# Из кожи вон

Руслан Альфридович Самигуллин

Страшная катастрофа разделила жизнь Егора на две не равные половины. Адский огонь поглотил в себе надежды на будущее. Он выжил только благодаря новейшей технологии разработанной великим учёным и доктором Станиславским. Жизнь понемногу начала возвращаться в привычное русло, однако, у судьбы были совершенно иные планы. Как известно, любое чудо имеет свою цену…

Глава 1

Игра с огнём

Яркие языки пламени то и дело пытались объять остатки огромного склада. Ещё немного и они доберутся до баллонов с пропаном, а там и до магистрального газопровода недалеко. В любом случае, промедление грозит полноценной катастрофой.

– Взглянуть бы в глаза этому идиоту, который согласовал строительство кучи жилых домов и тем более детского сада, рядом с подобным объектом, – с ненавистью подумал специалист первого класса пожарной охраны, лейтенант Егор Старовойтов.

Неимоверными усилиями пожарной бригаде удалось вывести почти всех, кто находился в здании. Риск обрушения несущих конструкций представлял не меньшую опасность, чем сам огненный ад, разразившейся внутри склада. Длинный извивающийся подобно змее рукав в руках Егора тянулся прямиком от блестящего красного автомобиля, стоявшего за стеной здания. Тонны специального раствора лились на бушующее пламя в надежде приручить стихию. Повсюду царил хаос и неразбериха. Кричали люди, завывали сирены и бесконечное адское шипение пожара закладывало уши. Температура была настолько высокой, что даже кожа под защитным костюмом зудела от каждого движения. Треск ломающегося перекрытия застиг Егора врасплох. Тяжёлая деревянная балка не выдержала нагрузки и повалилась прямо на голову спасателю. Бросив рукав, он едва успел отпрыгнуть в сторону.

– Ты цел? – раздался знакомый голос за спиной.

Конечно же это был Михаил. Самый близкий друг, а по совместительству – крёстный его дочери. Мишка очень не любил когда его называли полным именем. Хотя его громоздкая и сильная фигура никак не сочеталась с уменьшительно-ласкательным сокращением. Вместе они служили в третьем спасательном отряде не многим больше десяти лет. За то время их дружба пережила немало тяжёлых ситуаций и не раз проверила на прочность обе стороны. Каждый из них задолжал другому не одну спасённую жизнь.

– Походу пронесло, – ответил Егор, поднимаясь на ноги, – ещё немного и пришлось бы собирать меня по частям.

– Ага, пронесло, – согласился Мишка, – меня самого от страха чуть не пронесло, а ещё эти там ракоманд…

Закончить фразу он не успел. Уши заложил жуткий хлопок и нестерпимая боль окутала всё тело и разум. Мир вокруг завертелся и перестал существовать.

Как потом выяснит следствие, огню всё же удалось добраться до одного из баллонов, а дальше по цепной реакции произошёл неконтролируемый взрыв. Огромных жертв удалось избежать только благодаря тому, что соседние дома и детский сад успели вовремя эвакуировать. Девять пожарных погибли в одно мгновение. Среди них оказались Михаил и Егор. Однако, у судьбы на последнего оказались совсем иные планы. Как выяснилось в дальнейшем, куда более извращённые и чудовищные.

Его обнаружил служебный пёс по кличке Сандер. Егор лежал под завалами той самой балки, упавшей так, что непроизвольно она послужила некой защитой от взрывной волны. Его костюм буквально расплавился, но сумел сохранить остатки жизни.

Не теряя ни минуты, вертолётом местной службы МЧС его отправили в ближайший медицинский центр, где врачи вступились в неравный бой со смертью.

***

Сколько прошло времени Егор не знал. Он будто бы провалился в бездонный колодец и летел-летел в надежде когда-нибудь достигнуть дна. Жуткие монстры то и дело выпрыгивали из стен. Их длинные мерзкие лапы пытались ухватить за ноги и руки. Он старался разглядеть этих тварей и в одно мгновение ему это даже почти удалось. Оказывается, они очень напоминали фигуры людей. Вот только их кожа отличалась красноватым оттенком и потёками крови. Присмотревшись, Егор понял, что это вовсе не кожа. Виднелись неприкрытые мышцы и опутывающие их кровеносные сосуды. Белые кости черепа угрюмо и одновременно безучастно смотрели пустыми глазницами. Длинные пальцы тоже не имели и намёка на лоскуты кожи, хотя это совершенно не мешало им тянуться к Егору дабы утащить в преисподнюю. Жуткие кошмары не прекращались ни на минуту. Одни образы сменялись другими.

Теперь ему снились бесконечные коридоры. Белёсые стены. Повсюду раздавались адские крики боли. Люди в халатах держали в руках блестящие скальпели. Егор с самого раннего детства панически боялся врачей и нервничал даже тогда, когда ему ставили безобидные прививки. В этом кошмаре именно они и пугали больше всего. Лица с довольной усмешкой выглядели как гримасы серийных убийц, с радостью рассматривающих тело очередной жертвы и упиваясь кровавым пиршеством.

– Наконец-то ты здесь, мы рады тебе. Ты нам нужен. Ты самый лучший экземпляр, – сотни голосов наперебой звучали в голове, создавая какофонию невнятной речи.

Теперь перед глазами показался образ Михаила. Самого близкого друга и почти родного человека. Он улыбался так естественно и открыто, при этом в глазах стояли слёзы.

– Не приходи сюда, – произнёс он не шевелящимися губами, – ты не виноват, просто живи. Всё забудется. Никогда не приходи…

За его спиной показались языки пламени. Они нежно обволакивали и обнимали Мишку. Тот не двигался, а лишь улыбался и плакал. Кожа на его лице покраснела, а затем пошла волдырями. Егор бросился к нему в надежде сбить пламя, но адский жар не давал подойти ближе. Постепенно кожа с лица начала слазить, обнажая улыбающийся череп. Картина становилась настолько ужасной и сюрреалистичной, что в какой-то момент мозг отказался воспринимать всё новые и новые кошмары и просто отключился, даря долгожданное забытьё.

