Александра Василевская
Странники Одиннадцати Пространств. Кажущееся величие

Памяти моего научного идола номер один –

Стивена Хокинга.

Профессор нашёл бы здесь себя любимого аж в двух лицах, если бы дожил до выхода этой книги, её бы перевели на английский, и она бы вдруг каким-то неведомым макаром до него дошла.

Глава 1. Хвала эволюции

Любопытно созерцать густо заросший берег, покрытый многочисленными, разнообразными растениями с поющими в кустах птицами, порхающими вокруг насекомыми, ползающими в сырой земле червями, и думать, что все эти прекрасно построенные формы, столь отличающиеся одна от другой и так сложно одна от другой зависящие, были созданы благодаря законам, ещё и теперь действующим вокруг нас.

Чарльз Дарвин

«Происхождение видов путём естественного отбора»

Перед нашими глазами проходит лучшее из лучших,

самое грандиозное шоу на Земле.

Ричард Докинз

«Самое грандиозное шоу на Земле»

Над поверхностью небольшой планеты восходит солнце. Его лучи пронизывают тонкую атмосферу, немного рассеиваются в облаках, а затем проникают в неглубокий пресный водоём с мутной зеленоватой водой. Водоём этот совершенно непримечателен – на планете таких тысячи. И всё же, именно из этого тёплого озерца сегодня высовывается одна любопытная мордочка, которая изменит ход истории в этом мире.

Предки этого существа когда-то научились дышать атмосферным воздухом и при суровой необходимости перебираться из водоёма в водоём. В то время климат на планете стал жарким и сухим, из-за чего небольшие озёра стали часто пересыхать. К тому же, растительность, которая только-только захватила сушу, обнаглела настолько, что приняла вид деревьев. Разрыхлённая их мощными корнями почва то и дело попадала в водоёмы, и обитателям мутных вод становилось нечем дышать. Каждое животное встало перед выбором: научиться дышать в загрязнённой воде, начать дышать атмосферным воздухом или же стать обладателем почётного звания эволюционного тупика – проще говоря, вымереть.

Существо с любопытной мордочкой, чьи предки избрали второй путь, да ещё и успели обзавестись полезной преадаптацией – убедительными конечностями – выбирается из своего озерца и добегает до соседнего. Однако в воду оно нырять не торопится. Конечно, на суше пока нет ни конкурентов, ни хищников, но не уютнее ли в воде? Как ни парадоксально – не безопаснее ли? Все эти хищники, конечно, не лучшие соседи, но привычные…

Но существо, которое много позже назовут отозёрным уползухом – этакая стебельчатоглазая выхухоль на рачьих ножках – решает, что надёжнее уйти от водоёма подальше, чем постоянно играть с хищниками в прятки.

Конечно, на суше в самом деле сухо, да ещё и нет еды…

Или есть? Вот это насекомое почему-то хорошо знакомо уползуху. Ах, да: точно таких же он находит под упавшими в воду листьями. На суше насекомое оказывается гораздо шустрее, чем в воде, и уползуху не удаётся его поймать. Но это вовсе не поражение. Наоборот – это большая эволюционная победа: многие другие уползухи даже не попытались бы перекусить вне водоёма, потому что у них уже высохла бы кожа. У этого же уползуха, как и у его ближайших родственников, немного лучше развиты кожные железы.

Спустя многие миллионы местных лет потомки таких уползухов обретут разум и высокую культуру, овладеют самыми невероятными технологиями и станут гордостью Млечного Пути.

На похожей планете в том же рукаве Галактики происходит примерно то же самое, но потомки условного уползуха не достигнут никаких интеллектуальных высот и превратятся в полуразумных тварей, которых в жизни будут интересовать только мыши, их стоимость и где приобрести.

На одной же холодной планете в одном из межрукавий Галактики происходит нечто совершенно иное. В океане жидкой воды под толстым слоем льда парпалит, существо, от которого исходит мягкий голубоватый свет, рисует собственными люминесцирующими чернилами на стене подводной пещеры картинку крайне неприличного содержания. Рядом с картинкой он пишет на понятном всем парпалитам языке, что вот этот тип с красным фонариком на голове некрасив, неумён и неразборчив в интимных связях.

Именно в этот миг горе-художника застаёт инопланетный батискаф. Его экипаж – трёхрукие пришельцы, совершенно не похожие на парпалитов – прикладывают к иллюминатору табличку, где на хифссдангле, общегалактическом языке, написано: «Мы прибыли с миром. Можно ли у вас основать небольшую колонию? Неудобств не доставим, чистоту и порядок гарантируем. Заранее спасибо». В расчёте на тех, до кого ещё не дошла длинная рука прогресса с общегалактическим языком в придачу, нарисована пояснительная картинка.

Несмотря на то, что до парпалита прекрасно доходит смысл рисуночного послания (хифссдангл всё-таки не успел проникнуть под толщу льда этой планеты), он ужасно смущается, начинает светиться жёлтым светом и рисует картинку, которая означает: «Я просто пошутил!»

Пришельцы решают не надоедать местному населению. Они поднимают батискаф и оставляют парпалита наедине с картинками приличного и не очень содержания. Эти трёхрукие, в отличие от своих сородичей, которые сгубили всю биосферу родной планеты в ядерной войне, относятся к другим существам с уважением. Инопланетяне помещают батискаф в грузовой отсек космического корабля и отправляются искать новый дом. Но они не догадываются о том, что на изуродованной их воинственными собратьями планете вновь появляется многоклеточная жизнь. Правда, на этот раз на кремниевой, а не на углеродной основе. Кремниевая жизнь не отличается большим разнообразием и сложностью форм, но даже она очень украшает пустой мир.

Тем временем, новая жизнь на углеродной основе ещё только вырисовывается в виде молекул РНК на другой далёкой планете. Странный мир, который образовали несколько крупных астероидов, отличается диковинными формами рельефа и необыкновенно ярким зелёным небом. Вскоре его заселят настолько необычные формы живых существ, что даже самым выдающимся учёным понадобится уйма времени, чтобы вообще хоть как-то сориентироваться в этой галактической кунсткамере, не говоря уже о том, чтобы распутать сложнейшие экологические и эволюционные связи.

На другом небесном теле, похожем скорее на адское пекло, чем на колыбель жизни, в кислотных лужах тоже полным ходом идёт эволюция. Только здесь, в отличие от предыдущих планет, она идёт с поддержкой извне – так сказать, с дружественным пинком. «Пинок» этот исходит от вмонтированных в камни небольших устройств. Это реакторы жизни, или ускорители развития, которые время от времени добавляют в окружающую среду специально отобранные вещества и испускают малые дозы ультрафиолетового, рентгеновского, а иногда – альфа-, бета- и гамма-излучения, дабы ускорить мутагенез. Реакторы жизни призваны работать на самых ранних этапах эволюции. В дальнейшем, когда биосфера планеты достигает устойчивого состояния, их отключают и вновь используют в других мирах.

На спутнике одного разноцветного газового гиганта как раз настала пора собирать реакторы. На холм, покрытый причудливыми красно-фиолетовыми колониями гигантских бактерий, опускается изящный летательный аппарат. На земной взгляд, он похож на тарелку с высоким куполом посередине.

Купол «тарелки», увенчанный своеобразным рупором, откидывается, и из звездолёта выбирается долговязое двуногое и двурукое существо с вытянутым лицом. Его кожа окрашена в насыщенный бирюзовый цвет. На голове растут короткие тёмно-бежевые волосы – напоминание о густом мехе, который покрывал всё тело далёких предков.

Существ такого рода в Галактике называют терраформами. Как и у всех представителей его вида, у этого терраформа целых четыре мозга – головной, два спинных и лёгочный. Потому, собирая реакторы жизни, он одновременно думает о том, что нужно построить новые пространственно-временные магистральные трубы через Центр Галактики, о выигранном недавно споре и о том, что надо бы вернуться к той зелёной звезде – планеты рядом с ней наверняка уже успели остыть. Ещё он насвистывает про себя мотив песни, которую услышал пару деминут¹ назад по радио, а ещё вспоминает один солёненький анекдот. Также до терраформа с выдающимися телепатическими способностями доносятся мысли одновременно всех живых существ в радиусе двух угомирад.² Терраформу приходится фильтровать этот нескончаемый поток мыслей, пусть и довольно простых: настоящего разума пока нет в этом мире.

Когда терраформ уже собирается улетать и загружает собранные реакторы в грузовой отсек своего корабля, к нему приближается одно забавное местное существо. Двуногий приземистый увалень начинает ощупывать ботинки терраформа влажной ротовой присоской.

– Любопытная ты во всех смыслах причуда эволюции, – с улыбкой произносит терраформ. – Ротошлёп этакий… а что, ёмко и звучит! Жди, друг мой, будет о тебе статья в Галактической Энциклопедии.

Ротошлёп не находит ничего вкусного на ботинках и поднимает два маленьких, но выразительных и даже неглупых глаза на терраформа – у которого, по приятному совпадению, глаз тоже два. Но глаз особенных: форма зрачка время от времени меняется самым непредсказуемым образом. Изначально круглый зрачок превращается в треугольный, затем в квадратный. Потом он становится неаккуратной чёрной кляксой, а затем разделяется на две части, которые вскоре опять сливаются воедино.

– Помни: любопытство – двигатель прогресса, – смеётся терраформ и ласково гладит ротошлёпа по массивной голове и широкой спине.

Довольный ротошлёп издаёт приятный протяжный звук – что-то вроде «уиииии» – и неспешно направляется к ближайшим зарослям травовидных грибов. Терраформ же запрыгивает в свой корабль и уносится к родному миру – Цеффану.

Глава 2. Началось!

Забегает мужик в бар:

– Наливай быстрее, пока не началось!

Выпивает и опять:

– Давай ещё, пока не началось!

И так несколько раз. Наконец бармен не выдерживает:

– Парень, ты вообще платить собираешься?

– Ну вот! Началось!

Анекдот

Цеффан – особое место для любого терраформа. Это центр всей терраформской цивилизации, древнейшей в Млечном Пути. Возникла она более сорока двух миллионов местных лет назад. Цеффанский год дольше земного в четыре раза – то есть, когда терраформы строили первые города, по Земле ещё ходили огромные динозавры. С тех пор терраформы овладели высочайшими технологиями, преобразовали (то есть, терраформировали – отсюда и произошло их общепринятое название) и буквально оживили миллионы планет, помогли развиться множеству цивилизаций и сумели даже достичь соседних галактик. Но где бы ни вылупился из яйца и где бы ни жил терраформ, каким бы благородным делом ни занимался, какую бы культуру ни принял – с родной планетой всей цивилизации связь не прерывается никогда. Во-первых, любой терраформ обязан знать хокен – сложнейший язык в Галактике, на котором издревле говорили и продолжают говорить на Цеффане. Слово, которым каждый терраформ называет сам себя – «хокенд’ивен» – переводится именно как «тот, кто в совершенстве владеет хокеном». Во-вторых, любое научное открытие, любая новая технология и любое произведение искусства непременно должно достигнуть Цеффана. Для этого необходимо написать о своей работе в специальном отделе Галактической Информационной Сети (ГИС), явиться на Цеффан и там подписаться на распечатанном труде собственной кровью. Всё это действо можно было бы считать мерой борьбы с плагиатом, но на самом деле это исключительно дань древней традиции. Ибо ни один гордый терраформ никогда не опозорит себя тем, что в буквальном переводе с хокена звучит как «варварское хищение мозгов».

Всевозможные естественнонаучные работы и данные о тех мирах, которые опекают терраформы, на Цеффане принимает Центр Естественных Наук и Мониторинга Планет. Это высокое здание напоминает что-то среднее между шляпочным грибом и деревом. На первом этаже Центра располагается просторный зал. На тёмно-аквамариновых с металлическим блеском стенах чередуются узкие окна и многочисленные сенсорные экраны, где отображаются свежие научные новости и новая информация с самых разных планет. В центре зала стоят каменные столы, за которыми сидят терраформы в белоснежных одеждах, украшенных изумрудными полосками. Это Специалисты по Приёму и Упорядочиванию Новой Информации. Перед каждым Специалистом лежит небольшая сенсорная клавиатура, а над ней в магнитном поле парит сенсорный же экран. Также на рабочем месте каждого Специалиста находится плоская чёрная коробочка, просто устроенная лишь внешне: это и принтер, и средство связи, и универсальный сканер, с помощью которого можно даже расшифровывать нейронные связи в мозгах. Это чудо техники называется «хайк’отвитек».³ Рядом с ним лежит стопка особой бумаги наивысшего качества и специальный компактный стерилизатор, в котором покоится стилус для подписи кровью.

С одним из Специалистов ведёт неторопливую беседу терраформ, который только что вернулся из экспедиции к новооткрытому облаку органического вещества в межзвёздном пространстве. Сам приём работ – процедура отнюдь не бюрократическая. По правде сказать, терраформы, как и другие высокоразвитые существа, вообще глубочайше презирают само понятие бюрократии. Поэтому прибытие каждого автора новой работы – событие непременно радостное. Не только для него самого, но и для каждого Специалиста, так как после обязательной подписи кровью можно скоротать время в приятной беседе.

– Сколько лет занимаюсь межзвёздными облаками – но никогда не подумал бы, что по составу они могут почти такими же, как фиолетовый ягодный коктейль! – делится своим восторгом исследователь. – Даже наша хорошо изученная Галактика всё ещё полна сюрпризов!

– Прав был тот мудрец – я знаю, что ничего не знаю! – поддерживает Специалист, который сам когда-то давно изучал кометы. – Кстати, к слову… ты слышал о том, что произошло в Огненном Рукаве?⁴

– Да, мне уже рассказали. Орхгам нельзя строить космическую цивилизацию. Если не поспешить, они погубят великое множество жизней. Они ведь только и знают, что убивать или порабощать всех, кто им не нравится. Неужели никто из наших братьев к ним ещё не наведался?

– Братья-разведчики туда уже отправились. Но связь с ними оборвалась – вся, даже телепатическая. Всё, что нам успели сообщить – так это то, что орхги способны уничтожать целые планеты.

– Похоже, с этими варварами придётся разбираться дольше, чем с прежними…

Вдруг в лёгочном мозге Специалиста вспыхивает короткое незамысловатое имя – Стив. Конечно, это лишь сокращённый вариант имени, которое столь длинно и труднопроизносимо для не-терраформа, что нет никакого смысла передавать его земными буквами. В то же время, для терраформа оно оригинально – никому из присутствующих в зале не требуется считывать оставшиеся семьдесят две буквы, чтобы понять, кто именно пожаловал в Центр.

Стив небрежным телекинезом поднимает дверь Центра и бодрой походкой направляется к одному из Специалистов. Всякий терраформ, мимо которого проходит Стив, преклоняет колено и скрещивает руки на груди. Традиция велит также сгибать два пальца на правой руке и три на левой. Это символ пяти сердец, что бьются в груди у каждого терраформа.

Специалист, к которому подходит Стив, также выказывает этим жестом своё почтение к великому учёному.

– О, Лучезарный Ум! Ясного разума тебе! – традиционно приветствует уважаемого терраформа Специалист.

– И тебе ясного разума, брат, – традиционным же образом отвечает Стив. – У меня там про Сальфариус. Реакторы я уже сдал. И даже про ротошлёпа успел кое-что написать по дороге. Так и назовём его, да. Симпатичная такая зверюшка – может, когда-нибудь и в разумные выбьется. По внешности не скажешь, но ведь и мы не из вакуума появились такие умные в пальто красивые!

– Как всегда, остроумно! Так, Сальфариус… вот оно. Сейчас распечатаем… готово. Твой стилус, брат.

Пока Стив выписывает тёмно-зелёной кровью своё длинное полное имя, к нему обращается исследователь космической органики:

– Стив, быть может, до тебя дошло какое-нибудь сообщение из Огненного Рукава? Ведь твои телепатические способности превосходят все наши вместе взятые…

– Спасибо, сам знаю! Да, пролетал я как раз удачно – вдоль края рукава. Но порадовать мне вас нечем – я застал предсмертные сигналы. Орхги, похоже, ещё опаснее, чем мы думали.

Стив откладывает стилус, поправляет очки⁵ и продолжает:

– Значит, так. Сначала я всё-таки отчитаюсь на конференции – успею как раз к середине – потом сгоняю домой и что-нибудь в себя закину, а там и полетим разбираться с этими солдафонами. Подумайте пока, как нам добраться до орхгов так, чтобы не попасться раньше времени. Ну, всем пока.

Стив проделывает то, на что не способен больше ни один вид в Галактике: телепортируется прямо на соседний континент, где проходит конференция терраформистов-кураторов. Телепортация для терраформа возможна только раз в двадцать четыре дечаса. В этот процесс вовлечено множество сложнейших реакций. На многие из них непосредственно влияют квантовые эффекты, и на всё это требуется много энергии. Поэтому, прочитав доклад и вернувшись домой, к Центру Галактики, Стив заправляется солидным по меркам терраформов, которые едят редко и понемногу, обедом: тарелкой брюлефельков⁶ и двумя чашками настоя из мелкодревной хвои.

Наконец, Стив вместе с подготовленными сородичами направляется к далёкой планете Эр-Нюг. Этот мир уже почти полностью захватили те самые орхги, которые жестоко расправились с терраформами-разведчиками. Благодаря пространственно-временным магистральным трубам, или просто магистралям, такие путешествия занимают лишь немногие дечасы. Более того, установленные у каждого конца трубы магистрои – устройства, которые в Млечном Пути ласково называют «укротителями чёрных дыр» – синхронизируют время внутри магистрали и рядом с ней, связывая чёрные дыры на входе и на выходе квантовой запутанностью. Но синхронизацией времени функции магистроев не ограничиваются. Они несут в себе большой запас звёздного вещества, с помощью которого образуется плотный аккреционный диск. Свет от такого диска видим для глаз подавляющего большинства Странников Одиннадцати Пространств.⁷ В естественных условиях свет от аккреционных дисков виден не всем и не всегда. И, конечно же, никакой природный процесс не в силах придать дискам такие же яркие цвета, какие дают им магистрои. В видимый свет с определённой длиной волны магистрои преобразуют мощное рентгеновское излучение, которое испускает разогретое до высочайших температур звёздное вещество, уходящее в чёрную дыру. С одной стороны, это необходимая мера безопасности, чтобы все космические путешественники и приборы на их звездолётах были защищены от жёсткого излучения. С другой стороны, характерный световой диск позволяет просто-напросто вовремя заметить магистраль без специальных детекторов. Несмотря на то, что перед горизонтом событий чёрной дыры в любом случае находится фотонная сфера, её тоже далеко не всегда можно разглядеть органическими и даже цифровыми глазами. Цвет диска зависит от того, в каком регионе Галактики находится магистраль. Это позволяет легко ориентироваться и быстро находить дорогу. В звездолётных навигаторах эта особенность тоже учитывается. Световыми дисками общепринятых цветов помечены и информационные магистрали – суть те же пространственно-временные трубы, только меньшие по размеру: в них не влезет даже самый крохотный звездолёт. Они заполнены сложной системой оптоволокон и сверхпроводящих нитей. Эти магистрали позволяют мгновенно передавать и принимать информацию на огромных расстояниях. Информационные магистрали образуют очень плотную сеть по всему Млечному Пути. И хотя плотность эта в галактических масштабах равномерна, вблизи обычных – дорожных – магистралей она всё же выше.

Дорожная магистраль, к которой направляются терраформы, окружена несколькими десятками информационных и так же, как они, помечена ярко-красным диском. Эта пространственно-временная труба ведёт прямо к окрестностям планеты Эр-Нюг. Путь занимает всего один дечас. Орхги только-только перестают палить направо и налево из всевозможных корабельных орудий и стройными рядами спускаются на поверхность обезображенной планеты.

– Ну вот, – думает Стив. – Началось.

Глава 3. Кровавая напасть

– Что велел нам Хозяин? – продолжал между тем Кулу. – Ненавидеть! Убивать! Всех с потрохами жрать! Что слаще крови человечьей? Ничего нет!

Александр Марков

«Отражение Улле»

Орхги – существа со сложной эволюционной историей. Не раз их предки проходили через «бутылочное горлышко», почти вымирая, а затем вновь заселяя болота родной планеты Рр’Хагаррт. Хищники, болезни, ураганы, наводнения, извержения вулканов уничтожали целые популяции. Впрочем, предки орхгов могли бы избежать многих потерь, если бы не патологическое упрямство, агрессивность и слепая вера в силу своих вожаков. Но в орхгском геноме последовательно закрепились несколько мутаций, благодаря которым все эти качества стали положительно коррелировать с повышенной плодовитостью и быстрым ростом. Ускорился и рост мозга…

Так появились жуткие орхги – громадные разумные хищники, свирепые кровопийцы с шестью зубастыми челюстями, которые быстро покорили вершины всех трофических пирамид на планете. И тогда хищникам, которые когда-то наводили ужас на предков, пришлось поджать хвосты и щупальца, втянуть многочисленные когти и научиться прятаться при первом же намёке на появление орхгов в поле зрения, слуха, электрорецепции или обоняния.

Но от полного истребления хищники спрятаться не сумели…

Утратив естественных врагов, орхги плотнее занялись внутренними конфликтами. Когда орхг с одного болота встречал сородича с соседнего, он мог поступить двояко: либо убить соседа, либо поработить его и заставить выполнять самую тяжёлую и грязную работу. Третий путь существовал только в том случае, если встречались мужчина и женщина: мужчине полагалось немедленно передать женщине свой генетический материал, независимо от её возраста, состояния здоровья и, разумеется, желания.

Многие поколения орхгов только и делали, что убивали и насиловали сородичей. Без конца воюя с соседями, орхги строили всё более прочные здания, разрабатывали страшнейшее оружие массового уничтожения и основывали тоталитарные государства. Но однажды правитель одного государства, которого звали Хргрт’Экта, увидел в небе несколько космических кораблей и кое-что сообразил. Сообразил он то, что раз существуеют космические корабли, значит, есть жизнь на других планетах. А раз есть жизнь на других планетах, её можно поработить или утопить в крови, ведь любой (даже из другого государства!) орхг всё-таки изначально лучше любого другого живого существа (такова изящная орхгская логика!). Но для того, чтобы добраться до этих планет, нужно… объединить всех орхгов, потому что в разных государствах был неодинаковый уровень развития технологий. Соединив их все, можно было создать космическую флотилию и с её помощью захватить другие миры. Хргрт’Экта сплотил орхгов самым простым способом: он жестоко убил правителей других государств и выпил их кровь на глазах у бывших подданных. Этой демонстрации силы и власти было более чем достаточно. Восторженные орхги с радостью последовали за Хргрт’Эктой, который тут же провозгласил себя Императором, Всемогущим, Выдающимся Кровопийцей, Владыкой Всех Орхгов и Покорителем Вселенной. Рр’Хагаррт стал столицей Величайшей Непобедимой Орхгской Империи, которая должна была завоевать сначала весь Млечный Путь, а затем вообще все остальные галактики.

Звёздная система, в которой находится населённая четырьмя миролюбивыми разумными видами планета Эр-Нюг, уже седьмая на счету у неумолимой Империи. Орхги сажают свои обвешанные боевыми орудиями и украшенные острыми шипами громадные корабли с непропорционально широкими крыльями легко и непринуждённо – ведь безжалостные воины уверены, что не встретят никакого сопротивления.

Но на этот раз они ошибаются. Их встречают несколько сотен терраформов со Стивом во главе.

– Кто дал вам право топить в крови все обитаемые планеты на своём пути? – звонко обращается Стив к ступившим на землю орхгам. – Что, необитаемых мало?

Орхги столбенеют от неожиданной наглости этой низшей формы жизни. Но вскоре Стив получает исчёрпывающий многоголосный ответ на свой вопрос:

– Всемогущий велел нам очистить эту планету!!!

– Что ж, братья, тогда мы займёмся грязным делом, – острит Стив. – Кстати, а где сам Император? Что-то я его мыслей не вижу… а, всё, увидел. Трус ваш Всемогущий, вот он кто!

Разъярённая толпа воинов тут же бросается в атаку. Терраформам приходится напрячь все силы телекинеза, чтобы отбиться от тысяч снарядов и остановить свирепых орхгов, всегда готовых драться до последней капли крови врукопашную.

На Стива яростно нападает один из предводителей атаки – генерал армии Гррфошт’Арк. Он уже успел стяжать славу благодаря своим боевым умениям, стратегическим способностям и неимоверной жестокости. В каждой из его четырёх рук – то, что землянин назвал бы мечом. Но изначально это – просто высокотехнологичный вариант походного ножа, который лишь недавно превратили в оружие. «Горячий металл», сокращённо гормет, представляет собой клинок из остро заточенного термостойкого и чрезвычайно прочного полимера, который выдвигается из компактной рукоятки. Внутри клинка находится складной металлический стержень, который вставлен в нагреватель. В зависимости от вида металла и мощности нагревателя различают несколько типов горметов. В руках Гррфошт’Арка – те, которые называют испарителями: когда нагреватель в таких горметах включён, от их прикосновения некоторые вещества мгновенно испаряются. Клинки испарителей традиционно окрашивают в красный цвет. В правой же руке Стива – не менее опасный гормет с фиолетовым клинком, который расплавляет сталь. Битва оказывается короткой: Стив мастерски управляется с горметом, использует силу телекинеза, читает мысли и предугадывает действия противника, и благодаря всему этому легко обезоруживает генерала армии орхгов. Тот падает на спину и пытается дотянуться до отброшенных горметов, но Стив всё тем же телекинезом обездвиживает руки Гррфошт’Арка и сурово произносит:

– Передай Императору, чтобы немедленно явился сюда. Нечего прохлаждаться на спутнике и попивать коктейли со своим прихвостнем-подхалимом.

Гррфошт’Арк шипит:

– Как ты смеешь…

– Делай, что говорят, подкрадская шкура!

Стив усиливает телекинетическую хватку, и сильная боль заставляет орхга подчиниться.

Император не заставляет себя ждать. Его корабль отличается от прочих боевых звездолётов особенно крупными шипами и более замысловатыми узорами. Приземляется он прямо перед носом у Стива. Впрочем, Хргрт’Экта не выходит. Он лишь высовывает из-за двери трёхпалую когтистую руку и жестом приглашает Стива взойти на борт.

– Каков храбрец, – думает Стив, не скрывая самой саркастичной улыбки.

– Ох, выпьет Всемогущий тёмно-зелёной кровушки, – благоговейно шепчет Гррфошт’Арк, проводив взглядом терраформа.

Стив заходит в нижний отсек корабля. Все его стенки обвешаны шкурами, рогами, головами и другими частями тел разнообразных существ, а также испещрены пятнами крови всех цветов – от пламенно-красного до цвета бедра испуганной нимфы и инцилитового.⁸ У самой дальней стенки отсека лежат останки пленников, убитых совсем недавно. Сейчас уже невозможно понять, кем были те несчастные – от них остались лишь куски плоти, осколки костей и растоптанные внутренности.

Над всем этим безобразием возвышается Хргрт’Экта в чёрной мантии с огромным золотым воротником. Орхг вглядывается в Стива тремя кроваво-красными глазами с вертикальными зрачками, надеясь пробудить в терраформе ужас. Но Стив лишь презрительно усмехается. Это выводит Владыку Орхгов из себя:

– Ты, низшая форма жизни! Как ты смеешь бросать вызов мне, Всемогущему Императору, Выдающемуся Кровопийце, Владыке Всех Орхгов и Повелителю Вселенной?! Кем ты себя вообразил, палочник? И что здесь делают твои никчёмные дружки? Отвечай! Хочу послушать твой дрожащий голосок перед тем, как убью! Пощады не жди!

– Для дрожащего голоска гортани не те, – со смехом отвечает Стив. – Ах, какой же ты скучный и банальный! Хоть бы не Императором себя провозгласил и не Империей бы назвал свои владения. Это же так неоригинально! Знаешь, сколько всяких Галактических Империй уже было до тебя? Тысячи! И где они все? А я тебе скажу: мы, хокенд’ивены, их все свернули, и…

– Мою не свернёте, козявки! – ревёт Хргрт’Экта. – Моя Империя непобедима! Это высшая цивилизация!

– Ага. Получается, ты знаешь наизусть Универсальный Кодекс Высшей Цивилизации, раз так называешь своё галактическое недоразумение? Что там в четвёртом пункте написано, вспомнишь? Хотя, о чём это я – конечно, ты его не читал, не сомневаюсь ни стека. А там литературным хифссданглом по виртуальной бумаге тебе написано: «Любая высшая цивилизация может расширяться. Беспрепятственно можно занимать необитаемые планеты и планеты без разумной жизни. Планеты с разумной жизнью можно колонизировать только с согласия аборигенов. Недопустимо завоёвывать планеты, преобразовывать их без согласия аборигенов, порабощать местных жителей, разрушать планетарные биосферы и уничтожать сами планеты». Неужели закончились необитаемые миры и планеты без разумных существ? Распространяться больше некуда? Галактика уже так тесна?

– Я – Всемогущий, я – закон! – гремит Император. – Все эти закорючки на виртуальной бумаге не стоят даже пылинки на моей мантии! «Недопустимо завоёвывать»! Да чихать я хотел! Кто мне, в конце концов, помешает?

– Ты удивишься, но кто угодно!

– Это невозможно!!!

– Ты просто никогда об этом не думал. Посуди сам: кто-то другой тоже решает наплевать на Кодекс, начинает с тобой воевать…

– Этот трус…

– Хватит перебивать! И вдруг захватывает твои планеты! Как тебе такой ребус? Разве…

– Заткни свою поганую пасть, малявка! А если тебя так волнует, почему мы завоёвываем планеты, где обитают так называемые «разумные существа» – так слушай. Низшие формы жизни – это скот для самой тяжёлой и грязной работы.

– Как насчёт машин?

– У машин нет крови. А кровь даёт силу и власть, если её выпить! Чем больше крови – тем больше силы! Кровь уже сделала меня Всемогущим, но останавливаться я не собираюсь!

– Стройная логика, да…

– А ты не веришь в мою силу, ничтожество???

– Никак. Можно ли считать сильным того, кто верит в какую-то там магию крови в просвещённый космический век? Разве сильный нападает на тех, кто слабее? Силён ли тот, кто посылает вперёд армию, а сам отсиживается на спутнике и пьёт коктейли?

– Молчать!!!

– Сильный ли ты, если даже не способен выслушать противника? Всё, мне надоело. Перехожу сразу к делу: или ты сам сворачиваешь свою безумную программу и освобождаешь все завоёванные планеты, или мы отбрасываем твой вид назад в развитии. Хочется снова с голой задницей по болотам от хищников бегать? Да на здоровье!

Император молча подходит к окну и жестом подзывает терраформа.

– Видишь плазменные пушки? А рядом с ними твои жалкие дружки. Одно моё слово, и им конец.

– Всё правильно, конец пушкам, – усмехается Стив.

– Ты ещё шутить со мной вздумал?!

– Ха! Пока ты тут распространялся о своём «всемогуществе», силе крови и прочей лабуде, мои братья уже обезоружили всю твою армию на Эр-Нюге. Да и не только, можешь проверить.

– Блефуешь, шкет, блефуешь!

С этими словами Хргрт’Экта отстёгивает от криво надетого пояса небольшое треугольное устройство – коннектар, или универсальный передатчик – и с его помощью отдаёт краткий приказ своим воинам:

– Убрать эти ходячие скелеты!

Над коннектаром возникает голографическое изображение Гррфошт’Арка. Он мечется из стороны в сторону и истерично орёт:

– О, Всемогущий, мы пытаемся! Но эти твари поломали нам всё оружие! И ещё они как-то успели развернуть наши корабли над Денебом-6! Это всё их проклятые телепатические штучки и телекинез! Лучше бы убивали сразу, гады, чем так нас позорить!

Император роняет коннектар и застывает на месте. Но по глазам видно, что внутри он закипает. Наконец, Хргрт’Экта вынимает из-за пояса два испарителя и два электробластера.

– Это всё ты!!! Сдохни, вонючий телепат!!! – ревёт орхг и кидается на Стива.

Терраформ легко взмахивает тонкими руками, и Император повисает в воздухе в нелепой позе. Оружие выпадает из его рук, и что-то мешает ему нормально дышать.

– Во-первых, все хокенд’ивены – телепаты, – понизив голос, произносит Стив. – Тебе же генерал об этом только что сказал. Во-вторых, я дал тебе шанс уйти по-хорошему. Ты им не воспользовался. Последний раз спрашиваю: сдаёшься сам, или помочь немного?

– Ни то, ни другое! – хрипит Хргрт’Экта.

– Не смешно!

Стив поднимает Императора повыше и вдруг чувствует, что кто-то подкрадывается к нему со спины.

– Ах, да, твой приспешник Баер… – спокойно комментирует Стив, выпускает орхга из телекинетических «объятий» и оборачивается.

Терраформ видит перед собой высокого человека в чёрной мантии и в причудливой маске, которая закрывает всё лицо. Это слуга Императора, Баер Редвай. В правой руке у человека – испаритель. Левой же рукой Баер быстро взмахивает, и незримая сила внезапно отбрасывает Стива к ближайшей стенке.

– Что, не ожидал? – наглым басом осведомляется прихвостень Императора. – Не прочёл мои мысли, великий телепат?

– Нехорошо со спины-то нападать, – с улыбкой укоряет Баера Стив и тут же вступает в бой, выдвинув клинок верного гормета.

Битва разгорается жаркая. В ход идут и горметы, и телекинез, и даже подлые приёмы – правда, только со стороны Баера: всеми силами он старается оказаться у Стива за спиной. Терраформ же неизменно предугадывает эти поползновения и пресекает их. Разозлившись, слуга орхгского Императора начинает беспорядочно размахивать горметом перед самым носом терраформа, надеясь его дезориентировать. Но и к этому Стив успевает приноровиться.

Сражение длится долго. К удивлению обоих противников, их силы оказываются примерно равны. Тогда на ход схватки решает повлиять Император. Улучив момент, он пытается вцепиться в Стива всеми четырьмя когтистыми руками. Стив читает мысли Императора и успевает увернуться, а затем наносит Хргрт’Экте глубокую рану прямо над левым глазом. От неожиданности Император падает, но скоро вновь встаёт на ноги. В гневе он пытается впиться в голову Стива зубами, но синяя кровь, что сочится из раны, застилает глаза, и слепая ярость Императора обрушивается на его слугу. Тот едва успевает избежать челюстей своего господина. Опомнившись, Баер пытается грубо воткнуть испаритель в тело Стива и одновременно старается сбить терраформа с ног телекинезом. Стиву эта битва уже порядком надоедает, и он усилием воли заставляет мышцы и мозги эффективнее использовать кислород, что многократно ускоряет реакцию и усиливает телекинез. К этому Баер оказывается не готов – одного точного движения терраформа хватает, чтобы человек рухнул на колени, а испаритель вырвался у него из рук и воткнулся в самую далёкую стенку отсека.

– Не помог приспешничек, да? – металлически звенит Стив, обращаясь к поверженному Императору. – Мало крови пил?

Орхг, теряя так почитаемую им кровь, ползёт к лестнице, которая ведёт к отсеку управления кораблём.

– Я всё понял, – хрипит Хргрт’Экта. – Я всё понял. Всё. Летим. Домой. Я всё понял…

– Надо же, сообразил. Но мы всё равно вас проводим, – сообщает Стив.

– То есть как – «проводим»? – недоумевает Баер.

Стив улыбается самой издевательской улыбкой и указывает на ближайшее окно. Становится видно, что боевые корабли орхгов исчезли, а звездолёт Императора окружили терраформы.

Под терраформским конвоем орхгская флотилия вскоре достигает планеты Рр’Хагаррт. Там ослабленный и опозоренный Владыка Всех Орхгов наблюдает, как его подданные тщетно пытаются починить свои повреждённые боевые орудия и от отчаяния начинают ругаться и грызться друг с другом. Вид же Императора вызывает у них лишь отвращение.

Стив подходит к Хргрт’Экте:

– Я так понимаю, у вас есть Галактическая Энциклопедия? Трофей ценный, наверняка вам уже достался.

– Нам она не нужна, – шипит в ответ Император.

– Что ж, придётся тогда послушать меня. Слушайте, орхги! Войны приведут вас только к самоуничтожению, запомните это. Даже если вы будете истреблять другие виды – неважно, разумные ли это существа, которых вы уничтожаете намеренно, или неразумные, которые попадаются под горячую руку. Убивая всех подряд, вы однажды перебьёте и друг дружку, едва найдёте повод. Это никому не нужно – ни вам, ни всему остальному Млечному Пути. Заселяйте необитаемые миры: технологии терраформирования доступны всем. Хотите драться? Так деритесь честно в профессиональных гладиаторских боях. Много есть и других видов спорта. Жить не можете без крови? Ваши дела – охота, таксидермия… да и медицина, если подумать. Разумное существо ведь тем и отличается от неразумного, что может обуздать свою природу и использовать тёмную сторону во благо. Я прекрасно понимаю, что безобидных планктоноедов из вас не выйдет. Так и не нужно из подкрада насекомокса делать! Вы можете остаться самими собой, но не в ущерб другим. И я вас уверяю – тогда вас в Галактике зауважают по-настоящему, по своей воле, а не под дулами плазменных пушек. Будьте разумными, и придёте к процветанию. И самое главное: если опять будете тыкать в каждое существо оружием, устраивать кровавые бани и лезть на занятые планеты, мы снова прилетим и развернём ваши корабли. И раз, и два, и сто тысяч раз. И, в конце концов, мы утопим вашу цивилизацию в ваших же родных болотах. Так что лучше поработайте над собой. Это не так уж трудно, поверьте. И да, найдите всё-таки себе где-нибудь Галактическую Энциклопедию и почитайте на досуге. Полезно.

Император вперяет в Стива абсолютно пустой взгляд. Терраформ не без тревоги замечает, что мысли Хргрт’Экты ему доступны не так хорошо, как раньше.

Когда терраформы покидают планету Рр’Хагаррт, во всех их мозгах высвечивается одна и та же мысль: расслабляться ещё рано.

Глава 4. Тройная угроза

Нас никто не может упрекнуть в том,

что у нас хорошие помыслы.

Виктор Черномырдин

Против кого дружим, девочки?

Фаина Раневская

Разумеется, орхги не бросились искать себе новые занятия сразу же после эр-нюгского столкновения с терраформами и краткой проповеди Стива. Буквально пинком под зад они изгнали обесславленного Императора, которого ещё не так давно боготворили, после чего вновь принялись за междоусобные войны. Но речь Стива, как бы тому ни сопротивлялись своенравные орхги, всё-таки оставила отпечаток в их мозгах. После короткой, но очень разрушительной гражданской войны, в которой не было даже ясно, кто против кого и почему, орхги начали замечать, что вооружённые конфликты не возвышают их вид, а наоборот, ввергают во тьму хаоса и отбрасывают назад в развитии.

Неохотно, злобно скрежеща шестью челюстями, орхги начали искать себе новые занятия. И, к приятному удивлению и огромной радости всех жителей Галактики, они всё-таки выбрали мирные дела. Большинство орхгов находит себя в самых разных видах спорта – от боёв с правилами до астероидного футбола. Конечно же, больше всего бывшим воинам нравится побеждать, но и проигрывать они учатся достойно. Владельцы самых популярных в Галактике спортивных клубов обнаруживают, что орхги – прекрасные тренеры, и с радостью принимают на работу сотни тысяч представителей этого вида. Многие орхги становятся профессиональными охотниками, пилотами общественных межзвёздных кораблей, путешественниками, хирургами, таксидермистами и вообще мастерами на все четыре руки, а отдельные личности даже осваивают науки и искусства. Орхги получают массу удовольствия от новых для себя занятий. А главное – бывшие головорезы вдруг осознают, что их начинают по-настоящему уважать другие виды. И оказывается даже, что эти самые другие виды вовсе не так никчёмны, как принято было считать раньше, и с ними можно даже подружиться!

Только один-единственный орхг не желает меняться. Он по-прежнему лелеет мечту завоевать весь Млечный Путь и установить там свои драконовские порядки. Нетрудно догадаться, что это бывший Император Хргрт’Экта. Вместе со своим прихвостнем Баером он скитается по Галактике, надеясь найти что-нибудь, что помогло бы вновь обрести неограниченную власть над множеством звёздных систем. Оружие массового поражения, рабов, разрушительные технологии – хоть что-то из этого!

Увы, в просвещённом Млечном Пути подобные вещи обнаруживаются крайне редко. Хргрт’Экте категорически не везёт. Его скитания длятся долго, но не приносят никаких результатов. И в один прекрасный день, утратив всякую надежду, бывший орхгский Император решает приземлиться на какой-нибудь отдалённой планете и совершить там ритуальное самоубийство. Баер пытается отговорить своего господина от этой затеи (из корыстных, правда, побуждений), но Хргрт’Экта твёрдо стоит на своём. Вскоре орхг находит какое-то небесное тело болотного цвета – почти такого же, как он сам.

– Пройдись просветом – есть там что живое? – бросает бывший Император помощнику.

Баер включает планетарный просвет – особую разновидность универсального сканера, или собственно просвета. Через полторы деминуты на экране высвечивается полный список форм жизни, которые населяют эту планету.

– Есть… но всякая мелочь дурацкая, – бубнит Редвай. – А, разумные, типа, тоже есть. Серые… эти… ушельцы. Ну, так себе цивилизация… ещё какие-то букашки…

– Да что я, в конце концов. Плевать. Садимся. Всё равно эти низшие формы жизни ничего не поймут.

Корабль бывшего Императора опускается на поверхность планеты, которая оказывается не болотной, а серо-буро-малиновой. Впрочем, перемена цвета никак не отражается на настроении Хргрт’Экты. Занимает его то, что вокруг кипит ожесточённая битва между местными жителями и какими-то странными роботами. У этих пирамидальных машин, которые ненамного ниже орхга ростом, есть некое подобие головы с боевым орудием наверху. Внизу «головы» – что-то, похожее на хелицеры паукообразных. По бокам каждой металлической махины извиваются металлические щупальца. Роботы снуют туда-сюда на коротких ножках, сносят все постройки местных жителей и направляют мощные лазеры на тех аборигенов, которые пытаются этому помешать. Некоторые серые ушельцы ловко уклоняются от лазеров и отстраняют роботов от своих сооружений и быстро устанавливают генераторы аргоновых щитов. Тогда почти невидимая преграда не даёт пройти металлическим захватчикам и рассеивает лазерные лучи. Под прикрытием щитов ушельцы с невообразимой скоростью восстанавливают разрушенные постройки. Но вскоре роботы ускоряются сами и начинают стрелять по генераторам щитов до того, как их успевают включить. Таким образом, чудовищные машины вновь переходят в наступление. Но ушельцы не сдаются, и всё повторяется…

– Вооружённые машины! Роботы! Вот и решение! – восклицает Хргрт’Экта. – Их невозможно убить, у них нельзя прочитать мысли… я заберу их себе!

– Да чтоб вас всех в паутину замотать! – раздаётся чей-то противный высокий голос.

Невесть откуда выбегает небольшое серо-голубое существо с грязно-жёлтым панцирем на спине. Оно напоминает одновременно паука и краба, и соответствующе называется: паукраб. У него, точнее, у неё – это паукраб-женщина – четыре пары ходильных ног и две клешни. На голове располагаются четыре маленьких злых глаза: два белых на стебельках и два чёрных над хелицерами.

– Опять дружки терраформов попались! – вопит паукрабиха, стуча клешнёй по боку одного из роботов.

– Оставить их, хозяйка? – осведомляется робот.

– А куда деваться? Этих сволочей нам не поработить! – кричит другая паукрабиха.

– Отдадите мне роботов – и я враз поставлю все эти низшие формы жизни на колени! – вступает в разговор Хргрт’Экта.

– Ты ещё что за урод? – бесцеремонно вопрошает первая паукрабиха. – С какой это такой печальки мы вообще тебе что-то должны?

– Я тот, чья мощь не знает предела! Я Всемогущий!

– Ой, ну конечно. Топай-ка отсюда быстренько.

– Баер! Орудия к бою! Только смотри, в роботов не попади – башку твою дурацкую оторву!

– Слушаюсь, господин! – отчеканивает Редвай и бежит к кораблю.

Через считанные стеки абсолютно все сооружения ушельцев на целом континенте обращаются в груды обломков, да и от самих аборигенов остаются лишь единицы. Так делают своё разрушительное дело самонаводящиеся плазменные пушки. Горстка выживших в центре событий ушельцев пытается убежать, но тут их хватают паукрабские роботы. Хргрт’Экта подходит к пленникам, вынимает два испарителя и, направив их на ушельцев, заявляет:

– Склонитесь передо мной! Даже не пытайтесь сопротивляться, козявки!!!

– Пожалуйста, не убивайте нас, мы сделаем всё, что захотите! – в один голос кричат напуганные пленники.

Хргрт’Экта убирает оружие и поворачивается к первой паукрабихе. Та восторженно щёлкает клешнями и быстро шевелит хелицерами:

– Вот это да! Хорошее оружьице. То, что надо! Прости, что назвала тебя уродом.

– А, ну тебя… я вообще сюда летел, чтобы покончить с собой.

– С чего это?

– Я должен был подчинить всю Галактику – у меня была огромная боевая флотилия, самая лучшая армия, самое мощное оружие! Но нет, нашли нас эти мерзавцы терраформы со своей телепатией. Эти ходячие скелеты свернули все наши военные действия! И теперь орхги страдают всякой фигнёй вместо того, чтобы строить великую империю на костях врагов! Долой войны, понимаете ли! Подружись с другими видами! Галактика – для всех! Спорт – это жизнь! Гррр-арх! Забыли своё прошлое, значит! Если бы мы не уничтожали врагов, мы бы уже вымерли! Пацифисты проклятые! И как они обошлись со мной, Владыкой! Эти подлецы унизили меня и изгнали…

– И всё из-за терраформов? – перебивает паукрабиха. – Да, известная проблемка. Но наших ходострелов они не видят! Десять звёздочек уже наши, а эти мозги на ножках даже ничего не заметили! Вот только те цивилизации, которым терраформы когда-то помогали, нам не даются. Они живенько соображают, что к чему, и покорить их не выходит. Вот у вас оружие помощнее…

– Да толку от оружия! Мы не успевали даже выстрелить, как эти ублюдки нас останавливали. Вы-то быстрые и незаметные…

Тут и орхг, и паукрабиха понимают, что им стоит объединить силы. Конечно, в глубине души оба сожалеют, что в таком случае никто из них не станет единственным повелителем Млечного Пути… ну и пусть! Пока и так сойдёт! Главное – покорить Галактику, а там разберёмся!

– Мы просто обязаны заключить союз, – наконец произносит Хргрт’Экта. – Я заставлю этих маменькиных пацифистов вновь стать воинами, и мы поделимся нашим оружием.

– А мы будем тихонечко расчищать вам путь. Открою тебе секретик – у нас корабли похожи на астероиды, но состоят из аэрогеля. Потому-то их и не видно! Пока терраформы со своими дружками сообразят, что к чему, мы наштампуем такую армию ходострелов да корабликов наделаем, что быстренько всю Галактику с вами захватим! – загорается паукрабиха. – И застроим всё в один миг. Ходострелушки – строители что надо. Ну, и у рабов ни сна, ни отдыха не будет, конечно. Вот и сейчас… видишь, какие мы быстрые?

Хргрт’Экта поднимает глаза и замечает, что паукрабские роботы и ушельцы-рабы уже застроили почти всё обозримое пространство. На месте разрушенных «органических» построек серых ушельцев возвышаются ровные геометрические фигуры светло-розового цвета, украшенные паутинообразными узорами. Своеобразную гармонию прямых линий нарушает только какой-то астероид у подножия гигантского куба. Впрочем, когда внутрь астероида заходят несколько роботов, до орхга доходит, что это и есть тот самый незаметный корабль паукрабов.

– Можем и вам что-нибудь соорудить, – продолжает паукрабиха.

– А мы будем подавлять мятежи и убирать с дороги всякую сволочь! – радостно добавляет Хргрт’Экта. – Быть союзу! Но только Имперскому – от звания Императора я отказываться не собираюсь! И вообще, я всё первый предложил!

– Да хоть сто двадцать раз Император, хоть пятьдесят раз Империя, кто ж против? Пусть будет Двойная Империя! По клешням? А, у вас же ручки… по рукам, значит!

Хргрт’Экта и паукрабиха пожимают друг другу подходящие конечности и направляются к своим межзвёздным кораблям. Но вдруг прямо перед новыми союзниками приземляется необычный гигантский звездолёт. Он похож на подкову, из которой беспорядочно торчат самые разнообразные отростки: и прямые трубы, и изогнутые крючья, и подобия живых конечностей, и вообще непонятно что.

Из странного корабля выходит целый полк двуногих и двуруких киборгов ржавого цвета. Почти всё их тело, за исключением кистей и левой половины гиеньего лица, покрыто металлической бронёй. На правой половине лица у каждого киборга находится не только броня, но и цифровой глаз омерзительно яркого розового цвета. Левый глаз – жёлтый, с необычно широким зрачком.

– Предлагаем вам тройной союз и Тройную Империю! – обнажив два ряда мелких острых зубов, объявляет один из киборгов, выйдя вперёд. – Или, чтобы звучало проще и красивее – Тримперию.

Хргрт’Экта и паукрабиха уставляются на пришельцев.

– Вы ещё что за малявки? – рявкает орхг.

– Создатель дал нам имя «йорзе», так мы себя и называем. Так вот, мы тут невзначай подслушали ваш разговор и решили предложить свою помощь.

– Без вас обойдёмся, – отмахивается паукрабиха, а про себя думает: – И так согласилась с этими болотными тварями сотрудничать, хватит с нас союзов.

– О, это несколько необдуманное решение. Всё не так-то просто. Посмотрите сюда.

