизнь. И все же религия ей была не понятна. Да, хорошо верить, что ты не один, что есть какая-то сила, которая может прийти на помощь тогда, когда уже, кажется, нет никаких шансов справиться самостоятельно. Эта сладкая надежда или вера. Или самообман? Это свойственная людям слепая вера. Часто именно эта вера давала надежду бороться, сопротивляться суровым урокам жизни, барахтаться, пробиваться.

У всех племен, поселений, деревень, городов были свои святые, свои Боги и божки. В них верили, им приносили дары. Что же это такое? Дань традициям? Или же их помощь была реальная? Ответ на этот вопрос получить было сложно. К примеру, Святой Клис. По сути же это просто первый воин, который основал свободное поселение Клис. Он создал первые отряды, дал им Устав. Обычный человек. Ну какой он Святой? Или же святость его была заслужена благими его делами? Он давным-давно уже умер и был погребен. Так что же получается? Он был вознесен на небосклон Света? Жил где-то рядом со Светилом? Или бойцы лишь наделили его вымышленными свойствами, отдавая дань уважения? Много вопросов, но нет ответов. Быть может, те же Боги разных племен и населенных пунктов были такими же реальными людьми, которых последователи наделили их святыми свойствами? Вознесенными на небосклон Света верой людей? А может быть спускались когда-то эти Боги с небосклона и помогли людям основать первые поселения?

Вот взять, например, Культ воссоединения миров. Культ прославлял великий час воссоединения, когда миры снова сойдутся, будут доступны для всего населения трех миров. Будет восстановлен великий портал перехода. Воссияет он розовым снопом света на небосклоне Света. Белке не была понятна сама концепция трех миров. Не могла она понять, что еще за три мира. Нет, один мир был понятным, родным. Свет. А два других? Крофт и Некролис. Что это такое? Вот такие же миры, как и Свет? И когда-то люди могли свободно перемещаться между мирами? Было ли это? Или же это очередная вера в лучшее место? Куда можно уйти, когда будет совсем тяжело тут, в Свете? Да, она знала легенду столкновения миров. Водили ее в святилище Культа в детстве. Видите ли, люди были слишком самоуверенны и каждый из миров решил захватить великий портал перехода. Обрушилась на миры война. И никто не смог победить. Энергия захлестнула портал. Портал воссиял звездой пламенного взрыва и был разрушен. Теперь лишь радужные закаты своими оранжевыми и фиолетовыми всполохами напоминали о былой катастрофе.

Утверждает Культ, что далеко на севере, за горами доказательством висят в небе осколки миров. Вот так вот. В отличие от других религий у культа хоть есть доказательство. Да вот только никто его не видел. Кроме самих проповедников Культа. И чтобы вернуть былое счастье, возможность перехода в лучшие миры людям надлежало отказаться от войн, от сопротивления Знати, покорно принимать свою судьбу и работать на благо воссоединения миров. Добывать как можно больше трофеев, метридия, платить налоги Знати и их светским наместникам.

Вот уж нет, Культ – это не обычная религия. Это подавление свободной воли людей, так это понимала Белка. Работайте люди и платите налоги. Как можно больше налогов! Тащите трофеи Знати. Благодарно принимайте наказание метридиевыми шахтами. В качестве искупления за ваши преступления вы добываете ядовитый метридий. Все это ради скорейшего воссоединения миров. Ну-ну. Это же абсолютная несвобода, это полная противоположность Клису с его концепцией свободы воли людей. В Клисе лояльно относились ко всем религиям. И только не было в Клисе святилища Культа. Слишком чуждым для свободы были верования культа. Клис называли светским поселением. Поселением свободы. И, что немаловажно, эта свобода при необходимости могла дать сдачи. Вот в такую свободу Белка верила.

В общем, не понимала Белка религию, особенно культ. Ее религией была свобода, свобода воли, свобода выбора, да пусть та же свобода передвижения. Она и только она принимала теперь решения в отношении своей жизни. Да, она подчинялась приказам. Но только потому, что сама выбрала такую армейскую жизнь. Сама свободно выбрала. И могла уйти, если бы пожелала. Каждый боец Клиса был свободен. Каждый мог уйти из отрядов. Уйти совсем из Клиса или выбрать гражданскую жизнь. Нужно было лишь заплатить за обучение. Заплатить пятью годами службы. Ничтожная цена, полагала Белка. Более того, отряд целиком также мог уйти из Клиса или из армии. Отряд свободен. Мог уйти на вольные контракты, мог сам выбирать заказчика или воевать ради своих интересов. Цена и тут была. Во-первых, никогда не воевать против Клиса как сводного отряда. Против другого отряда на контракте – да, воюй, это тоже свобода. Случалось, что отряды воевали за интересы заказчиков друг против друга. Но это контракты, они нерушимы. Однако, если Клис формировал сводный отряд, стало быть, Клис стал на свою защиту. И тут не было права даже у вольного независимого отряда воевать против сводного отряда. Более того, и у этой независимости отряда была своя цена – встать под знамена сводного отряда и сражаться за Клис.

Вот такая вот религия была по душе Белке. Она готова была заплатить любую цену за свою свободу, за свободу ее отряда, за свободу Клиса, ее Клиса. Пусть даже этой ценой будет ее жизнь. Это ее выбор. Свобода ее воли. И где-то внутри, глубоко внутри она понимала, что скоро придется платить за свободу Клиса столкновением с Империей. Белка была готова возложить на алтарь святого Клиса свою жизнь, свою доблесть, свою силу и с оружием в руках защищать свободу Клиса от любых врагов. Пусть тех же имперцев было много, очень много, до неприличия много. Но каждый боец свободных отрядов стоил десяти имперцев, а то и больше.

Да уж, пребывание в воде пробило Белку на философию, на рассуждения о религии. Ну кто бы мог подумать, что в воде будет так хорошо. Девушка сама не заметила, как отходняк ее отпустил. Боль в голове, некоторая ломота в теле да тошнота все еще оставались. Но это были жалкие отголоски реального отходняка. Кажется, отпустило, спасибо Святому Клису. Белка улыбнулась. Уже дважды она вспомнила Святого за этот день. К чему бы это? Белка оторвалась от этих странных мыслей и взглянула на берег. Отряд был занят делами, и бойцы время зря явно не теряли. Уже никто не купался, только Белке дали лишнее время как временно небоеспособной. Несколько девчонок ловили рыбу. Дротиками. И делали это весьма ловко. То одна, то другая вытаскивала из воды дротик с нанизанной на него рыбой. На берегу уже образовалась небольшая куча из рыбы.

Был разведен костер, на треноге варилась уха. Риса тоже времени зря не теряла. Пока варилась уха, она потрошила рыбу и засыпала ее солью. Стало быть, решила завялить рыбу про запас. Умница. Галеты и вяленое мясо поднадоели аж до тошноты. Вяленая рыба несколько разнообразит их рацион. Писарка делала какие-то наброски, видимо, зарисовывала рыбу. Бойцы стояли в дозоре. Осматривали горизонты, всматривались в водную гладь. Хотя и было чувство безопасности, но Белка как никто понимала, что это чувство иллюзорно. В любую секунду Свет мог подбросить им нежданчик. К тому же если есть рыба, должен быть и хищник, который этой рыбой питался. Может быть, рыба побольше, а может и чертовщина какая.

Белка с сожалением прервала купание, наскоро застирала нательное белье, прополоскала доспехи, помыла волосы. Закуталась в плащ, так как ей не хотелось ходить голой, как это делали некоторые девчонки. Наготы она не стеснялась, но все же было некомфортно. Без доспехов она чувствовала себя голой. Беззащитной. Сама же нагота никогда не была причиной стеснений в казармах. Хотя женские и мужские раздевалки были раздельными, но бани были общими. Некогда было ждать очереди, нужно было быстро обмыться и идти на следующее занятие или тренировку. В целом, в армейских условиях нагота не была поводом для стеснений. Не до этого. Вот в личное время, в гражданских условиях, там да, быть нагой было бы стеснительно. В казармах же или в боевых условиях у бойцов не было пола.

Личные отношения в отрядах не приветствовались. По крайней мере такие отношения не должны были афишироваться. Поэтому даже если в одном отряде служили муж с женой, поблажек им не делали. Более того, супружеские пары предпочитали служить в разных отрядах. Так было проще. Но чаще один из супругов после выплаты пятилетней цены уходил из отрядов на гражданскую жизнь налаживать быт семьи. В основном, женщины, им же рожать. Хотя бывали случаи, когда муж занимался гражданским делом, а жена продолжала служить. А так да, на тесные личные отношения сослуживцев офицеры смотрели сквозь пальцы, если это не мешало нести службу. Но вот на однополые отношения был суровый уставной запрет. Такое иногда случалось. По Уставу вступившие в однополые отношения бойцы должны были или покинуть службу сами, или же их изгоняли. В последнем случае налагался приличный денежный штраф в несколько месячных жалований. Такова дань традициям.

За пределами Устава в личную жизнь населения Клиса никто не лез. Клис был свободным и в личных отношениях. Отношения взрослых по обоюдному согласию были сугубо личным делом каждого. Вот если согласия не было или партнер не получил еще метрику, карали сурово. Скорый трибунал и всегда публичная смертная казнь на плахе. Быть может, поэтому в стенах Клиса половые преступления случались крайне редко. В отличие от остальной Долины, особенно в удаленных деревнях и поселениях, где часто полноправным членом общины считался только мужчина. Там даже одной из форм традиционного брака было похищение женщины. По глубокому убеждению Белки, это было дремучей вопиющей дикостью. Вот такой была свобода в Клисе. Белку же нагота тревожила лишь потому, что она была менее боеспособна без доспехов. Воевать нагишом крайне вредно для здоровья и жутко опасно для жизни. И сейчас медвежий плащ давал ей иллюзию защищенности. Хотя почему же только иллюзию? Шкура была очень плотной и крепкой, могла защитить от удара клинком, по крайней мере от проникающего ранения.

Белье и доспехи Белка повесила на веревку над вторым костром. Должно скоро просушиться. Кожа болотной ящерицы высыхала на огне очень быстро. А вот при уличной температуре воду эта кожа держала долго. Это, пожалуй, единственный минус кожаных доспехов. Через каких-то минут двадцать Белка оделась в теплое белье и доспехи. Повеселела. Теперь она защищена и готова ко всему. Как раз и самочувствие пришло в норму. Вскоре была готова уха. Вкусная, словами не передать. Густая. Раньше она пробовала лишь суп из селедки. Сомнительное удовольствие. Из местной же рыбы суп получился настоящим деликатесом. И все же мелькнула мысль, что Риса и из селедки приготовила бы деликатес. Сытая, отдохнувшая и относительно здоровая Белка была счастлива. Вот так вот мало нужно бойцу для счастья.

Белка подошла к Хмурой. Нужно было обсудить планы. Та как раз разговаривала с Писаркой. И лицо командира было хмурее обычного, словно лайму съела. Белка уточнила, в чем дело. И дело это было поганым, мягко говоря. Судя по координатам, они вышли на финишную прямую, всего полдня пути при хорошей скорости. Что было странно, по прикидкам Белки топать нужно было еще дня полтора с учетом отклонения от курса из-за пожара. Но Писарка развеяла эту странность. Через болота они существенно срезали, ведь шли почти по прямой. Действительно, когда планировали маршрут, на болота даже не смотрели. А тут сама жизнь их заставила уйти с намеченного пути. Удачно вышло. Но проблема была в другом. Конечная точка маршрута располагалась аккурат в открытой воде. Километрах в семидесяти. Открытую воду Писарка назвала озером. И почему же? А потому, что вода не соленая, да и дальше должны быть горы, хотя их не видно. Особого течения тоже не наблюдалось, лишь легкая прибойная волна. По всем признакам это озеро, а не море или река. Вот такой энциклопедический ответ выдала Писарка. Ну и черт с ним! Хоть море, хоть озеро, хоть огромная лужа. Делать-то что? Метрах в пяти от берега резко наступала глубина, вброд не пройдешь. Вплавь семьдесят километров отряд не сдюжит, очень уж большое расстояние.

Тут Белке вспомнился Водяной с его флотом. Стало быть, нужен флот. Ну или хотя бы одно суденышко. И где его взять-то? Может, где на берегу и была какая рыбацкая деревушка. Но в это верилось с трудом. Люди в лесах не жили, слишком опасно. Разве что муты основали какое поселение. А это еще не известно, что лучше. Вплавь или в гости к мутам. Твари, говорят, жуткие и кровожадные, могли что-нибудь магическое отмочить. С магией Белка никогда не сталкивалась, особо в нее не верила, но все же опасалась. В отращивающих голову пресмыкающихся тоже раньше не верила, а вон оно как вышло. Давеча спалили бешенные тыщи этого отродья. В общем, предложила Белка построить какое-нибудь судно. А вот какое судно и как его строить, она не знала. Хмурая похмурилась, да поддержала Белку. Вполне себе элегантное решение текущей проблемы. И обе командирши выжидательно уставились на Писарку.

Та аж охнула от взвалившейся на нее ответственности. С минуту помолчала, что-то там кумекая. Говорит, что лодку можно выдолбить из толстого ствола дерева, можно еще сколотить из досок, потом их просмолить. Доски придется выстругать из того же толстого дерева, просушить, покрыть водонепроницаемым составом. Ну что сказать, знания у нее и вправду были энциклопедическими. Вот только предложенные варианты были вшивенькими. Белка представила себе объем работ. Долбить оно всяко быстрее чем дерево пилить и выстругивать. За пару дней может быть справятся. Дерево можно завалить тем же сухим напалмом, в малой, безусловно, дозе. Хватит с них и одного лесного пожара. Ну и долбить клинками. Даже пара боевых топоров есть в отряде. Заготавливать же и просушивать доски без инструмента было нереально. Про себя Белка уже почти смирилась с отставанием от графика. Но виду не показала и требовательно посмотрела на Писарку.

Писарка заерзала, почесала за ухом, да опять задумалась. Потом уточнила, нужно ли именно судно или же подойдет любое плавательное средство. Вот же зануда… Белке очень захотелось Писарку стукнуть, да побольнее. Но что с нее взять, ей нужно давать точное задание, чем точнее, тем лучше будет результат. Буркнула в ответ, что подойдет любое плавательное средство, да хоть на той самой Писарке верхом она и поплывет. Писарка побледнела, но проглотила, субординация и дисциплина – это вам не хухры-мухры. А может девчонка реально представила, что Белка действительно собралась на ней плыть. С Белки станется, он же хоть и боец отряда, но все же понаехавшая, дикарка.

И выдала-таки Писарка решение – плот. Плот – это такое плавательное средство, которое делают из любого плавучего материала. Обычно из связанных между собой бревен. По безопасности проигрывает судам. В движение приводится, как правило, шестами. Белку уже начинала злить эта некоторая узколобость Писарки. Девчонка она умная, знаниями обладающая обширными. Но вот с применимостью знаний к реалиям у нее есть проблемы, нужно наводить на мысли. Чтобы навести на мысль, поинтересовалась, знает ли Писарка глубины этого, как его там, озера? Та покраснела, да извинилась. Сообщила, что нужны или весла, или парус. А лучше и то, и другое. Поймав суровые взгляды командного состава покраснела еще гуще и тоненьким голоском пояснила, что такое весла и парус. Правда весла все же придется долбить. А парус? Белка прикинула и высказалась, что парус можно сделать из плащей. Да и весла же можно сообразить из подручных материалов – да хотя бы из копий и щитов. Всяко, проще копье выстругать, чем огромную ложку долбить. На том и порешили.

Что ж, нужно было валить лес. Эту задачу поручили Рисе. Та только обрадовалась возможности что-нибудь подорвать. Ну а что, артиллеристке не часто приходилось применять в реальных условиях навыки по основной части ее работы. И каждый раз она этому радовалась как ребенок. Закралась колючая мысль: а так ли нужно было устраивать весь тот пожар? Возможно, можно было отделаться меньшей кровью, без того огромного огненного гриба и последующего пожара? И Риса сделала то, что сделала, еще и для того, чтобы потешить свою страсть к взрывам. Это плохая мысль, но нужно будет как-то вывести Рису на разговор. Если Белка права, необходимо брать контроль над страстью артиллеристки к спецэффектам. Потом. Сейчас другие заботы. Белка поставила задачу четче: лес валить нежно без всяких там пожаров. Риса умная, но лучше поставить задачу очень конкретную. Да и так, на всякий случай. И на будущее решила Белка при постановке задач Рисе договариваться о последствиях.

В помощь Белка выделила трех бойцов, да еще двух в дозорные. Валить лес велела над самым обрывом, чтобы бойцы были на виду у пляжной части отряда. На пляже остались охранять бойцов, которые все еще возились с засолкой рыбы. Работа муторная, грязная, но полезная. Святой Клис его знает, сколько они еще проведут в лесах, да будет ли там дичь. Ну вот, опять, уже в который раз она упомянула святого. Да что ж за день такой? Взялась, было, помогать с рыбой. Копошиться в требухе было неприятно. Нет, не будет она этого делать. Найдет себе другое дело. Ну а что, командир, как никак, можно и воспользоваться положением. Но все же она обработала с десяток рыбешек. Пусть бойцы знают, что Белка не дистанцируется, от любой работы не отлынивает, работает вместе с рядовыми бойцами.

То ли Белка искала-таки повод отлынить от рыбной заготовки, то ли действительно вспомнила, о чем хотела поговорить с Хмурой. Хмурая же вся из себя такая важная в рыбу не полезла. Сидела у костра и делала какие-то пометки в командирском журнале. Отчет-то по возвращении ей придется держать. Потом что-то можно упустить, лучше по возможности делать заметки по факту. Если, конечно, получается. Белка и сама что-то да помечала, но все больше по части улучшений в экипировке и амуниции на будущее. Хмурая потом использует и ее записи для отчета. Знала Белка и то, что Хмурая бумажную работу жуть как не любила. Часто могла просто стоять в сторонке и хмуро пялиться в горизонт. Или в муравейник. Или в клинок. Или вообще стоять, закрыв глаза. И понимала, что командир не сачкует, она планирует будущие и текущие задачи. И часто решение Хмурая выдавала моментально, словно знала, что будет, наперед. Безусловно, она не могла знать, просто прорабатывала, продумывала заранее возможные варианты развития событий. Насколько вообще было реально представить события заранее. В лесу этом чертовом попробуй продумай. Те еще сюрпризы преподносит. Однако уже много раз Белка замечала, что Хмурая моментально выдавала готовое решение ситуации. Словно обладала даром предвидения.

Девушка легонько тронула Хмурую за плечо. Командир вопросительно взглянула на Белку, а та прямо спросила, что Хмурая думает о конечной точке. Неизвестно еще, что за плот у них выйдет, плыть далеко и, главное, куда, собственно, плыть? До гор, по мнению Писарки, километров эдак двести пятьдесят еще. Другого берега даже и не видно. Тут к гадалке не ходи, конечная точка аккурат в открытой воде находится. Нет, возможно, конечно, на другом берегу эта треклятая точка, ведь Писарка могла и ошибиться в расчетах. А если нет? Не кажется ли Хмурой их задание каким-то странным? Вот такую кучку вопросов она вывалила на командира. Была в Белке какая-то тревога, которой, по сути, она и поделилась с Хмурой. Конкретной проблемы она изложить не могла, просто какие-то ощущения. Хмурая с лукавой улыбкой выдержала паузу.

Такое поведение обычного хмурого командира говорило о том, что она все же что-то знает. Хоть знала та немного, но сообщила, что Генерал сказал, как отрезал: место встречи расположено в необычных камнях. А именно место можно узнать по установленным по кругу двухметровым камням, больше похожим на колонны. В самом же кругу лежит каменная плита с выдолбленным узором в форме спирали. Так что точка встречи должна быть на той стороне. Не плавают же в воде камни. Вот оно как, значит. Генерал имел разговор тет-а-тет с Хмурой. Еще чудесатее. Задачу как правило ставили перед командиром и его заместителем сразу, чтобы в случае выбытия из строя командира заместитель смог продолжить вести отряд. Но не в этот раз. Вероятно, задание было очень важным, очень секретным, если Генерал поступил так и не иначе.

Вероятно, Хмурая знает что-то еще, но помалкивает. О чем Белка прямо и спросила ее. Хмурая неловко улыбнулась и извинилась. Сообщила, что пока дополнительной информацией поделиться не может. Приказ есть приказ. Да уж, с этим не поспоришь. Ладно. Достаточно уже того, что не в воде точка конечная. Мало ли сколько нужно ожидать после активации маяка. Болтаться на воде на каком-то плоту ожидая неизвестно чего и неизвестно сколько ну очень не хотелось. А может все дело в том, что тактики боя на плавательном средстве им не преподавали? Если случиться боестолкновение, придется действовать нешаблонно, интуитивно применяя те или иные приемы в защите и нападении на воде. Нужно будет, если вернутся, точнее, когда вернутся, попросить Водяного что-то придумать и организовать занятия в купелях. Выработать тактики и довести их до автоматизма. «Хотел флот? Научи сперва воевать на воде, господин Водяной».

Тут в голову пришла мысль, что камни-то могут стоять и на дне. Может, карты все же не врут и озера раньше тут действительно не было. Был, допустим, какой луг, который затопило? Или как там озера появляются? Да и не суть. Суть в том, что может случиться так, что добраться до камней будет сложно. Мало ли, на какой глубине они могли находится. Белка выругалась, сплюнула, и в ответ на удивленный взгляд Хмурой поделилась своими опасениями. Хмурая опять стала хмурой, но ничего не сказала.

Краем глаза Белка срисовала легкое еле заметное движение в воде. Словно что-то двигалось под самой поверхностью воды, создавая небольшие волны по ходу движения. Метрах в тридцати от берега. Видно было не очень хорошо, но это что-то было больше рыбы, которую они ели, гораздо больше. Крокоящер? Белка шепотом сообщила бойцам об увиденном, приказала занять боевое построение. Кто-то из бойцов заметил еще одну тень под водой, и еще одну. Хмурая указала рукой вправо по линии берега – еще одна тень. Белка глянула в другую сторону – слева под водой также приближалось еще одно что-то. Нет, это не животные. Что-то разумное идет к ним из воды в боевом порядке. Основные силы – пять теней идут фронтом, и по две тени с флангов. Разумные крокоящеры? Только этого еще не хватало. Так, отставить панику. Белка лишь жестами отправила двух бойцов встречать тени с флангов. Остальным приказала отойти от берега метров на пятнадцать и построиться треугольником с Хмурой позади. Та не стала вмешиваться, значит, одобрила решение Белки. И, следовательно, отдала ей командование. Вмешается, если посчитает нужным. Как-то уж очень Хмурая была спокойна и при этом хмурилась.

Обычно перед боем Хмурая улыбалась, а если не улыбалась, то хотя бы не куксилась. Но не сейчас. Непоняточка. И эту ситуацию командир просчитала? Думает, боя не будет? А почему тогда молчит? Белке не давало покоя это необычное поведение командира. Так, эти мысли нужно оставить на потом. Не сейчас. Сейчас бой. Белка лишь секунду колебалась, стоит ли привлекать вторую часть отряда или же пусть останется у них резерве, как услышала короткий крик Рисы. «Контакт. Десять. Могу работать.» Вот же гадство. «Принято», – ответила Белка. Их обложили и из воды, и со стороны леса. Артиллеристка сообщила, что срисовала десять целей и может их снять. Или готова снять. Итак, что мы имеем? Окружают. Разумные. Никакие известные животные не смогли бы спланировать атаку из воды и суши одновременно. Для такого планирования и подготовки нужно время. Значит, срисовали их давно. Сработали очень технично, раз дозорные никого не заметили. Не люди, так как так быстро и долго плыть под водой люди не могли. Разве что с трубкой и перепонками, но трубок над водой видно не было. Выходит, нечисть?

Белка приказала зажечь стрелы. Раз огонь помог со змейками, поможет и тут. Должен помочь. Тут же приказала расформировать треугольник и отправила еще двух бойцов на фланги. Громче крикнула для Рисы: – «Дубль первого». Риса должна была повторить маневр первого отделения, который прекрасно было видно с обрыва. Кивнула Хмурой на правый фланг, сама начала медленно двигаться на левый. Если о них знают и готовы атаковать, сжимая круг, нужно это круг разорвать, выйти за его пределы, перехватить инициативу, расстрелять вражин с флангов, когда те будут выходить из воды. Если будут. Вот такой тактический план состряпала Белка.

Хмурая знаком показала, что тактику одобряет, но сама на фланг не отошла, осталась одна стоять в центре пляжа и даже подошла ближе к воде. Лишь крикнула: – «Контроль. Ответ». Во дела! Контролировать цели, в бой не вступать, лишь отвечать на нападение. И что это мы такие мирные и спокойные? Выходит, знала Хмурая, что тут намечается? И молчала? Что за странный приказ дал Генерал? Тут союзники? Или просто не враги? Хмурая же могла еще в начале сказать, тогда, когда Белка только уловила движение в воде, что происходит. Так нет, промолчала, дала Белке начать тактическую подготовку к бою.

Проверяет она ее что ли? Вот это может быть, очень даже может быть. Первый боевой выход. Первый экзамен заместителя перед командиром отряда. Ну и пусть себе проверяет. Косяков вроде не было. Тактика выбрана лучшая: ушли из-под огня, перехватили инициативу. Может, косяк в том, что у второй части отряда не было старшего офицера. Но там была Риса, а она как раз является кандидатом на замещение позиции командира отделения. Она умеет командовать половиной отряда. Вон, врага срисовала и доложила. Держит, значит, ситуацию под контролем. Не косяк это, однозначно. Нет уж, к лешему сомнения, все отлично. Белка была довольна собой в этой ситуации. А вот то, что боя-то скорее всего не будет, несколько расстраивало. Даже по бойцам было видно, что всем не терпелось пройти первое боевое крещение. Ну посмотрим, что там за чудища выползут из воды. Может, Хмурая отдаст-таки приказ атаковать, когда увидит воочию?

К слову, как раз чудища и полезли из воды. Точнее сначала у берега над водой появились метательные дротики, а потом уже вслед за дротиками появились эти самые чудища. По воплю Рисы «что это за хрень несусветная?» стало понятно, что и из леса вышли чудища. Святой Клис, это что еще за чертовщина? Во-первых, это были люди. Точнее, эти когда-то могли быть людьми. Или они очень похожи на людей. Голова, лицо, руки, ноги. Все как у людей. Во-вторых, это были не люди. Это было черт пойми, что такое. Глаза Белки это видели, но голова верить отказывалась. Нет, она знала, что всякой бывает чертовщина. Да и муты могли быть практически любой формы. Но эти-то были одинаковые. Нет, неверно, они просто похожи друг на друга. Кожа у них была бледно-зеленого цвета. Да еще и с орнаментом в мелкий ромбик. Чем-то напоминает чешую, но не она, просто рельефный рисунок. Кожа эта блестела и лоснилась, несколько преломляла свет. Волосы полностью отсутствовали, а вместо них на голове были гребни. Присмотревшись, становилось понятно, что гребни эти спускались по затылку и продолжались на позвоночнике. Ярко зеленого цвета с несколькими острыми шипами. Возможно, ядовитые. Эти самые гребни были очень похожи на спинные плавники рыб. Волос не было и на лице: ни бровей, ни ресниц, ни усов, ни бород. Нос скорее походил на ямку на лице. Глаза очень большие, красивые: фиалковые, фиолетовые, сиреневые, пурпурные, виноградные. Заметила Белка и второе веко, которое очень часто моргало, оно было прозрачным. А вот рты были страшными, без губ, но полные клыков и зубов, причем явно очень острых.

Хищники. Разумные хищники, раз уж были вооружены дротиками и одеты в какое-то подобие трусов. Доспехов не было. Ростом выше людей, но не намного. Физические очень хорошо развиты. Мускулатуре позавидовали бы многие бойцы. Особенно мускулатурой выделялись ноги, как-то даже неестественно мощные ноги в сравнении с руками и плечами. Между пальцами перепонки. Как на руках, так и на ногах. Пальцы на ногах такие же длинные, как и на руках. Да, еще одна любопытная деталь. Уши. Большие уши, острые и длинные, торчали выше макушки, шевелились, как у болотных котов, реагируя на звуки. За ушами же были жабры. По голеням и предплечьям шли плоские ярко зеленые наросты, заканчивающиеся на локтях и коленях шипами. Возможно, были твердыми и острыми. Информация для возможного боя: избегать ударов локтями и коленями. Какая-то жутковатая помесь людей с рыбами. И, наверное, с жабами, такие же красивые и с такой же лоснящейся зеленоватой кожей.

Но, странное дело, не производили они впечатление сильных противников. Да, нагнали жути своим появлением, своим ужасным и необычным видом. Но эффекта неожиданности уже не было, отряд был готов дать отпор. Если это люди, или что-то очень похожее, должны они и умирать как люди. К тому же они явно были водными обитателями, огонь им уж точно будет неприятен, не зря скомандовала Белка поджечь стрелы. Более того, весь этот ужас и жуть, которую наводили эти странные водные создания выбравшись на берег, нивелировали их глаза. В них светился ум, в них жила грусть. А вот чего в них не было, так это агрессии. Вот еще, пожалуй, любопытство сверкала искорками в их глазах. Идея очень туповатая, но Белке стало казаться, что они на людей смотрят с таким же любопытством и страхом, как и бойцы на них. И люди кажутся им жутковатыми уродами с умными глазами, словно это не они странные, а люди. А вот они совершенно нормальные.

Белка подвела итог своим наблюдениям. Из оружия только дротики, скорее всего, метательные. Плюс непонятные коленные и локтевые шипы. Защиты нет. Тактика была да сплыла. Вот тут они проигрывали отряду. Да, они смогли провести незаметную для дозоров разведку. Но вот эффект неожиданности они реализовать не сумели. Были замечены и в воде, и в лесу. Отряду удалось оперативно выйти из окружения и занять более выгодные позиции. Дай Хмурая приказ и отряд бы расстрелял их очень быстро. Неизвестными элементами этого боевого уравнения оставались навыки и способности этих рыбожаб, как их успела окрестить Белка. Какова их скорость и реакция? Неизвестно. И еще один факт. Раз они обошли отряд и со стороны леса, значит, передвигались хорошо не только в воде, но и по суше. Ноги были длинными, видимо, скорость они могли развивать хорошую. Но вся анатомия их тел говорила, что наиболее опасными они будут в воде. Из этого следует, что как бы не развивался бой, в воду входить нельзя. Не преследовать.

А это не очень хорошо. Очевидно, что в случае проигрыша они будут уходить в воду, там языка не взять. Нужно быть осторожным. Пленный бы пригодился, чтобы получить информацию. Только сперва нужно победить. Несмотря на выгодность позиции отряда, ряд неизвестных не позволял сделать сколь-нибудь точный прогноз. Нужно быть предельно внимательными. А вообще, лучший бой – тот бой, которого удалось избежать. Угрюм постоянно твердил это. Что ж, остается надеяться на «хмурую» дипломатию. Тем более, что и эти аквалюди (ха-ха, еще одно прозвище выдала Белка) не торопились вступать в бой. Они вышли на сушу, встали клином и чего-то выжидали. Выжидал и отряд.