Глава 2

Новая жизнь

– Вы меня слышите? – раздался незнакомый голос.

Он находился на самой отдалённой периферии сознания и путь от барабанной перепонки до мозга оказался ничуть не меньше, чем от луны до солнца.

– Вы понимаете мои слова? – вновь произнёс голос. – Постарайтесь ответить или хотя бы кивнуть.

Егор и в самом деле старался произнести хоть что-нибудь, но губы не слушались, они были словно чужими, а язык налился свинцом и прилип к нёбу.

– Похоже, он ещё слишком слаб, – разочарованно констатировал голос, – однако, сама суть применённой технологии уже говорит сама за себя. Вы и сами можете в этом убедиться наглядно.

– Да, это впечатляет, – донёсся одобрительный голос ещё одного человека, – но, несмотря на эстетику, результат будет принят, только если пациент выживет, а до этого момента мои инвесторы предпочтут воздержаться от столь крупных вливаний в вашу организацию.

– Конечно, конечно, – согласился один из собеседников.

Постепенно голоса отдалялись, и вскоре наступила окончательная тишина, прерываемая попискиванием какого-то медицинского прибора. Егор сделал вывод, что остался один. Мысли путались. Он не мог ничего вспомнить.

– Где я? – подумал он и, собрав силы, с трудом смог поднять веки.

Как и ожидалось, он находился в медицинской палате. Не нужно было быть великим учёным, чтобы догадаться о предназначении палаты интенсивной терапии.

– Значит, что-то случилось, хотя нет, далеко не «что-то». Случилось нечто ужасное! – сделал не утешительный вывод Егор. – С другой стороны я жив, и это уже не может не радовать.

Увидеть свои руки и ноги он не мог и это не на шутку пугало.

– Не хватало ещё остаться до конца жизни инвалидом, или, чего хуже, парализованным, – с ужасом думалось Егору, но вскоре нервные импульсы начали приходить от конечностей и, подвигав плацами ног и рук, он постепенно успокоился.

Кроме него в палате никого не было. Мягкий солнечный свет лился из приоткрытого окна, а за ним слышалось щебетание птиц. Стоявший рядом медицинский аппарат монотонно щёлкал своими внутренностями, выполняя обязанности по контролю над состоянием пациента. Настенные часы, висевшие в противоположном краю помещения, показывали без четверти двенадцать.

– Сколько же я здесь нахожусь? – риторически спросил сам себя Егор и попытался приподнять торс.

К сожалению, попытка не увенчалась успехом. Резкая боль в конечностях заставила переоценить свои силы и состояние. Помимо всего прочего, Егор чувствовал жуткий зуд по всему телу. Он был настолько сильным и нестерпимым, что даже несмотря на сильную боль, хотелось ногтями расчесать едва затянувшиеся раны.

– Да что же это? – бормотал он и, уже хотел было, провести ногтями по шву на животе, как дверь в палату распахнулась, и в неё вошёл улыбающийся человек в белоснежном халате.

На вид ему было около шестидесяти. Аккуратно зализанный назад клок седых волос, и сидящие на носу очки в дорогой оправе подчёркивали высокопоставленный статус вошедшего.

– Вижу, Вы проснулись, очень хорошо, значит, наша операция прошла успешно, а вот трогать швы я бы вам не советовал, вряд ли они успели так быстро восстановиться, давайте я дам Вам специальный препарат, он снимет зуд, – добродушно предложил незнакомец и, порывшись в принесённой им сумке, достал какие-то ярко-красные пилюли.

– Кто вы такой? И где я? Где моя семья? – наконец выдавил из себя Егор и взял протянутую таблетку, однако, не спешил её проглатывать.

– Доктор Станиславский Иван Сергеевич, – улыбнувшись, представился собеседник, – Вы находитесь в моём медицинском центре. С Вашей семьёй мы связались, раньше этого сделать было нельзя, уж поймите. Вам крупно повезло, что вертолёт успел доставить Вас сюда вовремя. Промедление хотя бы на несколько десятков минут и процессы стали бы уже не обратимы. В аварии пострадало много человек, а Вы, так сказать, везунчик.

– Авария? – вопросительно пробормотал Егор, пробираясь сквозь тени и обрывки воспоминаний.

Он вспомнил, как они с Михаилом шли по задымлённым коридорам горящего комплекса. Как отважно боролись с пылающим огнём, пожирающим всё вокруг. Последнее что он запомнил, была яркая вспышка и обжигающий жар. Подобно тысячам солнц, тот обрушился на Егора, и в этот момент сознание отступило.

– Не думайте об этом, всё уже позади, – поспешил успокоить Станиславский. – Ожоги были серьёзные, но и наши врачи не лыком шиты, одни из лучших в мире!

Непроизвольно Егор дотронулся ладонями до своего лица. Пальцы тряслись в такт рукам. Больше всего он сейчас боялся нащупать перешитые грубыми нитями язвы, оставшиеся от жутких ожогов. К удивлению, подушечки пальцев коснулись совершенно ровной кожи без каких-либо грубых изъянов.

– Хм, – хмыкнул Станиславский и достал из кармана небольшое зеркальце, – Вы, наверное, хотите взглянуть? – спросил он, услужливо протягивая вожделенный предмет.

Егор молча взял зеркало. С другой стороны отражающей поверхности на него смотрел он сам. Вот только помолодевший минимум лет на пять, а то и больше.

– Как такое может быть? – не веря своим глазам, пробормотал Егор, разглядывая отражение.