С этими словами йорзе достаёт из кармашка на поясе коннектар и включает на нём голограмму.

– Видите? На другой стороне планеты, куда тольк что прибыли наши собратья, местные жители уже бунтуют и ломают ваших роботов. И постройки ваши рушат. В общем-то, их можно понять – никто не любит работать, когда его заставляют силой.

– Да и не надо, чтобы они это любили! Главное, чтоб работали! – гаркает Хргрт’Экта.

– Но восстания нам тоже не нужны, – остужает пыл орхга паукрабиха.

– Подумаешь, восстания! Поубивать зачинщиков, и дело с концом!

– Дурачок, ты так их ещё больше разозлишь!

– Тогда их всех прикончить!

– А если всех прикончить, кто же будет на нас работать?

– Вот именно, – поддерживает йорзе. – Смотрите, как такие проблемы решаем мы.

На другой стороне планеты один йорзе приглашающим жестом подзывает бунтовщиков, а ещё несколько других тем временем устанавливают на земле какой-то странный прибор в виде полусферы с мелкими отверстиями и тонкими антеннами. Поочерёдно йорзе принимаются воодушевлённо рассказывать ушельцам о том, как добросовестный труд нужен для общества, как необъятна и велика во всех смыслах Тримперия, как справедливы и мудры правители, как они пекутся о своих подданных… также йорзе говорят, что тот, кто неукоснительно соблюдает все тримперские законы, получает благословение Создателя, а всякий, кто выступает против Тримперии – это враг всего прогрессивного, разумного, доброго, вечного и так далее…

В общем, ушельцы разом получают огромную дозу откровенной лжи.

– Да в это даже двухдневный детёныш не поверит! – презрительно фыркает Хргрт’Экта.

– Чушь на кирлитанском масле, – добавляет паукрабиха. – Создателя ещё какого-то выдумали… ну и бредятина.

– А ну цыц! – неожиданно резким голосом прикрикивает йорзе. – Смотрите внимательнее! Кстати, насчёт Создателя: без шуточек, Он всё видит и всё слышит. Так что помалкивайте!

Когда поток лжи прекращается, зрители с удивлением обнаруживают, что ушельцы ликуют. И, поликовав немного, радостно бегут чинить роботов и восстанавливать паукрабские сооружения.

– Ничего себе штучки, – шепчет паукрабиха.

– Так работает мозговзлом, – гордо произносит йорзе. – Отличный прибор: без лишнего напряга позволяет впарить что хотите кому угодно. Разумеется, есть кое-кто, на кого это не действует, но это редчайшие исключения. Да мы и без мозговзломов умеем завоёвывать миры. У нас ведь и оружие хорошее, нас вообще много, и ещё мы умеем перестраивать магистрали. Нас и телепаты плохо видят – у нас же мозг наполовину кремниевый. Не хотите с нами сотрудничать? Ну, как хотите. Лишние жертвы Создателю не помешают…

– Разбежались! Мы с вами! – хором перебивают орхг и паукрабиха.

Историческая встреча на планете Швыж-8, злополучной родине серых ушельцев, очень скоро даёт плоды. Хргрт’Экте своими коронными методами «убеждения», кровавыми публичными убийствами, удаётся разбудить в сородичах древние жестокие инстинкты и вновь заставить воевать, и тогда орхги, паукрабы и йорзе приступают к разрушительному шествию по Галактике. Начать они решают всё с того же Огненного Рукава, который безуспешно пытались завоевать орхги. Незаметные и быстрые паукрабские корабли и роботы, кошмарное орхгское оружие и йорзские бредни наводняют одну звёздную систему за другой.

И с этой бедой не справляются даже могущественные терраформы…

Глава 5. Последний терраформ: продано

Нет моа, нет моа

В старом Аотеароа.

Не найти ни одного:

Всех перебили,

Всех истребили –

До одного.

Нет больше моа.

У. Чемберлейн

Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот,

пошёл к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников.

Мф. 26:14-15

Даже самому высокоразвитому виду в Млечном Пути тяжело даётся борьба с Тримперией, которая с ужасающей скоростью подчиняет себе почти половину Огненного Рукава. Вся мощь интеллекта и технологий терраформов лишь ненадолго сдерживает наступление бесчисленных тримперских войск. Только Стив мыслит достаточно быстро и нестандартно, чтобы побеждать. Всюду, где является этот терраформский самородок, Тримперия вынуждена отступать. Ему легко удаётся не только разворачивать атакующие корабли, но и освобождать уже захваченные миры. Однако Стив, как тело макроскопическое с точки зрения физики, не может находиться сразу во многих местах одновременно. Таков фундаментальный закон природы. Лучшие терраформские учёные попытались клонировать Стива, надеясь обойти это ограничение. Но ничего не получилось: ни у одного клона не оказалось и толики уникальных способностей выдающегося брата. Ни физиологические модификации, ни особые пути развития личности не помогли. В конце концов учёные догадались, что разгадка великой тайны Стива – в стохастичности онтогенеза, проще говоря – в неустранимой случайности, которая сопровождает развитие всякого живого существа. Абсолютно точно воспроизвести все условия, в которых развивался Стив, уже невозможно. Поэтому вся надежда – на единственного истинного Стива. И ему в самом деле удаётся переломить ход событий: под его грамотным руководством терраформы и другие высокоразвитые цивилизации начинают оттеснять Тримперию к исходным позициям. Всё труднее и труднее орхгам, паукрабам и йорзе становится завоёвывать новые миры и отстаивать уже покорённые.

Предводители всех сторон Тримперии – те самые, что встречались на Швыж-8 – получают известие об очередной провалившейся операции. Старательно скрывая мысли от телепатов, они втихаря собираются в одной из штаб-квартир на срочное заседание. Эта штаб-квартира располагается под поверхностью планеты-бродяги под кодовым названием «Ну, вот эта самая, как её там» – чтобы никто не догадался. В стерильно-серой комнате с устрашающими чучелами всевозможных хищников по углам и большим парящим столом в центре встречаются Император Хргрт’Экта, его слуга Баер, главный паукрабский робототехник Клешня Быстробегающая и предводитель йорзе, которого зовут просто Первым.

– Господа, либо мы сейчас же решаем, что делать с этими вездесущими терраформами, либо никакой Тримперии не будет! – так категорично начинает заседание Первый.

– От Стива надо избавиться, вот что! – ворчит Хргрт’Экта и притрагивается к шраму над глазом. – Это он, гад, всё устроил!

– А мне кажется, убивать его неразумно. Лучше было бы переманить на нашу сторону. Мозговзломы на терраформов не действуют, мы проверяли, но…

– Да зачем он нам сдался? Пока он жив, мы не победим! Разорвать его надо на куски и сжечь, и дело с концом!

– Вообще-то…

– Дурачок, не понимаешь, – смеётся Клешня. – Его силушка нам может пригодиться. Телекинез, помнишь? Да и телепатия… его надо любым способом затащить к нам!

– В плен? Так он и дался, конечно! – хохочет Хргрт’Экта.

– Дайте, наконец, договорить! – гаркает Первый. – Так вот. Даже без мозговзломов сломать ему волю мы в состоянии. Главный вопрос – как Стива поймать и обезоружить, вот что! Остальное уже легче устроить…

– Ну, возьмём мы его в плен – а дальше что? Другие терраформы всё сделают, чтобы его вытащить! И прочие его дружки тоже, – сомневается Клешня.

– Других терраформов просто надо убрать, – заявляет Хргрт’Экта. – Они только путаются под ногами. Цеффан этот их раздолбить, и всё…

– Цеффан! – восклицает Первый. – Конечно же! Это же их слабость!

– Это всего лишь один мирок из многих, которые они занимают, – хмыкает Клешня. – Один раздолбишь – тысячи останутся.

– Но этот мир для них особенный, – улыбается Первый. – Стоит внушить терраформам, что их родная планета в опасности, как они всё бросят и полетят туда! Любой терраформ скорее вырвет себе из груди все сердца, чем оставит в беде свою священную прародину! Поэтому на Цеффане соберутся все без исключения. И тогда можно будет их разом уничтожить. Для орхгов задача не самая трудная, не так ли? Что вам стоит направить на планету, скажем, пару сотен тысяч плазменных пушек?

– Да легко! – загорается Хргрт’Экта. – Мы и саму планету можем…

– Нет-нет, вот это не надо. Цеффан нам ещё понадобится. Убейте терраформов, а саму каменюку оставьте. Ну, жизнь там нам особо не нужна, а вот недра могут пригодиться. Да, чуть не забыл: когда будете истреблять терраформов, обязательно выведите из строя и их ЧИИ.⁹ Если их оставить, Стив успеет восстановить своих собратьев с той же памятью и с теми же личностями, что и были у них раньше.

– Это наши хакеры сделают, – живо реагирует Клешня. – Но что будем делать со Стивом? Он же первым прилетит на свой родной Цеффанчик!

– Мы его задержим, – уверяет Первый. – Мы перестроим пару магистралей, пусть поблуждает немного.

– Погодите, – вдруг вступает Баер. – Хорошо, предположим, мы уничтожаем всех терраформов, кроме Стива, а его берём в плен. Но ведь обязательно найдётся какой-нибудь псих, который захочет его спасти! Или сразу много психов!

– Перережем им глотки, что тут думать! – усмехается Хргрт’Экта.

– Тогда у нас с вами не будет ни деминуты покоя, – возражает Первый. – Эти психи будут появляться постоянно просто по статистике. Поэтому предлагаю вот что: пусть их встречает какой-нибудь двойник Стива! Он впарит им какую-нибудь чушь вроде «вы сами справитесь», «я вас всему необходимому научил», «ключ к победе – на какой-нибудь далёкой планете» и всё такое. Будет правдоподобно.

– И на «какой-нибудь далёкой планете» их уже будем убивать! – радуется Хргрт’Экта.

– Да ну, ерундятина какая-то. В чём смысл всего этого спектакля? – недоумевает Клешня. – Лучше Стива просто упрятать так, чтобы никто не нашёл, и всё!

– Смысл спектакля – в ложной надежде, – с улыбкой на грани оскала произносит Первый. – Я ещё раз говорю – противники Тримперии будут возникать всё время. И если мы поступим так, как я говорю, у них всегда будет цель. И не забывай, что Стиву все Странники Одиннадцати Пространств верят безоговорочно. Если кто-то от него не вернётся – все будут считать, что так и надо!

– Вот только какого взять двойника? – бубнит Баер.

– Другого терраформа, очевидно! – ухмыляется Клешня. – Что тут думать? Ему тоже волю сломать, и всё!

– Слишком рискованно, – отмахивается Первый. – Всё-таки терраформы – крепкие орешки. Все силы нужно будет положить на то, чтобы сломать волю Стиву, второй терраформ нам будет только в тягость. Лучше взять какой-нибудь вид, который легко уговорить или купить. Не переживайте насчёт внешнего вида, мы тут как раз разработали классную штуку – маскировщик. Он выстраивает специальные наночастицы магнитным полем. Стоит двойнику его надеть – и внешность, и голос, и запах будет у него такой, какой запрограммируешь! Он даже на ощупь станет тем, кем нужно! И для существ разных размеров маскировщик подходит. Можно даже звёздного кита под атомника замаскировать, и наоборот – есть там компенсационные механизмы.

– Тогда предлагаю свой вид, – произносит Баер. – И мою родную планету – Землю. Там купить можно всех и вся, так что двойника долго искать не придётся. Кстати, Землю же сделаем той самой «далёкой планетой»: оружия там – сколько хотите. А если ещё наше предложить – с радостью примут. Договоримся с кем надо, дадим на лапу кому надо, и дело в шляпе, со всякими психами там в два счёта разделаются.

– Тогда уж пусть там разбираются с любыми пришельцами, – добавляет Первый. – Мало ли, вдруг кто-то раскроет наш план и сам припрётся на Землю. Это тоже надо учесть.

Тримперцы ещё раз уточняют детали предстоящего мероприятия и убеждаются в том, что план прямо-таки идеален. Пока орхги готовят оружие, которое положит конец терраформам, а йорзе работают над «сценарием» для двойника Стива, Баеру поручают устроить всё на Земле. На всякий случай вместе с Редваем на Землю отправляется Клешня с несколькими другими паукрабихами. Баеру легко удаётся нашептать пару слов о том, как ужасны инопланетяне, земным политическим лидерам, которые не гнушаются применять военную силу по любому поводу, очень любят деньги и слабо владеют научным методом. С их подачи средства массовой информации и малограмотные знаменитости тут же принимаются за бесстыдную противоинопланетную пропаганду. И вскоре весь маленький голубой мир охватывает готовность разобрать на атомы любого пришельца.

Что до будущего двойника Стива, то его Баер видит в прославленном актёре, многократном оскароносце, уроженце Туманглии со странным именем Витс Гринболд. В одном из интервью он как-то признался, что сначала родители хотели назвать его Стивом, но потом решили сделать наоборот в буквальном смысле. Когда-то Баер был большим поклонником этого оригинального актёра.

Обладатель странного имени – приятный на вид молодой человек с небрежной причёской и серыми глазами, в которых читается уверенность в превосходстве над всем родом человеческим – сейчас покидает телестудию, где давал очередное интервью. В автомобиль, дверь которого открывает замаскировавшийся под телохранителя Баер, Витс садится с таким видом, будто его заставляли пахать под палящим солнцем.

– Господи, как надоели эти журналюги, – вздыхает Витс. – Опять всё переврут. Ну, ничего, увольняли уже таких как миленьких. Ну, поехали.

Витс замечает, что машина по-прежнему стоит на месте, а водитель, почему-то не очень похожий на человека, на непонятном языке оживлённо обсуждает что-то с Баером, который сидит на штурманском месте.

– Хорош трепаться! Поехали уже! – гаркает Витс. – Уволю к чёртовой матери!

Водитель не отвечает Витсу, но визгливо кричит на Баера:

– Фан тау цанграпум пьяро эль! Пьяро эль фоммонэши таухи уманекульхи лайнух точанши! Фоммоно лайнысы гьяон таоло итцинса, дафэ шой лайно бэро!¹⁰

– Лайно бэро, лайно бэро, фублакуда! Гагарту пьяро койсатанхи, гашвирвих!¹¹

– Бактоша. Энпарджок’арх гырчхосо лофотонха пьяро тау чи. Зэрульхи, гакрапцу бэро диприко, жам шой драпаросо.¹²

Тут же добрый десяток серо-голубых клешней прижимает Витса к сидению.

– Что за дурацкие шутки? – вскрикивает Витс. – Уберите руки… КЛЕШНИ!?

И тотчас же машина отрывается от земли. Витс с ужасом наблюдает, как за окном исчезает привычный городской пейзаж, появляется видимый край атмосферы Земли, затем – тёмное звёздное небо, а потом возникают полосы яркого света. В это же время Витс чувствует, как что-то одно укалывает его под затылок, а что-то другое немного надавливает на правую щёку. Эти необычные ощущения быстро проходят. Внезапно Витс догадывается, что начал понимать, о чём всё ещё продолжают спорить нечеловеческого вида водитель и «телохранитель». Вступить в спор Витс всё же не решается.

Вскоре за окном вновь появляются отдельные звёзды вместо полос света. А затем возникает и пепельно-серая атмосфера какой-то планеты с неприветливыми руинами на поверхности.

Оцепеневшего от страха Витса выталкивают из звездолёта, замаскированного под земной автомобиль, и тащат в единственное неразрушенное здание. Там его ведут по длинному коридору с чёрными блестящими стенами, в отражении которых Витс видит, насколько побледнел от ужаса. Наконец, Баер, Витс и паукрабихи оказываются в просторной комнате. Над мягкими диванами висят довольно безвкусные картины, а на потёртом ковре стоит журнальный столик, на котором лежит закрытый чёрный чемодан. Диссонанс в эту почти земную сцену вносят разве что странные роботы и жуткого вида существа – орхги, паукрабы и йорзе.

Витса сажают на диван. Тут же к человеку подлетает Хргрт’Экта:

– Слушай сюда, низшая форма жизни: не будешь на нас работать – умрёшь! Даже не пытайся отказаться, ничтожество!

– Мой господин, прошу прощения, но я уговорю его по-другому, – вкрадчиво вступает Баер.

– Да пошли вы все! – рявкает Витс в неожиданном даже для него самого порыве смелости. – Кто бы вы ни были, вы не имеете права мне угрожать! Тоже мне «предложение, от которого нельзя отказаться»… тоже мне мафия! Один звонок – и вы все за решёткой! Я сейчас же…

– Успокойтесь, никто Вам не угрожает, сэр, – ласково обращается к Витсу Баер. – Мы Вам потом объясним, кто мы такие. А сейчас послушайте. Вы же ведь непревзойдённый актёр. Ваш талант исключителен, Ваша игра потрясает воображение…

– Это точно! А что, кто-то сомневается в моих способностях?

– Земные режиссёры, видимо, не понимают, с кем имеют дело. Они заставляют Вас играть каких-то второстепенных, неярких персонажей…

– Второстепенных? У меня только главные роли! Неярких? Возмутительно! Кто это сказал?

– Позвольте договорить! Мы предлагаем Вам лучшую в Вашей жизни роль: самое могущественное создание в Млечном Пути. Вот оно…

Баер достаёт из кармана коннектар и выводит на нём голографическое изображение Стива с кратким описанием его особых примет и способностей.

Витс со скучающим видом изучает описание Стива. «Мощнейшие телепатические способности», «телекинез наивысшей силы», «превосходит всех представителей своего вида»… даже эти слова не слишком его впечатляют. В итоге, Витс выдаёт лишь снисходительное заключение:

– Ну, в целом, неплохо. Довольно проработанный типаж. И всё же… не знаю. Как-то не очень интересно.

– Конечно, роль трудная – Вам придётся изучить все его привычки, манеры, научиться говорить на сложнейшем языке хокен, а затем встретиться с ним самим… ну, это детали, Вы всё узнаете в своё время. Но Вы же по-настоящему выдающийся актёр, истинный гений, Вам это ничего не будет стоить. О, может, я зря сказал «ничего не стоить»…

Лёгким движением Баер открывает чемодан.

– Триллион фунтов стерлингов для начала пойдёт? Отвечаю на Ваш мысленный вопрос – фунт стерлингов в Галактике идёт, курсы хорошие. В Млечном Пути ещё много людей, которые не отказались от денежной системы. Дальше мы Вам ещё будем приплачивать. А ещё мы введём Вам имморталей – бактерий бессмертия, и старость Вас, таким образом, не коснётся. Ещё…

Баер замолкает. Глаза Витса широко раскрываются, на лице растягивается улыбка, а руки будто сами собой поднимаются в радостно-изумлённом жесте.

– Триллион??? Настоящих??? – наконец, выдыхает Витс.

– Самых настоящих, – отвечает Баер. – Всё законно, разумеется.

– Что же вы сразу не сказали?! Да за такие деньжищи я вам кого угодно сыграю! Давайте контракт, сценарий и всё остальное, я согласен! Кстати, бессмертие – это тоже круто!

Итак, Витс достаётся тримперцам со всеми потрохами. Он получает в своё распоряжение маскировщик, Галактическую Энциклопедию и всестороннюю тримперскую поддержку. Витс старательно усердно учится скрывать мысли усилием воли, изучает повадки всех терраформов и Стива в частности, отрабатывает терраформские движения и жесты, выучивает язык хокен и даже начинает на нём говорить. Делать это позволяет голосовой модулятор, который встроен в маскировщик Витса – ведь далеко не все звуки хокена доступны человеческому голосовому аппарату. Словом, актёр работает над ролью со страшной силой.

А тримперцы вдруг понимают, что сами подготовились гораздо хуже…

Они не учли, что если Стива возьмут в плен, он легко сбежит сам с помощью телепортации! Чтобы решить этот вопрос, тримперские лидеры вновь собираются под поверхностью… ну, вот этой самой, как её там, планеты.

Заседание длится долго и безуспешно. Но внезапно в штаб-квартиру врываются двое йорзе, которых изначально не приглашали.

– Слава Создателю! Мы нашли выход! – объявляет один, и второй достаёт из кармашка на поясе какую-то пробирку. – Яд, которого боятся все терраформы! Если ввести эту смесь ядов в дорсальный спинной мозг, терраформ впадёт в полукоматозное состояние и никуда не убежит. Проверено – работает!

Тримперцы с радостью принимают эту весть. Витс получает новое задание – научиться вкалывать яд так, чтобы Стив до последнего мгновения ни о чём не догадался. Это оказывается и просто, и сложно одновременно. Просто потому, что в терраформской культуре даже незнакомцы могут спокойно обниматься – настолько это распространённая и приличная форма поведения. А вот сложность заключается в том, что ввести яд в дорсальный спинной мозг терраформа необходимо только одним, очень быстрым и крайне точным уколом. Однако Витс доводит нужное движение до совершенства – конечно же, после того, как обнаруживает на своём счету прибавку.

Наступает Тот Самый День. Орбиту Цеффана облепляют паукрабские корабли. Вскоре после этого с родной планеты терраформов по всему Млечному Пути распространяется сигнал бедствия. И такой, который причиняет терраформам почти что физическую боль. Стива, который откликается быстрее всех, задерживают йорзе: они перестраивают сразу несколько магистралей так, ему долго не удаётся найти хорошо спрятанный выход. Как ни парадоксально, тем, кто находится на Цеффане, не удаётся быстро определить источник сигнала бедствия: тримперцы позаботились о том, чтобы сигнал шёл из разных мест и через произвольные промежутки времени. К тому же, тримперские хакеры взламывают не только терраформские чипы индивидуальной информации, но и все цеффанские информационные сети, а также выводят из строя радары и орбитальные спутники.

Когда на Цеффане собираются все без исключения сородичи Стива, в атмосферу планеты входят сотни тысяч орхгских боевых кораблей. На одном из них находятся Хргрт’Экта, Баер, Клешня, Первый и Витс, который с помощью маскировщика уже принял облик терраформа. Но пока ещё не Стива, чтобы не вызывать подозрений.

– Закрывай уши, – обращается к Витсу Баер. – Когда терраформ теряет сознание или гибнет, он издаёт самый жуткий звук, какой только можно себе представить.

– Но крик Стива мне же всё равно придётся слушать, я правильно помню?

– Разумеется. Но ты отреагируешь на него естественно только в том случае, если сейчас крик не услышишь. Иначе он поймёт, что ты не терраформ, и успеет разорвать тебя на части. Помни: у тебя лишь одна попытка, всё должно быть идеально. Стив должен будет тебе полностью довериться. Вся Галактика должна будет тебе довериться…

– Да куда она денется! Кто я, в конце концов – величайший актёр или статист в провинциальном театре? По-моему, ответ очевиден!

– Никто в тебе не сомневается! Всё, пора, закрой уши.

Баер обращается к Хргрт’Экте:

– Мы готовы, мой господин.

– ОГОНЬ!!! – гаркает орхгский Император.

Весь Цеффан содрогается от грохота неисчислимых взрывов и одновременного предсмертного крика миллиардов терраформов. Другие же цеффанские формы жизни не успевают издать и звука – смерть настигает их молниеносно. Когда-то живописный мир с ярко-голубым небом, зелёными континентами и искрящимися городами охватывает поистине адское пламя –невероятно горячая плазма. Сделав своё разрушительное дело, чудовищный огонь гаснет и обнажает безжизненный камень, покрытый пылью, обломками и обуглившимися трупами.

Тримперцы равнодушно взирают на опустошённую за считанные мгновения планету. Какое им дело до каких-то низших форм жизни? Какое дело до их боли и страданий? Что для тримперцев древнейшая цивилизация, которая сеяла жизнь и просвещение во всём Млечном Пути?

Бельмо на глазу растущей Тримперии!

Буквально через пару деминут после опустошения Цеффана на корабль орхгского Императора приходит сообщение о том, что Стив выпутался из пространственно-временного лабиринта.

– Твой выход, – чуть ли не ласково говорит Витсу Хргрт’Экта. – Ну, как там у вас говорится, ни пуха ни пера.

– К чёрту, – бросает Витс и опускается на изуродованную поверхность главного терраформского мира.

Тут же прибывает Стив. Он выходит из корабля и понимает, что опоздал. По его лицу пробегает скорбное выражение, но вскоре сменяется космически холодным и спокойным.

– Да, в истории нашей цивилизации это уже третий раз, но в моей жизни – первый, – думает Стив. – Что ж…

– Стив! – дрожащим голосом окликает его другой терраформ. – О, Лучезарный Ум! Как хорошо, что ты жив, брат! Хоть кто-то ещё выжил!

– Ты давно здесь? – спрашивает Стив.

– Чуть раньше тебя прилетел… не успел ещё сесть, вижу – вспышки, взрывы… я видел тримперские корабли… проклятые… жестокие… варвары, изверги, кровопийцы! Они уничтожили всё! Они убили всех наших братьев до единого! Они истребили всё живое!

Не в силах сдержать отчаяние, терраформ падает на колени.

– Я ничего не мог сделать… что теперь остаётся? Восстановить наших братьев уже невозможно – эти тримперские живодёры ещё и взломали ЧИИ! Все, все те личности погибли, таких уже не будет!

Страдания терраформа становятся ещё более душераздирающими.

– Мои родные… я летел к ним… их никто не заменит… я остался совсем один, Стив, я в отчаянии!

– Ну же, встань, брат, – мягко произносит Стив и подходит ближе к сородичу. – Мне тоже тяжело. Мои близкие, друзья, коллеги – они все тоже были здесь. Не стоит забывать, что Вселенная холодна и подчас жестока. Но помни, мой юный друг: время всё излечивает. Не менее холодное, чем сама Вселенная, безразличное время.

– Тебе легко так говорить! – восклицает терраформ, вставая с колен. – Ты особенный, самородок, гений. А для меня такая Вселенная слишком холодна.

Стив улыбается и обнимает собрата.

– А так теплее? – смеётся Стив.

– Конечно, теплее… – отвечает сородич.

И тут же в дорсальный спинной мозг Стива вонзается ядовитая игла.

Стив отстраняется от «брата». Едва держась на дрожащих ногах, он поднимает голову и издаёт протяжный, оглушительный, мучительный, страшный крик. Витса жуть берёт от того, насколько этот вопль похож на человеческий. Будто бы человека медленно режут – нет! – рвут на части…

От ужаса Витс, кажется, раскаивается в своём поступке… и роняет шприц. Этим он и выдаёт себя. Теряя сознание, Стив выдавливает единственное слово:

– Предатель…

В последний миг Стив пытается дотянуться до Витса когтем, но, не в силах больше управлять своим телом, падает.

Витс вспоминает о вознаграждении. Всякие угрызения совести тут же покидают его душу, и он подаёт сигнал тримперцам. После этого Витс перенастраивает маскировщик и приобретает облик Стива. Полуживое тело настоящего Стива заключают в бак с так называемым живительным раствором, который ставят в кладовку в его собственном доме. Это тоже часть плана тримперцев: никто, думают они, не станет искать Стива у него же дома.

Тем более что теперь там живёт образ Стива, который создаёт гениальный актёр и отвратительный корыстолюбец по имени Витс.

Глава 6. Новые герои Укрытого Рукава

Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета.

Данте Алигьери

«Божественная комедия»

С того дня, как Тримперия избавилась от главного источника сопротивления, прошло уже больше целого лигроротацена.¹³ Несмотря на то, что и без терраформов весь цивилизованный Млечный Путь боролся за свою свободу как мог, гнусный план тримперцев всё же сработал. С тех пор одна часть Галактики радостно трудилась на лживых йорзе, другую держали в постоянном страхе безжалостные орхги, а третью неумолимо застраивали под свои нужды наглые паукрабы. Бесчисленные восстания были жестоко подавлены. А всех тех, кто надеялся на помощь последнего терраформа Стива, подлый Витс хладнокровно отправлял на свою родную планету – Землю, где несчастных методично уничтожали равнодушные военные.

Земля, что интересно, оказалась очень удачным местом для такого манёвра. Водный Рукав,¹⁴ в котором находится Солнечная система – единственное место в Млечном Пути, которое тримперцы так и не смогли завоевать. Поэтому Странники Одиннадцати Пространств стали называть этот рукав не иначе как Укрытым. Дело в том, что с исчезновением терраформов некому стало следить за обстановкой вокруг магистралей и при необходимости перемещать трубы. Как раз в Укрытом Рукаве образовались сразу несколько новых чёрных дыр, из-за чего схлопнулось множество магистральных труб, которые соединяли внутренние регионы с межрукавьями и другими рукавами. Уцелели только трубы по краям. Кроме того, именно на окраинах Укрытого Рукава поселились четыре вида гигантских существ, способных жить в открытом космосе. Это им удаётся за счёт кислорода, который вырабатывают симбиотические бактерии в крови. Любой другой пище эти странные животные предпочитают всевозможные металлы и сплавы, и в особенности те, из которых состоят звездолёты. С одной стороны, чудовища оберегают Укрытый Рукав: они подкарауливают тримперские флотилии прямо у выходов из магистральных труб и не дают им проникнуть во внутренние регионы. Но, с другой стороны, чудовища никому не позволяют выбраться из рукава: на не-тримперские корабли они охотятся с точно таким же рвением. С остальной Галактикой у Укрытого Рукава остаётся лишь виртуальная связь. И та не особенно надёжна: тримперцы постоянно перекрывают разные каналы связи в надежде хоть как-то повлиять на неподвластный им рукав…

Ни лазеры, ни плазменные снаряды, ни уж тем более горметы не способны пробить шкуры всех четырёх видов чудовищ: шестируких хваталков, похожих на гигантских кольчужных сомов лепоракантигрызов, длиннозубых удержателей и покрытых голубым мехом космических мурчальников. Когда поблизости нет звездолётов, чудовища разгрызают мелкие астероиды. Держатся эти существа обычно небольшими смешанными группами. Они умеют быстро перемещаться в космосе и грамотно координируют совместные действия. Вот и всё, что известно об этих «защитниках» Укрытого Рукава, если верить непогрешимой Галактической Энциклопедии. Впрочем, недостаток знаний о космических чудовищах и всеобщий страх перед ними не останавливают одного отважного сартонари, который всё ближе подбирается к краю Укрытого Рукава на небольшом маневренном звездолёте.

Сартонари – крупное существо с тёмно-серо-голубым мехом, который коричневеет на голове и на кончике длинного хвоста. Эти сильные и ловкие крылатые охотники издавна славятся тем, что умеют ловить и укрощать любых существ – как неразумных, так и разумных. А именно этот охотник, который собирается выбраться из Укрытого Рукава, признан одним из лучших среди всех сартонари. На это указывают лёгкие, но очень прочные чёрные доспехи с золочёной опушкой. Только самым выдающимся сартонари-охотникам дозволено носить такие.

Также на особый статус прозрачно намекают постоянные вызовы со всех концов Галактики. В этот раз сартонари призывают жители планеты Альдон из соседнего Многозвёздного Рукава.¹⁵ В окрестностях планетарной столицы, Латфланда, от многолетнего сна очнулось кошмарное чудовище – мегажут. Вместо того, чтобы отправиться искать добычу в горы, зверь решил поохотиться на местных разумных, но очень уязвимых существ – мелльдов,¹⁶ которые представляют из себя, по сути, желе. Поэтому они обращаются к знаменитому охотнику на чудовищ, чтобы тот отвёл мегажута подальше от города. При этом мелльды просят сартонари не торопиться и остерегаться космических чудовищ, страх перед которыми силён и за пределами Укрытого Рукава. И заклинают избегать каких бы то ни было столкновений с вездесущими тримперцами, мимо которых в Многозвёздном Рукаве даже пылинке трудно пролететь незамеченной.

Однако сартонари не намерен прятаться. Этот опытный охотник на неразумных чудовищ и разумных преступников рассчитывает на собственную молниеносную реакцию и исключительную маневренность своего корабля, который похож на пикирующую птицу. Крылья этой «птицы» несут на себе пару лёгких лазерных орудий, а «голова» почти полностью прозрачна, что даёт охотнику широкий обзор. Благодаря этому сартонари успевает заметить космических чудовищ даже раньше, чем радар. А когда чудовища обращают внимание на корабль и бросаются в атаку, используя природные реактивные двигатели – подкожные мешки с самовоспламеняющейся смесью газов – сартонари сбивает их с толку особенно хитрыми манёврами, после чего мгновенно скрывается в ближайшей магистральной трубе.

Однако прямо у выхода охотник наталкивается на тримперский корабль. Без каких-либо преамбул начинается сеанс связи. На экране сартонари видит классический квартет всех тримперских патрулей, который состоит из орхга, паукрабихи, паукрабского робота и йорзе.

– Корабль номер 47-Л-СЧТ-РФ-70!¹⁷ Приказ: немедленно остановиться! Перелёт не санкционирован! Тримперское Транспортное Управление не давало разрешения данному номеру! – противным голосом сообщает с экрана связи робот.

– Ррр, шли бы вы далеко и надолго, – ворчит сартонари, лишь слегка сбавив скорость и ничуть не изменив курс.

– Райтлет Фэнгкло! – отстранив робота, обращается к сартонари орхг. – Думаешь, что тебе по-прежнему можно летать, где вздумается? Ошибаешься! Нечего было отказываться от тримперской службы! Теперь ты должен летать только по разрешённым маршрутам, как и все остальные!

– Ррр! Да грыз я вас всех поперёк! Курс не меняю.

– Ты никуда не полетишь без нашего разрешения! Или отправляйся туда, куда прикажем, или мы высылаем карательный отряд!

Райтлет оскаливается всеми острыми зубами, а затем показывает тримперцам сартонарийский оскорбительный жест: выпускает коготь на указательном пальце левой руки и делает ею два зачёркивающих движения.

Отряд карателей не заставляет себя долго ждать. Плотной сферой тримперские боевые корабли, в которых совмещаются черты одновременно и орхгских, и паукрабских, и йорзских, окружают звездолёт Райтлета.

– Летишь за нами, или стреляем! – объявляет с экрана орхг, командир отряда. – Ты обязан подчиняться законам Тримперии!

– А-аррх! – рычит Райтлет. – Стреляйте, сколько влезет! Я подчиняюсь только внутреннему нравственному закону и Универсальному Кодексу Высшей Цивилизации! Пошли вы все…

Кратко и нецензурно уточнив, куда именно пойти тримперцам, Райтлет окружает корабль аргоновыми щитами и стремительно вырывается из окружения. Тримперцы немедленно открывают огонь из всех плазменных пушек, но промахиваются. Для погони за высокоскоростным сартонарийским кораблём тримперские звездолёты оказываются слишком неповоротливыми. Впрочем, тримперцы не сдаются: они открывают огонь из новых орудий, так называемых твердоплазмомётов, способных пробивать аргоновые щиты. Орудия эти тяжёлые и медленные, но опытным стрелкам удаётся направить их так, чтобы сразу два твердоплазменных снаряда попали в двигатели корабля Райтлета, а третий задел ещё и нижнюю часть кабины. Происходит всё это тогда, когда корабль сартонари оказывается в зоне притяжения холодной планеты Глациа. Туда часто отправляют всевозможных «врагов Тримперии», чтобы те замёрзли насмерть.

– Прекратить погоню, – объявляет командир. – Там он не выживет, даже если не разобьётся.

Корабль Райтлета быстро оказывается в атмосфере Глации. Сартонари понимает, что выправить ход звездолёта ему не удастся, и готовится к жёсткой посадке на заснеженную землю. Райтлет выхватывает из шкафа в хвостовом отсеке корабля плотную куртку и брюки – не столько для защиты от холода, ведь не замёрзнуть Райтлету помогает собственный густой мех и тёплый воздух из имплантированного генератора – сколько для того, чтобы под доспехи и одежду не забивался снег. После этого Райтлет берёт ящик с инструментами, вновь садится в кресло, пристёгивается к нему и катапультируется.

Встроенный в кресло парашют не подводит, и Райтлет благополучно опускается на поверхность холодного мира рядом со своим кораблём. К приятному удивлению сартонари, оказывается, что его звездолёт пострадал не так уж сильно, поскольку удачно врезался в толстый слой свежего снега. Райтлет отстёгивается от кресла и осматривает корабль.

– Что ж, это можно починить на месте, – думает Райтлет и открывает ящик с инструментами. – Ррр! Припой закончился! Интересно, можно ли его тут где-нибудь достать? Тут-то я ещё никогда не был…

Из кармана куртки Райтлет достаёт Галактическую Энциклопедию. К сожалению, книгоплат с этим ценным источником информации изрядно побился и местами даже подплавился: лежал он как раз у той стенки, по которой прошёлся твердоплазменный снаряд.

Книгоплат – устройство, рассчитанное на широкий спектр неблагоприятных условий… но, всё же, не на экстремальные. В самой распространённой своей форме, удобной для многих разумных существ, книгоплат представляет собой две прямоугольные пластиковые пластины, соединённые по одному краю наподобие книжного разворота. Между ними, когда устройство включено, располагаются тончайшие страницы из виртуальной бумаги, которые можно перелистывать и придерживать, как обычные бумажные. Также виртуальная бумага позволяет искать в тексте определённые слова и делать ссылки на другие источники информации, проигрывать звук, видео и голограммы. Словом, с точки зрения землянина, книгоплат – это удачный гибрид книги и Интернета. Книгоплаты с Галактической Энциклопедией обладают ещё одной очень полезной функцией: с помощью встроенной камеры они позволяют мгновенно находить информацию о любом объекте в определённом радиусе.

Райтлет понимает, что Галактическая Энциклопедия в этот раз ему не поможет. Он вытягивается в полный рост и осматривается, надеясь найти где-нибудь жилища местных разумных существ. Но его отвлекает чьё-то шуршание у самых ног. У себя под ногами Райтлет обнаруживает капюшонника – забавного зверька, который длинным телом и густым мехом напоминает космического мурчальника. Правда, очень маленького и совершенно безобидного. Помимо размеров, от чудовища капюшонника отличают четыре короткие восьмипалые лапки. Из серого меха с чёрными, белыми и бежевыми вкраплениями торчат длинные тёмные вибриссы, а из пасти зверька то и дело высовывается длинный язык с роговой щёточкой на конце. Два зелёных глаза капюшонника выжидательно смотрят на Райтлета. Потеряв всякое терпение, зверёк поднимается на задние лапки и начинает громко верещать. Сартонари улыбается и гладит капюшонника.

Капюшонник – хорошо известное Райтлету существо, которое расселилось вместе с путешественниками по многим холодным планетам. Когда разумных существ поблизости нет, капюшонник питается всем, что найдёт, чаще всего – накипными лишайниками и замёрзшей падалью. Но когда зверёк обнаруживает разумное существо в куртке, он забирается на капюшон и образует на нём живую меховую оторочку – если, конечно, владелец куртки не против. Однако мало кто отказывается от услуг такого пушистого друга, ведь капюшонник не только греет хозяина, но и чистит ему одежду и даже моет его самого. Прицепившись к капюшону, зверёк неимоверно длинным языком истово облизывает и одежду, и её обладателя, благодаря чему получает разнообразные органические и минеральные вещества. Через некоторое время смышлёный зверёк совершенно самостоятельно покидает хозяина.

Райтлет великодушно позволяет капюшоннику занять своё любимое место. Зверёк с радостным хихиканьем забирается на капюшон куртки Райтлета и принимается за работу.

Тем временем новый хозяин капюшонника решает всё-таки приступить к ремонту корабля. Без припоя вполне можно починить неметаллические части. Первым делом Райтлет специальным стекловарителем сплавляет осколки лобового стекла и придаёт тому нужную форму, после чего закрепляет на прежнем месте. Когда Райтлет задумывается над тем, что чинить дальше, его чуткий слух улавливает чьи-то шаги, а затем и густой бас:

– Здорово! Тя тоже тримперцы сюда замерзать отправили? Хошь мохового чайку с китолушевым сальцем?

Райтлет оборачивается и видит разумного аборигена Глации, который одет в традиционную бежевую меховую куртку. Этих тучных существ с густыми вибриссами в Галактике называют не слишком благозвучно – хремфы моржовые. Разумеется, при быстром и небрежном произношении это название легко превращается в универсальное оскорбление…

Дело в том, что самоназвание аборигенов Глации звучит примерно как «хфрефнмрфжи», что очень и очень многие Странники Одиннадцати Пространств просто не могут выговорить. А ещё жители Глации, несмотря на двуногость, ужасно похожи на моржей с планеты Холодрыггер, которые, по забавному совпадению, ничем не отличаются от земных.

– Спасибо, было бы неплохо, – отзывается на предложение хремфа моржового Райтлет. – А если у тебя ещё вдруг найдётся пластично-стальной припой, я буду тебе очень благодарен.

– О, этого добра навалом! Ну, пошли ко мне!

Абориген приводит Райтлета к своему жилищу – похожему на иглу инуитов просторному дому, который сделан из снега. Стены помещения, куда хозяин и гость заходят в первую очередь, обвешаны шкурами глацианских зверей. На полу лежат их же черепа и когти, а к стенам приставлены костяные копья и гарпуны. На специальной полочке лежит большой бубен, расписанный замысловатыми разноцветными узорами. На потолке висит чья-то выделанная шкура, на которой изображены сцены из местных мифов. На первый взгляд может показаться, что житель этого дома ничего не ведает о науке, космических кораблях и делах Галактики, хотя и владеет общегалактическим языком. Впрочем, хифссдангл мог запросто до него дойти вместе с какой-нибудь жертвой Тримперии вроде Райтлета…

Но это обманчивое впечатление. Старинное на вид помещение – лишь одно такое в доме. Следующая же комната оборудована электрогенератором, сенсорными экранами, стационарным коннектаром и высокотехнологичным комплексом для хранения и приготовления пищи. Из одного отсека этого комплекса хозяин достаёт чайник с зелёным моховым чаем и тарелку с китолушевым сальцем. Всё это он ставит на парящий стол.

В ходе приятной беседы за чаем Райтлет узнаёт, что приютивший его абориген – одновременно и литературовед, и охотник на китолушей, а ещё, что особенно важно сейчас – мастер по ремонту космических кораблей. И ещё он немножечко шьёт. Зовут его Шаман Однако. В свою очередь, узнав имя гостя, Шаман признаётся, что всю жизнь мечтал с ним встретиться и обменяться охотничьим опытом.

Когда разговор о тонкостях охоты на всевозможных тварей завершается, наступает тишина. Но вскоре её нарушает звук двигателей космического корабля.

– Ррр, наверное, опять тримперцы, – ворчит Райтлет.

– Ох, покою не дають эти изверги! – стонет Шаман. – В космосе прям пролёту нету! Да и на планетах чёрте-что творять. Нас-то ешо не так мордують – нам повезло, у нас холодно… а у кого климат помягше, так тех вообще замучили. Эх, Стив, шо ж ты в доме своём отшельничаешь, помог бы нам! Было ж время, когда ты их корабли направо и налево швырял!

– Подожди! Стив? Тот самый терраформ?

– Ага.

– Так он жив? Мне рассказывали, что его убили! И что же с ним такое?

– Да почём мне знать-то? Говорять, он у себя дома заперся. К нему кто только не наведывался, но никто не вернулся. Ума не приложу, шо с ним такое делается. А ведь такой весельчак был! Я с ним, помню, как-то раз в снежки играл. Выхожу, значить, из дома – а он в снегу валяется. С горячей планеты, говорить, прилетел. Я и сказать ничего не успеваю, а он как вскочить и давай в меня снежками бросаться! И смеётся, звонко так, как юнец, всеми льдами клянусь! Хотя ему полторы тыщи цеффанских лет. Это… сколько ж по-нашему-то… пятьсот сорок пять, во! А теперь, вот, засел дома и никому не помогаеть…

– Ха, а если я попробую его разговорить?

– Я ж те говорю – никто не вернулся! А ну как он рассудком подвинулся? Можеть, всех убиваеть, кто к нему придёть!

– Я не боюсь. Рискнуть стоит – может, так удастся спасти Млечный Путь. Где он живёт? Возле Центра Галактики, я правильно помню?

– Да там, там. Не летай ты туда! Не по бивням те это!

– А я вот возьму и попробую! Знаешь, чёрные доспехи просто так не выдают! Сейчас только маршрут уточню…

Сартонари машинально лезет в кармашек на поясе за Галактической Энциклопедией и вспоминает, что книгоплат с ней сломан.

– А-ррр, совсем забыл. Галактическая Энциклопедия у меня тоже не в порядке, как и корабль, – вздыхает Райтлет.

– Корабль-то я те починю, а вот Энциклопедию… не, я по книгоплатам не спец. Ты, это, слетай лучше на Сабкостисс – изобретатели этой штучки живуть, с ними и поговори.

– О, спасибо, совсем забыл про фоксиллинда! А далеко Сабкостисс отсюда? Ну, или какая-нибудь их колония?

– Да тут труба, совсем близенько. Сабкостисс в твоём родном Укрытом Рукаве, да прям у края, везунчик.

С этими словами Шаман выводит на одном из сенсорных экранов карту Млечного Пути и показывает на ней местоположение планеты Сабкостисс.

– Я те в навигатор забью координаты, – предлагает Райтлету Шаман.

Ещё после нескольких кусочков сальца Шаман принимается за ремонт корабля. Хозяин звездолёта тоже не остаётся без дела – он паяет устройства на приборной доске. Всего через два дечаса корабль становится готов к новым полётам. Райтлет благодарит Шамана и отправляется к Сабкостиссу. При этом он связывается и с мелльдами, чтобы узнать, насколько неотложно дело в окрестностях Латфланда. Райтлету сообщают, что мегажут сам ушёл из города в горы. Таким образом, у сартонари появляется достаточно много времени для того, чтобы починить книгоплат с Галактической Энциклопедией, а затем попытаться навестить Стива.

На своём пути Райтлет не встречает ни тримперцев, ни космических чудовищ. Вздохнув с облегчением, Райтлет не спеша входит в атмосферу Сабкостисса.

Планета Сабкостисс, по мнению самых разных Странников Одиннадцати Пространств – один из красивейших миров с очень приятным тёплым климатом. Под синим небом раскинулись бескрайние леса из причудливых цветущих деревьев самых разных форм и размеров. В основном равнинный ландшафт украшают редкие холмы и одиночные вулканы.

Посадочная площадка, на которую садится корабль Райтлета, расположена над кроной громадного раскидистого дерева с ярко-жёлтыми листьями, на которых пентахроматические глаза Райтлета видят ещё и инцилитовые узоры. Рядом находится здание космопорта «органической» формы без единого прямого угла. Снаружи оно украшено картинами жизни на разных планетах. Внутри здания размещаются автоматы для регистрации, сразу за которыми находится огромная интерактивная карта Сабкостисса. Путешественники вводят цель приезда, выбирают место назначения и тут же получают распечатку или голограмму с подробным описанием маршрута. Для особо искушённых есть и специальный пункт: «куда угодно», когда маршрут и место назначения генерируются случайным образом.

Для регистрации Райтлет привычным движением кладёт руку на биологический считыватель и смотрит в нужную точку перед просветом. Эта общепринятая в Галактике опознавательная технология отличается скоростью и надёжностью, а также даёт массу полезной информации учёным – разумеется, если путешественник готов её предоставить. Порадовав учёных, Райтлет подходит к карте. Он интересуется у мощного компьютера с развитым искусственным интеллектом, где можно починить Галактическую Энциклопедию, и мигом получает ответ: буквально в одном угомирад отсюда живёт и работает большой специалист по общегалактическим технологиям и выдающийся биолог, автор множества книг и статей в Галактической Энциклопедии – профессор Айзел Дори.

Райтлет решает воспользоваться не местным транспортом, а собственными ловкими конечностями. Леса на Сабкостиссе многоярусны и густы, но на удивление проходимы. Потому Райтлет уже скоро оказывается перед дверью, вырубленной в стволе колоссального дерева с тёмно-зелёными листьями и яркими фиолетовыми цветками. У двери висит табличка, которая на общегалактическом и фоксиллиндском языках гласит: «Профессор Айзел Дори, специалист по общегалактическим технологиям и биологии углеродных форм жизни. Работаю с 3 до 8 дечасов, заходите. В 5 дечасов обедаю, однако если у Вас крепкие нервы, тоже можете зайти». Отдёрнув рукав рубашки, Райтлет смотрит на часы-календарь на левой руке. На одной половине дисплея отображается время определённой точки на родной планете Райтлета, по которому сартонари живёт сам, а на другой – местное время. Как раз пять дечасов – значит, к Айзелу могут зайти лишь обладатели крепких нервов. Как раз такие, как Райтлет.

Приятный мягкий голос отвечает на уверенный стук в дверь:

– Пожалуйста, заходите! Но только если у Вас,¹⁸ хм, крепкая психика.

– Не беспокойтесь, профессор, – смеётся Райтлет в ответ, открывая дверь. – Я Ваш вид знаю. И видел я вещи пострашнее, уж поверьте охотнику.

Райтлет заходит внутрь. Его взору открывается комната, в которой все стены обвешаны картинами, фотографиями, чучелами и неисчислимыми полками. Полки эти забиты книгоплатами, бумажными книгами, приборами разнообразного назначения и всякими красивыми безделушками так, что негде поставить даже простую двумерную открытку. Деревянный стол, за которым сидит Айзел, тоже завален книгами, заставлен чучелами и статуэтками. Удивительным образом на этом столе помещается сенсорная клавиатура, а ещё глубокая миска, в которой копошатся артротопоки – некрупные существа, похожие на трилобитов, к которым будто бы приделали длинные скорпионьи «хвосты». Когда Райтлет вытирает ноги об коврик в прихожей и заходит в комнату, Айзел как раз вылавливает одного артротопока из миски. Фоксиллинда захватывает существо длинным клювом и целиком проглатывает, после чего выходит из-за стола, чтобы поприветствовать Райтлета.

– Хм, у меня такое ощущение, что я Вас… э, где-то видел, – говорит Айзел Райтлету, поприветствовав того учтивым поклоном, двойным рукопожатием и торжественным притопыванием четырьмя тонкими ногами. – Вы же, гм, Райтлет Фэнгкло, если я не ошибаюсь?