Хмурая чуть подалась вперед. Она демонстративно достала клинок и воткнула его в землю, сняла колчан со стрелами, бросила и его. Следом упали боевой нож и поясной арбалет. Но не все оружие сняла с себя Хмурая. Белка знала, что у той есть еще как минимум два кинжала: один в скрытом набедренном чехле, второй под плечевой латой. Значит, не очень-то она и доверяла рыбожабам. Хмурая выставила перед собой руки с открытыми ладонями и сделала несколько шагов по направлению к берегу. Из клина рыбожаб отделилось одно существо, видимо, командир. «Ага, тебя первого и снимем», – сделала мысленную пометку Белка. Существо воткнуло дротик в землю. Потом начало разматывать то, что Белка приняла за пояс с двумя шарами по концам. Этот предмет тоже упал на землю.

Вот оно как. Еще одно оружие, которое Белка просмотрела. Косячок, однако. Судя по нехитрой конструкции это был болас. Очень простое метательное оружие с очень суровыми для организма последствиями. При ударе о тело веревка обматывалась вокруг тела и камни на ее концах это тело ломали и дробили. Раны такое оружие оставляло жуткие с острыми отломками костей, которые и кромсали собственное тело. Запросто могло проломать ребра, если болас запускал умелый метатель. О конечностях говорить не приходилось. Хорошо, если закрытый перелом. Справедливости ради следует отметить, что камни на концах веревки были небольшими, следовательно, тяжелыми быть не должны. Возможно, это оружие использовалось для охоты на мелкую дичь да для запутывания ног. Как бы раздобыть такое? Потрогать руками, да пошвырять. Быть может, внести в экипировку отряда. Например, для преследования противника. Запутать ноги более гуманно, чем воткнуть стрелу в ногу. Что ж, в случае боя будут трофеи, хотя эта перспектива становилось все более туманной.

Хмурая сделал еще шаг навстречу водному существу и приложила к груди в области сердца две руки, сформировав из ладоней круг. Что еще за невидаль? Белка была удивлена. Но существо сделало тот же жест. Клин рыбожаб опустил дротики, давая понять, что они уже не в состоянии боеготовности. И Хмурая скомандовала опустить луки. На берегу. Лесное отделение должно было контролировать ситуацию там. Еще один сюрприз от Хмурой. Жест этот Белке знаком не был. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эту информацию Хмурая получила от Генерала. Выходит, и эта встреча была если и не запланирована, то вполне ожидаема. Знало высшее командование в Клисе об этих лесных, а точнее водных обитателях, но не внесло информацию в курс по выживанию в лесу. Что за ерундистика-то? Зачем это было скрывать? Устроить бы Хмурой допрос с пристрастием. Ну как можно работать, не имея всей информации о задании? Белка тяжело вздохнула. Лук опустила. Все, боя точно не будет. Не видать трофеев. А с другой стороны, если идут переговоры, то может и до торговли дойдет? Девушка опять оживилась.

«От лица Клиса приветствую Водников!», – торжественно сообщила Хмурая. Ага, вот эти вот рыбожабы были водниками значит. Белка вопросительно взглянула на Писарку, но та лишь пожала плечами, да округлила глаза, давая понять, что она тоже ни о каких водниках слыхом не слыхивала. Водник что-то прокашлял в ответ. Белка на секунду задумалась, слова знакомые. Смысл ускользал. Хотя… это же древний язык Долины. Учили его на занятиях. Белке эти занятия казались ненужными, отбирающими время от других более полезных тренировок. Ну зачем учить умерший язык, если вся Долина говорит на одном современном языке? Белке больше нравилось изучать старый язык Клиса. Все больше в прикладном ключе. Ибо не особо нравилась ей голосовая система команд ее отряда. Враг ведь тоже может услышать, вот как чуть раньше они громко кричали, чтобы лесное отделение знало, что делать. А знаками на таком расстоянии не особо-то передашь информацию. Вот на староклисском можно сформировать основной набор команд и значений. Над этим проектом Белка как раз и работала в свободное время. Почти завершила проект и все думала, как это преподнести Хмурой, не вторгаясь в ее компетенцию.

Слова водника стали доходить до Белки. Он их тоже приветствовал от лица великого озерного косяка. Белка чуть не поперхнулась, еле сдерживая смех. Ну и точно же, рыбы, рыбожабы, рыболюди-таки причисляли себя больше к рыбам, раз образовали некий великий косяк. Писарка вон тоже улыбалась, а вот другие бойцы видимо плохо занимались на языковых занятиях. А может кашляющий и свистящий акцент изменял звуки? Водник действительно больше не говорил, а кашлял, шипел и свистел. Звонких согласных практически не выговаривал. Гласные же растягивал, чуть ли не пел. Поди пойми его свистопение.

Водник заявил, что давно уже ждал клисовиков. Так давно, что их народ практически перестал ждать. Но пост на берегу все же они держали. И вот клисовики тут. И вовсе не рад водник этому событию, ибо это предвестник темных времен, великой бури. Час от часу не легче. Эти деятели, выходит, знали, что отряд придет. Ждали долго и упорно. Хотя приход отряда ничего хорошего для них не предвещал. Страннющая странность это. Да и слог какой высокопарный. Ну неужели нельзя говорить простым языком? Тем временем пазл постепенно складывался. Была какая-то древняя история в Долине. Между Клисом и этими существами была некая договоренность. Значит, когда-то они тесно общались. Генерал, а может и весь старший офицерский состав знали эту историю, но до отрядов это знание не доводили. Что же тут такое скрывается? Это же хорошо, когда есть союзники. Или плохо? Пускай вот эти вот товарищи дюже страшные на вкус Белки, но это же не повод их скрывать. Говаривали, муты вообще могли быть жутчайшими образинами, людей уже ничем не напоминающими. А эти водные существа вполне себе человекообразные, по-своему даже симпатичные.

Водник тем временем рисовал кашлесвистом какие-то невообразимые дипломатические обороты. Как по Белке, так просто воду лил, ибо никакой информативной ценности его речи не несли. И долго он еще собирается упражняться в прекрасной словесности? Нет, оказалось, не долго. В конце своей витиеватой приветственно-печальной речи вполне уже на обычном не церемониальном языке спросил, чего, собственно, клисовикам нужно от водников? Ну вот. Ближе к делу. Тут уже Хмурая отожгла. Мол, клисовики жутко рады видеть древних друзей, правители клисовиков передают поклон и пожелания долгих беззаботных лет. Неприятно правителям обращаться с просьбой, но хотели бы клисовики получить содействие при проходе в древний круг перехода. Брови Белки поползли вверх. Хмурая оказывается вполне представляла конечную точку. Вон как ее назвала. Древний круг перехода. Хотя да, она же говорила о круглой площадке. Забыла лишь упомянуть, что они должны встретить водный народец.

Водник спросил, уверены ли клисовики в своем желании. Долгие сотни лет круг был не посещаем, пусть бы он таковым и оставался во избежание дальнейших смутных времен. Не стоит сгущать тучи на небосклоне Света. Дальнейшие причитания Белка перевести не смогла. Но то, что водники боялись круга перехода, а точнее его использования, было ясно. Белке даже захотелось прислушаться к этим предостережениям. Но не возвращаться же в Клис не солоно хлебавши, не выполнив приказ? Хмурая же заметила, что идут они к кругу как раз для того, чтобы избежать темных времен и великой бури. Эта словесная вакханалия порядком надоела Белке. «Ну хватит уже вам, право слово!» – мысленно попыталась пресечь эту дичь Белка. Ясно же, что отряд не просто так продирался через лес несколько дней, и просто так не уйдет. Всем это ясно, в том числе и водникам. Так к чему языки чесать? И вот наконец водник якобы нехотя выдал, что он сделал все, что мог, чтобы отговорить клисовиков. Теперь же он полагается на мудрость генералиссимуса клисовиков и готов оказать содействие и сопроводить их к кругу.

Генералиссимус! Так и сказал. Во дела! Кажется, даже Хмурая с трудом сдержала улыбку. Водник же продолжил. Сообщил, что те водники, что сейчас в лесу, являются плотниками и помогут клисовикам. Хмурая отправила бойца на обрыв передать приказ Рисе продолжить работу над плотом уже с помощью водников. Или как там они собирались помогать? Отдала она и вольный приказ береговому отделению отряда. Бойцы зачехлили оружие. Уселись было отдыхать, но Белка это безобразие прекратила и напомнила им, что они не закончили с засолкой рыбы. Те с несчастными минами и злобными взглядами вернулись к этой малоприятной работе.

Водники в свою очередь тоже с интересом рассматривали людей. Бесцеремонно трогали лица и экипировку бойцов своими холодными пальцами. Трогая каждую часть экипировки, живо интересовались, для чего она и как работает. Так, это панибратство нужно немедленно прекратить! Белка опасалась, что кто-то из девушек может не сдержаться и вырубить водника. А заварушка с этими странными союзниками в планы совершенно не входила. Тогда Белка указала водникам на Писарку, сообщив, что все ответы есть у нее, но взамен Писарке тоже нужна информация. Иными словами, возложила на Писарку почетную обязанность обмена информацией. Эта и ее работа, и хобби. Вон ее как распирает от любопытства, все по ее любознательной веснушчатой физии видно. После слов Белки Писарка аж засветилась, вспыхнув словно светлячок.

Сама Белка осталось рядом с Хмурой и командиром водников, прислушивалась к их разговору. Водник расспрашивал, что изменилось на суше, в Долине. Почему вспомнили древний договор. Хмурая кратко рассказала историю независимых городов и появления Империи. Сообщила, что между Клисом и Империей может возникнуть конфликт. Водник же рассказал, что великий косяк все это время спокойно жил в великом озере. Забыли они о войнах, оружие использовали только для охоты. А клисовики принесли им дурные вести. Мол, Империя эта игрушка в руках тех, кто мутит воду по всему Свету. Мало было древнего столкновения миров наземным. Осмелели. Опять какую-то смуту по Свету мутят. А вот кто, собственно, мутит и зачем, водник не знал. Сказал лишь, что иногда они общаются с другими косяками. У некоторых косяков тоже не спокойно: идет на суше передел власти. Из чего водники и сделали вывод, что некие силы подминают под себя разные земли Света.

Мутные рассказы. Слишком много домыслов. Слишком мало фактов. Но появились некоторые осколки общей картины. Что в сухом остатке? Есть какая-то сила, которая инициирует захват власти в разных частях Света. Значит это и то, что за Империей Долины тоже кто-то стоит. Какой-то внешний кукловод. С какой целью – неизвестно. Но водник полагал, что цели глобальные, раз сравнил опасность со столкновением миров. И еще одна очень интересная информация о том, что есть другие косяки. И с другими косяками водники каким-то образом поддерживают связь. Вот это любопытно.

Белка поинтересовалась, что это за косяки и как с ними общается местный косяк. Водник как тухлую рыбу проглотил, так он жутко скривился. Интересненько, с чего бы это? Водник же взял паузу. Через какое-то время выдал еще один кусок информации, явно оправдываясь. В общем, водники не местные. Вот так и сказал. Когда-то жили они в другом мире, который практически полностью был покрыт водой. Хорошо там было. Мирно. Просторно. Но что-то премерзкое там случилось, а что именно, водник не сообщил. Якобы не знал. Или не хотел говорить. Но пришлось водникам срочно искать другое место для жизни. Косяк за косяком уходили они в великий портал. Ушел и их косяк. Вот так их косяк попал в Свет.

В стародавние времена их косяку позволили жить в этом озере. С тех пор их косяк стал великим озерным. Предвосхищая, кто позволил, сказал, что не знает, это было еще до договора с Клисом, почти сразу после перехода в Свет. В обмен водники должны были обслуживать круг перехода. Ну, там, буквально убираться, следить за порядком. Да встречать путников, если таковые будут. И защищать круг от чужаков. Кто же эти чужаки, не сообщалось. Разные путники появлялись у круга. Им давали ночлег и еду. И путники продолжали свой путь. К счастью, чужаков вот только не было. Или водники их не опознали, или же не было у этих непонятных чужаков интереса к кругу. Со временем все меньше и меньше появлялось путников. Последний раз кругом пользовались клисовики. В общем-то, сделка была легкой, работенка не особо пыльной, озеро же было чистым и полным рыбы. Водники лишь слышали истории о терзавших Свет войнах от путников. До озера война не докатилась. А как миры столкнулись, так и о войне истории прекратились. Поэтому так и пугали водников вести о стычках и локальных войнах за власть. Как бы не повторилось ужасное прошлое. По всему выходило, что ужасом в понимании водников была глобальная война. Да уж, ничего не скажешь, хорошего мало, плохого много. Вместе с тем не было понятно, в чем именно ужас состоял для водников, если сами они в войне не участвовали. Тот лишь многозначительно прокашлял о том, что у любой войны есть цена.

Кроме того, этот склизкий пройдоха опять опустил тему связи с другими косяками. О чем Белка не преминула ему напомнить. Тот проглотил очередную тухлую рыбу, не иначе. Как-то весь поник и продолжил. За века обслуживания круга водники немного поняли принцип его работы. Незначительную часть его функционала в области связи освоили. Как выяснилось, кругов по Свету была разбросано не мало. И, что характерно, все в богатых водой местах. И всем косякам, попавшим в Свет, некто предложил работу по обслуживанию кругов. Мизерная цена за возможность относительно свободно жить в новом мире. Ну и великий озерный косяк выяснил, что посредством круга можно общаться с другими косяками, которые обслуживали такие же круги в других местах Света. Нужно было лишь знать комбинацию символов Света, чтобы активировать связь с нужным косяком. Им удалось методом проб и ошибок подобрать двенадцать комбинаций. Это была шикарная возможность поддерживать связь со своей расой, не терять древние корни.

Они делились друг с другом новостями, событиями, любой информацией. И в течение последнего века водники потеряли связь с семью косяками. Некоторые из косяков, связь с которыми была утеряна, сообщали, что на суше рядом с их озерами и реками происходили стычки между местными за власть. Три другие косяка также сообщили, что в их регионах идут войны. Ну побузили сухопутные да успокоились. Власть поменялась, да и все. Но нет, не все так просто – власть приходила строгая, свободного шатания сухопутных по землям не позволяющая. Даже шахты метридиевые опять в тех регионах заработали. Больше информации не было, так как водники всех косяков сухопутных сторонились, на контакты не шли, свое существование держали в тайне, на сушу предпочитали не вылезать. А то еще, чего доброго, начнут водников вылавливать, а это уже причина для водников вступить в бой. Но война по их понятиям – страшное зло. Лишь у этого озера местные водники держали небольшой пост наблюдения на суше. Тут же глушь, нет рядом никого, да и обет дали клисовикам. Ну не то, чтобы совсем никого нет. Тварей тут полно. Но от тварей научились маскироваться. Вот такой рассказ выдал водник.

Ух-ты пух-ты, лес густой. Вот это информация! У Белки аж дух захватило. Даже Писарка перестала наводить мосты с водниками, присела рядом на корточки и делала заметки по ходу истории. Водники пришли из другого мира! Вот так новости. Если принимать на веру этот рассказ, то выходит, что совсем не сказки рассказывал культ о других мирах? Далее, круг скорее всего был каким-то прибором, который передавал информацию на расстояние. Вот бы в отряд такой прибор, чтобы с Клисом держать связь. А еще о каких-то символах света шла речь. Что за символы такие? Покумекала Белка, была у нее версия, что это такое, но нужно еще на месте осмотреть. Информация же о междоусобицах была тревожной. Не только в Долине, стало быть, такие дела. Но об этом пущай высшее командование размышляет.

Белку сейчас очень заинтересовал этот круг с точки зрения как-то воспользоваться информацией для шкурного интереса отряда. Если уж водники смогли разгадать часть символов, то и Белка с Писаркой смогут. О том, что водники, вероятно, не одну сотню лет разгадывали, Белка не думала. Может они глупые, эти водники. Уже ясно, что они были трусами. Да, вся их мифология подводила к страху войны, мол, натерпелись на заре истории, потому и боятся войны. Слова! А на деле это обыкновенная трусость. Или нет, есть более подходящее определение для них. Рассказывали о таких на занятиях. Пацифисты. Которые в принципе против войны. Ну, может оно и так. В принципе, это тоже проявление свободы – отказ от войны. Но в понимании Белки право обладать свободой нужно защищать. А как его защищать, если ты этот самый пацифист? Стало быть, трусость это, какой-то ее особый, коллективный вид. Так рассудила Белка. Может, если бы они еще там, в своем мире, не сбежали, а наваляли тем, кто их заставил сбежать. Может, сейчас жили бы себе припеваючи в своем водном мирке. Однако не было желания философствовать. Голова у Белки и так разбухла от новой информации.

Смеркалось. В лесу на обрыве уже не взрывали. Стих стук секир. Работу остановили до утра. Риса, усыпанная с ног до головы стружками и опилками, отчиталась о выполненной в лесу работе. Сообщила, что водники в лесу очень помогли. Хорошо обращались с деревом и топорами. В общем, практически все уже было сделано. Осталось лишь утром перетащить бревна к берегу и тут уже смонтировать в плоты.

После отчета Рисы бойцы начали разбивать лагерь. Было тепло. Поэтому решили палатки из плащей не ставить. Бойцы, убившие полдня на засолку рыбы, теперь развешивали ее на растяжках. Риса принялась колдовать с ужином. Водники притащили из озера каких-то водорослей. Пахли те аппетитно. Они сказали, что есть эти водоросли можно как в сыром виде, так и в вареном. Риса оживилась и, судя по всему, начала изобретать новый рецепт рыбной похлебки с этими водорослями. Писарка тут же пристала к одному из водников с вопросами как об этой водоросли, так и о других водных растениях и их свойствах. Часть водников ушли под воду. Трое же с командиром остались на берегу в лагере отряда. Через какое-то совсем непродолжительное время уже была готова и похлебка Рисы. Еда получилась на славу. Уж очень удался Рисе ужин. Разговоры стихли, у всех, даже у водников, трещало за ушами, так все увлеклись едой.

Белка заметила, как одна из дозорных резко вскинула лук и навела его на воду, из которой с легким всплеском вышел еще один водник с каким-то бурдюком. Командир водников заулыбался и предложил выпить. Тут же у Белки в голове зазвенел тревожный колокольчик. Не отрава ли? Хмурая просекла Белку и успокаивающе положила руку на плечо. После предъявления символа союза – того самого круга из ладоней у сердца – для водников было бы преступлением проявить любые формы агрессии против союзников. Что ж, поверим Хмурой, куда деваться. Разлили напиток, каждому бойцу и воднику досталось грамм по сто пятьдесят. Объемный, однако, бурдюк оказался, а по виду так и не скажешь. Выпили. Ну как выпили? Белка таки подняла указательный палец вверх, привлекая внимание бойцов. Жест лишь обязывал проявить осторожность. Но все поняли Белку верно. Выпили лишь спустя пару секунд после водников, убедившись, что те проглотили напиток. Ну хоть какая гарантия, если не принимать в расчет тот факт, что анатомия то может быть совершенно иной у этих иномирных существ. Может, для них это безвредный напиток, а для людей чистый яд? Вот сейчас и узнаем.

Белка пригубила складную полевую чашу. Напиток был интересным. Терпкий, с ароматом каких-то неизвестных цветов. Белка была уверена, что такой аромат могут дать только цветы. Тягучий. Вкусный. И крепкий. В голове сразу зашумело. Белка опять немного напряглась – не яд ли это действует? Нет, прошло уже несколько минут и все было хорошо. Внутри потеплело. Определенно, хороший напиток. Годный. Бойцы несколько расслабились. Хорошо было вот так сидеть у костра, выпивать и болтать. Не всем, конечно, было хорошо, все же в армии. Дозор Хмурая выставила. Ограничилась двумя бойцами. Белка приказала было еще четырем бойцам не пить, так как они были назначены дозорными на вторую и третью вахты. Вмешался командир водников. Говорит, что напиток этот называется ликер, который готовят из водяных лилий. Напиток крепкий, но имеет свойство быстро выходить из организма, опьянение от него не длится больше часа. Хмурая одобрительно улыбнулась. Ну что тут будешь делать? Древний союз, улыбающаяся Хмурая, и никакого внутреннего чувства опасности. Белка расслабилась, поверила. Дозорным второй и третей вахты позволила присоединиться к общему веселью.

Вечер прошел хорошо, в болтовне, в веселых шутках. Бойцы наконец смогли расслабиться после такого сложного пути сюда. Водники тоже стали более раскованными, не шарахались от Писарки. Как и обещал командир водников, которого кстати звали Кмор, ликер сперва хорошо прочистил мозги, но через обещанный час после последнего глотка выветрился. Белка скомандовала отбой. Бойцы устроились на плащах. Водники улеглись прямо на песке. Кмор с Хмурой отошли немного в сторону и о чем-то вели беседу. Белка легла. Но сон, эдакий поганец, не шел. Много было получено информации, которую нужно было разложить по полочкам. Опять проявило себя чувство тревоги. Весь ее еще недавно такой понятный и простой мир трещал по швам. Недавно все было просто. Новая жизнь, наполненная уверенностью в себе и в завтрашнем дне. Служба, военная карьера, потом, через лет десять или может двадцать пенсия. Далее какая-нибудь гражданская профессия, какое-то свое дело. Или можно заняться чем-то в кабинете в казарме. Или же наладить семью, родить детей. Мир для нее был простой. Большая уютная Долина. Даже рождение Империи и ее замашки взять под свою власть долину не особо тревожили Белку. Генерал что-то придумал бы. Ну допустим, даже могли бы как-то договориться. Худой мир лучше доброй ссоры. Да, какой-то частью свободы Клису пришлось бы поступиться. А, может, и сдюжили бы Империю. В долине ведь всегда были какие-то конфликты, междоусобицы. За счет чего, собственно, и зарабатывали отряды Клиса.

Но под гнетом последних новостей этот маленький уютный мир дал трещину. Действительно, тучи стали сгущаться над долиной. Империя, выходит, создана была кем-то извне. Да и там, в большом Свете, было неспокойно. Над всем Светом сгущались тучи. Каким-то шестым чувством понимала Белка, что просто так все это не закончится. Как бы все не дошло до мировой трагедии, всеобщего трындеца, чего-то наподобие столкновения миров. Будущее уже не просматривалось, не было той безмятежной уверенности в будущем. Была лишь непроглядная тьма, с которой придется разбираться. Даже если удастся надавать по щам имперцам, этим все не закончится. Эти внешние силы вряд ли успокоятся. Как боец Белка отчетливо поняла, что решение этой проблемы, этого уравнения с многими неизвестными лежит за границами долины. И нужно выйти в большой Свет, найти возмутителей безмятежного мира Белки и популярно объяснить им, что они не правы. Посмертно объяснить. Придя к этому нехитрому решению Белка несколько успокоилась.

Да, она понимала, что решение это сложное, кровопролитное, вероятность победы над неизвестным противником крайне мала. Этот противник явно превосходил Клис в стратегии и обеспечении. Сколько там у них в распоряжении таких вот Империй? Сколько иных ресурсов, раз они способны окутать паутиной многие части Света? Нужны союзники. Нужна информация. Грядет война. И эта, по сути, простая мысль вернула спокойствие Белке, не безмятежное спокойствие, но тем не менее. Воевать она умеет. Клис воевать умеет. Сводный отряд уже в Клисе. Союзники маячат где-то на горизонте. Повоюем. Появилось желание отыскать вражин и призвать их к ответу. Вернулось это детское озорное ожидание приключений, жажда применения свежеприобретенных навыков в реальных боях. Белка поняла, детство закончилось, она стала другой, не просто взрослой, она стала солдатом. Солдатом свободы. Ведь в конечном счете эти внешние пауки покусились на сам принцип свободы Клиса, на свободу воли, личную свободу Белки. В том числе и на ее свободу выбирать будущее.

Ну вот, вроде раскидала по полочкам новую информацию, нашла решение для себя. Успокоилась. Можно ложиться и засыпать. Завтра большой день. Уже и глаза сами закрывались. Но вот приспичило ей сходить до ветру. Как же не вовремя-то. Решила пройтись не до вырытой ямы, а дальше, к кромке деревьев. Заодно и дозоры проверит. Думала было пройтись налегке, да вспомнила змеек. Облачилась в доспехи, натянула маску и капюшон, распихала по доспехам почти весь свой арсенал и во всеоружии вышла из зоны света костра. Тьма как гигантская болотная ящерица проглотила Белку. Хоть глаз выколи, ничегошеньки не видно. Остановилась на пару секунд подождать, когда глаза привыкнут к темноте. Тренировали они в казармах ночное зрение. Долгими часами сидели в кромешной темноте, а по ночам преодолевали полосу препятствий. А так как они были спецотрядом, на них еще и аптекари решили провести эксперимент. Нашли те какое-то новое растение, выжимка из которого улучшала зрение. Как объяснила Писарка, еще древние лечил этой выжимкой плохо видящих. Да не сохранилось растение в Долине. Но аптекарям удалось его отыскать.

В ходе научных изысканий появилась теория, что выжимка не просто лечит, но и улучшает зрение в темноте. Вот и испытывали бы на себе, так нет, как что-то проверить, так подайте им спецотряд. И прикрывались благом для них. В общем, коль это было в целях улучшения боеспособности, о добровольности речи не шло. В приказном порядке подвергли их отряд сему естественнонаучному опыту. Выжимка имела разовый эффект. Вот аптекари и решили, что если заливать ею глаза на регулярной основе какое-то время, то эффект может стать постоянным. Вот и заливали этой выжимкой глаза бойцам отряда где-то две недели утром и вечером. Период был жутким, глаза резало, они слезились, днем даже в пол невозможно было смотреть, свет был очень ярким. Доходило до головных болей. Уже вполне могло бы дойти и до бунта. Но в какой-то из дней все эти негативные последствия прошли, их словно рукой сняло. Спокойно можно было смотреть на солнце и глаза не слезились. И да, ночью действительно стало лучше видно. Все, конечно, оставалось серым, но формы окружающих предметов просматривались гораздо дальше и четче. Как и думали аптекари, эффект не прошел, стал постоянным. Хотя был и минус. Глазам нужно было дать время, до несколько минут, чтобы привыкнуть к темноте. А если опять попасть под свет, да хоть от того же костра, эффект пропадал. Вот и сейчас Белка привыкла к темноте и в сторону костра старательно не поворачивалась. Аптекари обнадежили, что со временем будет требоваться меньше времени на привыкание. И не ошиблись. Время ожидания спустя долгие месяцы сократилось до нескольких секунд. Хотя и эффект вроде как снижался постепенно. Все шло к тому, что тот жуткий курс поливания глаз выжимкой скоро придется повторять.

Белка прошла пару метров, срисовала дозорного, точнее это дозорная ее срисовала, демонстративно выцеливая из лука. Хорошая служба. Дозорная кстати была в темных окулярах. Придумка Гнома, сделанная по образу его легендарных окуляров. Из темного обсидианового стекла. Эти окуляры фильтровали свет ночью, эффект ночного видения в них сохранялся даже если смотреть на свет. Беда была лишь в том, что обсидиановое стекло было очень редким. И дорогим, добавил бы Угрюм, его лучше бы продать да накупить баул амуниции. Белка улыбнулась, вспоминая отца. Так вот, стекла того хватило на три пары окуляров. Выдавали ночному дозору, да берегли для нештатных ситуаций, если вдруг нужно будет действовать в темноте при источниках света. Белка решила проверить и вторую дозорную. Долго не могла найти. Место дозора вот оно, а дозорной нет. Хотела, было, тревогу поднять. Да заметила легкое шевеление песка. Точнее дозорная пошевелилась, давая себя обнаружить. Умница. Отличное решение. Дозорная выкопала ямку, легла туда, накрылась плащом да засыпалась песком. Или помогли засыпаться, что более вероятно. Свою зону ответственности просматривала, с местностью слилась. Ну, и выдумщица. Нужно будет отметить как-то ее.

Желание облегчиться усиливалось. Белка прибавила шагу, дошла до обрыва, вскарабкалась вверх и оккупировала местечко за ближайшим большим деревом. Все же, это лучше, чем совсем не благоухающая розовоцветами отхожая яма. Лес шумел: шелест листьев, стрекот ночных насекомых, порхание ночных птиц. Где-то не очень далеко какие-то небольшие зверьки искали себе пропитание. Красивый звук леса, которому аккомпанировал шум легких озерных волн. Белка закончила свои дела, но не спешила возвращаться в лагерь на берегу. Она просто стояла и слушала эту лесную мелодию. В какой-то момент поняла, что шум стих, вот как отрезало, и наступила просто гробовая тишина. Резко похолодало, захотелось закутаться в плащ, однако тот остался на берегу. Что-то явно было не так. Скользкий страх начал обволакивать ее, проникая внутрь и сковывая волю и движения. Захотелось упасть, свернуться калачиком и заплакать. Что-то было совсем и совершенно не так!

Страх! Страх, переходящий в панику. Белка вспомнила разговор с отцом в лесу, когда они бежали в Клис. Он учил ее бороться со страхом. Ведь страх – это смерть в бою, особенно в первом бою. Страх сковывает, мешает думать и действовать, дает возможность врагу быстро нанести вред, убить несопротивляющегося соперника. Страх – это смерть. Точнее паническое проявление страха. С этим нужно и можно бороться. Нужно постараться отстраниться от страха, подавить панику, начать трезво оценивать ситуацию. Угрюм ведь тоже боялся, но он смог ужиться со страхом в бою, смог затолкнуть его внутрь, смог научиться действовать, защищаться и нападать. Все бойцы через это проходят. Тот, кто не смог справиться, не смог подавить панический страх, погибает если и не в первом бою, то очень скоро. Угрюм научил пользоваться страхом: нужно перенаправить страх в правильное русло. Бояться нужно не смерти, бояться нужно потерять жизнь. Вот в такой ситуации страх, наоборот, становится помощником, который придаст бойцу сил себя защищать. Действительно, бесстрашные люди погибают также быстро, как и трусы. Они не могут оценить верно обстановку, не понимают опасности или недооценивают ее, бросаются в гущу битвы и там находят свою смерть. В целом, боец должен уметь пользоваться всем, что может помочь победить, в том числе и страхом. Эти мысли, это воспоминание придало Белке сил и уверенности, вырвало ее из поглощающей пучины затягивающего омута страха.

Усилием воли Белка стряхнула с себя это липкое оцепенение. Нужно действовать, нужно оценить ситуацию и найти способ остаться живой. А жить Белка хотела. Очень хотела жить! Она закричала отряду о тревоге. Замешкалась немного, не понимая, в чем же состоит опасность и какое оружие использовать для защиты. Противников не было. Были лишь животный страх, замогильная тишина и лютый холод. Со страхом, кажется, она справлялась, а вот тишина давила, холод сковывал движения. Холод был неестественным, обжигающим, парализующим. Но победа над паникой, казалось, помогла и с холодом. Вроде бы стало чуть теплее, по крайней мере ушло ощущение того, что кровь в венах замерзает и не дает двигаться.

Лук, решила Белка и выхватила его из-за спины. Тут же выдернула три стрелы из заплечного колчана, две из которых вставила за голенище ботинка, последнюю положила на лук, натянула тетиву, но не сильно, для ближнего боя. Плечи луки лишь слегка согнулись. Тишина напрягала еще и тем, что не было слышно отзыва на ее крик от дозорных. Тогда она проорала тревогу, что было мочи. Но прямо физически ощущала, как звук вязнет в этой неестественной тишине. Чертовщина, не иначе! Черт ее дёрнул переться до ветру в лес. Запах ей, видите ли, не хотелось отхожий нюхать. «Дура!», – костерила себя Белка.