– Хэх, – довольно крякнул Станиславский, – это результат многолетних исследований в области выращивания клеток кожи. Лабораторные испытания. Миллиардные инвестиции, потраченные нашими инвесторами и – вуаля! – в его голосе чувствовалась неподдельная гордость.

– Сколько же я теперь вам должен? – осторожно спросил Егор, нащупав небольшой шрам на подбородке.

– Вы наш десятый пациент и пока технология ещё не поставлена на поток, поэтому вы, так сказать, наше портфолио. И не можем же мы оставаться в стороне, когда приходит беда к таким отважным людям, как вы. Так что тут вопрос не в деньгах, можете не переживать.

– Насколько всё было плохо? – продолжал Егор, пытаясь найти хоть какой-то подвох.

– Плохо, – согласился Станиславский, – но и наша компания «Sastim» тоже не веники вяжет, – он улыбнулся. – Думаю, на сегодня хватит вопросов, вам сейчас нужен покой, и да, вечером приедет Ваша супруга, мы ей сообщим о том, что Вы пришли в себя.

– Огромное спасибо, – с облегчением поблагодарил Егор и его сомнения тут же рассеялись.

***

Выздоровление прошло на удивление быстро. Помимо жены, его постоянно навещали коллеги с работы и просто друзья. Говорили даже о том, что готовятся документы на его награждение. Вот только новость о гибели Мишки ошеломила не хуже удара ножа в самое сердце. Его так и не смогли найти под завалами. Говорят, там ещё человек десять осталось под ними. Но работы по поиску идут и рано или поздно отыщут всех.

Время шло. Уже через неделю Егора отправили на амбулаторное лечение. Кожа продолжала зудеть. Конечно, значительно меньше, чем раньше, но это доставляло определённый дискомфорт.

Однажды утром Егор как обычно стоял в ванне напротив зеркала и сбривал лёгкую щетину. Лезвие бритвы аккуратно скользило по его новому лицу, как вдруг в районе старого шрама образовался небольшой порез.

– Ах, чёрт, – ругнулся Егор и достал из шкафа пластырь.

Этот шрам с самого начала не давал покоя. Уж очень он был странным. Не то чтобы болел или слишком сильно уродовал помолодевшее лицо, но всё-таки что-то в нём было не то. Одновременно пугающее и такое знакомое.

Дни сменяли один другой. Вскоре Егора пригласили на праздничную конференцию акционеров корпорации «Sastim».

– Разумеется, в качестве почётного гостя, – добродушно подчеркнул в телефонном разговоре Станиславский.

Егору не оставалось ничего другого, кроме как принять приглашение, как-никак, эти люди спасли его жизнь.

Церемония прошла на ура. Куча людей в чёрных дорогущих костюмах с восхищением смотрели на Егора, и почти каждый из них хотел лично пожать ему руку. Прекрасные дамы, под стать своим кавалерам, тоже не забывали одаривать почётного гостя своими томными взглядами.

Под конец вечера Егор всё же нашёл время, чтобы перекинуться парой слов с доктором Станиславским.

– Иван Сергеевич, я так и не успел поблагодарить Вас за всё, что Вы сделали, – почтительно произнёс Егор. – Вы дали мне второй шанс.

– Да, и Вы прекрасно отрабатываете его, – в шутку ответил доктор, – сегодня наши инвесторы окончательно убедились в результатах работы компании, а это дорогого стоит, причём в прямом смысле этого слова. Мы будем развиваться и сможем помочь ещё сотням, а то и тысячам нуждающихся.

Егор поразился словам Станиславского. Они были настолько чисты и правильны. Остались на Земле люди, которые ещё готовы помогать другим, несмотря ни на что…

– Побольше бы таких людей как Вы, Иван Сергеевич, и, возможно, мир станет чуточку лучше! – произнёс Егор и они чокнулись звонкими бокалами.


Глава 3

Сомнения

Минуло ещё несколько дней, и Егор уже вернулся к полноценной жизни. Зуд практически прекратился. Сомнительным оставался тот факт, что из десяти погибших так и не нашли тело Михаила. Дикторы новостных издательств уже давно переключились на другие темы. И общество постепенно начало забывать о трагедии.

При очередном бритье, глаз вновь упал на пресловутый шрам. Конечно, он мог быть следствием операции. Небольшая плата за сохранение всего остального. Но с другой стороны всё его тело было идеальным, даже в тех местах, где раньше были те или иные изъяны. Например, в десять лет, катаясь на велосипеде в деревне у бабушки, Егор не рассчитал скорость и упал с велосипеда, разбив коленку. Врачи местной травматологии наложили три шва, а сейчас на этом месте красовалась идеальная кожа. И этот чёртов зуд, хоть и стал практически незаметным, но именно он напоминал крошечного комара жужжащего у самого уха и мешающего думать.

Как-то раз в интернете Егор наткнулся на сайт компании «Sastim». «Мы предлагаем новую жизнь» гласил их девиз. Дальше шла бесполезная информация, какие-то статьи и прочая лабудень. Егор уже хотел было закрыть сайт, как вдруг увидел на одной из фотографий доктора Станиславского. Под фото говорилось о тяжёлых буднях медицинского персонала не жалеющего себя в борьбе за здоровье пациентов. На заднем плане виднелась операционная. Небольшое помещение было заставлено хитроумной аппаратурой, а в центре лежал человек. Его тело почти полностью укрывала белая простыня. Зато лицо оказалось открыто и, присмотревшись, Егор чуть было не упал с кресла. Он увидел умиротворённое лицо Михаила. Без сомнения это был он!