– Да, профессор. Наверное, Вы заходили на мою странице в ГИС, – улыбается в ответ Райтлет. – Ну, и летаю я постоянно туда-сюда, так что… ха, может быть, мы даже с Вами где-то встречались!

– Вполне вероятно! Всего не упомнить. Э-э-э… не желаете ли присоединиться к моей специфической трапезе?

– Спасибо, не откажусь.

В отличие от Айзела, который глотает артротопоков целиком и живьём, Райтлет быстро умерщвляет их когтями, прежде чем есть. Но зубами сартонари орудует гораздо жёстче: его резцеклыки и клыки насквозь пробивают прочный панцирь, а режущие коренные зубы безжалостно разрывают мягкое тельце каждого артротопока.

Утолив таким образом за обедом не только голод, но и древние хищные инстинкты, Райтлет и Айзел переходят к починке книгоплата с Галактической Энциклопедией, который пострадал от тримперцев. Пока Айзел ремонтирует устройство, Райтлет рассказывает ему о своих приключениях. Всякий раз, когда сартонари упоминает космических чудовищ, Айзел заметно оживляется.

– То есть, эм, прошу прощения, Вы уже не первый раз пролетаете мимо… э-э-э, космических чудовищ? – наконец, осведомляется фоксиллинда.

– Всё вокруг да около. Надо как-нибудь подлететь к ним поближе. А то обычно всё так быстро происходит, что я их даже рассмотреть их не успеваю.

– Ах, если бы хоть кто-то смог подобраться к ним вплотную, сколько всего можно было бы узнать! Статьи о них в Галактической Энциклопедии стали бы гораздо, гм, содержательнее…

– А что, я могу и за это взяться! Я и так уже решился на одно рискованное мероприятие: собираюсь укротить, ой, то есть, разговорить Стива. Терраформа Стива.

– Того самого?

– Да. Он, говорят, заперся в своём доме. А без него Галактику, видимо, не освободить. Вы знаете что-нибудь?

– Э-э-э… знаю не больше, чем Вы.

– Так вот, а по пути как раз познакомлюсь поближе с чудовищами. Может, даже какой-нибудь трофей раздобуду. Ррр, хоть бы зуб или клок шерсти… Вам образцы тканей нужны, профессор?

Айзел разводит рукрылья, из которых выпадает пара перьев оливкового цвета, и едва не выпускает из тонких пальцев только что отремонтированный книгоплат. Кустистые серые брови фоксиллинда медленно, но верно ползут на лоб, а серые же перья на голове словно чуточку белеют. Кажется, будто и сиреневые перья, которые покрывают всё тело Айзела, тоже приобретают менее насыщенный оттенок.

– Хм… Вы, конечно, гм, отважны и опытны… но идти на такое – хм, простите, безумие!

– Ну и пускай! А я возьму и надёргаю трофеев с чудищ! Ррр, это будет великая охота!

Айзел понимает, что отговорить Райтлета от этой авантюры ему не удастся, даже несмотря на свой общепризнанный дар убеждения. Практически все сартонари отличаются целеустремлённостью и смелостью, которая нередко граничит с безрассудством. Фоксиллинда же в большинстве своём гораздо осторожнее. Они предпочитают сначала скрупулёзно прощупать почву, и лишь затем уже за что-то приниматься.

Но, подумав немного, Айзел решает поддержать рискового охотника:

– Что ж, гм… я буду чрезвычайно признателен Вам, если Вы, эм, соберёте побольше информации о космических чудовищах. Кто-то же должен это сделать, в конце концов! А уж если Вы добудете… м-м-м… образцы их тканей, это будет просто грандиозно!

– Да мне и самому будет интересно прочесть больше, чем две строчки о космических чудовищах! Огромное Вам спасибо за Энциклопедию. Тогда я, пожалуй, полечу.

Райтлет прощается с Айзелом и направляется к космопорту. Айзел провожает Райтлета взглядом, в котором сочетаются и надежда, и горечь. Что, если сартонари не вернётся? Кто его подговорил? Он, Айзел! Конечно, фоксиллинда то и дело пользуются услугами других видов в исследовательских целях, но это всё-таки особый случай…

Райтлет – не телепат, и потому не ведает о тяжёлых мыслях профессора. В наилучшем расположении духа сартонари садится в звездолёт и летит к ближайшей магистрали, чтобы, наконец, выйти из Укрытого Рукава и в итоге добраться до дома Стива у Центра Галактики.

Когда корабль вылетает из первой трубы и приближается ко второй, Райтлет замечает лиловый огонёк на приборной доске там, где его быть не должно. Райтлет обращается к бортовому компьютеру и обнаруживает, что двигатели неожиданно увеличили тягу, а теперь резко её теряют. Похоже, тримперцам удалось расшатать магнитные поля, которые удерживают в топливных отсеках антивещество. Удар корабля о поверхность Глации и старания Шамана вновь восстановили равновесие, но после того, как звездолёт пролетел через несколько магистральных труб, оно снова нарушилось. Райтлет включает аварийные двигатели, но те быстрее, чем положено, расходуют горючее, и корабль добирается только до самой близкой планеты с ярко-голубыми океанами, белыми шапками на полюсах и разноцветными континентами. Звездолёт Райтлета против его воли входит в зеленоватую атмосферу и неумолимо стремится к поверхности планеты. Райтлет берёт с собой всё необходимое из шкафа в хвостовом отсеке, пристегивается к креслу, дёргает за знакомый рычаг… но не катапультируется. Не теряя надежды, сартонари дёргает ещё раз… и ещё… наконец, Райтлет, крепко выругавшись, тянется к ремню, чтобы отстегнуться. И тут-то, конечно же, кресло выбрасывается из корабля – с такой перегрузкой, что сартонари теряет сознание. Сильный порыв ветра подхватывает кресло с раскрытым парашютом, и оно мягко приземляется немного в стороне от горящих обломков корабля.

Всё это происходит недалеко от большого города, но местные жители, отдалённо похожие на лемуров с зелёным мехом тц-рики, не обращают на это никакого внимания. Многие из них заняты чрезвычайно важными и полезными делами: моют мокрые отходы, испытывают бумажные мешки, демонстрируют пластические позы, регулируют хвостовое хозяйство… а те, кто кастой повыше, заняты ещё более важным и полезным делом – сидят в мягких креслах и раздают указания тем, кто ниже. Ещё одна каста тц-рики по указке всё тех же управленцев денно и нощно формирует у низших каст твёрдое представление о том, что такой порядок – единственный правильный, а ещё о том, что каждая страна – одна из сотен на планете – лучше любой другой. Почему? Просто потому что. Всё это очень похоже на тримперские порядки в той части Галактики, которой управляют йорзе. Но планета Тытток расположена в Укрытом Рукаве, так что эта система – продукт исключительно местного производства. И, что занимательно, работает она ничуть не хуже тримперской. Сотни миллионов тц-рики твёрдо убеждены, что живут правильно: вкалывают на той работе, на которой должна вкалывать их каста, отдыхают в строго определённое время и в строго определённых местах, слепо повинуются представителям высших каст и следуют за модой.

Однако среди многократно промытых, отжатых и проглаженных мозгов встречаются единицы, которые смекают, что что-то здесь не так. Эти уникумы то и дело появляются среди одинаковых правильных граждан многочисленных тыттокских стран. Одним удаётся вырваться из системы, других она всё же поглощает. Один такой самородок, девушка по имени Сэн Йок – близка к тому, чтобы от системы освободиться. Хотя она, как и многие поколения её предков, работает на заводе специалистом по технике консервации телевизионных программ,¹⁹ она делает это лишь по инерции, с каждым днём всё небрежнее и небрежнее. Она выжидает подходящий момент, чтобы сбежать с этой прогнившей насквозь планеты. И вот сегодня он, похоже, наступает. Сквозь грязное окно Сэн видит падающий звездолёт и твёрдо решает, что отправится к нему и спасёт его экипаж. По её соображениям, если она вытащит пришельцев, с ними можно будет договориться и наконец-то улететь подальше от Тыттока.

Правда, уйти с рабочего места не так-то просто: цех, в котором Сэн консервирует телевизионные программы, полон сослуживиц,²⁰ от внимания которых не уходят даже такие незначительные детали, как новые ботинки или слегка изменённая причёска.

Впрочем, именно этим свойством бабской психики Сэн и пользуется.

– А вы знаете, – ни к кому конкретно не обращаясь, произносит она, – у Иды Ма носки новые…

Сослуживицу Сэн по имени Ида Ма тут же окружает весь цех. Конечно, никаких новых носков у неё и в помине нет, иначе на это обратили бы внимание ещё в самом начале рабочего дня, но ведь появился повод поговорить о шмотках!

А это надолго…

Нейтрализовав таким образом «систему наблюдения», Сэн выскакивает на улицу и со всех ног бежит к упавшему кораблю. Сэн оглядывается вокруг, тушит пламя заранее стыренным с рабочего места огнетушителем и принимается рыться в обломках чувствительными шестипалыми руками. Но под ними она никого не обнаруживает. Она осматривается ещё раз и наконец-то замечает Райтлета.

– А ничего, симпатичный такой, – думает Сэн и достаёт из кармана серого жакета книгоплат с медицинским справочником.

Сэн находит там основные сведения о существах вроде Райтлета и подскакивает к сартонари.

– Так… выглядит здоровым… но живой ли?

Сэн приближается к Райтлету вплотную и ощущает его горячее дыхание. Ощущает, но не слышит: сартонари, прирождённые охотники на чуткую дичь, наделены дыханием на редкость тихим. На всякий случай тц-рики берёт руку инопланетянина и прощупывает пульс.

– Молодчинка, живой! – вслух произносит Сэн, после чего листает книгоплат и добавляет про себя: – Так, теперь тебя надо где-нибудь усадить поудобнее и привести в чувство. Знаю подходящую лачужку.

Райтлет крупнее Сэн в полтора раза, но самоотверженную тц-рики это нисколько не смущает. На собственной спине она тащит сартонари к старому домику в дремучем лесу. Сэн считает этот домишко заброшенным и регулярно отдыхает в нём от сородичей.

Но в этот раз домик выглядит занятым: в нём горит свет.

– Вот поросягаство! – плюётся Сэн и аккуратно прислоняет Райтлета к ближайшему дереву. – Нельзя было как-нибудь в другой раз заявиться?

Сэн подходит к окну и всматривается в знакомый сумбурный интерьер, в котором совершенно не разобраться, где кухня, где гостиная, а где другие комнаты. Никаких признаков других тц-рики она не находит.

– Прячется, – думает Сэн. – Ладно.

Сэн громко стучит в дверь. Никакого ответа она не получает.

– Хватит спать! А ну вылезай! – рявкает Сэн.

Ничего.

– А, манать тебя!

Сэн со всей дури бьёт сапогом в дверь и мгновенно оказывается внутри, поскольку дверь не заперта.

– Ну! Где ты там? Канай отсюда, кто б ты ни был!

Сэн осматривается и замечает старика, который сидит в кресле в какой-то ненормальной позе. Сэн дотрагивается до него кончиком длиннющего пушистого хвоста и понимает, что беспокоиться не о чем.

– Ну, мёртвые не кусаются, – вслух решает она.

Сэн заносит Райтлета внутрь и сажает его на стул напротив небольшого деревянного стола.

– Так, посмотрим, что с тобой делать дальше, – думает тц-рики и вновь заглядывает в полезный книгоплат.

«…Кровоток в головном мозге восстанавливается через 2-3 дечаса. Ускорить его восстановление поможет массаж шеи, щёк и околоушных областей, а также надавливание на носовые хрящи. После того, как сартонари придёт в сознание, ему следует предложить чистую воду и пищу, богатую сложными углеводами и гемоглобиновой кровью…» – читает Сэн.

Что же такое можно приготовить со сложными углеводами и гемоглобиновой кровью? Кое-какая кухня в лачужке, конечно, имеется, но осталось ли там чего-нибудь подходящего? Сэн находит зерновую муку, упаковку дрожжей, сухое молоко баранокоровы, яйца жир-птицы, пакетик сахара и капелюшку соли. Проблем со сложными углеводами не будет – из всего этого Сэн уже много раз пекла плюшки. А вот гемоглобиновая кровь… часы на правой руке тц-рики говорят о том, что идти на охоту за поросягасом уже слишком поздно, эта крылатая свинья уже прячется в глубоких норах. Кровь других животных, которые водятся поблизости, как назло, не гемоглобиновая, а гемоцианиновая. Выход один: добавить в плюшки кровь собственную. Сэн берёт большой острый нож, зажимает в зубах хвост, чтобы отвлечься от неминуемой боли и делает надрезы на всех шести пальцах левой руки. Ярко-красная кровь окрашивает тесто, и почти сразу же после этого раны заживают. На ладонях и подушечках пальцев тц-рики, которые всегда жили в окружении колючих кустарников, в ходе эволюции развились особые железы. В ответ на боль или стресс они выделяют слизь с сильным дезинфицирующим и заживляющим действием.

Сэн ставит красное тесто в громоздкую духовку и решает привести Райтлета в сознание только что вычитанными методами. Она принимается поглаживать и почёсывать плоскими ногтями шею, щёки и околоушные области Райтлета. Наконец, она добирается до носовых хрящей, на которые с восхищением и некоторой завистью смотрела бы всякая летучая мышь-копьенос с Земли.

Не успевает тц-рики надавить на хрящи и пару раз, как сартонари вдруг открывает глаза и разевает пасть. Сэн отдёргивает руку, но при этом не издаёт ни единого звука – уж очень сильно её занимают глаза Райтлета. У них меняется цвет: из сиреневого плавно переходит в золотистый.

Проморгавшись, Райтлет вглядывается в оранжевое лицо Сэн, лишённое шерсти. Её же ярко-голубые глаза с широкими круглыми зрачками, в свою очередь, с нескрываемым интересом всматриваются в его лицо. Райтлет приходит к выводу, что таких существ, чем-то напоминающих его собственный вид, но при том на него совсем и не похожих, он никогда и нигде не видел, даже в Галактической Энциклопедии.

– Где я? – наконец спрашивает Райтлет у Сэн.

Сэн, усмехнувшись, отвечает:

– На помойке Вселенной, друг. Эту дыру на карте Галактике называют Тыттоком.

– Помойка? Ха, интересно. Ты как-то не похожа на обита…тельницу – я правильно определил твой пол? – свалки. И доспехи всё ещё на мне. А ведь любой мусорщик сразу сдёрнул бы с меня этот замечательный материал!

– И правда! Насчёт пола всё верно. Что до свалки… ну, знаешь, и в дерьме бывают ягоды. Ягоды… поросягаство блинское! Плюшки!

Сэн бросается к духовке. К счастью, источники сложных углеводов и гемоглобина не успели подгореть.

– Это для тебя, – говорит Сэн Райтлету.

Тц-рики ставит перед сартонари блюдо с плюшками и стакан воды.

– Надо же! Спасибо. О, вкусно! Чья же там кровь? Я такой раньше не пробовал. Гемоглобиновая она, конечно, но привкус интересный.

– Кровь моя.

Глаза Райтлета приобретают удивлённый светло-голубой оттенок, а кусок плюшки чуть не застревает у него в горле.

– Только не говори, что на второе – твоё мясо.

– Его готовить слишком долго.

– Ха-ха! Ну ты даёшь! Не жалко тебе крови-то?

– В отличие от моих сородичей – нет. Жалко, как известно, у шмёлки, шмёлка на берёлке, берёлка в лесу, лес за сверсту…

– Хорошее выражение. А что не так с твоими сородичами?

– Начнём с того, что только я одна на всей этой отсталой планете говорю на хифссдангле. Кстати, меня зовут Сэн Йок.

– А меня – Райтлет Фэнгкло. Как же так вышло, что только ты знаешь общегалактический?

– Повезло как-то. Было дело не так давно.

И пока Райтлет восстанавливает силы и поглощает нужные питательные вещества, Сэн начинает свой рассказ.

Глава 7. Лирическое отступление: как Сэн спасла пришельцев, внезапно выучила общегалактический язык и обрела новую надежду

– А я сегодня утром встал пораньше и побежал в парк на пробежку, бегу, а навстречу мне инопланетяне!

– Да ладно врать, никогда не поверю, что ты утром встал и побежал…

Анекдот

Странно в этом самом обыкновенном рабочем дне было только одно: то, что он рано закончился, хотя телевизионных программ было неприлично много, и характер у них был самым скверным. Впрочем, странно это было только для Сэн – если бы она хоть сколько-нибудь вслушивалась в бесконечную болтовню сослуживиц, она бы знала, что у мужа сестры подруги тёти какой-то начальницы – день рождения, и по этому поводу намечалась большая пьянка.

Трезвенница Сэн, которая в любом случае не пошла бы ни на какую пьянку, привычно пнула дверь своего цеха сапогом и устремилась в одно симпатичное местечко за городом. Там располагались руины древнего поселения тц-рики. Им было никак не меньше трёх тысяч местных лет. Дело в том, что две тысячи девятьсот лет назад обществом тц-рики был принят тот самый квазитримперский порядок. Очень помогла ему религия, догматы которой за пару дней сочинили несколько предприимчивых и жадных представителей высших каст. Суть всей выдумки в том, что на всё воля богов, и ничего в этой жизни с этим поделать нельзя. Боги распорядились так, что тц-рики изначально неравны и должны заниматься только тем, что предначертано (читайте – как вздумается управленцам и, разумеется, религиозным деятелям). Можно только смиренно работать на благо общества (читайте – управленцев и религиозных деятелей) и покорно принимать все удары судьбы. Тогда можно рассчитывать на щедрое вознаграждение в загробном мире – вечное блаженство в райских кущах. Такую незамысловатую и даже банальную религию её изобретатели распространили весьма жестоким способом: запудрили мозги молодому поколению и настроили его против старшего. А старшее поколение считало, что судьба каждого – в его руках, и боги могут лишь помочь принять правильное решение. Некоторые даже думали, что богам вообще нет никакого дела до таких мелочей. Старшие тц-рики полагали, что изначально все свободны и вольны выбирать себе любое занятие по душе, что жизнь – единственна, и потому ценна… и ещё свято они верили в то, что нет ничего хуже, чем навязывать кому-либо своё мнение. Но фанатики своё мнение как раз-таки навязали. Не обходилось и без жертв: самых упорных противников безумного религиозного движения сжигали на кострах – конечно же, «по воле богов» (читайте – управленцев и религиозных деятелей)…

Так древняя культура мудрых и справедливых тц-рики пала под натиском нового порядка. Остались от неё лишь жалкие крохи – вроде тех руин, у которых обожала проводить свободное время Сэн. Больше всего она любила разглядывать красочные рисунки и читать тексты на стенах огромного древнего храма, который уходил глубокими коридорами далеко под землю. Каждый раз Сэн находила в храме то какой-то неведомый ход, то малозаметный рисунок, то неизвестный текст.

Но в этот раз нечто новое пришло снаружи – с неба.

Неподалёку от храма приземлился крупный утюгообразный космический корабль. Сэн увидела, как из корабля выбежали два очень странных существа. Одно из них было таким же двуногим и двуруким, как и она сама, но у него почему-то не было зелёного меха и длинного хвоста. Другое существо было трёхногим и трёхруким. Меха и хвоста у него тоже не было.

Сэн смотрела немало фильмов, в которых происходило примерно то же самое: средь бела дня на Тыттоке приземлялся космический корабль, из него выходили какие-то диковинные пришельцы… а дальше шли кровь, кишки и прочие радости, и смысл всего маловысокохудожественного действа сводился к тому, что все инопланетяне по определению опасны. Но в Сэн всегда был силён здоровый скептицизм. Она сомневалась и в самом существовании пришельцев. А если они и реальны, думала Сэн, вряд ли они безусловно опасны. Неужели не бывает добрых инопланетян?

Вообще-то, в глубине души тц-рики ужасно хотелось когда-нибудь с инопланетянами познакомиться… поэтому, не теряя времени, Сэн побежала прямо к двум пришельцам. Правда, вскоре в ней опять взыграл скептицизм, и она остановилась. Что, если эти существа всё-таки опасны? Например, разносят какую-нибудь жуткую болезнь? Или едят жителей тех планет, на которые прилетают? Или… придумать ещё какую-нибудь версию Сэн не успела, потому что пришельцы заметили её и бросились навстречу.

Вблизи оказалось, что одно из существ было седым человеком с тонкими усами и острой бородкой, а другое – красно-бело-фиолетовым представителем необычного вида чучундр. Правда, Сэн видовая принадлежность пришельцев, по понятным причинам, была неизвестна.

Ровно так же, как и язык, на котором инопланетяне в один голос обратились к ней:

– Эльхи чапархэм дэй цишлабо! Гартуха тау хифссдангл?²¹ Инопланетяне увидели, что хифссдангл пушистому аборигену недоступен. Человек начал лихорадочно рыться в многочисленных карманах своего жилета и, ничего не найдя, обратился к напарнику:

– Шой тайту плангонхи? Мишундэм грапэн, сэ тайтэ навоноло цигли зафунден он чокжелле… фаркуда!²²

– Тайтэ он навоноло влубо!²³

– Шакса, йе вот эльхи кенэшу гартхэсэ?²⁴

– Дэй клайпахи, дооро!²⁵

– Акту! Тиссанэ! Зукрулхи! Шой мишундэм платцэка йе стил! Сэ гахольду ван, уштакану?²⁶

Человек вытащил из кармана жилета стилус и книгоплат с чистыми страницами, так называемый платальбом, после чего быстро изобразил корабль, грузовой отсек которого был набит какими-то ящиками, и себя с напарником рядом. Далее он добавил какой-то более замысловатый летательный аппарат позади грузового корабля. И затем он нарисовал несколько многозначительных линий, в которые попытался вложить напряжение от погони. Но выразительнее линий на рисунке было беспокойство чучундры, во всех четырёх глазах которого читалась паника.

Сэн легко расшифровала обращение пришельцев. Однако ей в голову вдруг закралось новое подозрение: а что, если это преступники, и везут они целый склад оружия, наркотиков или ещё какой-нибудь гадости?

– Ну я и скептик! – самоукоризненно подумала Сэн, но всё же показала на нарисованные ящики и, заинтересованно цыкая, спросила, что в них.

Головной мозг эрзац-художника прямо-таки варился в адреналине, и в этой каше почему-то всплыла любимая книга. Поэтому человек автоматически нарисовал в ящике барашка. Громкий хохот чучундры заставил напарника очнуться и нарисовать в другом ящике стопку книгоплатов. Человек разъяснил Сэн, что это такое, достав из другого кармана книгоплат с Галактической Энциклопедией и показав, как он работает. Тц-рики быстро уловила суть, так как обожала читать древние книги.

– Книги – это хорошо, а значит, эти ребята тоже хорошие, – решила Сэн и показала пришельцам вход в храм.

Чучундра вернулся на корабль, едва приподнял его над землёй и повёл к храму. Человек же решил спрятаться в самом храме. Вскоре космический корабль втиснулся внутрь просторного помещения. Сэн показала чучундре и человеку укромный боковой ход в полутёмный зал, который – какое совпадение! – был посвящён богу тишины. Сэн вышла из храма и на всякий случай прикрыла вход ветвями особенно колючих кустарников, которые росли неподалёку. Вскоре после этого она услышала шум двигателей другого космического корабля.

Эта конструкция совершенно не походила на звездолёт развозчиков книг. Она скорее напоминала гигантских размеров вирус-бактериофаг. На верхушке тонкого ствола размещалась «головка» в форме икосаэдра, а внизу выступали «ножки». В «головке» открылась дверь, и оттуда с помощью растянутой между запятьями двух рук и бёдрами двух ног складки кожи спланировало жёлто-оранжевое существо размером чуть больше человека и чуть меньше чучундры. Сквозь полупрозрачную маску проглядывались два абсолютно чёрных и пустых глаза, а из верхней челюсти торчали два длинных клыка, причём правый был сломан.

– Унфос лайнли?²⁷ – проревело существо по-общегалактически, выразительно взмахнув электробластером.

Сэн притворилась, что крайне удивлена и вообще не понимает, о чём речь. Она не знала языка, но догадывалась, чего хотел тот инопланетянин.

Не получив ответа, существо достало из сумки, которая висела у него на шее, какую-то крошечную блестящую штуку. Инопланетянин прыгнул к Сэн и чем-то уколол её под затылком. Тц-рики, конечно, не понравилось такое обращение: она недовольно заверещала и попыталась укусить грубияна. Тот ловко увернулся. Тогда она на чистом хифссдангле завопила:

– Ты что творишь, гад?!

– Тихо! – рявкнуло существо. – Это общегалактический переводчик. Загружает тебе в мозг знание хифссдангла и переводит… так, я не за тем прилетел, чтоб вами, дикарями, заниматься. Ещё раз спрашиваю: где они?

– Кто?

– Эти двое, – ответило существо и показало на коннектаре голографические изображения знакомых Сэн человека и чучундры.

– Первый раз вижу.

– Серьёзно? А может, ты их тут прячешь? Они точно должны быть здесь! Их корабль направлялся сюда!

– Если так, то где же он? Как ты его тут спрячешь? Здесь кругом пустырь и колючие кустарники…

– Кустарники! Конечно!

Существо грубо оттолкнуло Сэн и ломанулось прямо к ветвям кустарников, которые прикрывали вход в храм. И тут же пожалело об этом – острые шипы изранили его так, что оно всё покраснело от крови. Визжа от боли, существо вернулось к кораблю.

– Надо быть самоубийцей, чтобы туда лезть! Это не в их духе. Эти мерзавцы любят продлевать себе жизнь. Будь проклята ваша планета! – с этими словами существо забралось внутрь корабля, и вскоре тот скрылся в высоких слоях атмосферы Тыттока.

Сэн убрала ветви кустарника и окликнула беглецов:

– Он один за вами гнался?

– О, ты уже хифссдангл выучила? Это самое… да, он один был, – ответил голос человека.

– Тогда всё, можете выходить. А хифссдангл… это существо мне в шею переводчик воткнуло.

Человек и чучундра вывели свой корабль из храма, осмотрелись и с облегчением выдохнули.

– А ты ничего так, молодец, выручила, – сказал чучундра.

– Кстати, как тебя звать-то? – спросил человек.

– Меня зовут Сэн, – ответила тц-рики.

– Я знаю, что мы можем для тебя сделать, Сэн. Я так понял, ты любишь книги? Если что-нибудь тебе из наших книг понравится, можешь взять себе.

– Правда? – оживилась Сэн и радостно завиляла хвостом. – Спасибо большущее! А что это за книги?

– Да всякие там разные. Те, которые Тримперия запрещает, – добавил чучундра.

– Тримперия?

– О, это долго рассказывать… – отмахнулся человек.

– Ну, расскажите, интересно же! – попросила Сэн.

– Хорошо. Пошли в грузовой отсек. Пока будешь выбирать себе книги, мы тебе всё расскажем.

Пока Сэн рылась в ящиках и листала один книгоплат за другим, человек и чучундра рассказывали ей о жестокой Тримперии, благородном Стиве и его таинственном исчезновении, о загадочных космических чудовищах с окраин Укрытого Рукава и, конечно, о самих себе. Оказались они ворами и грабителями с многолетним стажем. Впрочем, воровством и грабежом они промышляли исключительно ради выживания, ибо в тех мирах, откуда они происходили, жить честно было практически невозможно. Время от времени воров ловили и сажали в тюрьмы, откуда они каждый раз успешно сбегали. Но в один прекрасный день разбойники решили ограбить тримперский корабль. Это им не удалось. Их поймали и посадили в такую жуткую кутузку, что выйти из неё можно было только ногами вперёд. И это притом, что настоящих преступников, которые совершили что-то действительно противозаконное, в ней почти и не было: туда попадали те, кого только подозревали в нарушении тримперских законов. Тех же, кого ловили с поличным, чаще всего отправляли в орхгские пыточные, где они погибали практически сразу же. Человеку и чучундре просто повезло: командир того отряда, который их задержал, был редкостным садистом и любил убивать своих жертв медленно…

Не один год человек и чучундра провели в сущем аду на затерянной планете где-то на самом краю Галактики. И должны были провести ещё больше. Но однажды невесть откуда прилетел загадочный герой, которого звали Звёздный Баригальди. Неведомым макаром он вывел из строя все системы наблюдения и охраны, освободил всех заключённых и сбил со следа тримперцев. Звёздный Баригальди дал освобождённым несколько полезных советов, но так и не раскрыл свою истинную личность и исчез. После этого человек и чучундра твёрдо решили отомстить Тримперии за все муки и занялись контрабандой противотримперского толка. Бывшие воры-простаки начали перевозить прямо перед носом у тримперцев всевозможные запрещённые вещи и даже пассажиров, благодаря чему снискали славу и уважение бесчисленных Странников Одиннадцати Пространств. Человека и чучундру перестали преследовать как воров и даже окрестили «космическими Робин Гудами». Правда, они от этого прозвища отмахивались. Человека звали Яарвокс Фульмар, а чучундру – Герн О’Нафта.

– Вот это да, – пробормотала Сэн, набрав себе целую охапку научно-популярных, художественных, биографических и справочных книг. – Что-то мне всегда подсказывало, что за пределами этой дурацкой планеты есть хорошие существа! Да, ваши родные миры тоже не подарок, но вы освободились. Вот мне отсюда улететь вряд ли удастся. Космические корабли есть только у начальства. Никто из этих жирдяев дальше орбиты никогда не летал, они ж все трусы… но попробуй, подойди к кораблю! Это ж знак престижа, высокой касты! Мордой в пол положат, и всё тут.

– Да, так себе перспективы, – сочувственно вздохнул Яарвокс.

– А может, вы меня с собой возьмёте? Так хочется улететь! Я много места не займу…

– Нет, лучше не стоит, – ответил Герн. – В передрягу какую-нибудь попадёшь ещё. Нам и так проблем хватает, а ещё с тобой разбираться, если что…

– Нам-то не привыкать, – гоготнул Яарвокс. – А тебе, Сэн, лучше полететь с кем-нибудь другим.

– С кем же? Неужели кто-то ещё долетит до этой дыры? – усомнилась Сэн. – Вряд ли сюда доберётся какой-нибудь Звёздный Баригальди…

– Кто-нибудь сюда обязательно заявится, – произнёс Герн. – Просто по законам статистики. Разумных существ в космосе много всяких летает. Магистральных труб поблизости отсюда тоже хватает. Так что кого-нибудь сюда неизбежно занесёт. Это я точно могу сказать, я знаю все эти вероятности.

– Было бы здорово!

– Поглядывай на небо, – сказал Яарвокс. – Так и заметишь кого-нибудь. Ну, нам пора.

Сэн взяла книгоплаты, поблагодарила контрабандистов и вышла из корабля. Но не успела она даже прощально взмахнуть хвостом, как он взмыл ввысь и скрылся из виду.

Глава 8. Дело мастера боится

Нет более быстрого пути к овладению знаниями,

чем искренняя любовь к мудрому учителю.

Сюньцзы

– Тогда мне повезло трижды, – продолжает Сэн. – Во-первых, я вообще встретила пришельцев, во-вторых, мне достался общегалактический переводчик, а в-третьих, там не было моих сородичей. Ведь у нас считается, что любой инопланетянин опасен…

Сэн звонко смеётся при этих словах. Ещё громче заливается хохотом Райтлет. Но вдруг он резко захлопывает пасть и оскаливается:

– Ррр! Вообще-то, я для тебя чрезвычайно опасен.

– Догадываюсь, – отвечает Сэн. – Острые клыки, втяжные когти…

– Это ещё не самое интересное. Тебе хорошо известна моя анатомия?

– Я успела изучить только нервную, кровеносную и дыхательную систему. Намекаешь на пищеварительную? Если бы ты хотел меня съесть, ты бы сделал это уже давно.

– А может, я оттягиваю удовольствие. Хищники любят играть со своей жертвой.

– Неубедительно. Не так бы ты себя вёл, если б я была твоей добычей.

– Ха, а тебя не проведёшь!

Райтлет улыбается Сэн самой очаровательной улыбкой. Интересно, что улыбка – понятие практически универсальное во всём Млечном Пути. Большинство существ, у которых разрез рта горизонтальный, умеет улыбаться и выражает улыбкой добрые чувства.

Но время для улыбок быстро заканчивается. Раздаётся громкий стук в дверь и суровый мужской голос:

– Сэн Йок! Мы знаем, что ты здесь! Выходи с поднятыми руками!

– Вот блинство! Кто ж настучал? – восклицает Сэн и обращается к Райтлету: – Полицейские! Канать отсюда надо побыстрее…

– Ррр, да я с ними в два счёта разберусь!

– Ой, ну их к чёрту поросячьему! Они же всю планету на уши поставят, если тебя увидят! Лучше всё-таки сбежать! Тут лесок неподалёку, сразу увидишь. Туда никто никогда не ходит, спрячемся там!

– Ладно. Только надо будет запутать след…

– У тебя же крылья есть! Полетим, и всё! На небо эти дураки не посмотрят!

– Ррр, дело не в этом! Если я полечу, у меня сработает один ужасный инстинкт…

– Ну всё, выпиливаем дверь! – раздаётся голос полицейского.

– Да чёрт с ним, с инстинктом! – шипит Сэн. – Летим!

– Я нападу на тебя! – выпаливает Райтлет. – Мне нужна будет кровь… я могу тебя убить!

– Да поросягас с ним, разберёмся!

– Ррр! Что ж, тогда прости меня заранее… держись!

Сэн забирается на спину к Райтлету. Тот открывает окно, оглядывается и легко взлетает. Тц-рики еле сдерживается, чтобы не завизжать от восторга. Сартонари быстро ориентируется и направляется именно к тому лесу, который имела в виду Сэн. Но где-то на полпути он резко останавливается и зависает в воздухе.

– Что такое? – спрашивает Сэн.

Райтлет вдруг выпускает когти, хватает тц-рики за шкирку и снимает со спины. Глаза сартонари меняют цвет с золотисто-оранжевого на кроваво-красный. Райтлет оскаливается и произносит единственное слово:

– Кровь!

– Вот блинство, – догадывается Сэн.

Кожа на ладонях тц-рики тут же начинает выделять защитную слизь, и Сэн удаётся в буквальном смысле выскользнуть из рук Райтлета и упасть прямо в густой кустарник. Сэн устремляется в самую гущу ветвей и изо всех сил старается сбить сартонари с толку хитрыми манёврами. Но родной для тц-рики кустарник не спасает её: Райтлет быстро настигает Сэн и впивается когтями ей в плечи. Сэн понимает, что руками ей уже не отбиться, и потому она решает задействовать хвост. Тут же сартонари обзаводится своеобразным меховым воротником, который сдавливает горло так, что ему приходится разжать пальцы и снова выпустить Сэн. Но не успевает тц-рики убежать, как сартонари ловит её ногами, как хищная птица. Тц-рики не удаётся дотянуться хвостом до шеи Райтлета, и тогда она впивается ему в ноги зубами. Это вызывает у сартонари лишь улыбку – зубы Сэн вязнут в его густом меху и даже не добираются до кожи. Райтлет снова хватает Сэн за шкирку руками, а ногами придерживает её хвост. Сартонари готовится вцепиться тц-рики в горло, но та закрывает ему лицо ладонями, которые уже успели покрыться новым слоем заживляющей слизи. Часть этой слизи попадает Райтлету и в пасть. Едва почувствовав её вкус – по его ощущению, невероятно мерзостный – сартонари выпускает Сэн. Правда, вскоре он понимает, что сделал это на слишком большой высоте, чтобы тц-рики успешно приземлилась и не переломала себе кости. Буквально за миг до того, как Сэн касается земли, Райтлет ловит её руками… с втянутыми когтями.

– Сэн, прости меня, прости! – кричит сартонари. – Всё прошло! Эта слизь… фу, какая же она горькая! Она вернула мне разум!

– Горькая? – удивляется Сэн. – По мне так сладковатая…

Райтлет снова сажает тц-рики себе на спину и долетает до спасительного леса.

– Что же это за инстинкт у тебя такой? – интересуется Сэн.

– Он называется летательно-пищевым, – вздыхает Райтлет. – Когда-то давно обмен веществ во время полёта у нас был такой, что мы быстро растрачивали много энергии. Но когда в первые деминуты полёта удавалось выпить немного крови, летать можно было дольше. Так и возник этот инстинкт: стоит заработать летательным грудным мышцам и растянуться крыловым перепонкам, как тут же нападает страшный голод, хочется крови… и полностью отключается разум! Я становлюсь машиной для убийства, и ничего не могу с этим поделать. Да и никто не может, медицина бессильна… раньше, когда мы были нецивилизованными хищниками, это было не страшно, но теперь это неприемлемо. К тому же, обмен веществ у нас давно стал намного эффективнее, нам больше не нужно заправляться в воздухе. Многие мои сородичи даже удаляют себе крылья, чтобы никому не навредить. А я их оставил… зачем-то…

– Затем, чтобы мы спаслись! Всё хорошо, я на тебя не сержусь.

– А ведь ты со мной справилась… слушай, да у тебя есть задатки охотника на чудовищ!

– Не такое уж ты и чудовище…

– Ха-ха! Нет, я имею в виду настоящих чудовищ. Хочешь, я обучу тебя охоте? Мне почему-то кажется, что тебе понравится!

– Вообще-то, я немножко умею охотиться. Правда, только на поросягасов. Это не самые опасные твари…

– А я научу тебя справляться с опасными. Будем напарниками! Ну, что скажешь?

– Ты ведь… заберёшь меня с этой планеты?

– Разумеется!

– Тогда давай! Доберёмся до твоего корабля, и…

– Боюсь, его уже не отремонтировать. Нужен новый. Я, кажется, успел заметить какие-то корабли, когда падал…

– Да, у всяких наших начальников есть звездолёты. Такой знак престижа. Летать-то эти жиробасы боятся – один или два раза только кто-то по орбите летал.

– Но, конечно же, уговорить их дать на время корабль не удастся…

– Нет, нет, что ты! Сразу мордой в пол, и весь разговор. Охрана там ого-го.

– Ррр! Тогда вот твоё первое задание как для напарника: отвлечёшь охрану, а я выведу корабль. Отвлекай их так же, как меня.

– Идёт! Звездолёт угоним у владельца завода, на котором я работаю… пусть себе хвост от обиды отгрызёт, гад!

– Покажешь, куда идти?

– Да, конечно. Я тут каждый кустик знаю.

Наконец, Райтлет и Сэн добираются до окраины города. На фоне обширных пустырей и трущоб обычных жителей выделяется несуразное и вычурное здание – дом владельца завода. Рядом с домом на маленькой асфальтированной площадке стоит ярко-жёлтый каплевидный корабль с двумя длинными крыльями. Разумеется, корабль окружён вооружёнными до зубов охранниками. Осторожно, прячась за каждым углом, сартонари и тц-рики подбираются к площадке настолько близко, насколько это возможно.

– Давай, вперёд! – тихо произносит Райтлет. – Я тебя подхвачу. Увидишь мою руку – сразу цепляйся.

– Хорошо! – отвечает Сэн и выходит из укрытия. – Эй, вы, жирные уроды!

Тут же на Сэн набрасываются не только охранники, но и какие-то случайные тц-рики. Манёвры, которые не спасали её от Райтлета, когда он находился под властью жестокого инстинкта, с толпой не слишком-то умных сородичей работают на ура. Вскоре прямо перед носом у Сэн возникает спасительная рука сартонари. Несколько мгновений – и тц-рикский корабль взмывает в небо.

Уже за пределами орбиты Тыттока Сэн, отдышавшись, с чувством говорит Райтлету:

– Райтлет, ты мой спаситель! Я обязана тебе жизнью.

– Ха, тут мы квиты! – улыбается Райтлет.

– Квиты?

– Конечно. Ты спасла жизнь мне, а я – тебе.

– Да нет, твой организм и без меня бы восстановился.

– Да, но за несколько дечасов! А не за пару деминут.

– Как бы то ни было, за то, что ты меня вытащил с этой помойки, я готова служить тебе всю жизнь. Хоть она и не будет долгой.

– У бессмертных больше шансов прожить дольше…

– Вы, сартонари, просто от природы такие, а нам это вроде как недоступно. Стоп, дай-ка вспомнить… я ведь читала о каких-то бактериях, которые могут продлевать жизнь своим симбионтам!

Райтлет одобрительно кивает и достаёт из кармашка на поясе небольшую пробирку с ярко-синей культурой бактерий на твёрдой питательной среде.

– Это иммортали, – объясняет Райтлет. – Если ввести их в кровь, они поселятся в твоих клетках и будут чинить там все поломки. Да, тебе ещё понадобится генератор воздуха.

Из того же кармашка сартонари извлекает небольшую тонкую пластинку.

– Дышишь ты носом, как и я. Значит, имплантируем его тебе в щёку. Там живут другие симбиотические бактерии нескольких штаммов. Они подстроятся под твой организм и будут вырабатывать воздух, которым ты сможешь дышать почти в любом месте, кроме уж самых горячих планет. Ещё там встроен регулятор воздушного давления. С этой штукой ты сможешь дышать даже в открытом космосе. Ненадолго, конечно, хватает, всего на пару дечасов, но всё же. Кстати, воздух ещё и подогревается, спасает от холода. Тоже недолго, но вполне достаточно. Вот в жару, увы, воздух не охлаждается. Но это ничего, привыкнешь. Ещё в генератор воздуха встроен дезинфектор. Он тоже работает с помощью бактерий, которые под тебя подстраиваются. Эти ребята защитят тебя от любой чужеродной болячки. Ах, да, и от всякого излучения генератор тоже спасает – есть там одна надстройка. Можно летать рядом со звёздами и даже чёрными дырами без корабля или специального костюма.

– Ничего себе чудеса техники! Просто фантастика!

– Теперь уже обыденность.

– Погоди. Выходит, мы будем путешествовать по разным планетам?

– Само собой! И вот твоё первое путешествие. Для начала мы полетим на мою родную планету, Тихарлавс. Там я достану корабль получше этого корыта, потренирую тебя, а потом… позже расскажу.

Тихарлавс, тёплая планета с бескрайними золотистыми, голубоватыми и зеленоватыми просторами лесостепей, оказывается всего лишь в одной магистральной трубе от Тыттока, так что полёт не занимает много времени. Райтлет сажает корабль рядом с мастерской одного своего старого знакомого, который вместе с командой настоящих профессионалов строит лучшие сартонарийские звездолёты всего за три десятка тихарлавских суток. Райтлет заказывает себе новый корабль и вместе с Сэн направляется к заросшему голубой травой подножию маленького бездействующего вулкана.

– Здесь моё тихарлавское логово, – говорит Райтлет.

– Попробую угадать: оно внутри вулкана? – предполагает Сэн.

– Именно так. Вот они, твои способности! Ладно, давай ты сначала отдохнёшь немного, я тебя чем-нибудь угощу, а там уже наступит вечер, и мы пойдём на охоту.

Всё в жилище Райтлета говорит о том, что этот сартонари – великий охотник и мастер на все руки. Стол представляет собой доску из оранжевого дерева, которая прибита к чьему-то шестиногому скелету. Сундуки, в которых хранится всякая всячина, от запасных батареек до бутылок со степным вином, сделаны из чьих-то прямоугольных костных панцирей. У окна висят устрашающего вида черепа и головы разных существ. Широкий диван покрыт чьей-то шкурой с чёрно-красной шерстью.

Когда наступает самое подходящее время для охоты, Райтлет выдаёт Сэн такой же набор необходимых для охотника инструментов, какой носит у себя на поясе – гормет, электробластер, длинный охотничий нож и небольшую сумочку для всякой всячины – тот самый «кармашек». И рассказывает, к чему тц-рики собирается приобщиться:

– Давным-давно охота была лишь способом добывать пищу. Наши предки охотились, как и полагается обычным хищникам, на слабых, больных и неопытных существ. Но когда предки перестали умирать от старости, стали намного сильнее и выносливее, они начали охотиться на опасных чудовищ, которыми всегда кишела наша планета. Охотились не столько ради еды, сколько для испытания силы и ума. Ну и ради удовольствия, конечно! Потом мы обрели разум и поняли, что тихарлавские чудовища уже стали для нас почти что домашними зверюшками – настолько мы отточили наше охотничье мастерство. Нам нужны были новые испытания, приключения и опасности. И тогда мы вышли в Космос. Разумеется, галактическое сообщество сразу приметило нас. С тех пор мы ловим и укрощаем самых опасных чудовищ во всём Млечном Пути. Заодно, кстати, ловим и преступников. Такие уж мы – нам всякая охота по плечу! Главное в любой охоте – соблюдать кодекс чести. Знай его и ты. Нельзя нападать на беззащитных и безоружных существ. Разумных существ нельзя убивать ради еды. У любой жертвы должна быть возможность спастись. Поэтому перед тем, как нападать, необходимо предупредить жертву. Сражаться надо исключительно честно. При этом всегда надо учитывать особенности жертвы. Жертву никогда нельзя пытать, недопустимо над ней издеваться. Если жертву нужно убить, нужно делать это быстро и милосердно.

– Сплошное благородство! – восхищается Сэн.

– На охоте построена вся наша культура! И вот ещё что: такое важное древнее занятие не могло не обрасти всякими поверьями и обрядами. Конечно, никто из нас по-настоящему в приметы не верит, просто мы все очень привязаны к нашим обычаям. Лично я, впрочем, не привык терять время. Следую лишь одной традиции и приобщу к ней тебя. Тут нужно выучить буквально пару слов. Был в нашей мифологии такой персонаж, которого звали Кунгррокс Дефнерпа, в переводе – «Повелитель Скелетов». Когда-то он был простым сартонари, ещё даже смертным. Но когда он вынимал кости добытых чудовищ и прикреплял к своим доспехам, он присваивал себе их жизни. Со временем Кунгррокс добыл столько чудовищ, что его самого уже было не разглядеть среди костяного облачения. Потом он в буквальном смысле слился со всеми скелетами и обрёл бессмертие. После этого он решил стать покровителем всей той дичи, благодаря которой стал сильнее. Разумеется, охотникам Повелитель Скелетов стал мешать. И возник такой обычай: перед охотой на чудовищ надо было поймать и убить какое-нибудь некрупное позвоночное. Из трупа нужно было вынуть скелет. Поскольку Кунгррокс, по поверью, продолжал собирать кости для своего облачения, труп должен был отвлечь его на время охоты. После удачной охоты надо было оставить на месте трупа скелет, как благодарность. Со временем обычай превратился в поговорку. Перед охотой на чудовищ принято, будто бы обращаясь к Повелителю Скелетов, говорить вслух: «Держи плоть!». А после охоты – «Держи скелет!». В отличие от других поговорок и ритуальных слов, эти нужно обязательно произносить только на сартонарийском языке. «Держи плоть» звучит как «Юур солшом», а «Держи скелет» – думаю, нетрудно догадаться – «Юур дефнерп».

– Как же это всё увлекательно!

– Я рад, что тебе интересно. Ну, ты готова к первой охоте?

– Да… учитель!

– Тогда вперёд! Юур солшом!

– Юур солшом!

Только выйдя из жилища, опытный охотник замирает: он замечает, что в траве кто-то характерно шевелится.

– Смотри! Там кое-кто есть, – шепчет Райтлет и указывает рукой.

Сэн старательно вглядывается туда, куда ей показывает Райтлет, но не сразу понимает, о чём идёт речь.

– Кто же там такой? – шёпотом спрашивает Сэн, когда, наконец, и сама замечает движение.

– Рогоморд. Я его по походке узнаю. Ещё у него запах такой, какой ни с чем не спутаешь, но он зашёл в голубую траву. А запах этой растительности перебивает всё. Недаром её у нас называют «хвать-за-нос-травой».

– Метко, – восхищается Сэн.

Как и предсказывал Райтлет, рогоморд выходит на открытое место. Он оказывается крупным четвероногим зверем с тёмно-серым, зелёным и бордовым мехом. Его голова с длинными зубастыми челюстями усеяна всевозможными рогами – прямыми и ветвистыми, тонкими и толстыми. Хвост рогоморда венчает костяная дубинка с шипами.

На охотников уставляются четыре сверкающих глаза чудовища.

– Отлично! Пусть тебя не тревожит его устрашающий вид – мы с тобой его легко укротим, – улыбается Райтлет.

– Ты уверен? Это же хищник, судя по зубам и когтям… – сомневается Сэн. – И территориальный, если посмотреть на рога.

– Да, это территориальный хищник. Но не с вершины пищевой пирамиды. Так, где-то из середины. Как раз для начинающих.

– Вспомни, что я никогда не ловила никого крупнее и опаснее поросягаса…

– А как же я?

– Э, я тебя не ловила! Ты сам пришёл!

Райтлет улыбается Сэн, похлопывает её по плечу и направляется прямо к рогоморду. Твёрдость Райтлета вселяет в Сэн уверенность в том, что сартонари и вправду знает, что делает.

Несколько стеков спустя Сэн с удивлением обнаруживает прямо перед носом у зверя и саму себя. Рогоморд щерится, рычит, мотает головой и с силой бьёт хвостом, пытаясь отпугнуть незваных гостей. В ответ Райтлет оскаливается, выпускает когти и взмахивает горметом с зелёным клинком. Так он даёт понять, что отступать не намерен. Сэн решает последовать примеру учителя и делает всё то же самое.

– Молодец, – одобряет Райтлет. – Когда начнёт наскакивать, бери его за какой-нибудь из рогов со своей стороны, а я возьму со своей.

Рогоморд возмущается наглостью сартонари и какого-то непонятного длиннохвостого существа. Он громко шипит и делает резкий выпад. Райтлет хватает рогоморда за левый рог над ухом, а Сэн среагировать не успевает и промахивается.

– Ничего, всё получится! – приободряет ученицу Райтлет.