Справа за деревом уловила какое-то быстрое движение и резко отпрыгнула влево. Потом прыгнула уже с кувырком еще левее, резко развернулась, в полуприсяде натянула тетиву, выцеливая луком перед собой. Спиной же она почувствовала защиту толстого дерева. Отлично, фланг прикрыт деревом – это хорошо. Что же там впереди? Что-то быстро приближалось к ней. Удалось немного рассмотреть это что-то. Какой-то сгусток чернющей темноты. На фоне ночного леса как раз эта непроглядная тьма и выдала врага. Неестественно быстрого врага. Сгусток приобрел очертания фигуры человека и стремительно приближался к Белке. Запахло трупным смрадом. Страх новыми волнами накатывал на Белку, но уже не сковывал волю. Запустила стрелу в то место, которое по идее является головой фигуры. Стрела со свистом вырвалась из лука, было видно, как она застряла в голове этого жуткого противника, но не причинила ему сколь-нибудь существенного вреда. Лишь слегка замедлила, чем Белка и воспользовалась. Резко встала на ноги, с силой оттолкнулась от дерева и ласточкой прыгнула в сторону.

Успела. В ту же секунду фигура оказалась там, где только что была Белка. Со звенящим звуком фигура рубанула каким-то необычным клинком то место под деревом. Белка аж глаза расширила, представляя, с какой скоростью ударил клинок, или что там было в руке у этой чернющей гадины. Даже мастера-мечники не добивались такого звука в танце клинков. Все это Белка успела обдумать, пролетая ласточкой пару метров. Решила не тратить время на приземление кувырком, лучше упадет на спину, но успеет в полете запустить пару стрел в это жуткое нечто. И она успела-таки до падения выстрелить дважды, выдернув стрелы из-за голенища ботинка. Обе стрелы угодили в фигуру: одна опять в голову, другая в грудь в область сердца. Да уж, за такой трюк и меткость мастера-лучники гордились бы своей ученицей. Вот только сейчас проблема была в том, что этой черной твари все нипочем. Нормальный человек уже трижды бы умер, умер от каждого из трех выстрелов. А это существо помирать не желает! Или все же почем?

Тварюга явно взвизгнула при попадании стрелы в грудь. Противным таким леденящим душу визгом. Вроде бы даже двигаться стала чуть медленнее, но все же еще слишком быстро. Что делать? Стрелы практически не причиняли вреда. Думая, Белка прямо со спины и без помощи рук разгоняясь лишь ногами рывком прыгнула на ноги. Огонь! Вот что нужно. Но нет времени поджигать стрелы, да и масла нет. Слишком быстрая тварь. Тварь, к слову, стремительно приближалась. Белка лишь успела вытянуть три стрелы из колчана. Времени засовывать их за голенище не было, просто перехватила стрелы в руку с луком. Тварь изменила тактику: не просто неслась на Белку, но постоянно рубила со звоном воздух перед собой. Еще мгновение и Белка попадет под эту мельницу и будет изрублена в фарш. Вот это действительно танец берсерка. В очередной раз она подавила приступ ужаса, заставлявшего ее отдаться смерти, гнусавеньким голоском бубнящего, что что-либо делать бесполезно. Это мы еще посмотрим! В тот самый миг, как эта смердящая буря клинков приблизилась к Белке на расстояние удара, она рухнула на землю как подкошенная. Приблизившийся звон рассекаемого клинками воздуха буквально оглушил ее. Белка перекатилась через себя несколько раз в сторону, в перекате достала кисет с сухим напалмом, умудрилась плюнуть на наконечники стрел и обсыпать их напалмом. Полупустой кисет пришлось отбросить, не было времени, чтобы стянуть тесемку и сунуть его в карман. Растянулась на спине и выпустила стрелу в супостата. В сердце или что у него там. На этот раз визгу прибавилось. «Больно тебе, да, гадина?» – злорадно прошипела Белка.

Еще чуть медленнее черная фигура надвигалась на Белку. Даже звон рассекаемого клинками воздуха стал тише. И все еще эта смердящая жуть была слишком быстрой. Не успевала Белка сделать еще два выстрела. Решила шмальнуть сразу двумя стрелами. Навык сложный, разброс может быть большим. Толком она его не тренировала. Выстрелила и выдохнула с облегчением. Еще две стрелы торчали из груди черного нечто. Замедлилась тварь еще больше, однако же скорость ее превосходила скорость здорового бойца. Ничего, последний штришок. Практически самоубийственный, надо добавить, штришок. Белка одним прыжком вскочила на ноги, запустила бесполезным сейчас луком в тварь. Вреда лук явно не причинит, но хоть отвлечет на мгновение. Тем временем Белка выхватила из-за спины левой рукой клинок и понеслась на встречу врагу. На бегу она перехватила клинок в правую руку. Тварь, кстати, уже визжала постоянно. «Сейчас ты сдохнешь, уродина!» – улыбаясь бросила она в морду твари эти слова. Или хотела бросить? Вблизи удалось рассмотреть и саму тварь. Прямо-таки оживший ночной кошмар. Если тело было скрыто этой непонятной черной дымкой, разве что в движении можно было заметить какие-то наросты на коленях и мощных плечах. Скорее даже шипы. Вот морда отчетливо выступала из дымки и была прекрасна видна. Уж лучше бы она это не видела. Да и какая там морда? Покатый узкий лоб, покрытый складками черной кожи, переходящий у несколько удлиненный назад лысый череп. Большие пустые глазницы ниже которых сразу начиналась огромная пасть, усыпанная клыками в палец длинной. Тварь вполне могла запросто откусить Белке голову. Не морда, а одна сплошная пасть.

События развивались стремительно. Казалось, с замедлением твари Белка стала замечать движения конечностей с клинками, виртуозные, к слову, движения. И нырнула в эту бурю клинков. Отклонилась, ушла от одной конечности. Пригнулась под вторым ударом. Третий удар парировала своим клинком. Следующий удар зацепил Белку, больно полоснув по ребрам слева. Удар был сильный. Явно, ушибы ребер, лишь бы не перелом! И боль какая-то жгучая. Белка едва успела отклонится и пасть твари захлопнулась прямо у ее уха.

«Вот ведь зараза, окружил себя буквально защитой из клинков, не прорваться» – сокрушалась Белка. Правы были мастера-мечники, говоря, что танец берсерка – это не только и не столько нападение, сколько защита от превосходящих сил противника. Белка не могла считать себя превосходящей силой. И силы-то ее таяли. Ибо крутилась она аки юла, пытаясь прорваться через эту защиту, постоянно уклоняясь от лезвий и клыков. Начала накатывать усталость, дыхание стало тяжелом. Но удавалось лишь парировать большую часть ударов. Сильных ударов. От каждого парируемого удара рука наполнялась болью. Тварь же кромсала Белку, нарезая прямо-таки беличий фарш – та пропускала удары, все больше царапины по касательной, но болючие жгучей болью. Уже выбиваясь из сил Белка резко нырнула под град ударов, рубанула что было сил на опережение по руке противника. И этот удар принес-таки свои плоды. Клинок практически не встретил сопротивления, отсеченная конечность вражины свалилась на ковер из листьев. От вложенного в удар собственного веса Белку увлекло вперед по траектории удара, она начала заваливаться, не в силах удержать равновесие. И это спасло ее от новых рубящих ударов этой, казалось бы, не устающей уродины. Боясь упустить момент она выбросила руку с огневом к груди урода, чиркнула запалом. Успела сгруппироваться, кувыркнулась в падении, направляя движение к обрыву.

Скатилась с обрыва и больно шлепнулась спиной о песок под обрывом, аж дыхание выбило и заломило грудь. Но эта новая боль уже не беспокоила Белку, так как порезы и царапины жгли ее словно огнем. Скорость падению придал и взрыв, раскатом грома бухнувший сзади. Следом послышался жуткий, разрывающий уши визг, резко, впрочем, оборвавшийся. «Ага, стервозина, запалила я-таки напалм, взорвала тебя, уничтожила, погубила!» – торжественно и с детской непосредственной радостью подумала Белка. Интересно, сдохла тварь или нет? Теоретически, не должна ни одна сущность пережить такого. Но кто ж их знает, нечисть эту. Девушка немного перевела дыхание. Морщась от обжигающей боли, встала на ноги и приготовилась к нападению. Боец, конечно, из нее уже никакой. Но смерть надо встречать лицом и при оружии. Кстати, сразу после или даже одновременно со взрывом вернулись звуки леса и озера. Пропала смрадная тошнотворная вонь. Как рукой сняло панический страх. Не было и колючего холода. Выходит, что все эти спецэффекты – дело рук черной твари. Сзади прозвучал ласкающий слух сигнал тревоги горна дозорной. Да уж, вот это сходила до ветру! И дела сделала и чуть не сдохла. Анекдот. И смех, и грех…

Спустя какие-то секунды к Белке подбежали несколько бойцов. Молодцы, как шустро подорвались по тревоге и преодолели расстояние между лагерем и оврагом. Несколько бойцов, в том числе Коновалка и Хмурая были в окулярах. Коновалка сразу же начала осматривать Белку. Хмурая же потребовала доклад. Вот тут была одна очень препротивная деталь. Сказать правду, что пошла до ветру? Это действительно станет анекдотом, отрядной байкой. Дойдет и до казарм этот слух. И очень долго будут ситуацию вспоминать и ржать над Белкой. Еще и прозвище какое обидное прилепят. Нет, это не уставное дело, причину в данном случае можно и нужно замолчать.

Сообщила, что решила проверить дозор, да подстрелить какое ночное животное на завтрак, мол, запарила уже рыба. Ну а что, вполне себе версия. Дальше уже рассказала, все как было. Хмурая на секунду перестала хмуриться, улыбнулась во все зубы, даже, кажется, подавила смешок. Вот ведь умная бестия, догадалась. Та подтвердила ее догадку, нагнувшись к Белке и шепотом в самое ухо поинтересовавшись ехидненько так, что, мол, лучше, запах или нечисть. Потом добавила, что этот беличий секрет унесет в могилу. Или, быть может, расскажет бельчатам, когда те появятся. Отличный командир, надежный и с юмором, даром, что зовется Хмурой. И Белка открыто расхохоталась, с облегчением. Хмурая же вмиг посмурнела и отдала приказ бойцам выдвигаться за ней на обрыв.

Тем временем Коновалка помогла Белке добрести до лагеря, пошутив, что девушка стала уже постоянным пациентом. Уложила Белку у костра, помогла снять доспехи. Белка осталась в одном исподнем. Тут еще водники эти стояли, смотрели, не комфортно. Хотя к черту… Больно-то как… Коновалка причитала, мол, странные какие-то раны, зараженные что ли. И кровь не свертывается. Обычная мазь не помогала. Да уж, хреново дело, можно тупо истечь кровью. Тут вмешался Кмор. Уточнил, черный ли нечистый был. Белка кивнула. Ага, вот у него и поинтересуемся, что за вид нечисти. Потом. Кмор заявил, что раны от этой чертовой твари не лечатся, зараза распространяется в организме, человек заживо сгнивает. Белку аж передернуло. Паскудная такая перспективка вырисовывалась: сгнить то заживо. И на правах командира приказала Коновалке выдать ей яду. Ну а что? Ну не гнить же живьем? К тому же если гниение будет сопряжено с этой адской огненной болью, то дарам такая агония не нужна. Дайте яду, да побольше!

Надо было видеть выражение лица Коновалки: растерянность и злоба бессилия. Затараторила, что можно еще попробовать комбинации средств, что-то да придумает. Хотя уверенности в голосе не было. Кмор откашлялся и заявил, что яд пить рано. Ну разве что, если Белка просто устала от жизни. А если не устала и еще пожить хочет немного, то есть у водников средство. Вон оно это средство, в воде плавает, надо лишь изловить, что водники могут сделать прямо сейчас. От оно как. Еще секунду назад Белка прощалась с жизнью, сокрушалась, что помрет вот так бесславно, не в бою, а от гниения. И опять впереди замаячила перспектива выжить. Аж прорычала, чтобы немедленно изловили сие средство. Коновалка пристала с вопросами, что, мол, за средство? На ком было испытано? Кмор отправил водников в воду и сообщил, что сейчас все будет. Пара водников действительно вернулась минут через пять. Высыпали на камень две жмени каких-то насекомых. Водомерками нарек их Кмор. Учитывая размер ладоней водников, насекомых они изловили не меньше сотни. И пока это полчище не расползлось принялись давить их камнями.

А лекарство-то вот какое адское да противное. С откровенным недоверием взглянула Белка на водника. На что Кмор заявил, что это лучшее средство, да и единственное, пожалуй, которое реально помогает при черных ранах. Говорит, что приходилось водниками сталкиваться в лесу с черными, с этими жуткими нечистыми тварями. Быстрые как скаты, смердящие стократ хуже мора рыб. Много водников погибло, пока лекари не придумали лекарство. Ну как придумали? Случайно вышло. Как раз лекарь в лесу собирал какие-то ночные травки и встретил черных. Еле ноги унес, но порезали его славно. Благо, в воду они носу не кажут, преследуют до берега и как отрезало. Если успел водник нырнуть, считай, второй день рождения можно праздновать. Лекарь тот успел, но был весь покоцаный, весь исполосованный черным. Попрощался с семьей да уплыл на скорбный остров, умирать. Такая традиция у водников. Если кто неизлечимо болен, он уходит на скорбный остров. Никто никогда с острова не возвращался. Похоронные команды потом приплывали и сжигали тела, а прах отдавали родным, коли таковые были. Или просто рассыпали по ветру.

А вот этот лекарь вернулся. Рассказывал, что как раз была миграция водомерок. Лекарь был слаб, обессилен, выбрался на берег да упал без сил. И придавил одну из колоний водомерок. Проснулся на утро, а раны уже даже затянулись. Лекаря того чуть не прибили правда, когда вернулся в деревню, думали нечисть перерожденная пожаловала. Вот такая история лекарства от черных ран. Так что мазью из раздавленных водомерок можно смело мазаться. Уже утром будет Белка как новенькая. Очень захотелось Белка извазюкаться в трупах водомерок, прям с головы и до пят! Коновалка щедро обработала раны Белки водомерковой мазью, да туго стянула повязкой грудь, подозревая не то трещины в ребрах, ни то ушиб. Белка засыпала и сквозь сон слышала, как Коновалка просила изловить ей побольше водомерок с целью их перемолоть и засушить в порошок в прок. Умница в отряде лекарь.

Утро разбудило Белку ярким солнечным светом. Проспала, что ли? Резко подорвалась из-под плаща. Лагерь не спал. И, видно, что давно. Никто уже не завтракал. Бойцы возились с плотами у воды, ставили паруса. Это хорошо она проспала, раз успели с рассвета перетащить бревна на берег и собрать из них плоты. Подошла Коновалка, сообщила, что ей дали выспаться, пока затягивались раны. Сказала, что раньше не видела, чтобы так быстро шел процесс заживления. Даже, говорит, рассекла себе палец и намазала фаршем из водомерок. Единственный результат – перестала кровь идти, заживление же скоростью не отличается. Сие лекарство от одной конкретной заразы, которая разносится черными. Надо будет проверить, как работает от ран других нечистых. И сказала Коновалка так, словно знала, что будут еще в отряде эти раны. Тьфу, тьфу, тьфу… Вмешалась Писарка, безапелляционно заявив, что это никакие не черные. Это темные или ужасы. Так они шли по данным библиотеки Клиса. Правда тех данных было с кот наплакал. И Писарка намерена это исправить. Начала мучать Белку вопросами. Белка все рассказала. А сама прислушивалась к самочувствию. Как новенькая. Только ребра немного саднили. От царапин не осталось и следа, от порезов остались лишь тонкие белые шрамы. Минут двадцать пытала ее Писарка. Записала все, зарисовала со слов Белки, получилось очень похоже. Смотришь на эту рожу и аж в дрожь бросает. Можно и перекусить. Но Писарка задержала ее и кивнула на кучу водорослей. Трофей, говорит, там. И аж светится вся.

Что еще за трофей? Судя по разговорам бойцов перед сном, на месте боя была выжженная поляна и все, ни трупа, ни крови. Разве что вонь. Может, с утра что нашли? Белка осторожно ногой разгребла водоросли. Сразу появился трупный смрад темного. Любопытненько. Убрала все водоросли. Перед ней оказался обрубок конечности темного. Обрубок переходил в длинное тонкое лезвие. То есть конечность и клинок были одним целым. Обрубок был черного цвета, очень глубокого черного цвета. Лезвие же было светлее, серое что ли, с белой кромкой. Странно как-то, ведь во время боя клинок был таким же черным, как и его обладатель. Писарка пояснила, что нашли с утра эту гадость. Засыпали водорослями, что водники принесли. Эти водоросли запах убивают напрочь. Информацию о водорослях зарисовала, пучок водорослей сушится для экспериментов аптекарей, отчиталась Писарка, поймав вопросительный взгляд Белки.

Бойцы отряда часто понимают друг друга без слов, что было очень удобным. Так вот, сообщила Писарка, клинок, или точнее острая как бритва кость несколько полиняла то ли от Светила, то ли от водорослей. А вот лапа нет. Чернота лапы была какой-то особенной, словно она поглощала свет, совершенно его не отражала. Белка отошла к костру, вытащила одну горящую ветку, вернулась и поднесла ветку к обрубку. Так и есть, свет не отражался совершенно. Писарка аж ойкнула от удивления. Мозг Белки заработал в ключе – куда бы применить это интересное свойство. Пока Белка размышляла, Писарка расстелила кусок черной ткани, пихнула туда обрубок. Потом она подозвала водника, указала на ткань и спросила, что тот видит. Тот ответил, что видит лишь кусок ткани. Белка поднесла горящую ветку к ткани. Водник по-прежнему видел лишь ткань. Посмотрел он на девушек как-то странно, мол, больные какие-то, и ушел. И на том спасибо.

Из заумной тирады Писарки стало понятно, что, вероятно, из-за той выжимки, которой им две неделю к ряду закапывали глаза, их зрение способно было отличить то, что не могли водники. Можно сказать, что лишь такое зрение позволило Белке различить темного. Водники, например, могли их увидеть лишь на фоне светлого берегового песка или в же в свете спутников. Любопытно, очень любопытно, подумала Белка. Нарезать бы шкур этих темных тварюг, да сделать облачения для ночных операций. Вот только три проблемы. Во-первых, нужно еще найти двенадцать темных. Во-вторых, нужно убить двенадцать темных. Белка еле одного сдюжила, сама чуть не отдала душу Святому Клису да не сгнила живьем. В-третьих, сохраняет ли свои свойства кожа темного после дубления. «Фу, мерзость!» – Белка представила, что придется срезать кожу и ее чуть не стошнило. Вот уж воистину, у дураков мысли сходятся! Как оказалось, мысли Писарки текли в том же ключе. В этот самый миг Писарка рассекла ножом кожу на обрубке и лихо принялась счищать явно гнилую плоть. Запах стоял тошнотворный, но, казалось, Писарку он совершенно не смущал. Та орудовала ножом очень профессионально. Поймав удивленный взгляд Белки, пояснила, что отец после отставки открыл мясную лавку, а также купил хрюнделевую ферму. Наблюдала она за отцом, бывало, помогала с разделкой туш и мяса. Кто бы мог подумать, что эта бойкая умная чернявая девчушка работала на ферме. В голове щёлкнуло – назначить Писарку в помощницы Коновалке. В казармах же отправить на углубленный курс полевой медицины. Один лекарь хорошо, а два – еще лучше. Белка опять поймала себя на мысли, что она совершенно не знает, кем были бойцы до отряда. Все же нужно будет поспрашивать Хмурую.

Писарка отсекла лезвие, являвшиеся, судя по всему, костью темного, и протянула Белке. Трофей. Брюнетка же деловита удалила все гнилое мясо с лоскута черной кожи, кожу промыла в озере и удалилась приставать к Рисе на предмет разжиться орехами для выделения дубильного состава. Та явно не обрадуется нецелевому использованию их скудного сухого провианта. Ну ничего, разберутся. Можно и поступиться провиантом в целях эксперимента. Если дело выгорит, выживаемость отряда увеличится. Дело останется за малым – изловить кодлу темных. Мелочи, ага, блин.

Так, трофей. Вонял сей трофей жутко. Но должен же смрад выветриться когда-то? Может, в водоросли завернуть, раз они запах маскируют, может, и эту тошнотворную вонь абсорбируют? Трофей был по форме ну очень похож на несколько удлиненный кукри. Тонкое изогнутое лезвие завершалось обрубком круглой кости в две ладони длиной. Собственно, готовый серповидный клинок, лишь с эфесом нужно будет поработать. Установить какую-то гарду, снять которую можно с какого другого клинка в арсенале или заказать у мастеров-оружейников. Рукоять можно обмотать кожаным шнуром. Обрубок кости отшлифовать. С навершием можно не заморачиваться или же заказать и его тоже, например, в форме белки. Нет, рукоять еще нужно усилить металлом. В бою лезвие выдерживало удары о клинок Белки, а вот круглую кость она перерубила очень легко. Слишком слабая она, в бою может подвести. В полевых условиях ничего не придумаешь, отложим до возвращения в Клис. Хотя можно будет поинтересоваться у водников, есть ли у них толковый кузнец. Попробовала фехтовать трофеем. Легкий, удобный клинок, баланс, правда, слегка нарушен. Но тут как раз при усилении эфеса баланс отрегулировать можно и нужно будет.

Белка воодушевленно сбегала к кромке леса, устроила геноцид небольшим деревцам, порубила более толстые ветки. Отлично. Даже сук в три руки толщиной клинок рассек так легко, словно в масло вошел. Годный клинок будет. Белка не привыкла фехтовать искривленным оружием. Но видела, как ловко орудовал мастер-аптекарь по выживанию своими серпами. И она научится. К тому же она уже видела его полезные свойства. Например, удобно было проникать за щит и резать противника за счет искривления лезвия. Дело за малым: выветрить запах да доработать эфес. Белка подошла к берегу, тщательно промыла лезвие, оттерла песком и водорослями. Запах, кажется, немного выветрился. Завернула клинок в водоросли, обернула тряпкой и сунула во вторые пустующие заплечные ножны. Раньше с двух рук она предпочитала клинками не работать, но от вторых ножен не отказалась. Авось пригодятся. Как в воду смотрела. Пригодились.

Пока Белка общалась с Писаркой и возилась с лезвием, бойцы завершили работу с плотами. Установили мачты, повесили паруса из сшитых плащей. Сзади плотов зачем-то присобачили по веслу. Странно. Девушка думала, что весла нужны для того, чтобы ими грести. К слову, немаленькими получились плавательные средства. Из двенадцати бревен каждый. Бревна были подогнаны очень плотно. Водники-плотники постарались на славу. Соединения густо промазаны смолой. Сверху были закреплены пять поперечных бревен, с выдолбленными нишами под ряды продольных бревен днища. Тоже идеально подогнано все было. Под днищем установили по три толстенных бревна. Где-то полметра в диаметре. Для плавучести, догадалась Белка. Вот вам и флот. Ну так, флотик скорее уж. Но все же лучше, чем ничего. Отличная работа! Поинтересовалась, для чего весла сзади. Какой-то из водников начало что-то нудно объяснять, сдабривая свое словоблудие кучей незнакомых слов. Что-то там про фарватер вроде. Вездесущая Писарка пришла на помощь и пояснила, что это не весло, а руль, который нужен для того, чтобы держать верное направление. Ага, теперь ясно, без всяких там фарватеров. Выучила вот новое слово.

Хмурая справилась, боеспособна ли Белка. Та утвердительно кивнула, и Хмурая приступила к постановке задач отряду. Белку назначила командовать вторым плотом. Основная задача держаться на удалении метрах в двадцати, при необходимости помочь, в худшем случае выполнить основную задачу, не отвлекаясь на проигрышный бой, если таковой будет иметь место на воде. Жестко. Бросить своих ради миссии. Но приказ есть приказ. Задача поставлена четко и ясно. Будем выполнять. Хмурая разбила отряд на два отделения. С ней Риса как сержант. С Белкой Коновалка, Писарка и еще два бойца. Кого-то их этих бойцов присмотрела Хмурая в командиры отделений. А коль скоро Рису взяла себе, то выбор помощницы предоставила Белке. У Коновалки и Писарки есть отдельные задачи, которые могут отнимать время. В принципе, при разделении отряда на два отделения командовать могли командир и заместитель. Но могли быть ситуации, когда оба старших офицера были в одном из отделений. Отряд также мог разделиться и на большее количество групп. Да и командиры могли банально выйти из строя, погибнуть. Поэтому было принято иметь в отряде двух младших командиров отделений, в ранге сержантов. В общем, Коновалка точно нет, не подойдет. Если в бою будут потери, она может быть занята раненым, не до командования. Или же раненый помрет, пока Коновалка будет занята командованием. Скорее уж Писарка. Вот к ней и планировала присмотреться Белка. Но и о двух других девушках не стоит забывать. Может, кто из них больше подойдет на роль командира отделения. Задачка, блин.

Предаваясь этим начальственным размышлениям, Белка помогала бойцам ее отделения спускать плот на воду. Сперва хотели просто перетащить плоты, но дерево было тяжелым, плоты неподъемными. Пришлось нарубить стволов потоньше, подложить под плоты и по ним скатывать плоты на воду. Таким макаром смогли сдвинуть плоты с места и пыхтя спихнуть их в воду. Пришлось протащить по дну метров пять, пока плоты не вышли на достаточную для плавания глубину. Доспехи намокли, но Светило сегодня жарило прилично, даром, что осень, так что быстро обсохли. Бойцы разместились на плотах, заняв круговую оборону, так, на всякий случай. Видимость была шикарной, врага пропустить не смогли бы. Подождали, пока плот Хмурой немного отойдет и пошли за ним. Ветра не было совсем. Штиль. По два бойца назначили на весла. Погребли. Водники разделились на две группы и сопровождали плоты. Кмор же решил покататься и разместился на плоту Хмурой. Белка побаловалась рулем – управляемость была шикарной. Она быстро освоила технику руления и правила плот в кильватере Хмурой. По примеру командирского плота приказала запас рыбы развесить на мачте, пусть доходит под Светилом. Белка же любовалась видами. Никогда раньше она не была на открытой воде. Все пейзажи были совершенно новыми, ни с чем не сравнить. Вправо и влево простиралась водная гладь. Сзади зеленой волной красовался лес. Впереди едва угадывались силуэты гор. Хотя скорее это игра облаков на линии горизонта. Слишком далеко для зрения были горы.

Вот только раздражало кряхтение бойцов на веслах. Отвлекали от созерцания красот девственной природы. «Черт, ну что там такое-то?», – выругалась про себя Белка. Подошла к одной из бойцов, поинтересовалась. Та пояснила, что грести очень неудобно. Нужно тратить много сил на то, чтобы удерживать равновесие, стоя на плоту. К тому же весло тяжелое. Белка бесцеремонно отобрала у бойца весло и попробовала грести. Да уж, действительно сложно, устала за минуту. А эти бедняги полчаса уже гребли, стойкие какие оказались. Нет, так дело не пойдет. Белка стала размышлять. Вроде как чего-то не хватает. Вот если бы во что-то спиной упереться? Нет, не вариант, не во что упираться. А если весло упереть? Белка в приказном порядке реквизировала у одной из бойцов длинный меч с щитком на эфесе. Отметила, что тоже нужно на свой трофей какой-то щиток забабахать. Все же безопаснее. Потом. Щиток от рукояти отстоял сантиметров на семь, образуя полукруглое отверстие. Белка перехватила меч двумя руками и со всей дури воткнула его в плот у правого края. Попробовала, крепко ли воткнула. Так себе, не выдержит. Поискала что-то наподобие кувалды. Ничего не было. Да и откуда что-то тяжелое? Она же сама пересматривала амуницию и экипировку, выбирала, подбирала, экономя лишние граммы. Сама приказала оставить две тяжелые секиры. Вот они бы сейчас очень пригодились. Так, что же можно использовать еще? Девушка глянула на мачту. У самого конца была прикреплена достаточно увесистая по виду дубина. Вот то, что нужно! Уточнила у Писарки, для чего эта палка нужна? Та упрекнула Белку в сухопутной безграмотности. И заявила, что это вовсе не палка, а рея, суть которой служить наблюдательным постом. Вот оно как! Ишь, прям морской волк выискалась тут. Но шутку проглотила и даже поулыбалась.

К черту рею для наблюдательного поста! Уж как-нибудь боец там удержится, даром что ли вклеивали когти болотных ящериц в ботинки? Так и сказала! Да и рею эту дурацкую можно при желании присобачить обратно. Сказала и ловко забралась на мачту, перерезала кожаные веревки, коими крепилась рея. Выдолбленные пазы реи и мачты, как оказалось, были промазаны смолой, которая уже схватилась. Чтобы отодрать рею, пришлось на нее взобраться и попрыгать. Писарка недовольно проворчала, что-то вроде «ломать – не строить» и посетовала, что в командиры их отделению достался варвар. Хотела было Белка припугнуть ту нарядом, да не стала. Понимала она бойцов: пока она валялась полугнилой, они вкалывали, ваяли плоты, тащили бревна, долбили пазы, подгоняли бревна. Сооружали плавательные конструкции и сделали на совесть. Ничего-ничего, если все получится, будут рады. А если не получится, ну… А и плевать! Деяния командира не обсуждаются, за некоторыми исключениями. Так, дисциплину нужно держать. Как только Писарка что-то еще начала говорить о наличии веревок, Белка рявкнула: «– Цыц!». Та аж насупилась. Ничего, пообижается да перестанет. Дисциплина важнее!

После очередного, вроде пятого прыжка рея грохнулась на палубу. Белка чуть было не грохнулась следом, но удержалась, спустилась-таки с мачты своим ходом. Взяла рею, которая превратилась в руках девушку в кувалду. Тяжелая. Сперва легким ударом сверху по торчащему в палубе мечу опустила рею на навершие меча. Нет, так не пойдет. Толку ноль. Пришлось ударить сильнее. Потом еще сильнее. Вроде меч поддался, ушел чуть в палубу. Потребовалось еще несколько ударов для того, чтобы меч крепко засел в бревне. Все это время на палубе стояла прямо звенящая тишина. Бойцы старались не встречаться с Белкой взглядами. Так, стало быть, дисциплина восстановлена, но ее действия не одобряют, не понимают их. Со второго плота за ней тоже наблюдали. Их водный караван остановился. Если не выгорит, вероятнее всего в конечную точку отряд прибудет с нарушением графика по вине Белки. Как бы не подумали, что она от гнилых ран крышей протекла, да не скрутили как умалишенную. Больной на голову командир – смерть отряда. Пока до бунта не дошло, нужно быстрее все сделать. Осмотрела оружие бойцов. Второй меч с круговым щитком на эфесе нашелся. Девушка поняла Белку без слов, предугадала ее просьбу и, грустно вздохнув, отдала Белке свой меч. Нет, бунта не будет. Все же имела она авторитет неглупой и находчивой интендантши, и этот авторитет сейчас ее выручал.

К слову, о глупости. Нечего второй меч по чем зря поганить. Испытать то можно и с одного борта плота. Белка ставила весло в полукольцо щитка эфеса меча. Опустила весло в воду и попробовала грести. Отлично! Все получилось! Белка облегченно выдохнула. Грести стало гораздо легче, не прилагая излишних усилий, не ловя равновесие. Вот теперь и второй меч можно испоганить. На плоту больше не было той звенящей тишины: бойцы расслабились, поняв действия Белки. Писарка даже вызвалась помочь со вторым мечом. Вдвоем справились быстрее. На двух веслах, закрепленных на мечах, скорость передвижения плода увеличилась вдвое. Они с легкостью опередили головной плот, обошли его по кругу, демонстрируя возросшие скорость и маневренность. Хмурая похвалила Белку. Риса быстро проделала ту же работу на головном плоту. Закончила быстро. Поплыли.