– Нет, этого не может быть, значит, он тоже выжил! – с радостью закричал Егор, – дак вот почему его не смогли найти под завалами…

Схватив телефон, он тут же набрал номер Станиславского. Долгие гудки сменяли один другой. Взглянув на время, Егор понял, что и вправду звонок довольно поздний. Часы показывали без четверти одиннадцать. Его переполняли два абсолютно противоречивых чувства. С одной стороны он был безумно рад, что Мишка тоже выжил в этой передряге и сейчас находится под надзором заботливых врачей. С другой стороны, не оставляло чувство тревоги и сомнения. Почему же тогда Станиславский даже не обмолвился о его друге, и почему это не стало известно широкой общественности? Вопросов как всегда оказалось больше, чем ответов. Долгие гудки наконец прервались громким шебуршанием, и в трубке послышался заспанный голос доктора.

– Да, слушаю, – недовольно пробурчал голос.

– Иван Сергеевич, извините, что я так поздно, но дело не терпит отлагательств! – твёрдо заявил Егор. – Почему вы не сказали мне о том, что помимо меня Вам удалось спасти моего друга?

Судя по продолжительному молчанию, Станиславский был не готов к такому вопросу

– Вашего друга, – наконец повторил он, – конечно, просто с ним всё немного сложнее…

– Он жив? – в лоб спросил Егор, ему почему-то не понравился тон собеседника.

Станиславский вновь замолчал и спустя несколько бесконечно долгих секунд ответил: «Думаю, будет лучше, если мы через час встретимся в нашей клинике».

Несмотря на позднее время и довольно уклончивый ответ доктора, Егор согласился. Вопрос и вправду был настолько серьёзен, что не требовал ни малейшего отлагательства. Тем более, он касался жизни Михаила.

***

Не прошло и сорока минут, как машина Егора уже заруливала на стоянку огромного медицинского центра, над которым ярко мерцал логотип корпорации «Sastim». Стоянка была практически пустой. Пара автомобилей дежурных сотрудников аккуратно стояли у самого входа. Вокруг все было спокойно, кроме одной детали. Дорогой внедорожник Станиславского оказался наспех брошен у самого входа в здание, прямо на пешеходной дорожке.

Егор подошёл к входной двери и дёрнул за ручку. Как ни странно, дверь поддалась. Пройдя внутрь, он оказался в полутёмном атриуме.

– Эй… – выкрикнул Егор, дабы привлечь хоть чьё-то внимание и не прослыть ночным воришкой.

Ответа не последовало. Он прошёл ещё немного вперёд, ожидая увидеть выходящего из ближайшего туалета охранника и извиняющегося за оставление места службы. По крайней мере это был единственный здравый вариант объяснения происходящих событий. Потолок атриума уходил высоко вверх почти до самой крыши. Балконы вышестоящих этажей выходили прямо в него, создавая причудливый архитектурный ансамбль. Егор заметил луч света и несколько теней, пробежавших в районе третьего этажа.

– Иван Сергеевич, это я, – ещё громче крикнул Егор, не оставляя надежды найти хоть кого-нибудь, тем более, наличие автомобиля доктора недвусмысленно говорило о его присутствии на рабочем месте.

Поднявшись на третий этаж, Егор направился в сторону тонкого лучика света, выходившего из кабинета доктора. Осторожно постучав и не услышав ответа, он приоткрыл дверь.

Станиславский молча стоял спиной, делая вид что разглядывает что-то из своего окна, ведущего прямо на парковку. В правой руке дымилась огромная кубинская сигара. Едкий дым её табака перепутать было невозможно ни с чем.

– Иван Сергеевич, я кричал Вас, но там никого не было, и я решил, – затараторил Егор.

– Садитесь, – в приказном тоне оборвал его доктор, продолжая вглядываться в беспросветную ночь.

Как раз в этот момент по стеклу застучали капельки осеннего дождя, а небо окончательно заволокли свинцовые тучи. Егор с опаской подошёл к огромному кожаному креслу и сел в него. В глубине души разрасталось пламя тревоги, а сердце ускорило биение.

Станиславский повернулся к Егору. Глаза доктора были красные от недосыпания и усталости. В них без труда читалось смятение.

– Я надеялся на то, что мы никогда не заговорим об этом, – начал доктор, с чего Вы решили, что Ваш друг находится в моей клинике?

Егор рассказал всё что знает, и про их сайт, и про ту самую фотографию, на что Станиславский выругался благим матом, упоминая своих бездарных сотрудников.

– Скажите мне правду, Михаил жив? – вернувшись к главному, с надеждой в голосе спросил Егор.

– И да и нет, – уклончиво ответил доктор. – Мы все знаем о жестокости нашего мира. О его несправедливости и прочей ерунде, что творится вокруг нас. Порой, чтобы сделать хорошее дело, совершить самое настоящее чудо, приходится жертвовать чем-то. И цена такого чуда может быть довольно велика. Прогресс медицины за всю историю базировался на великих умах и жертвах. Без этого мы бы никогда не смогли победить оспу, холеру, туберкулёз…

– К чему вы клоните? – непонимающе спросил Егор.

– К тому, что за всё приходится платить, вот к чему. Ещё недавно Вы радовались своему спасению и даже преображению. Вы спросили какова цена? Дак вот, сейчас я готов на это ответить. Цена Ваше молчание и дальнейшее сотрудничество в продвижении имиджа нашей корпорации и моей компании в частности.

– И о чём же я должен молчать?

– О том, что Вы видели на той фотографии. Примите факт, что её никогда не было и Вам всё привиделось. Тогда мы спокойно продолжим…

– Я не понимаю, – признался Егор. – Просто скажите мне, где Михаил. Я не успокоюсь, пока не выясню это. И мне плевать на наше сотрудничество если Вы что-то сделали с ним!

– Может, выпьем? – как ни в чём не бывало, спросил Станиславский, – Не хотелось бы портить наше отношение из-за такого пустяка.

– Жизнь моего друга Вы называете пустяком? – срываясь на крик, воскликнул Егор. – Да Вы самая настоящая сволочь!

– Лучше выпейте, – повторил доктор, тон его значительно изменился и из дружеского, стал отрешённо холодным.