Несмотря на то, что рогоморд, которого держат за рог, свирепеет и начинает делать ещё более резкие выпады, Сэн всё-таки удаётся взяться за правый рог и при этом даже не пораниться.

– Блеск! – щёлкнув челюстями, восклицает Райтлет. – Запрыгиваем ему на спину!

Сартонари и тц-рики почти одновременно оказываются на широкой спине рогоморда. Конечно, чудовищу это очень не нравится, и оно начинает кружиться на месте, изо всех сил стараясь сбросить охотников. Но они крепко держатся за звериные рога.

Улучив момент, Райтлет левой рукой хватает чудовище за носовой рог, а горметом в правой указывает Сэн на оба рога над ушами. Она вцепляется в них мёртвой хваткой. Райтлет взмахивает горметом перед самыми глазами рогоморда, и тот вмиг опускает уши, поджимает хвост и приседает.

– Видишь? – обращается Райтлет к Сэн. – Жертва должна почувствовать, что её судьба в твоих руках. В это время она и становится смирной. Ну, ладно, на первый раз хватит, можно отпускать. Давай сначала я, потом ты.

Охотники отпускают рогоморда и спрыгивают с его спины, но зверь всё ещё не осознаёт, что произошло. Он слегка наклоняет голову и внимательно рассматривает охотников. Убедившись в том, что они не причинят ему вреда, рогоморд разворачивается и спокойно уходит.

– Юур дефнерп! Прекрасно, Сэн, – говорит Райтлет. – Это было одно из тех существ, которые тут же начинают обороняться, когда на них нападаешь. И так они сразу выдают свои слабые места. Когда ты научишься сама справляться с такими чудовищами, я научу тебя охотиться на тех, кто сначала старается убежать и защищается позже – они куда коварнее. А потом тебе уже будет достаточно лишь взглянуть на существо, чтобы понять, чего от него ждать. Я, например, сразу многое о тебе понял, как только увидел!

– Юур дефнерп! До чего же всё это интересно! – улыбается Сэн. – Я и не думала, что так увлекусь охотой. Продолжай, учитель!

– Кажется, я в тебе не ошибся. Ладно, сейчас мы ещё можем попробовать поймать слонотигра и даже приехать на нём домой засветло. Ночной охотой мы с тобой займёмся позже.

Укротить слонотигра оказывается даже проще, чем рогоморда. Это существо достаточно схватить за чувствительный хобот, чтобы оно сразу перестало сопротивляться.

В течение многих последующих дней Сэн усердно учится премудростям охоты на диких обитателей Тихарлавса: шести-, семи- и даже одиннадцатиногих драконов, гигантских рогатых тавроминов, колючих саннокенов, прыгучих арбисебров и стройных куири, а также на чудовищ, которых специально завезли на эту планету для обучения охотников. Это и похожие на горгулий кровожадные гарпиды, и воинственные птицы рухроки, и неуловимые морские крысы, и странные марсианские электрощупальцы, и упрямые фыфуфоли, и многие другие.

Сэн увлекается охотой всё больше и больше. А подстёгивает её интерес какое-то странное, непривычное для неё чувство: привязанность к Райтлету, которая усиливается с каждым днём.

В каких-то древних книгах Сэн находила такие слова, как «дружба» и «любовь». Но что это такое на самом деле, она не знает. Она только слышала от сородичей, что любовь обязательно должна приводить к продолжению рода, а дружба должна быть выгодной. Но что-то подсказывает Сэн, что это, мягко говоря, не то. Тогда она решает углубить свои знания с помощью Галактической Энциклопедии, которая досталась ей от контрабандистов. Итак, любовь оказывается «чувством глубокой самоотверженной привязанности к кому-либо или чему-либо», а дружба – «союзом, основанным на взаимной привязанности». Неужели разница только во взаимности, глубине и в том, что любить можно не только кого-то, но и что-то? Сэн в этом не убеждена. В конце концов, это самые общие определения, которые подходят для большинства видов и культур. Хорошо бы спросить об этом Райтлета… как-нибудь на досуге.

Райтлет, в свою очередь, видит в Сэн уже не просто ученицу, а достойного напарника… и даже больше, чем напарника. В отличие от Сэн, Райтлет вполне разобрался, что же он к ней чувствует. Сказать ей об этом? Вот для этого он выжидает самое благоприятное время. Он не в первый раз переживает подобные чувства, но настолько ясные и сильные – только сейчас. И признаваться в них абы когда – это просто-напросто не комильфо.

Когда Райтлет получает в своё распоряжение новый стильный звёздолёт сине-фиолетово-инцилитового цвета, курс обучения Сэн уже почти завершается. Через несколько дней, когда тц-рики становится полноправным напарником сартонари, Райтлет проверяет корабль в окрестностях Тихарлавса и берёт курс к тому краю Укрытого Рукава, где наверняка можно будет встретить космических чудовищ. И не ошибается – стоит кораблю вынырнуть из магистральной трубы, как невдалеке показываются фигуры четырёх чудовищ: хваталка, удержателя, лепоракантигрыза и космического мурчальника.

– Укрощать чудовищ в открытом космосе – дело для настоящих профессионалов, – говорит Райтлет, обвязывая себе пояс полимерно-металлическим тросом. – То есть как раз для нас с тобой, Сэн. Юур солшом!

– Юур солшом! А что, до нас никто не пытался с этими зверюшками поработать? – интересуется Сэн, также обвязывая себе пояс прочным тросом.

– Может, и пытался. Но я о таких смельчаках никогда ничего не слышал. Я и сам-то раньше нос к носу с чудовищами не сталкивался. Знаешь, я в таком предвкушении! Сердце прямо об доспехи стучится!

– Поддерживаю! Да, поверить не могу – ещё недавно я упихивала в консервные банки мерзкие, извивающиеся и кусачие телевизионные программы… а сейчас собираюсь впервые в истории укротить гигантских космических чудовищ вместе с лучшим охотником во всей Галактике!

Райтлет и Сэн смеются, проверяют прочность тросов и выходят из корабля.

Первым к звездолёту устремляется лепоракантигрыз, раскрыв жуткий рот-присоску с длинными зубами. Райтлет взмахивает горметом, задевает присоску и ударяет чудовище когтями прямо под правый глаз. С другой стороны к кораблю приближается удержатель. По длинной морде этого чудовища проходится горметом Сэн. Лепоракантигрыз, которому Райтлет едва не выцарапывает ещё и левый глаз, наконец отступает. Удержатель же полностью сосредотачивается на тц-рики, и потому не замечает, как вокруг его челюстей оборачивается аркан сартонари. Моментом пытается воспользоваться хваталк. Он тянет две передние руки к кораблю, но Сэн набрасывает на них петлю своего аркана, и чудовище отвлекается на прочную верёвку. Разгрызть её оказывается нелегко – зубы хваталка приспособлены для того, чтобы дробить камни и металл, а в верёвке они просто увязают. Развязать её четырьмя свободными руками тоже не получается – пальцы хваталка не слишком ловко управляются с узлами. Тем временем вокруг корабля уже начинает обвиваться космический мурчальник.

«У меня для него сюрприз», – специальными жестами сообщает Райтлет. – «Следи, чтобы остальные не расходились. Не забудь про трофеи! А я пока сгоню эту мохнатую тварь».

«Я всё сделаю»! – жестами же отвечает Сэн и прыгает в сторону удержателя, лепоракантигрыза и хваталка.

Охотникам приходится перейти на язык жестов вовсе не потому, что их могут услышать чудовища: просто они находятся друг от друга довольно далеко, и их воздушные оболочки не пересекаются.

Райтлет залезает в кабину звездолёта и неожиданно понимает, почему мурчальника так назвали: из-за вибрации, которую тот создаёт мощными мышцами, когда сдавливает корабль. Охотник нажимает особую кнопку на приборной панели, и тотчас же корабль весь ощетинивается острыми металлическими шипами. Мурчальник молниеносно разворачивается и отстраняется от звездолёта. Райтлет высовывается из кабины и успевает выдрать большой клок шерсти из хвоста чудовища.

Вдруг все чудовища, всё-таки сняв с себя верёвки, собираются вместе и неподвижно зависают в пространстве. Райтлет и Сэн на всякий случай выдвигают клинки горметов. Чудовища бросаются на корабль одновременно, и охотникам приходится этими клинками воспользоваться. Но даже в пылу битвы чудовища действуют неестественно синхронно.

– «Мне кажется, будто ими кто-то управляет!» – сообщает жестами Сэн.

– «Мне тоже!» – отвечает Райтлет и вытягивается во весь рост, чтобы оглядеться. – «Я вижу, кто это! Там, на астероиде! Держи мой аркан и вяжи чудовищ, а я разберусь там! Я только немного собью их с толку…»

Райтлет разбегается и прыгает прямо на нос удержателю. Сартонари вызывающе размахивает горметом, привлекая остальных чудовищ… и даже заставляя Сэн затрепетать от неподдельного ужаса. Когда хваталк, мурчальник и лепоракантигрыз кидаются к Райтлету, тот высоко подпрыгивает, и они со всего маху врезаются друг в друга. Сразу же после этого Райтлет возвращается к кораблю и бросает Сэн аркан. Тц-рики ловит аркан и сразу же пускает его в дело. Ей удаётся снова связать руки хваталку, прикрыть присоску лепоракантигрызу и попутно щёлкнуть по носу удержателя. А вот космический мурчальник ловко увёртывается от всех выпадов Сэн и старается зацепиться за корабль хвостом. Правда, в какой-то миг мурчальнику всё-таки ощутимо достаётся от тц-рики. После этого он принимается лишь угрожающе скалить зубы и больше не пытается обвиться вокруг звездолёта.

Тем временем Райтлет, рассчитав, что длины троса вполне хватит, отталкивается от корабля и летит к астероиду, над которым возвышается чья-то тёмная фигура.

Глава 9. Встречи разные – приятные и не очень

С этими словами ганзер убрал лапу с груди Марвина.

– Мы соседи, – тихо произнёс он. – Поэтому я не могу тебя убить, точно так же как ты, я почти уверен, не мог бы убить меня, даже будь у тебя возможность.

А теперь, когда мы узнали правду, навряд ли мы

сможем продолжать наш страшный труд.

Роберт Шекли

«Обмен разумов»

Райтлет быстро оказывается на поверхности астероида. На нём стоит двуногое и двурукое существо чёрного цвета с длинным хвостом. Оно одето в чёрный же плащ с магнитными застёжками. Лишь запрятанная где-то внутри астероида подсветка позволяет выделить на фоне окружающей космической темноты три горящих красных глаза, многочисленные белые зубы и четыре бежевых рога над ушами. Это хриввалэйтн – полутеплокровное существо, которое живёт на холодных планетах и крупных астероидах. Внешне оно несколько напоминает огнедышащего дракона из земных легенд. В правой руке хриввалэйтна – двойной гормет с жёлтыми клинками, в левой – какой-то странный жезл. Райтлет всего за несколько стеков убеждается в том, что именно взмахи жезла действуют на чудовищ.

– Ты управляешь космическими чудовищами? Зачем? И для чего тебе наш корабль? – обращается Райтлет к хриввалэйтну.

– Не твоё дело! – чрезвычайно низким голосом огрызается хриввалэйтн, стараясь казаться выше, хотя на самом деле он такого же роста, как и Райтлет. – Тримперская падаль!

– Я не тримперец!

– Гррр! У меня хорошая память, Райтлет.

– Ррр! Я тебя не ловил!

– В тюрьме я оказался из-за тебя! Ты меня сдал своим дружкам, падаль!

– Хорошо, допустим, это так. Но я давно уже не с ними! Я больше не работаю на Тримперию!

– Гррр! Не верю.

– Как видишь, я в чёрных доспехах, а не в розовой тримперской форме!

– Уловка. Обман. Гррр, хватит! Убирайся!

– Сначала отведи чудовищ от моего корабля!

– Не дождёшься!

Хриввалэйтн замахивается на Райтлета горметом, но охотник неожиданно выхватывает у него жезл. Как только сартонари рассекает жезл клинком, чудовища тут же замирают. После этого они растерянно переглядываются, разворачиваются и не спеша отправляются восвояси, лениво распутывая и разгрызая остатки верёвок.

Хриввалэйтн оскаливается и испепеляет Райтлета яростным взором.

– Идиот! Дело всей жизни! Ты всё сгубил!!! – ревёт он и снова замахивается горметом. – Гррр! Я тебя убью!!!

– Зачем нам драться? – отзывается сартонари. – Мы на одной стороне! Я тоже против Тримперии. Я собираюсь спасти Стива!

– Стива? Может, убить, а не спасти?

– Ты всё ещё мне не веришь? Хорошо.

Райтлет убирает клинок гормета и протягивает его хриввалэйтну. Тот недоумевает:

– Это ещё что за хитрости?

– Полетели со мной. Если тебе покажется, что я делаю что-то не то, можешь сразу отрубить мне голову.

С этими словами сартонари отдаёт хриввалэйтну и остальное своё оружие – электробластер и охотничий нож.

– Благородно для тримперской падали, – бормочет хриввалэйтн. – Но я за тобой прослежу.

– Как хочешь.

Райтлет и хриввалэйтн долетают до корабля. Там их встречает Сэн, которая не теряла времени и уже разложила по специальным пластиковым мешочкам трофеи: шерсть мурчальника, осколок зуба удержателя, чешуйку лепоракантигрыза и кончик когтя хваталка.

– Юур дефнерп! У нас получилось! – восклицает Райтлет. – Поверить не могу, но это так! Молодчина, Сэн!

– Юур дефнерп! Да я-то ладно, – отмахивается Сэн. – Вот ты был просто бесподобен, всем охотникам охотник! А кто это с тобой?

– Ага, сообщница, – ворчит хриввалэйтн. – Гррр, ещё одна тримперская падаль.

– Ррр! Не смей её так называть! – огрызается Райтлет. – Она мне не сообщница, а корфилль!

– Кто?

– Кто-кто? – тоже переспрашивает Сэн.

– Корфилль… люблю я тебя! Это слово означает «любовь всей жизни»!

– Любовь? Что же это такое на самом деле? Чем она отличается от дружбы? Кстати, давно хотела тебя об этом спросить…

– Ну, это сложный вопрос… но я расскажу… это… ррр!

Райтлет бросает гневный взгляд на хриввалэйтна. Мало того, что этот рогатый ящер воскрешает в его памяти самые позорные времена, так ещё и сорвал с языка признание в любви, которое он бережно хранил до лучших времён! И сейчас ещё будет подслушивать!

Впрочем, хриввалэйтн не собирается становиться третьим в назревающем интимном диалоге.

– Гррр! Ну, вы тут разбирайтесь в чувствах, а я поищу доказательства, – кратко сообщает хриввалэйтн.

– Доказательства чего? – спрашивает Райтлет.

– Того, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

– Ха, а жареных гвоздей не хочешь?

– Только в буквальном смысле.²⁸

– У меня есть пакетик! Увидишь сразу, жёлтый такой. Ладно, иди, изучай корабль… как тебя зовут-то?

– Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц.

Воцаряется неловкое молчание. Окинув Райтлета и Сэн презрительным взглядом, обладатель длинного труднопроизносимого имени направляется к хвостовому отсеку корабля.

– Так вот, насчёт любви и дружбы, Сэн, – продолжает Райтлет. Для меня это близкие понятия. Грань между ними бывает очень расплывчатой. Или её даже вовсе нет.

– Но если грань всё-таки есть, то где же она? – интересуется Сэн.

– Я бы сказал, что разница в пространственно-временном отношении, что ли. Настоящие друзья могут оставаться настоящими друзьями, даже если живут в разных концах Галактики и встречаются пару раз в ротацен. Влюблённым же нужно видеться, даже физически чувствовать друг друга гораздо чаще. Ну, как правило.

– Физически? Что ты имеешь в виду – просто быть рядом, как мы с тобой сейчас, или… ну… вот в моём поганом обществе считается, что любовь – это половое влечение. По-моему, это не то. А ты как думаешь?

– Да, это совсем разные вещи. У нас это совершенно другое понятие. Половое влечение мы даже не называем любовью. В этом состоянии мы себя ведём совсем по-другому – у влечения и любви разные корни. Иногда влечение может перерасти в любовь, но это случается редко. Скажем, у моих родителей так и произошло, они полюбили друг друга по-настоящему, а вот все наши соседи разбегались сразу же после того, как их потомки проходили ритуал посвящения во взрослую жизнь. Дело в том, что половое влечение – это просто физиологическая реакция. Почти что инстинкт. А настоящая любовь – это высокое чувство. Когда ты по-настоящему любишь кого-то, то любишь не только древней подкоркой, но всем своим существом. Впрочем, когда ты с кем-то дружишь – в общем-то, всё то же самое! Но, как я уже говорил, влюблённым надо быть рядом чаще. Хотя бывает и не так… ну вот, сам запутался.

– А я вот кое-что начинаю понимать. Высокое чувство… то есть, разумом тоже любят? А то говорят, что от любви теряют голову…

– Знаю, есть такие виды, которые от любви сходят с ума. Но влюблённый сартонари – это, наоборот, самый сосредоточенный и внимательный сартонари. То же, повторюсь, справедливо и для крепкой дружбы.

– Логично же! Вы – охотники, и от слаженных действий в дружном коллективе зависело выживание ваших предков!

– Всё так! Поэтому дружба и любовь так часто бывают у нас единым целым. Вот почему я и не могу найти принципиальную разницу между ними. У нас есть особое, чисто сартонарийское понятие: альвамкор. Это союз, в котором есть и дружба, и любовь. И не только. В альвамкоре могут быть и другие отношения. Скажем, связи учителя и ученика, или напарников по охоте. Важно, чтобы оба существа были искренне рады каждому стеку, который проведут вместе – и в благоприятные, и в трудные времена. А уж кем они там друг другу приходятся – неважно. Но кое-в чём альвамкор и отличается от всего того, о чём мы сейчас говорили. Он скрепляется буквально кровью и не может включать в себя больше двух существ. И притом не запрещает никаких связей на стороне – ни дружеских, ни любовных. Недопустимо в нём только предательство.

– Разве не любая измена – предательство?

– Измена – да. Но связь на стороне – это не всегда измена. Альвамкор – это не узы, которые навечно сковывают обоих существ. Каждое из них может делать со своей жизнью всё, что захочет.

– Благородно!

– Да. Может показаться, что всё это делает альвамкор непрочным союзом. Но на самом деле такой союз, который построен на взаимном уважении и никому не мешает жить своей жизнью, нередко оказывается крепче, чем тот, который связывает по рукам и ногам.

Райтлет, посмеиваясь, обнимает Сэн. Та вздрагивает и удивлённо смотрит на него.

– Что это ты такое делаешь?

– Обнимаю тебя…

– Для чего?

– Ну… чтобы выразить тёплые чувства! Тебя что, никогда не обнимали?

– Нет. Я же не знала этих… тёплых чувств. То есть, когда любят, делают так?

– Разумеется. Когда дружат, тоже.

– Дай-ка попробую…

Сэн неуверенно обнимает Райтлета.

– Вот так, да?

– Да, конечно, – улыбается сартонари.

– Ух ты, мне нравится!

– А знаешь, как нравится мне? Я же тебя люблю…

Глаза Райтлета меняют цвет с лимонного на малахитовый. На лице сартонари возникает ослепительная улыбка, устоять перед которой невозможно.

– Значит, я тебя тоже! – восклицает Сэн. – Ты назвал меня корфиллем… получается, я тебя так же могу называть?

– Разумеется! Только скрепим всё-таки наш альвамкор, проведём небольшой обряд. Поскольку мы с тобой, в общем и целом, похожи, будет нетрудно, хотя и немного больно.

– И пусть! И не то терпела. Восемнадцать долбаных лет консервировать телевизионные программы в бабском коллективе – та ещё закалка.

– Что ж, тогда начнём. Снимай рубашку и жакет.

Не успевает Сэн стянуть одежду с себя, как Райтлет уже предстаёт перед ней без почётных чёрных доспехов и традиционной сартонарийской красной рубашки.

– Берём ножи.

Сэн, удивлённо хмыкнув, вытаскивает нож из чехла на поясе.

– У тебя сколько сердец? – спрашивает Райтлет.

– Два.

– Значит, тебе надо провести ножом линию от одного к другому горизонтально. У меня одно сердце, я проведу линию сверху вниз. Нужно слегка надрезать кожу, чтобы появилось немного крови.

– Так вот какой кровью скрепляют альвамкор! Романтично.

– Это точно. Ну что, готова? Вперёд!

Райтлет и Сэн почти одновременно надрезают кожу на груди.

– Проведи рукой по крови, – говорит Райтлет и делает это сам.

После того, как ладонь Сэн покрывается не только заживляющей слизью, но и кровью, Райтлет продолжает:

– Дай мне руку. Крепко прижми свою ладонь к моей и смотри мне в глаза.

Несколько стеков спустя Райтлет отпускает ладонь Сэн и говорит:

– Всё, теперь мы в альвамкоре! Обнимемся?

– Давай, мне понравилось!

Райтлет и Сэн, весело смеясь, заключают друг друга в ласковые, тёплые объятия. «Температура» которых, впрочем, быстро повышается. Сердце сартонари начинает стучаться, кажется, прямо об доспехи, минуя кости, мышцы и кожу. Сэн же трепещет вся – от мордочки до кончика хвоста. И хвостом, будто бы вспомнив, как выражали свои нежные чувства мудрые древние тц-рики, Сэн ласково обвивает тело Райтлета.

Романтический момент разрушает хриввалэйтн, который возвращается в отсек управления. Причём входит он… по потолку. Мельчайшие волоски, которыми покрыты семипалые кисти и стопы хриввалэйтна, позволяют ему удерживаться на любой поверхности в любом положении.

– Ладно, я тебе верю, Райтлет, – произносит он. – Ты изменился. И жареные гвозди другого сорта. У тримперцев они всегда сухие, как старые кости.

Хриввалэйтн спускается и отдаёт сартонари оружие.

– Полетишь с нами, Тецклайра… Тецклайойра… Тецклайрабойо… – пытается спросить Райтлет.

– Гррр, всего-то тридцать три буквы.

– Ну, извини, не выговорю никак.

– Ладно, можно просто Тецклай. Нет, я с вами не полечу. Я сам по себе. Доделаю своё оружие и вытащу Стива.

– Оружие? – удивляется Райтлет. – А при чём тут корабли?

– Сплавы.

– Что, в астероидах руд мало? И без чудовищ никак не обойтись?

– Руды слишком долго очищать и сплавлять. В кораблях лучшие готовые сплавы.

– Ничего! Можно и потрудиться немного ручками, а не ломать корабли мирных путешественников, – с упрёком произносит Сэн.

– До вас были только тримперцы, – ворчит хриввалэйтн. – Гррр, я знаю, что делаю.

– Тецклай, зря ты это, – с укором говорит Райтлет. – Ты же запустишь новую волну разрушений. Тримперцы быстро присвоят твоё оружие, каким бы оно ни было, и опробуют его на сотнях планет! Это не выход!

– Я не отступлюсь. Всё, я полетел.

– Что ж, отпускаем с миром, – произносит Сэн.

Тецклай подходит к выходу, но у двери его встречают незваные гости. Это весьма колоритная компашка космических пиратов. Одного из них можно описать как помесь какого-то хищного динозавра и земного чёрного леопарда. Другой напоминает потрёпанную щуку, только с ногами и руками вместо плавников. Руки у квази-щуки отличаются очень длинными пальцами с острыми когтями, на которые существо опирается. Третий похож на слонёнка, правда, без ушей и бивней. У него три стебельчатых глаза и зубастый рот на конце хобота. Четвёртый – это синий длинношеий монстр с четырьмя мощными ногами и двумя руками с огромными загнутыми когтями. Пятый пират, точнее, пятая пиратка – это серая ушелица с красными цифровыми глазами. Все эти типажи вооружены до зубов, и не только привычными горметами и электробластерами, но и странными мечами с зазубренными клинками, которые напоминают кривые пилы.

– Ха-ха, как мы удачно зашли! – произносит помесь динозавра и леопарда и взмахивает странным мечом. – Добротный такой кораблик, непогрызенный, и висит просто так в пространстве – заходи кто хочешь!

– Деньжат за него отвалят прилично, – мечтательно произносит «слонёнок».

– Правда, от экипажа придётся избавиться, – с притворным сожалением бросает синий монстр.

– Да этих-то быстро завалим, – усмехается «щука».

– Кажется, мои дражайшие друзья забыли, что за живых дают больше, чем за мёртвых! – мурлычет помесь динозавра и леопарда, после чего рявкает: – Убить всегда успеем! Брать живьём!

– Руки и прочие конечности вверх! – отчеканивает серая ушелица и направляет на Райтлета, Сэн и Тецклая два электробластера. – Корабль – наш, вы – ещё посмотрим, чьи будете.

– Не дождётесь, – отрезают охотники на чудовищ и тянутся за горметами, но их останавливает Тецклай:

– Подождите. Я возьму их на себя.

– Благородно с твоей стороны, – замечает Райтлет.

– Гррр, мне надо яд выпустить.

С этими словами Тецклай подходит к пиратам и показывает им изогнутые зелёные когти на больших пальцах рук.

– Ой, не могу! Эта ящерка сейчас будет царапаться! Боюсь-боюсь! – хохочет «слонёнок».

– Смейся, пока можешь, – глухо шипит Тецклай и поочерёдно вонзает в каждого пирата оба когтя.

– И это всё? – ухмыляется «щука». – Блефуешь, гад, я даже ничего не почувствовал.

–Ладно, ребята, держи их! – гаркает помесь динозавра и леопарда. – Эй… куда все подевались? Почему всё такое зелёно-красное? Что это за вилки с крылышками? Кто поёт таким мерзким голосом? А-А-А!!! Уйди, гигантский пятнистый погль!!! Пошёл вон!!! Ой, мама!!!

Вопли эти до остальных пиратов не доходят. Они видят, слышат и ощущают столь же сильные и яркие галлюцинации.

– Оно меня сейчас сожрёт!!! Не-не-не, в ноги мне руки, нет!!! Не бейте меня, черти полосатые!!! У меня в голове чьи-то щупальца!!! Выключите эту тарахтелку!!! – наперебой визжат пираты.

На смену галлюцинациям приходит панический страх. Выкрикивая что-то нечленораздельное, вся ватага разом вываливается из корабля.

Победно взглянув на дверь, через которую выкатились пираты, Тецклай разворачивается к Райтлету и Сэн:

– Хорош с вас. Я ухожу.

– Спасибо, что выгнал пиратов, – улыбается Райтлет. – Здорово ты их!

Тецклай ничего не отвечает и тихо уходит.

Сартонари заводит двигатели и направляет звездолёт к очередной магистральной трубе. Через пару дечасов корабль достигает Центра Галактики – гигантской чёрной дыры, которую окружает яркий оранжевый диск. Из внутренних областей диска, как будто из самой дыры, бьют огромные джеты – струи плазмы. То, что всё выглядит именно так, указывает на то, что чёрная дыра «ручная» – то есть отмечена видимым светом, как магистраль, хотя и не предназначена для путешествий. «Дикие» чёрные дыры заметить невооружённым глазом бывает непросто – даже джеты и фотонные сферы могут быть тусклыми, и не всякая чёрная дыра может похвастаться ярким аккреционным диском.

Вблизи от Центра Галактики обнаруживается необычное сооружение: толстый диск с прямоугольной осью в середине. От одного края диска отходит площадка для посадки космических кораблей.

Вся эта конструкция и есть дом Стива.

– Ничего себе, – восторгается Сэн. – А что там со временем? Я читала, что рядом с чёрными дырами оно сильно замедляется.

– Тут везде магистрои стоят – такие же, как в магистральных трубах, – объясняет Райтлет. – Я много летал возле чёрных дыр, знаю. Но, по правде сказать, я никогда не видел, чтобы так близко к чёрной дыре строили дом! Но это же Стив, кто знает, что у него в мозгах делается.

Райтлет сажает корабль на площадку. Райтлет и Сэн выходят из зведолёта и встречают самого Стива.

– Кажется, он уже давно понял, что мы к нему прилетим, – говорит Сэн. – Действительно, значит, телепат.

– Я ждал вас, друзья, – подтверждает слова Сэн Стив. – Проходите, рад вас видеть!

Райтлет и Сэн заходят внутрь. Интерьер дома Стива напоминает одновременно и внутреннее пространство светлых и просторных космических станций, и музей, и лабораторию, и просто забитое всякой всячиной уютное многокомнатное жилище. Двери во все комнаты, кроме одной-единственной, открыты. На закрытой двери гладкого тёмно-серого цвета даже установлен внушительного вида замок. Из одних панорамных окон открывается чудесный, хотя и сильно искажённый чёрной дырой вид на Центр Галактики, из других видно ровные россыпи звёзд. На многочисленных полочках, которые будто сами по себе вырастают из завешанных картинами и фотографиями белых стен, стоят всевозможные книги, книгоплаты, свитки, статуэтки, чучела, шкатулки с чем-то непонятным, банки с чем-то ещё более непонятным, диковинные растения в горшочках… и ещё столько всего, что рассмотреть всё это хозяйство как следует возможно лишь за несколько десятков местных суток. Благо, время в доме Стива течёт по-цеффански неспешно.

– Угощаю вас хвойным настоем, друзья! – окликает Райтлета и Сэн Стив.

Все трое располагаются на мягких зелёных диванах вокруг круглого стола.

– Давай я тебя прямо спрошу, Стив, – обращается Райтлет к терраформу после пары глотков хвойного настоя. – Почему ты сидишь здесь и позволяешь Тримперии выделывать хрен моржовый знает что?

При этих словах на далёкой холодной планете спотыкается и падает в сугроб тучное существо с густыми вибриссами.

– А я тебе скажу, – без тени смущения отвечает Стив. – Тримперцы взяли меня в плен. Они пытали меня, узнали все мои слабости, и сейчас я против них бессилен. Мне лишь чудом удалось сбежать. И стоит только выбраться из дома – мне конец. Вам, друзья мои, пора взять всё в свои руки. Я могу только кое-что подсказать. Ключ к победе над Тримперией спрятан на одной далёкой планете в Укрытом Рукаве.

– Где именно? – интересуется Сэн.

– Это Солнце-3. Обратитесь к предводителям местных разумных существ, скажите, что я вас послал – и вам достанется мощнейший источник энергии. Овладев им, вы легко одолеете ненавистную Тримперию.

– Солнце-3! Я о ней когда-то читал пару строчек в Энциклопедии, – вспоминает Райтлет. – А до нас никто туда не добирался?

– Многие пытались, но они пали жертвами тримперцев. Они обо всём знают и никого на Солнце-3 стараются не пускать. Но раз вы смогли долететь сюда, значит, вы наверняка обойдёте и тримперские патрули на пути к Солнцу-3!

Стив смотрит на настенные часы и улыбается:

– Прошу меня извинить. Мне надо в лабораторию. Я всё-таки пытаюсь разработать запасной план. Вы можете остаться, если хотите…

– Мы не будем тебя задерживать. Спасибо тебе огромное, Стив.

– Пожалуйста. Удачи, друзья мои!

Райтлет и Сэн идут к кораблю молча. С одной стороны, их воодушевляет идея о том, что ключ к победе, в общем-то, легко достать. С другой стороны, их как-то разочаровывает сам Стив.

– Я никогда не знал Стива лично, – говорит Райтлет, – но по рассказам я его представлял себе гораздо смелее и решительнее.

– Я тоже думала, что он храбрец, – поддерживает Сэн. – Но с другой стороны, его можно понять. Он явно настрадался от этих тримперцев.

– Да, извести эти сволочи кого угодно могут, это точно. Ну да ладно! Летим на Солнце-3.

Сартонарийский звездолёт не успевает добраться до ближайшей магистральной трубы: плотной сферой его окружают тримперские боевые корабли.

– Корабль 13-Л-СТР-РФ-666! Перелёт не санкционирован! – раздаётся противный металлический голос с экрана связи. – В данной зоне разрешён маршрут…

Ничего не отвечая, Райтлет своим коронным методом прорывает сферу и ускоряется.

– Чего зависли? Взять их! – доносится с экрана связи громкий орхгский бас.

– Ну и уроды эти тримперцы, – высказывается Сэн. – Во всех смыслах этого слова.

– Да уж! – поддерживает Райтлет. – А-рррх! Они по нам стрелять начали! Сэн, направь лазеры в разные стороны, а я попробую один манёвр!

– Сей стек!

Корабль Райтлета и Сэн начинает выписывать замысловатые кренделя, которые позволяют немного обогнать тримперские звездолёты. Но против сартонари и тц-рики оборачиваются собственные лазерные орудия – оказывается, тримперцы оснастили свои корабли новыми отражателями. Еле-еле Райтлету удаётся увернуться от отражённых лучей. И вскоре в звездолёт попадает твердоплазменный снаряд. Он не разрушает корабль, но почти полностью блокирует систему управления.

– Будьте ж вы прокляты!!! – одновременно вскрикивают Райтлет и Сэн, вдвоём вцепившись в штурвал.

Ещё один выстрел – и корабль окончательно выйдет из-под контроля…

Вдруг неизвестно откуда в тримперские звездолёты прилетает добрый десяток особенно крупных плазменных снарядов. Тримперцы отвлекаются и получают ещё. На экране связи сартонарийского корабля появляются три знакомых красных глаза:

– Летите. Я их отвлеку.

– Ага, гвозди понравились? – смеётся Райтлет.

– Гррр, не в гвоздях дело! Уходите, я разберусь!

Райтлет и Сэн понимают, что Тецклай и вправду разберётся. Пользуясь замешательством среди тримперцев, они вырываются из окружения и наконец-то добираются до заветной трубы.

Охотники на чудовищ проходят по извилистому маршруту в системе магистралей, пару раз пролетают мимо космических чудовищ и едва не сталкиваются ещё с одним тримперским патрулём, но в итоге добираются до Солнечной системы. Последняя труба открывается в районе ярко-голубой планеты Уран. Полюбовавшись газовым гигантом, Райтлет и Сэн летят к Земле. В атмосфере планеты Райтлет обнаруживает кучу странных шумов, но не привычные для цивилизованных миров сигналы связи.

Карта планеты при этом отображается нормально.

– Хм, смешно, – бормочет Райтлет. – Выходит, жители Солнца-3 ещё не достигли космического уровня развития. Или только-только начали в Космос выходить. И им доверяет Стив? Странно это как-то.

Сэн собирается сравнить Землю с Тыттоком, но тут в сартонарийский звездолёт прилетает какой-то новый снаряд. Причём точно со стороны слабоцивилизованной планеты.

– Ррр! Это ещё что?! – гаркает Райтлет.

– Тц-тц! Похоже, эти дикари в нас чем-то кидаются! – восклицает Сэн.

Райтлет пытается увести корабль, но обстрел становится таким, что никакого места для манёвров не остаётся.

– Ловушка! – шипит сартонари. – Ррр, я вам не дамся!

Стоит Райтлету это произнести, как у корабля выходят из строя двигатели, и тот входит в атмосферу Земли.

– Да что ты будешь делать! – взвывает Райтлет. – Который раз уже! Новый корабль мне сломали! Арррх, ненавижу вас!!!

– По-моему, нам стоит побеспокоиться о себе, а не о корабле! – прерывает стенания своего корфилля Сэн.

– Верно! Пристёгивайся и дёргай за тот рычаг! Катапультируемся!

…Тем временем в одном земном городе в самом разгаре – фестиваль науки и научной фантастики. Рядом с учёными, популяризаторами науки, режиссёрами научно-фантастических фильмов, писателями-фантастами и просто интересующимися здесь можно найти немало людей, которые нарядились пришельцами.

Персонажи-инопланетяне на Земле? Парадокс? Вовсе нет. Люди Земли ненавидят настоящих пришельцев, но обожают выдуманных. Хотя этих инопланетян, независимо от всех поворотов сюжета книги, комикса или фильма в конце обязательно либо уничтожают, либо покоряют. Все фантастические произведения по указке Тех-Кого-Надо уже давно пропагандируют враждебность любых неземных форм жизни и абсолютное превосходство землян над всей жизнью во Вселенной.

Четыре человека находятся несколько в стороне от эпицентра тусовки, хотя это всемирно известные астрофизики: Карл Сарган, Тайсон Нилс, Максвелл Лоусс и Китио Микаде. Известны они, впрочем, не только своими научными изысканиями и научно-популярными трудами. Они уже как-то подозрительно долго, уже более сотни лет, живут и не стареют, а вдобавок занимаются какой-то туманной деятельностью, за которую время от времени мотают срок за решёткой. Не теряя при этом ни должности, ни звания. Эти господа уже отчитали свои доклады на фестивале и пребывают в медитативно-задумчивом состоянии.

– Ну, нет, это не дело! – вдруг вырывается из медитации Тайсон. – Что ж за фигня, друзья? Сколько раз, сколько, чёрт возьми, лет мы пытались помочь бедолагам-пришельцам – и не успевали ни разу! Вот тем ребятам удалось пингвинопитека спасти и даже работу ему найти. Ну, сущность та сама выбралась… а мы-то что делаем не так, а? Столько всего ведь перепробовали!

– Влияния у нас мало, вот что! – восклицает Максвелл. – Нас всерьёз не воспринимают, по-моему.

– Ага, а научные статьи в хороших журналах печатают, – замечает Китио. – И тут, простите, мы только что…

– А тут простая логика. Дескать, наука эта ваша – одно, а пришельцы – другое.

– Да это ладно, мы физически ничего не успеваем сделать! – продолжает надрываться Тайсон. – Надо как-то наловчиться быстро пришельцев засекать. А то, представьте, прилетят прямо сейчас очередные инопланетяне – а мы тут не в курсе, на траве сидим, бутерброды трескаем!

– Они уже очень скоро свалятся нам прямо на голову, – с улыбкой произносит Карл, показывает вверх и вытягивает из указательного пальца синее щупальце.

Синее щупальце, да.

Глава 10. Лирическое отступление: откуда у Карла Саргана щупальца, а у Земли – защитники пришельцев

Я есть совокупность воды, кальция и органических молекул, называемая Карлом Саганом.

Карл Саган 29

«Космос»

Эволюция – это вечный поиск компромисса, и отсюда следует неизбежная ограниченность возможностей любого отдельно взятого живого существа.

Самый простой и эффективный путь преодоления этой ограниченности – симбиоз, то есть кооперация «специалистов разного профиля».

Александр Марков

«Рождение сложности»

Это был самый обычный вечер. Карл Сарган прочитал популярную лекцию об исследовании планет Солнечной системы и возвращался домой. Время от времени он всматривался в засвеченное и затянутое тонкой облачной пеленой небо, надеясь, что хотя бы парочка ярких звёзд всё-таки покажется. Карл крепко задумался о всяком разном, космическом, разумном, добром и вечном и, незаметно пропустив нужный поворот, зашёл в довольно тёмный парк.

– Что ж меня сюда тянет, который раз уже, – посмеялся про себя Карл и поспешил к выходу из парка.

Вечерние окраины города Йорколда, особенно плохо освещённые, для честных людей были местами весьма опасными…

Но хорошее освещение вдруг возникло в парке само собой. В небе неожиданно появился странный объект, который излучал приятный голубой свет. Вскоре он плавно сел на газон.

Карл не поверил своим глазам. Несколько раз он протёр их, но странный светящийся объект никуда не исчезал. Простой человеческий страх и жуткое любопытство одновременно охватили Карла. Моментально в мозге всплыли рассказы о похищениях инопланетянами, в которые Карл, серьёзный астроном, никогда по-настоящему не верил… но что, если?..

Карл отмахнулся от сомнительных мыслей и начал рассуждать про себя:

– Метеорологический зонд? Нет, зонды не светятся. Секретные военные штучки? Прямо над городом? Нет, это глупо. А может, это просто галлюцинация. Я просто не выспался и устал, и мой мозг выдумал какую-то ерунду. Единственный способ узнать наверняка – спросить кого-нибудь другого, видит ли он то же самое. Жаль, что никого здесь нет…

Рассуждения Карла прервал чей-то гнусавый голос:

– Эй, ты, сюда подошёл!

Не успел Карл обернуться, как тот же голос неразборчиво, но явно нецензурно что-то промямлил и стал быстро удаляться.

В тишине вспыхнула ясная мысль:

– Значит, это не галлюцинация. Надо посмотреть поближе.

Карл осторожно приблизился к светящейся штуке. На всякий случай он присмотрел и кусты поблизости, в которых можно было спрятаться в случае чего. Но ничего не происходило. Карл подошёл ещё ближе, остановился и внимательно рассмотрел светящийся объект. По форме он напоминал какую-то неестественно крупную пушинку. Внезапно откуда-то из середины «пушинки» выдвинулся трап, и по нему на шести тонких ногах спустилось небольшое, ростом Карлу по пояс, полупрозрачное существо тёмно-синего цвета, у которого на спине был вполне земного вида рюкзачок.

– Уманек клё Сол-ка, тиссануха тау хифссдангл?³⁰ – спросило существо.

Разумеется, Карл ничего не понял. Более того, он поймал себя на мысли, что в такой, вообще-то, исторический момент пялится на представителя внеземного разума, глупо разинув рот. Карл взял себя в руки и вспомнил, что у него с собой были блокнот и ручка, так что можно было попробовать установить контакт с помощью картинок. Карл сел на траву и схематично нарисовал существо и себя. Между фигурами он провёл линии явно вопросительного толка. Существо протянуло к ручке одну из передних ног, которая оказалась гибким щупальцем. Когда Карл отдал ручку, существо совершенно ясно нарисовало, как оно имплантирует человеку общегалактический переводчик, и благодаря этому землянин начинает понимать пришельца. Закончив рисунок, существо сняло со спины рюкзачок и вытащило сам имплант – крошечное устройство в виде плоской коробочки с едва заметными иголками на одной стороне. Карл протянул руку, и существо отдало ему имплант, показывая на себе, что с ним делать. Карл лишь приложил имплант к шее под самым затылком, и устройство тут же само забралось под кожу. Ощущение было не очень приятным, но быстро прошло.

– Ты можешь показать мне свою планету? – спросило существо.

– Могу, – ответил Карл, удивляясь собственному хифссданглу. – А что именно тебе показать?

– Всё, что ты посчитаешь достойным внимания инопланетного путешественника. Я странствую по самым разным местам Галактики. Мной движет неутолимая жажда знаний и новых впечатлений. А ещё, стараясь понять другие формы жизни, я пытаюсь найти и самого себя. Есть у меня и спутники, но в Солнечной системе они решили задержаться на Титане. Я тебя с ними познакомлю позже. А мне захотелось увидеть именно Солнце-3… ты называешь этот мир Землёй, так? В Галактической Энциклопедии описание планеты очень краткое. Гораздо больше я о ней слышал, чем читал. И слышал я о Земле… скажем так, много всего. Но я никогда не делаю никаких выводов о планете, пока сам на ней не побываю. Можешь считать меня любопытствующим странником.

– Очень интересно. А я астроном – изучаю Космос, другие планеты… миры, в которых сам никогда не был.

– О, уважаю настоящих учёных. Особенно астрономов. Вы можете посмотреть на единственное пятнышко на небе и тут же рассказать о нём практически всё.

– Хм, мне казалось, что любое разумное существо, которое достигло космического уровня развития, должно быть в каком-то смысле учёным. Разве ты не делаешь какие-то выводы и обобщения из своих многочисленных наблюдений, не отделяешь скрупулёзно правду ото лжи, не делаешь какие-то проверяемые предсказания?

– Разумеется, я владею научным методом. Но владеть научным методом ещё не значит быть учёным. Для меня учёный – это тот, кто мыслит гораздо глубже остальных и видит множество таких связей, о которых многие даже не подозревают. Моё мышление довольно поверхностно. Этим я расплачиваюсь за способность навсегда запоминать громадное количество информации. Насколько я знаю, человеки умеют забывать. Мне много раз пытались объяснить, что это такое, но я так и не понял, каково это.

– Не знаю, получится ли у меня, но попробую разъяснить. Начнём с того, что забывать можно по-разному. Что-то забывается почти сразу же, что-то позже. Например, каждый день я вижу на улице сотни людей. На следующий день я могу снова повстречать их, но вряд ли я кого-нибудь из них узнаю. Ну, за исключением, быть может, нескольких особенно выделяющихся лиц. А бывает так, что какое-то время ты что-то помнишь, но потом не используешь это воспоминание, и оно ослабевает или вовсе стирается. Нам нужно время от времени освежать память.

– До чего странно! У меня всё по-другому. Я запоминаю в деталях абсолютно всё. Даже через тысячу лет я вспомню всё, о чём мы тут сейчас с тобой говорим. Ты забываешь, потому что у тебя так устроен мозг? Или вам, человекам, забывать зачем-то нужно?

– С одной стороны, да, это особенность строения мозга. Он у нас состоит из отдельных клеток с отростками, которые соприкасаются друг с другом. Эти отростки формируются, когда узнаёшь и запоминаешь что-то новое. То есть, образуются связи между клетками. А когда забываешь, связи слабеют, отростки рассасываются. С другой стороны, забывать нам действительно необходимо. Нам это нужно, чтобы экономить энергию, не перегружать мозг. Ведь память у нас – это активный процесс. Мы не записываем воспоминания, как фильм на плёнку, а всё время обрабатываем информацию. В этом участвуют и эмоции, и даже собственные выдумки. Со временем воспоминания меняются, и порой можно припомнить то, чего на самом деле не было.

– Что ж, наконец-то я понял! Спасибо.

– Как же устроена память у тебя?

– Каждые сутки у меня в мозговой протоплазме образуется событийный пузырёк, в котором записано всё, что происходило в этот день. Разумеется, я могу обращаться к своим воспоминаниям, но никогда не смогу их изменить.

– И в твоей мозговой протоплазме всегда хватает места для новых пузырьков?

– Мозговая протоплазма почти не отличается от пластичной протоплазмы, которая образует остальное моё тело. Кстати, мой вид так и называется: протоплазмик. Если не хватает места, мозговая протоплазма просто разрастается. Но пузырьки очень маленькие и упакованы очень плотно, так что расти ей приходится крайне редко.

– Протоплазма… здорово. Получается, у тебя нет отдельных клеток?

– Нет.

– А из каких веществ ты состоишь? В них входит углерод?

– Да, я состою в основном из сложных углеродных молекул. В Млечном Пути процветает углеродная жизнь. Есть и кремниевая, есть и азотная. Но углеродная – самая сложная и высокоразвитая. Углерод – лучший элемент для жизни, ведь такие сложные молекулы, как на его основе, ни на чём другом просто не построить.

– Надо же! Я думал, углеродный шовинизм произрастает лишь из недостатка знаний об инопланетной жизни. Может, с общей химией связано то, что ты, существо из иного мира, у которого нет даже отдельных клеток, настолько… постижимо разумом вроде моего? Тебя вполне может вообразить даже среднестатистический землянин, который никогда не грезил о встрече с инопланетянами! Мне даже понятен ход твоих мыслей…

– Нас сближает не только химия, но и общие особенности строения.

– Но я-то состою из клеток! Мне кажется, это принципиальное отличие.

– А если посмотреть не так глубоко? Похожи ли мы с тобой внешне в самых общих чертах?

– Ну… пожалуй, да. И у тебя, и у меня есть рот, конечности… и даже два глаза, что интересно.

– И ничего удивительного в этом нет. Ведь закономерности эволюции универсальны! На разных планетах бывают схожие условия. К любым условиям жизнь должна соответствующим образом приспосабливаться. Если на твоей планете светло, логично, чтобы у тебя были светочувствительные органы – глаза или что-то вроде того. Если у планеты твёрдая поверхность, у тебя должны быть крепкие щупальца или ноги. Существуют и другие универсальные закономерности. Например, каждое живое существо должно питаться. Как ты, должно быть, знаешь, существуют органикострои, органикоеды и смешаннопитающиеся.

– Хм… а, я понял – мы их называем автотрофами, гетеротрофами и миксотрофами соответственно.

– Красиво. Итак, возьмём органикоедов. Некоторые могут позволить себе всасывать питательные вещества всей поверхностью тела или специальными отростками, а кому-то – например, нам с тобой – приходится переваривать пищу внутри себя. Но и у тех, и у других пища усваивается лучше, если площадь поверхности, на которую она попадает, достаточно большая. И увеличить её проще всего за счёт множества выростов и складок. Казалось бы, хорошо живётся органикостроям – им не нужна пищеварительная система, но им тоже нужно добывать некоторые вещества извне. А тут механизмы те же самые! Или, скажем, дыхание. По сути, всё то же самое, просто тебе нужно захватить молекулы не жидкости или твёрдого тела, а газа. Я забираю из воздуха кислород складками на поверхности питающе-дыхательной трубки. У тебя в лёгких, считай, то же самое – выросты трубочек! То есть, в каком-то смысле даже мы с тобой, существа с разных планет и с неодинаковой эволюционной историей, очень похожи. А разум позволяет нам с тобой, соединяя ощущения, память и воображение, познавать окружающий мир. Все существа в Млечном Пути очень разные, но все они постижимы.

– И правда. Всё логично. Забавно, что ты называешь своё мышление поверхностным.

– Всё то, что я сказал, просто очевидно. Любые разумные существа способны прийти к тем же выводам.

– А много их в Млечном Пути?

– В Галактике миллиарды и миллиарды цивилизованных планет.

– Почему же мы тогда вас не нашли? Неужели за пределами Земли не используют радиосвязь?

– Конечно, используют. Видимо, у вас не слишком чувствительное оборудование. Может, вы считаете наши сигналы шумом.

– Быть может. Наши технологии ещё весьма несовершенны. Вот было бы здорово наладить с вами контакт и поучиться у вас!

– Вообще-то, внеземные человеческие цивилизации уже давно существуют. И основали их люди с Земли!

– Как?!