Дальнейшее плавание прошло без приключений. Единственное развлечение: регулярная смена бойцов на веслах. Вот и все разнообразие. Видели каких-то водоплавающих, которые какое-то время сопровождали плоты. Из воды были видны лишь плавники. Большие плавники. Но на командирском плоту сопровождающий водник переполох не поднимал, а просто рассказывал что-то, указывая на плавники. Белка тоже расслабилась. Прибыли на место уже ближе к вечеру. Как-то неожиданно из воды возник остров. Казалось бы, впереди виднелась лишь водная гладь да медленно приближающиеся очертания гор. А потом резко перед взором возник этот остров, словно он прятался. Опять что ли какая чертовщина? Или же магия? Но от плавания Белка так устала, что рассуждать желания не было. Очень долго они плыли на веслах, каждый из бойцов успел по нескольку раз погрести. Но главное, что конечная точка была где-то на этом небольшом острове. На берегу стояли редкие деревья, которые быстро пошли в расход. Без них бы плоты на сушу не затянули. Тут с водниками пришлось попрощаться. Те указали направление на центр острова, сообщив, что сами на остров не пойдут. У круга их встретит команда обслуживания, которая предупреждена об их визите. Попрощались. Кмор добавил лишь, что после выполнения основного задания им нужно будет сплавать на другой остров, для инспекции. Белка не поняла, какая еще инспекция? Но раз Хмурая лишних вопросов не задавала, значит, была в курсе. Ну и ладно. Потом все узнаем.

Отряд собрал вещи и выступил. Идти по словам Писарки осталось километров пять-шесть. Хмурая приказала двум бойцам выступить вперед, на разведку, идти в пятистах метрах скрытно, в боестолкновение не вступать, доложить, если кого срисуют. Белка удивилась, что это Хмурая так перестраховывается, о чем и поинтересовалась у командира. Хмурая лишь сказала, что ей тут не нравится. А чутье у нее будь здоров.

Остров своей природой отличался от большой земли. Тут росла длинная трава, чуть ли не по пояс. Было огромное количество валунов от небольших до метров пяти наверно в высоту. Да и ландшафт был предгорный что ли. Сплошные подъемы и спуски, причем далеко не все пологие. Метрах в трехстах начинался редкий лес. И лес другой. Светлый, лиственный, с твердой землей. Подлесок тоже не отличался густотой. Идти было бы легко, если бы не рельеф местности. Шли достаточно медленно. Широким двойным клином с оголенным оружием. Первая линия с мечами, вторая, как водится, с луками. Прошли пару километров и устали. Но раз разведка еще не вернулась, на привал не остановишься. Пришлось двигаться до точки сбора, куда добрались уже затемно. Запыхались сурово. Хотелось поесть горячего. Вон сколько птиц тут, бери лук и стреляй. Но Хмурая огонь разводить запретила. Если она права, и кто-то тут есть, то, действительно, незачем предупреждать этого кого-то дымом. Ну что ж, пришлось жевать свежезавяленную рыбу и галеты. Рыба, к слову, удалась. Хорошая такая рыбка получилась. Еще бы элю к ней, сказал бы отец. А как по Белке, то рыба только портила вкус эля.

### Глава 6. Враги и друзья.

Тут Белка услышала какой-то шум. Тихий, но все же шум. Встрепенулась, выхватила лук и направила его в сторону шума. Бойцы ощетинились луками по примеру Белки. Из леса послышался условный птичий свист. Фух… Свои. Разведка возвращается. Но почему так громко идут? Из леса показались две фигуры. Несут третью здоровенную тушу. По волочению конечностей было ясно, что тащат или труп, или тело без сознания. Видно, что разведчицам было тяжело тащить эту исполинскую тушу. Поэтому, видимо, задержались. Кого, интересно приволокли? Белка жестами отправила двух бойцов на помощь разведчицам. И мысленно поблагодарила Хмурую за ее звериное чутье. Пошли бы они без разведки, могли бы нарваться на этих вот. А на кого, собственно?

В четыре руки доволокли бойцы громилу до месторасположения отряда. Привязали его к дереву. Учитывая его внушительную мускулатуру, руки и ноги дополнительно стянули нитью из паутины желтого болотного плотоядного паука. Сам паук был хоть и ярко зеленого цвета, но ядовитым не был. Зато было у него другое оружие. Паутину он плел из очень тонкой, прочной и острой как бритва паутины. Не заметишь такую, напорешься, и пошинкует тебя на тысячи кусочков. Вот и зачем такому яд? Добыча сама уже разделанной падает на стол. Аптекари придумали эту паутину срезать, скручивать в более толстые и длинные нити. Работа очень опасная и кропотливая. К тому же нужно найти совсем свежую паутину, когда она еще очень клейкая и позволяла себя сплетать в достаточно длинные веревки. Даже в таком сплетенном виде паутина была очень тонкой, очень крепкой и практически незаметной. Использовали ее в основном в охоте для устройства ловушек. Но в спецотрядах нашли еще один способ ее применения – связывать буйных пленников. Начнет пленник вырываться, сам себя до костей и располосует. Конечно, гуманностью тут и не пахнет. Но на войне как на войне. Да и вообще, как быть спецотрядам без спецсредств? К тому же этот исполин обычные кожаные веревки, вероятнее всего, с легкостью разорвал бы. А так сам будет как миленький стоять и не дергаться, если он не враг своему здоровью.

Белка подошла ближе к дереву, чтобы рассмотреть пленника. Высокий, метра два с хвостиком. Огромный. Плечами даже шире того толстенного дерева, к которому его привязали. Огромные мускулистые плечи, руки и ноги. Но еще он был толстым. Вон какой внушительный живот у него. Явно любитель эля с закусью. И страшный. Кожа у великана была синего и голубого цветов. Лысый, точнее бритый на лысо. Единственная растительность на лице – брови, но зато какие! Очень пышные. В отличие от дугообразных бровей людей брови исполина росли по диагонали от переносицы и до линии волос на висках. Кожа грубая. Изо рта… Нет, это не рот. Из пасти торчат четыре клыка. Морда огромная и страшная. Такой вполне мог руку бойцу перекусить. Уши были смешными: большие, длинные и заостренные как у рыси. Нет, если так присмотреться, не такая уж и страшная рожа. Скорее уж размер и под стать размеру крупные черты лица устрашали. Судя по одежде, не воин. Одет лишь в кожаные шорты, очень потрепанные. Обут в простые и очень стоптанные сапоги. Это существо, конечно, и голыми руками и клыками кого хочешь разорвет. И все же, не воин, сделала вывод Белка. Сказала бы она, что это орк. Но орки же вроде как зеленые, а этот какой-то весь сине-голубой. И зачем его бойцы притащили? Эти вопросы она и задала вслух.

Хмурая высказалась, что она не специалист в орках, быть может, они вообще всех цветов радуги бывают. Но судя по комплекции и страшной клыкастой роже явно орк. Для тролля он точно хлипковат. И потребовала доклад от разведчиц. Те переводили дух. Девчонки хоть и сильные, тренированные, но такую тушу переть – адская работенка. Принялись докладывать. Сообщили следующее. Километра за два до цели обнаружили следы продвижения большого количества вероятного противника. Логично, друзей тут нет. Сперва, конечно, они подумали, что там прошло стадо каких-то крупных животных. Но следы от обуви, глубоко отпечатанные на чистых участках земли, говорили в пользу разумных существ. Продвигались через лес эти существа как-то не аккуратно. Очень много обломанных веток валялась на протоптанной ими тропе. Мачете они не работали, но и скрыть следы своего пребывания не старались.

Разведчики облачились в маскировочные сетки, имитирующие зеленую растительность, и уже практически ползком и очень тихо, а следовательно, медленно, начали пробираться в сторону конечной точки. Чем ближе подползали, тем больше встречалось следов чьего-то неаккуратного пребывания. В трехстах метрах заметили ловушку. Простую. Небрежно присыпанная палой листвой веревка, которая шла к закрепленному в деревьях бревну с торчащими острыми кольями. Бревно, к слову, здоровенное. По мнению разведчиц ловушка хоть и убойная, но сделана как на отвали, для галочки. Опытному следопыту она видна невооруженным взглядом. Разведчики предположили, что скорее уж какие-то охотники разместили ловушку на какого-то крупного зверя.

Дальше больше. Решили не приближаться к точке, а обойти по кругу. Выявили еще четыре такие же ловушки. Учитывая, что ловушки стоят на одинаковом расстоянии друг от друга и размещены не на тропах животных, разведчики сделали вывод, что даже если это и охотники, то охотятся они явно на водников. Возможно, работа мутов. Продвинувшись метров на двадцать к конечной точке, обнаружили другой вид ловушки: прикрытая валежником яма, дно которой утыкано кольями. Опять пошли по окружности и выявили еще несколько аналогичных ямы. Стало ясно, что конечная точка окружена такими вот кругами ловушек. Еще аккуратнее стали пробираться ближе к точке. Ловушек больше не было, но срисовали сигналки: колокольчики на растяжках окружали конечную точку. Вот сигналки замаскированы были получше, если бы разведчики не были готовы к чему-то подобному, могли и задеть.

Продвинулись еще на десять метров и заметили вражеский дозор. Два здоровенных амбала, высоких и мощных, вооруженных до зубов. Оружие все тяжелое, большущие секиры да дальнобойные луки. В металлических черных латах. На латах какой-то узор намалеван красной краской. Самодельный. Неаккуратный. Головы амбалов не были защищены шлемами. Рожи у них уродливые, клыкастые, ноздри усеяны серебристого цвета кольцами, с черной кожей и перемазанные красной краской. Дозор этот вел себя тихо, практически не шевелился, явно ждал кого-то. Перед ними частоколом торчали в земле стрелы, луки держали в руках заряженными. Кого бы они не ждали, в плен явно брать не собирались. Изрешетили бы стрелами. Такое вот сложилось впечатление у бойцов.

Разведчики чуть отползли назад и опять стали продвигаться по кругу. Срисовали еще три таких секрета. Все пометили на карте и отступили. Проползли буквально метров тридцать и услышали шаги. Кто-то, не скрываясь громко топал через лес, издавал странные звуки, отдаленно напоминающие мелодию. Увидели этого вот синего красавца. Никакого оружия, никакой брони, лишь коромысло с двумя ведрами. Если бы не цвет кожи, был бы он братом-близнецом тех черных воинов. Ну и лысая голова тоже выделяла его. Черные исполины были волосатыми, по большей части волосы были сплетены в косы. Решили взять языка. Чтобы все прошло без шума и пыли, запустили тупую стрелу в затылок. Голубой амбал рухнул как подкошенный. Судя по звуку, с которым стрела ударила его по голове, мозгов там явно немного. Спеленали и сперва тихо и ползком тащили метров триста, потом совсем умаялись, но стало проще, так как уже поднялись на ноги. В общим, вот язык, пытайте гада.

Белка ухмыльнулась. Может орки и вправду могли быть многоцветными? Черные, зеленые, один голубой. Каких еще цветов могут быть? Дичь какая! Белка подумала, да поставила сзади дерева четырех бойцов, чтобы держали каждый конечность голубого орка. Решила так его и называть – Голубой. А то придет в себя и по незнанию начнет дергаться, вырываться, да и отчекрыжит себе паутиной тяпки да лапки. Только бойцы натянули веревки, привязанные к рукам и ногам Голубого, как он зашевелился, потряс головой. Потянул было к себе правую руку, явно потрогать огромную шишку на затылке, оставленную обломанной стрелой, да удержала боец веревкой руку. Зарычал Голубой, зарычал громко. Хмурая тут же в кадык уперла ему свой клинок и приказала молчать. Голубой с тупым выражением лица уставился на клинок. Потом что-то проговорил, или скорее прорычал, хотя уже гораздо тише. Странный язык, вроде как древний, но очень исковерканный. И очень ярко выраженный акцент. Не все слова понятны, хотя общий смысл его речей был вполне доходчив.

Орк деликатностью не отличался. Заявил, что если его прямо сейчас отвяжут, то сию зубочистку он засунет в зад лишь одной Хмурой. А ежели распутается сам, то этой зубочисткой всех перепортит. Борзый какой орк-то попался. Хотя это был единственный орк, которого когда-либо видела Белка. Может у них весь род такой? Хмурая ткнула орка клинком в кадык – тот аж зубами заскрежетал. Командир демонстративно сплюнула орку под ноги и сообщила, что, если он попробует освободиться, единственное, чего он добьется – отрежет себе конечности. Она махнула бойцам, чтобы отпустили веревки, и отошла поближе к отряду. Мало ли что?

Орк почувствовал, что натяжение веревок пропало, скривился в злобной ухмылке, пытаясь осторожно подергать руками. Понял, что Хмурая его не обманывала, состроил жуткую гримасу и пообещал, что если не он сам, так его великий прайд найдет гадких девок и перепортит их перед жуткой и мучительной смертью. Все бы-то ему портить, ишь, заладил. Белка выхватила свой клинок, крутанула восьмёркой перед рожей Голубого и деловито поинтересовалась, не откромсать ли орку портилку, так, впрок, чтобы желание всех портить напрочь отпало. Тот аж хрюкнул как тот дикий хрюндель, но как-то немного съежился весь что ли? Сама его поза стала менее вызывающей. Ничего не сказал, но угрозу Белки воспринял серьезно.

Хмурая продолжила допрос орка. Сразу заявила, что орку будет очень больно. Он должен отвечать на ее вопросы как перед своими святыми. За каждое молчание или ложь его будут кромсать, отрезать кусочки, жечь, и вообще всячески изуверски пытать. Видно, что исполин задумался. Потом рыкнул, что никогда он, представитель древнего рода камнеломов, не будет держать ответ перед девкой, к тому же такой мелкой и тощей, что даже тролль ею не наестся. Не поверил, стало быть, Хмурой, а зря. Изуверски все же, предполагала Белка, Хмурая его пытать не будет, но и слов на ветер командир не бросала, надо будет, и отрежет чего, и подожжет. Уж теорию то допроса их отряд проходил. Кое-что не сильно травмоопасное даже пробовали друг на друге на занятиях. Наорались тогда вволю. Так что на войне как на войне.

Правда, вроде как войны с орками еще объявлено не было, но это детали. Ну как в воду глядела. Хмурая со всей дури рубанула орка клинком по лицу. Благо, ударила плашмя. Но звук от удара был жуткий. Орк зарычал, глаза налились кровью, опять рванулся, порезал конечности и издал уже какой-то скорее жалобный звук. Хмурая сообщила орку, что шутить она не намерена, выслушивать его бред о камнеломах, девках, троллях и борщах не собирается. Она то да, девка, но, если надо, вырвет ему глаза не хуже любого мужика. И тут же, чтобы орк не думал, что она шутит, резким взмахом руки полоснула клинком по глазу орка. Удар был выверен, не даром Хмурая считалось отличной фехтовальщицей. Хмурая лишь рассекла орку бровь и щеку чуть пониже глаза. Явно, острие клинка прошло в каких-то долях миллиметра от глазного яблока. Белка бы, наверное, не решилась на такой удар в потемках.

Орк опять хрюкнул, выдал какую-то тираду, понять дословно которую Белка не смогла. Сказал, что все девки тут точно ведьмы. Жечь бы их огнем. Но, пожалуй, он готов отвечать на их глупые вопросы. Хмурая накал решила не снижать и пообещала, что следующим, что она сделает в ответ на угрозы или ложь, так это вырвет его верхние клыки. Мол, она давно мечтала об ожерелье из клыков орка. Тот совсем поник и устало бросил, пущай уже его спрашивают, что знает, то расскажет. А вопрос был, собственно, простой. Откуда этот орк тут взялся и что он тут делает? Много ли еще тут таких? И почему он голубой, а остальные черные? Это уже Белка про цвет спросила, не удержалась. Хмурая подмигнула Белке.

Орк же рассказывать не торопился. Спросил, в каком он статусе сейчас и что с ним будет в конце допроса. Статус. А это вопрос не простой. Войны-то объявлено не было. По сути, они похитили свободного человека, ну то есть орка, и начали его пытать. На территории Долины это преступление. Может и у орков также? Вот так задачку задал орк. Может не такая и пустая башка у Голубого, как представили его разведчицы. По Уставу Клиса, да и по всем уложениям, статутам, хартиям и прочим талмудам городов и поселений Долины свободный человек не может быть задержан и подвергнуть членовредительству, если не доказано его преступление или нет совершенно объективных свидетельств, что он совершил преступление. Либо был в статусе несвободного и уклонялся от свои обязательств. Несвободный – это, конечно же, не раб. Такого варварства давно не было в Долине. Но в такой статус можно было попасть за долги или неотработанные повинности. В таком случае свобода передвижения ограничивалась. Если несвободный покидал место, где отбывал удвоенную повинность или отрабатывал долг, его могли объявить в розыск. Вот тогда уже можно задерживать и вредить его членам. Такая же ситуация с беглыми преступниками или вражескими солдатами во время войны. Формально же войны не было, объективных свидетельств несвободности тоже не было, преступления орка не доказаны. По всем известным законам его надлежало немедленно отпустить, извиниться, да еще и компенсацию выплатить за поврежденные члены. Экая же незадача.

В сложной ситуации сейчас находилась Хмурая. Конечно, на все это крючкотворство можно было наплевать, дай такой приказ командир. И отряд поддержит, на то он и отряд. И станут все они соучастниками, нарушив Устав. А тут уже и до прямого наемничества недалеко. Или даже в бандиты тогда податься можно. Что же предпримет Хмурая? А та, хитрая бестия, съехала, вопросительно взглянув на Белку. Вот тебе, заместитель, задачка, решай, а я типа не при делах. Но и мы не лыком шиты. Кто тут у нас самый образованный в светских делах да крючкотворстве? Писарка, вот пусть она и вертится. Нечего было на плоту умничать. И Белка также вопросительно взглянула на Писарку. Та аж изменилась в лице, поняв, что ее сделали крайней.

Однако на то она и умная, чтобы быстро придумать что-то. Заявила, что их отряд патрулирует подконтрольную территорию Клиса. Эка загнула. Хотя, учитывая, что территория никому в Долине не принадлежала, если не брать в расчет водников, то почему бы Клису не заявить на нее свои права? Орки же разместили на подконтрольной территории устройства, направленные на тайное членовредительство представителей закона, а именно установили жуткие ловушки. Более того, они устроили скрытые засады. Все это вкупе с фактом незаконного нахождения на подконтрольной территории незарегистрированного отряда является прямым актом агрессии. Что является ничем иным как объявлением войны свободным отрядам Клиса. А стало быть он, мерзкий орк, является агрессором и военнопленным. А по законам военного времени дальнейшей его судьбой и жизнью распоряжается командир их великого патрульного отряда. Потом выдержала паузу и добавила, что по какому-то там параграфу какой-то там статьи Устава, пытки в полевых условиях в целях получения жизненно важной информации разрешены, и только командир определяет рамки дозволенного в пытках в меру своих представлений о гуманности. Ну молодец, девчонка, выкрутилась. И, скорее всего, даже и не приврала, уж больно складно вещала. Белка озорно улыбнулась, подмигнула Хмурой, и сообщила орку, что их великий командир в принципе гуманностью не отличается, ей что в туалет сходить, что с орка шкуру снять – рутина.

Голубой совсем поник своей лысой башкой. Сплюнул и начал свой рассказ. Говорил он много и отвлекался на всякую несущественную ерунду. Но вот суть. Был он из рода каменоломов, звали его Угрухкх или как-то так. Язык сломаешь, но что с этих орков взять. Испокон веков его род жил в поселении в горах и вырабатывал разные горные камни. Горы на его родине голубого цвета, вот и орки как-то получили себе цвет гор. Если надо, то и металл добывали. Иногда удавалось добыть драгоценные камни. В основном же добывали камни, как строительные, так и декоративные. Последние, к слову, пользовались спросом только у великих Вождей прайдов. Те не часто меняли дизайн своих домов. А вот обычный строительный камень нужен был часто. Каменоломы в политику не лезли, воинскому делу не обучались, скромно работали у себя в горах. Бывало, что, если горный прайд собирался на войну, приходилось отдавать воинскую дань молодыми каменоломами. Но и на войне они были все больше в инженерных отрядах.

В жизни Угрухкха все было хорошо. Собирался даже размножаться, и самку подыскал, осталось назначить день состязаний. Если победит ее, возьмет в матери своих будущих детей. Посмотрев на изменившиеся лица бойцов, добавил, что такова древняя орчья традиция. Самки у них свирепые, могут медведя заломать голыми руками. Ну и для справедливости самкам разрешается выйти на состязание с претендентом с оружием в руках. Самцы же выходили без оружия. И если самка была не согласна категорически, она могла убить орка. Или самец, увидев оружие, мог остановить состязание, отказавшись от своих притязаний на эту самку. Все честно. И Белка с ним мысленно согласилась. В долине бы такие правила: понравился муж – проигрывай; а если не по сердцу, то можно и прирезать.

Но в какой-то момент все изменилось, размеренная жизнь дала трещину, все стало плохо. В деревню пришел черный боевой шаман. Точнее даже прискакал верхом на боевом кабане. В ответ на удивленные взгляды бойцов Голубой уточнил, что свирепые кабаны были боевыми ездовыми животными у орков. Огромная такая зверюга с орка ростом, клыки в полметра. Один прискакал. Хотя шаман и один походил на армию. Весь закованный в тяжелую броню. В такой же броне был и кабан. Оружия на нем было столько, что, пожалуй, на отряд бы хватило. Что из оружия не поместилось в ножнах на теле шамана, было размещено на кабане. Там же был приторочен мешок из волчьей шкуры. В руках шаман держал боевой посох, весь усыпанный клыками и шипами каких-то животных. Может и показалось, но вроде и орчьи клыки там торчали. Да еще и несло от него гниющей мертвечиной. В наплечной лате торчал черно-желтый стяг. Вот это было очень плохо.

Такой стяг означал только одно: кто-то собирал кланы и прайды орков в орду. Эти черные звери задумали завоевательный поход на чужие земли? Либо опять затеяли объединение Алога под их властью? Черные орки никогда не жили ни в горах, ни в предгорьях. Черных не любили и побаивались. Жили они где-то на юге, в подземных пещерах Алога. Всегда были воинственными, не чурались черной магии. Поговаривают, что эта магия питается жуткими жертвоприношениями. Черные регулярно пытались захватить власть в Алоге. Алог – это земли, на которых жили кланы и прайды орков. В общем, злободейство какое-то задумали эти земляные черви. Проклятие орочьих земель. Так вот, этот черный шаман заявил свои права на деревню Угрухкха. Теперь весь горный клан и эта деревня, в частности, является частью ига. Совсем скверно стлало Угрухкху. Кончилась мирная жизнь. К деревне-то вела всего одна дорога, и пролегала она через земли горного клана. И раз шаман добрался сюда живым, значит или перебили горных орков или они уже стали частью ига, подчинившись черному шаману.

Шаман заявил безапелляционно, что всем взрослым оркам прямо сейчас надлежит собрать свои пожитки, оружие, если есть у этих полудевок оружие, и следовать за ним. Будут они работать на благо ига и даже воевать. Орки зароптали. Оскорбление полудевкой было смертельным оскорблением у орков. Но не отважились самцы призвать шамана к ответу. Почти не отважились. Два камнелома бросились на шамана, да толку чуть. Одного вспорол кабан своим саблевидными клыками. Швырнул аж метров на тридцать, только потроха полетели в разные стороны из распоротого живота. Второго же шаман сжёг белым пламенем, направив на того посох. Прямо в пепел превратил. Потом сплюнул, повторил оскорбление, заявил, что в бойцы они точно не пойдут, будут в обозе да услужении. Спешился, снял мешок с кабана и спросил, кто тут вожак. Вышел старый вожак, хотел что-то сказать, да шаман молниеносным движением одной руки выхватил из заплечных ножен фальшион и тотчас срубил вожаку голову. Самки завыли. Шаман же приказал: как все взрослые орки уйдут в иго, выбрать нового вожака из стариков, самки же будут добывать камень. А если будут против, то их уведут в наложницы. Раскрыл мешок. Оттуда еще сильнее завоняло мертвечиной. Подхватил отрубленную голову вожака и засунул в мешок. Сквозь зубы процедил, что у полудевок даже вожаки являются никчемными недостойными жизни слизняками. Вон, целый мешок уже слизняков собрал.

***

На этом месте Угрюм прервал свой рассказ.

– Все, малыш, я устал. Уже очень поздно. Если тебе все еще интересно, завтра утром продолжу. Выходной все же. Только с рассветом не приходи, хочу выспаться. А сейчас пропущу эля и на боковую. Аж во рту от болтовни пересохло, – безапелляционно заявил, как отрезал, Угрюм.

Ксор расстроился. Это не сказки бабы Нарты, которая часто забывает, что глаголет. А, бывает, засыпает прямо посреди истории. Это целая сказочная эпопея, жутко интересная. А сказочная потому, как тут и нечисть, и всякие другие расы, в которые Ксор особо то и не верил. Его очень заинтересовал Клис, его отряды, бойцы. И в особенности аптекари. Вот это уже гораздо интереснее скаутов. А еще он улыбнулся себе, ведь у него уже была версия о том, что Угрюм был из наемников Клиса.

– Угрюм, у меня столько вопросов! Прямо голова взрывается. Ты мне поясни сперва, а? – с надеждой молвил Ксор.

– Нет, парень. На сегодня все. Эль и спать. Завтра. И вообще, все вопросы уже потом. Когда закончу рассказ. Может, и вопросы сами отпадут. Давай, чеши отсюда, – сказал Угрюм, выталкивая Ксора к двери.

Ну что ты будешь делать? Пришлось уходить. Время, действительно, было позднее, клонило в сон. Ксор решил не идти домой, а заночевать на мельнице. Быстро до нее добежал. Нашел уже немного зачерствевшую краюху хлеба, быстро ее смолотил. Улегся прямо на мешки с мукой. Хотел было обдумать рассказ Угрюма, да не заметил, как провалился в сон. Утром его разбудил отец. Суровой такой затрещиной. И выругался.

– Мать волнуется, я волнуюсь, ты куда пропал, сорванец? Почему до дома-то не дошел? – спросил его сурово отец.

– Прости, па. Вчера заигрался, устал очень, а до дому еще топать вон сколько. Вот и решил на мельнице заночевать. Ты же знаешь, я люблю тут оставаться, – ответил Ксор.

– Ага, вон сколько. Всего-то пять минут. По девкам что ли шлялся? Ишь, подрос, оглоед! – улыбнулся отец и потрепал сына по голове. – Ну беги домой, поешь хоть нормально!

Ксор быстро побежал домой. Думал, сейчас еще и мать ему всыплет. Но повезло, мамы не было. Лишь на столе был оставлен завтрак: вчерашние луковые лепешки и стакан молока. С голодухи эта нехитрая снедь показалась Ксору настоящим пиром. Смолотил все за пару минут и стрелой припустил к сараю Угрюма. Жуть как не терпелось ему дослушать рассказ.

– Ну, привет, малыш. Я думал, ты пораньше придешь, – встретил его Угрюм. – Ты что это домой вчера не дошел? Вот родители как волновались.

– Нууу… Да устал, ну не знаю даже. Хотел сразу с утра с мельницы к тебе. Да отец встретил, отругал уже. Ты только не начинай. Еще ма вернется, точно, надает, – заканючил Ксор.

– Запомни, малыш, родители – твои самые близкие люди. Что бы не случилось, ты не должен заставлять их волноваться. Никогда! Понял? —резко отчитал Ксора Угрюм.

– Да, понимаю. Прости, Угрюм, – опустив голову, засмущавшись промямлил Ксор. Прав был Угрюм. Еще и уходить Ксор собрался. Вот еще треволнения родителям.

– Ладно. Разберешься. Ну что, рассказывать, что ли, дальше? Я вот даже элю захватил для себя, чтобы рот не пересох, – хитро улыбнулся Угрюм. – Нет, тебе не положено, нет метрики, нет эля.

– Ух ты какие сложности. Всего-то ничего осталось до получения метрики. Да и вообще, не хочу я элю. Рассказ хочу дослушать. И есть у меня просьба, Угрюм. А ты мог бы детальнее рассказывать? Ну так, чтобы лучше понять участников истории? Характер там, навыки, может, даже характерные словечки? Или даже с диалогами? Ну как помнишь, конечно. Я же должен готовиться к путешествию. А по разговору людей можно многому научиться, – с надеждой заглядывая в глаза Угрюма попросил Ксор.

– Ишь, какой любопытный. Но есть в этом правда. Просто я почему старался так рассказывать, опуская диалоги. Я же чего могу и не упомнить, исказить. Белка, конечно, рассказчица искусная, но не все же детали она мне изложила. И получишь ты неверную информацию для своего учения, – как бы оправдываясь заявил Угрюм. Лукавит, подумал Ксор. Скорее уж хочет поскорее закончить историю. Надо его додавить.

– Угрюм, а может ты просто хочешь поскорее закончить рассказ? Надоело, небось, уже болтать-то? А вот если ты что важное упустишь, а я потом по незнанию-то и помру где в путешествии? Это ж на твоей совести будет, – зашел с другой стороны Ксор.

– Ага, нашел крайнего. Я ж вообще мог и не рассказывать. Это твоя жизнь, твое решение. Тебе за это и отвечать. Ну да ладно, есть в твоих словах правда. Попробую. Все, хватит болтать, быстрее начну, быстрее закончу. А если эль кончится, ты сгоняешь, понял? – спросил Угрюм. Ксор быстро кивнул. Да легко сгоняю, может и сам кружечку пропущу в трактире.

– Ну, слушай, пацан, – и Угрюм продолжил свой рассказ.

***

Угрухкх был крайне зол, но понимал, что ничего тут не поделаешь. Не умел его род воевать. Не учились этому. И, видимо, зря. Нет, базовые навыки владения оружием и рукопашным боем давали всем детям, в том числе и самкам. Но с шаманом им тягаться не по силам. Даже если бы он и не был колдуном, не потянули бы его. Видно, что старый воин. Вон, сколько шрамов на одной только черной харе. И именно колдун. Это не магия. Это явно противное черное колдовство. Почему-то Угрухкх был уверен, что шаману не нужно было задействовать посох. Мог бы просто удавить одним заклинанием. А может Угрухкх и ошибался. Все же темное колдовство было слухами. Что там делали у себя в подземельях эти черви, никто не знал. Оставалось только подчиняться, чтобы уберечь хотя бы самок.

– Эй, полудевки, а ну шустро по домам за пожитками. И сразу к выходу из деревни. Там буду ждать. И без мухлежа. Знаю, что тут должно быть двадцать семь боеспособных самцов. Вот всех двадцати семерых и жду. А сколько не досчитаюсь, столько самок взамен и уведу, – с каким-то жутким весельем в голосе велел шаман.

Урод! Слизняк! Червь! Злоба так и клокотала внутри Угрухкха. Бессильная злоба. Ну, думал он, может в иге-то пристроят его в какой боевой отряд. Так научится он убивать лихо, и вырежет название рода камнеломов на лбу этого червя. Такую клятву дал себе он. Угрухкх был сиротой, жил на отшибе деревни, где только недавно собрал себе жилище из камней. Добротное жилище, в два этажа. Крышу, правда, не успел еще сложить. Но самку уже вести в жилище можно было. Особым скарбом не обладал, не нажил. Да и не был любителем красоваться. В одежде и утвари предпочитал функциональность. Угрухкх обулся в добротные походные сапоги, одел штаны из толстой кожи. Бросил кожаные шорты в котомку, набросал туда всякой снеди, которая портится не быстро. Ну и взял дубину. Хоть какое оружие. Все ж путь скорее всего не близкий.