– А то что? – с ненавистью прошипел Егор.

– Будет не так больно, – спокойно произнёс Станиславский и кивнул кому-то стоящему за спиной Егора.

Хлёсткий удар чем-то тяжёлым прозвенел в ушах подобно взрыву детской хлопушки. В глазах потемнело.

– А вот и охранник, – подумалось Егору уходящим во мрак сознанием.

Глава 4

Операция

Он плыл в бесконечной темноте. Яркие вспышки отдалённых молний пытались разрезать плотную ткань чёрной материи, но даже им это оказалось не под силу. На этот раз жутких монстров видно не было, хотя, Егор всем телом ощущал их присутствие. Они словно смотрели на него со всех сторон, облизываясь и протягивая свои окровавленные руки, начисто лишённые кожи. Их голоса манили и одновременно пугали. На мгновение послышался голос Мишки. Он говорил какие-то слова. Разобрать суть было невозможно. Его голос становился всё громче и громче пока не перерос в отчаянный крик.

– Оставьте его, отпустите, что вы делаете? – едва слышно бормотал Егор.

Он и сам не понимал, что из увиденного реально, а что не более, чем плод воспалённого воображения.

– Нужно вколоть ему ещё пару кубиков диплацина, – прозвучал голос Станиславского.

– А не многовато? – неуверенно уточнил женский голос.

– Я тебя не спрашиваю, а говорю, – угрожающе бросил доктор, – несите скорее.

Ответа не последовало. Вместо него по телу разлились струйки холода. Они были ледяными, даже скорее, обжигающими. Они заполонили сосуды от головы до самых ног. Сложилось ощущение, что всё тело окунули в азотную ванну.

– Что со мной? – заиндевевшими губами пробормотал Егор, едва его сознание смогло найти выход из забвения.

– Ничего, – раздражённо ответил доктор, – ничего хорошего, – тут же добавил он. – Я всегда говорил: «Не делай людям добра, не получишь зла». Сотни миллионов, а сколько труда ушло, чтобы сотворить для Вас чудо, а Вы оказались таким же, как и остальные…

Взгляд Егора начал постепенно проясняться. Он лежал на операционном столе. Рядом были аккуратно разложены медицинские инструменты. Острые, как бритва, скальпели, щипцы, ножницы и тому подобные изделия не сулили ничего хорошо. Возле дальнего угла копошился Станиславский, наспех переодеваясь в синий операционный халат.

– Меня будут искать, – тихо произнёс Егор, – они узнают обо всём, вас посадят.

– Не думаю, – спокойно парировал доктор. – Вы позвонили мне среди ночи, пожалившись на боли в груди. Приехали в мой центр, кстати, у нас тут неплохое отделение хирургического лечения ишемической болезни сердца. Разумеется, Вы знали о том, что у Вас врождённый порок. Тем более, в нашей картотеке к утру появятся все подтверждающие документы. К сожалению, сам пациент уже скоропостижно скончается к тому времени, как поступит звонок в полицию. Нельзя шутить со своим сердцем. Инфаркт, знаете ли, бывает очень неприятной внезапностью.

– Какая же ты мразь, – скрепя зубами прошипел Егор, пытаясь поднять руку, но та предательски отказывалась подчиняться.

– Мразь? – спокойно переспросил Станиславский. – Мне помнятся совершенно другие слова, когда Вы очнулись в моей палате, и заметьте, не обгорелым трупом, а помолодевшим мужчиной в самом расцвете сил. Это ли не чудо? А для того, чтобы ты своей башкой осознал то, что я для тебя сделал, расскажу небольшую историю, пока готовят раствор для консервации твоих тканей, – заговорчески предложил Станиславский, натягивая резиновые перчатки. – Пару лет назад, благодаря своим исследованиям, я вывел весьма интригующую закономерность поведения нашей кожи. Оказалось, что при соблюдении ряда процедур, кожа одного человека прекрасно может уживаться на теле другого. Десятки экспериментов с крысами дали положительные результаты. Но эти узколобые дураки из Министерства здравоохранения не позволили мне продолжать испытания на людях, аргументируя тем, что нельзя сдирать кожу с одних, чтобы спасти других. Конечно, я попытался вырастить человеческую кожу искусственно, но она оказалась неспособна вживаться в новые тела так же, как это делает оригинал.

Егор не верил своим ушам. Сейчас он окончательно понял, что именно случилось с Михаилом. Тот самый шрам. Точно такой же был у его лучшего друга. Ещё в детстве они бесились и дурачились на одной из заброшенных строек, находящейся сразу же за их двором. Как то раз, играя в войнушку, Мишка упал на бетонный пол и рассёк подбородок. Тогда Егору пришлось практически на живую зашивать белыми нитками рану, дабы мама Михаила их не наругала. Конечно же она наругала, а шрам остался на всю жизнь.

Зуд кожи мгновенно усилился, а на глазах предательски заблестели слёзы. Егор не мог поверить в чудовищную правду. Неужели они могли совершить подобное зверство? Да и вообще, как такое возможно? Вопросы скапливались в голове с непостижимой скоростью. И чем дольше тянулось время, тем сильнее разгоралась, таившаяся в глубине души, ярость.

– Твой друг пал смертью храбрых, он герой и, как часто бывает, мученик в одном лице. Его подвиг оценят не сейчас, но в будущем. Ты спросишь меня, почему нельзя довольствоваться небольшими частичками, а не сдирать всю кожу разом? – улыбнувшись, спросил доктор, в руках которого блеснул скальпель. – Проблема в том, что кожа не может прижиться частично. Нельзя в полной мере спасти умирающего человека, пересадив ему части других людей. Возможно, он и останется жив, однако, эстетика будет ужасна. А та технология, которую предлагаю я, способна восстановить человека практически заново. Плюсом устранить видимые недостатки и вернуть молодость, избавив от подтяжек, морщин и тому подобного. Ты только представь, сколько богатеев всего мира захотят воспользоваться моими услугами? Я подниму медицину на совершенно новый уровень.