– Как это обычно происходит – построили космические корабли и колонизировали новые миры…

– Но… мы об этом ничего не знаем! Не осталось никаких следов – ни чертежей, ни каких-нибудь обломков… ничего! Те первопроходцы специально всё скрыли, или что-то произошло?

– Тебе вряд ли понравится то, что я скажу…

– Я хочу знать правду, какой бы неприятной она ни была.

– В общем… все чертежи и нужные материалы хранились в огромной библиотеке. Их специально оставили для потомков, чтобы те могли тоже приобщиться к Космосу. Но библиотеку уничтожили до самого основания однопланетяне тех первых космонавтов.

– Однопланетяне? Другие земляне?

– Да. Но, в отличие от тех храбрецов, которые улетели осваивать новые миры, то были человеки воинственные, жадные и невежественные. Для них библиотека была всего лишь… как сказать… политической игрушкой. И ещё она очень не нравилась религиозным фанатикам.

– Гипатийская библиотека…

– Да, это была она.

Комок подступил к горлу Карла. Ну почему, почему люди уничтожают то, что сами же и создают? Почему так редко они задумываются о будущем? Что творилось в головах у тех, кто разрушал великую библиотеку? Какое извращённое удовольствие они получали, бросая в огонь свитки с научными трудами, художественными произведениями… чертежами космических кораблей?..

– Какой же это позор для всего земного человечества! – с горечью заключил Карл.

– Да, – вздохнул инопланетянин. – Ваши цивилизованные потомки особенно стыдятся этой страницы вашей истории. Но всё же, они не теряют надежды вывести вас в Космос.

– Ну, мы уже вступили одной ногой в космический океан. Мы уже полетали по орбите и погуляли по Луне, нашему спутнику…

– Я говорил о Космосе с большой буквы, а ты имеешь в виду тот, который с маленькой.

– Разве Космос с большой буквы не включает в себя и космос с маленькой? Разве Космос – это не всё сущее?

– Согласно Галактической Энциклопедии, всё сущее – это Вселенная. Космос с маленькой буквы – это пространство, заполненное межзвёздной пылью и заряженными частицами. А Космос с большой буквы – это сообщество разумных существ, континуум из высших цивилизаций. Иными словами, галактическая ноосфера.

– Вот это да. Не знал таких тонкостей!

– Так вот, жители планеты Фордокс-Прима, самые высокоразвитые представители человеческого рода в Галактике, время от времени направляют к вам посланников. Их задача – поднять вашу цивилизацию на более высокий уровень и, собственно, приобщить вас к жизни в Космосе.

– И о них нам ничего неизвестно. Погоди, дай угадаю: посланники маскируются под обычных землян?

– Да, посланники ничем не выдают своего неземного происхождения, кроме мыслей и дел.

– Боюсь, что им не удалось добиться особых успехов. И вот почему, мне кажется. Настолько большинство землян сковано провинциальным мышлением, столь погрязло в незначительном и сиюминутном, что космическое будущее кажется ему чем-то нереальным и даже… ненужным. Земное человечество, увы, совсем не бережёт свою родную планету и вовсе не собирается в обозримом будущем под флагом единой Земли исследовать просторы Вселенной. Следовательно, все усилия посланников разбиваются о скалы узколобости и устаревших представлений о мире.

– Некоторым посланникам всё-таки удалось чуть-чуть поднять ваш уровень. Но в общем и целом – да, отзывы о Земле именно такие. Однако, как я уже говорил, по одним лишь отзывам я никогда не сужу ни о каком мире. На вашей планете по-прежнему обитает множество форм жизни, одна из которых разумная, и некоторые её представители – это настоящие учёные вроде тебя. Я считаю, что Земля небезнадёжна!

– Приятно, что твоё первое впечатление о нашем несовершенном мире оказалось хорошим. Да, у нас ещё не всё потеряно: пока мы не уничтожили сами себя, некоторые из нас всё-таки думают о будущем Земли и кое-что пытаются для него сделать. Жаль только, что очевидное для таких людей неочевидно для большинства землян.

– Ты среди однопланетян, видно, самородок.

– Не думаю, что я самородок…

– А мы так и не познакомились, кстати. Как тебя зовут?

– Меня зовут Карл Сарган.

Существо удивлённо присвистнуло и сказало:

– Меня зовут точно так же. Карл Сарган.

Теперь изумился человек. Его густые чёрные брови резво вскинулись вверх и едва не застряли в волосах.

– Надо же… – прошептал Карл-человек. – Какое удивительное совпадение! Дома расскажу – не поверят! Ой, совсем забыл… к вопросу о памяти… и где моя вежливость! Может, зайдёшь ко мне? Не знаю, найдётся ли у меня что-нибудь такое, чем можно тебя угостить, ведь я пока мало знаю о твоей биологии… но зато ты увидишь, как живут земные люди, пообщаешься с моей семьёй. И расскажешь потом, чем наш быт отличается от человеческого внеземного. Как тебе идея?

– Спасибо, с удовольствием принимаю приглашение! – ответил Карл-протоплазмик. – Насчёт угощения не беспокойся. Я всеядный. Мне подойдёт почти любая органика. Для меня опасно только одно вещество – вудвадк.

– Как-как?

– Это сокращённо. Полностью – восьми-углерод-девяти-водород-азот-дважды-кислород.

– Где-то я это видел. А, точно! У нас это вещество называют ацетаминофеном, или парацетамолом. Его используют как жаропонижающее средство.

– Это хорошо! А то есть некоторые виды используют вудвадк как приправу.

– Нет, приправы у нас другие, повкуснее. Ну, пошли ко мне. Только ты как-нибудь незаметно за мной иди, а то… я не знаю, как другие земляне отнесутся к пришельцу. Одно дело – неземной человек, другое – протоплазмик… боюсь я за тебя. Корабль на всякий случай тоже спрячь. Извини, конечно, мне очень неловко…

– Ничего страшного. Я бывал на многих планетах, где на пришельцев смотрят косо.

Протоплазмик уменьшил свой корабль с помощью специального пульта и спрятал в густом кустарнике. После этого два Карла отправились к дому одного из них. Семья человека, конечно, несказанно удивилась необычному гостю, но приняла его благосклонно – в конце концов, Карл никогда не приводил домой кого попало. Поболтав о том о сём, все сели пить чай. К чаю был подан традиционный яблочный пирог Сарганов, который привёл инопланетянина в полный восторг:

– Никогда не пробовал ничего подобного! В чём секрет такого шикарного пирога?

– Если хочешь испечь яблочный пирог с нуля… – начал Карл-человек, но протоплазмик закончил фразу за него:

– …придётся сначала изобрести Вселенную.

– Ты что, телепат?

– Да, я телепат, могу читать мысли и передавать их другим телепатам. Но дело, думаю, не только в этом. Мне кажется, мы с тобой недаром носим одно и то же имя.

– Быть может. Но кое-что нас отличает. Нет, я не про клетки и протоплазму. Как я уже упоминал, я свободно могу ходить по земным улицам, а ты… вряд ли.

– Спокойно, я знаю, что делать! Можно мне куда-нибудь выпустить воду?

Протоплазмику дали пустой стакан. Пришелец опустил туда два передних щупальца, и стакан начал наполняться чистой водой. При этом сам Карл заметно уменьшился.

– Думаю, при таких габаритах заметить меня будет труднее, – сказал протоплазмик своему тёзке.

– Конечно же! Знаешь, я могу тебя спрятать, скажем… в нагрудном кармане! Тогда всё будет отлично. Я сейчас как раз снимаю телесериал о том, как земляне открывают тайны Космоса. В ходе съёмок мы с тобой поездим по разным местам. У тебя будет масса новых впечатлений, обещаю.

– Вот здорово! А я попутно расскажу тебе то, что знаю сам. Обменяемся знаниями!

Первые два месяца всё шло гладко. Путешествуя у тёзки в кармане, Карл-протоплазмик посетил множество интересных мест и узнал много нового о Земле. Карл-человек, в свою очередь, открыл для себя многообразие жизни за пределами этой планеты, невероятные по земным меркам технологии… и даже Теорию Всего.

Но затем наступило крайне неудачное время для представителя внеземного разума. Да, именно тогда человечество ополчилось на все инопланетные формы жизни. Уже в самом начале истеричной и параноидальной кампании по «защите Земли от внешних врагов» появились первые жертвы: даже не попытавшись установить контакт, военные расстреляли целую команду мирных инопланетных исследователей, в которой были представители десяти видов, стоило звездолёту лишь коснуться поверхности планеты…

И одним из этих десяти видов был фордокс-приманский человек!

Та же участь постигла ещё не одного пришельца, которому не повезло оказаться на Земле – неважно, направлялся ли он туда специально или попал случайно. Спастись удалось лишь двум существам: самособирающейся сущности, которой пришлось сажать корабль в Антарктиде и чинить его во тьме полярной ночи, и пингвинопитеку, которого сразу же после крушения взяли под свою опеку те редчайшие земляне, которые не поддались всеобщим противоинопланетным настроениям. Обыватели, которые не привыкли мыслить критически, начали даже подозревать этих благодетелей в том, что они сами были пришельцами…

Общественный интерес предсказуемо достиг и нагрудного кармана Карла, который время от времени заметно шевелился, и из которого то и дело робко высовывалось что-то синее.

В одном интервью учёного спросили напрямую:

– Скажите честно – Вы укрываете пришельца?

Протоплазмик шепнул тёзке:

– Я знаю, ты не лжец. Так и не лги.

Астроном не стал уклоняться от ответа:

– Да, – твёрдо ответил он. – Укрываю.

– Где он? Какой он из себя? Почему Вы это делаете? – посыпались новые вопросы.

– Скажу тогда, когда…

– Вас не заботит безопасность Земли? Вы не знаете, что пришельцы несут страшную угрозу для всего человечества?

– Разве не наоборот? Кто убивает пришельцев, даже не пытаясь узнать их получше? Кто сбивает корабли инопланетян, не стучась и не здороваясь? Увы, так делают земляне! Это безумие надо немедленно прекратить. Не ведая, чего на самом деле хотят наши гости, мы бездумно уничтожаем их. Как же мы узнаем, зачем они прибыли, если мы их убили и ни о чём не спросили? Даже если среди инопланетян есть враги, почему мы уверены, что не может быть и друзей? Или хотя бы тех, кому мы безразличны? Давайте ответим на эти вопросы, и только потом уже сделаем выводы. Да, тогда и только тогда, когда я буду уверен в том, что моему пришельцу ничто не угрожает, я смогу его показать.

О том же Карл говорил и в других интервью, и в новых эпизодах своего телесериала, писал в статьях. Но на общественное мнение это почти не действовало: задумались очень немногие. Влияние лицемерных политиков, безжалостных военных и малограмотных знаменитостей было слишком велико. Астроном ежедневно получал тонны гневных писем, а нередко рисковал получить и в глаз. И, что хуже всего, множество рук украдкой тянулось к нагрудному карману… Карл-человек был в отчаянии, а Карл-протоплазмик – в настоящей опасности.

Однажды вечером Карл-человек заперся в своей комнате, вытащил маленького инопланетного друга из кармана и начал изливать ему душу:

– Как так можно! Слепая ненависть, насилие и суеверие правят бал! Всё это насаждают с самого детства: даже в школе вдалбливают, что с пришельцем нельзя разговаривать – нужно сразу сообщить кому надо, чтобы его уничтожили! Или убей его сам! Не здоровайся, не задавай вопросов – просто стреляй! Какой позор! Мне грустно и стыдно за человечество. Снова. Ты летел за новыми впечатлениями – а попал в ловушку! Я боюсь, что однажды не смогу тебя защитить. И тихо улететь ты не можешь – тебя заметят и тут же собьют корабль. Что же делать?

– Есть выход, – ответил протоплазмик. – Симбиоз.

– Что ты имеешь в виду?

– Отличительная черта нашего вида – способность к разумному симбиозу. Всё очень просто: я выпущу влагу и превращусь в капсулу. Ты её проглотишь, и я встроюсь в стенку твоего желудка. Я стану буквально твоим внутренним голосом, потому что подсоединюсь к твоим нервным окончаниям, и мы с тобой сможем телепатически общаться. Да, я прекрасно знаю, о чём ты думаешь. Тебе кажется, что отношения, которые я тебе предлагаю – это паразитизм, частный случай симбиоза, который пойдёт одному из нас во вред. Но я предлагаю тебе истинный мутуализм. Во-первых, питаться я буду очень редко и только остатками твоей пищи – клетки твои я трогать не буду. А во-вторых, я окажу тебе одну очень хорошую услугу. Ты – смертный человек. Рано или поздно ты умрёшь. Тогда я перестрою твоё тело изнутри. Я сохраню твои черты и подстрою под них свои собственные. Сколько это займёт времени – сказать трудно, каждый раз по-разному… но в итоге мы с тобой обязательно сольёмся воедино, станем одним бессмертным существом с объединёнными воспоминаниями и способностями. Мне кажется, мы с тобой прекрасно уживёмся. Почему я это говорю? Дело в том, что протоплазмики могут и выходить из симбиоза – по воле собственной или симбионта. Я уже сливался с несколькими существами, но у нас по разным причинам не складывались отношения. С одним перестали совпадать интересы, другому не понравилось, как я перестроил его тело, а один тип вообще оказался мерзавцем. Он решил использовать мои способности во зло, и я ушёл сам. Итак, подумай как следует. Я не хочу, чтобы ты решился на симбиоз лишь от отчаяния. Ты можешь и отказаться. Если хочешь, поэнциклопедь о нашем симбиозе поподробнее. Сейчас достану Энциклопедию.

Пока протоплазмик копался в рюкзачке, Карл размышлял о словах своего тёзки. Человека привлекала идея такого симбиоза, протоплазмика он знал прекрасно, полностью доверял ему… но всё же, в нём играла истинно человеческая черта: искать во всём очень хорошем подвох. Но после того, как Карл прочитал статью о протоплазмиковом симбиозе в Галактической Энциклопедии, он понял, что никакого подвоха нет. Он решил только посоветоваться с близкими. К счастью, родные Карла не стали возражать.

– Что ж, давай станем единым целым, – сказал Карл-человек Карлу-протоплазмику, но вдруг забеспокоился: – Подожди! Тебя всё равно могут обнаружить! Скажем, если мне сделают гастроскопию…

– Не волнуйся. Я замаскируюсь под окружение, и никто ничего не увидит. Тогда, если ты готов, дай мне пустой стакан. Той водой, которую я выпущу, ты сможешь запить мою капсулу. И помни: если передумаешь, почувствуешь себя плохо, захочешь от меня избавиться по любой причине – только подумай об этом, и я уйду.

– Договорились.

Протоплазмик наполнил стакан водой из собственного тела, а сам превратился в крошечную плотную капсулу. Карл взял её и ещё раз глубоко задумался. Правильно ли он поступает? Не слишком ли безрассудно впускать в свой организм пришельца? Что, если протоплазмик обманул его? Туманная какая-то перспектива – неизвестно когда восставать из мёртвых и становиться непонятно какой личностью…

– Всё же лучше, чем хвататься за карман при каждом шорохе, – решил Карл и проглотил капсулу.

Карл внимательно следил за своими ощущениями. Он не чувствовал ничего подозрительного. По правде сказать, ничего неподозрительного тоже. Карла посетила страшная мысль: может, протоплазмик отчаялся настолько, что решил навсегда исчезнуть в желудке у лучшего друга?

Но ведь Галактическая Энциклопедия – это самый надёжный источник информации во всём Млечном Пути! Там чётко сказано, что протоплазмики устойчивы ко всем неорганическим и большинству органических кислот, а также к широкому спектру пищеварительных ферментов…

Ровно через четыре часа человек услышал тот самый «внутренний голос»:

– Проверка связи! Как ты себя чувствуешь?

– Отлично! Просто прекрасно! – с нескрываемой радостью подумал человек. – А ты там как?

– Мне здесь очень нравится! Тепло и кислотность такая, какую я люблю! Ну, не буду больше мешать твоим мыслям, живи спокойно.

И Карл жил спокойно. Относительно, конечно. Мир вокруг него по-прежнему был полон глупости и ксенофобии. Астроном изо всех сил старался вдохновить людей на благородные дела, исследования Космоса под флагом Земли и, как бы рискованно это ни было, на то, чтобы инопланетян изучали, а не уничтожали. Надо сказать, некоторых людей Карл сумел воодушевить. Но это была капля в море. Вдобавок к этому, шли годы, Карл старел и всё больше уставал. Однажды, едва добравшись до постели, он услышал тревожный голос своего симбионта:

– Друг, у тебя с кровью что-то не так. Сходи к врачу, а? За меня не беспокойся, у меня крови нет, а в твою я не лезу.

Карл прислушался к своему «внутреннему голосу». Анализ крови показал редкую неизлечимую (точнее – неподвластную примитивной земной медицине) форму лейкоза. Карл окончательно ослаб и оказался прикован к больничной койке. Но часы бодрствования он не терял: всё время Карл изо всех сил думал, что же делать со всей этой ужасной земной несправедливостью и ненавистью к пришельцам. И в самый последний день озарение посетило его. Как раз тогда к нему наведались самые близкие его ученики: Тайсон, Максвелл и Китио. Вместе с ними была жена Карла, а также двое его сыновей и две дочери.

– Друзья, – еле слышно сказал Карл. – Люди Земли… обезумели. Мне… больно слышать… как жестоко убивают пришельцев… только за то, что им не посчастливилось… попасть на Землю. Предлагаю… создать какую-нибудь организацию… которая защитит… инопланетян. Союз… ассоциация… орден… назовите как угодно. Пожалуйста… друзья, помогите внеземному разуму… и заодно… земному…

– Обещаю, мы это обязательно сделаем, – заверил Карла Тайсон.

– Времени понадобится много, но это дело стоящее, – вслух подумал Максвелл. – Один разум не имеет права уничтожать другой из-за каких-то дурацких предубеждений.

– Верно. Время у нас, кстати, есть, – уверенно сказал Китио.

– Вот… именно. Это у меня… его почти не осталось, – еле выговорил Карл. – Энни… подойди ко мне.

Супруга Карла склонилась над ним, и он прошептал ей:

– Расскажи им… о симбиозе… я не стал… чтобы… не подслушали…

– Хорошо, любимый. Но ты же вернёшься? Когда-нибудь?

– Возможно… если мы… уживёмся…

– А если нет? Вдруг ничего не получится?

– Пускай… может… я никогда не вернусь… но у меня была… прекрасная жизнь… с тобой… я люблю тебя…

– Я тебя тоже…

Воцарилось молчание. Карл расставался с жизнью, а его жена, дети и коллеги изо всех сил сдерживали неизбежные слёзы.

– Я люблю… вас всех, – собрав самые последние остатки сил, произнёс Карл. – И оставляю вас… без страха.

– Ты храбрый человек. Не всякий может такое сказать, – сказал «внутренний голос». – Хотя это не так страшно, как кажется. Лишь долгая ночь без снов. Спи спокойно.

Карл умер с улыбкой на устах.

Тайсон, Максвелл и Китио, как и обещали у смертного одра своего учителя, создали организацию, которая была призвана защищать инопланетян – Орден Мирного Контакта. Члены Ордена всеми возможными способами пытались остановить истребление пришельцев. Они и просвещали тёмную невежественную публику, и влезали в самую гущу самых горячих событий. Увы, ничего не получалось. Много раз защитники пришельцев попадали и за решётку – пусть и ненадолго. Впрочем, из университета, в котором они все вместе работали, их за это не выгоняли. Но не благородными побуждениями руководствовалось начальство учебного заведения: оно было крайне озабочено рейтингами, баллами и прочими исчадиями порочной системы извращённого образования. Ценные работы трёх талантливых учёных, которые публиковали в самых престижных журналах, как раз и приносили каждый год вожделенные баллы…

К тому же, некоторые считали защитников пришельцев невменяемыми и потому предпочитали не трогать лишний раз.

Прошло двадцать лет со дня смерти Карла. Тайсон, Максвелл, Китио и Энни с детьми пришли на кладбище почтить его память. Интересно, что дети Карла повзрослели, а его жена и ученики ни капли не постарели. В этот раз все задержались у могилы чуть дольше, чем обычно. Каждый почему-то вспомнил о Карле то, чего раньше не вспоминал…

Но вот подул холодный ветер, и с неба начал падать крупный снег. Не в то время года, в какое должен был.

– И кто-то ещё утверждает, что климат не меняется, – буркнул Максвелл.

– Стою я на поле в фуфайку одетый – такое кругом офигенное лето, – усмехнулся Тайсон.

Впрочем, то, что происходило в то время под землёй, было куда интереснее. Совершенно не разложившееся тело Карла вдруг начало шевелиться. Было бы не слишком удивительно, если бы оно просто встало и пошло. Но нет! Тело покрылось трещинами и разорвалось, как будто это была куколка насекомого. Из грудной клетки медленно высунулась покрытая синеватой слизью голова нового Карла, которая выглядела гораздо моложе и меньше старой. Вскоре она вместе с остальным телом увеличилась и ощутимо стукнулась об крышку гроба.

– Ой! Чёрт, просил же повыше сделать, – проворчал Карл. – Погоди… а кто я теперь?

Карл покопался в собственном мозге, который успешно слился с мозговой протоплазмой, выпустил из пальцев щупальца и втянул их обратно. Он понял, что отныне представляет собой по-настоящему гармоничную личность, одна часть которой – это земной астроном, а другая – инопланетный странник. Щупальца инопланетного странника, как оказалось, обладали весьма приятным свойством: они были сплошь усеяны микроскопическими волосками, что позволяло цепляться за что угодно и даже лазать по потолкам вниз головой. Ещё одним приятным сюрпризом оказалась способность, привычная для протоплазмика, но совершенно экзотическая для земного человека: телекинез.

Карл с удовольствием осознал свою гармоничность, окончательно покинул старую оболочку, отряхнулся и умудрился одеться в тесноте гроба: незадолго до смерти он попросил Энни положить ему туда новую одежду.

– Какая приятная гибкость образовалась, – подумал Карл.

После этого он отодвинул крышку гроба и начал откапываться. Влажная земля с трудом давалась ему. Но когда Карл решил всё-таки воспользоваться телекинезом, дело пошло гораздо быстрее. Через несколько деминут Карл сумел наполовину освободиться от земли и предстать перед глазами жены, детей и учеников.

– Бррр… холодно-то как, – сказал Карл и поёжился: под землёй было значительно теплее.

Чрезвычайно удивлённый вид Энни, детей, Тайсона, Максвелла и Китио рассмешил Карла, и он громко захохотал.

– Доктор Сарган, Вы чего?! – заорал Максвелл.

– Да вы так смешно на меня уставились, – честно ответил Карл. – Семейство кроличьих сов на выгуле, честное слово!

– Или мы в тюряге надышались какой-то гадости, или перед нами – первый человек, который достоверно воскрес из мёртвых, – прошептал Тайсон.

– А вы что, не знаете? Так, подождите, я же телепат… Энни, ты им так и не рассказала? За все эти двадцать лет?

Энни засмеялась, покраснела и закрыла лицо руками.

– Я забыла… честно, забыла! То да сё, пятое-десятое… столько дел, столько дел… и запамятовала! Прости, Карл!

– Ничего страшного. Я и сам могу рассказать. Или сейчас по-прежнему нельзя? Как на Земле относятся к пришельцам?

– Мы организовали Орден Мирного Контакта, но не получилось у нас ровным счётом ни шиша, – убийственно честно отрапортовал Китио.

– То есть, я не могу сказать, что я – наполовину протопла…

– Тихо ты! – зашипели все наперебой. – И тебя убьют, и нам срок добавят!

– И так врать придётся, – вздохнул Максвелл. – Надо же будет как-то объяснить землянам, как ты воскрес! Тебя же во всём мире знали.

– Скажите, что я просто был в коме, – предложил Карл.

– А могила?

– Мало ли на свете Карлов Сарганов…

Под дружный смех Карл бесповоротно восстал из мёртвых в самом буквальном смысле слова.

У себя дома Карл рассказал коллегам всё в мельчайших подробностях.

– Может быть, то, что мы за эти двадцать лет не постарели, связано с твоим симбионтом? – задумчиво произнёс Тайсон после рассказа.

– Быть может, быть может, – пробормотал Китио.

– Не знаю насчёт вечной молодости, – засмеялся Карл и присвистнул как-то по-китовьи, – но без симбионта я точно не мог сделать вот так!

Карл сверкнул тёмно-синими глазами и забрался по стене на потолок.

Глава 11. Сюрприз в кладовке

Говорят, царь ненастоящий!

К/ф «Иван Васильевич меняет профессию»

Райтлет и Сэн катапультировались вовремя, и их ожидает сравнительно мягкая посадка. А вот сартонарийский корабль приближается к земле неприятно быстро и грозит упасть прямо в толпу ничего не подозревающих землян.

Защитники пришельцев, тем не менее, сразу понимают, как разрулить ситуацию.

– Пойду народ отвлеку, – вызывается Тайсон. – Навру им там, что это часть шоу.

– А я приведу сюда спасательный корабль, – говорит Китио. – Наконец-то он пригодился…

– Только не забудь про маскировку, – шепчет Карл. – Максвелл, ты на всякий случай подстрахуй – я сейчас им курс изменю немножко…

Со стороны может показаться, что Карл просто делает какие-то пассы. На самом деле с помощью телекинеза он одновременно тормозит сартонарийский корабль и отводит от эпицентра событий его экипаж. Благодаря стараниям полупротоплазмика-получеловека корабль падает на газон скорее театрально, чем катастрофично, а охотники на чудовищ незаметно приземляются в густом кустарнике чуть поодаль.

Конечно, звездолёт привлекает внимание простых землян. Но его тут же переводит на себя Тайсон:

– И снова мы видим, друзья мои, что даже сила притяжения на нашей стороне! Ни одному инопланетному кораблю на Земле не удастся…

Пока Тайсон услаждает слух обывателей привычной для них пропагандистской чушью, Карл, Китио и Максвелл ныряют в кусты, где оказались Райтлет и Сэн.

– Привет! – обращается на хифссдангле к чистым пришельцам полуинопланетянин Карл. – Я Карл Сарган, а это Китио Микаде и Максвелл Лоусс, там – Тайсон Нилс. Мы – защитники пришельцев. Вы… Райтлет Фэнгкло и Сэн Йок, так?

– Да, но откуда ты знаешь? – удивляется Райтлет.

– Я телепат.

– Разве человеки бывают телепатами? – недоумевает Сэн.

Карл оглядывается и выпускает из пальцев щупальца.

– А, вот оно что! – улыбается Райтлет.

– Не узнали, – поддерживает Сэн.

– Это даже хорошо, что вы не признали во мне протоплазмика, – усмехается Карл. – Сейчас на этой планете к инопланетянам, скажем так, особое отношение… в плохом смысле слова.

– Но вы просто словили рояль в кустах, по-другому и не скажешь! – встревает Максвелл. – Надо же было попасть именно сюда и именно сегодня!

– Что привело вас в наш неспокойный мир? – интересуется Карл.

– Нас Стив сюда послал, – уверенно отвечает Райтлет.

– Стив?! – искренне и одновременно удивляются Карл и Китио. – Так он жив?

– Вполне себе, – усмехается Сэн.

– Над ним, как он сам говорил, Тримперия поиздевалась, – добавляет Райтлет. – Он дома сидит и никуда не вылетает. Стоит ему выйти наружу, как его тут же убьют.

– Но почему… почему он послал вас на Землю? – недоумевает Максвелл. – Кем бы ни был этот Стив… и что бы из себя ни представляла Тримперия…

– Это очень странно! – заявляет Китио.

– Он сказал, что здесь спрятан какой-то мощный источник энергии, который поможет победить Тримперию, – тише, чем раньше, отвечает Райтлет, почувствовав сомнения и тревогу в интонациях дружественных землян.

– Не может быть, – шепчет Карл. – Не может… здесь даже близко нет ничего, что помогло бы вам в борьбе с этой напастью… но в ваших воспоминаниях я вижу настоящего Стива. Невероятно!

– Так в чём дело-то? – интересуется Сэн.

– Стив не мог послать вас на верную гибель, – мрачно произносит Карл. – Он скорее найдёт способ покончить с собой, чем станет работать на Тримперию.

– Нас тут подбили, кстати, тримперскими снарядами, – бубнит Райтлет. – Но их патрулей и станций в Солнечной системе мы не встретили.

– Тримперские снаряды? Неприятно признавать, но это может означать только одно, – говорит Китио. – У Стива договор с тримперцами. Его всё-таки сломали.

– Это невозможно, – отрицает Карл. – Я знаю его лично, мы хорошие друзья. Да, он любит лукавить и хохмить, но работать на врага… никогда. Одурачивать тех, кто идёт к нему за помощью, и направлять на планету, где их точно убьют… нет! Да и оружие… уж в этой-то мерзости земляне разбираются. Ради уничтожения пришельцев они запросто могли изобрести новые высокотехнологичные орудия. Такие же, как у тримперцев.

– Земляне? Так как вы, ещё раз, называете эту планету? – интересуется Райтлет.

– Земля, – отвечает Максвелл.

– Выходит, на Земле ненавидят пришельцев? – уточняет Сэн.

– Люто ненавидят, всех без исключения, – вздыхает Карл. – Мне самому едва удаётся скрывать протоплазмиковую сущность.

– Ну и поросягаство! Филиал Тыттока какой-то…

– А вот и ваш корабль, – перебивает Китио. – Места в нём немного, но на вас двоих хватит. Там открыто, заходите. Я включу режим маскировки. Но если вдруг её собьют, летите на Луну и переждите там дечас-другой.

– Луна? – переспрашивает Райтлет.

– Наш спутник, – поясняет Максвелл. – Вот он, видите?

– Но он же… так близко!

– На Луну земляне уже давно не летают, – заявляет вернувшийся Тайсон и обращается к сотоварищам по Ордену Мирного Контакта: – Господи, как же врать тяжело. Завидую политикам!

– Ну, они-то – лжецы профессиональные, – усмехается Максвелл.

– Чёрт, точно филиал Тыттока, – вздыхает Сэн.

– Не был там, но вижу твои воспоминания, – произносит Карл. – Да, это, конечно, не подарок – такая…

– Карл, переходи на земной язык, нас услышали, – шипит Китио. – Ой, уже поздно.

– Тут на пришельском говорят! – восклицает чей-то незнакомый голос.

Защитники пришельцев видят привычную, даже набившую оскомину картину: некто возбуждённо машет рукой в их сторону, а за ним следует целая орда вооружённых до зубов полицейских.

– Вот эти! Они на инопланетном языке болтают!

– Какой же это инопланетный? – с самым честным видом улыбается Карл. – Это всего лишь… э, финский. Haluatteko kahvia vuoteeseen?³¹

– Kyllä, kiitos,³² – подыгрывает Китио.

После небольшой неловкой паузы доносчик находит новый повод придраться к компании:

– А вот эти двое? Это у них не костюмы, точно вам говорю! – обращается к полицейским ябедник, показывая на Райтлета и Сэн.

– Костюмы, костюмы, – вступает Тайсон, незаметно оттесняя инопланетян к замаскированному кораблю. – Это наши знакомые. Только они… это… в обычной жизни нудисты. На голое тело у них там всё надето. И что же, вы заставите их раздеваться прямо на публике?

– Ничего, сейчас не зима, пусть скидывают шмотки, – холодно отвечает один из полицейских. – Если это, конечно, не их собственные шкуры! Так… эй, куда они делись?

Да, Райлет и Сэн уже успели забраться в маленький звездолёт и тихо поднять его в воздух. Но не успевают они пересечь условную границу атмосферы Земли, как в корабль попадает какой-то снаряд. И, разумеется, сбивает маскировку. Тут же начинается дикий – поистине тримперский! – обстрел…

К счастью, сартонари удаётся быстро уйти от преследования и направить корабль к спасительной Луне. И действительно – чем ближе звездолёт к спутнику Земли, тем с меньшим рвением его обстреливают земляне. А когда корабль окончательно достигает пепельно-серой поверхности Луны, охотники на чудовищ понимают, что им больше ничто не угрожает. И всё же, они решают последовать совету Китио и задержаться на Луне на дечас.

Хотя сама Луна – место не слишком интересное, Райтлет и Сэн попадают на удачный её участок. Им открывается прекрасный вид на Землю. Зрелище голубой планеты с тонкой атмосферой, испещрённой белыми завитками облаков, вызывает у Райтлета и Сэн самый романтический настрой.

– Вот где я хотел признаться тебе в любви, – обращается к тц-рики Райтлет. – Тогда, на корабле, вышло как-то не очень…

– А мне понравилось! – с улыбкой отвечает Сэн. – Но ничто не мешает сделать это снова.

– Ты права. Я люблю тебя, корфилль!

– И я тебя люблю, корфилль!

Райтлет и Сэн тепло обнимаются. Но вдруг чувствуют, что за ними снова кто-то наблюдает. Правда, на этот раз не с Земли…

– А я и не мешаю вам вовсе, – усмехается двуногое и двурукое существо, похожее на волка в человеческой одежде. – Могу отвернуться, ежели хотите.

– Ррр, да ну тебя, – ворчит Райтлет. – Ты кто?

– Честь имею представиться – Рых, ликантроп, – виляя хвостом, отвечает существо. – Можно сказать, теперь уж лунный ликантроп – Вольфвер остался где-то там, в прошлом. Слушайте, вы и впрямь с Земли сюда прилетели, или мне показалось, а?

– Ну, да, с Земли, – подтверждает Сэн.

– А ничего интересного оттуда не привезли случайно, нет?

– Мы там не так долго пробыли, – произносит Райтлет.

– Жалко, да, – вздыхает Рых. – Не пробиться туда прямо никак – чуть сунешься, сразу бац-бац-бац – весь звездолёт в дырочку! Совсем уж озверели эти земляшкинцы. Повезло вам, смотрю, вас не особо потрепало, да?

– Ррр, корабль наш разбился! – рычит Райтлет. – Этот-то нам подарили…

– Фига себе! Что же за добрые земляшкинцы такие?

– Вряд ли их имена тебе о чём-то скажут, – бубнит Сэн.

– Ладно, не суть, – усмехается Рых. – Мы-то обойдёмся тем, что у нас пока есть. А есть у нас, между прочим, лунный сыр и домашнее винцо. Хотите, угостим?

– Пожалуй, нам не помешает немного расслабиться, спасибо, – отвечает Райтлет. – И понять, что вообще с этой самой Землёй не так…

– Тогда за мной! О, мы вам про земляшкинцев много чего весёлого рассказать можем, да!

Райтлет и Сэн вприпрыжку следуют за Рыхом, который приводит их к обширной воздушной полусфере. Внутри неё стоит миловидный деревянный домик. Он окружён живописным зелёным садом, в котором бегают земные куры и гуси. Рядом с домиком есть и небольшой загон, в котором пасутся коровы и козы – тоже вполне земные. Животные передвигаются совсем не по-лунному – как вскоре убеждаются Райтлет и Сэн, внутри полусферы царит гравитационное поле, характерное для планеты земного типа.

– Ребята! Не поверите, с Земляшки тут нормальные ребята прилетели! – кричит Рых, заходя в полусферу.

Гостей встречают ещё двое ликантропов – один пониже и потолще Рыха, в зелёной рубашке, а другой – в красной рубашке, повыше и поизящнее.

– Знакомьтесь, мои братаны – Уут и Гавк, – представляет сородичей Рых.

Вся компания усаживается за стол в саду. Как и обещал Рых, за рюмочкой домашнего вина с лунным сыром сартонари и тц-рики узнают от ликантропов всякие весьма забавные истории про землян. Братья время от времени прилетают на Землю, чтобы пополнить запасы продовольствия и всяких нужных в хозяйстве мелочей, и потому историй у них накопилось предостаточно. И во всех обнаруживается неизбывная глупость землян…

– Нет, вы представляете? – захлёбывается от смеха Гавк. – Прилетаю к одной бабе во двор, кур потаскать – но время не рассчитал, она меня засекла. Всё, думаю, сейчас заорёт, прибежит какой-нибудь дядька с ружьём, и сдерут с меня шкуру, как с волка позорного… но нет! Она такая останавливается, прищуривается и говорит, типа: «Бобик, это ты?» Бобик! На двух ногах, да! Бобик, блин!

– Да это фигня! – перебивает Уут. – Я однажды тащу жратву у одного мужика из холодильника, слышу – чего-то он там по телевизору смотрит. Прислушиваюсь – а там какой-то краснобай на полном серьёзе вещает о том, что Земляшка плоская! Пло-ска-я! На полном серьёзе, говорю вам! Я чуть со смеху не описался!

– Ой, не могу, – взвывает Рых, когда дружный хохот немного стихает. – Слушайте, Райтлет, Сэн, чего вас в эту жопу мира понесло, а?

– Нас Стив туда послал, – отвечает Райтлет.

– Оба-на! За что это? Чего вы такого натворили, а? Мы-то ладно – нас сюда сослали за то, что мы чего-то там украли спьяну. Уж не помню даже, у кого и что…

– Ничего мы не натворили и ничего не украли! Он сказал, что на Земле спрятан мощный источник энергии, который поможет победить Тримперию. Но те человеки, которые нам помогли, утверждают, что ничего там нет. Вот в чём загвоздка!

Разноцветные глаза ликантропов – голубые у Рыха, карие у Уута и жёлтые у Гавка – округляются от изумления.

– Стив на многое способен, но не на такую подлянку, вот! – восклицает Уут. – Что-то тут не так вообще, от слова «совсем»! У земляшкинцев ничего нет такого, что может вам помочь!

– Если б было, мы бы это уже спёрли, – хихикает Гавк. – Но сейчас фиг чего сопрёшь – расстреляют, как зверей диких…

– Стреляли в нас, кстати, из тримперских орудий – добавляет Сэн.

– Но не может же Стив работать на тримперцев? Его друг с Земли сказал, что это невозможно, – задумчиво произносит Райтлет.

– Думается мне, что Стив ненастоящий! – утверждает Рых. – Это явно какой-то двойник, да! Тримперцы нашли какого-нибудь продажного типа, и он Стива изображает. Хорошая ведь схема – отправлять мятежников на планету, где уничтожают любого пришельца, а? А ежели не вернулся кто с Земляшки – ну, значит, так типа надо… все же Стиву верят!

Райтлет и Сэн в изумлении переглядываются.

– Тц-тц! Поросягаство, как же мы сами не додумались! – выпаливает Сэн. – Нас просто надули!

– Ррр! Узнаю, кто это устроил – загрызу поперёк! – рычит Райтлет.

Ликантропы одобрительно кивают.

Внезапно в поле зрения жителей Луны и их гостей появляется… Тецклай.

– А ты-то здесь откуда? – вопрошает Райтлет.

– Стреляли… гррр! С Солнца-3 я, – отвечает Тецклай. – Меня туда Стив послал. А вас, значит, тоже?

– Ну, да, – отвечает Сэн.

– А Стив тебе не показался каким-то странным, Тецклай? – интересуется Райтлет.

– Нет, – уверенно отвечает Тецклай. – Былой прыти в нём нет, но в целом он тот же.

– У нас такое же впечатление, но это, похоже, двойник, а не настоящий Стив! Тримперцы кого-то нашли, нарядили под Стива и с его помощью избавляются от мятежников!

Тецклай неопределённо проходится правой рукой по рогам, а затем вдруг резко выпрямляется.

– Знаете, что? Я наткнулся на патруль, когда летел от Стива. Эта тримперская падаль меня начала у меня выпытывать, куда я лечу. Я взял и сказал честно, что на Солнце-3. И они оставили меня в покое! Сделали вид, что их куда-то срочно вызвали. Это странно.

– Ну вот, о чём я вам и говорил, да! – щёлкнув зубами, заявляет Рых.

– Гррр, где же тогда истинный Стив? – фыркает Тецклай.

– Тримперцы должны были его оставить в живых, – рассуждает Гавк. – На всякий, знаете ли, пожарный. Есть на всякий, есть на случай, в корабле специалист… не помню, как там дальше.

– А мне кажется, я знаю, – говорит Райтлет. – Сэн, помнишь, у Стива в доме все комнаты были открыты, а одна закрыта? На ней даже замок стоял. Может, его прямо там и держат? Потому что прятать его где-то ещё – рискованно, вдруг кто-нибудь случайно наткнётся? А так никто и не догадается.

– Думаю, так и есть! – соглашается Сэн. – Летим, выясним?

– Летим, – кратко отзывается Тецклай.

– Ты с нами, наконец? – весело спрашивает Райтлет.

– Да, с вами.

Попрощавшись с ликантропами, Райтлет, Сэн и Тецклай расходятся по своим кораблям и устремляются к дому Стива. Путь до Центра Галактики не занимает много времени – йорзе перестроили сеть магистралей именно так, чтобы от дома Стива до Земли добраться можно было побыстрее…

Два корабля аккуратно приземляются на посадочной площадке. Райтлет, Сэн и Тецклай осторожно выходят и направляются к дому. Дверь оказывается открыта (кстати, у истинного Стива нередко бывает так же), и они бесшумно проникают внутрь. Никого не встретив, они подходят к той самой закрытой двери.

– Неплохой замочек, – шепчет Тецклай. – Код требует, падаль. Но я смогу его взломать. Есть опыт.

– Тогда мы постоим на шухере, – заявляет Райтлет.

Райтлет и Сэн вытаскивают горметы и начинают кружить вокруг Тецклая, который ковыряется в замке. Охотники чутко прислушиваются к каждому шороху. И, к сожалению, звук шагов не заставляет себя долго ждать.

– Шухер! – громко шепчет Сэн.

– Разобрался ты там уже? – обращается к Тецклаю Райтлет.

– Гррр! Один знак остался! – раздражённо отвечает Тецклай. – Вот падаль, не даётся!

Шаги слышны всё ближе.

– Ну! Давай уже быстрее, как там тебя, Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц! – скороговоркой шипит Райтлет.

Тецклай оборачивается и с упрёком произносит:

– Выговариваешь всё-таки!

– Какая тебе сейчас разница, рогатый? Открывай уже!

– Гррр… всё, готово!

Тецклай, Райтлет и Сэн влетают в открытую дверь и прикрывают её как раз вовремя. Через щель они видят, как мимо проходит «Стив». Сартонари, тц-рики и хриввалэйтн с облегчением выдыхают, оборачиваются и видят… ещё одну дверь с замком. Причём такой замок не знаком никому из них.

– Ррр, проклятье, – рычит Райтлет.

– Вот поросягаство блинское! – добавляет Сэн.

– Да, этот замок я не вскрою. Но я знаю, кто с ним может помочь, – говорит Тецклай. – Есть хорошие знакомые ребята. Летим, я с ними по дороге свяжусь.

В полнейшей тишине Райтлет, Сэн и Тецклай закрывают дверь на мощный замок обратно и покидают дом Стива. Скоро Тецклай сообщает соратникам, что связался с теми самыми ребятами, и они ждут всех на планете Фиави.

Планета Фиави окружена голубовато-фиолетовой атмосферой, приятной глазам множества Странников Одиннадцати Пространств. Сине-зелёный океан испещрён многочисленными островами. Одни сплошь покрыты густыми красными кустарниками и заболоченными лесами, другие – разноцветными лугами, которые цветут в любой из шести сезонов года. Как раз на одном из таких лугов и стоит звездолёт под названием «Воображение» – та самая огромная «пушинка», что повстречалась когда-то земному Карлу Саргану.

Корабли Райтлета и Тецклая приземляются несколько поодаль от «Воображения». Сартонари, тц-рики и хриввалэйтн решают воспользоваться случаем и немного прогуляться по живописной местности. Правда, где-то на полпути Тецклай начинает заметно нервничать, как-то странно дрожать и почёсываться. Это не может ускользнуть от зорких глаз охотников на чудовищ.

– Ты чего, Тецклай? – спрашивает Райтлет.

– Всё в порядке, – ворчит хриввалэйтн.

– Тц-тц, странно, – цыкает Сэн. – Непохоже как-то!

– Всё нормально… гррр!

– Да что стряслось-то? – хором интересуются оба охотника.

– Линяю я! Гррр! Забыл, что линька сегодня! Ох, как всё зудит и жжётся! Идите одни! Я пока тихо сменю кожу! Умоляю, никому из них ни слова о том, что я линяю! Скажите, что я просто задержался в дороге! Гррр, не смотрите на меня! О-о-ох!

Тецклай молниеносно запрыгивает в ближайшие кусты, оставив друзьям на память большой кусок старой кожи с хвоста.

– Бывает, – понимающе вздыхает Сэн. – Линька – штука неприятная. Сходят вот такие клочья меха, и чешется всё до чёртиков! Райтлет, когда у меня в следующий раз будет, учти, что я всё время буду пытаться об тебя потереться. А самое главное – пока не сойдёт вся старая шерсть, меня будет трясти от страха.

– Да трись об меня на здоровье, корфилль! – улыбается Райтлет и приобнимает Сэн. – И ничего не бойся. Я обязательно буду рядом. А скоро у тебя линька?

– Нет, пока ещё можно жить спокойно. Вот когда в северном полушарии Тыттока наступит следующая осень, тогда всё будет. Одни сутки, но какие…

– Да, тут мне повезло, у меня мех потихоньку меняется, незаметно.

Райтлет и Сэн доходят до «Воображения». Райтлет даже не успевает постучаться в дверь, как она открывается. С огромным удивлением сартонари и тц-рики вновь встречают… Карла Саргана.

– Ха, Тецклай не сказал, что это вы! – улыбается Карл. – Говорит, «парочка друзей», и всё! Рад вас видеть!

– Значит, тебе тоже удалось улететь с Солнца-3? – спрашивает Райтлет. – Земли, то есть?

– Да. Незадолго до нашей с вами встречи у меня оборвалась связь с моими спутниками. Они задержались неподалёку от Земли, на Титане, но тримперские хакеры дотянулись и до Солнечной системы. Я знал, что мои спутники живы, но всё равно беспокоился. И вот – сразу же после того, как вы улетели, связь восстановилась, и мы смогли встретиться. Я скучал по ним, и они по мне. И моя сущность протоплазмика за долгие годы осёдлой жизни затосковала по космическим странствиям. Вот я и решил вновь сесть за штурвал космического корабля, попытаться хоть как-то помочь мятежникам вроде вас в борьбе с Тримперией… ну, и просто попутешествовать, в конце концов.

– А как же твои земные друзья? – интересуется Сэн.

– Они настоящие защитники пришельцев. Они поняли, что для меня важнее, и помогли улететь с Земли. Я всегда буду благодарен им за это. Ладно, что я всё о себе да о себе. Где же Тецклай? Я почему-то не вижу его мыслей…

Райтлет и Сэн сначала собираются ответить так, как их просил хриввалэйтн, который сейчас старательно скрывает свои мысли… но желание посмотреть, чего же он так стесняется, оказывается сильнее.

– Он линяет вон в тех кустах, – честно отвечает Райтлет.

– Гады! Я же сказал! – раздаётся из тех самых кустов страдальческий стон Тецклая.

Карл вдруг оживляется и кричит своим спутникам:

– Ребята, цирк приехал – Тецклай опять линяет!

В мгновение ока из корабля выскакивают двое: человек-киборг в белом костюме и центор в зелёном пиджаке и коричневых брюках. Киборга в человеке выдают стальные руки, цифровой левый глаз и неснимаемый шлем. Центор – это своеобразный большеголовый кентавр с голубой кожей, пятью чёрными миндалевидными глазами и двумя щупальцами на углах нижней челюсти.

– Знакомьтесь – Райтлет Фэнгкло, Сэн Йок, Джекс Пайссен и Млем Бигга Флом, – тарабанит Карл, одновременно жестами поясняя, кто есть кто. – Ну, пошли скорее к нашему стеснительному рептилоиду!

Вся орава радостно окружает кусты, в которых тщетно пытается спрятаться Тецклай. С него большими кусками сходит старая тёмно-серая кожа, обнажая новую – чёрную, блестящую, с лёгким фиолетовым отливом. Киборг Джекс раздвигает ветви кустов и смеётся:

– Ха-ха, кто у нас тут такой стесняшечка?

– Сволочи! Придурки! Вуайеристы!!! – необычно высоким для себя голосом ругает зрителей Тецклай.

– Хорошо выражаешься, – с мягкой улыбкой произносит центор Млем.

– Опять вы за своё! Друг за дружкой бы так наблюдали! Пошли вон! – визжит Тецклай.

Конечно же, никто не собирается оставлять хриввалэйтна наедине с самим собой, что окончательно выводит его из себя. Ругательства Тецклая даже переходят порог цензуры. И, разумеется, это ещё больше смешит зрителей, хохот которых, кажется, уже становится слышен на соседних планетах. Чтобы сбить градус неуёмного веселья, Тецклай ускоряет процесс: начинает сдирать лоскуты старой кожи когтями и зубами. Наконец, он предстаёт перед весёлой публикой в полностью обновлённом виде и даже в благодушном настроении.

– Простите, ребята! – смеётся Тецклай. – Всё время забываю, что это помогает быстрее сменить кожу! Без вас я бы тут несколько дечасов провёл. Ладно, Карл, туит у тебя?

– У меня, у меня, – всё ещё похрюкивая от смеха, отвечает Карл и достаёт из кармана пиджака штуку, которая похожа на помесь отвёртки, ветки, веника и чайника единовременно.

Туит – сокращённое название трансформирующегося универсального инструмента. От обычного универсального инструмента он отличается тем, что рабочая часть у него всего одна, но зато она может принимать абсолютно любую форму. Рабочая часть туита состоит из саморга, самоорганизующегося вещества, и в ней работают сенсоры, подобные биологическим. Это и позволяет туиту подстраиваться под любые нужды – и, конечно, под любые замки. Инструмент этот породила и убила Тримперия. С какими-то загадочными целями его изобрели паукрабы. Но когда уже было налажено массовое производство туитов, тримперцы вдруг сообразили, что такие мощные инструменты могут попасть не в те руки, клешни или щупальца. Изобретатели, паукрабы, спохватились и вскоре запретили – как принято в Тримперии, под страхом смерти – производство, хранение и даже упоминание таких приборов. В итоге, все туиты, множество их обладателей и, разумеется, все сведения об удивительном инструменте быстро уничтожили. Единственный на всю Галактику прибор остался у Карла. Он давным-давно подобрал туит на каком-то астероиде. По счастливому совпадению, очищать Галактику от «опасного» инструмента тримперцы взялись как раз тогда, когда мёртвое тело Карла-человека заботливо перестраивал изнутри Карл-протоплазмик.