Пришел к выходу с деревни одним из первых. Постепенно подтягивались остальные. Пришли все. Семейных провожали самки и помет.

– Хватит сопли жевать! Двинулись. – рявкнул шаман, толкнул ногой ближайшую самку, которая прощалась с своим самцом. И достаточно быстро поскакал по дороге вниз.

Оркам пришлось бежать за шаманом. В таком темпе прошло пару часов. Добежали до развилки, где их дожидались такие же процессии из черных и голубых орков. Судя по количеству голубых, черные увели самцов из всех ближайших горных деревень. Отличие было лишь в количестве сопровождающих. Остальные деревни выводили по четыре черных бойца. И только клан Угрухкха шаман вел единолично. Стало быть, шаман был уверен в своих силах. Двадцать семь камнеломов для него вовсе не враг. Как же горько это было признавать Угрухкху. Зря, очень зря камнеломы отказались от воинского искусства.

На развилке все процессии выстроились в одну колонну и побежали вниз. В седле был лишь шаман. Остальные черви бежали легко во всей своей амуниции, а оружия на них было немногим меньше, чем у шамана. Бежали так, словно и не чувствовали веса. Голубые же такой прытью не обладали. Их регулярно стегали кнутами, погоняли. Звери эти черви! К ночи спустились с гор, остановились на привал у козьей фермы предгорного прайда Козопасов. Ферма была заброшена, ни козопасов не видать, ни их коз. Земля была перепачкана кровью. Видимо, козопасы нашли в себе мужество сопротивляться, но тщетно. Никого из них не пожалели, даже коз. На ночлег голубых загнали в козьи загоны. Ну да, за орков их тут никто не считал. Угрухкх перекусил сухарями и лег спать, прямо на земле, используя котомку как подушку. Только, кажется, заснул, как уже разбудили. Разбудили как зверя хлестким ударом кнута. И опять засобирались в дорогу.

Построились в колонну. В это время рядом легкой бодрой трусцой пробегал отряд боевых орков. Десять черных и около двух дюжин зеленых. Все вооружены до зубов. Точнее, черные до зубов, а зеленые лишь функционально: кожаные латы да луки с фальшионами. Да и то, не у всех, часть зеленых были вооружены лишь самопальными булавами. «Вот оно как, не только за горных взялись черви. Лесных тоже вон в свое иго затащили, взяли в солдаты. Что-то грандиозное задумали», – размышлял Угрухкх. Но зеленых то хоть за орков считали, раз вооружили. Грустно. Ведь когда-то давно и предки голубых были великими воинами. Отряд поравнялся с колонной. Их вожак, тоже шаман, хотя и не такой брутальный, как предводитель колоны, подошел к черным и заговорил:

– Приветствую тебя, осененный тьмой главный шаман Тролгх, – Угрухкх повторил это имя, старая запомнить. Еще доберется до него и заставит дорого заплатить за нанесенное прайду камнеломов оскорбление.

– И тебе здравствуй, младший шаман. Куда путь держишь? – поздоровался Тролгх.

– Да вот, послали нас за горы. Вырезать отряд каких-то человеческих самок, сопровождаемых ими изловить и доставить в пещеры. Прикидываешь, отряд самок! Тьфу! У них, у этих бледных немощных козявок, и самцы-то воевать не горазды, а тут самки. Какое-то недостойное задание, – сплюнул младший шаман и скорчил презрительную мину.

– Ты это, не заговаривайся, младший! Если поручили изловить кого на территории врага, стало быть, эти кто-то что-то важное знают или могут. Не всякий отряд отправят за горы с таким заданием. Гордился бы, младший шаман. А то, гляди, до шамана-то не дослужишься. Терпеливее будь. Вот тебе мой совет. Чего надобно? – надменно спросил Тролгх.

– Да, я-то понимаю. Да просто это рутина: самок изрубить, самцов поймать. Легкотня, считай, тренировка для помета. Хочется кровавой битвы, чтобы проявить свою доблесть. На переправу Лютой бы… Ай, пустое это, не бери до головы. Да, тут такое вот дело. Наши два синих издохли. Ну, точнее, одного ребята извели, поспорили, кто лучше стреляет, ну а синего мишенью назначили. По-честному, ежели выживет, то свободен. Не выжил. А второй сам издох. Нам бы замену. Вот бежали в лагерь за новой прислугой, а тут вас встретили. Удачно. Что скажешь, осененный? – спросил младший шаман.

Угрухкх слушал шаманов и думал. Первый, младший который, точно тупой и карьеру не построит. Вот так открыто рассказал о задании. Но и Тролгх его не осек, стало быть, голубых за орков они вообще ну никак не держат. Прислуга. Расходный материал. Несвободные они. За убийство свободного слуги их должны были казнить даже по Легальному уложению черных. А тут вон оно как. Одного грохнули и пошли за новым. Видать, для черных голубые все несвободные. И военная служба им не светит. Призадумался Угрухкх, что же дальше-то делать. Ничего хорошего явно их не ждет. А сбежать – самок погубить. Надо думать. Удивило его и то, что отряд младшего шамана отправили на земли людей. Орки, бывало, грабили приграничные деревушки. Но давно все это было. Была древняя договоренность не вторгаться в земли других рас. Если кто нарушал, то таких не защищали прайды, могли даже сами выдать на растерзание. Сейчас орки все больше живут мирной жизнью. Алог огромный. Вот только черным неймется. Все им подавай завоевания. И, кажись, добились они своего. Пока камнеломы там у себя в горах мирно работали, внизу черные взяли верх, вон даже зеленые под них пошли. И готовятся они к войне, не иначе. Ох, быть беде, большой беде. Ничему черных история древней войны не научила.

– Слышь, младший, ты не борзей. Они хоть и полудевки небоеспособные, но работают знатно. Синий должен работать во благо великого ига! Ты меня понял? – рявкнул Тролгх, тыча в младшего посохом.

Тот весь съежился, покорно опустил голову и протявкал невнятное «да». Дисциплина, конечно, будь здоров у них. Чем, интересно, осенен этот Тролгх, какой тьмой? Насколько далеко они ушли в своих темных обрядах? Может ведьм разбудили? Ну это же вообще мерзость и предательство древней клятвы. Нет, не может быть. Сами небось темное колдовство изучают.

– Смотри, если узнаю, что по чем зря рабочую силу изводишь, из твоего бесполезного черепа чашу сделаю церемониальную! Ладно, бери прислугу и вали уже по своим делам. Задерживаешь, – чуть менее грозно разрешил Тролгх.

– Спасибо, осененный! Так, кого бы взять? Все на одну рожу. О, вот этого возьму, с дубиной, ишь, полудевка-то с яйцами, – ткнул младший пальцем в Угрухкха. А потом заржал: – И вон того, тоже лысого. Будет два лысых.

Угрухкх же про себя выругался. Идти через горы в земли людей ему не улыбалось. Черт его дернул брать эту дубину? Хотя, с другой стороны, тут могут быть варианты. В землях людей проще затеряться. Ну, будь что будет. Младший тем временем приказал отряду развернуться и двинуться в горы. Лысые голубые покорно побежали следом. Опять в горы. Вверх-то бежать не так и легко, как вниз. Как взяли старт, так и бежали дня четыре наверно. Сперва забрались на среднее плато, и по нему несколько дней бежали на восток, удаляясь от родных мест Угрухкха. Вышли к заснеженным вершинам. Тут было очень холодно. Угрухкху подумалось, что если они полезут выше в горы, то там голубые и издохнут от холода, теплых шкур-то у них не было. Но младший шаман не повел их дальше вверх. Он повел их параллельно подъему в заснеженные вершины. Иногда они возвращались назад, словно что-то искали. Шаман постоянно сверялся с картой. Ну точно, кретин, раз не может нормально карту читать.

Наконец, они достигли перевала, где, как выяснилось, был нормальный проход через ущелье. Так они перешли на земли людей. Тут были такие же горы, такие же леса. Всю дорогу голубых использовали как носильщиков, кухарок, прачек. В общем, сгружали на них всю обозную грязную работу. И чуть что, норовили ударить, то лапой, а то и кнутом. Но только черные так относились к голубым. Зеленые же смотрели на них с некоторой жалостью. Видно было, что и они тут не по доброй воле. Тоже силой принудили подчиняться. Разговаривать не разрешали. Ни им, ни зеленым.

В землях людей с гор спустились сразу на берег огромного озера. Красотища. Никогда он столько воды не видел. У них-то озера все небольшие. А тут ну почти как море, но пресное. Вплавь добрались до острова. Надеялся было Угрухкх, что черные потонут под грузом своей амуниции, да не оправдалась надежда. Плыли черные словно налегке. Далее прочесали весь остров. Зарезали двух странных водных существ. Вроде бы те были даже разумные. Что-то там лопотали. Да черные не разбирались, пошинковали в фарш. Туповатый у них младший шаман. Нет, чтобы поговорить, узнать информацию. Только и знает, что орать «уничтожить» да «раздавить». Долго плутали по острову, потом вышли на поляну с круглой каменной площадкой, окруженную высокими стоячими камнями. Там и заночевали. Ночью Угрухкх ворочался больше, чем спал. Решил бежать. Ночью не вышло, так как зеленые всю ночь несли дозор. Ну значит, как получается, так и сдернет.

Ни свет ни заря синих разбудили. Пошли в лес, где их ждала работа. Тяжелая работа. Сначала рыли ямы. Много ям. Окружили этими ямами круглую каменную поляну. Потом валили деревья. Делали колья. Несколько дней окружали, стало быть, поляну кольцом ловушек. Работали все, кроме черных. Только сегодня под вечер все и закончили. Все пошли отдыхать. Ну кроме синих. Напарника Угрухкха заставили готовить, а его самого отправили за водой.

– Шел я себе по лесу, никого не трогал, думал, что вот он – мой шанс дернуть. А потом боль в затылке и все. Открываю глаза, а мне какая-то мелкая бледная самка тычет мечом в горло! За что? Я сюда не по своей воле пришел! И вообще, надоело мне все, слова больше не скажу, хоть жгите, – и грозно зарычал Угрухкх.

– Интересный рассказ, – сказала Хмурая. – Да вот с чего нам тебе верить-то, а, Голубой?

– Тьфу, обещал молчать, да ладно, мелкая. Скажи, вот с чего мне врать? – ответил вопросом на вопрос Угрухкх. – Мне эти черви не друзья и не товарищи, твари они, которых я готов рвать клыками.

– А что ж не порвал-то? Не один день вы сюда шли, много было возможностей. В день по одному и рвал бы, рватель, – засмеялась Хмурая.

– Так убили бы меня. Я так хорошо, как они, воевать не умею. Только сдох бы почем зря, даже латы им не поцарапав, – грустно признался Голубой.

– Слышь, Голубой, – вступила в разговор Белка. – А что ты скажешь, если я тебя воевать научу?

Удивился не только орк. Удивились все. Хмурая вопросительно взглянула на Белку, та лишь подмигнула в ответ.

– Не понял. Ты чего сказала, рыжая? А ну повтори! – удивленно спросил Голубой.

– Ты чего, синий, оглох что ли от страху? – заржала Белка.

– Голубой я, не синий. Синими только черви нас называют. Не груби, рыжая, да глаза протри, – как-то совершенно спокойно и вообще без эмоций сказал Голубой. Вот тут Белка ему окончательно поверила. Стало ей жалко этого большого и, по сути, доброго орка. Жизнь подкинула ему фортель, вырвала из привычного круга дел, разрушила будущее и плюнула им сюда, умирать. И Белка во что бы то не стало решила изменить незавидную судьбу Угрухкха. Вот только он больше не Угрухкх, он Голубой. Отрядное прозвище у него такое будет.

– Договорились. Нарекаю тебя Голубым. Так что, хочешь научиться воевать, чтобы свидеться когда-нибудь с Кролгхом? – хитро улыбнулась ему Белка.

– Рыжая, ты что задумала, а? Я, конечно, хочу. Да не понимаю я тебя. Вы, люди, странные, – в недоумении проворчал Голубой.

– Все просто. Я учу тебя воевать. Ты помогаешь нам разобраться с черными и зелеными твоими товарищами. Точнее сперва ты помогаешь, потом я учу. Учеба займет время. Может даже год или два. А может гораздо меньше. Все от твоего желания выжить зависит, – выложила Белка свой план.

– Хотел бы я тебе верить…, – задумчиво произнес Голубой. – Да странно это все. И зеленых убивать не надо. Червей только. Зеленые без них воевать не будут. Но как я могу верить человеку? Даже не человеку, а человеческой самке?

– А вот так, – молвила Белка, обошла дерево, аккуратно развязала паутинную нить. Хотела было рассечь кожаные веревки, да пожалела, и так на плоту извела по чем зря хорошую веревку. Начала развязывать. Получилось не так эффектно, как она построила эту сцену в мыслях. Но в жизни все всегда не так, как в мыслях. Справилась с веревками. Подошла к орку. Тот с каким-то пришибленным видом смотрел на Белку и потирал порезанные запястья. Двинулся было, да со всех сторон бойцы взяли его в прицел луков. Хотя бойцы стояли на удалении, на котором человеческий глаз в темноте их увидеть не мог, орк все заметил. Замер.

– Во-первых, ты свободен, – опять Белка удивила всех. Задумалась, не разжалует ли ее Хмурая за такую инициативу? Ничего, сейчас еще больше их удивлю. – Во-вторых, предлагаю тебе союз на оговоренных раньше условиях. Дополню, что буду защищать на землях Долины как себя. А ты будешь защищать меня и Клис как себя. Будешь повиноваться моим требованиям, необходимым для обучения и защиты. Будешь подчиняться приказом командира отряда и законным требованиям бойцов. Через год будешь свободен от союза, если сам не захочешь продлить. Да, твой статус свободный. Захочешь потом уйти, уйдешь.

Надо было видеть лицо орка. Там буйствовала игра чувств. Гримасы сменяли одна другую. Недоверие. Надежда. Уважение. Ну понятно, никто такого не ожидал. Да и сама Белка от себя такого не ожидала. Дался он ей. Хотя да, жалко стало, он же как ребенок тут один в незнакомой земле, всеми обманутый. Вот так вот это само собой получилось. Предложила союз, повинуясь интуиции, даже толком не обдумав.

– Ну ты знаешь, рыжая, сладко глаголешь, да слово-то не воробей. Сегодня союз, а завтра прирежете меня. С чего мне людям верить? – хоть и было недоверие в голосе Голубого, но в глазах затлели угольки надежды.

– А зачем слово? Давай вот так, – Белка подошла ближе к орку, сложила ладони кругом и приложила их сердцу. – Предлагаю союз на названных условиях.

Глаза орка полезли из орбит. Белке даже показалось, что еще немного, и эти выпученные глазюки лопнут. Он так забавно удивлялся: его странные брови словно две жирные гусеницы заползли на лысую черепушку. Но потом он взял себя в руки, встал на одно колено, чтобы быть вровень с Белкой, сложил такой же знак из ладоней и приложил их к своей груди.

– Я принимаю твой союз, – Голубой поднялся и продолжил. – Запомни, Рыжая, это не просто слова теперь, это древний символ союза. Такими вещами не шутят. Сами духи Света ручаются за чистоту и нерушимость союза.

Может, и не шутят, думала Белка, да вот чем же этот союз отличается от обычного? Толку-то от ладоней колечком? И так, и так это договор. Нарушен если будет, милости просим в трибунал Клиса. А колечко это чем гарантировано? Не понимала Белка, хотя уже начинала думать, не глупость ли она сморозила. Еще и духи Света какие-то. Вот об этих духах она вообще слыхом не слыхивала. Надо разузнать. Может, Писарка что ведает.

Тем временем орк опустился уже на два колена и зачем-то начал возиться пальцем в земле. Возился минут пять. Потом обратился к Хмурой.

– Командир самок, взгляни, – сказал орк.

Белка улыбнулась. Голубой уже подчинялся их отрядной иерархии. Еще бы от самок этих его вылечить. Ну да будет время, обтешем. Хмурая подошла, глянула, взмахом руки подозвала Белку и Писарку. Девушки подошли. Ого. Да Голубой пытался изобразить карту. Почему пытался? Очень даже картографично вышло.

– Смотрите. Вот этот камень в центре – это круглая каменная поляна. Два червя, включая шамана, постоянно находятся там. Там же лагерем расположились зеленые. Вот эти круги, что я выложил ветками, – это линии ловушек и сигналок. А вот этот средний круг. Тут четыре засады. Сами черные караулят. По два червя. От засад провели линии сигналок к каменной площадке. По тревоге зеленые должны выдвинуться в помощь. Бежать там минут семь. Вот. Я с вами откровенен. Да и вообще я не дикарь какой. Не зачем было меня бить и резать. Мы же разумные, могли бы как цивилизованные договориться, – с некоторой обидой, потирая ушибленную щеку проговорил Голубой.

– Ну ты, это, не держи зла, цивилизованный. На войне как на войне, – несколько смущенно сказала Хмурая. – Писарка, что скажешь?

– Командир, все четко. Даже пропорции расстояний соблюдены. Я зарисовала карту со слов разведки. Все совпадает. Те ловушки, сигналки и засады, что они срисовали, есть и на карте Голубого. Вот те, что с противоположной стороны каменного круга, не разведаны. Но логика оборонительных кругов подсказывает, что все верно. О сигналках, ведущих в каменный круг, нам было не известно. Остается только принимать на веру. Вот, держи карту, я все пометила. – протянула карту Хмурой Писарка.

– На веру, – протянула Хмурая. – Нет, пожалуй, на веру не нужно полагаться. Дикая, Нож, подойдите.

Две девушки вышли из темноты и подошли к Хмурой.

– Вот карта, смотрите, вот эти позиции нужно проверить. В бой не вступать. Идти быстро и тихо. У вас час. Задача ясна? – поставила задачу командир.

Девушки кивками подтвердили задачу и ушли в ночь. Дикая потому и дикая, что нашли ее в лесах у какой-то заброшенной фермы. Говорит, много лет там жила совершенно одна. Питалась сырым мясом да ягодами с грибами. Ей даже не нужны были казарменные занятия по выживанию. Со временем обтерлась в социальных условиях Клиса. Нашел ее аптекарь. Он рассказал, что на шее на кожаной веревке у нее болтался медальон лейтенанта свободного отряда. Именно поэтому ее взяли в казармы. Столько лет провела она уже в Клисе, но до сих пор ела она лишь руками. Жгучая брюнетка, но вот с прической не заморачивалась, брилась на лысо. Вместо прически ее лысую голову украшала очень причудливая татуировка, больше похожая на замысловатый орнамент. Но никогда Дикая не рассказывала, что значит ее татуировка. Иногда как взглянет на тебя, аж дрожь берет. Но следопыт она отличный. Ну а Нож и есть нож. Любимое ее оружие. Работала с двух рук одновременно. Отлично метала ножи в цель. Метров двадцать – для нее нормальное расстояние броска. Белка так не умела. Хорошая разведгруппа из этих двоих будет.

– Белка, теперь ты, – обратилась к ней Хмурая. – Ни разу мне ни пришлось жалеть о твоих решениях и поступках. Даже та выходка с темным принесла свои результаты. Надеюсь, и с Голубым ты знаешь, что делаешь. Но этот орк – твоя проблема, ответственность и головная боль. За все его поступки отвечаешь ты. И спрошу я сурово, если что. Поняла?

Белка лишь утвердительно кивнула. Сама кашу заварила, ей и расхлебывать. Но почему-то была уверена, что поступила верно. Орк-то не дикарем оказался. Ишь, цивилизованный. Просто представила себя на его месте. Вспомнила свою историю появления в Клисе. Если бы не Угрюм, пропала бы там, в той деревне. Ей нужна была помощь и Свет дал ей Угрюма. Вот и этому голубому орку тоже нужна была такая же помощь. «Нет, все правильно», – уверенно подумала Белка.

– Если что, я сама ему сердце вырежу. – и грозно посмотрела на Голубого.

– Если что не так будет, духи Света тебя опередят, – с какой-то грустной обреченностью прорычал Голубой.

– Так, теперь давайте подумаем, что будем делать,       – перевела разговор в другое русло Хмурая. – Какие мысли, бойцы?

– Ну может я и не боец, – вступил в разговор Голубой, – но я позволю себе высказаться. Врагов у вас… эмм… у нас. Да, врагов у нас только десять. Это черви. Без них зеленые в бой вступать не будут. Слышал я, что они недовольны ситуацией. Они тут, как и я, по недоброй воле. Им эта война как собаке пятая нога нужна. Если вырезать черных, на этом войнушка и закончится.

– Нам бы твою уверенность. А что с этими червями? Какие они бойцы? Что за оружие? – уточнила Белка.

– Ну… черви всегда тренировались убивать. Любым оружием. Еще и шаман младший с ними. Умеет ли он колдовать, не знаю. Но они все закованы в броню. Из тяжелого метала. Мы, орки, сильные. Но металла очень много. Стало быть, не такие они быстрые будут, как были бы в легкой или кожаной броне. Так, луки. Дальнобойные луки. Много стрел. Тяжелые фальшионы, клинки средние, ножей куча. Приказ был людских девок истребить. Хотя шаман просил парочку взять живьем, для обряда какого-то. Стало быть, они будут стараться перестрелять вас. Не силен я в военном деле и боевом искусстве. Да, вот тут, смотри, – Голубой ткнул в нарисованную на земле карту. – Вот тут за этой засадой в двух метрах я установил первое бревно с кольями на растяжке. Ошибся местом установки. Больно меня тогда кнутами отходили. Ловушку не разбирали. Она прямо за засадой. Можно ее активировать. Минус засада будет. А, еще, вот, в засаде на севере у одного червя все оружие отравлено. Ловил он тут каких-то змей, яд выжимал, да клинки свои и стрелы обмазывал. Вообще больной товарищ. Он больше остальных старался кнутом меня лупить, урод.

– Понятно. Латы полные? Все участки тела закрыты? Шлемы? – уже Белка спросила.

– Те, что мы срисовали, в полных латах, но без шлемов, – сообщила одна из разведчиц.

– Это… – опять взял слово Голубой, – есть у них шлемы. Сняли видать отдохнуть, вечно они жаловались, что жарко в них, да шаман наказал быть в полной защите.

– Ясно. Дисциплинка-то страдает, – сказала Хмурая.

– Так это… Вот еще что. Не все так и хорошо с этим латами. Я ж говорю, они тяжелые, сделаны как-то не очень умело, паршивый оружейник старался. Или торопился. Но я слыхивал, что в плотно подогнанных латах этих черным ходить быстро не удобно, натирают они тело в местах соединений. Черви ослабляли соединения на суставах. Ну то есть колени открыты там, щели есть на плечах, подмышками, между ногами и туловищами, в паху. Так они могли держать хороший беговой темп, – выдал кусок важной информации Голубой. – Я бы на их месте поддел в эти места эластичные кожаные доспехи. Но таких нет у них.

– Ишь, воевать не умеет, а о доспехах рассуждает, – прыснула Писарка.

– Плечи, пояс, пах, подмышки, прорези в шлемах. Не густо, – подытожила Белка. – Но работать можно. Думаю, нужно стараться снять их на удалении луками в глаза или паховые и подключичные артерии, если те будут удачно открыты. Зайти нужно одновременно на все засады. Три группы по три бойца и одна группа из двух бойцов. У двойки задача проще – активировать ловушку. В двойке должна быть Дикая, так как там особенно важно прокрасться незаметно, если с бревном что-то пойдет не так. У троек примерно следующий сценарий. Один боец заходит в тыл, перерезает веревки сигналок и пробирается к засаде с тыла. Один лучник бьет с расстояния. Кого не добьет лучник, того выводят из строя два бойца, которые должны прокрасться как можно ближе к засадам с двух направлений. Опять-таки рубить и резать по ослабленным соединениям доспехов. Через прорези в шлемах обзор всяко хуже. Еще и пылью ослепить. Или еще как творчески подойти к задаче. Но, если лучники хорошо сработают, не дойдет до ближнего боя.

– Годный план. Но ты уверена, что лучше один лучник и два бойца ближнего боя. Может наоборот? – уточнила Хмурая.

– Тоже думала об этом. Но если лучники не справятся, одному бойцу с двумя здоровенными орками будет очень сложно. Хотя… Ты права. Да, точно, боец, перерезавший сигналку, может сзади стрелять обломанными стрелами в голову, оглушить может получится.

– Бойцы, возражения? Голубой? – спросила Хмурая всех. Тишина. – Принято. Голубой, ты у нас не боец. Будешь в тылу. Потом с зелеными в переговоры вступать будешь. С коромыслом вернешься и попытаешься договориться с зелеными. Лично буду держать тебя на прицеле. Не вздумай чего отчебучить! Понял?

– Да, понял, командир. Знаю, что доверия мне пока ноль. Я сделаю, как надо. А если не выйдет, так клыками разорву шею шаману, – воинственно заявил этот голубой недовоин.

– Итак, четыре группы. Моя, Белка, Риса, Нож. Ясно? Нож с Дикой в двойке. По выполнению встречаемся тут, – ткнула пальцем Хмурая в место на карте недалеко от конечной точки.

– Голубой, так что, чем этот младший шаман отличается от остальных бойцов? Почему он командует? – спросила Хмурая орка.

– Так принято. В кланах как заведено? Троица во главе. Вождь руководит в мирное время. Шаман отвечает за духов, чтобы урожай был хороший, или чтобы камень поддавался, или чтобы дух берсерка вселился в воинов. Ну то есть отвечает он за магию. В военное время руководство принимает воевода. Тот все время тренируется воинскому искусству, да обучает ему орков. У черных все немного иначе стало. У них вождь один, воевода. Они-то и не работают, все время учатся убивать. На работы нанимают других орков. У них же в их норах и пещерах, говорят, несметные богатства залегают, только успевай добывать. Может, и врут, но черви не бедствуют, хотя и не работают. Шаманы же черные не со всеми духами дружат. Да и зачем им духи гор или полей, если черви не работают? Их шаманство связано только с духами войны, в том числе с тактиками и стратегами. По существу если говорить, то шаманы стали у черных офицерами. Они и темное земное колдовство практикуют. Так говорят. Уж не знаю, кто там у них главный, но думаю, что шаманы там власть узурпировали. Не знаю, владеет ли младший шаман магией или колдовством. Не видел. Он вообще какой-то тупой, неумный. Непонятно даже, как шаманом стал. Посох свой ни разу не доставал, все с фальшионом тренируется. Вертит правда им лихо. Но раз командует, значит азы тактики и стратегии изучал, – поделился знаниями Голубой.

– Вот колдуна нам только не хватало. Особо-то в них и не верю, но раз предупрежден… Риса, придется тебе тащить свою адскую машинку. Шамана надо издалека вывести из строя, но не на смерть. Потом еще и обездвижить, но так, чтобы можно было допросить. И при этом, нужно сделать так, чтобы он колдовать не начал. Что у нас против колдовства-то есть? – озвучила дополнительную задачу Рисы Хмурая. Писарка только пожала плечами. Ну и правильно, колдовство все больше сказками было.

– Может, от колдовства ничего и нет. Может, тот шаман и не колдун вовсе. Но предлагаю стрелу… Нет, маловато будет. Копье для баллисты напалмом обмазать. Если нечисть огня боится, то и шаман-колдун должен бояться. А если будет несговорчивым, так пусть горит адским пламенем. Мотивация будет правду говорить. – поделилась мыслями Белка.

– Решено, – окончила полевое штабное заседание Хмурая.

Разошлись по группам. Готовились к заданию. У Белки в группе Писарка и еще два бойца. Орка отрядили в группу Ножа для инструкций. Так как пробираться придется скрытно, решили пойти налегке, оставив все, что не пригодится в бою. Вот пусть Голубой на себе все это тянет. Надо учиться ему доверять. Роли распределила просто. Писарка идет в тыл на сигналку. Еще одна девушка идет в ближний контакт, а Белка же будет бить из лука на удалении. И тут чем больше расстояние, тем сильнее будет удар, лишь бы точность не страдала. Метров тридцать нужно. Белка объективно считала себя лучшим стрелком, поэтому кряхтя сердцем выбрала роль удаленного стрелка. Если что-то пойдет не так, хотела бы она быть первой в ближнем бою. Но не успеет. Даже если промажет первый раз, будет поддерживать стрельбой, но на ходу. Писарке дала задачу, после того как разберется с сигналкой, ждать выстрела Белки и сразу стрелять во второго орка. Да не просто обломанной стрелой. Нужно оснастить стрелу тяжелым тупым наконечником, чтобы наверняка оглушить или дезориентировать орка. Этой идеей поделилась с другими группами.

Вернулись Дикая и Нож, подтвердили расположение засад и ловушек с другой стороны точки сбора. Их ввели в курс дела и четвертая группа принялась готовиться. Ждали их. По готовности выступили. Орк остался ждать полчаса, после должен был спокойно выдвигаться в лагерь орков. Если он был засланным, то всему плану конец. И виновата будет Белка. Этот груз ответственности тяжелым камнем висел над ней. Не ошиблась ли она в орке? Если ошиблась, она заставит Голубого пожалеть. И заставлять будет долго.

Вышли ближе к ловушкам. Дальше идти было нельзя. Накинули маскировочные сетки, поползи. Группы разошлись. Точнее, расползлись. Двигаться приходилось очень медленно, чтобы не издавать никакого шума. Было жарко. Ночь стояла необычайно душная. Масксети добавляли проблем. От сетки там только название. Имитация листьев и травы была сделана из очень плотной ткани. Под масксетью было очень жарко. Вот так, обливаясь потом и ползли бойцы. Пот может быть предателем, мало ли каким острым было обоняние у орков. Белка становила группу, жестами приказала нанести мазь, убирающую запахи. Та еще была задачка. В неудобной позе наносить мазь под одеждой. Плюнули, решили промазать масксети хотя бы. Мазь, кстати, наспех сделала Коновалка из водорослей перед выходом. Поползли дальше. Все, на месте. Метров тридцать до засады.

Орков различила с трудом. Замаскировались они хорошо, используя местность. Броня была заляпана грязью, из нее торчали кусты, ветки, мох. Но не подумали они о том, что в тусклом свете спутников броня нет-нет, да и давала отблески. Или туповаты, как их командир, или излишне самоуверенны. Один орк держал лук на изготовку. При этом он медленно поворачивал голову в писках целей. Второй или спал сидя, или кемарил. Белка достала лук, прицелилась. Большая дистанция для темноты, еще и орк этот башкой крутил. Нужно будет, как и планировала, подползти ближе. Задача не простая. Для засады орки выбрали неплохое место – на краю поляны. Прямо к ним не подобраться, придется бойцу ползти по кромке поляны и зайти с фланга. А ей придется извернуться, но как-то преодолеть по прямой хоть сколько еще метров.

Подползла к Писарке, жестом указала, чтобы она отошла назад и по более широкому радиусу зашла в тыл врагу. Та кивнула и уползла. Бойцу дала приказ пробираться по самой кромке поляны ближе к оркам, как уж получиться, но, чтобы в несколько прыжков потом к ним добраться. Задумалась: как бы это так преодолеть эту открытую местность? Трава, конечно, высокая. Это плюс. Так, надо избавиться от всего лишнего, что будет мешать ползти незаметно. Сняла ремень с поясным арбалетом, сняла нагрудные подсумки, вытащила из набедренных ножен клинки. Жесть. Все равно что голой себя чувствовала без этого арсенала. Но вариантов не было. Благо, поднялся небольшой ветерок да с резкими порывами. Можно будет двигаться в порывах ветра. Так шевеление травы не будет казаться подозрительным.