– А что будет с донором? – в глубине души зная ответ, но всё же спросил Егор. – Мишка был жив?

– Как я говорил ранее, у любого чуда была своя цена. Даже Прометею пришлось отдать свою жизнь для того, чтобы у человечества появился огонь и шанс на развитие цивилизации.

– Ты приравниваешь себя к богу? – растягивая время спросил Егор, отчаянно пытаясь вернуть контроль над своим телом.

– Это всё громкие слова для какого-нибудь чудика или свихнувшегося учёного в дешёвом кино. Неужели ты думаешь, что я вот так просто беру и убиваю людей ради удовлетворения? Вздор! Я нормальный и адекватный человек, тем более, признанный учёный. С моими исследованиями человечество вступило на новую ступень развития, позволяющую продлевать жизнь. Благодаря моим трудам и твоей сакральной жертве, когда-нибудь люди смогут жить, не оглядываясь на возраст.

Станиславский мечтательно задумался, теребя в руках скальпель.

– Что-то я совсем отвлёкся, время не терпит, нужно начинать, – спохватившись, продолжил доктор, подходя и склоняясь над Егором.

Лезвие прошло от виска по щеке и закончило свой путь на подбородке.

– Ааа… – застонал Егор, чувствуя, как тут же на его шею упали тёплые капельки крови.

– Не стоит притворяться, Вам не должно быть так уж и больно. Введённый в тело паралитик должен снять все неприятные ощущения. А что до вашей кожи, можете не переживать. Мы пересадим её более сговорчивому и менее впечатлительному пациенту. Вот увидите, он в отличие от Вас ещё и спасибо скажет, – с этими словами Станиславский продолжил водить скальпелем по груди жертвы.

Действие паралитика действительно было очень сильным. Тем не менее, помимо острой боли, Егор почувствовал, как пошевелился его палец. За ним ещё один и вскоре он уже смог немного подвинуть кисть.

– Принесите контейнер, – скомандовал Станиславский одному из своих помощников, стоявших в комнате, и тот поспешил поднести небольшую ванночку, заполненную желейной субстанцией. Тонкий лоскуток окровавленной кожи аккуратно был вложен внутрь.

Егора чуть было не вырвало прямо на халат доктора. От ужаса захотелось кричать и биться в истерике. Перспектива страшной смерти из абстракции стала более чем реальной. Вместе со страхом пришло обжигающее желание жить.

Следующий надрез прошёлся чуть выше правого глаза. И когда очередной лоскут кожи должен был оказаться в контейнере, заботливо поднесённым помощником доктора, Егор резко дёрнулся. От удивления и неожиданности Станиславский забавно ёкнул и выронил скальпель. Удар ногой прямиком в пах ещё больше расстроил великого учёного.

К сожалению, более молодой помощник не растерялся и, бросив контейнер, принялся душить ретивого пациента. Руки сжимали шею так сильно, что послышался хруст позвонков. Его пальцы едва могли удержаться, ёрзая по залитой кровью коже. Задыхаясь, Егор пытался разжать хватку своего убийцы, но силы были не равны. Неожиданно, под его руку попался тат самый скальпель, который обронил доктор. Долго раздумывать не пришлось. Полагаясь исключительно на удачу, Егор нанёс резкий удар. Хватка противника мгновенно ослабла. Послышался сдавленный хрип, и грузное тело помощника повалилось на залитый кровью пол. Из его глаза торчала рукоятка скальпеля.

– Что ты наделал? – закричал пришедший в себя Станиславский, – Да ты хоть понимаешь, что с тобой будет?

– Хуже чем Вы делали сейчас, уже вряд ли, – бросил Егор, пытаясь встать на ноги.

– Охрана! – закричал доктор и выбежал из операционной, на ходу скидывая с себя халат.

– Она тебе не поможет, мерзкий ублюдок, – прохрипел Егор, хватая со стола длинный нож.


Глава 5

Расплата

Вопреки ожиданиям, выход из операционной не вёл в атриум знакомого здания, где он собственно и встречался со Станиславским. Вместо этого, перед ним оказался длинный тёмный коридор.

– Неужели он был так долго в беспамятстве, что его успели привести сюда? – с недоверием подумал Егор, – Да и куда сюда? Или же основной комплекс лабораторий скрыт под землёй?

Так или иначе, нужно было срочно найти выход. И чем раньше, тем лучше. Маловероятно, что такой объект будет функционировать без маломальской охраны, а против вооружённых людей вряд ли поможет медицинский нож.

Шагов убегающего доктора слышно не было. Только размеренный шум каких-то машин или аппаратов монотонно гудел в глубине комплекса. Мрачная атмосфера сейчас больше походила на ледяные коридоры морга, чем на медицинский центр. Ни единой души. Вот-вот, наверняка, должна сработать сирена сигнализации, которую непременно захочет включить Станиславский, но и этого пока не случилось. Некоторые двери кабинетов и палат оказались незапертыми. Внутри виднелись стерильные белые стены без каких-либо окон. Непонятная медицинская аппаратура стояла накрытая тканью. Егор хотел найти телефон, но вместо него взгляд упал на висевшее напротив входа зеркало.

Разум отказывался верить в то, что по ту сторону зеркальной поверхности на него смотрит он сам. Перекошенное от увечий лицо больше напоминало тряпичную маску. Лоскуты кожи свисали словно кожура от банана. Ужас закрался в самое сердце и сковывал разум.

– Нет, этого не может быть, нет, – Егор провёл окровавленной ладонью по зеркалу, смазывая отражение.

Заставить себя прийти в сознание помог резкий толчок в спину.

– Вот и попался, дружок! – надменно чуть было не хрюкнул толстый охранник, навалившись всем своим весом.