К дому Стива направляются уже три звездолёта. Их экипажи тихо паркуют корабли и проникают внутрь, пользуясь всё той же открытой дверью. Тецклай вскрывает злосчастный замок с кодом, а туит Карла легко справляется с хитроумным устройством на следующей двери. Наконец, вся компания попадает в полутёмное помещение с голубовато-серебристыми стенами, забитое всякой всячиной – в кладовку. Среди всевозможных известных и неизвестных предметов, неподалёку от парящего стола, который здесь вообще ни к селу, ни к городу, выделяется бак с живительным раствором. В толще раствора и находится истинный Стив. Как ни странно, висит он в мутноватой жиже полностью одетый, даже в очках. Можно было бы предположить, что второпях тримперцы просто забыли снять с терраформа одежду. Но из-под штанин высовываются специальные трубки, которые призваны отводить продукты жизнедеятельности. А это недвусмысленно указывает на то, что тримперцы специально оставили Стива в таком виде. Так они подчеркнули, как бессилен сейчас некогда могущественный терраформ. Впрочем, действительно бессильным он стать не может: его тело обёрнуто тончайшей сеткой физико-химической стимуляции, которая не позволяет атрофироваться мышцам.

Лицо Стива прикрыто прозрачной дыхательно-питающей маской… и искажено сильнейшей душевной болью. Ведь даже замутнённого, обрывочного сознания терраформа в полукоматозном состоянии всё же хватает на то, чтобы кое-как воспринимать внешние раздражители и даже читать мысли. Поэтому Стив прекрасно знает о том, какие страдания причиняет Тримперия бесчисленному множеству Странников Одиннадцати Пространств…

– О, Стив… что эти недостойные с тобой сотворили? Как они посмели?! – восклицает Джекс.

– Он жив, но явно не в себе, – бормочет Райтлет.

– Я могу узнать, что с ним, – произносит Млем. – Стив, ты же нас помнишь? Не скрывай мысли, прошу тебя.

Центор подходит вплотную к баку и застывает на месте. На лице Млема вырисовывается столь сильное напряжение, что телепатические способности решает подключить и Карл. Чтобы обострить их, он водит по стенке бака щупальцами.

Наконец, Карл произносит:

– Ему в дорсальный спинной мозг ввели яд, и теперь он в полукоматозном состоянии. Где-то между жизнью и смертью, проще говоря. Противоядие существует, но у него в мозгах я не нашёл рецепт. Не знаю, в чём дело. Стив точно его знает. Млем, ты не видишь?

– Не вижу, – бормочет центор. – Точнее, вижу всё, кроме рецепта противоядия. То ли Стив не хочет его открывать, то ли… не может.

– А если поэнциклопедить? – предлагает Райтлет.

– Думаю, стоит! – соглашается Сэн и лезет в левый карман жакета. – Тьфу ты, поросягаство, это ж старая Энциклопедия…

– Старая?

– Ну, та, от контрабандистов… из запрещённых книг!

Сэн прячет старую Энциклопедию обратно и лезет в правый карман за книгоплатом поновее.

Все остальные тоже достают свои Энциклопедии – на случай, если у кого-то не совпадут версии. Однако статья о терраформах у всех оказывается одной и той же. Она скупа, плохо структурирована и не содержит ни единого слова о противоядии. Это заставляет всех крепко задуматься.

Вдруг Сэн замечает, что взгляд Стива направлен на неё. Она сдвигается немного вправо, а затем немного влево – но зрачки Стива упорно следуют за ней.

– Народ, – обращается Сэн ко всем присутствующим, – мне кажется, или Стив на меня уставился?

– Ррр! Так и есть! – изумляется Райтлет. – Причём смотрит он точно на твой левый карман!

– Старая Энциклопедия? Но зачем?..

– Гррр, ему виднее, – вступает Тецклай.

Сэн достаёт книгоплат со старой Энциклопедией. Все взгляды падают на нужные страницы. К всеобщему удивлению, в статье о терраформах – уже несколько искажённой тримперцами, но всё ещё сравнительно полной – обнаруживается вожделенный рецепт противоядия!

«Вывести терраформа из полукоматозного состояния способна вытяжка из маариольского зелёного тумана, смешанная с гемоглобином, гемоцианином, биливердином, десятипроцентным раствором глюкозы и фуладским солевым сиропом в пропорции 4:1:1:1:0,5:2. Зелёный туман и солевой сироп должны быть неочищенными, поэтому синтезировать их в химреакторе для изготовления противоядия нельзя».

– Вот это да! – восклицает Млем. – Сэн, береги старую Энциклопедию. Она сейчас нужна как никогда, ведь новую тримперцы уже хорошо «подредактировали»…

– Что ж, давайте разделимся и добудем всё, что нужно, – заявляет Карл. – Мы с Джексом и Млемом найдём в наших закромах гемоглобин, гемоцианин, биливердин и глюкозу. Они точно есть в грузовом отсеке, я помню, синтезировать заново не придётся. А вот дальше без вариантов: Тецклай плохо переносит жару, так что за солевым сиропом на Фулад отправляетесь вы, Райтлет и Сэн. Соответственно, Тецклай, на тебе – зелёный туман, летишь на Маариол.

Схема устраивает всех. Напоследок мятежники почтительно кланяются Стиву и осторожно закрывают за собой обе двери кладовки. Вскоре три звездолёта срываются с посадочной площадки и исчезают в космическом пространстве.

Почти сразу же после этого в кладовку заходит Витс. Он частенько навещает Стива, чтобы поставленным актёрским голосом рассказать ему о своих мерзких делах. Так Витс тешит свои самые низкие садистские наклонности.

– До чего же это глупое чувство – надежда! Скольких несчастных, особенно на этой неделе, она довела до гибели! Они всё ещё наивно верят, что Рукав Ориона не достанется Тримперии… но это лишь вопрос времени! И как эти глупцы верят в тебя – смешно смотреть!

Вдруг Витс замечает на лице у Стива глумливую улыбку на грани оскала.

– Что же ты улыбаешься? А, я понял. Это всего лишь блеф.

Неожиданно правая рука Стива вскидывается и показывает Витсу оскорбительный жест, понятный всем видам людей в Млечном Пути.

– Судорога, – решает для себя Витс, но на всякий случай быстро выходит из кладовки.

Глава 12. Миссия выполнима

Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!

Виктор Черномырдин

Чтобы разбудить совесть негодяя, надо дать ему пощёчину.

Аристотель

Поиск гемоглобина, гемоцианина, биливердина и раствора глюкозы в грузовом отсеке «Воображения» не обрастает никакими приключениями – разве что плавно переходит в генеральную уборку.

А вот неочищенный зелёный туман и солевой сироп без приключений не добыть. Зелёный туман встречается только на занятой орхгами планете Маариол. А солевой сироп можно достать исключительно на горячей планете Фулад. То, что она находится в Укрытом Рукаве, не делает её безопасной. И дело даже не в вулканах и реках лавы…

Прочитав в Галактической Энциклопедии, что загадочный солевой сироп в умопомрачительных количествах откладывается в местных пещерах, Райтлет сажает звездолёт рядом с одной из них. Но не успевает он вместе с корфиллем зайти внутрь, как дорогу ему преграждает местный разумный житель. В Млечном Пути фуладцев называют оборотнями, хотя это далеко не единственный вид, который способен менять облик. В спокойном состоянии это покрытое чёрным хитиновым панцирем двуногое и двурукое существо с четырьмя глазами. В ярости же оборотень преображается: его руки приобретают вид острых клешней, всё тело покрывается дополнительными глазами, вырастают шипы, появляются новые конечности.

Сейчас оборотень явно очень зол: у него уже десять глаз и шесть рук.

– Что вы тут забыли, чужаки? – грозно вопрошает он.

– Мы прибыли с миром, – отвечает Райтлет. – Ты не мог бы дать нам немного солевого сиропа? Он нам нужен для противоядия, которое…

– Ничего вы не получите! Убирайтесь!

– Всего две пробирки! – вступает Сэн.

– Мы готовы на обмен! Мы можем заплатить! – уверяет Райтлет.

– Проваливайте!!!

Райтлет и Сэн решают пойти к другим пещерам. Но все местные жители грубо прогоняют охотников, не желая ничего слушать ни о каком противоядии для благородного существа.

– Неужели придётся брать силой? – спрашивает Сэн Райтлета.

– Ррр, выбора нет, – отвечает сартонари. – Просто пройти мимо не получится – у них слишком много глаз, когда они злятся…

Райтлет и Сэн возвращаются к первой пещере. Перед самым носом недружелюбного оборотня они обнажают клинки горметов. Фуладец же, зловеще булькая, поднимает клешни и невероятно быстрым движением отталкивает Райтлета и Сэн к ближайшей лавовой реке. К счастью, охотникам удаётся приземлиться на небольшой островок земли, который вовремя и в нужное место принесло течение. Но очень скоро этот островок оказывается вдали от обоих берегов, так что Райтлет и Сэн не рискуют с него спрыгивать ни в какую сторону.

Вдруг течение реки начинает ускоряться. Обернувшись, Сэн с ужасом замечает, что островок уносит прямо к гигантскому лавопаду.

– Впереди лавопад! – вскрикивает Сэн. – Летим, Райтлет?

– Ррр, нет! – отвечает Райтлет. – Сэн, я запомнил все твои финты, ты не спасёшься!

– А слизь с ладоней?

– Теперь она меня не остановит! Я помню вкус!

– Да чёрт поросячий…

– Есть только один выход: я заброшу тебя на берег…

– А ты?

– Лучше я погибну сам, чем убью корфилля!

– Не надо! Райтлет, нет!

Сартонари с рыком отчаяния хватает Сэн за шкирку и бросает её в сторону ближайшего берега. Она не успевает сориентироваться и приземляется не слишком мягко. Когда же Сэн приходит в себя, отряхивается, поднимается и оборачивается, Райтлета она уже не видит.

– Сгинул… из-за меня… – всхлипывает тц-рики.

К огромному удивлению Сэн, в этот же миг она слышит над головой знакомое рычание.

Правда, оно не предвещает ничего хорошего…

– Ох, поросягаство блинское!!! – соображает Сэн и бросается наутёк.

Да, Райтлет не погиб в лавопаде. Как только островок начал падать, восходящие потоки горячего воздуха сами раскрыли крылья сартонари…

Сэн в глубине души радуется такому повороту событий. И, тем не менее, понимает, что спастись ей самой теперь поможет только чудо.

Или фуладец между ней и Райтлетом!

Почти ничего не видя от ужаса, но буквально хвостом чуя, в какую сторону бежать, Сэн несётся к очередной пещере. Разумеется, хозяин пещеры не рад незваной гостье. Выпустив клешни, он собирается вцепиться Сэн прямо в горло, но той удаётся перепрыгнуть через оборотня. Ещё один миг – и хитиновый панцирь фуладца с хрустом ломается в зубах разъярённого сартонари…

Райтлет выпивает у оборотня практически всю кровь и жестоко раздирает на куски его тело, которое ещё продолжает дёргаться. Вскоре после этого кошмарный инстинкт отступает, и сартонари приходит в ужас от того, что только что сделал.

– Я убил разумное существо ради еды… – шепчет Райтлет. – Я нарушил кодекс чести!

– Да чёрт с ним, главное, что мы оба спаслись, – пытается разрядить обстановку Сэн.

– Нет, это непростительно… да ещё и при тебе… ррр, я недостоин чёрных доспехов!

– Райтлет, всё хорошо! В конце концов, этот фуладец хотел убить меня. Ты меня, можно сказать, от него спас.

С этими словами Сэн крепко обнимает Райтлета и ласково утыкается мордочкой в мягкий мех на его щеке. Райтлет успокаивается и отвечает Сэн тем же.

– Что ж, корфилль, – вздыхает сартонари. – Пусть это станет ещё одной моей тёмной тайной.

– Я никому не расскажу, – уверяет тц-рики.

– Верю тебе. Ладно, давай наберём сироп, пока ещё кто-нибудь не прибежал.

Райтлет и Сэн заходят вглубь пещеры и до краёв наполняют две пробирки солевым сиропом. После этого охотники на чудовищ летят к месту встречи с остальной компанией – на уже знакомую Луну.

Райтлет и Сэн встречают Карла, Джекса и Млема со всеми необходимыми для изготовления противоядия веществами и приборами. Нигде не видно только Тецклая с зелёным туманом.

– Ррр, где же пропадает наш рогатый друг? – интересуется Райтлет.

– Неясно, – отвечает Млем. – Наверное, он всё ещё на Маариоле, а связи нет из-за тумана…

Млем во многом право.³³ Тецклай застрял на планете Маариол. Когда он только прилетел туда, план его был чрезвычайно прост: немного постоять у корабля с четырьмя открытыми пробирками, подождать, когда зелёный туман их заполнит, и скорее лететь на Луну.

Вот только орхги не дали хриввалэйтну приземлиться там, где стоял самый густой зелёный туман, который представляет собой не просто скопление капелек воды, а целое сообщество причудливых микроорганизмов. Тецклаю пришлось изобразить, что его звездолёт влетел в скалу и разбился. Убедившись, что представление понравилось орхгам, Тецклай оставил корабль в расщелине и спустился в болотистую низину. После того, как заготовленные пробирки заполнил зелёный туман высшего сорта, хриввалэйтн собрался было подняться обратно. Но это никак не удавалось, не помогали даже микроскопические волоски на ладонях и подошвах. Оказалось, что склон, на который пытался взобраться Тецклай, был весь был покрыт какой-то оранжевой слизью. Хриввалэйтн, не зная происхождения этой слизи,³⁴ понял одно: её точно не было там, где он спускался.

– Заплутал. Как глупо! – проворчал Тецклай. – И корабль не чую. Гррр, тут всё пропахло этим треклятым туманом! Придётся звать на помощь.

Тецклай достал из кармана плаща коннектар и попытался связаться со своими соратниками, но сигнал до них не дошёл. Не из-за густого тумана: именно в этот день коннектар следовало подзарядить, но Тецклай об этом начисто забыл.

Как следует отругав себя за забывчивость, Тецклай попытался всё-таки вспомнить, где он спускался в низину, и пошёл в ту сторону. Но вместо удобного подъёма он увидел перед собой совершенно незнакомую холмистую местность. Тецклая окружали многочисленные грибы и растения самых невероятных форм и расцветок (впрочем, буйство красок хриввалэйтн по достоинству оценить не мог³⁵). Странные двуногие длинношеие существа неторопливо обкусывали растения и грибы восемью зубастыми челюстями. Спины существ были украшены непонятными трубками. Лишь изредка направляя на Тецклая стебельчатые глаза, они медленно шагали среди зарослей и перекликались между собой тихим поскрипыванием. Насторожились они тогда, когда из тумана вышло существо, похожее на ощипанную птицу с тонкими когтистыми пальцами. Оно явно собиралось поохотиться на травоядных, но вдруг посмотрело вверх, противно завопило и скрылось. Тецклай тоже посмотрел вверх и увидел крупное четырёхкрылое животное с длинной мордой и густыми вибриссами. Взмахи крыльев чудовища отлично разгоняли густой туман.

В голову хриввалэйтну пришла безумная идея. Стараясь ни в коем случае не отводить взгляд от четырёхкрылого, Тецклай разбежался и запрыгнул чудовищу на хвост. Четырёхкрылое возмутилось и попыталось скинуть седока. Тецклай держался крепко, и тогда чудовище сменило тактику. Оно резко набрало высоту, чем на самом деле помогло хриввалэйтну: среди разреженного зелёного тумана он разглядел те самые скалы, которые спасли его от орхгов. Потом чудище резко спикировало вниз и прошлось на бреющем полёте над самой землёй. Хриввалэйтн тут же соскочил с хвоста чудовища и, теперь уже точно зная, в какую сторону идти, поспешил к звездолёту.

Когда соратники Тецклая уже собираются лететь на Маариол, корабль хриввалэйтна прибывает на Луну. Кратко и почти безэмоционально поведав о своём приключении, Тецклай добавляет в уже почти готовое противоядие последний ингредиент. Получившуюся густую коричневую жидкость переливают в объёмистый шприц. Когда туда попадает последняя капля драгоценной смеси, Карлу на коннектар приходит сообщение. Он пробегается по экрану глазами и неожиданно меняет цвет с человеческого телесного на светло-голубой и весь ощетинивается щупальцами.

– Мои сородичи зовут меня. Что-то ужасное тримперцы выделывают с моей первой родной планетой, Венорсом. Что-то поистине кошмарное! – дрожащим голосом произносит Карл. – Я не могу оставить сородичей. Я им нужен! Придётся вам всем лететь к Стиву без меня. Там и орхги, и йорзе, и паукрабы…

– Мерзячие членистоногие! – восклицает Джекс. – Я с тобой, Карл. Я помогу твоим сородичам-протоплазмикам. И с удовольствием надаю тумаков этим тримперским негодяям!

– Я тоже с тобой, Карл, – добавляет Млем.

– Может, и мы поможем? – спрашивает Тецклай.

– Лучше летите к Стиву, это важнее! – отвечает Карл.

– Погоди! Но ведь только у тебя есть туит! – вспоминает Сэн. – Без него нам не попасть в кладовку!

– Забирайте на здоровье! Моим сородичам он вряд ли поможет…

Захватив с собой шприц с противоядием и туит, Райтлет, Сэн и Тецклай летят к дому Стива. По дороге они в очередной раз сталкиваются с тримперцами, но после того, как тц-рики на повышенных тонах упоминает дом Стива, тримперцы мигом испаряются.

Три мятежника в очередной раз проникают в дом у Центра Галактики. Тихо и незаметно они вскрывают замки на дверях кладовки. Но как только сартонари, тц-рики и хриввалэйтн предстают перед баком с настоящим Стивом, из коридора доносятся шаги двойника.

– Вколите ему противоядие, а я посторожу, – обращается к Райтлету и Сэн Тецклай.

Хриввалэйтн неслышно забирается на потолок и доползает до первой приоткрытой двери в кладовку. Двойник Стива проходит мимо и даже не поворачивается в её сторону. Но это ещё не повод расслабляться. Тецклай напрягает все органы чувств до предела и держит наготове двойной гормет.

Тем временем Райтлет и Сэн осторожно извлекают Стива из бака с раствором и снимают с него полупальто, рубашку и сетку физико-химической стимуляции. Райтлет укладывает терраформа на парящий стол и достаёт из кармашка на поясе шприц с противоядием.

– Сэн, у тебя пальцы чувствительнее, чем у меня, – шепчет сартонари своему корфиллю. – Пощупай, куда можно колоть.

– Думаю, куда ввели яд, туда же надо вколоть и противоядие, – отвечает Сэн и указывает на плохо затянувшийся шрам на спине Стива. – Пожалуй, стоит только это место продезинфицировать. Корфилль, царапни меня, пожалуйста, как следует.

Райтлет аккуратно, но ощутимо царапает руку Сэн, и та смазывает шрам целебной слизью.

– Момент истины, – улыбается Райтлет и вводит иглу в дорсальный спинной мозг Стива.

Шприц быстро пустеет, но ничего не происходит. Терраформ остаётся неподвижным.

– Неужели мы накосячили с противоядием? – беспокоится Сэн.

– Ррр, может, я его как-то не так вколол … – бормочет Райтлет. – Ладно, подождём ещё пару деминут.

И через пару деминут сартонари и тц-рики видят, как Стив начинает шевелиться. Явно ускоряется и усиливается стук пяти сердец терраформа, становится слышно уверенное глубокое дыхание. Стив открывает глаза и медленно поднимает голову. После этого он переворачивается на бок и сонным голосом произносит:

– Ещё три деминутки…

– Какие ещё три деминутки?! – возмущается Райтлет. – Ты же целый лигроротацен…

– Ха-ха! Шучу, шучу, – улыбается Стив.

Терраформ переворачивается на спину, закладывает руки за голову, напрягает телепатическое чувство и принимается вслух рассуждать:

– Так, с одной стороны, всего лигроротацен. С другой – свободен только Водный Рукав… а, теперь Укрытый… магистрали, да… странно, что наши технологии пока не трогают… подозрительно… хотя и без них обошлись… разделили власть… грамотно, подкрады… патрули… редактируют Галактическую Энциклопедию… Солнце-3… двойник… в общем, всё ясно.

Стив поднимается и одевается.

– Благодарю вас, друзья мои! – говорит он и обнимает двух своих спасителей. – Третий друг обниматься не любит – ну да ладно, не настаиваю. Да, сложнее всё с Галактикой, чем кажется.

– Но теперь-то Млечный Путь спасён, раз ты снова на ногах? – предполагает Райтлет.

– Необязательно, друг мой! Это только в банальных сказках так бывает: спит герой много лет, вокруг правит бал какое-то Великое Зло, героя будят, берёт он свой супер-мега-испаритель и вгоняет это самое Зло одним ударом в по пояс, вторым – по грудь, а третьим – по самую макушку в сингулярность. И тут же всё налаживается, и все счастливы… нет, в реальности так не бывает! Как минимум вчетвером мы будем спасать Галактику. А лучше, если мы ещё кого-нибудь найдём храброго и умного. Только союз сильных личностей спасёт Млечный Путь.

– Шухер! – раздаётся тем временем с потолка низкий голос хриввалэйтна.

– О, тримперские гости пожаловали, – отзывается Стив. – Пойдём, друзья мои, поприветствуем их.

Стив, Райтлет, Сэн и Тецклай выходят из кладовки и видят следующую картину маслом: Витс берёт из рук орхга, которого сопровождают паукрабиха и йорзе, толстую пачку небольших бумажек с характерными рисунками. Несмотря на то, что во всей Галактике давно принят безналичный расчёт, двойник Стива получает извращённое удовольствие, перебирая бумажные деньги. И Тримперия потакает любой его прихоти.

– О, повезло мне на этой неделе, – с улыбкой комментирует Витс. – Целых три идиота.

– Жди, что их только больше будет, – говорит йорзе. – Опять восстания начались.

– А там как всегда – зачинщиков поубиваешь, а всё равно какая-нибудь сволочь не успокоится, – скрипит зубами орхг.

– Того глядишь, и Стива придётся вытаскивать, – задумчиво произносит паукрабиха.

– Не надо меня вытаскивать, – громко заявляет Стив. – Меня уже освободили!

Тримперцы и Витс в величайшем изумлении уставляются на терраформа. Стив глумливо улыбается и издаёт торжествующий терраформский вопль. На слух землянина этот крик отдалённо напоминает рёв оленя, только более долгий и мелодичный.

Тримперцы вперяют в двойника Стива злобные взгляды. Тот, в свою очередь, гневно смотрит на Райтлета, Сэн и Тецклая.

– Как вы выжили, скоты? – шипит Витс.

Райтлет и Сэн якобы в недоумении разводят руками. Хриввалэйтн же показывает сложную комбинацию из семи пальцев, смысл которой убийственно краток и оскорбителен.

Витс делает вид, что не заметил издёвки. Тримперцы делают то же самое и обращают внимание на Стива.

– Иди на место, Стив! – приказывает орхг. – Ты пока Тримперии не нужен!

– Сами возвращайтесь туда, откуда повылезли! – огрызается терраформ. – Убирайте свои грязные ручонки от Галактики, или мы заставим вас это сделать!

– Кто – «мы»? Забыл, что терраформов больше нет? – ухмыляется паукрабиха.

¬– А, ты думаешь, что за тобой пойдут какие-нибудь отчаявшиеся мятежники! Так знай – любого, кто попытается восстать против Тримперии, ждёт неминуемая гибель! – с отвратительной усмешкой сообщает йорзе.

Сартонари, тц-рики и хриввалэйтн не выдерживают и прыскают от смеха.

– Молчать!!! – ревёт орхг и замахивается испарителем.

Тут же руки орхга сковывает незримая сила телекинеза Стива.

– В моём доме оружием не размахивать, – зловещим шёпотом произносит терраформ.

– Дубина, ты же говорил, что у тебя телекинез-блокиратор с собой! – шипит орхг, обращаясь к йорзе.

– Сам ты дуболом! Откуда я знал, что он понадобится? – огрызается йорзе.

Стив подходит вплотную к орхгу, который, как ни брыкается, не может освободиться от телекинетической хватки. Тем временем паукрабиха и йорзе тоже вдруг чувствуют, что не могут пошевелиться – как будто сонный паралич хватил их средь бела дня…

Терраформ левой рукой удерживает тримперцев, а правой поочерёдно касается их голов. После этого Стив открывает входную дверь и выпихивает туда орхга, паукрабиху и йорзе, которые даже не пытаются сопротивляться. В открытый проём тут же устремляется и Витс, но Стив телекинезом подхватывает его и отстраняет от двери.

– А ты не спеши, с тобой ещё поговорим, – металлически звенит терраформ.

– Тц-тц! Эти же… сейчас подмогу вызовут, – беспокоится Сэн.

– Не вызовут, – улыбается в ответ Стив. – Я устроил им нервную перегрузку, которая сильно затуманит память. Представьте, что вам прямо в глаза светит миллион самых ярких звёзд, в ушах раздаётся грохот самого громкого двигателя, в нос бьёт запах миллиардов цветов, а по всей коже будто бы ползают тысячи насекомоксов – примерно то же они и почувствовали. Ох, даже не думал, что у меня будет столько сил сразу после пробуждения! Я ещё и не такое могу выкинуть!

С этими словами Стив разворачивается к Витсу и испепеляет того взглядом. Тот замирает, но сохраняет невозмутимое выражение лица, как будто он вовсе не пытался трусливо сбежать всего несколько стеков назад…

Стив подходит к Витсу поближе и мягко спрашивает:

– Скажи, брат: почему ты предал меня?

– Не твоё дело, – огрызается Витс.

– Я не отступлюсь, пока не получу ответа. Что предложили тебе тримперцы? Ты ведь не просто так это сделал, верно?

Витс молчит и отводит взгляд.

– Ах, да, одна маленькая деталь, – улыбается Стив и с помощью телекинеза вынимает из кармана двойника ту самую толстую пачку небольших бумажек с характерными рисунками. – Что это за дрянь? О… это… деньги! Деньги!!!

С нескрываемым отвращением Стив возвращает пачку бумажек в карман корыстолюбца. После этого терраформ вытирает руки о собственное полупальто с таким видом, будто трогать ему пришлось не деньги, а какую-то самую отвратительную, дурно пахнущую грязь.

– Тебя купили за… деньги??? Чем тебя привлекла эта мерзость? – вновь спрашивает Стив.

– Тебе не понять, – коротко отвечает Витс.

– Это в высшей степени странно, друг мой. Ведь… терраформы презирают деньги. Ты же терраформ, так?

– Да, я терраформ, конечно! Я выбрал другую культуру, но…

– Ага! – восклицает Стив и почти что втыкает коготь указательного пальца прямо в лицо Витсу. – Вот ты себя и выдал!

– Что? Я не понимаю!

– Настоящий хокенд’ивен никогда не назовёт себя терраформом! Такова наша священная традиция. Осталось лишь понять, что же создаёт твой образ…

Стив водит руками перед Витсом, телекинетически ощупывая его. Наконец, необычное осязание Стива достигает небольшого прибора на поясе двойника. Терраформ снимает это устройство, и Витс мгновенно обретает свой истинный облик.

Впрочем, в данный момент внимание Стива сосредоточено на устройстве.

– Маскировщик, – комментирует Тецклай, заметив прибор.

– Знаешь, как эта штука работает? – спрашивает хриввалэйтна Стив.

– Знаю.

– Отлично! Закинем в бардачок, расскажешь.

Стив бросает маскировщик Тецклаю и вновь обращает взгляд на Витса.

– Человек, – фыркает Стив. – Не фордокс-приманский и не теэклавелльский, а человек с Солнца-3. Что ж, это многое объясняет. Тогда ясно, почему ты продался за деньги – ты готов ради них на всё. Так ведь, Витс Гринболд? Ты уже почти не скрываешь мысли!

– Ну… не на всё, нет… – мнётся разоблачённый Витс.

– И всё-таки тебя хватило на то, чтобы бессовестно сыграть на моём доверии и на доверии… не могу поверить… десятков тысяч других существ! Десятков тысяч несчастных и отчаявшихся! Ты обманывал их и посылал на смерть! Сколько жизней ты погубил, подлец!!!

– Во-первых, лично я никого не убивал. А во-вторых… они сами виноваты, что бросили вызов Тримперии! Сидели бы тихо и делали бы то, что им говорят…

– Как ты, да?

– Тримперия мне хорошо платит и заботится обо мне. Не вижу смысла бунтовать.

– А если бы Тримперия вдруг перестала тебе платить, продолжал бы ты своё гнусное дело, подкрадский сын? Обманывал бы всех по-прежнему?

Витс снова медлит с ответом. Так и не придумав, что сказать, он внезапно выхватывает из-за пояса испаритель и направляет его на Стива:

– Надоели мне эти твои философствования! Возвращайся в кладовку!

– И не подумаю! Какое ты имеешь право распоряжаться моей жизнью? Какое право распоряжаться чужими жизнями имеет Тримперия? – гаркает Стив, не обращая внимания на испаритель.

– Какое надо, такое и имеет! Ну! Чего встал? Уходи!

– Я думаю, что с тобой делать! Просто так отпустить тебя я не могу. Ты должен ответить за все свои отвратительные поступки, за муки каждой твоей жертвы!

– Ответить? Ещё чего! Меня это не касается. И тебя тем более! Твоё дело – мариноваться в растворе, пока не понадобишься Тримперии. Если не согласен – вперёд, сразись со мной!

– Жить надоело?

– Ты меня не убьёшь. Ты не любишь убивать, я знаю.

– А для тебя с радостью сделаю исключение, мерзавец! – срывается на крик Стив. – Даю тебе последнюю возможность раскаяться и избежать смерти. На колени, подкрад!

– Ни за что!

– Даже за триллион фунтов стерлингов не согласишься?

– Врёшь! У тебя его нет!

Тут же человек осекается:

– А даже если бы и был, это ничего бы не изменило!

Витс яростно набрасывается на терраформа. Стив молниеносно достаёт из-за пояса верный гормет и успешно отражает все выпады человека. Витс выхватывает ещё один испаритель и всеми силами пытается поранить терраформа, забыв, что Тримперия строго-настрого запретила наносить Стиву телесные повреждения…

Стив, которому уже порядком надоела наглая физиономия Витса, решает разделаться с противником побыстрее. Мощным телекинезом, к которому человек оказывается совершенно не готов, терраформ выбивает у него из рук оба гормета и почти сбивает с ног. Опомнившись, Витс достаёт из-за пояса тримперский электробластер, но и это оружие вылетает у него из рук и разбивается о ближайшую стену. В отчаянии Витс пытается схватить Стива за правую руку с горметом, но терраформ свободной левой рукой хватает человека за горло и легко опрокидывает на пол. Не успевает Витс хоть что-нибудь сообразить, как ботинок Стива прижимает его к полу.

– Вот и всё, подкрадское отродье, – злодейски улыбаясь, сообщает Витсу Стив и замахивается горметом, готовясь отрубить человеку голову. – Умри, подлец!

Витса пробивает страшная дрожь и… настигает просветление:

– А ведь то же самое ощущали все, кого я отправлял на Землю! В кого я превратился! Стив абсолютно прав – я подлец и мерзавец! О, если бы я понял это раньше… если бы я мог измениться!

Витс инстинктивно зажмуривается, утратив всякую надежду на спасение и готовясь к смерти. Вскоре он ощущает жар клинка у самого своего горла. Но… где же резкая боль? Почему он ещё жив?

Витс приоткрывает один глаз и с удивлением видит, как Стив убирает гормет.

– Последняя мысль спасла тебя, – произносит терраформ.

Витс, которого всё ещё трясёт от невыразимого ужаса, никак не может понять, в чём дело. И уж тем более он не способен вымолвить хоть слово.

– На краю гибели ты понял, на что обрекал своих жертв, и наконец-то раскаялся. И ведь как! Ты не стал униженно молить меня о милосердии, целовать мне ноги и руки, обещать мне сто тридцать три удовольствия. Ты решил измениться сам. Значит, ты небезнадёжен. Я сохраню тебе жизнь.

Мысли в мозге у Витса вязнут, слипаются и тормозят. Он изо всех сил старается отблагодарить Стива, но даже простое слово «спасибо» никак не может выбраться из пересохшего горла.

– Не нужна мне твоя благодарность, – резко отвечает на эти попытки Стив. – Собирай барахло – полетишь с нами. Впрочем, не рассчитывай, что я буду относиться к тебе так же, как к остальным. Ты этого пока не заслуживаешь. И помни: один шаг в сторону Тримперии – и ты покойник.

Витс начинает лихорадочно упаковывать свои вещички.

– Что ж, с одним разобрались, – улыбается Стив. – Но, как я чувствую, это ещё не всё. Так, Тецклай, прямо и вторая дверь налево. Райтлет… ты боишься собственной силы, так? Хочешь летать, но не ранить кое-кого близкого?

– Ну, да, – немного смущённо отвечает сартонари. – Ррр, проклятие нашего вида, дурной косяк эволюции…

– Эволюционные косяки есть у всех видов – кроме тех, что создали искусственно. У меня, например, пищевод оборачивается вокруг трахеи. Иногда бывает весьма неудобно, поверь. А что сотворил со мной дорсальный спинной мозг! Всё из-за того, что именно там откладываются соединения железа. Именно они вступают в реакцию с ядом и вызывают полукому. Можно избавиться от этих отложений, но тогда… ладно, это уже личное, хокенд'ивенское. Вот что: когда в следующий раз пересечёшься с собратьями, посоветуй им обратить внимание на генную инженерию. Я тебя сейчас, так сказать, вылечу с её помощью. Давай, снимай доспехи и рубашку, здоровяк. Ложись на мой стол.

Когда Райтлет устраивается на парящем столе, Стив усмехается:

– Да, вот тут мы с тобой похожи. Меня подводит спинной мозг, и тебя предаёт его отросток. Крыловой ганглий, подлец, а?

Стив достаёт из внутреннего кармана полупальто какой-то небольшой блестящий предмет. Он напоминает что-то вроде отвёртки с маленьким экраном. Терраформ водит по этому самому экрану пальцем. Вскоре пальцы Стива вместе с прибором утопают в густом меху прямо между крыльями сартонари.

– А вообще, вы далеко ушли в развитии, с чем вас и поздравляю, – произносит Стив.

– Кодекс Высшей Цивилизации чтим, как собственный нравственный закон, – с гордостью отвечает Райтлет.

– Побольше бы таких, как вы! Ладно, попробуй полетать.

Райтлет оборачивается и смотрит на терраформа взглядом земного лягушкорота.

–Ты думаешь, я поверил в этот фокус? – ухмыляется Райтлет. – Я ничего не почувствовал! На меня все эти штучки с убеждением не действуют!

– Проверь, – коротко отвечает Стив.

Райтлет слезает с парящего стола, неуверенно взмахивает крыльями и приподнимается над полом. Затем он поднимается выше… ещё выше… и понимает, что чувствует только радость и наслаждение от полёта, а вовсе не голод и ярость.

Сартонари издаёт торжествующий рык:

– Хаа-аррх! Я свободен! Свободен!!!

– Здорово-то как! – радуется Сэн, виляя хвостом.

Райтлет спускается и спрашивает Стива:

– Как ты это сделал?

– Странно, что вы не овладели этой технологией, – усмехается Стив и показывает Райтлету свой чудодейственный прибор. – Это микромед, универсальное медицинское устройство. С его помощью можно залечивать раны, вводить лекарства и много ещё чего делать. Тебе я отключил те гены, которые и отвечали за твой летательно-пищевой инстинкт. Да, я помню, что они же задействованы и в работе вегетативной нервной системы, участвуют в кроветворении и углеводном обмене. Но, поскольку я отключил их тебе не везде, а только в определённых нервных волокнах, у тебя всё будет в порядке с обменом веществ и нервной регуляцией. Исчезнет только инстинкт.

– Вот спасибо! – благодарит терраформа Райтлет. – Полетать, что ли, ещё? Сэн, давай ко мне!

Сэн запрыгивает на руки к счастливому сартонари, и тот вновь взлетает. Райтлет с Сэн на руках вылетает прямо навстречу Тецклаю, который возвращается из недолгого путешествия в помещение стратегического назначения.

– Гррр! А я думал, сартонари не летают! – удивляется хриввалэйтн.

– Нет уж, я не зря крылья себе оставил! – с хохотом отвечает Райтлет.

Посмеявшись, Райтлет приземляется и отпускает Сэн.

Тут объявляется и Витс с чемоданом.

– Я г-готов, – тихо произносит он.

– Отлично, – одобряет Стив. – Итак, мы можем отправляться спасать Галактику хоть прямо сейчас. Но надо бы, во-первых, завербовать ещё пару-тройку храбрецов в нашу команду, а во-вторых, хорошенько раскрепоститься и подкрепиться. Да, даже во мне проснулось редкое чувство голода! Знаю я одно расчудесное местечко…

– Какое же? – интересуется Тецклай.

– Увидишь. Летим! Витс, ты со мной, подкрадская зараза.

Все рассаживаются по звездолётам и уносятся в космическую даль.

Глава 13. Из бара на корабль

Слушай, я две недели дома сидела. И знаешь, что?

Я ГУЛЯТЬ ХОЧУ!!!

М/с «Масяня»

Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу,

а поднял рюмку и произнес:

– Ну, желаю, чтобы все…

– И вам также, – с некоторой иронией отозвался Борменталь.

Михаил Булгаков

«Собачье сердце»

Как только дом Стива теряется из виду, Райтлет вспоминает об одном деле.

– Надо бы на Сабкостисс заглянуть по дороге, навестить кое-кого, – сообщает он всей компании.

– И я хочу навестить того же самого «кое-кого», – смеётся Стив.

Вскоре три звездолёта, по чудесному совпадению обогнав тримперский патруль всего на одну деминуту, достигают буйных лесов Сабкостисса. Экипажи кораблей направляются к дому Айзела Дори.

Несмотря на то, что прошло уже немало времени с последней встречи, Айзел всё ещё переживает за бесшабашного охотника Райтлета, которого подговорил на смертельно опасное мероприятие. Поэтому тогда, когда фоксиллинда в ответ на стук открывает дверь и видит широко улыбающегося сартонари, он не может сдержать бурную радость. Айзел вскидывает рукрылья, издаёт громкий восторженный вопль, похожий на орлиный, и восклицает:

– Райтлет! Вы живы! Как я рад Вас видеть! Ох, я думал, что не судьба нам снова с Вами встретиться – хм, никак не мог на связь выйти. Опять тримперцы, э-э-э, сломали сеть. Позвольте, гм, Вас обнять, мой друг!

– А Вы думали, профессор! – отвечает Райтлет и обнимает фоксиллинда. – Между прочим, я не с пустыми руками прилетел…

Сартонари извлекает из кармашка на поясе заветные пакетики с образцами тканей и платальбом, в который записал некоторые наблюдения с той знаменательной охоты на космических чудовищ.

– Это просто грандиозно! – восторгается Айзел. – Наконец-то мы снимем покров ужасающей тайны с космических чудовищ! Э-э-э, даже не знаю, как Вас, хм, отблагодарить!

– Бросьте, профессор! Дело привычное. Правда, в этот раз я охотился не один. Познакомьтесь с моим моим корфиллем – Сэн Йок. Без неё бы я не справился.

– Райтлет для красного словца приукрасил, – говорит Сэн, обменявшись рукопожатиями с Айзелом. – Я только помогала. В основном это всё-таки его работа. Чего стоит тот трюк с удержателем!

– Да, было весело, – смеётся Райтлет.

– Я так благодарен вам обоим! – улыбается Айзел. – Вы сделали то, чего ещё не делал, гм, ни один Странник Одиннадцати Пространств!

– И это ещё не всё, – продолжает Райтлет. – Мы ещё кое-что особенное сделали. Нам помог этот хриввалэйтн, Тецклай…

– Гррр, выговаривал же, – ворчит Тецклай.

– Ррр, если для тебя это так важно… Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц.

– Да, Ваш вид славится сложными именами, – произносит Айзел, пожимая руки хриввалэйтну.

– Также, как Ваш – мудростью, – почтительно склонив голову, отвечает Тецклай.

– Так вот, мы освободили Стива, – объявляет Райтлет.

– Не может быть! И где же он сейчас? – взволнованно интересуется Айзел.

– Прошу…

Райтлет делает шаг в сторону, и Стив вихрем влетает в дом Айзела. Терраформ набрасывается на хозяина, который от радости утрачивает дар всякой речи, с крепкими объятиями:

– Привет, чудо в перьях! Жив ещё, старый пень! Признавайся – ввёл себе имморталей! А ещё говорил мне такой: «Нет, конец придаёт жизни смысл, проживу свои пятьсот, и хватит с меня, к бессмертию я не готов…» На полном серьёзе говорил! И сколько тебе уже накапало? Шестьсот тридцать? Нет, я не могу просто, юморист ты подкрадский!

– Хм, да, что от тебя скрывать, Стив… – немного смущённо отвечает Айзел. – Да, хм, я на самом смертном одре передумал. И об этом решении, м-м-м, не жалею.

– Ещё б ты жалел, ха! Айзел, я, между прочим, к тебе не с пустыми руками пришёл.

– Хм, Стив, я благодарен, но мне достаточно того, что ты жив и…

– Погоди, погоди…

С этими словами Стив подтягивает к себе Витса, который всё это время прятался за спинами новых союзников.

– Я тебе тут на обед кое-кого раздобыл, – сообщает терраформ. – Вкусненький такой, с Солнца-3!

И человек, и фоксиллинда одновременно белеют: первый от страха, второй от возмущения.

– Стив, какая же ты заноза, хм, в таком месте, которое я не могу, гм, назвать при девушке! – с упрёком восклицает Айзел.

– В жопе? – смело предполагает Сэн.

Айзел опускает рукрылья и голову:

– Угадала…

Стив же разражается звонким гоготом:

– Ну, повезло тебе, Витс – Айзел сегодня добрый!

– Стив, не смешно! Я никогда не съем ни одно разумное существо, запомни это раз и навсегда! – возмущается фоксиллинда.

– Даже когда узнаешь, что натворил этот подкрад?

– Да!!!

– Витс был моим двойником. От моего имени этот человечишка отправлял на верную гибель десятки тысяч существ.

– Двойником?! Ах, да, чуть не забыл про маскировщики… эм, популярная у Тримперии технология. Омерзительная, конечно… хотя, хм, гениальная с технической точки зрения.

Айзел переводит взгляд на Витса. Тот теряет последние остатки краски на перепуганном лице, но оказывается в состоянии вымолвить три слова:

– Я готов измениться!

– Поверь, он это вполне искренне говорит, – смягчается Стив. – Ладно, хорошо я над вами подшутил! А теперь серьёзно. Айзел, в тебе столько сострадания. Ты просто обязан присоединиться к нашей мятежной команде и полететь спасать Галактику от гнёта Тримперии.

– Хм… вряд ли я могу пригодиться, – мнётся фоксиллинда. – Какой из меня… м-м-м… мятежник?

– Сказал специалист по общегалактическим технологиям и биологии углеродных форм жизни, кстати…

– Вот именно! Я, э-э-э, занимаюсь наукой и её популяризацией, вот и всё. Я даже, хм, в тримперских делах особенно не разбираюсь…

– А как же твой дар убеждения? Вспомни, скольким ты помог освободиться от оков суеверий и предрассудков! Скольким существам ты привил логику, здоровый скептицизм и научный взгляд на мир!

– Причём здесь, хм, борьба с Тримперией?

– При том, что ты сможешь наставить на путь истинный не только жертв Тройного Союза – а я напомню, что очень многим из них основательно промыли мозги – но и самих тримперцев!

– Гм, на тримперцев никакая сила убеждения не действует. Ты же сам это знаешь!

– Как минимум, на орхгов ты точно сможешь воздействовать силой слова.

– На орхгов-то? – сомневается Райтлет. – Ррр, не может быть!

– Слово может быть сильнее оружия, – уверяет Стив. – Природная осторожность и скромность нашего профессора неумело прикрывают его таланты. Ну же, решайся, Айзел! Твой дар убеждения поможет Млечному Пути!

– Нет, я, эм, на такое не способен. Как скептик, я… – начинает в очередной раз оправдываться Айзел, но терраформ перебивает:

– А хочешь, я продемонстрирую тебе блестящий пример здорового скептицизма?

– М-м-м… ну?

– Ты не убедил меня в том, что у тебя нет дара убеждения.

Очередная ядовитая шутка Стива загоняет Айзела в интеллектуальную ловушку. Терраформ очень упрям и никогда не отступится, если в чём-то уверен: если он хочет видеть Айзела в своей команде, он добьётся того, чтобы фоксиллинда там оказался. Таким образом, если Айзел не докажет Стиву, что у него нет дара убеждения, Стив будет стоять на своём и считать, что дар убеждения у него есть – а значит, фоксиллинда предстоит присоединиться к мятежникам. Если же Айзел докажет терраформу, что у него нет дара убеждения, то… это будет означать, что дар убеждения у него есть, а раз он есть, то фоксиллинда предстоит присоединиться к мятежникам, потому что изначально Стив был прав!

– Что ж, Стив, ты победил, – наконец, с улыбкой произносит Айзел. – Я, э-э-э, присоединюсь к твоей команде. Может, хм, и пригожусь. В конце концов, м-м-м, а вдруг слово действительно окажется сильнее тримперского оружия?

– Вот именно, – усмехается терраформ. – Для начала, впрочем, оторвёмся немного сам знаешь где…

– Э-э-э, именно там?

– Именно там!

Итак, с Сабкостисса вылетают уже целых четыре звездолёта. И вскоре, пройдя всего через две магистральные трубы, они оказываются на дождливой планете-бродяге Таймлетэ. Этот мир окружён тёмными кольцами и движется по причудливой орбите в самом отдалённом от Центра Галактики регионе Укрытого Рукава.

Просторный главный космопорт Таймлетэ, как всегда, полон звездолётов всех форм и размеров. Однако четырём небольшим кораблям всё-таки удаётся припарковаться. И весьма удачно: ближе всего к тому самому «расчудесному местечку» – трактиру «У Бетамака». Это здание, похожее на несколько уложенных друг на друга коробок, выделяется на фоне иссиня-чёрного неба с серыми островами туч и тёмно-сине-зеленого пейзажа ярким жёлто-оранжевым светом, который бьёт из всех дверей и окон. Также обращают на себя внимание немного покосившаяся неоновая вывеска и неприличное слово, написанное на одной из стен светящейся краской.

– Вот и оно! – с широкой улыбкой объявляет Стив и привычным небрежным телекинезом открывает дверь.

– Так вот к чему ты клонил, – улыбается Тецклай.

Тут же гостей встречает громадный шкафообразный робот серо-голубого цвета, на корпусе у которого находится множество ящичков. Между ними выдвигаются многочисленные гибкие сегментированные руки. Согласно установленному в трактире строгому правилу, все посетители сдают этому роботу всё своё оружие. Обмануть робота ещё никому не удавалось – его система просветов не даёт простора для творчества любителям запрятать оружие подальше и похитрее. Робот ещё раз сканирует новых гостей, вежливо благодарит их и удаляется. Также посетителей «сканируют» прожжённым взглядом вышибалы – четвероногие, двурукие и рогатые кабанообразные громилы, представители вида мургунов.

Вид, который открывается взору новоприбывших посетителей, хорошо знаком большинству из них. В интерьере преобладают тёмно-коричневые тона, но в то же время, в глазах рябит от цветастых картин, которые не решился бы выставлять ни один приличный музей, а также от кривых чучел каких-то странных тварей. Ещё одно особенно яркое пятно – это мощно освещённая сцена, на которой сейчас выступает какой-то развязный межвидовой ансамбль. Трактир полон представителей самых разных видов и социальных слоёв во всех возможных состояниях сознания. С парящих столов то и дело соскальзывают и слетают тарелки, стаканы, бутылки и прочая посуда. Падают время от времени и пьяные в доску, обкуренные или просто утомившиеся посетители трактира. Кто-то с кем-то дерётся, кто-то кого-то кроет матом, а кое-кто кое-кого, нисколько не стесняясь, вообще любит самым непристойным образом… есть, впрочем, в трактире и совершенно трезвые посетители, которые не устраивают ничего неприличного и даже не бьют посуду. Для них этот трактир – ресторан, где подают необычные редкие блюда и напитки. Но столь утончённые натуры, надо сказать, довольно редки.

– Стив, эт-то же… дыра какая-то, – не выдерживает Витс.

– Дурак ты Витс, ничего не понимаешь, – усмехается Стив. – Для того и создан был этот трактир на краю Галактики, чтобы любой мог высвободить свои низменные страсти и тёмные порывы, но при этом никому не навредить. Да-да, здесь всё под контролем, ни одного убийства или хоть сколько-нибудь тяжёлого ранения. Поверь, если ты тут отведёшь как следует душу, потом гораздо легче будет заниматься серьёзными делами. Друзья, наша задача – раскрепоститься так, чтобы мы прокляли сегодняшний вечер, этот трактир и самих себя!

– Чего-то не понимаю логики, – недоумевает Райтлет.