Отсчитала время, которое нужно было Писарке выйти на точку. Удалось ли той, или нет, уже не важно, нужно выдвигаться. Порыв ветра и Белка проворно заработала локтями и коленями. Отыграла метра два. Ветер стих, стихла и Белка. Вжалась в землю. В грудь аккурат в повязку на ушибленных ребрах больно врезался выступающий из земли корень. И пошевелишься нельзя, чтобы чуть сдвинуться с корня. Орк как раз смотрел в ее сторону. Вот отвернулся орк, и ветерок появился. Наконец можно было сдвинуться, ибо боль нарастала с каждой секундой. Порыв ветра был сильным и долгим. Удалось продвинуться еще метра на четыре. Замерла. Выругалась про себя. Дальше была лысая поляна. Нет, не совсем так. Трава там была, но она была утоптана, прижата к земле. Дальше ползти было нельзя. Вот же черные уроды, кой-чего в засадах понимают, обзор себе улучшили. Навскидку метров двадцать пять до цели, может двадцать три. Нормальное расстояние, на котором можно работать. Да и иных вариантов не было. Если раньше она побаивалась, что в боевой обстановке ночное зрение подведет, то сейчас эти опасения развеялись. Тут главное не зыркнуть на один из спутников в самый неподходящий момент.

Белка осторожно повертела головой, высматривая бойца, который должны был подобраться с фланга. Сперва ничего не увидела. Присмотрелась. Увидела. Не зная, что искать, и не поймешь, что вон тот камень у дерева, это и не камень вовсе, а ее боец. Хорошая маскировка. И всего три метра от укрытия орков. В момент преодолеет. А как там Писарка? Перерезала сигналку? Вышла на цель? Все, к черту вопросы. Ее выход. Белка затаила дыхание. И аккуратно вытащила из-за спины лук, затем три стрелы. Стрелы положила в траву перед собой. Очень медленно передвинула лук перед собой. Трава предательски зашевелилась. Обнаружена? Кажется нет, орк высматривал лес правее Белки. Пронесло. Положила стрелу на лук и медленно натянула тетиву. На максимальное натяжение, так что плечи лука чуть ли не параллельно стреле изогнулись. Если и не убьёт, то даст себе время на дополнительный выстрел. Он хоть и орк, но удар стрелы о шлем должен причинить хоть какой ущерб, по крайней мере отвлечет. Стрела острием задела траву, сдвинула ее так, что обзор позиции орков перекрылся. Вот же гадство. Что ж так не вовремя то?

Пришлось чуть сдвинуться и развести травинки перед собой, чтобы вернуть обзор. Орк смотрел прямо в то место, в котором пряталась девушка. Черт! Увидел движение травы без ветра? Или нет? Белка тщательно прицелилась. Лук орка тоже был натянут. Чтобы выстрелить, Белке нужно было слегка приподняться, тем самым она себя обнаружит. Если бы орк смотрел в другую сторону, смогла бы незаметно выстрелить. А вот так, под его взглядом можно нарваться на опережающий выстрел из огромного орчьего дальнобойного лука. Ждем. Этот гад все также смотрел в ее сторону.

«Надо выждать», – убеждала себя она. Заметила, что орк сильнее оттянул тетиву. Или увидел Белку или решил стрелять наугад. Все, время вышло. Будь что будет. Белка резко привстала, выцелила прорезь в шлеме, отпустила тетиву. Выстрел. Стрела с легким шумом ушла в цель. Кажется попала. Но не было времени удостовериться. Схватила одну из стрел, что лежали в траве, и резко перекатилась вправо. Вовремя. В ту же секунду в то место, где только что она находилась, вонзилась стрела. Толстая, раза в два толще обычной стрелы. Но еще и зазубрины какие-то были не только на наконечнике, но и на древке стрелы. Явно, чтобы рвалась плоть при вытаскивании стрелы из тела. Чтобы наверняка убить. Хитро, но жутко. Эти мысли не помешали Белке действовать.

Еще в перекате она положила вторую стрелу на лук и начала искать новую цель. Увидела, как подстреленный орк завалился вперед. Но выстрелить гад перед смертью успел. Второй орк проснулся и подался было за стрелой. Увидела, как молнией рванула боец к орку. Орк успел натянуть тетиву, но на миллисекунду замешкался, куда стрелять: в Белку или в бойца. Тут его голова резко дернулась вперед. Движение головы догнал металлический звук удара стрелы о шлем. То Писарка включилась в игру. Орк обронил стрелу и потянулся рукой к шлему. Видимо, шлем сместился, закрыл обзор. Как только орк поднял руку, Белка прицелилась и отправила стрелу аккурат в подмышку. Заметила, что боец туда же ткнула мечом. Орк рухнул на землю. Все, дело сделано. Секунд пятнадцать на все про все. Вот что значит хороший план и подготовка.

А ведь это был их первый бой с организованным противником. И все прошло просто замечательно. Бойцы сделали то, что и должны были сделать, разыграв всю партию словно по нотам. И в себе Белка не уловила ни страха, ни неуверенности. Все же тренировки не прошли даром. Их очень хорошо подготовили к войне и к убийствам врагов. Ни тени сожаления. Как ни крути, а она отняла сейчас жизни, пусть и у врагов, но у живых существ, разумных. Так почему же она ни капли не сожалеет? Об этом нужно будет подумать после. Сейчас ею владел азарт боя. Да, свою часть работы они выполнили, но еще оставался как минимум шаман. И Белке не терпелось вступить в бой.

Подошла к трупам. Мертвы на сто процентов. Первого орка стрела пробила насквозь, войдя в глаз. Под вторым была лужа крови. Или стрела, или клинок разорвали подключичную артерию. Сдох он, ничего и понять не успев. Жизнь при таких ранах вытекает с кровью очень быстро. Хотя кой-чего таки успел. Его рука мертвой хваткой схватила веревку сигналки. Крутой боец. Умирая, выполнил задачу. Если бы отряд не продумал этот ход заранее, сейчас бы рубились с отрядом зеленых орков. Белка похвалила бойцов:

– Отлично все сработали, четко, быстро, уверено, незаметно. С меня по три кружки эля в Клисе. За первый бой.

Осмотрела бегло позиции врага. Хорошая точка. Если бы их не срисовали, если бы орки проявили больше усердия в маскировке, могли бы перестрелять пол отряда. Черные доспехи делали орков просто огромными. Металл явно был толстым, недорогим, как и говорил Голубой. Ерунда, сказал бы Угрюм. Может и ерунда. Но силы оркам не занимать. Такую броню не прорубишь. Решила изучить доспехи детальнее. Ага. Это только на первый взгляд защита казалась непробиваемой. Латы сделаны не из одного курса металла, а из многих. А вот над подгонкой частей друг к другу особо не старались. Запомнила места стыков. Подошла ко второму трупу. Такие же широкие стыки в тех же местах. Один и тот же неаккуратный оружейник их делал. Недорогая поделка на нормальные доспехи. Слабые места показала бойцам. Писарка зарисовала.

Что тут еще интересного? Обыскала трупы. Пусто. Какие-то кубики металлические. Золотого цвета. Деньги такие что ли? Забрала в казну отряда. Вот оружия было много. Хотя его габариты в большинстве своем делали оружие бесполезным для людей. Но вот ножи можно использовать. Да и луки в качестве дальнобойных. Ну и Голубой что-нибудь себе выберет. Остальные трофеи – металл на переплавку. Семьдесят пять процентов принадлежит Клису, двадцать пять – отряду. Отряд кое-что да заработал на неконтрактном задании. Всяко хлеб. Больше ничего интересного. Пора двигаться.

Выступили к точке сбора. Не ползли, но продвигались медленно и осторожно. Подошли. На точке уже была группа Ножа.

– Как у вас? – спросила Белка.

– Чисто. Вообще без проблем. Даже оружие не пригодилось. Я собой их внимание привлекла, показавшись во весь рост. Как привстали орки для выстрелов, так Дика рубанула веревку. Все сделало огромное полено с кольями. Трупы обыскала. Только желтые металлические кубики прихватила. Вроде туземные деньги. Ну и там оружия валом. На металл, – отчиталась Нож.

– Молодцы, – похвалила Белка.

Через пару минут вышла группа Хмурой. На плече у нее была кровь. Задели. Видимо, все прошло не очень гладко. Хмурая лишь хмуро бросила, что задачу выполнили, но пришлось повозиться со вторым орком. Спросила доклады Ножа и Белки. Четвертой группы все не было. Неужели не справились? Хотели было выступить в их сторону, но тут из подлеска показались Риса. Где еще двое?

– Что случилось? – требовательно спросила Хмурая.

– У меня минус двое. Насмерть. Тяжело было. Сперва все шло по плану. Вышли на позиции. Пристрелили одно орка, второму повезло больше. Да ненадолго. Зарубили и его, даже взвизгнуть не успел. А потом все пошло не так. Бой только закончился, как из кустов выскочил еще один черный, одним ударом снес две головы. Бойцы даже развернуться в его сторону не успели. Так и рухнули замертво да без голов. Орк же бросился на меня, высоко подняв фальшион над головой. Это его и сгубило. Выстрелила в подмышку. Истек кровью, сволочь черномордая, как хрюндель на бойне. Задержалась, так как отнесла тела бойцов подальше от места схватки, да поснимала все опознавательные знаки. Прости, Хмурая, не уберегла я бойцов. Не увидела заранее третьего. Не услышала, как он подошел, – доложила Риса дрожащим голосом и со слезами на глазах.

Какой же это все-таки ужас… Уже три бойца погибло в отряде. Печально, очень печально. Да, такая работа, военная работа, при которой можно и самому погибнуть, и товарищей потерять. Морально к этому все были готовы. Но от этого не было менее тяжело.

– Риса, перестань. Не твоя вина. Никто не знал, что там их будет трое. Уверена, что ты все сделала правильно. Если они видят в темноте, может, и передвигаться могут бесшумно. Не зря же Голубой все уши прожужжал, что черные – потомственные воины, – Хмурая положила руку на плечо Рисе. Помолчали.

– Итак, что мы имеем. Черный отряд практически уничтожен. Остался шаман. И зеленые. Готовимся сражаться с зелеными. Воины они не самые искусные, доспехи кожаные. Разорвем их. В этом я уверена. Позиции займем в лесу, чтобы максимально результативно отстреляться. Цель номер один – шаман. Потом работаем по зеленым, если ввяжутся в бойню. Ну где там этот Голубой? – нетерпеливо спросила Хмурая.

– Тут я уже. Только подошел. Как позвали, так и пришел. Что-то вас меньше стало, самки? Потери? Соболезную… Терять всегда сложно. Вот поэтому мои древние предки отошли от военного ремесла. В каменоломнях редко смерти случаются, не то, что на войне, – высказался Голубой, выйдя из леса. Про сигнал не соврал, как только Белка пришла на точку сбора, просвистела в свисток оговоренную мелодию. Имитация птицы. В свистке несколько мелодий можно переключить, зажимая те или иные отверстия. Следовательно, и разные сигналы можно подавать. Удобно.

– Привет, Голубой, – обратилась Белка к орку. —Ну что, мирный ты наш, сейчас твой выход. На твоем подходе снимаем шамана. Сразу вступаешь в переговоры с зелеными. Готов? Не боишься?

– Орк и страх вещи несовместимые! Умирать не страшно, страшно, когда из-за тебя умирают близкие и друзья. Готов. Но просьба, если я сейчас погибну, сделайте так, чтобы никто не донес информацию о том, что Угрухкх пошел против черных. Наши самки в заложниках. Убейте тут всех орков. Если не договоримся, – как-то даже отрешенно высказался Голубой.

– Заметано, – Приняла условия Голубого Хмурая. – Выступаем! Через минуту после Голубого шеренгой. Луки к бою! Голубой, пошел!

Голубой и пошел. Белка секунду подумала, догнала и всучила тому вяленую рыбину. Припасы да амуницию орк принес. Пусть поест, подумала, вон, у меня тоже в животе урчит. Мало ли, когда он в последний раз ел. Тот поблагодарил Белку, растрогался даже. И ушел. Бойцы подождали немного и двинулись, не торопясь, стараясь особо не шуметь. Белка жевала рыбу. Несколько бойцов последовали ее примеру. Война войной, а обед по расписанию. Хотя и время обеда, и даже время ужина давно прошло. И совсем скоро уже подошли к поляне с круглой каменной площадкой. Оттуда доносились какие-то крики. Молодой шаман распекал Голубого, да не просто распекал, но деловито и методично избивал. Что-то там явно пошло не так. Надо выручать бедолагу, а то, не ровен час, до смерти забьёт его шаман. А тот мог. Вообще огромный. На голову выше Голубого и шире чуть ли не в полтора раза. Она начала понимать, что имел ввиду Голубой, когда говорил, что шаман сам как армия. Оружие у того торчало едва не из всех щелей. Так, отвлеклась, спасать то нужно союзника.

– А может перестрелять их всех к чертям? – в слух размышляла Хмурая. – Никакой дипломатии, никакого геморроя, только мертвые орки. А, Белка?

– Ну… Ты, в целом, права, Хмурая. Но, блин, я же этому голубому недоразумению обещала защиту. А там его сейчас растопчут. Да и обещали мы с зелеными сперва переговоры провести, а потом уже, если что не так, в расход их пускать. Но как прикажешь, командир, – Белка была расстроена. Понимала Хмурую, да и солидарна была. К чертям сложности. Пару залпов и там одни трупы. Но она обещала. И надеялась, что Хмурая не подставит Белку. Но если бы та приказала стрелять, пришлось бы стрелять. Союз союзом, но Клис главнее, командиру нужно подчиняться, приказ есть приказ. И так ее бесила эта ситуация. Впервые два разных обета почти вступили в противоречие. Почти.

– Это да, обещания нужно выполнять. Не кипятись, спасем мы твоего недотепу. Риса, готовь адскую машинку, сейчас шандарахнем по-взрослому. Давно хотела уже в боевых условиях посмотреть на эту штуковину, – озорно скомандовала Хмурая. Удивила, однако. Не ожидала такого озорства от командира Белка.

Риса тут же начала раскладывать минибаллисту. За пару минут установила: укрепила на ложе два блока со скрученными жилами, прямые плечи-рычаги, прикрепила жилу, выставила направляющие на прямолинейную стрельбу. Красивая адская машинка. Почти точная копия старшей огромной сестры. Риса пошарила глазами по поляне, нашла две толстые ветки, заточила, воткнула в специальные кольца в упорах баллисты, прочно укрепив ее в земле.

– Стрелой, копьем? – коротко уточнила Риса.

– Здоровенный он уж очень. Давай-ка что потяжелее, кол побольше, который способна запустить твоя игрушка! – ответила Хмурая, слегка лишь уголками губ улыбнувшись.

Риса еще раз оглядела поляну и подняла толстую прямую ветку, даже сук скорее. Толщиной с руку, метра два с хвостиком длинной. Да уж. Неслабая такая стрела. Быстрыми движениями ножа заточила его Риса и уложила на ложе баллисты. Выступающую за плечи-рычаги баллисты часть кола смочила и обсыпала сухим напалмом, натянула жилу и закрепила ее на самой дальней засечке. Круто так натянула, что у нее аж вены на висках вздулись. Можно было, конечно, установить специальный блок с рычагом натягивания, но это лишнее время.

Ох и долбанет же этого шамана сейчас. Риса взглянула вопросительно на Хмурую, та кивнула. Артиллеристка нажала на спуск и кол со свистом вылетел из баллисты. Он почти тут же пробил грудь шамана, который замахивался для очередного удара. Да не просто пробил, а унес шамана за собой метра на четыре и прибил его к дереву. Как тот жук в детской коллекции шевелил руками и ногами шаман, а сделать уже ничего не мог. Слишком толстый кол, чтобы переломить его весом своего тела. Орал лишь что-то на своем странном языке. Да, машинка-то действительно адская, обладает невероятной убойной силой не смотря на ее размеры.

Зеленые только и успели, что поворотом шеи проводить полет своего командира. Притихли на пару минут. Тот что-то орал им сквозь кровавую пену. Ну если кровь горлом пошла из легких, то всяко уже не жилец. Собаке собачья смерть. Зеленые же команды шамана выполнять не торопились. Потом один отделился от толпы и подошел к шаману. Самый преданный что ли? Нет, оказалось, что не преданный, а самый смелый. Взял и со всей дури опустил тяжеленую булаву на голову шамана. Черт! Твою ж кобылу справа сбоку! Все, сдохла информация из вражеского стана. Вот же гадство-то! Одно утешение: хоть стало ясно, что зеленые за черных воевать не будут, прав был Голубой.

– Твою же долбанную мать! – не удержавшись, выругалась Хмурая. – Был язык, да весь вышел. А мог много чего интересного знать. Эх… Да и черт с тобой, сдох и сдох, что уж теперь? Белка, сходи, узнай, чего зеленым надо.

Да уж, расстроена командир. Никто не мог предположить такого скорого финала. Черный действительно казался хорошим источником информации. Да уже не важно. Отряд зеленых орков сейчас был основной проблемой и головной болью. И проблему эту нужно решать. Решать поручили ей, Белке. «Ну что ж, пойду решать», – угрюмо подумала Белка. Вышла из леса и небрежной походкой вразвалочку направилась к зеленым, нарочито насвистывая веселую мелодию. Орки начали поворачиваться в ее сторону, некоторые из них навели на нее луки.

– Эй, зеленые образины, луки лучше сразу опустите, а то сейчас и вас к деревьям поприбиваем как главного вашего, уродца этого черномордого. Тьфу, даже смотреть противно! Ну так что, кого первого, а? – весело заливала Белка, жить-то хотелось. Орки зароптали, но луки опустили. Отлично! Грамотно сблефовала. Ну а что, главное же произвести нужный эффект, показать, что все они под прицелом, да на волоске от смерти. Безусловно, надеялась, что Риса контролирует ситуацию.

Белка спокойно нарочито медленно подходила к толпе орков. При ее приближении они начали расступаться, давая ей дорогу. Внутри ее трясло, ведь в любой момент кто-то мог перерубить ее пополам своим огромным фальшином. Мечики-то у них ростом с Белку. Но роль нужно играть до конца. Она подмигнула парочке орков. Прошла через их гурьбу и подошла к Голубому, который уже встал на ноги и потрясывал головой. Нос разбит, вторая бровь рассечена, еще несколько кровоподтеков на морде. Или на лице? Кажется, она уже начала отличать его от других орков не только по цвету кожи.

– Ну что, страдалец, жить-то будешь? – даже ласково спросила Голубого Белка. И коротко хохотнув заметила: – Смотри-ка, вторая бровь рассечена ну чисто для симметрии.

– Буду, ерунда это, царапины. Но шуточки у тебя, Рыжая, какие-то злобные, – с фальшивой обидой заявил Голубой.

– Ну извини. Пойдем, обыщем шамана. Можешь, кстати, с него трофеи взять. Хоть вооружишься. А то, что это за боец, да и без оружия? – улыбнулась Белка.

Вдвоем провожаемые недоуменными взглядами зеленых они подошли к дереву, к которому был прибит шаман. Мде, вместо головы одна большая рана. Допрашивать бесполезно. Но обыскать можно. Белка принялась шарить по карманам и подсумкам шамана. Толпа орков сзади явно недовольно зашумела.

– Чего это они? – спросила Голубого.

– Ну так они полагают, что раз они его прикончили, то и их право собирать трофеи, – пояснил Голубой.

– Ага, щасссс! Размечтались! – резко высказалась Белка и обратилась к толпе орков: – Эй, зеленая команда, а ну прекратить напраслину! Эту черную бабочку прибили к дереву мы. Вы же всей толпой только безропотно ему подчинялись. Добить-то смелости много не надо. И вообще, он живым был нужен. На полчасика хотя бы, чисто так по-женски с ним поговорить. В общем, по всем известным мне законам наш труп, наши и трофеи. Или кто-то не согласен? – с металлом в голосе высказалась Белка. Несогласных не нашлось. Ну и замечательно.

Только Белка начала осматривать прибитое к дереву тела, как затылком ощутила опасность. Зеленые что ли решили-таки заявить свои права на трофеи? Но нет, те неуверенно стояли гурьбой и поглядывали на нее с Голубым. Нет, опасность приближалась с другой стороны, из леса. Она уже слышала, как что-то большое продирается через лес. Бросила взгляд в направлении приближающегося звука и, наконец, увидела эту опасность. Из леса выпрыгнула огромная двухметровая зверюга, закованная в черный металл. Зверюга неслась на них с Голубым, опустив низко к земле свою морду, а точнее рыло с направленными на них огромными саблевидными клыками. Белку удивили глаза животного: большие, умные, налитые кровью и буквально светящиеся ненавистью. «Боевой кабан шамана…», – выдохнул Голубой, вскидывая лук. Выстрел он сделал отличный, попав точно в лоб зверюге. Вот только проблема была в том, что зверюге стрела не причинила ровным счетом никакого вреда. Рыло животного также было заковано в броню, о которую стрела разбилась в щепки. Белка заметила, как еще несколько стрел ударили в бронированную тушу с тем же результатом. Стреляли, кстати, зеленые орки, что ее несказанно удивило. Но что-то нужно было делать и немедленно, пока разъяренная туша не начала рвать их с Голубым своими клыками.

Однако Белка решила-таки ничего не делать. Пусть будет еще один психологический удар по зеленым оркам. Белка лишь про себя молилась Святому Клису, надеясь, что она права и ее прикроют из леса бойцы отряда. И хотя внутри страх колючими иголками втыкался в ее бешено стучащее сердце, внешне Белка приняла непринужденную позу и весело улыбнулась неумолимо приближающейся зверюге. «Лишь бы я была права, лишь бы…», – шептала она про себя. И когда между Белкой и кабаном оставалось всего метра два, и она приготовилась отпрыгнуть в сторону, понимая, что может и не успеть уйти с линии атаки зверюги, из леса со свистом вылетело еще одно здоровенное копье. Риса умница, сработала очень своевременно. Копье впилось в бочину животному, отбросив того на метр в сторону. Да уж, это не шаман, в кабане весу явно было гораздо больше. Только теперь Белка расслабилась, выхватила клинок, подошла к жалобно хрюкающей зверюге и резким ударом перерезала ей горло. И насвистывая веселую мелодию девушка вернулась к дереву, преступив к прерванному обыску трупа.

– Ну и нервы у тебя, Рыжая! Прямо железные! Я уже готовился помирать, – выпалил Голубой со вздохом облегчения.

– Пусть тебе это будет уроком, Голубой. Боец отряда всегда может рассчитывать на поддержку отряда, – с некоторым пафосом изрекла Белка. – А еще теперь твои зеленые собратья совершенно точно не осмелятся нападать, даже если что недоброе и задумывали.

– Да уж. А если бы Риса не успела выстрелить? Или выстрел бы не причинил кабану вреда? Как ты могла быть уверенной, что все обойдется? – несколько оторопело спросил Голубой.

– Это ее работа. Каждый из нас делает свою часть работы для достижения общей цели. И работа Рисой сделана отлично, – спокойно сказала Белка. Не решила она говорить, что ее поступок был откровенной авантюрой, которая могла закончится ее трагической смертью. И даже не столько для психологической победы над зелеными она решила провернуть этот фортель, сколько же хотела проверить, как сработает артиллеристка. Та шикарно сработала, учитывая, что когда Белка выходила из леса, второго копья у Рисы еще не было.

Всякого хламу у свежеубиенного шамана была тьма. Металлические кубики, коих было много и все золотого цвета, ссыпала себе в карман. Все, что не понимала или считала ненужным, бросала под ноги трупа. Какие-то косточки, иголки, остатки еды, статуэтки, прочая ерунда. А вот за нагрудными латами обнаружился планшет с картами и какими-то записями неизвестными ей закорючками. Вот это важно. Ценная должна быть информация. Да хотя бы те же карты. Бегло пролистав, нашла только одну более-менее знакомую карту этой местности. Видимо, остальные – части Алога, а может и других территорий. Шикарная добыча. Писарка точно кипятком будет писать.

– Голубой, эти каракули разберешь? Ты вроде образованный. Или все же чурбан неграмотный? – спросила Белка.

– Послушай, Рыжая, ну вот чего это ты такая дерзкая? Союз строится на принципах взаимоуважения! – назидательно изрек Голубой.

– Ух, какие мы нежные! – улыбнулась Белка. – Ну извини, буду стараться учитывать твою тонкую душевную организацию. Стало быть, орчьей грамоте не обучен?

– Тьфу на тебя! Обучен! Не знаю, почему человеки думают, что мы дикари. Грамота, как и арифметика, и астрономия входят в базовые курсы обучения молодняка. Мы вообще от вас отличаемся только габаритами. У нас даже анатомия в целом схожая, – с бравадой произнес Голубой.

– Ишь, препарировал что ли людей? – удивилась Белка.

– Не приходилось. Мы и абстрактно мыслить умеем, нам свитков достаточно, чтобы получать информацию, – отмахнулся Голубой.

– Да как скажешь! По существу-то что? Сможешь прочесть? – спросила Белка, на что орк поглядел на записи и кивнул. – Вроде наш язык. Диалект черных, но разобрать можно.

Белка продолжила осматривать богатства шамана. Ничего любопытного. Разве что какой-то очень тонкий кристалл в форме ромба в ладонь величиной. Что это, Белка не представляла, но догадывалась, что это может быть какой-нибудь магическим артефактом. А может и побрякушкой. Но засунула в свой нагрудный подсумок. Разберемся. Больше ничего интересного она не нашла. Обратила внимание на доспехи. Они отличались от доспехов других черных. Очень прочный и легкий материал. И не металл, что странно. Нагрудник, конечно, был испорчен колом. С выстрелом из баллисты даже эти странные латы не справились. А вот защиту ног, рук и плеч вполне можно использовать.

– Голубой, раздевай давай уродца. Защита тебе пригодится. Ну и оружие выбери. Тут поинтереснее, чем у тех черных, – приказала Белка. – Да и портки с ботинками тоже возьми. На твои жалко смотреть.

– Что, донашивать за червем? Рыжая, ты что такое предлагаешь? – как-то растеряно ответил Голубой.

– Ну а что тут такого-то? Наш труп, наш трофей. Ты вон голый практически. Защита нужна. Если хочешь, можешь и нагишом разгуливать. Вот только впереди у нас сотни километров марша по пересеченной местности. Как бы ты ноги-то по колено не стоптал, – пояснила Белка. Орк подумал немного и принялся раздевать труп шамана. Под латами у того были добротные кожаные портки с усилениями на коленях и заду. Голубой примерил. Чуть свободно. Доработает. Ботинки пришлись впору. Латы все сгреб в шкуру и завязал узлом. Забрал он себе и лук с колчаном, несколько коротких клинков и два укороченных фальшиона. Оружие сразу разместил по трофейным ножнам. Ну а что, выглядит теперь Голубой очень даже грозно. А умению владения арсеналом поднатаскаем.

Все, труп отмарадерен, ну то есть трофеи собраны. Теперь можно приступать к переговорам.

– Ну что, зеленые бойцы, что с вами-то делать будем? Вы к нам воевать пришли, так ведь? – грозно спросила Белка.

Из толпы орков вышел тот, который прикончил шамана.

– Я Клык. Я буду говорить от всех. Самка, ты тут главная? – представился зеленый орк. Интересное имечко, однако. Белка присмотрелась к вожаку. Из его пасти торчало лишь три клыка, а не четыре, как у остальных орков. Ну понято теперь, что за имечко такое у него.

– Давай так, Клык. Ты сразу завязывай с этими самками. У себя там, в Алоге, будете самкать. А у нас тут женщины равны в правах с мужчинами. По крайней мере те самки, тьфу, женщины, у которых есть оружие, включая колометы, – слукавила Белка. С равноправием полов в Долине все было далеко не так красиво. Может, в Клисе и уважали женщин как мужчин, а может просто научились не высказывать свое пренебрежительное мнение. В Клисе все женщины были обучены владеть оружием не хуже мужчин и за уничижительное высказывание мужчина запросто мог лишиться какой-нибудь очень важной части тела. Такие случаи действительно случались. А вот в городах, и особенно в деревнях особыми правами женщины не обладали, ну кроме права рожать да щи варить. Где лучше, где хуже, но мало где было полное равноправие. Оркам же об этом знать вовсе не обязательно, – Зови меня Белкой. Я полномочна вести переговоры.

– Вы, кстати, все тут военнопленные, – продолжила Белка. – А стало быть вас должно обезоружить. Вот только нам ваш хлам не нужен. Можете оставить до поры, пока не решим вешать вас или нет. Все же ваша попытка подстрелить хрюнделя-переростка идет вам в карму.

– Слышь, самка, – угрожающие зарычал Клык. А вот тут произошло что-то необычное. Голубой вышел вперед, выхватил из-за спины свои короткие фальшионы, крутанул их двойной восьмеркой, и зарычал:

– Клык, тебе же вежливо сказали, никаких самок. Еще раз такое вякнешь, и я оставшиеся клыки тебе вырежу. Придется новое имя искать!

Вот так вот проявился союз и обоюдная защита. Белка была обескуражена и приятно удивлена. Еще отметила, что азы фехтования у Голубого поставлены очень даже неплохо. Вон как лихо с двух рук орудует своими веслами. Даже она так не могла. Нет, все же могла, но не любила она двуручное оружие.

– Угрухкх, ты что, под человеков вписываешься? Против своего племени? – опешивши, удивленно спросил Клык.

– Эти человеки со мной обходились гораздо лучше, чем черви! С Белкой у меня союз, древний союз Света. Вот и подумай, Клык! – грозно сообщил Голубой.

– С человеком? Древний союз? Я уж думал, что люди давно забыли такие вещи. Любопытно. А черви… – сплюнул и выругался Клык. – Уроды. Вернемся, будем их резать, навоза им на лопате, а не власть в Алоге! Ладно, Белка, прости. Ты пойми, орки тоже уважают самок, по-своему. Не серчай. Ну просто быть в плену у сам… Эм, женщин. Да даже не в этом дело. Мы только было освободились от червей. А тут опять речи о плене. Нам нужно домой. Отбить деревню, увести самок и молодой помет под защиту Альянса. А там… Там уже поквитаемся с червями.

– Интересно… А что ж вы всей толпой черных-то не вырезали? – спросила Белка.

– Не сдюжили бы. Черви эти мерзопакостные всегда начеку были. Вооружены они лучше, в броне, да при шамане. Он хоть и младший шаман, да воюет… воевал будь здоров. Колдовству обучен. Плохо, но обучен. Вечером вот тренировался в своих фокусах да испепелил второго голубого. Если бы я ему сейчас башку на раскроил, натворил бы он бед. Он уже начал было заклинания свои плести, когда извивался на колу, – рассказал Клык.

Голубой выругался. Погиб его соплеменник. Белка думала. Вроде бы не врут. Но что же им делать с такой толпой вооруженных гигантов. Решила, что опасности они не представляют. Повернулась к лесу и подняла левую руку. Подала сигнал Хмурой о том, что можно присоединиться к ним. Та сразу вышла из-за деревьев. Сопровождали ее Писарка и Риса. Артиллериста шла наперевес с баллистой. Сильна девка. Орки загомонили, явно, были впечатлены. Немного погодя вышла и Коновалка. Направилась сразу к Голубому. Ну да, тому точно нужна помощь с его избитой мордой. Бойцы подошли к Белке, та ввела Хмурую в курс разговора.

– Хмурая, командир, – коротко представилась та.