Егор повалился на пол, не в силах устоять на ногах. Удар резиновой дубинкой по голове чуть было не лишил сознания.

– Добегался, повезло что босс приказал взять тебя живым и невредимым, по крайней мере не испортить шкурку, – закатился хохотом охранник.

Почему-то именно эти слова привели Егора в бешенство. Перед глазами промелькнуло то фото, на котором Станиславский сдирает кожу с его самого близкого друга, а затем ухмыляется демонстрируя труп своей жертвы.

Взревев, Егор вырвался, увернувшись от очередного удара палкой. Тело болело, но именно эта самая боль послужила катализатором необузданной силы, с которой он вмазал охраннику по лицу, ломая челюсть и выбивая зубы.

– Говоришь, не попортить шкуры? – в неистовстве ревел Егор, продолжая бить ногой повалившегося охранника, – Как тебе такое? А? Теперь ты доволен?

Егор даже не сразу уловил момент, когда противник перестал подавать признаки жизни. Удары продолжались до той поры, пока его собственная нога не заныла от боли.

Он решил проверить карманы и не прогадал. Здоровая связка ключей и пистолет с одним единственным магазином послужили неплохими трофеями. По крайней мере, теперь вряд ли кому-то удастся взять его голыми руками, а если и придётся умереть, он заберёт с собой ещё парочку безумцев во главе со Станиславским. Собственная жизнь его уже не волновала, единственной целью было – это положить конец чудовищным экспериментам и не допустить повторения того ужаса, что пришлось пережить самому.

***

Как и ожидалось, навстречу ему попались ещё несколько охранников. Их удивлению не было предела, когда их глаза застывали широко открытыми, а из дырки во лбу начинала струиться кровь. Егору удалось подняться на несколько уровней вверх и найти «главную лабораторию» и «отделение предварительной очистки». По крайней мере, судя по надписям, эти помещения назывались именно так.

Осторожно проникнув внутрь, Егор осмотрелся. Помещение главной лаборатории выглядело довольно обычно, если такой термин применим в подобной ситуации. На десятках столах аккуратно были выставлены колбочки и пробирки с неизвестным содержимым. Это помещение чем-то напоминало школьную лабораторию по химии, самого ненавистного предмета, по которому Егор никогда не получал ничего выше тройки. Ни одного телефонного аппарата видно не было. А он был так нужен.

– Всего один звонок и сюда съедутся все полицейские города и с поличным накроют этих мерзавцев, – думал Егор, осторожно подходя к громоздким холодильным камерам, стоявшим вдоль задней стены лаборатории.

Разобрать содержимое камер через запотевшее от холода стекло оказалось невозможно. Однако, желание докопаться до истины было гораздо сильнее. Егору потребовалось немало усилий для того, чтобы разблокировать механический замок и открыть здоровенную, почти во всю высоту помещения, дверь. Поток ледяного воздуха тут же обжог лицо и открытые раны. Сотни, а то и тысячи небольших ящиков аккуратно располагались по обоим сторонам от прохода.

– Корнеев С.П., 1987 г.р., цвет кожи – белая, имеются изъяны на правом бедре, – прочитал Егор на бирке одного из ящиков.

– Талкунова И.Г., 1993 г.р., цвет кожи – белая, идеальная, использовать только с разрешения И.С. Станиславского.

Было несложно догадаться, что за страшное содержимое хранили эти контейнеры.

– Этого не может быть, – в очередной раз прошептал Егор, пятясь назад и не сводя взгляда с бесконечных стеллажей.

Позади послышался какой-то шум. Вскинув пистолет, Егор вышел из холодильной камеры и направился в сторону раздающихся звуков. То, что он увидел в отделении предварительной очистки, повергло в самый настоящий ужас. Оружие чуть было не выпало у него из рук. Перед ним предстали аккуратно разложенные штабеля тел, покоившиеся на прорезиненной поверхности, напоминающей собой конвейерную ленту. К их лицам тянулись длинные кислородные маски, с помощью которых, скорее всего, и поддерживалась жизнь.

Лента, на которой лежали тела, медленно двигалась и уходила прямиком в замысловатый натужно гудящий аппарат. Внутри него под давлением подавался кислород и жужжали небольшие пилы, аккуратно срезающие кожу с очередного тела. Противное гудение очень сильно походило на зуд под кожей Егора, и уже только от этого становилось откровенно противно.

– Остановись! – послышался знакомый голос. – Я понимаю твои чувства, но это лишь эмоции. Взгляни на это шире. Мы делаем мир лучше. Все, кого ты здесь видишь, не достойны были жить, это преступники, проститутки, бомжы и тому подобное отребье. Серая масса…

Станиславский осторожно вышел из-за гудящего аппарата. В руке он сжимал небольшой пистолет, направленный Егору в живот.

– А моего друга ты отнёс к какой категории? – прошипел Егор. – Или он тоже отребье и не заслуживал жизни?

– С твоим другом произошло несчастье, я признаю. Но благодаря его жертве удалось воссоздать тебя. Ты оказался первым на ком всё получилось. Понимаешь? Десятки лет исследований и вот, ты стоишь передо мной, разве это не чудо? Ты стал отправной точкой в запуске программы на полную мощность!

– Но тогда Вы мне сказали, что есть ещё девять человек, на ком Вы испробовали технологию? – усомнился Егор.

– Да, так и есть, но они не выжили. Ты оказался первым на ком удалось воплотить все задумки моего гения. Благодаря тебе, и конечно же твоему другу, компания решилась на начало запуска технологии в серию.

– Мне противны Ваши оправдания. Я лишь хочу знать, что Вы сделали с Михаилом и почему именно мы? – стоял на своём Егор, направив ствол пистолета в лицо Станиславского.