– Надо оторваться так, чтобы потом долго не хотелось сюда возвращаться. Во-первых, так мы с вами не будем отвлекаться ни от чего по-настоящему важного. А во-вторых, мы приобретём стойкий иммунитет к возможным соблазнам, которые нам могут предложить тримперцы и их подданные. Звучит смешно, но когда-нибудь на нашем пути может встретиться какое-нибудь такое благообразное существо, которое предложит нам немножко расслабиться и чего-нибудь выпить… а наутро окажется, что мы с вами выдали тримперцам все тайны и добровольно перешли на их сторону!

– Тц-тц, теперь ясно, – цыкает Сэн.

– О, Стив, наконец-то, – раздаётся рядом приятный низкий, тягучий голос. – Хоть один слух о тебе оказался правдой. Добро пожаловать.

Голос принадлежит хозяину заведения – гериону по имени Бетамак Снагзекс. К его покрытому чешуёй змеиному узорчатому туловищу будто бы приставлен чьей-то неумелой рукой могучий звериный торс с когтистыми руками. Суровому взгляду и густым усам не удаётся в полной мере скрыть гостеприимства и даже, казалось бы, неуместного в таком месте благодушия Бетамака.

– А ты всё такой же, – улыбается Стив. – Не успеешь шагу ступить, а ты уже всё знаешь!

– Зелёная птичка на хвосте принесла, – усмехается Бетамак. – Есть один талантливый разведчик.

– Э-э-э, а вдруг тримперцы уже тоже, хм, узнали? – беспокоится Айзел.

– Не беспокойтесь, профессор. Я этих мордочёсов за угомирад чую. Больше деминуты они тут не проводят. Да. А про тебя, Стив, чего только не рассказывали – и будто бы убили тебя, и свихнулся ты будто с концами, и в монахи³⁶ будто пошёл…

– В монахи?! Я?! Я что, похож на философа?

– Тем не менее, мудрости тебе не занимать. Ты нашёл себе отличную команду. Профессор Дори, охотники на чудовищ, талантливый техник Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц…

– Откуда ты всё знаешь? – удивляется Сэн.

– Такая уж у меня работа. По моему трактиру раскиданы обрывки почти любой информации. Моя задача – отбросить всё лишнее и сшить их вместе. Хм, только об одном из вас я ещё ничего не слышал…

– Витс Гринболд, выдающийся актёр, мой двойник, – с нескрываемо издевательской интонацией представляет снова побледневшего человека Стив.

– Двойник? Уж не с Солнца-3 ли?

– Именно оттуда!

– Тогда всё ясно. Теперь понятно, что это была за схема. Но раз ты оставил его в живых, Стив, значит, не такая уж он и сволочь.

– Верно. Угости его тоже как следует.

– Хорошо, сейчас найду вам всем место поприличнее.

С этими словами Бетамак уползает к отдалённому свободному столику. На одном из стульев сидит в зюзю пьяный мивнкел – циклоп с щупальцами на лице и с щупальцами же вместо рук, одетый в жёлтую мантию.

– Кыш отсюда, – шипит на мивнкела Бетамак. – Хватит тебе уже.

– Чё?

– Выметайся.

– Чё?

– Шшш!!! Иди домой, пьянь!!!

Мивнкел вскакивает с места. Бетамак подаёт знак двум вышибалам, и те подхватывают пьянчужку и тащат его к выходу.

– Вы это чё? – возмущается минвнкел.

– Ты тут уже два дня воздух портишь, – отвечает один из мургунов. – Иди лучше, свежим подыши!

Стив и его соратники тем временем занимают освободившиеся места.

– Есть какие пожелания? – интересуется герион.

– Я твоему вкусу доверяю, – смеётся Стив.

– М-может, к-коньячку к-кружечку… – заикается Витс.

– Понял, – добродушно отзывается Бетамак. – А чем закусывать будете?

– Вот это уж точно на твоё усмотрение, – говорит Райтлет.

– Отлично. Глиф! Ну-ка, накорми товарищей! Я пока за зельями поползу.

Вскоре стараниями Глифа, одного из многочисленных отпрысков Бетамака, на столике вырастает целый пир горой. Состоит он из самых разных блюд – от земного салата «Гай Юлий» и живых сабкостисских артротопоков до пирожков с тестом и жареного разнокрова, который художественно утыкан жареными же гвоздями. Чуть позже между блюдами вырастает целый ряд бутылок с разнообразным содержимым – чистым этиловым спиртом, коньяком, степным вином, чифирём, формальдегидом и даже жидкой закисью азота, нежно любимой всеми хриввалэйтнами.

Терраформ поднимает свой бокал с этиловым спиртом и заявляет:

– Друзья, предлагаю небольшой тост за меня… ой! Ха, я имел в виду…

– Не стирай шипы на языке – всё равно прорежутся, – отвечает хриввалэйтновской пословицей Тецклай. – За Стива!

– За Стива! – поддерживает вся остальная компания.

Стив реабилитируется на следующем тосте:

– Друзья мои! Мы с вами решились на сложное и опасное мероприятие: мы собираемся освободить белых путников³⁷ от гнёта Тримперии. Казалось бы, что мы против силы, которая давит всякую свободу, уничтожает планеты, звёздные системы и цивилизации, распоряжается бесчисленными жизнями? Мы все, друзья мои, сильные личности. Мы проникнем в самую сущность Тримперии, нащупаем её слабые точки и ударим по ним! Думаете, это невозможно? Целый лигроротацен невозможным казалось найти и освободить меня! И что же? Я здесь, если кто ещё не заметил. Значит, нам всё по плечу! За вас, друзья мои! Кстати, если я надерусь до грибного состояния, а вы встретите ещё какую-нибудь сильную личность, подключайте и её.

– А где гарантия, что мы сами не будем в таком же состоянии? – интересуется Сэн, отхлебнув немного чифиря.

– Особенно ты, конечно, – усмехается Райтлет.

– Чифирь тоже опьяняет, между прочим!

– Вы не знаете меня весёленького, ребята, – улыбается в ответ Стив. – Все четыре мозга набекрень станут, уж поверьте. Не меньше, чем у вас!

Однако долгое время этот тезис не подтверждается. Конечно, речи становятся всё неспешнее и путанее, но ни у кого не возникает желания сотворить что-нибудь безумное.

– Это… не действует что-то, – бубнит Тецклай, который уже опустошил свою бутылку закиси азота, но так и не почувствовал ничего особенного.

– Угу, – с набитым ртом отвечает Стив и вдруг хватается за грудь с самым страдальческим видом.

Айзел, впрочем, догадывается, в чём дело:

– Э-э-э… петля?

– Он-на самая, – через несколько мгновений с явным облегчением отвечает Стив. – С чего бы… а, Витс, я ж с этой, как её, твоей тарелки кусок взял! Хоть бы ты это… возмутился, что ли, а? У тебя ж большими нарезано… а я ем обычно пом-мельче… а тут петля, понимаешь!

– Как-кая петля? – недоумевает Витс.

– Пищевод у меня вокруг трахеи, вот! Я тебе, Райтлет, п-помнишь, говорил, да?

– А, ну да, оборачивается, – кивает сартонари. – Только… зачем это так?

– Это, понимаешь, эволюция так пош-ш-шла! У нас когда-то было всё, как оно, удобно: пищевод спереди, трахея сзади. Потом, значит, расти начал этот, мозг лёгочный. А с груди ещё щит – ну, эта, грудина разрасталась. Короче, мешать стал пищевод м-мозгу расти. И щит жмёт. Если б какой б-биоинженер был, так просто б местами эту, трахею с пищеводом, ну, поменял, и всё, как бы. Но эволюция… д-дура слепая! Поворачиваться, значит, пищевод стал. Всё вбок и вбок, да. И оп-па – он уже за трахею загнулся. А оно особо-то и не мешает, если что – мы ж, эт-то, обычно едим-то редко, и по мелочи всё. И так, кусочками. Ну маленькими, понимаешь. Ну, глотнёшь иногда крупный, неприятно, как сейчас, но это так, фигня. Вот так и пошло. Гордость наша, можно сказать. Ни у одного, подкрад, вида так-кого нет! Мы эту петлю «цеффанским шарфиком» называем.

– Это, хм, прекрасное дока-а-азательство эволюции, – вступает Айзел. – Я его, гм, Стив, часто… использую в… книгах там, лекциях…

– И правильно!

– Так почему ж вы… того… у вас же био-тех-но-ло-гия эта, почему вы всё оставили, не пойму? – спрашивает Райтлет.

– Ради уник-кальности м-можно и потерпеть иногда! – весело отвечает Стив. – Гордость, гов-ворю ж тебе, наша, хокенд’ивенская! Но эт-то… Витс, ну я тебя прошу, как друга, ну скажи, если я опять у т-тебя из тарелки тащить буду! Неприятно ж, это, всё-таки!

Мозг Витса чрезвычайно медленно обрабатывает всё вышесказанное и спотыкается на середине фразы…

– К-как друга? Ты же меня… нен-навидишь! – бормочет Витс.

– Да-а-а какая разница?! – смеётся Стив и вдруг заходится таким хохотом, что падает вместе со стулом.

Тут же раздаётся чей-то громкий вопль.

– Чего визжишь-то, как девчонка? – обращается другой голос, очевидно, к источнику вопля.

– Знаешь, когда тебе прямо на ногу падает… Стив?! Ой… Сэн, ты тоже здесь?!

Да, Стив умудрился свалиться прямо на ногу контрабандиста Яарвокса, который вместе с верным напарником Герном собрался занять любимый столик неподалёку.

– На-надо же! – радуется Сэн. – А вот т-тогда-то правильно вы мне, это, сказали на небо смотреть. Вон какой, видите, Райтлет меня нашёл!

С этими словами тц-рики обхватывает рукой носовые хрящи сартонари, что его ужасно смешит… и заставляет упасть вместе со стулом. Пытаясь помочь корфиллю, падает и Сэн.

– Я п-предлагаю, – заявляет тем временем Стив, кое-как заняв относительно вертикальное положение, – я предлагаю, во-первых, вам – Яарвокс и Герн, да? – к нам присоединиться, Галактику спасать, да, вот, а во-во-вторых, пойти та-а-анцевать! А то мы тут все… пере-п-падаем…

– Точно! – гаркает Тецклай и… да, тоже падает вместе со стулом.

Комизм ситуации наконец-то позволяет в полной мере раскрыться эффектам веселящих веществ. Этанол, в частности, сносит крышу Стиву: сначала он принимается плясать так, что начинают дрожать стены трактира, а затем ввязывается в три или четыре драки, из которых неизменно выходит победителем, радует неинтеллигентную публику наипошлейшими анекдотами и даже пишет неизвестно откуда взявшейся светящейся краской под знаменитым неприличным словом целую матерную поэму, общий смысл которой сводится к тому, что Тримперия – сборище уродов. Другие веселящие субстанции действуют на всех остальных ничуть не менее заметно. Райтлет и Сэн исполняют прямо на столе какой-то сумасшедший танец и принимаются носиться по всему трактиру, приставая ко всем подряд с какими-то дурацкими шутками. Витс забирается на спину Айзелу и начинает срывающимся на фальцет голосом петь какую-то туманного содержания песню, в которой путает все слова, которые только можно. Айзел пытается сбросить седока, резко взлетает и сносит хвостом один из осветительных приборов, после чего извергает матерное выражение выше, чем на три этажа. Тецклай где-то находит своего сородича и сразу же затевает с ним жестокую драку – что, в общем-то, естественно для этого вида. Хриввалэйтны терпеть не могут своих собратьев в негнездовой сезон. Тем временем подзарядиться весёленьким успевают и Яарвокс с Герном: в первом просыпается неуместное чувство любви ко всему, что движется, а во втором – тяга к разрушению всего, на что натыкаются его три ноги.

Когда градус безумия несколько спадает, новоиспечённые мятежники возвращаются к своему столику. Но не успевает кто-либо что-нибудь сказать или сделать, как прямо на стол откуда-то прилетает шнырявка – длиннотелый и десятилапый зверь со светло-жёлтой шерстью.

– Извините! – захлёбываясь от смеха, обращается ко всей компании шнырявка, поднявшись и поправив очки. – Летать не умею, не вырулил, ха-ха-ха!

– Ну и пошла ты в жопу! – раздаётся из-за спины шнырявки звонкий голос. – Не больно-то хотелось, падла! Срань бедантиевская…

– Ой! Стив! Это же ты! – вдруг обращает внимание на терраформа шнырявка.

– Силмак! Ск-колько ротаценов! – радуется Стив и обнимает шнырявку. – Накет! И ты здесь, естес-с-ственно!

– Ага, ну и чё в этом удивительного? – усмехается рыжий молодой человек, обладатель звонкого голоса и солёного языка.

– Опять вас в-выгнали? – с сочувствием спрашивает Стив.

– Да, блин, ваще, – отвечает Накет. – Они ж все продажные, работодатели наши хреновы. И эта дура тоже, говно собачье… чуют, едрён батон, кто против Тримперии!

– Это да, но мы не сдаёмся! – весело заявляет Силмак. – Как Накет любит говорить, из любой жопы есть выход!

– Следоват-тельно, вам просто н-необходимо, это, пойти к нам, с нами, мятежниками, спасать белых путников, Тримперии помешать, вот! – тут же реагирует Стив. – Познакомьтесь, ну, с ком-мандой-то!

Силмак и Накет знакомятся с остальными мятежниками, и все они, дружно осознав, какая интересная череда событий и совпадений привела их к встрече на краю Галактики, принимают ещё немножко особенных веществ, быстро решают какой-то большой философский вопрос и вновь пускаются в пляс. Тем более, что музыка начинает звучать самая подходящая – заводная, но в то же время не слишком сумасбродная.

Впрочем, Стив через некоторое время всё-таки притормаживает, поскольку обнаруживает среди новых посетителей Карла Саргана вместе со своими спутниками. Все они пребывают в самом подавленном настроении.

– К-кого я вижу! Карл, ты же это… тебе определённо, говорю тебе, идёт новый симбионт, да! – радуется Стив.

– Я тоже рад тебя видеть, – изобразив на лице подобие улыбки, мрачно отвечает Карл.

– Что случилось? В мыслях прочитать или так расскажешь? – живо интересуется Стив, выйдя из алкогольного тумана.

– Пожалуй, расскажу. Пусть это не будет тайной.

– Давай сядем, и ты мне всё расскажешь. Млем, Джекс, вы тоже присоединяйтесь.

– Ох, если бы не они, я бы сюда вообще не долетел… – вздыхает Карл.

Все четверо находят относительно тихий уголок с диванчиками и устраиваются там.

– С моего родного Венорса поступил сигнал бедствия, – рассказывает Карл. – Напали тримперцы. Они унижали и пытали моих сородичей… и зверски ругались над планетой. Они пытались заставить нас отдать им наш мир. Никто не знает, что им было нужно от нашей маленькой тихой планеты. Протоплазмики не сдавались, сдерживали тримперцев, защищались, как могли. И пытались разрешить всё мирным путём, договориться. Но разве можно договориться с этими извергами? Мои сородичи с самого начала были обречены, ведь мы не признаём оружие и сражаемся только врукопашную. Конечно, среди нас были и те, кто вступил в симбиоз с крупными хищниками – но к ним подослали спецотряд орхгов и ещё каких-то громил, которые буквально затоптали моих несчастных сородичей. Я как раз застал этот момент… о, я всё ещё слышу их крики! А планета… мне больно даже говорить, что с ней сделали тримперцы. Мы с Млемом и Джексом попытались отвлечь этих варваров, надеялись, что хоть кто-то из моих сородичей успеет улететь с Венорса и спастись, если уж нельзя спасти планету… но не тут-то было! Какой-то громадный тримперский корабль перехватил корабли с выжившими протоплазмиками – все корабли, до одного! – и втянул их в себя. А нас с Млемом и Джексом схватили за горло, забросили в наш звездолёт и вышвырнули его далеко за орбиту. Чудо, что не убили! Впрочем… интересно, почему тримперцы не признали протоплазмика во мне?

– А я тебе скажу: человеческий запах сильнее протоплазмикового, – сообщает Стив. – Я и то тебя только по мыслям обнаружил.

– Тогда понятно. Так вот, не успели мы выправить курс, как Венорс взорвали. Взорвали! Полностью! Взорвали целую планету! О, нет, не могу больше об этом говорить!..

Карл закрывает лицо руками, тщетно пытаясь скрыть невыносимую боль и слёзы, синие от примеси протоплазмы.

Млем легонько похлопывает рыдающего Карла по плечу и рассказывает дальше:

– Тримперцы стёрли всю информацию о Венорсе из Галактической Энциклопедии, словно его никогда и не было. О протоплазмиках же написали, будто их создал некий сумасшедший доктор Райкрофт. Если верить этой статье, протоплазмики очень опасны, и убить их невозможно. И прямым текстом там сказано, что любого протоплазмика нужно выдавать тримперцам. Всякого, кто станет укрывать протоплазмика, казнят. Конечно, о самом этом «сумасшедшем докторе» нигде нет ни слова. Так что мы не знаем, что это за заговор.

– Из этого всего следует, что мои сородичи живы, но где они, и что с ними делают, неизвестно, – вытерев слёзы, продолжает Карл. – Их сигналы явно перебивают. Я в отчаянии. Что теперь делать? А что ещё хуже… после этого я решил навестить друзей и родных на Земле, но стоило войти в атмосферу, как корабль едва не разнесли в клочья. Защиту от инопланетян там выстроили такую, что ни один пришелец не сумеет достичь поверхности планеты живым. Земля стала ещё более опасным местом, чем раньше… и вот мы здесь – Джекс предложил пойти сюда, чтобы выпустить пар и поделиться с кем-нибудь моей бедой.

– Нашей бедой, – вступает Джекс. – Уничтожение целого мира – это потеря не только для твоего вида, но и для всего Млечного Пути. И для меня лично.

– Если ты так переживаешь за каждый уничтоженный Тримперией мир… даже моей телепатии не хватит, чтобы понять, сколько боли ты чувствуешь, – вздыхает Карл.

– Много. Но мне к ней не привыкать…

На лице Джекса появляется его фирменная улыбка приговорённого к казни, исполненная одновременно горечи и глубочайшей иронии.

– Не терзай себя так, Джекс, – мягко произносит Млем.

Хмель практически полностью покидает Стива:

– Друзья мои, Венорс будет восстановлен. Клянусь Цеффаном!

При этом торжественном выражении, традиционном для терраформов, самые горькие воспоминания настигают самого Стива…

– О том, как восстанавливать планеты, в Энциклопедии не осталось ни строчки! – восклицает Карл.

– Но мои мозги всё прекрасно помнят, – отмахнувшись от мрачных мыслей, уверяет Стив. – Я своими руками восстанавливал миры. Рано или поздно я верну Венорс, друзья мои. Обещаю.

– Стив, я даже не знаю, как тебя благодарить…

– Вот что мне скажите, друзья мои: присоединитесь к моей мятежной команде? У меня уже набралась отличная компания борцов с Тримперией. Только вас не хватает!

– Достаточно ли у нас знаний, чтобы победить Тримперию? – беспокоится Млем.

– Узнаем в процессе, – улыбается Стив. – Примерный план у меня уже есть. Я же чувствую, что вы все жаждете кольнуть Тримперию побольнее!

– Так, чтобы она с визгом вылетела из нашей Вселенной! – добавив к естественному голосу твёрдую металлическую ноту, заявляет Джекс. – Мы с тобой, Стив!

– Да, сейчас нам особенно важно держаться вместе, – поддерживает Млем.

– Я присоединился к тебе ещё много деминут назад, Стив. – смеётся Карл. – Ты прекрасный друг!

– Спасибо, сам знаю! – весело отвечает Стив. – Вы молодцы, друзья мои. Значит, вы с нами… а у меня тут возникла пара нужных мыслей. Сейчас, пока опять к стакану не приник… Айзел! Поди-ка ты сюда, профессор в перьях!

– Э-э-э… что тебе нужно? – вопрошает фоксиллинда.

– Не пиши пока в Галактическую Энциклопедию статью о космических чудовищах! Тримперцы ведь распоряжаются Энциклопедией как хотят. И они точно воспользуются новой информацией о чудовищах, чтобы захватить Укрытый Рукав!

Теперь хмель отпускает Айзела.

– Ух ты… надо же… хм, так, надо себе записать где-нибудь, чтобы не забыть! А то как возьму и всё сделаю… гм, по пьяной лавочке…

– Моё дело – предупредить. Да! Друзья, все! Завтра мы дружной толпой летим на Солнце-3!

– Зачем это? – рявкает Тецклай.

– Надо! – звенит Стив. – Ладно, раскрепощаемся дальше! Карл, ты давай, не кисни, тоже повеселись! Неужто ты уйдёшь из трактира, не выкурив косячка?

– Что мне терять, в конце концов! – бодрится полупротоплазмик-получеловек. – Бетамак… а, ты уже здесь!

– Эта трын-трава долго ждала тебя, Карл, – улыбается герион и протягивает Карлу пакетик. – Она впитывала в себя энергию трёх солнц…

– Значит, вштырит! – хохочет Джекс и по-дружески подталкивает Карла локтем.

Проходит ещё дечас всяческого веселья и безобразия. Когда сил на дальнейшее сумасбродство уже ни у кого не остаётся, Стив во всё горло кричит Бетамаку:

– Друг мой! В-выдели нам, это, к-комнатку, будь люб-безен, да!

– Всё уже давно готово, – добродушно бубнит герион. – Держи ключ. Второй этаж, направо. Сразу увидишь.

Комната в трактире представляет собой трансформирующееся пространство, которое целиком сделано из саморга. С помощью специального пульта управления помещению можно придать любые размеры, форму и содержание. Сейчас всех интересуют только поверхности для сна или отдыха, даже самые плоские и горизонтальные, так что комната не обрастает никакими замысловатыми деталями.

– А это вдохновляет, – думает Стив и погружается в особое, свойственное только терраформам состояние сцифа’ха.³⁸

На следующее утро мятежники искренне проклинают вчерашний вечер, трактир и самих себя: проще говоря, страдают от физического и морального похмелья. К счастью, в аптечке, которая обязательно присутствует в каждой комнате, все находят для себя самые подходящие и действенные противопохмельные средства.

– У кого-нибудь есть саморг и копипринтер поблизости? – интересуется Стив, когда все его друзья более-менее приходят в себя.

– Вещество в туите, копипринтер у меня тоже есть, – отвечает Карл. – Только зачем? Погоди… а, всё, понял. Торможу немного – хорошая трын-трава была, чтоб я её больше никогда не курил!

– Вот что я предлагаю, друзья мои, – обращается Стив ко всей команде. – Давайте соединим все наши корабли трансформирующимся пространством. Это будет очень удобно. А если понадобится, наш общий корабль можно будет снова разделить на составляющие. Идёт?

– Хм, думаю, это логично, – соглашается Айзел.

Тут фоксиллинда обнаруживает у себя на левом рукрыле надпись, сделанную чем-то красным – возможно, кровью: «Не вздумай».

– Чего это я не должен… э-э-э, вздумать? Не помню, – тревожится Айзел.

– Ты не должен писать статью о космических чудовищах. Тримперцы могут использовать её в своих целях. Они полностью контролируют Энциклопедию, – спокойно объясняет Стив.

– Вспомнил! Да, вот гады! – необычно резко для себя гаркает Айзел, чем будит Тецклая, который всё это время крепко спал.

От неожиданности хриввалэйтн сваливается с потолка прямо на Стива – чем, впрочем, его нисколько не смущает.

– Пойду строить корабль, – объявляет терраформ и уходит.

– А мы вчера не натворили чего-нибудь… криминального? Никто не помнит? – спрашивает Яарвокс. – Карл, у тебя же абсолютная память! Расскажешь, что вчера было?

– Я позже всех пришёл, так что помню далеко не всё, – отвечает Карл.

– Если что-то было, Бетамак расскажет, – усмехается Силмак. – Ой, Джекс, у тебя на спине записка!

– И что там написано? – интересуется киборг.

– «Всё было замечательно, и Тецклайорабий…»… нет, извини, Тецклай, целиком не прочитаю. В общем, «тоже». «Всё было замечательно, и Тецклай тоже».

– А почерк-то твой, ваще-то, – весело замечает Накет.

– Да? А, точно. Не увидел сразу, глаза маловаты, – смеётся Силмак.

Глаза Силмака выглядят большими только благодаря мощным очкам: на самом деле они невелики и не в меру дальнозорки.

– Ладно, давайте спросим у хозяина, что было вчера, – обращается ко всем Млем.

Бетамак встречает друзей нескрываемо добродушной улыбкой под густыми усами.

– Скажи-ка, хозяин, – обращается к гериону Герн, – чего там вчера у нас было?

– Самое главное, – с явной тревогой перебивает Айзел, – не съел ли я какое-нибудь разумное существо?

– Ха-ха-ха, вы вчера славно погуляли, – отвечает Бетамак. – Не переживай, Айзел, никого ты разумного не съел. И за осветительный прибор не беспокойся – его всё равно нужно было менять. Ты, Герн, расколотил немало посуды, да и мебели переломал прилично. Вы, Райтлет и Сэн, содрали с чьего-то столика скатерть и кого-то в неё завернули. Тецклай, ты здорово набил морду своему сородичу.

– Это я смутно помню, – ворчит Тецклай. – Ух, падаль такая!

– Ты, Витс, рассказывал всем и каждому один и тот же пошлый анекдот раз по десять. Что интересно, все смеялись… Яарвокс, ты пошёл со всеми подряд обниматься. Млем, у тебя проснулся художественный талант, и ты кое-чего пририсовало на одной из картин. Вон там.

– Не думало, что я на такое способно, – осмотрев своё художество, произносит Млем.

– Силмак, на твоей совести дурацкие стишки на стенах сортира, а на твоей, Накет – выломанные там же двери, – продолжает Бетамак, не снимая с лица благодушной улыбки.

– Ой, едрён батон, – краснеет Накет. – Стой, точно не наоборот?

– Точно, точно. Стишки не матерные.

– Эй, ты чё, блин, я не только матом умею, это уж ты брось, ваще-то!

– Ну, Карл всё помнит сам, – смеётся Бетамак. – А ты, Джекс, меня удивил. Надо же – пригласил девушку на танец!

– Опаньки! – вытаращив и органический, и цифровой глаз, восклицает Джекс. – И что было дальше?

– Ну, вы потанцевали, обсудили что-то из области математики и мирно разошлись. Ничего неприличного не было, не переживай. В этом ты себе не изменил. Ну, и она к тебе особо не приставала.

– А, дай угадаю: она была фордокс-приманкой?

– Да. Такой же порядочной, как и ты. Все фордокс-приманцы неисправимо порядочны, даже пьяные.

– Но всегда ведь есть ненулевая вероятность, что по пьяной лавочке ты превратишься в похотливого земля… ой, прости, Витс, привычка… нехорошая. В общем, просто непорядочным человеком.

– Успокойся. Как у нас говорят, интеллигентность при линьке не сходит.

– Спасибо! Отлегло.

– В общем, ребята, ничего страшного вы не наделали. Всё нормально. Для того я и создал этот трактир, чтобы вы все могли оторваться как следует. Ни о чём не беспокойтесь, не переживайте за то, что попортили – всё чинится за дечас. Удачи, гуляки. Освободите Млечный Путь.

Вскоре с планеты Таймлетэ в космическую даль отправляется тёмно-зелёный корабль, который внешне ничем не отличается от тримперского малого грузового крейсера – этакого самолёта с большим панорамным окном и четырьмя крыльями, которые несут на себе почти незаметные охранительные орудия.

Но внутри «грузового крейсера» всё по-другому. Просторный отсек управления в носовой части оснащён не только экраном связи, приборной доской, главным штурвалом и несколькими запасными, но и отличным вместительным сундуком, который сразу же получает ласковое прозвище «бардачок». Над ним парит стол с компьютером, книгоплатами и даже простой бумагой. Вокруг стола располагаются удобные компактные сиденья. Стоят они и около окна – этакие жёлтые пятна на общем светло-серебристом фоне с легчайшим зеленоватым оттенком. У приборной доски стоит кресло с причудливыми «корнями», которые способны как крепко впиваться в тёмно-голубой пол, так и превращаться в колёсики.

Корабли, которые составляют этот звездолёт, обратились в каюты для команды. Все они примерно одного размера, но своей индивидуальности нисколько не утеряли. Также на каюты пошли остатки саморга. Он же пошёл и на многопрофильную лабораторию, немаленькую кухню, обширный грузовой отсек и даже приличную ванную. За счёт грамотного соединения разных типов двигателей и объединённой же системы управления корабль летит удивительно ровно и плавно даже в магистральных трубах. Назвать звездолёт экипаж решает незатейливо, но выразительно: «Хитрюга».

Как только корабль покидает край Укрытого Рукава и выходит в межрукавье, Стив собирает всех в отсеке управления:

– Друзья мои, я предлагаю составить примерный план наших действий. Спасение Галактики – всё-таки дело серьёзное. Я думаю, нам стоит разобраться с Тримперией по частям. Разумеется, в первую очередь нам нужно узнать как можно больше о том, как Тройной Союз вообще устроен. А затем мы надавим на слабые точки Тримперии. Сразу говорю – нам придётся много хитрить, ловчить и маневрировать, даже обманывать, увы. Но только для того, чтобы выжить самим и спасти бесчисленных Странников Одиннадцати Пространств. Если кто-то начнёт обманывать ради личной выгоды – обещаю, тот вылетит к подкрадской матери, я своими руками вышвырну его за борт. Исходя из того, что мы знаем сейчас, я предлагаю начать с орхгской части, потом заняться паукрабской, а в конце уже смять йорзскую. Когда мы победим орхгов, мы лишим Тримперию основной разрушительной силы. Разберёмся с паукрабами – очистим множество миров от их наглой застройки, а жителей этих миров – от рабства. Бороться с йорзе будет труднее всего – они самые загадочные члены этого союза, мастера обмана и манипуляций. Они многих смогли переманить на свою сторону. О них мы ещё знаем слишком мало, к борьбе с ними нужно подойти хорошо подготовленными. Есть какие-нибудь другие предложения?

– Я не уверен, что у тримперцев разные роли, – задумчиво протягивает Силмак. – По-моему, все члены Тройного Союза занимаются примерно одним и тем же.

– В чём-то ты прав, но всё же, в разных частях Союза сосредоточены разные функции Тримперии. Поэтому логично ударить по этим самым средоточиям.

– Хорошо, в этом я с тобой согласно… но в правильном ли мы порядке собираемся спасать Млечный Путь? – вступает Млем. – Что, если мы только поможем этим таинственным йорзе, если освободим Галактику от орхгов и паукрабов? Можем ли мы быть уверены в том, что весь Союз не служит лишь интересам йорзе? Не поэтому ли они так много скрывают?

– Исключать этого нельзя, – соглашается Стив. – Но пока мы будем разбираться, кто главный, нас просто превратят в пепел орхги. Начать надо именно с них.

– У них самое мощное оружие, это точно, – поддерживает Яарвокс.

– К тому же, я точно знаю главную слабость орхгов. У них ведь есть совершенно очевидный центр – Император! Без него они практически бессильны.

– Да на хрена время терять? – восклицает Накет. – Может, разделимся? Одни – на орхгов, другие – на паукрабов, третьи – на йорзе…

– Нет, так не пойдёт, – отрицает Стив. – Все мы разные, и потому нам нужно держаться вместе. Разделяться время от времени нам, конечно, придётся, но ненадолго. Скорее, для разведки. И напомню, что нас с вами всё-таки мало – не стоит лишний раз рисковать.

– Вообще, тримперцев нельзя недооценивать, – добавляет Райтлет. – Они очень, очень сильны. Поодиночке с ними не совладать. Давайте держаться одной командой. И да, ррр, начнём всё-таки с орхгов.

– Мне нравится этот план, – заявляет Айзел. – Хм… но что делать с паукрабами? Разобраться с ними до йорзе или после?

– До, – категорично заявляет Джекс. – Иначе вся Галактика покроется их поганой паутиной.

– Пожалуй, теперь я соглашусь с изначальным планом, – говорит Млем.

– Итак, теперь всем всё понятно, так? – заключает Стив.

– Так! – нестройным хором отвечает весь остальной экипаж «Хитрюги».

– Прекрасно. Легенду я нам уже сочинил: мы везём новое оружие лично Императору. По необычному маршруту летим, поскольку у нас сломался навигатор. Если что, я надену маскировщик и сыграю орхга – я с ними успел достаточно пообщаться. К тому же, я часто бываю убедительным. А вы все спрячетесь – так будет безопаснее.

– Нормальная легенда, вполне сойдёт, – в привычной, слегка высокомерной манере, но притом совершенно искренне одобряет Герн.

– Но для начала, для разминки, я предлагаю посетить одну забавную планетку в Укрытом Рукаве, которая отчего-то начала активно участвовать в самых отвратительных тримперских делах.

– И… к-какую же планетку? – интересуется Витс.

– Хорошо известную тебе Солнце-3…

Глава 14. Эта негостеприимная планета Земля

– На что вы тратите основную часть национального дохода? Ну, вспомните – какие-нибудь крупные инженерные проекты, архитектура космического масштаба, пусковые гравитационно-солнечные установки, ну? – быстро подсказывал он.

– Да-да, строится… кое-что строится, – подтвердил я. – Национальный доход не слишком велик, много уходит на арми…

– Армирование? Чего, континентов? Против землетрясений?

– Нет… на армию…

– Что это? Хобби?

– Не хобби… внутренние конфликты… – лепетал я.

– Это никакая не рекомендация! – заявил он с явным неудовольствием. – Не из пещеры же вы сюда прилетели! Ваши учёные давно должны были рассчитать, что общепланетное сотрудничество выгоднее борьбы за добычу и гегемонию!

Станислав Лем

«Звёздные дневники Ийона Тихого»

Земля! Ну его, это спасение Галактики. Пусть всё будет по-старому. Зачем меняться самому и менять что-то вокруг, когда можно купаться в роскоши, непыльно работать, слушать восторженные отзывы критиков, общаться с толпами фанатов…

– А на твоей Земле, друг мой, тебя никто не ждёт, – прочитав мысль Витса, сообщает Стив. – Ты же в курсе, что у тебя там уже нет ни родных, ни друзей?

– А, эти нахлебники… я давно от них отрёкся сам. У меня была всемирная слава – вот что важно. Я убеждён, что меня до сих пор помнят и ценят. Знаешь, я останусь на Земле. В конце концов, там мой дом. Высадишь меня в Донлоне? Я укажу координаты.

Стив только ухмыляется в ответ, скрывая, что ему искренне жаль человека: чем ближе корабль подходит к Земле, тем явственнее терраформ ощущает, что слава Витса давно угасла. Более того, всемирное признание уступило место… всемирному презрению.

– П-пожалуйста? – заикается Витс.

– Да высажу я тебя, высажу, не переживай.

– Сработает ли наша, хм, маскировка? – беспокоится тем временем Айзел. – Насколько я понял со слов Карла, гм, сейчас на Солнце-3 просто не пробиться.

– Да и нашу маскировку тогда сбили, – вспоминает Райтлет.

– На корабле Китио маскировка была статической, – разъясняет Карл. – А у нас она – динамическая. Как у тримперцев, прости господи.

– Ха, я и забыл, что мы изображаем тримперский грузовой крейсер…

Замаскированному «Хитрюге» удаётся приблизиться к условной границе атмосферы Земли незамеченным.

– Я знаю, где мы приземлимся, когда высадим Витса, – заявляет Карл. – Защитники пришельцев снова угодили в тюрьму, а выбраться им пока не удалось. От них мы сможем узнать, что изменилось с тех пор, как я отсюда улетел, как и почему земляне усилили защиту от инопланетян.

– Согласен, – улыбается Стив. – Ну что, Витс, не передумал?

– Нет, – необычно твёрдо отвечает человек.

– Что ж, дело твоё. Но ты мой номер коннектара на всякий случай запиши. Мало ли.

Витс вздыхает и неохотно заносит номер Стива в список контактов.

Невидимый для землян «Хитрюга» зависает над тихим переулком недалеко от того места, которое указал чуть раньше Витс. Небрежно поблагодарив Стива, Витс чуть ли не бегом устремляется к знакомой улице… и не обнаруживает там своего дома, шикарного особняка в престижном районе. Может, его подвела память? Всё-таки он не был на Земле целый век…

Пока Витс пытается разобраться со своими внутренними картами, «Хитрюга» перемещается на другой континент и приземляется на одной из немногих открытых площадок в гуще каменных джунглей – строительном пустыре, на который городские власти давно положили особенно увесистый болт. Окружают этот забытый всеми пустырь одинаковые унылые и мрачные серые здания. Одно из них, самое унылое и мрачное, окружено забором с колючей проволокой, и вокруг него снуют вооружённые до зубов охранники. Трудно поверить, что в таком месте могут держать вполне безобидных землян. И безвредного инопланетянина.

– Я передам Китио телепатический сигнал, чтобы они подготовились, – сообщает Карл. – Да, отсюда уловит – у него длинные антенны, то и дело из-под волос выглядывают. Яарвокс, Накет, пойдёте со мной для страховки? Вам ведь никакой маскировки не нужно.

– Да не вопрос, – отзывается Яарвокс.

– Тебя бы, Джекс, тоже взял, но с киборгами тут разговор такой же, как со всеми пришельцами…

– Да я-то без дела не останусь, – смеётся Джекс. – Я пока запущу планетарный просвет. Посмотрим, каким же оружием запаслись наши диковатые предки. И главное – как его вытащить.

– Всё с полумысли схватываете, молодцы, – одобряет Стив. – Мы ведь даже не обсуждали, что будем делать на Земле. Ну, а я всё-таки маскировщик опробую. Рано или поздно его придётся использовать. И не отказывайся, Карл – лишние телекинетические руки тебе точно не помешают.

К тюрьме подходят четыре вполне земных на вид человека. Да, Стиву удалось настроить маскировщик так, чтобы обрести внешность землянина с самым заурядным лицом, которое даже при всём желании не удастся выхватить ни из какой толпы. Вид у всех такой, словно угнетающее огороженное здание нисколько их не интересует, и вообще, они все куда-то опаздывают. Однако, когда Стив и Карл торопливо проходят вдоль забора, происходит что-то странное: все охранники, которые патрулируют мрачную территорию, вдруг поворачиваются в одну сторону и останавливаются, не в силах пошевелить даже пальцем. В это же время на одном из окон постепенно расходятся металлические прутья, и оттуда спрыгивают три человека – причём одетые в повседневную одежду, а не в тюремные робы. Приземляются они невероятно мягко: всего за мгновение до того, как они касаются земли, они ненадолго зависают в воздухе. Затем Стив и Карл, словно забыв о чём-то, разворачиваются, и тогда кое-что странное происходит с другой стороны здания: сами собой открываются тяжёлые металлические ворота. Как только три человека выбегают из них, ворота снова закрываются. К охранникам тюрьмы возвращается способность двигаться, а на одном из окон снова выпрямляются прутья.

– Ваще круто получилось, – комментирует Накет. – Всё чистенько!

– Ну, это потому что здесь нет телекинез-блокираторов, – усмехается Карл. – По-моему, земляне не рассчитывают на появление здесь пришельцев с телекинезом.

– Телекинетиков вообще немного, если вспомнить Энциклопедию, – вступает Стив. – Лично я знаю только свой вид, твой, мелльдов, лопавегнов и жазуйлов…

– И то – наши с тобой виды, считай, уничтожены, мелльдов угнетают орхги, а о лопавегнах и жазуйлах уже давно не слышно вообще ничего…

К компании «землян» присоединяются защитники пришельцев.

– Карл, ты всё-таки прилетел нас вытащить! – радуется Тайсон и крепко обнимает полуинопланетного друга.

– Разве я мог поступить иначе? – улыбается в ответ Карл. – Ладно. Хоть у нас всё получилось, лучше нам с вами перебраться на наш замаскированный корабль.

– Но… мы не собираемся улетать, – бормочет Максвелл.

– Не беспокойтесь, друзья мои, мы вас не похищаем, – смеётся Стив. – Просто приглашаем ненадолго к себе. Расскажете нам, что на Земле этой вашей делается.

Когда вся компания поднимается на борт «Хитрюги», Джекс как раз заканчивает планетарное сканирование. И вид у киборга самый озадаченный и смятённый.

– Что там такое? – беспокоится Карл.

– Я ожидал от землян чего угодно, но только не этого, – шепчет Джекс. – Помимо тримперского арсенала, они держат на своей планете ядерное оружие собственного производства.

Весь экипаж «Хитрюги» с неподдельным ужасом уставляется на киборга. Даже та его часть, которая происходит с не самых развитых и мирных планет – а именно Яарвокс, Герн, Силмак, Накет и Сэн.

А защитники пришельцев в порыве испанского стыда закрывают лица ладонями.

– Ядерное?! – выпаливает, наконец, возмущённый Стив. – И много у них этой дряни?

– Более двадцати тысяч боеголовок, нацеленных на крупнейшие города планеты, – исключительно металлическим голосом, не используя голосовые связки, отчеканивает Джекс.

– Если верх научной мысли на этой планете – это атомная бомба для уничтожения пришельцев, земляне просто…

– Хуже орхгов, – перебивает Райтлет. – Даже эти громилы держат оружие массового поражения внутри астероидов или на уже опустошённых планетах…

– Ничтожные, гнусные дикари! – вскрикивает Стив. – У меня просто нет других слов!

– Маленькая поправочка, Стив, – обращается к терраформу Тайсон. – Атомную бомбу изобрели не для того, чтобы уничтожать пришельцев.

– А для чего?

– Чтобы убивать представителей своего же вида.

– Наши однопланетяне постоянно воюют друг с другом, – мрачно констатирует Максвелл.

– На одной планете?! – поражается Млем.

– Увы.

– И за что воюют, интересно? – раздражённо спрашивает Стив.

– За власть, деньги и перемещение границ.

– Э-э-э… границ? – недоумевает Айзел.

– Стоит отметить, что на Земле границы закрытые, – присоединяется Китио. – Здесь не планетарные области, как в цивилизованных мирах, а страны. Попробуй вылезти – предатель и диссидент, попробуй влезть – нелегал, пришелец – во всех смыслах этого слова! – и понаехали тут.

– То есть, всё сводится к тому, что землянам в пределах своего клочка суши наплевать на тех, кто за забором, прямо как у нас на Тыттоке? – обобщает Сэн.

– Да, точнее и не скажешь!

– И не только на тех, но и на то, что за забором, – вздыхает Карл. – И без всякого ядерного оружия земляне способны уничтожить свой родной мир. Чтобы выкачать побольше ресурсов, они отравляют воздух, почву и воду, превращают пышные леса в голые пустоши…

– А потом лицемерно объявляют некоторые территории заповедниками, обносят их заборами и утверждают, что там экосистемы восстанавливаются, – продолжает изобличительную речь Максвелл. – А ведь на самом-то вся охрана природы сводится к тому, чтобы всё-всё-всё живое превратить впоследствии в деньги. Ведь у кого больше денег, у того власть. А у кого власть… тот решает, кто «хороший», а кто «плохой». И из этого автоматически следует, что на «плохих» можно кидать атомные бомбы. Кстати, тех, кто кидает бомбы, не колышет, что попадают-то они в основном в мирное население… господи, каким-то прокурором в суде себя чувствую!

– О, самое главное: наши «доблестные» правители считают, что ядерное оружие – гарантия мира и безопасности, – добавляет Тайсон.

– Смертельное для всего живого оружие – гарантия мира и безопасности на маленькой хрупкой планете?! – переходит на крик Стив. – Нет, даже моих четырёх мозгов не хватает, чтобы постичь эту извращённую логику!

– Логика простая: равновесие страха. Не смейте нам ничего делать, иначе мы вам всё расхреначим…

– Эти питекантропы не понимают, что в ядерной войне победителей быть не может?! – вскрикивает Джекс.

– На словах – утверждают, что понимают, – отвечает Максвелл. – На деле – ядерный арсенал только растёт.

– Что ж, теперь мне понятны мотивы землян, – вздыхает Стив. – Если они готовы переубивать друг друга и раздолбать при этом всю планету, что уж говорить об инопланетянах. Мы для них – не более чужаки, чем они сами друг для друга. И они ещё считают себя разумными существами! Даже дикие звери умеют идти на компромисс. А уж если дерутся, то только между собой! Дикие, неразумные твари! А эти варвары… во втором пункте Универсального Кодекса Высшей Цивилизации ясно сказано: «Конфликты по возможности нужно решать ненасильственным путём. Если боя избежать нельзя, то он должен быть исключительно честным. К бою никогда нельзя принуждать тех, кого конфликт не касается напрямую». Что тут такого непонятного? Что из этого противоречит высоченной земной морали? Хотите драться – деритесь на здоровье, это не запрещено. Но зачем при этом отнимать жизни у тех, кто вообще ни при чём? Зачем разрушать свой же родной мир? Это же очевидная, простейшая истина: не разваливай собственный дом!

– Действительно, наши предки почему-то не могут осознать простые истины, которые мы, их же потомки, приняли ещё до того, как ступили на поверхность Фордокс-Примы, – бубнит Джекс. – Уважение друг к другу и к окружающей среде, честность, справедливость, критическое мышление… не могли же все эти добродетели передаться нашим первопроходцам с какими-нибудь космическими бактериями или, не знаю, пылью системы Маньифика, так? Значит, они заложены в каждом землянине. Но куда они деваются? И почему нашим посланникам так и не удаётся их разбудить? Вот что мне хотелось бы узнать…

– Да на что вы ещё надеетесь, посылая сюда своих самых выдающихся деятелей? – горько вопрошает Стив. – Неужели вы не видите, что Земля уже насквозь прогнила, и её жители просто невменяемы?

– Мы в ответе за наших предков. Бросить их – соблазнительно, но безнравственно. Мы не оставляем попытки привить им универсальные ценности развитых цивилизаций. Но какие тут универсальные ценности, когда они могут нажать одну кнопку и уничтожить самих себя вместе с целым миром?!

– Так надо убрать эту кнопку, – вступает Силмак. – Мы можем увезти отсюда всякую военную дрянь и отправить на переработку. На Кибервирт, например.

– На Кибервирт! Да! – приободряется Джекс. – Там же, кстати, мы сможем как следует разобраться в тримперских технологиях!

– Поддерживаю затею, – одобряет Стив.

– А вдруг земляне после этого восстановят весь свой арсенал? – тревожится Млем. – Или даже увеличат его?

– В любом случае, хотя бы на какое-то время Земля станет безопаснее для всех, – уверяет Стив. – Я понимаю, что вряд ли мы обезоружим землян целиком и полностью. Всякая мелочь останется неизбежно. Но сама планета сможет просуществовать чуть дольше. И, думаю, мы разорвём её связь с Тримперией. Друзья мои, предлагаю разделиться и набрать в грузовые отсеки как можно больше земного оружия на переработку. Схема простая: подлетели – телепортнули – улетели. Давайте не будем задерживаться. И помните: это – своеобразная тренировка. У кого-нибудь есть какие-нибудь ещё мысли?

– Да тут всё просто, – ухмыляется Герн. – В три счёта справимся.

– Тогда летим, друзья мои!

С точки зрения землян, на унылом строительном пустыре не происходит ровным счётом ничего. Но на самом деле там происходит сложная трансформация: «грузовой крейсер» постепенно разделяется на несколько грузовых корабликов поменьше, каждый из которых снабжён хитрой системой телепортаторов, и они разлетаются в разные стороны. И уже скоро с Земли загадочным образом начинают исчезать всевозможные орудия для убийства ино- и однопланетян…

Тем временем, не ведая о смелой затее своих недавних соратников, отчаянно пытается сориентироваться в новом для себя Донлоне Витс. Вот же, вроде бы та самая улица… только вместо особняка там высится какое-то уродливое офисное здание. Нет, что-то не то…

Витс долго мнётся, но в итоге решается спросить у прохожего дорогу:

– Извините, не могли бы Вы подсказать, как пройти…

Договорить Витс не успевает. Прохожий показывает на него пальцем и вопит во всё горло:

– Alien!!! Alien!!!³⁹

Тут же начинают сбегаться полицейские и военные. Витс совершенно не понимает, что происходит… он же землянин! В чём дело? Что он сделал не так?

Ах, да!

Он забылся и попытался спросить дорогу на хифссдангле – «пришельском языке», как его презрительно называют за Земле!

– Чёрт! Ой!!! – на хифссдангле же взвизгивает Витс.

Он с ужасом понимает, что напрочь забыл свой родной туманглийский язык, и принимает единственное решение: бежать без оглядки.

Увы, далеко Витсу уйти не удаётся: он быстро попадает в тупик. Дула многочисленных земных пистолетов, дробовиков и винтовок, а также вполне тримперских электробластеров оказываются направлены на него. Шансов спастись не остаётся…

Но вдруг совсем рядом раздаётся необычный, явно синтезированный компьютером голос, который говорит на туманглийском:

– Leave him alone. He is not an alien.⁴⁰

– Doctor Falconing, keep clear of him!⁴¹ – кричит кто-то из полицейских. – He speaks alien, he must be eliminated!⁴²

После небольшой паузы голос продолжает:

– He is an old friend of mine. As children, we used to play at being aliens. We even invented our own alien-like language. He often recalls this language and speaks it. I answer for him.⁴³

– Okay, at your risk, doctor! If he turns out to be an alien, nobody will take your disability into account. Then, you will be treated just like any other betrayer. As you were!⁴⁴ – объявляет другой полицейский, и вооружённая толпа расходится.

Витс ещё не решается выйти из тупика и узнать, кто же его спас. Впрочем, спаситель объявляется сам. Это оказывается молодой человек в очках, который передвигается на моторизованном инвалидном кресле. К одному из подлокотников кресла прикреплён какой-то экран. Одной рукой молодой человек в очках придерживает рукоятку управления креслом, а в другой держит компьютерную мышь.

Потрясённый Витс падает на колени прямо перед креслом своего спасителя и выпаливает:

– Кто бы Вы ни были, я Ваш вечный должник!

Чёрт! Опять хифссдангл!