– Клык, вроде как самоназванный вожак этих воинов. Мы все из рода водороев. Раньше занимались работами по орошению полей в Алоге. Ну и сопутствующие земельные, лесные и водные работы. Да, мы не воины по профессии, но воинскими тренировками не брезговали. Поэтому нас-то и вооружили черви.

– Ну что, водорой, домой хочешь? – спросила Хмурая.

– Ага. Там дел много. Долги надо отдать. Червям. – грозно заявил Клык. – Сколько у вас бойцов? Нам сейчас надо оборону организовать от черных. Тут их еще девять самцов. Устанут в своих засадах сидеть, вернуться, за шамана будут мстить.

– Бойцов хватает. А о черных не беспокойся. Они уже червей кормят, – с вызовом заявила Хмурая. У Клыка аж челюсть отвалилась. Хмурая добавила: – Прости за каламбур, но это факт.

– Лихо. Разобрать боевой специальный отряд черных! Круто. Да, горазды местные самки… прости… женщины воевать. Я так понял, что именно ваш отряд они тут поджидали. Ну, дождались, – заржал Клык. – И как прошло? Вижу, ранена ты, Хмурая.

– Ерунда, царапина. Но девять к двум. Слабенький какой-то был специальный отряд боевых червяков. Да и потери скорее по нашей вине. Третий черный в одной из засад был. Не учли. Ничего. По сотне червивых душ за одну нашу еще заберем. – в голосе Хмурой слышалась явная угроза. Даже у Белки холодок по спине пробежал. И еще она поняла, что Хмурая доверяет Клыку, раз дает такую информацию. Неожиданно.

– Соболезную о павших, Хмурая. – печально произнес Клык. – Да, обычно один червь всегда был при шамане. За нами наблюдал, не особо они нам доверяли. Хотя у нас вариантов не было. Самки в заложниках. А затемно не смогли они по сигналкам связаться с засадами, вот шаман и отправил червя узнать, что там такое.

Белка призадумалась. Вроде же все спланировали четко. Сделали все быстро. Не могло быть проблем из-за планирования. Чертово совпадение скорее. Когда перерезали сигналки, у черных как раз намечался сеанс связи. Черт! Хотя… Все же упустили они, что по сигналкам может и обратная связь идти, из центра к засадам. Видимо, надо было бойцам, которые резали сигналки, контролировать их. Правда, условных сигналов они все равно не знали. Но можно было хоть контролировать подход подкрепления. Еще один урок. Урок на жизнях товарищей. Грустный урок.

– Ясно, – коротко сказала Хмурая. – Так что с вами делать будем? Хотя сперва требую информацию, что вы тут делали. Зачем черные вас привели?

– Необычно это, докладывать са… женщине. Многому еще нам учиться в этом мире. Да что это я… Отвлекся. Неспокойные у нас времена наступили в Алоге. Черные опять воду мутят. Они всегда грезили о ратных подвигах и завоеваниях. Это призвание орков, по их мнению. Не один раз пытались. Обычно им по щам давали. На Сходе кланов. Отказывали им в войсках. А вот сейчас как-то они всерьез разошлись. Сход не созывали, решили силой все сделать. Часть кланов подмяли по себя. Без переговоров. Просто вырезают вождей и конунгов. Ставят своих наместников. Еще и самок с молодняком берут в заложники. Не угоняют, но угрожают убийством и рабством. Поговаривают, что несколько деревень даже спалили. Заречный вообще весь клан вырезали, ни одного прайда в живых не оставили. Много силы они собрали у себя в пещерах, лет сто не вылезали, ждали. Уроды, падальщики… Позор орков. В общем, собирают они армию. Вот и нас так взяли. Не будем подчиняться, самок уведут в пещеры, молодняк пойдет на корм боевым кабанам. И при отряде их был боевой шаман. Не этот наш недотепа. Суровый столетний шаман. С красным огнем в глазах. Поднаторел в колдовстве. Ему сжечь молодняк что облегчиться. Подчинились. Часть прайда нашего отрядили в этот отряд. Часть – даже и не знаю куда погнали, – грустно рассказал Клык.

– Все так сурово в Алоге вашем? Всех орков что ли запугали? Норов-то у вас будь здоров, – удивилась Хмурая.

– Ну не всех. Северную часть Алога подмяли. А южная сопротивляется. Благо, Алог разделяет на две части Лютая река. Широкая, в пару километров, с очень быстрым течением да подводными скалами. Не так просто ее форсировать. Там оранжевые создали Альянс свободы. Всех непокорных созывают под знамена Альянса. Вот и мы туда хотим, только сперва деревню заберем с собой. Удивлен я, что оранжевые взялись за это дело. Они тоже воины и охочи до сражений. Думал, они черных поддержат. Хотя у них своя головная боль. Граничит их земля в горах с землями инсектонов. Это древняя раса насекомоподобных. Жуткие твари, говорят. Я лично не видел. Тупые и бесстрашные. Часто с набегами ходят на приграничные земли Алога. Оранжевые держат от них оборону Алога, остальные кланы помогают ресурсами. Все вносили свой вклад в защиту границы. Кроме черных. А оранжевые удовлетворяли свою жажду сражений. Такая вот бартерная ситуация сложилась. Оранжевым эта черная смута вообще не с руки: на два фронта воевать да без ресурсной поддержки. Так что теперь там, за Лютой рекой наша свобода. Туда нужно нам, Хмурая.

– Несладкая у вас политика, – вставила Белка.

– Да, совсем у них там у червей под землей крыша поехала. Поговаривают, что реанимировали одну из древних ведьм, – выдал еще один кусочек информации Клык.

– Это что еще за фрукт? – спросила Писарка.

– Да если бы фрукт. Да хотя бы овощ. Но нет. Мертвечина это. Верить в это конечно страшно. Эта ж страшная мертвая гадина, жившая в Свете еще до древних. Была когда-то такая раса в Свете, до древних, многие десятки тысяч лет назад. Их наши общие древние предки уничтожили очень давно. Были те совершенно безумными, повернутыми на черном колдовстве, своими жизнями за знания расплачивались. И продолжали жить, но уже мертвыми. Такие вот сказки достались нам от предков. Я не верил, да и не верю. Но ходят слухи, что черные в погоне за колдовскими знаниями где-то откопали ведьму. Вот она их и взбаламутила. Но я думаю, что сами они эти слухи распускают, чтобы остальные кланы запугать. Я другого боюсь, пока черные будут бесчинствовать, как бы инсектоны не почувствовали слабину. Прорвутся, мало не покажется никому. Беда у нас в Алоге. Не знаю, справятся ли оранжевые, – закончил свою историю Клык.

Белка призадумалась. Вот и в Алоге кто-то воду мутит. Ведьма что ли? В мертвых как-то не верилось, хотя ее встреча с темным, а особенно запах того, могли говорить в пользу этой теории. В Долине Империя воду мутит. Есть еще какие-то земли инсектонов. Может и те рвутся к оранжевым не просто так? Может, в помощь черным? Может и там кто воду замутил? Хочешь, не хочешь, а надо этих кукловодов искать. В Клис нужно. Доложить. В пазл вложила Белка еще пару элементов. Но общая картина не вырисовывалась.

– А вы можете описать этих инсектонов? – с любопытством спросила Писарка. Клык подозвал другого орка и кивнул на него. Писарка начала допытывать того и набрасывать эскизы. Тоже нужная информация.

– С вашей ситуацией в Алоге более-менее понятно. Но, повторюсь, тут вы что забыли? – спросила Хмурая, нахмурив брови.

– Так куда черные вели, туда и шли. Шаману тому дали вроде как тренировочное задание. Он впервые возглавил боевой прайд, да еще и специальный. Нас, зеленых, взял то ли в усиление, то ли как живой щит. Голубых вообще, как несвободных использовали, уроды. Задача какая-то странная была, из того, что удалось понять. Нужно было местных самок завалить. Обязательно уничтожить. А вот кого самки будут встречать, тех захватить и притащить в пещеры. На счет самок они все ржали, мол, было бы с кем воевать. Ну, доржались, черви тупорылые. Я так понял, что это вас они должны были на тот свет торжественно отправить. Вот и вся информация. С нами-то особо не делились, – закончил Клык.

– Ясно, что ничего не ясно. Откуда о нас узнали только? Ладно. Все сказал? Есть что добавить? – строго спросила Хмурая.

– Все, как на духу. Нам с вами делить нечего. У нас своя беда, у вас, вижу, своя, иначе чего бы вы тут делали до зубов вооруженные. Прошу лишь пересмотреть наш статус. Скажешь, пленные, сдадим оружие. Но, пойми, дом наш в опасности, – совершенно открыто заявил Клык.

– Задачка. Знаешь, Клык, я тебе верю и сопереживаю вашей ситуации. Вы свободны. Никакого плена. Больше скажу. Можете забрать амуницию червей. И, Белка, отдай Клыку металлические кубики, – распорядилась Хмурая. У Белки аж глаза на лоб полезли. Честно награбленное добро вот так взять и отдать. Там же куча металла, который можно выгодно обналичить. Вот же засада. Но приказы не обсуждаются. Высыпала из двух подсумков в ладони Клыка все орчьи деньги. Она-то уже прикинула, сколько можно было деньжат поднять на трофеях. И сколько полезностей в отряд прикупить. Но Хмурая вдрызг разбила этот меркантильный план.

– Спасибо, Хмурая, – молвил Клык. – Я не забуду твою помощь. И ты, Белка, не кручинься. Не ожидал я, что люди такие. Ну… Такие как вы. Сильные, смелые, добрые, честные.

– Клык, ты особо-то не расхваливай, люди разные бывают. Полно и у нас дерьма. Вас черные донимают, у нас тут Империя захватывает Долину. Всюду жизнь не сахар. Думаю, что и инсектоны ваши не по доброй воле к вам лезут, – сурово сказала Белка.

– Интересная мысль. Доберемся до юга, поделюсь ею. Ну может люди и всякие, но конкретно с вами приятно иметь дело. Вон как Голубой встал на твою защиту. За поддержку и ресурсы предлагаю вам то, что у нас есть всегда. Нашу поддержку, если когда и где понадобится помощь рода водороев, мы в ней не откажем. И лично этот отряд всегда прикроет вам спины, если доведется свидится еще, – и Клык встал на одно колено, приложил к сердцу одну руку, ладонь которой сформировала кружок. Хмурая восприняла все серьезно и повторила жест.

– Принимаю твой обет. И на нас вы можете рассчитывать, – подписалась неизвестно на что Хмурая. Но в принципе все сделала верно. Союзники всегда нужны.

На том и распрощались. Орки собрали свои пожитки, разобрали кто что из арсенала шамана, и принесенных арсеналов и экипировки с трупов черных. Распределили доспехи и оружие. Построились в колонну по двое, отсалютовали отряду поднятыми фальшионами и побежали в сторону гор. Домой. Где их ждала война.

### Глава 7. Союзники.

Вот и все. Закончилось это наполненное суровыми приключениям путешествие. Вышли на конечную точку. Поляна как поляна вроде. Окружена лесом. Действительно круглая каменная плита. Монолитная. Со спиральным желобом. По кругу стояли не обработанные камни, чуть выше роста среднего человека. И к этому месту проделали такой долгий и сложный путь? Ожидала Белка что-то особенное, грандиозное, но ожидания не оправдались. Достали маяк, Хмурая сдвинула колпачок, вставила внутрь палец и… ничего не произошло. Пробовали несколько раз, несколько бойцов. Толку чуть. Ну прямо анекдот, столько протопать, а маяк оказался пустышкой.

Белка взяла его в руки, повертела. Странная штуковина из странного материала. Единственное, что показалось ей непонятным, так это неудобство использования. Цилиндр удобно лежал в сжатой ладони, казалось бы, большой палец волне логично должен был дотягиваться до скрытого внутри механизма, или магии, или чертовщины. В общем, до того, что внутри. Но нет, большим пальцем не получалось дотянуться. Получалось указательным, если взять цилиндр в одну руку, и засовывать палец другой руги. Не очень удобно. Эта мелочь не давала Белке покоя. Вещица-то сделана искусно. Не могли создатели этой вещицы сделать неудобным ее применение. А значит, не ручного применения эта вещь. К тому же ее непременно нужно было притащить именно в это место. Не в любое место, а в это, с этим каменным круглым полом и расставленными по радиусу камнями.

Искать надо тут. Но что искать? Ну увидим, поймем, главное найти. И Белка начала изучать плиту, ползая на карачках. Пол как пол, грязный, заваленный листьями, покрыт толстым слоем песка. Мимо. Обошла кругом все стоячие камни. Камни как камни. Разве что не отличались особой обработкой. Словно лень было древним каменщикам возиться. Что еще? Неосмотренной осталась лишь верхняя грань камней.

– Голубой, а ну подсади, – обратилась Белка к орку.

Тот легко, словно невесомую, поднял Белку над камнем. Тоже пусто. Обычная поверхность, разве что обработана хорошо, гладкая. Белка в сердцах хлопнула по ней ладонью. И аж ойкнула от неожиданности. Верхняя грань словно стала прозрачной, засветилась матовым голубоватым светом. На некоторой глубине размещались прямоугольники с изображенными на них символами. Черные прямоугольники. Символы светились голубым светом. Шестнадцать прямоугольников, по четыре в ряд. При наведении пальца на прямоугольник он менял свет на белый. Можно было выделить белым любые комбинации символов на трех верхних рядах. Нижний ряд символов работал иначе. Первый прямоугольник убирал выделенную комбинацию. При нажатии на второй и третий прямоугольники нижнего ряд ничего не происходило. А вот нажатие на четвертый прямоугольник заставило Белку ойкнуть еще раз. Над первым рядом появлялся еще один ряд, уже из тех прямоугольников, что она подсветила ранее. И чем больше было прямоугольников в этом новом ряду, тем меньше они становились. Девушка вдоволь наигралась с прямоугольниками. Удалось даже выявить одну закономерность: верхний ряд появлялся лишь тогда, когда первым в комбинации был один из двух последних прямоугольников в третьем ряду. Но совершенно не поняла, что это все такое и как это использовать.

Хотя кое-что она все же поняла. Видимо, это и были символы Света. Белка была уверена, что видела где-то эти символы. Не конкретно эти, но похожие по стилю. В Клисе, у Библиотекаря. Но нужно будет проверить, как вернется домой.

Находка была завораживающей. Шутка ли – камень светится изнутри да не просто, а показывает изображения. Магия. Или даже может быть эта… Как ее там? Технология. Или черт его знает, что это такое. Белка предложила девушкам посмотреть, поразвлекаться. Голубой всех поднимал. Все были в восторге. Вот только ни у кого не было никаких мыслей по текущей проблеме. Даже у Писарки. Засада…

Так. Отставить панику. Ну не может так быть, чтобы зря они сюда перлись с пустышкой. Место хоть странное, но явно рабочее. Нужно лишь понять, что необходимо сделать. Видимо, она все же что-то упустила. Надо еще раз все осмотреть. Белка опять встала на коленки и начала изучать пол. Вся испачкалась в пыли. Спираль была вырезана достаточно глубоко, на ладонь в глубину. Вычерпала песок. В самом низу спираль была из какого-то мутного кристалла. Поскребла кинжалом, но там даже царапин не осталось. Провела рукой по канаве спирали до центра круга. Ничего. В центре имелся отдельный небольшой круг сантиметров двадцати в диаметре. Выяснилось, что спираль была образована не одной линией. Из центрального круга исходило восемь спиральных канавок. Белка подошла к внешней границе большого круга. Начала убирать песок и грязь. Так и есть: восемь концов спиральных линий. Итого восемь спиралей выдолблены на большом круглом полу или плите. Любопытно. Да вот только к решению ребуса это открытие не привело. Писарка ползала следом за Белкой и зарисовывала все.

– Внутренний круг, из которого идут восемь спиралей к внешней границе большого круга. —проговорила Белка в голос. Но и так решение из ниоткуда не пришло. Ладно. Изучим внутренний круг и от него будем очищать всю площадку. Может, что и найдется. И без того вся чумазая Белка опять встала на колени и начала сгребать песок с внутреннего круга. Очищенный от песка круг оказался гладким. Но на прикосновения не реагировал. На удары тоже. Хотя… Белке показалось, что круг слегка сдвинулся вокруг своей оси. Попробовала. Так и есть. Крутится. Начала крутить его по часовой стрелке. Через несколько оборотов круг визуально оказался выше большой круглой площадки. Ага, некий аналог винта. Сделала еще несколько оборотов и смогла снять круг. Под ним была небольшая ниша цилиндрической формы. На стенках ниши по кругу были вырезаны в камне еще три линии символов, всего пятнадцать штук. Писарка тут же начала их срисовывать. Глубина ниши по локоть. Внизу же было отверстие как раз по размеру маяка. Ну неужели сей пазл наконец сложился?

– Ну что, Хмурая, вставляю маяк туда? – спросила Белка. Одна голова хорошо, а две лучше.

– Без вариантов. Пихай. Посмотрим, что будет, – сказала Хмурая. – Бойцы, отойти от круга на три метра!

Все разошлись. Только Писарка замешкалась, да Хмурая с Голубым остались на месте. Белка дождалась, когда Писарка закончит работу, и жестом отправила всех тоже отойти. Вставила маяк. Ничего не произошло. Да что за черт-то? Белка была расстроена.

– Ты палец-то вставь, – подсказала Хмурая.

Точно. Забыла. Ткнула пальцем в маяк, прижимая нечто мягкое внутри. Раздался какой-то металлический лязг, словно засов в щеколде закрылся. Потом началось какое-то гудение. Белка решила от греха свалить из круга и присоединиться к отряду. Не трусость это, убеждала она себя, а всего лишь осторожность. Вот только кроме гудения ничего нового больше не происходило. Что они упускают? Ага, внутренний круг. Белка вернулась в круг, водрузила крышку на ее исконное место и закрутила. Белка даже не успела выйти из круга, как стоячие камни и круглая площадка начали излучать неяркий приглушенный голубоватый свет. Вот же невидаль! Несколько бойцов выругались. Орк что-то витиеватое выдал о древней магии. Белке же казалось, что тут дело не в магии, или не только в магии. Скорее уже это какой-то механизм, который мог приводиться в движение магией. Словно в подтверждение ее мыслей большой круг начал крутиться вокруг малого, постепенно набирая скорость. Еще спустя пару секунд скорость круг набрал приличную, замельтешило в глазах, узор слился в какой-то замысловатый, гудение нарастало. Поднятый движением ветер обдал бойцов шрапнелью из песка. Наконец круг стал замедляться. Три стоячих камня сменили свечение на зеленоватое. На самом кругу часть спиральных линий тоже вспыхнула зеленым светом. Когда круг окончательно остановился, а сделал он это резко, без инерции, три зеленые спиральные линии указывали как раз на зеленоватые столбы. Больше ничего не происходило. Вот только… Или у Белки поехала крыша, или…

– Все это видят? – спросила Белка?

– Если спрашиваешь, значит я не помешалась. Вижу, – отозвалась Хмурая. Все бойцы подтвердили.

Зрелище было завораживающим и нереальным. Вроде бы и ничего. Но по воздуху над круглой площадкой то и дело проходила некая рябь, как если бы они смотрели в воду, над которой подул легкий ветерок. Картина мира за кругом преломлялась, подрагивала. Скорее даже не вод, а словно прозрачный кисель. Вот уж точно магия! По спине пробежал холодок. Казалось, что волосы на голове несколько привстали. Осмотрела всех. У тех бойцов, у которых волосы не были заплетены или коротко стрижены, они немного приподнялись, в концы волос словно плавали в воздухе. Чертовщина! Бежать надо, бежать!!! Так, отставить панику! Вроде ничего страшного больше не происходило. Белка собрала волю в кулак, тряхнула головой, и смело подошла к кругу. Немного помешкала, словно решаясь, и ступила в круг. Вот только это у нее не получилось. Воздух в кругу был очень густым, пружинил, прогибался внутрь, но не позволил ей сделать и шагу. Дичь дичайшая! Ни о чем подобном она даже не слыхивала. Отошла, разбежалась и прыгнула в круг. Уж лучше бы она этого не делала. Сперва она влетела в круг, ну может на метр, но постепенно завязла в этом густом воздухе, который словно спружинил и выкинул ее из круга вон. Да с неплохой скоростью ее швырнуло обратно. Белка хоть и была обескуражена, но успела сгруппироваться и через серию кувырков погасила скорость падения. Однако же несколько раз больно ударилась о камни. Уже традиционно досталось ушибленным ребрам. Чертовщина!

– Ну и какие у кого будут мысли? – спросила у отряда Хмурая, с опаской поглядывая на площадку.

Мыслей не было. Ну то есть дельных мыслей не было. О том, что это могла быть чертовщина, невидаль, магия, колдовство, морок и прочая чушь, Белка знала и так.

– Защита, думаю, – задумчиво изрек Голубой. – Природа может быть магической. Или еще какой-то. Но ясно, что нас внутрь круга не пускает. У этой защита должна быть какая-то цель. Или защитить нас от того, что в кругу. Или наоборот.

А союзничек-то не тупой. Кукушка варит. Логично высказался. Вот только для чего защита.

– Хорошо. Других дельных мыслей я не услышала. Да и сама не придумала. Будем исходить из предположения Голубого. Молодец, кстати, – похвалила Хмурая. – Если есть защита, есть опасность. Отходим на двадцать метров. Там наблюдательный пост. Лагерь разбиваем еще через пятьдесят метров. Генерал сказал активировать и ждать. Будем ждать. На безопасном расстоянии. Белка, Писарка, Нож, вы первые в наблюдение. Сменяться будем каждый час. Остальные – спать. Ночь сегодня была долгой. Выполнять!

Отличный у нас командир, подумала Белка. И ведь, верно, уже светает. Сколько уже часов отряд на ногах и без сна и не упомнишь. Столько событий произошло за это время. В общем, самое время отдыхать отряду. Бойцы на наблюдательном посту уселись прямо на землю и пялились в круг. Ничего не происходило. От скуки Белка решила-таки провести эксперимент. Шмальнула из лука в круг. Стрела долетела до середины круга. И все, завязла на долю секунды и с сумасшедшей скоростью вылетела обратно. Улетела куда-то в лес. Благо, что не в сторону лагеря. Больше экспериментировать не хотелось. Сидели, жевали вяленную рыбу и болтали ни о чем. Мыслей, с чем они столкнулись не было вообще. Белка попросила у Писарки ее записи по кругу перехода. Рассматривала символы Света. Непонятный язык. От слова вообще. Ничего даже отдаленно напоминающего письменность Клиса или древнюю письменность. Какое-то скопление кружочков и палочек. Еще больше уверилась, что где-то она их видела, о чем и спросила у Писарки. Та была без понятия. Ее больше занимал пузырь над кругом перехода. Так она его окрестила. Вот бы такую защиту над Клисом. А если еще и миниатюрную версию раздобыть, да как щит использовать. Интересные мысли. Может, узнают они как эта непонятность работает. Кто-то же круг построил или наколдовал. За этими мыслями их сменил следующий дозор.

Отлично. Устала Белка просто смертельно. Длинный день. Впереди короткая ночь. Нужно спать. Погода была хорошей, ночь теплой, посему Белка лишь постелила плащ на землю и плюхнулась на него. Вроде бы и глаза закрывались, да вот незадача, приспичило ей сходить до ветру. Хотела было в лес, да вспомнила темного. Нет уж, к чертям такие приключения, уж лучше в яму сходит. Силой заставила себя встать и отошла к отхожей яме. Потом пошла обратно, радуясь, что наконец-то можно уже лечь.

И тут уловила какое-то движение на кромке леса. Пригнулась, выхватила лук и стрелу. Прицелилась, затаив дыхание. Опять тварь какая нечистая? Нет, холода и страха не было. Белка уловила новое движение, у толстого дерева в высокой траве. Что-то там есть. Разглядеть не выходило. Услышала шум сзади справа и обернулась. То дозорная подошла, посмотреть, что это Белка тут устроила. Белка рукой указала направление. Дозорная повернулась к лесу и кивнула. Тоже срисовала. Девушки какое-то время всматривались в окрестности. Ничего. А спать-то как хочется. Нужно форсировать события. Как только заметила движение, отпустила тетиву. Стрела ушла. В ответ донесся визг. Хрюндель что ли дикий? Вспомнился шаман орков на боевом кабане. Вот только этих еще не хватало. Жестом приказала дозорной следовать за ней, и пошла в сторону леса. Осторожно, медленно и тихо. Нет, это не шаман на кабане, это вкусный завтрак. Обычный упитанный дикий хрюндель. Еда. Подмигнула дозорной, та улыбалась до ушей. Завтрак будет шикарный. Взяли хрюнделя и унесли в лагерь. Все, теперь точно спать. Не успела она прилечь, как уже снился сон. Вроде бы снилась жаренная лопатка хрюнделя. Вкусный такой сон.

Пробуждение было не менее вкусным. Шикарно пахло зажариваемой на вертеле хрюнделиной. Слюни так и текли. Удачно вчера вышло, а то пришлось бы опять питаться рыбой, салатом водников, да галетами. Белка окинула взглядом лагерь. Риса колдовала над вертелом. Писарка зашивала отрезанную ногу хрюнделя под строгим присмотром Коновалки, которая давала той советы. Хорошо, время зря бойцы не теряют. Второй лекарь пригодится, отряд часто делился на отделения и группы. Хмурая, как обычно, смотрела в пространство о чем-то размышляя. Бойцы занимались личными делами. Голубой тоже с чем-то возился, но с чем именно, видно не было. Что-то там делает с оружием, видимо, под себя что-то подгоняет. Он, кстати, натянул доспехи. Ноги, руки и плечи были защищены. Приладил даже правый нагрудный щиток. Для близкого боя хорошее решение. А вот если стрела, то той, что в левую часть груди, что в правую: всяко пробьет легкое вместе с латой и пиши пропало. Такие ранения только в Клисе в лазарете командой лекарей лечится, да и то не всегда. Но выглядел он брутально, даром, что каменолом. Глянула через плечо – пузырь был на месте. Ну и долго тут ждать?

Риса начала срезать тонкие куски мяса с туши хрюнделя и Белка бодро потопала за своей порцией. Бойцы, увидев Белку, отсалютовали ей в знак признательности за удачную охоту и добрую еду. Мелочь, а приятно. Орк все возился с чем-то. Подошла к нему, на ходу поглощая обжигающее мясо – было ну очень вкусно. Риса постаралась на славу, шикарно приправила какими-то специями. И не скажешь, что в полевых условиях готовили. Вкусно как в трактире.

– Голубой, ты что, на диете что ли? Пузо то у тебя, конечно, будь здоров, но и питаться тоже надо, – улыбнулась во все зубы Белка.

– Нормальное у меня пузо, анатомически идеальное для орков, – буркнул тот.

– Ага, анатомически. Я бы сказала: элепивически! – продолжила стеб Белка. – Что-то я не заметила такой хитрой анатомии у черных.

– Ну, не без этого, эль я люблю. А черви… Ну они ж всю жизнь в тренировках. А нам некогда, нам работать надо, камни тяжеленые ворочать. Видишь, какие у меня руки? Вот то-то и оно, – оправдывался Голубой, играя мускулами.

– Ничего. Теперь тебе не до камней, будем твою физуху подгонять. Кстати, вот тебе начальственный указ: каждое утро и вечер отжимания, планка, скручивания, прыжки вверх с утяжелением на ноги. Чем больше сделаешь, тем лучше. Понял? – спросила Белка серьезно.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял, – вздохнул орк. – Ты вот такая суровая и вся важная из себя, а я тут как дурак, стараюсь, подарок делаю. Эх… Видимо, зря утро убил…

– Какой такой подарок? И я не такая, не нужно тут напраслину разводить! Я выполняю свои обещания. Умение воевать – это не только владение техникой и тактикой боя. Это еще и готовность тела, и улучшенные возможности тела. Понимаешь, оружие все, по сути, не оружие, а так, приспособления для смертоубийства, вспомогательные материалы. А оружием твоим должно быть твое тело. Твоя скорость, реакция и верткость, а не просто грубая сила. Сдается мне, что пузо твое нарушает и центр тяжести, и характеристики скорости и реакции. Да и мишень какая шикарная. Не увернешься от удара, пропорют пузо и все был боец, да весь вышел, требухой вышел. Понял? – спокойным назидательным тоном спросила Белка.

– Вот когда ты так говоришь, с объяснениями, тогда и звучит не обидно, – бодро сказал Голубой.

– Ясно. Но ты привыкай, что объяснять буду не всегда. Это время, оно у нас часто на вес золота. Просто знай, что любой мой совет выверен столетиями тренировок мастеров Клиса. Ладно. С этим разобрались. Так что с подарком-то? Подарки я люблю, только получаю не часто. Редко. От отца, – грустно сказала Белка.

– А, подарок. На вот свою зубочистку. Рассказали мне бойцы, как ты ее добыла. Шикарный трофей. Да эфес был хлипкий. Ну я и приладил эфес от одного из клинков шамана. Теперь у тебя есть восхитительная зубочистка. И эфес не рассыплется от удара, и баланс практически идеальный, и клешня твоя защищена щитком. Смотри, – Голубой протянул Белке клинок из лезвия темного.

Ого, да Голубой прямо мастер-оружейник какой-то! Теперь лезвие выглядело как боевое оружие. Возможно, эфес и длинноват. Но именно с таким эфесом баланс действительно был идеальным. Да и двумя руками теперь сподручней было работать. Щиток на эфесе отлично прикрывал две кисти. Помахала клинком, повертела, сделала выпады. Шикарно.

– Голубой, да ты мастер-оружейник оказывается. Спасибо. Очень ценный подарок. Я тебе искренне благодарна, – сказала Белка и как-то так в порыве поцеловала того в щеку, он аж засмущался.

– Ну… Было у меня хобби всякое мастерить. С оружием работал редко. Больше утварь всякая да игрушки молодняку. Вот и пригодились эти умения. А клинок у тебя редкий, штучный. Трофей, достойный добытчика. Такому оружию нужно имя, – изрек орк. – Я про таких тварей вообще не слышал в Алоге. Хотя у нас особо и времени не было по лесам бродить. Но и слухов таких не было. Хреновые у вас леса, скажу я тебе предельно откровенно.

– Спасибо. Ничего, разберемся с лесами. Да, кстати, попроси у Рисы сухого напалма. Нечисть его страсть как боится. Хотя та может и не дать. Вот что. Соскреби как ты с кола, которым шамана к дереву прибили. Не пропадать же добру, – посоветовала Белка. – Но сперва поешь.

Засунула лезвие в заплечные ножны. Имя для оружия? Хм… Мысль интересная. Бритва? Потрошитель? Что-то ничего толкового в голове она не нашла. Да и не к спеху. Есть время поразмышлять. Белка продолжила с удовольствием уплетать мясо и даже сходила за второй порцией. И тут дозорные у пузыря просигналили в горн. Что-то происходит. Белка подорвалась, но удержала себя на месте. Нужно ждать приказа командира. Та как раз с Рисой и Писаркой бежала к пузырю, на ходу кивая Белке. Уже вчетвером они побежали в сторону пузыря. В лагере бойцы заняли оборону. Может там и союзники, а может и нет. Лучше перебдеть.