– Нельзя просто так пересадить кожу от одного к другому, должно совпасть много факторов. Это очень сложный процесс. И к тому же, у нас почти не было времени. Нужно было спасти тебя! Это был сложный выбор, но я сделал то, что должен был. Пойми наконец…

Краем глаза Егор проследил куда тянуться кислородные трубки. Подобно лианам они переплетались и уходили высоко под потолок овивая огромный резервуар, одновременно являющийся перекрытием и несущей стеной комплекса.

Подойдя вплотную к хирургическому аппарату, который продолжал безучастно выполнять свою жуткую функцию, Егор заглянул внутрь, а затем перевёл взгляд на перепуганного доктора.

– Мишку так же? – холодным тоном бросил он.

– Жалкий идиот, ничего ты не понял! – воскликнул Станиславский и вскинул пистолет.

Громыхнул выстрел, но на том месте куда попала пуля, Егора уже не оказалось. Ответного выстрела тоже не последовало. Кувырок и удар локтём в самую переносицу были столь стремительными, что доктор даже не успел опомниться и нажать второй раз на спусковой крючок. Нос хрустнул, а из глаз Станиславского полились слёзы. Ещё один удар в подбородок напрочь отбил желание сопротивляться. Пистолет звонко упал на бетонный пол.

– Аааа, ты сломал мне нос, – простонал доктор, пятясь назад не разбирая дороги.

– Ты ошибся, я понял всё и даже чуточку больше! – с этими словами он ударил Станиславского в живот и тот повалился на конвейерную ленту, столкнув лежащую на этом месте девушку.

Бездушному роботу оказалось совершенно непринципиально на ком выполнять свою рутинную работу. Пилы загудели, упиваясь процессом. Кровь учёного брызнула во все стороны. Он извивался пытаясь увернуться от очередного смертоносного диска, рвавшего кожу на неровные лоскуты.

– Нет… – донеслось последний раз из недр страшной машины и та, выдав ошибку, затихла.

Тело самого Станиславского теперь больше напоминало куски искромсанного мяса, перемешанного с собственными испражнениями.

Егор опустился на пол и заплакал. Внутри не чувствовалось ощущение победы или справедливости. Только боль и страх усилились и углубились в самое нутро его израненной души. Он до сих пор не мог поверить, что человечество способно на подобные шаги, оправдывая их высшей целью.

Тем временем, в помещение начали вбегать охранники. Выстрелы послышались со всех сторон разом. Пули свистели прямо над головой Егора. Пара из них всё-таки попала в свою цель. По больничному халату расплылись алые пятна. Попытка пробиться с боем уже изначально была обречена на провал хотя бы тому, что в пистолете оставался всего один единственный патрон.

Егор поднял глаза, и в голову пришла страшная и одновременно успокаивающая мысль. Раздался хлопок, и пуля пробила огромный кислородный бак. Не прошло и мгновения, как крошечная искра породила смертоносную бушующую бурю пламени. Вся лаборатория окунулась в пучину ада, и мир вокруг Егора перестал существовать.


Эпилог

Тонкие ласковые лучики света аккуратно пробивались сквозь полупрозрачный тюль, закрывающий слегка приоткрытое окно, за которым весело щебетали птицы. Ласковое солнце своим краешком заглядывало внутрь комнаты. Рядом чувствовалось присутствие, но Егор не мог сфокусировать взгляд. Человеческая фигура, то расплывалась, превращаясь в непонятную кляксу, то фокусировалась, превращаясь в женский силуэт.

– Кажется, он очнулся, доктор, – прозвучал приятный женский голос.

Этот голос Егор мог различить из миллионов – это была его супруга. Девушка сидела на краю кровати и держала в своих ладонях правую руку мужа, которая была перевязана до самого плеча.

– Где я? Что со мной? – бормотал Егор, понемногу приходя в сознание.

– Всё хорошо, милый – ответила девушка, – ты с нами, всё позади, я так переживала…

– Что случилось? – пытаясь собрать в голове пазл из обрывков воспоминаний, спросил Егор и тут же заметил ещё одну фигуру, стоявшую возле окна.

– Вы чуть было не погибли в том страшном пожаре, – ответил мужской голос.

– Пожаре? – переспросил Егор и тут же его как будто обдало самым настоящим пламенем.

Перед глазами вспыхнули алые языки огня. Страшная смерть Станиславского и его чудовищные опыты на живых людях.

– Значит, вы всё видели? – спросил Егор, ощущая, как холодные капельки пота предательски побежали по спине.

– О чём Вы? – искренне удивился собеседник.

– Ну, о тех экспериментах по пересадке кожи. О преступлениях безумного доктора. О моём друге…

– Ничего не понимаю, – развёл руками мужчина. – Хотя, возможно, это посттравматический шок. Мы никогда не слышали ни о каких экспериментах или чего-то похожего. – Вас едва удалось вытащить из-под завалов склада. После того как рванул газопровод, вы единственный, кто ещё был внутри комплекса. Можно сказать, что вы везунчик!

Мужчина приветливо улыбнулся.

– Везунчик? – машинально повторил Егор, и эти слова показались очень знакомыми. – А как же мой друг?

– Ваш друг? – переспросил мужчина. – Я же сказал, Вы были там один.

Егор напрягся. Внутренняя тревога вновь забарабанила в такт участившемуся биению сердца.

– Как бы то ни было, – продолжил мужчина, – вам повезло оказаться в моей клинике. Несмотря на значительные повреждения кожи, мы готовы абсолютно бесплатно сделать для вас операцию по восстановлению.

Егор уже был готов запротестовать, но незнакомец продолжил: – Нет, нет, не переживайте, процедура будет для Вас абсолютно бесплатна. На Вас мы покажем всему миру действенность методов современной медицины в целом и особенно запатентованного лечения названного в честь великого учёного – доктора Станиславского…

Конец

Автор: Руслан Самигуллин

Редактор: Алексей Коковихин

© Челябинск 2022