Подбежали. Встали полукругом с луками наготове. Риса установила баллисту. С пузырем действительно происходило что-то странное. Вроде он был прозрачным, но вот внутри картина мира отличалась. Пейзаж там был горный, весь какой-то белый. Вместо камней по кругу были резные белоснежные колонны. Чертовщина! Странно это и совсем не понятно. Не галлюцинация ли? Белка подошла ближе. У пузыря было холоднее, значительно холоднее. Это тревожный признак. Холод для Белки означал приближение нечисти. Только этого еще и не хватало. Вместо союзников нечисть? Бредятина какая-то. Белка трофейным клинком ткнула пузырь. Клинок на удивление легко проник внутрь. Крайне любопытно. Защита снята? Попробовала проделать тоже самое вторым клинком, обычном. Нет, тот упирался в невидимую пружинистую стену. Вот так информация. Для нечистых, стало быть, непроходимого барьера нет. Стало еще тревожнее. Не портал ли это в их мир? Сейчас как полезут… Белка поежилась не то от страха, не то от холода. И отошла обратно к бойцам.

– Хмурая, мой клинок из лезвия темного спокойно туда проходит. Значит для нечисти это не защита. Что-то мне это не нравится. И еще, если проходит лезвие, пройдет и шкура. Нужно нам в отряд двенадцать костюмчиков из темных. Чую, пригодятся, – доложила Белка.

– Ясно. Всем готовность. Натереть стрелы напалмом. Отойти назад на пять метров, – скомандовала Хмурая. И уже Белке сказала: – Разберемся тут. Доложим в Клис. И сходим на охоту. Ты права, Белка. Костюмчик полезный будет. Лишь бы цена не была высокой.

Тональность гула круга перехода изменилась: стала выше, быстро переходя в визг. А потом звук пропал, а пузырь почернел. Белка аж опешила от неожиданности. Еще секунду назад тот был прозрачным, а теперь абсолютно черным. Она потрясла головой. Кажется, наваждение, вот опять прозрачный, даже рябь пропала, и картина мира стала родной. Вот только в центре круга теперь стояли две фигуры, высоченные, тощие, да в белых балахонах с глубокими натянутыми на голову капюшонами. Лиц не разглядеть. Так это ж знать! Вот только те предпочитали серые или черные балахоны, а эти были в белых. Нет, не наваждение. Видимо, вот в чем заключалась работа устройства. Не зря оно называлось кругом перехода. Было оно круглым и предназначалось для перехода. Перехода тощих существ сюда. Но откуда? Чертовщина? Нечисть? Но вроде существа знакомые, хоть и белые. Сковывающего холода не было, страха панического тоже. Что же тут творится?

– Рках трызыпр. Опрвах трава пундик шурда? – проговорила какими-то булькающе-щелкающими звуками фигура.

Бойцы переглянулись. Что за тарабарщина? Ни на один из слышанных диалектов эта тарабарщина не походила даже отдаленно. Разве что удалось разобрать слово «трава». Но при чем тут трава?

– Мы вас не понимаем! – твердо сказала Хмурая.

– Тырыды жщепа бультщч. Толмач активируй, – обратилась вторая фигура к первой сперва на тарабарщине, а потом уже на древнем языке. Голос был какой-то странный, словно металлический, шуршащий. Но не сиплый, как у Аристократов.

– Ага, запамятовал, – ответила вторая фигура. – Что тут происходит? Кто посмел активировать маяк славного генерала Кроса? И почему вы целитесь в нас? Уберите оружие. Мы не несем опасность. Мы несем мир и согласие! Предупреждать дважды не буду. Мы просто перейдем назад.

– Бойцы, опустить луки! – скомандовала коротко Хмурая. Белке это не нравилось. Может те и несут мир и согласие. Да на словах, а на деле сейчас перебьют их тепленькими. Опасности она не чувствовала, но и доверия тоже. Опять приказ командира вошел в диссонанс с ее желанием. Но приказ есть приказ. И опустила лук.

– Скорпион тоже разрядите. Не лукавьте. Мы видим все, – сообщила первая фигура.

– Какой скорпион? – недоуменно спросила Белка.

– Ну да, тут это название не входу. Моя оплошность. Я имел ввиду стреломет. – исправилась фигура. Вот жешь прозорливые дрыщи, срисовали как-то Рису в кустах.

– Риса! – хмуро буркнула Хмурая.

– Командир? – переспросила та.

– Выполнять! – рявкнула Хмурая. Неподчинения она не терпела. Только Белке позволена была наглость, но это право и обязанность ее должности. Заместитель командует, если командир не считает нужным это делать. Заместитель может вносить предложения, изменяя приказы. И если командир не повторит изначальный приказ, выполнению подлежит приказ заместителя. И все это индивидуально, зависит от конкретной ситуации. Иногда эта двойственность бесила Белку. Вдруг та в ответственный момент примет неверное решение, а изначальный приказ был верным? Такая вот странность была в субординации отрядов.

– Итак, прошу сообщить, кто вы и зачем активировали маяк? У нас очень много дел. А мы вынуждены тратить наше бесценное время на общение с вооруженными амазонками, – прошуршала металлом фигура.

– Хмурая, командир свободного отряда Клиса. Маяк вручил Генерал. У нас очень тяжелая ситуация. Тучи сгустились над Долиной. Империя… – Хмурая кратко и несколько помпезно, словно отчитываясь перед старшим командир, доложила ситуацию в Долине. Рассказала об Империи. Сообщила и все информацию, которую они получили в походе, в том числе о ситуации орков.

– Ясно. Вижу, что с орками, точнее с двумя конкретными орками вы уже поладили. Это очень хорошо, это архиважно. Расы лишь сообща смогут преодолеть текущий кризис. Я вас не обрадую. Сперва расскажу, кто мы, – прошуршала металлом белая фигура. – Вы, наверное, заметили, что мы похожи на вашу знать. Так и есть. Мы из одной команды. Застряли тут очень давно, когда часть миров вступила в войну за обладание порталом миров. Вместо того, чтобы договориться, взяли и устроили весь тот бедлам, вылившийся в энергетическую перегрузку и, как итог, плазменный взрыв. В результате уничтожили портал. Вот мы тут и застряли. Мы путешественники и наблюдатели. Мы не принимаем чью-либо сторону. Обычно не принимали. Мы лишь ждали развития событий, ждали, когда развитие этого мира позволит восстановить портал. Но многие наши братья отреклись от нашей миссии. Стали жить в новых условиях. Стали вашей знатью. Хотя они тоже не вмешиваются особо, но требуют ресурсы. Хотят вернуться домой. Это их выбор. На такой случай инструкций не было. Мы тоже иногда вмешивались в ход истории. Не сами, мы лишь направляли местные расы. Например, как-то нужна была военная помощь одной из рас, и мы воспользовались отрядами Клиса. Вижу, теперь наша очередь помочь. Но пока мы не знаем как. Ситуация в этом мире выходит из-под контроля. Слишком много мест, где все стремительно меняется, какие-то силы берут верх. Точнее одна сила. Кто-то затеял большую игру. И мы не знаем кто. Наши братья или не знают, или не идут на контакт, вступив в игру. Мы боимся, что лодку раскачают и будет новый катаклизм, который этот мир может не пережить.

– Мы сделали похожие выводы. О некой силе, которая устраивает междоусобицы в Долине и Алоге. Информацией вы не помогли, хотя и подтвердили наше понимание ситуации. Генерал сказал, что придут союзники и окажут помощь, – требовательно заявила Хмурая.

– Смелая какая! – кажется за металлическим голосом скрывалась улыбка. – Возможно, с течением времени информация была исковеркана. Мы – наблюдатели, мы не вмешиваемся в конфликты. Можем лишь оказать содействие, чтобы восстановить баланс.

– Так окажите уже это содействие! Нам нужна информация, нам нужны союзники! Клис в опасности! – так же резко и вспыльчиво заявила Хмурая.

– Быть может, это как раз тот случай. Орвдпо кгарвж оглах тумы дух барщ, – обратилась одна фигура ко второй. Та вернулась в круг, что-то нажала на двух стоячих камнях. Круг заработал, но все было быстрее на этот раз. Появилась рябь на пузыре, картина местности сменилась на белую, завеяло холодом, пузырь почернел и пропал. Пропала и фигура. И не нужно было ждать десять часов кряду. – Мой брат вернулся на базу. Он поищет, чем можно вам помочь. Я же поделюсь информацией. Что вы хотите узнать?

– Все. Мы хотим узнать совершенно все. Но давайте по порядку. Что сейчас происходит? Кто может стоять за всем этим? Какова их цель? – спросила Хмурая.

– Если бы мы знали. Но это кто-то, кто может работать с энергией смерти. Мы чувствуем возмущения энергетического поля Света. С какой конечной целью? Все очень смутно, нам трудно понять. Возможная цель – банальный контроль над всем Светом. Это свойственно всем расам на определенном этапе развития. А может этот кто-то хочет вырваться из этого мира, а для этого нужно восстановить портал. Нужна энергия нескольких видов и энергоносители. Очень много и того, и другого. Ваш метридий подходит. Работа портала напоминает работу этого круга перехода. Но круги созданы для перемещения по территории Света, поэтому требуют гораздо меньше энергии. Достаточно источника воды, чтобы круг мог питаться ее энергией, и небольшого накопителя физической энергии, тех же метридиевых накопителей. Или достаточно только метридиевых накопителей, но уже достаточно больших. Тогда энергию жизни круг будет черпать из света Светила, например. Вот так это работает, да. Но я отвлекся. Собственно, мы не знаем, в чем цель. Господство, обогащение, ресурсы, внешний портал. Выбирайте. Пока мы видим лишь передел влияния на территорию Света. Можем лишь предположить, что это звенья одной цепи. Раз кто-то задумал получить власть над всем или большей частью Света, ему нужны глобальные ресурсы. Наиболее вероятный способ использования такого количества ресурсов – создание внешнего выхода. Или же входа, – поделился информацией Светлый. Так его обозначила для себя Белка. Писарка старательно конспектировала слова Светлого.

– Вы говорите – энергия. А что это такое? Если есть энергия смерти, то есть и энергия жизни? Что значит внешний выход и вход? – решила поумничать Писарка.

– А что непонятного в энергии? Сила и есть сила. Хотя да, уровень развития… Вы видите проявление энергии в магии. Собственно магия – это и есть энергия жизни. Преобразовывать эту энергию и подчинять себе сложно. Адаптеров таких тут нет. Только одаренные существа могут это делать. Или могут научиться это делать, наверно. Энергия жизни – высшая форма энергии. Есть еще и обычная энергия. Да вот тот же огонь. Дрова сгорают и вырабатывают энергию тепла. Ее тоже можно научиться использовать. Да хотя бы на отопление домов. Ну, вот те же очаги, печи и камины. Так и энергию жизни можно использовать. Есть и энергия смерти. Смерть порождает гораздо больше энергии, сильной энергии. С ней работать проще, но научиться сложнее, если вообще возможно. Энергия смерти уравновешивается энергией жизни. И чем больше смертей единовременно в одном месте, тем больший появляется энергетический дисбаланс. А при дисбалансе энергия смерти может высвобождаться в мир, обретая физическое тело. Может быть, встречали вы нечистых, как тут их называют. Вот это и есть сгустки энергии смерти. Они стремятся поглотить еще больше энергии смерти, высосать ее из живых существ. Именно потому эти энергетические сгустки очень агрессивны. Многие сгустки достались этому миру в наследство от той глобальной войны, когда был уничтожен портал. Эти сгустки не обладают разумностью, лишь инстинктами. Это не самое страшное. Гораздо более опасны рукотворные темные сущности, так как в них в той или иной степени есть отражение разума оператора. Есть еще один вид, так называемые энергетические существа. Вот они обладают разумом. Благо, таких тут нет, – ответил Светлый. Подумал немного и продолжил.

– Работа с энергией смерти – это, как правило, темный навык, недостойный, ибо сила энергии смерти затягивает, а естественных источников не хватает. Словно жажда. Трудно себя остановить. В итоге, рано или поздно, но операторы энергии смерти вынуждены сами создавать смерть, чтобы получить энергию. Ну, например, это могут быть жертвоприношения. А если идет война, так это просто праздник для таких операторов. Талантливый оператор может придать любую форму энергии смерти, ведь она гораздо более податливая чем энергия жизни. Хочешь – высвободи белый огонь, а хочешь – придай материальную форму энергии. Хотя работать с материей уже в разы сложнее. Неживые материалы плохо и ненадолго накапливают энергию смерти. А вот живые, точнее бывшие живыми – отличный накопитель. Хороший оператор из мертвой органики может всяких богомерзких ужасов налепить. Это черное жуткое ремесло, недостойное разумных существ. Не один мир погиб из-за этого. Ну да ладно. Думаю, лекции по основам энергопользования достаточно. А вход и выход – это просто. Портал – это дверь. Может открываться в обе стороны, для чего нужно много энергии. А может открываться на вход, или на выход, и это требует меньше энергии, – ответил Светлый. Уже несколько раздраженно, как учитель, которого бесят туповатые ученики.

Белка слушала с огромным интересом. Более-менее стало понятно, что такое нечисть. Показалось Белке, что эти Светлые какие-то не от мира сего. Не буквально. Буквально они действительно из другого мира. Но не видят они сути вещей. Очевидно же, что войны порождают смерти, огромное количество смертей. И кто-то явно использует эту энергию. Быть может, именно для высвобождения огромного количества энергии смерти и затеваются текущие локальные конфликты. А вот как эти неизвестные мутят воду и для чего им столько энергии смерти – вот это туманно. Это то, на что необходимо пролить свет.

– Светлый, а как уничтожать энергию смерти и ее овеществленные формы? – задала Белка чисто практический вопрос.

– Очевидно же, Рыжая. Ты позволишь? Раз уж я Светлый, то ты будешь Рыжая. Приятно познакомиться, – видимо, пошутил Светлый.

– Взаимно, – улыбнулась Белка и протянула руку. Тот секунду разглядывал ладонь Белки, потом протянул свою. Пожали руки. Очень теплое прикосновение. Руку немного покалывало, но без дискомфорта. Она удивленно взглянула на Светлого. Тот ответил:

– Ты необычная. Открытая, чем-то напомнила мне дом. Это подарок. Немного энергии. Когда будет очень трудно, когда будет казаться, что больше ничего нельзя сделать, высвободи энергию. Она поможет. Потом поймешь. Но не расходуй понапрасну. Всего на два или три раза хватит. Подумай, прежде чем использовать.

– А можно всем такой подарок? Как им пользоваться? Для чего? – обескуражено спросила Белка.

– Нет, к сожалению. Ты не подумай чего, я не жадный. Просто слабый, уже слабый. Мы очень давно тут. Наш жизненный цикл завершается, уходят и силы. Мой подарок – часть моей жизненной энергии, часть моего жизненного цикла. Не дай мне пожалеть о даре. Действуй с умом. Использовать можно для всего. Как? А вот тебе задачка – сама поймешь. А не поймешь, так оно тебе и не надо. Заберу. – как-то устало очень сказал Светлый.

– Спасибо, – тихо промолвила Белка.

– Да, и твой вопрос о борьбе со сгустками энергии смерти. Тут все просто. Энергией жизни наиболее оптимально разрушать порождения смерти. Самый эффективный для вас источник энергии жизни – огонь. Еще проще наполнить ваше оружие энергией жизни. Но, как я понимаю, у вас нет операторов энергии, – ответил Светлый.

– Итак, с теорией и историей разобрались. Теперь к цели нашей встречи: как вы можете помочь Клису? Что нам делать? Как противостоять империи? – спросила, как отрезала, Хмурая. Видно, ее раздражала беседа Светлого с Белкой. О частностях можно и потом, сперва нужно выполнить задание.

– Деловой подход. Молодец, командир! – похвалил Хмурую Светлый. – Нет ответа. Мой брат, возможно, принесет какое-то решение или помощь. Он сейчас работает над этим в информационном источнике. А вот что делать? Я уже говорил. Нужно сплотиться с другими расами Света. Враг у вас общий, в одиночку его не победить. Начните с одной победы. Победа даст знания, ключи к новым победам. Ваша Империя – обычный враг. По крайней мере по той информации, что вы принесли. Сражайтесь, как с любым врагом. Не дайте им захватить вас. Вообще, если мы все правильно предполагаем, управление Империей внешнее. Через некоего представителя. Вот этого представителя если устранить, связь прервется. Будет проще. В общем, нужно отрубить змее голову. И думайте над тем, как вас сформировать альянс с другими расами. Скажем, если справитесь с Империей, можете на своей территории дать временное пристанище тем расам, которые не смогли победить своих врагов. Это может стать основой альянса.

– Император может быть этим посредником? – уточнила Хмурая.

– Может быть он. Может, кто-то в его ближайшем окружении. Ищите. Смотрите на вещи, на экипировку, на поведение. Этот кто-то должен себя выдать какой-то деталью, которой точно нет в вашей Долине. Вряд ли он смог полностью мимикрировать. Хотя кто знает. Вам бы найти оператора энергии. Или механический адаптер. Кого-то или что-то, что может читать энергию существ и предметов. Как же это по-вашему? Ауру. Аура должна как-то отличаться, – предположил Светлый, о чем пояснил. – Поймите, мы с вами гадаем на кофейной гуще. Я могу лишь предполагать, анализируя ваши данные, а данных крайне мало. Но я так скажу, рано или поздно, они сами откроют карты.

– Кофейная гуща? – влезла любопытная Писарка.

– О да. Это гуща остается после приготовления особого энергетического напитка. Кофе называется. Очень вкусен и тонизирует. Но в этом мире его нет. Точнее вы не нашли его. Вот, любопытная, держи зернышко. Если найдешь такое, пожарь, да размоли, порошок свари, добавь сладости, не пожалеешь. И для меня собери, да побольше. Запасы тают, а я без кофе по утрам как труп, – вручил что-то маленькое Писарке Светлый. Потом поймав любопытный взгляд Белки, добавил: – Свидимся еще, думаю. Не со мной, так с братьями. Передайте им зерна. Если совсем туго придется, сами пройдете через круг перехода. Я перенастрою маяк так, чтобы он стал ключом. Еще вопросы, дамы?

– Ответы твои, Светлый, не шибко-то помогают, – грустно заявила Хмурая. – Генерал рассчитывал на союзников, на действенную помощь. Но и за эту информацию спасибо. Да, я так понимаю, что с нами вы в Клис не собираетесь?

– Нет. В бою мы не особо то и поможем. Да и не принимаем мы участия в локальных конфликтах, как правило. Но будем по мере развития ситуации оказывать информационную и ресурсную помощь. Мы найдем способ дать вам знать, – ответил Светлый.

Опять заработал круг перехода. Почернел, посветлел и явил второго светлого. Тот держал в руках какой-то длинный прямоугольный черный предмет и небольшой сверток. Кроме того, перед ним стоял довольно большой ящик. Метра два на полтора. Внизу торчали четыре ручки. Чует сердце Белки, что этот ящик придется отряду на себе переть всю обратную дорогу.

Светлые переговорили на своем языке. Второй протянул Хмурой прямоугольник, сверток и какой-то свиток.

– Вот. Это наша помощь в текущих обстоятельствах. Немного. Но мы стеснены и в ресурсах, и в моральных нормах. Во-первых, чертежи. Покажите вашим инженерам. Они смогу воссоздать очень смертоносную штуковину, которая существенно увеличит обороноспособность. Но даем мы этот дар лишь под священное обещание использовать устройство только для защиты, для этой войны. Не должно это быть оружием войн завоевательных. Мы найдем способ, как спросить за нецелевое использование, уж поверьте. И этот способ вам совершенно не понравится. Хотя Клису мы верим. Вы верны идеалам свободы и справедливости. И все же запомните мои слова. Эта технология опережает текущее развитие событий, – Хмурая кивнула. Свитки протянула Писарке, та начала их смотреть. Стукнула себя ладонью по лбу, одними губами сказала: «– Гениально!». Ага, значит ей игрушка понравилась. Хорошо. Хм. Технология? Некое технологическое древнее оружие? Интересненнько.

– Далее. Ящик. Глянул я на защиту вашего орка. Хороша, хоть и местная. Сможет даже выдержать несколько ударов энергии. Вот только материал этот сложный к производству. Хотя в некоторых более прогрессивных местах Света уже добывают его и используют, так что никакого вмешательства считай. Материал легкий и вместе с тем прочный. Композитный материал. Полимер. Там пластик, углеродные соединения, ну то есть как уголь, да прочнее, еще волокна тростника. В общем, это местный состав, к тому же крайне прочный. Хотя волокна органические – это уже мой личный ингредиент. Случайно наткнулся на это его полезное свойство. Пойдет вам на защиту. Материала немного, но человек на триста там хватит, если толщину делать в полсантиметра. Легко плавиться. Кузнецы, или кто у вас там, справятся. Может, даже, в процессе обработки и технологию восстановите. В ящике есть дополнительные катализаторы для обработки, несколько чертежей доспехов и креплений, – рассказал Светлый, пнув ногой ящик. – Вроде не очень тяжелый контейнер, как-нибудь да дотащите.

– Теперь вот сверток. Это, Хмурая, личный тебе подарок, как отличному командиру. Мы знаем. Видим твою сущность. Твоему отряду повезло. Это клинки. Два брата, так сказать. Наша разработка. Тоже композит, но с вкраплениями металла, к слову, неместного металла… Один длинный, один покороче. Стандартная фехтовальная пара. Острые. Не затупляются. Ну… Скажем так, очень долго сохраняют заточку. На твой век хватит. Из плюшек что? А, да. Эти клинки могут фокусировать твою жизненную энергию. Тренируйся. В сфокусированном виде режет практически все, в том числе абсорбирует энергию смерти. Немного правда, но ослабить креатуру, эм, нечистого, смогут. А может и в клочья разорвать смогут, если справишься с фокусировкой энергии. Да, вот еще что. И это их свойство гораздо важнее для тебя. Клинки помогут тебе фокусировать свои мысли и расчеты, – и как-то так озорно потрепал Хмурую по волосам. Что странно, та не отсекла ему конечность. Что-то такое знают они о Хмурой, о чем мы и не догадываемся. Может, поэтому Генерал выбрал их отряд? Ну захочет, расскажет. А нет, так и нет. У всех свои скелеты в шкафу и свои насекомые в голове.

– И последнее. Вот это уже воистину некоторое нарушение баланса. Но в такие суровые времена это не будет сильным вмешательством. Сперва вот вам немного информации. Мой брат проанализировал все имеющиеся донесения и информацию о Долине и Империи. Вероятностный коэффициент заключения равен семидесяти девяти. Хотя для вас это ругательства, наверное. В общем, мы можем ошибаться, но скорее всего данные верные. Империю создало существо, рожденное от орка и человека. Иными словами полукровка. Это плохо, так как он вполне может быть оператором энергии. Из донесений о характеристиках его доспехов сделано предположение, что в них установлена пассивная энергетическая система защиты. Другими словами, убить его крайне сложно. Он защищен энергией как вот этот круг перехода. Насколько мы понимаем, это не современная разработка. Кто-то где-то раздобыл древнюю систему защиты скафандров и восстановил ее. Но вам от этого не легче. Система эта питается энергией существа, которое она защищает. И вот тут очень хорошо, что он полукровка. Если бы он был обычным представителем своей расы, подобрать ключ к системе защиты было бы невозможно. Разве что взять кусочек императора на анализ. Но у полукровок есть определенный общий генный компонент. Своеобразная открывалка для системы защиты любого полукровки. Возможно, вам эта техническая информация и не нужна. Но я был максимально откровенным. Вот, – Светлый протянул прямоугольник, который при близком рассмотрении походил на плоский длинный ящик. И продолжил:

– Это оружие. Уникальное по своей природе. Лук, который может стрелять с близкого и с очень далекого расстояния. Стрелы, болты, да хоть даже и ветки. Композитный, лёгкий, прочный, разборный, с полимерной нерастягивающейся тетивой. Есть там и плюшки. Например, есть система прицеливания, которая приближает визуально цель. По сути, это тот же окуляр, только миниатюрный. Далее, может фокусировать энергию жизни владельца и использовать ее для выстрела. Накопитель мелкий, на пару выстрелов. Если этим луком будет пользоваться полукровка, запущенная стрела обойдет систему защиты вашего императора. В принципе, целый полукровка и не нужен по большому счету. Можно, конечно, использовать лишь кусочек полукровки, чтобы подобрать ключик к защите. Но для этого потребуется полевой анализатор. Не дам, такая штуковина нужна самому. Так, инструкция, как активировать плюшки и собрать-разобрать оружие есть в контейнере. Все понятно? – спросил Светлый.

– Ну почти, – встряла Белка. – Этот ваш обход защиты работает так же, как нечисть проходит через пузырь этого круга перехода?

– Неожиданно, однако. Откуда такие познания только? – искренне удивился Светлый. – Да, Рыжая, ты права. У энергии смерти есть такая способность – преодолевать или даже абсорбировать энергию жизни. И наоборот. Что-то общее есть у этих процессов. А тонкости вам будут скучны и непонятны.

Может и скучны, может и непонятны. Но теперь Белка поняла, почему лезвие темного такое острое. И еще, это же кусок мертвечины, по сути, хоть и кость, или что-то подобное. Может это лезвие быть накопителем для энергии смерти? О чем и спросила, показав клинок. Светлый долго рассматривал его, даже засунул себе под капюшон. И вернул.

– Не просто может. По сути своей это и есть накопитель, это же, насколько я понял кусок нечисти. Древней нечисти. Из тех еще недобитков, что попали сюда из другого мира. Тебе нужно придумать способ, как эту энергию высвободить. И нужно очень хорошо обдумать, нужно ли это тебе в принципе. Помни, работа с энергией смерти затягивает, поглощает. Глазом моргнуть не успеешь, как превратишься в кровожадного маньяка. Хотя я вижу в тебе и силу, способную удержать баланс энергий. В общем, я тебя предупредил, Рыжая, – строго и даже предосудительно заявил Светлый. Да ну тебя к лешему. Маньяки еще какие-то. Скажешь тоже. Разберемся. Идея иметь усиленное энергией оружие как у Хмурой ей понравилась.

– Последний, видимо, вопрос, – сказала Хмурая. – Где нам взять полукровку? Умеющего стрелять из лука? Готового пойти фактически на самоубийственную миссию и замочить императора? В первом попавшемся трактире вряд ли из таких очередь выстроится.

– А вы думали, будет легко? Мы не знаем. Переписью населения Света ни мы, никто другой никогда не занимался. Ищите. Или сделайте. В смысле, родите и научите всему. Орк-то у вас уже есть. И аж девять особей женского пола в самом детородном возрасте, – невозмутимо сказал Светлый. – У нас в данный момент нет ресурсов для удаленного генного поиска. И неизвестно, появятся ли. Опять же, нужен вам оператор энергии. Чтобы видел суть вещей. Одно обещаю: если появится у нас информация, я дам знать.

– Поняла. Спасибо вам за все, – приклонила голову Хмурая

– Не за что. Это капля в море. Но другой помощи мы не можем вам оказать. Это ваш мир и его судьба в руках его обитателей, в ваших руках, – сказал Светлый. – Хотя вот еще, как уйдем, не забудьте забрать маяк. Мы его перенастроили. Теперь это ключ. От нашей двери. На крайний случай. Все, прощайте, свободный отряд Хмурой. Рыжая, я вижу ход твоих мыслей. Будь аккуратна. Жалко будет, если пропадешь, бесславно растратив свой потенциал.

– Буду. Светлый, а ты почему все в капюшоне? Может покажешь себя? – спросила даже несколько нахально Белка

– Нет. Мы слишком разные. Вы будете напуганы. Форма для вас имеет существенное значение, – вздыхая, ответил Светлый.

– Разные как люди и инсектоны? – спросила Писарка.

– Нет. Вы с инсектонами, считай, братья. А мы с вами даже не дальняя родня. Прощайте, – развернулся и ушел в круг. Через какое-то время светлых забрала чернота круга перехода. Все, свидание с союзниками закончилось. Появились ответы на многое. Но появилось и гораздо больше вопросов.

Белка и Писарка одновременно двинулись за маяком. Глянули друг на друга и заржали. Пусть Писарка достает, чего уж там. Та скрутила круглую крышку в центре и ахнула. Быстро достала свои полевые заметки и начала что-то перерисовывать. Белка заглянула в нишу и увидела, что по стенкам ниши горят три ряда прямоугольников с символами. В каждом ряду по пять прямоугольников. Секундой спустя прямоугольники погасли.

– Писарка, скажи, что успела зарисовать? – взволнованно спросила Белка. Писарка ничего не сказала и продолжала рисовать. Как закончила, удрученно сказала:

– Не совсем. Не готова я была к тому, что они пропадут так резко. Крайние символы в рядах уже по памяти дорисовала.

Писарка достала из центрального отверстия круга перехода маяк, повертела в руках, и отдала Белке:

– Странно, я была уверенна, что тут будут символы.

– Вот и я тоже об этом подумала. Погоди, – Белка повертела в руках маяк-ключ. Ткнула пальцем внутрь. Есть. На маяке вспыхнули миниатюрные символы Света: пятнадцать штук в три ряда. Достала палец и символы погасли. – Думаю, мы нашли домашний адрес Светлых.

– Солидарна с тобой. Координаты, думаю. Надо лишь их расшифровать, – подтвердила Писарка. – И, кажется, я знаю, как. Скажу больше. Нижняя строка и на маяке, и в нише повторяются. Почему-то я уверена, что в нише были указаны координаты этого круга. И это легко проверить с помощью моего секстанта.

Потом какое-то время бойцы, не занятые в дозоре, просто молча сидели у костра. Кто жевал хрюнделя, кто-то просто молчал. Хмурая не давала санкции на привал, но и не пресекла его. Сама сидела, в задумчивости всматриваясь в пламя костра. Задача выполнена, гостей встретили, нежданных врагов отметелили. Нужна была небольшая передышка. Тем более, после такой порции информации. Простой тренировочный поход, основной целью которого было просто выживание в лесу, превратился в черте пойми что. Боестолкновения с врагом, потеря трех бойцов, встреча с потусторонщиной, с существами других рас. Понимание того, что Свет большой, не ограничивается только Долиной, и заселен он не только людьми. Ощущение того, что что-то очень плохое, злое и безжалостное затевается по всему Свету. Непонятные круги перехода, позволяющее мгновенно пересекать огромные расстояния. Какие-то невнятные союзники, которые вместо армии отделались от них несколькими подарками. Все эта новая информация, новое понимание Света навалилась на бойцов. И это нужно было принять. Белка сидела несколько пришибленная. Еще несколько дней назад она мечтала, что после тренировочного похода их отряд отправят куда-нибудь на границу. Где можно будет расследовать какие-нибудь загадочные смерти или что-то такое вот таинственное. И вот на тебе, пожалуйста, получи свое загадочное и таинственное. Получи и распишись. Девушка пыталась представить, что ждет их в будущем. Война. Война с суровым врагом. На какие-то мгновение Белку охватил тот сковывающий панический страх, который она испытала в схватке с темным. Источником страха на сей раз были мысли о будущем. Стало очень зябко, и девушка придвинулась ближе к костру.

Одна из бойцов отделения Хмурой затянула веселую балладу. Фурия, черноволосая забияка с татуировкой, скрывающей ожог на щеке, и непростой судьбой. Даже веселая баллада в ее исполнении была несколько грустной. Как-то Белка схлестнулась с ней по работе. Не нравился ей выбор оружия бойца: секира и странного вида полэкс. Фурия вынуждена следовать приказам, но тогда она рассказала свою историю. И Белка от нее отстала. Полэкс был для нее был больше, чем просто оружием. Очень грустная была история. И вот сейчас эта грусть чувствовалась в балладе, которую пела черноволосая девушка. Страх незаметно ушел, появилась какая-то уверенность, что они справятся с подкрадывающейся к долине тьмой.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Дизайн обложки создала Нинель Миненкова.

В оформлении обложки использован рисунок А.С. Асонова.