Вопреки ожиданиям Витса, на лице человека в кресле расползается ослепительная улыбка. Он несколько раз щёлкает мышью, и из динамиков на экране доносится тот самый синтезированный голос – не лишённый, впрочем, некоторой органической интонации. И в этот раз он говорит на хифссдангле:

– Наконец-то! Сколько я ждал этого жеста хоть от какого-нибудь землянина!

– П-почему Вы спасли меня?

Щелчки мышью, пауза.

– Именно из-за хифссдангла, – возобновляется синтезированная речь. – На всякий случай дальше читай у меня с экрана, чтобы никто не услышал.

Витс подползает к своему спасителю так, чтобы можно было читать текст на экране.

«Коннектар с собой?» – высвечивается новая фраза после нескольких щелчков мышью.

– Д-да, – отвечает Витс.

«Покажи контакты».

Витс тянется в карман за коннектаром… но вдруг смущается и краснеет. Поколебавшись, он всё-таки достаёт прибор, но не показывает его человеку в кресле, а отворачивается и бормочет:

– Сейчас… один стек, извините…

Витс принимается истово стирать все свои тримперские контакты. Это, впрочем, не ускользает от внимания человека в кресле:

– Тримперец? – всё-таки озвучивает он одно слово на хифссдангле.

– Б-бывший… я… я уже не с ними, клянусь! С-сейчас, п-прошу, и-извините, – мямлит Витс.

Наконец, на развёрнутом экране коннектара Витса остаётся только один номер: Стива. Его он и показывает своему спасителю.

«Набирай», – читает Витс.

Дрожащей рукой Витс касается имени Стива на экране коннектара. Голограмма не заставляет себя ждать:

– А, кто это у нас тут передумал? Где твоя всемирная слава, Витс? Или ты уже устал от внимания? Толпы поклонников на шею вешаются, да? – с самой издевательской интонацией осведомляется Стив.

– Экран поверни, – раздаётся синтезированный голос.

Витс поворачивает экран коннектара к человеку в кресле. Выражение лица Стива тут же меняется с глумливого на сочувствующее:

– Стефан! Подкрад меня дери! Что эти дикари с тобой сотворили? Жди меня – буду через три деминуты!

Сеанс связи завершается. Витс несколько растерянно переводит взгляд с коннектара на лицо Стефана. Тот снова широко улыбается, а затем взглядом показывает на свой экран. Через несколько десятков щелчков мышью там высвечивается:

«У тебя есть три деминуты, чтобы сбегать вон в тот магазин за углом и купить мне баночку мармайта. Это единственное, что я хочу привезти с Земли. Карточка у меня в нагрудном кармане. ПИН-код – 8142».

Следующую фразу Стефан озвучивает:

– И помни: «здравствуйте» – «hello», «спасибо» – «thank you», «до свидания» – «good bye».

– Сп-пасибо, – благодарит Стефана Витс, достав у него из кармана карточку. – То есть, это… thank you!

Как только Витс скрывается за углом, к Стефану подходит «землянин» с самым заурядным лицом:

– Стефан, это я. Я с маскировщиком.

Стефан сотрясается в припадке беззвучного хохота и набирает у себя на экране:

«Ну и рожа у тебя, Стив!»

– А ты всё та же язва, – отзывается терраформ в человеческом облике и извлекает из кармана микромед – тот самый прибор с маленьким экраном, с помощью которого он на самом глубоком, молекулярном уровне подавил страшный инстинкт Райтлета. Немного настройки – и тончайшая игла устройства вонзается в шею Стефана.

Стив убирает микромед, отходит назад и выжидающе смотрит на человека. Где-то через две деминуты тот начинает двигать руками, разминает шею и, наконец, встаёт с инвалидного кресла. Он делает несколько уверенных шагов по направлению к Стиву, после чего почтительно откланивается терраформу:

– Стив, миллион благодарностей. Как же я тебя удачно тут словил!

– Так что с тобой произошло-то? – спрашивает Стив.

– Ну, лечу я на Землю, мечтаю о том, как этим сукам цивилизацию подниму… и – бумс! Врезаюсь в столб. Ну, ладно, травмы вроде несерьёзные – ну, нервы задело, ну, кости немного раздробило… но нет, местные макаки такое вылечить не могут. Кое-как кости к костям прислонили, спасибо ещё, что местами не поменяли. А главное – там мне один осколок в трахею попал. И знаешь, что эти суки сделали? Трахеотомию!

– Трахеотомию?! А заклинания ещё под это дело не читали?

– Хрен их знает, я ж под их сучьим наркозом был. Могли и кровопускание сделать, я думаю. Короче, итог всех этих манипуляций – я парализован и не могу говорить. Ну, потом какие-то благотворители нашлись, прицепили мне хреновенький компьютер с синтезатором на кресло. Так-то я общаться и работать приноровился – благо, что физик-теоретик… но какое тут планетарное просвещение, скажи мне, а?! Говорил мне Таулак, не летай на эту помойку, не летай! А я, дубина…

Глава 15. Лирическое отступление: как Таулак Терпенкар Стефана Фэлконинга от миссии на Земле отговаривал, с песнями и плясками, но безуспешно

Злые крокодилы

Будут вас кусать,

Бить и обижать;

Не ходите, дети,

В Африку гулять.

Корней Чуковский

«Бармалей»

Бары на благословенной Фордокс-Приме бывают трёх видов: «чёрные», «белые» и «серые». В «чёрных» подают спиртное, и там созданы все условия для того, чтобы высвобождать самые тёмные стороны человеческой натуры, как в трактире «У Бетамака». «Белые» – это, по сути, чайные и кофейни, где подают соответствующие напитки и изысканные сладости. «Серые» бары – это нечто среднее между «чёрными» и «белыми».

Как-то зимним вечером в один из «белых» баров – интерьером, впрочем, весьма тёмный, выдержанный в зелёных тонах – наведался доктор Стефан Фэлконинг. Он прочитал две лекции по космологии, побывал на встрече популяризаторов науки, поработал в своей лаборатории и находился в чудесном расположении духа. Стефан намеревался подкрепить и без того прекрасное настроение чашечкой ароматного чая и увесистой порцией крем-брюле.

Не успел робот-официант принести доктору Фэлконингу заказ, как взгляд человека отыскал среди прочих посетителей уютного заведения одного старого друга.

– Таулак – круглый дурак! – в своей фирменной хулиганской манере окликнул друга Стефан.

– Стеф – двойка треф! – парировал Таулак и после крепкого рукопожатия подсел к Стефану. – Как поживаешь, дружище?

– Прекрасно! И гравитационные волны в лаборатории укрощаю мановением руки, и аплодисменты на лекциях оглушительные, и новую книжку уже почти написал. Ты-то, кстати, когда? Сколько лет назад обещал книгу? «Искусство художественного звездолётостроения», автор Таулак Терпенкар, а? Лекции, выставки, материалы в ГИС и выступления на телевидении – это одно, а книга – это всё-таки другое!

– Уже! Уже в издательство отнёс, а завтра напечатают!

– Наконец-то, молодец, и ста лет не прошло! А собственно с кораблями у тебя как?

– Отлично! Вдохновение приходит из самых неожиданных источников. Видел ту выставку фарфоровых цветов?

– О, да, тончайшая работа. Красота.

– Вот и я в восторге. Что меня особенно впечатлило, так это мелкие изъяны – ну, листочки всякие погрызенные, пятнышки. На живом растении этого и не замечаешь, а когда в фарфоре – выглядит потрясающе. И я решил некоторые детали в новой серии оснастить такими «органическими недостатками» в нужных местах. Да, это, пожалуй, тот случай, когда недостаток может быть достоинством. Надо бы ещё с материалами поиграться, посмотреть, что на чём будет выигрышнее смотреться.

– И то верно. О, слушай, я тебе самое главное не рассказал! А ведь я обязан тебе сообщить, как Рыцарь Просвещения Рыцарю Просвещения. Меня приглашают полететь на Землю. Там сейчас жуткий упадок науки и культуры. Вот и надо туда направить какого-то особенно энергичного, харизматичного и гениального Рыцаря, у которого уже есть успехи в планетарном просвещении. Как раз такого парня, как я, уж прости моё честолюбие. Так что я лечу на Землю! Таулак?

И без того высокий и худощавый мастер художественного звездолётостроения, казалось, вытянулся ещё больше. И из брюнета начал потихоньку превращаться как минимум в шатена.

– Стефан, – нервно сглотнув, обратился к своему визави Таулак. – Я тебе одну умную вещь скажу, только ты не обижайся. Ты дурак! Аргументирую: земляне без-на-дёж-ны. Исправлять их – занятие наибесполезнейшее! Я был у них недавно – двадцать лет назад, помнишь? Я же тебе рассказывал, что со мной там произошло!

– Лично мне – нет, не рассказывал. В общих чертах я твою историю знаю, тебе там не везло постоянно… а вот детали выкладывай, интересно.

– Выкладываю. Вместо вступления скажу: не сыскать во всей Галактике места, где глупости и ксенофобии настолько много! Так вот, подлетаю я к Земле, всё хорошо, моего корабля не видно. И тут – тыдыщ! Ровно по системе маскировки проезжается какая-то боевая ракета. Я её и на радаре видел, и вроде бы увернулся, а всё равно задела. Ладно, думаю, так и быть, прилечу открыто. Может, даже и лучше: вдруг земляне задумаются, наконец? Ладно, выбираю лужайку, сажусь. Только выхожу – кругом уже военные всех мастей, танки, пулемёты, автоматы… говорю прямым текстом: «Земляне, не бойтесь, я прибыл с миром!» И, разумеется, именно в этот стек мне кажется, что звонит коннектар. У тебя ведь тоже такое бывает?

– Ой, постоянно…

– Вот и я хватаюсь за карман… а эти австралопитеки решили, что я потянулся за оружием. И подстрелили! После этого заперли. Но, представь себе, в больнице! То есть, если б меня убили сразу, не стали бы восстанавливать, а тут, понимаете ли, ранили и… ладно, короче, сбежал я из этой шарашки – всё, кругом паника, поднимайте военных, ловите пришельца! Ладно, думаю, пошли вы в жопу, замаскируюсь, как обычно, под землянина. Замаскировался, нашёл жилище с, как я думал, нормальными соседями, устроился на радио работать… и какая-то гадюка у меня однажды кошелёк из кармана вытаскивает! А до зарплаты ещё месяц! Попросил у соседей – хорошо, говорят, только ты потом верни в десять раз больше. Ростовщики чёртовы! Пришлось к кораблю вернуться. Тихонько, как мышенька, туда залезаю, забираю запасы… и всё равно меня кто-то засекает! Хорошо, раскрываюсь, всё честно рассказываю – и меня опять подстреливают! Опять бегу. Разозлился я, захватил земные каналы связи, объяснил чётко и ясно, зачем прибыл – снова подстрелили! Я и двух недель не продержался, ничего не успел сделать. И под конец, когда я плюнул и собрался улетать – угадай, что со мной сделали?

– Подстрелили?

– Ещё как подстрелили. Изрешетили! Насмерть! Хорошо, чьего-то хорошего совета послушался и робота с собой взял. Если бы не Рогт, меня бы тут сейчас не было. Четыре пули в голове, пять – в лёгких, три – в сердце, семь – в животе! Ух, как я летел оттуда, как летел! Когда вернулся на Фордокс-Приму, почву под шасси корабля целовал. Буквально, не вру, можешь у того же Рогта спросить. В общем, не летай туда – убьют на фиг!

– Приятель, я же в гонках на выживание участвую, и сшивали меня по кусочкам уже четыре раза. Смерти я не боюсь.

– Ладно бы физические трудности – согласен, тут у тебя даже больше опыта. Но глупость! Глупость и упрямство! Полнейшее нежелание меняться и что-то делать! Учить землян просто бесполезно! То есть, какие-то крохотные доли процента будут тебе внимать, но толпа…

– Хм, может, тебе просто не хватило харизмы. Извини, не хочу тебя обидеть, но…

– Да не в харизме дело! А в том, что Земля – помойка! Молю тебя, Стефан, если тебе голова твоя дорога, не летай туда! Как друг тебя прошу! Ты только зря потратишь время!

Стефан с хитрющей улыбкой опустил очки на нос и осведомил Таулака:

– Не отговорил.

– Ладно! – вытянувшись в полный рост, громогласно ответил Таулак. – Не понимаешь нормальным языком – спою.

– О, вот это уже интригует!

Таулак поднялся на сцену, где камерный ансамбль марсиан играл ненавязчивый джаз.

– Добрый вечер, господа музыканты, – обратился человек к четырёхруким соседям землян. – Друзья, не могли бы вы мне выделить местечко на одну песню? Надо донести до хорошего друга одну важную мысль.

– Не вопрос, дружище, никаких проблем, друг, – добродушно откликнулись марсиане. – Пой, а мы наиграем, ты пой, а мы играть будем.

Таулак раскланялся перед публикой, поправил галстук, что-то нашептал марсианам, закрепил микрофон на лацкане пиджака и запел на знакомый очень многим человекам, земным в том числе, мотив:

Если б я был тобой,

Я б подумал раз,

И ещё, и ещё,

Много-много раз.

Коль решил на Земле

Ты найти приют,

Знай – скорее всего,

Там тебя убьют.

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Даже если, дружок,

Ты не встретишь смерть,

Там мозги все тебе

Могут отыметь.

Глупости там не счесть,

И маразма тож,

Я уверен, с ума

Быстро ты сойдёшь.

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Если ты на Земле

Оказался вдруг

Вообще без гроша –

Всё, пиши – капут!

Отовсюду тебя

Будут выгонять,

И от голода, друг,

Будешь помирать.

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Ну, а если решил

Ты людей учить,

Можешь смело на то

Болт ты положить.

Будешь свет ты нести

Для толпы земной,

Но для быдла мудрец

Хуже, чем чужой.

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Как быть нам, Рыцарям,

Надо бы понять.

Просвещать ли землян

Или наплевать?

У меня для тебя

Есть простой ответ.

Тратить время зазря?

Ну, конечно, нет!

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Неплохо очень

Людей просвещать,

На Землю, впрочем,

Не надо летать.

Таулак сорвал громкие аплодисменты и дружный искренний смех. Что важнее всего – громче всех аплодировал и смеялся Стефан.

– Браво, браво! Что ж, я понял твой посыл, – сказал Стефан Таулаку, когда тот спустился со сцены.

– Я рад, – улыбнулся Таулак.

– Но не принял. Лечу на Землю!

– Значит, ты всё-таки дурак! Остановись, Стефан! Пропадёшь ты!

– Да куда, куда я пропаду?

– К отверженным селеньям, сквозь вековечный стон… короче, оставь упованья, выражаясь словами великого поэта Фьорентино! Кстати… а вот помнишь нашего прославленного бельтальянского капитана?

– Мантецци? Как не помнить! Да я ж с ним говорил недавно в трактире…

– ЧТО??? Он же исчез! С концами исчез!!!

– Я и сам удивился.

– Так, подожди… Стефан, скажи мне честно: сколько ты выпил? Ты уверен, что это был именно капитан Мантецци?

– Пьян я был как землянин, честно. Но я не знаю другого человека, который способен проглотить вот такую тарелку пасты, потом целую пиццу, а после этого ещё умять десерт и сразу пойти танцевать! Даже для бельтальянца это лихо, согласись!

– Да, возразить нечего. Это точно он!

– Так вот, подхожу я к нему, спрашиваю напрямки: «Вы где пропадаете, капитан?» А он мне улыбается такой загадочной улыбкой и говорит с акцентом этим… я не изображу, но ты понимаешь, о чём я: «Я, можно сказать, нигде и везде»… ну, здесь изнемог высокий духа взлёт, я что-то в ответ пробормотал, что потом было – не помню. Наутро, разумеется, капитана и след простыл. Спрашиваю Бетамака – ничего определённого не сказал. По глазам вижу, что всё знает, но темнит как-то. Ну, думаю, не буду хозяину надоедать. Тайна так тайна.

– Так ведь… знаешь, в чём соль? Вот мы с тобой сейчас тут стоим, а с нас ДНК и РНК так и сыплются. С кожей там, с волосками. Придёт сюда после нас какой-нибудь бравый генетик – Пэнто Сваабо, например… знаешь такого?

– Да, мы знакомы.

– Вот, соберёт он пыль, через секвенатор прогонит и скажет: «Ага, вот тут были Стефан Фэлконинг и Таулак Терпенкар». Но с нашим капитаном это не работает! Везде, где его вроде бы как видели, наши генетики пыль собирали. И находили там чью угодно ДНК, но только не его! Что делается – ума не приложу! Ладно, к чему я вспомнил капитана Мантецци? Чёрт, аргумент сорвался…

– Какой аргумент?

– Ну, такой, что если уж такого человека, с такими-то способностями, сгубили, то на тебя и Земли хватит! А раз не сгубили, то… звучит уже не так убедительно, правда?

– Даже если бы я был уверен, что капитан Мантецци пропал, ты бы всё равно меня ни в чём не убедил. Хреновый довод в любом случае.

– Неважно. Прошу тебя, оставь эту затею, откажись, пока не поздно! Не переоценивай свои силы!

– Да я везучий. Со мной всё будет отлично!

– Одумайся, последний раз тебе говорю!

– Чёрта с два!

– Что ж, пеняй на себя! Если выживешь и вернёшься, первое, что я сделаю при нашей встрече – так это врежу тебе по морде!

– Договорились!

На следующей же неделе Стефан отправился на Землю. Как всегда, он бодро рассекал пространство на своём верном маневренном звездолёте, вычислив самый быстрый путь без помощи бортового компьютера. Рыцарь Просвещения и не заметил, как преодолел четыреста девяносто тадумирад.

Вот только одного не учёл доктор Фэлконинг.

Старый фонарный столб на окраине городка Брикем был готов встретить фордокс-приманца в лучших традициях планеты Земля.

Негостеприимно.

Глава 16. Последнее фордокс-приманское предупреждение

За человеческой расой числится не так уж много разумных свершений.

Стивен Хокинг

«Мир в ореховой скорлупке»

Вращается весь мир вкруг человека, –

Ужель один недвижим будет он?

Александр Пушкин

«Была пора: наш праздник молодой…»

– Это мне ещё повезло, что я влетел в тот чёртов столб! – продолжает Стефан. – Если б не инвалидное кресло, меня бы уже эти дикари освежевали! Ой, ну их в баню. Тебя-то каким макаром сюда занесло, Стив?

– Стало интересно, почему именно этот мир тримперцы избрали для того, чтобы устранять мятежников, – невозмутимо отвечает терраформ в облике землянина.

– Что? Я-то думал, что вся эта антипришельская истерика от того идёт, что земляне – варвары-параноики! Значит, Тримперия к этому руку приложила? Мы же… в Укрытом Рукаве!

– Это случилось ещё до того, как рукав стал Укрытым. Хотя это и не отменяет того, что земляне – варвары-параноики.

Тут показывается Витс с пакетом в руке. Судя по всему, его несложная миссия прошла гладко.

– А вот и главное действующее лицо тримперского плана, – с издевательской улыбкой объявляет Стив. – Позволь представить: Витс Гринболд, землянин, талантливый актёришка, который от моего имени посылал противников Тримперии сюда на верную гибель. Цена вопроса – триллион фунтов стерлингов, продался тут же.

Витс бледнеет, поникает и едва не роняет пакет.

– Вот как, – реагирует Стефан. – А при мне Витс все тримперские контакты из коннектара удалил.

– Правда? – приподняв бровь, осведомляется Стив.

– П-правда, – еле слышно произносит Витс. – М-могу показать…

Дрожащей свободной рукой Витс нащупывает коннектар в кармане и отдаёт его Стиву.

– Ловко, подкрадский ты сын, – ухмыляется Стив.

– Н-но я н-на самом деле… – начинает оправдываться Витс, но Стив его перебивает:

– Я всё вижу, успокойся. Надо же, ты взялся за новую жизнь быстрее, чем я думал. Ну, попробуй только свернуть с намеченного пути – своими руками в космос вышвырну!

– Да ладно тебе, Стив, – смеётся Стефан. – Не дави на него так. И без того паренёк зашуганный…

– Это он после того, как я над ним гормет занёс, зашуганный стал. А до того был тот ещё подкрад!

– Детство, наверное, у Витса сломанное какое-нибудь. Землянин же… знаешь, Стив, сколько на Земле несчастных, которым жизнь дали не потому, что хотели этого и были к этому готовы, а потому, что «надо»? Да хоть пруд пруди! А бывает и так, что вроде бы всё нормально в семье, а выбрать жизненный путь по душе человеку не дают. И всё, сломанная судьба! Вот и Витс, видимо, из таких.

– Ты его защищаешь потому, что он перед тобой на колени встал?

– Ах ты ж сука телепатическая. Ну, да, не без того! Ладно, хорош язвить. Это моя фишка, в конце концов! Какие планы, куда собираешься?

– Сейчас дочистим планету от всякой военной дряни, отпустим с миром местных защитников пришельцев и полетим на Кибервирт перерабатывать оружие.

– Кибервирт! Закажу я там себе новый корабль, наконец. Я тот старый настроил на саморемонт после аварии, он восстановился… и какие-то суки его прямо из-под носа увели! Вижу, что где-то в глубоком космосе звездолёт мой мотается, система слежения работает, но кто за штурвалом – понятия не имею. Узнаю – уши оборву!

– Хорошо, давай с нами.

– В-ваша к-карточка, д-доктор Фэлконинг, – тихо вступает Витс.

– Скотландский баран тебе доктор, зови меня просто Стефан! – весело отзывается фордокс-приманец, забирает свою карточку и заглядывает в пакет. – Ха, пошли дурака за бутылкой – он одну и принесёт! Две банки взял, молодец! Мне и ложки было бы достаточно, чтоб в синтезатор загрузить… но раз такая щедрость… одну себе возьми, дарю!

– Ну что, посыльный ты наш, остаёшься на Земле или как? – уже не с издевательской, а с благодушной улыбкой обращается к Витсу Стив.

– Или как, – уверенно отвечает землянин. – Здесь мне больше нечего делать. Земля отвергла меня.

Уже довольно скоро из небольших индивидуальных кораблей на том же унылом пустыре вновь собирается «Хитрюга». Только на этот раз его масса заметно увеличилась за счёт земных боевых орудий, боеприпасов и прочих вещей, омерзительных с точки зрения любого истинно цивилизованного существа.

– Стефан! Как я рад тебя видеть! – радуется Джекс, едва завидев однопланетянина. – От тебя давно не было никаких сигналов…

– О, если б ты меня ещё несколько дечасов назад увидел, ты бы понял, почему, – улыбается Стефан. – Эти суки превратили меня в инвалида.

– Так ты нам всё-таки не однопланетянин, Стефан? – удивляется Тайсон. – Китио, а ты об этом знал?

– Знал, но молчал, – честно отвечает Китио. – Нет, я всегда вам доверял, но на всякий случай…

– Всё ты правильно сделал, не переживай, – успокаивает соратника Максвелл. – Тебе и самому нелегко приходится. Земля – место такое… специфическое.

– И одно я знаю точно: больше на поверхность этой планеты не ступит ни один фордокс-приманец. По крайней мере, по своей воле, – заявляет Стефан. – Думаю, со мной будут солидарны все Рыцари Просвещения.

– Но Стефан, это неправильно! – возражает Джекс. – Земляне небезнадёжны! Карл, ты же помнишь, ты сам мне рассказывал о том, как на Земле тут и там пробиваются ростки разума, высокой культуры и свободы от условностей! Не только отдельные самородки, но и целые сообщества земных людей посвящают свои жизни благородным делам, развивают науку, искусство и мораль, бескорыстно помогают тем, кто не достиг подобных высот. А объединяясь, все эти достойные земляне разрушают даже «незыблемые» государственные границы. С помощью одного лишь энтузиазма они делают то, что не под силу – или просто лень! – власть и средства имущим. Они вдохновляют сородичей, как только могут – то есть, стараются поднять уровень земной цивилизации истинно фордокс-приманскими методами! В конце концов, земляне давным-давно совершенно самостоятельно выбрались за пределы родной планеты и дали начало нашей цивилизации. Не кто-то там прилетел и вдохновил их, а они сами до этого дошли! Значит, ещё не всё потеряно! Значит, земляне могут всё сделать правильно!

– Все эти ростки разума, о которых я тебе говорил, в лучшем случае засыхают сами, а в худшем – их методично вытаптывают, – вздыхает Карл. – Особенно в последнее время.

– И вспомни, Джекс, – вступает Стефан, – мы посылаем Рыцарей Просвещения к землянам уже почти пять сотен лет. За пять сотен лет мы не добились ровным счётом ни шиша! У них чуть-чуть скакнула технология, да, а во всём остальном они макаки макаками! Пять сотен лет… мне кажется, пора ставить точку. Земляне не хотят нас слушать, не хотят меняться. Так пусть возьмутся за руки и пойдут в жопу!

– Не забывай и об их ядерном оружии, которым мы только что набили наш грузовой отсек, – добавляет Стив. – После этого ты всё ещё надеешься, что земляне примут Универсальный Кодекс Высшей Цивилизации? Подключи свою машинную сущность, рассчитай, каковы шансы!

– Что ж, попробую, – отвечает Джекс.

С точки зрения присутствующих, киборг просто замирает и уставляется в одну точку. На самом деле его центральный процессор производит сложнейшие расчёты, недоступные никаким органическим мозгам, даже терраформским.

Результат у расчётов явно неутешительный. Со своей фирменной горькой улыбкой Джекс обращается к Стефану:

– Твоя взяла. Я… я был лучшего мнения о наших предках. И всё же… раз ты последний посланник… может, всё-таки скажешь землянам пару слов на прощание?

– Ха, много чести! И бесполезная трата сил. Думаешь, я за пять деминут им разъясню то, что лучшие из нас не смогли за пятьсот лет?

– А вдруг они одумаются, когда поймут, что больше никто им не поможет? Что, если осознание придёт к ним на краю?

– С одним землянином это уже сработало, – усмехается Стив и кивает в сторону Витса.

– Да чёрта с два, при всём уважении.

– Стефан, а вдруг мои расчёты неверны? – настаивает Джекс. – И если земляне действительно возьмутся за ум, это будет целиком и полностью твоя заслуга! Да, ты уже поднимал цивилизации, но наставить на путь истинный наших прямых предков – это особый случай. Вся Фордокс-Прима будет почитать тебя как героя!

Стефан не может сдержать широкой самодовольной улыбки. Немного ещё подумав, он выпаливает:

– Джекс, хоть ты и в белом, но ты дьявол! Уговорил! Устроишь мне всемирную трансляцию?

– Конечно. Взломаю все каналы связи и транслирую всё, что ты скажешь, на все подходящие устройства. Так, захватываю каналы… настраиваю камеру…

– Нам-то, наверное, не стоит светиться в кадре? – интересуется Райтлет.

– Можете светиться, всё равно никому из вас меня не затмить!

– Я готов вывести тебя в эфир, – сообщает Джекс.

Стефан поправляет очки и подходит к окну. Взгляд фордокс-приманца падает на снующих по улицам равнодушных землян. Получится ли до них достучаться? Может, не стоит тратить на них слова и силы? Может, не нужно было уступать чересчур оптимистично настроенному Джексу?

Нет. Стефану приходится признаться себе в том, что какого бы задаваку и эгоиста он из себя ни строил, в глубине души ему совсем не наплевать.

Собравшись с мыслями, Стефан подаёт знак Джексу, и тот начинает трансляцию:

– Земляне! Да, это я, доктор Стефан Фэлконинг. Как видите, в полном здравии, потому что воспользовался космической медициной, а не вашим шарлатанством. И да, я вам не однопланетянин. Название «Фордокс-Прима» вам, конечно, ни о чём не говорит, но именно оттуда такие выдающиеся личности, как Джардино Броно, которого вы, суки, сожгли, Лигалео Лигалей, которого вы, суки, морально сожгли… Уоллес Дарвин, бедный, до сих пор переживает из-за того, что вы его теорию в грязь втоптали… Изю Альберштейна совсем затюкали… короче, хорошие всё люди, которые несли вам свет, а вы их по шеям, по шеям! Так вот: больше ни один фордокс-приманский посланник к вам не прилетит. Наше терпение кончилось. По доброте душевной, так и быть, я вам вкратце обрисую то, что мы вам пытались втолковать все эти годы. Слушайте внимательно – ещё раз говорю, больше никто с вами возиться не будет. Во-первых, избавляйтесь от денежной системы. Ради денег вы загрязняете родной мир, убиваете, насилуете, обманываете и предаёте друг друга. Так что этому дерьму в высшей цивилизации не место! Во-вторых, в развитом мире каждый обязан быть грамотным в самом широком смысле этого слова: не только уметь читать, писать и считать, но и владеть научным методом, фильтровать информацию, размышлять на далёкие от повседневности темы, находить глубинные связи. Именно так, не меньше! В-третьих, прекращайте воевать, суки! Драться можно, воевать – нет. Оружия массового поражения на планете быть не должно вообще, от слова «совсем», проверочное слово «абсолютно». Кстати, тут мы вам уже немного помогли: мы, коварные инопланетяне, которые желают вам только зла, лишили вас оружия, способного уничтожить весь ваш мир. Какое вероломство, не правда ли? В-четвёртых, на свалку истории должны отправиться магическое и религиозное мышление. Не поймите меня неправильно: я не призываю вас отказываться от культурных традиций, которые из древних религий выросли. Но слепо верить в какие-то сверхъестественные сущности и загробные миры – это совсем не по-взрослому! Поверьте, я четыре раза проходил через самую настоящую смерть, и ответственно заявляю, что никакого потустороннего мира нет. Вы просто закрываете глаза, когда умираете, и открываете их вновь, когда вас воскрешают. Конечно, этим коротким списком не ограничиться. Но всё остальное, что я считаю важным, я скажу опосредованно. Пожалуй, вам стоит узнать, как всё устроено на благословенной Фордокс-Приме, хотя бы в общих чертах. Буду краток. Итак, на нашей планете антропогенные и естественные ландшафты не противоречат друг другу, а гармонично друг друга дополняют. Безотходное производство, развитая биотехнология, сотрудничество с искусственным интеллектом – вот и весь рецепт гармонии с природой для космической цивилизации! У нас нет границ, континенты и острова считаются планетарными областями. Везде живут разные народы, и каждый особенно талантлив в чём-то своём. Но при этом, никто никому не запрещает заниматься тем, чем хочется. Вообще, один из наших основополагающих принципов во всём – ненасилие над личностью. Поэтому мы и с вами были мягки, не захватывали власть в вашем мире и не пытались насадить свои идеи насильственным путём. Хоть бы поблагодарили, суки! У нас даже власть не принудительного, а рекомендательного и организаторского характера. Управляют разными областями жизни у нас Мастера. Не каждый может стать Мастером – только через специальное образование, да и талант должен быть от природы. Кстати, об образовании. Ни в школу, ни в университет никого силком у нас тащить не надо – все сами идут, как только чувствуют, что готовы. Везде образование у нас разностороннее и глубокое. Каждый владеет основами всех человеческих областей деятельности – и, что особенно важно, в совершенстве владеет всеми пятью языками Фордокс-Примы. Надо ведь знать всё о немногом и немного обо всём! Самообразование у нас тоже котируется. А совершенно особое обучение у нас проходят те, кто решает завести семью. Вам, бесконтрольно плодящимся варварам, это в диковинку, но посудите сами: для того, чтобы носить оружие, вы должны пройти определённые курсы, без обучения в автошколе вам не дадут водительские права, а кое-где обучение надо проходить и перед тем, как завести собаку. А заводить детей может каждый! Не глупо ли это? Разве человек не может быть опаснее собаки, ружья или грузовика? Не показала ли ваша история совсем недавно, что всего из-за одного придурка может пострадать весь мир? Только ответственные люди имеют право на размножение! Да, одних родительских инстинктов в этом сложном мире уже недостаточно. Поражу ваше дикарское сознание ещё одной особенностью нашей жизни: мы практикуем искусственное выращивание людей. Мы создаём людей с невозможными для вас способностями, доращиваем их до разных возрастов… и вообще, экспериментируем! Благодаря этим экспериментам о том, что такое наследственные заболевания, мы узнаём уже из учебников, музеев и Галактической Энциклопедии! И мы изменяем наш геном не только для того, чтобы исправлять косяки криворукой матери-природы. Мы добились того, что стали генетически куда разнообразнее вас – даже те, кто появился на свет естественным путём. Кстати, ни один искусственно выращенный фордокс-приманец не страдает от своего происхождения. Наоборот, такие люди гордятся им! Свободно мы распоряжаемся и другими сторонами жизни. И ею самой: можно стать бессмертным, можно продлить себе жизнь, а можно прожить естественные сто пятьдесят. Можно сделать так, чтобы тебя восстановили в случае смерти – которая, кстати, и с бессмертным может приключиться, ведь бессмертие – это просто отсутствие старения, а не защита от всех напастей. А можно передумать, и отказаться от этой возможности. Как я уже говорил, каждый делает со своей жизнью всё, что захочет. Это, впрочем, не равносильно вседозволенности! Например, тёмной стороне человеческой сущности надо давать выход своевременно и в специальных местах. Да, мы не отреклись от тьмы. Просто мы знаем, куда её девать. Бои профессиональных гладиаторов, гонки на выживание, «чёрные» бары, где вискарь рекой – вот вам и выход для самых низменных страстей! Есть ещё трактир «У Бетамака» для особых случаев. Выплеснули грязь – вернулись к обычной жизни спокойными и счастливыми. Поэтому, конечно же, у нас нет никакой преступности. Утопия? Для вас – да. Для нас – реальность. Разумеется, есть на свете фордокс-приманцы, которым наша мирная жизнь кажется скучноватой. И что они делают? Не ноют, а отправляются в космос за приключениями! Вот и всё! По-моему, устроить всё так же на Земле совсем не сложно. Но если вы предпочитаете пудрить друг дружке мозги, грести бабло, цапаться за ресурсы и обижать инопланетян, дело ваше. Хотите барахтаться в грязи – барахтайтесь. Никто вам больше не помощник и не судья. Разбирайтесь сами. Всё, проповедь окончена! Нет во мне больше добродетели. Можешь всё выключать, Джекс.

Киборг прекращает трансляцию. Стефан отворачивается от окна и цедит сквозь зубы ещё что-то ласковое в адрес землян.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить, – обращается Максвелл к Стефану. – Ты нашим неразумным собратьям такой пинок дал…

– А я почему-то думаю, что только зря потратил время, – вздыхает Стефан. – Чёрт меня дёрнул тебя послушаться, Джекс!

– Даже в этом безумном мире не стоит сбрасывать со счётов надежду, – успокаивает Стефана Тайсон. – Мы постараемся сделать так, чтобы хоть капля твоих слов засела хотя бы в каких-нибудь земных мозгах.

– На том и откланиваемся, – сообщает Китио.

Защитники пришельцев прощаются с экипажем «Хитрюги» и аккуратно вливаются в поток рядовых землян. Выглядят эти самые земляне слегка взволнованными: похоже, что-то всё-таки до них дошло. А может, их просто смутил захват всех каналов связи. Даже телепат Китио не может сказать наверняка, что творится в обывательских головах после пламенной проповеди Стефана…

Тем временем, Стив металлическим голосом объявляет команде:

– Следующая остановка – Кибервирт. По дороге мы точно встретим тримперцев – это уже их территория. Причём, напомню, это владенья орхгов. Но, надеюсь, маскировка всё-таки поможет, и мы без особого шума проникнем в самое сердце орхгской части Тримперии, добудем нужные сведения и нанесём точный удар по наглой морде Императора.

«Хитрюга» выходит за пределы земной атмосферы. Стефан снова подходит к окну и окидывает взором голубую планету.

– Вообще-то, красивый мирок, – с лёгкой улыбкой произносит он. – Жалко будет, если эти суки его окончательно раздолбают.

– Прямо сейчас не смогут, – уверяет Карл. – Нечем!

– Голь на выдумки хитра. Не знаю, у меня всё ещё какие-то смешанные чувства…

Тут взгляд Стефана падает на Витса, тихого и задумчивого.

– Впрочем, один землянин на правильном пути – это уже не ноль! – смеётся фордокс-приманец.

Глава 17. Кажущееся величие

Глупость и тщеславие вечно идут рука об руку.

Пьер Бомарше

Чрезмерная гордость – вывеска ничтожной души.

Иван Тургенев

Ничто на борту «Хитрюги» не говорит о том, что его экипаж везёт на Кибервирт страшное земное оружие и полон решимости бороться с могущественной Тримперией. В отсеке управления царит не то чтобы расслабленная, но вполне спокойная атмосфера. За обстановкой в окружающем корабль космосе следит не знающий усталости автопилот, а подстраховывают его опытные органические глаза Райтлета, Сэн, Яарвокса, Герна, Силмака и Накета. На светло-серебристом потолке тихо устроился Тецклай. Млем и Джекс увлечённо рассчитывают что-то на компьютере. Стив, Айзел и Карл внимательно читают Галактическую Энциклопедию: так они надеются почерпнуть хотя бы немного сведений о внутреннем устройстве Тримперии.

Описания орхгской части Тройного Союза – самые полные, хвастливые и крикливые. Много написано о «Величайшей Столице» орхгов, которая находится на «Не Знающей Поражений Планете Рр’Хагаррт», о «Всемогущем» Императоре, а самое главное – о «Мощнейшем и Несокрушимом» орхгском оружии.

– Запоминайте всё, – напутствует коллег Стив. – Тех ребят, которых я вышвырнул из своего дома, уже могли подобрать. Да, нервную перегрузку я им устроил, но подкрад их знает…

– А как же твоя легенда? – вступает Сэн. – Нацепишь маскировщик, навешаешь орхгам лапши на уши!

– Если вдруг на нашем пути встанет сам Император – ни маскировщик, ни легенда не поможет. Не стоит недооценивать Хргрт’Экту. Он умнее большинства своих собратьев.

– Гррр, не пристало Всемогущему шляться по окраинам, – раздаётся с потолка голос Тецклая.

– Страх может заставить его высунуться, – усмехается Силмак.

– Страх? Ты-то откуда знаешь? – сомневается Герн.

– Ну, мы с Накетом на него однажды уже покушение готовили…

– Ничего себе! – удивляется Яарвокс. – Герн, не так мы с тобой круты, как мы думали!

– Да ни хрена не круто, – отмахивается Накет. – Чё-то там не сработало, помню, и вляпались мы в говно по самые уши… еле ноги ваще унесли!

– Ещё бы раз попробовали, да… новая работа подвернулась! – смеётся Силмак. – Короче, я о том, что на Хргрт’Экту мы можем и напороться. Он же больше всего на свете боится, что его кто-нибудь с трона скинет!

– Да, храбростью он никогда не отличался, – поддерживает Стив. – С другой стороны, этим же можно и воспользоваться. Добавлю-ка ещё одну деталь в свою легенду…

Вдруг чуткие органы слуха (или, в случае Джекса, звуковые датчики) всех, кто находится в отсеке управления, улавливают какой-то странный шорох в каюте Витса.

– Что это он там затеял? – настораживается Райтлет.

– Избавляется от своего прошлого, – усмехается Стив. – Вы тут продолжайте пока, а я его навещу. Заодно узнаю у него что-нибудь ещё о Тримперии. Прочитать пока не могу – всё ещё скрывает, подкрад, сознательно.

Стив покидает отсек управления и тихо заходит в каюту Витса. Человек остервенело рвёт на части многочисленные журналы и выбрасывает их в ящик для переработки мусора. Во всех этих журналах есть что-то, что напоминает Витсу об актёрской славе на Земле. Отправляются в мусор и другие вещи: те, что свидетельствуют уже о тримперской карьере Витса.

– Ну что, начал жизнь с чистого листа? – насмешливо спрашивает Стив.

– Уйди ты! – огрызается Витс. – Меня отвергла родная планета, испарилась всякая уверенность в себе и в завтрашнем дне! Я один, без почвы под ногами… тебе не понять!

– Это мне-то не понять?! – с этими словами терраформ подходит к человеку вплотную и впивается в него гневным взглядом. – Не я ли – единственный представитель своего вида во всём Млечном Пути? Не мою ли родную планету превратили в безжизненный камень? Не меня ли продал и обманул замаскированный под брата подлец? Не я ли лигроротацен болтался где-то между жизнью и смертью? Ты кем себя возомнил, великий страдалец?

Витс отводит взгляд и съёживается:

– П-прости, я в-вовсе н-не то хот-тел с-сказать! Я… я… и-извини, я…

– Ладно, я тоже хорош, – смягчается Стив. – Так что с тобой?

– Я потерял самого себя. Вообще не знаю, кто я теперь такой! Да, я пытаюсь порвать с недостойным прошлым. Но что толку? Ни вокруг, ни во мне самом ничего не меняется! Я всё тот же корыстный, подлый, самовлюблённый актёришка! И ладно бы я просто кого-нибудь обманывал за деньги… но десятки тысяч жизней! Десятки тысяч жизней, что я загубил? Их не вернуть! Нет, я чудовище… я несу только страдания и смерть! Всё бесполезно, ничего не исправить! Я уже не изменюсь… почему, почему ты оставил меня в живых, Стив?! Меня, мерзавца с окровавленными руками, лжеца, продажную шкуру?!

Терраформ отвечает не сразу. Даже он не ожидал от Витса столь пылкой и отчаянной исповеди.

– Знаешь, есть такая пословица – всяк подкрад себя хокенд’ивеном считает. Другими словами, настоящий мерзавец никогда не назовёт себя мерзавцем. Витс, в тебе точно есть добро. Может, я тогда это неосознанно почувствовал…

– Хорошо, Стив. Вместо того, чтобы меня утешать, скажи прямо: что я сделал хорошего? – не унимается Витс. – Для тебя, для команды, для Галактики? Хоть для кого-нибудь или чего-нибудь?

– Ты задаёшься вопросами. Это уже замечательно. И скажу тебе прямо: одну хорошую вещь ты уже сделал. Ты не сдал нас Тримперии. Ты ведь мог нас по дороге в трактир заложить.

– А… эт-то… н-ну, это само соб-бой разумеется, я не мог т-так п-поступить…или мог?

– Конечно, мог. Запросто. Но не поступил.

– Ну… ну и что? Тоже мне, великое доброе дело. Что я сделал по-настоящему хорошего?

– Во-первых, то, что ты нас не сдал, это действительно великое доброе дело. Без сарказма. А во-вторых… не спеши. Всему своё время. Когда-нибудь ты обязательно пригодишься команде, искупишь свои грехи и найдёшь себя самого. Терпение, друг мой. Да, это может занять массу времени. Возьми Карла – он искал себя целых восемьсот венорских лет. А венорский год в два раза дольше земного! Но Карл не торопился и спокойно продолжал поиски. И, наконец, нашёл себя в твоём однопланетянине. Так что успокойся и просто делай то, что можешь.

– Но я ничего и не умею толком…

– Зато ты кое-что знаешь о Тримперии, так?

– На самом деле… я больше знаю о тебе, чем о Тримперии. Жажда наживы ослепила меня. Я почти совсем не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Я даже с самими тримперцами мало общался. Знаю только, что паукрабы собираются плести какую-то Великую Паутину и очень не любят орхгов, хотя успешно это скрывают, йорзе какие-то страшно верующие – вовсю поклоняются какому-то там Создателю, а Император Хргрт’Экта безумно боится тебя. Сразу после того, как тебя засунули в раствор, он вдруг захотел отказаться от всей затеи и от тебя избавиться. Но все остальные возразили, что такое ценное существо может пригодиться, глупо его убивать… я тоже за тебя… как бы… вступился.

– Вот тебе ещё одно хорошее дело.

– Вряд ли мой голос был решающим. И сказал я это, конечно, не из добрых побуждений! Я тоже смотрел на тебя как на приманку для мятежников. Нет уж, не ты мне обязан жизнью, а я тебе!

– Жизнь устроена куда сложнее, чем ты думаешь. Но я понимаю, что тебе сейчас не до философии. Для начала поешь чего-нибудь, а потом уже учись новой жизни. Кстати, не стесняйся спрашивать совета у любого из нас. Никто тебе в помощи не откажет.

– Спасибо. Насчёт того, чтобы учиться жизни, я согласен, а вот есть… не хочу, мне всё ещё нехорошо.

– Вегетативная нервная система уже всё за тебя решила. Успокоишься немного, и парасимпатический отдел своё возьмёт. Иди на кухню.

Витс неохотно соглашается. Но через пару деминут, когда смятение отпускает его, он понимает, что Стив был прав. У него действительно просыпается аппетит…

Интерьер кухни приятно удивляет землянина. Не так уж сильно он отличается от привычного земного: те же полки с посудой, холодильник, вполне обычная раковина и кухонный стол с ящичком для приборов. Конечно, полки несколько разнообразнее по форме и размерам, немножко по-другому выглядит посуда, холодильник больше и несколько квадратнее земного… но по-настоящему необычно смотрится только странное сферическое устройство напротив холодильника. Не обратив особого внимания на это приспособление, Витс наливает воду в рассчитанный на человеческую руку стакан, достаёт среднего размера тарелку и лезет в холодильник. Содержимое его гораздо сильнее отличается от земного, но всё же не вызывает у Витса отторжения. Однако брать что-то незнакомое он пока не решается. Его взгляд останавливается на хлебе вполне земного вида и… баночке мармайта.

– А я и забыл, – улыбается Витс.

– Ага, твоя банка, заслужил, – раздаётся из-за спины голос Стефана. – Я-то свою уже умял, а остатки в синтезатор загнал.

– Синтезатор?

– Ну да, вот этот самый, – бросает Стефан, небрежным жестом махнув в сторону странного сферического устройства. – О, готово! Всё, теперь у него в программе есть и земной мармайт. С паршивой планеты хоть вкусненького чуток! Ой, без обид.

– Да я и не обижаюсь, доктор Фэлконинг…

– Скотландский баран тебе доктор! Можно на «ты».

Витс заметно веселеет и даже решает отведать свой скромный бутерброд не в одиночестве внутри своей каюты, а в окружении команды, в отсеке управления. Впрочем, когда Витс уже устраивается за столом, уверенность почему-то вновь покидает его.

– Всё равно чувствую себя не в своей тарелке, – бормочет Витс себе под нос.

– Разумеется! – усмехается Райтлет. – Человечина здесь!

Витс поворачивается и с ужасом видит на тарелке, которую держит в руках Райтлет, изрядно погрызенную, но всё ещё узнаваемую жареную человеческую руку.

– Да, твоему вкусу стоит доверять, Райтлет, – сообщает Сэн. – Человечина и впрямь хороша!

– Но лучше всего, Сэн, она в пирожках. Надо будет как-нибудь на досуге испечь.

– О, пирожки с человечиной! – облизывается Тецклай. – Вкуснятина. Рекомендую всем!

– Жаль, не смогу, хм, оценить, – реагирует Айзел. – Я же, э-э-э, не могу есть, гм, мертвечину. И ещё… хм… человеки всё-таки разумны. Конечно, я не могу глотать живьём разумных существ! Был бы человек, э-э-э, неразумным – с удовольствием бы, хм, попробовал. Выглядит аппетитно. Извините, хм, за откровенность…

– Тогда надо было на Земле это делать, – смеётся Райтлет. – Я что-то там разума особо не увидел.

– Да вырастил бы ты человека без мозгов в биореакторе и пробовал бы себе спокойно, – фыркает Герн.

– Гм, а если у него мозг – это, хм, самое вкусное? – сомневается Айзел.

– Ну, это уже проблемы твоего странного чувства вкуса.

– Спокойно, человечина синтезированная, – видя, что побледневшего Витса бросает в дрожь, заявляет Карл, который неторопливо доедает бутерброд… нетрудно догадаться, с чем.

– Похоже, Витс, тримперцы тебя ничему так и не научили, – вступает Стив. – Чем же тебя кормили?

– Об-бычной з-земной едой… – бубнит Витс.

– И ты думаешь, что её везли с самой Земли? Ну, нет. Пошли обратно на кухню.

Стив показывает Витсу то самое странное сферическое устройство, которое Стефан назвал синтезатором:

– Знакомься – синтезатор биологических тканей, он же – синтебиотек, он же попросту биореактор. Работать с ним очень просто. Берём из холодильника какие-нибудь клетки… ну, не знаю… те же человеческие…

– Не надо, а? – взмаливается Витс.

– Хокенд’ивенские?

– Ты что! Стив, я знаю, как ты любишь убийственно эффектные демонстрации, но…

– Ладно тебе, чувствительная ты натура! Подберём что-нибудь нейтральное. Ну, растительность – это уж слишком нейтрально… лишайник… проглотон… нет, давай что-нибудь животное. А, нашёл! Брлымпзавр. Трудно произносится – легко переваривается. И да, он для тебя не ядовит – вот тут список видов, которым его можно есть. Возьмём, пожалуй, клетки печени.

Стив достаёт из холодильника небольшую пробирку-эппендорф с тёмно-красной жидкостью и тонкий стеклянный капилляр. После этого он открывает крышку синтезатора, под которым обнаруживается экран и пара десятков выдвижных пластинок.

– А дальше тебе тут хифссданглом по белому написано, что делать дальше. Сюда наносим клетки. Настраиваем размер и плотность ткани, которую нам нужно получить. Сейчас достаточно лишь небольшого кусочка. Вводим. Здесь отображаются вспомогательные вещества. Сейчас… ещё три пробирки… вот они. Столько-то этого сюда, этого столько-то сюда и сюда… закрываем и ждём четыре деминуты. Синтебиотек всё сделает сам.

Через четыре деминуты крышка биореактора автоматически откидывается. На специальной подложке красуется аппетитный кусочек печени брлымпзавра.

– Заслуга наших биотехнологов, – улыбается Стив. – Начнём с того, что никого не надо убивать ради еды. Эти клетки обычно берут из стерилизованных медицинских отходов или материала для научных экспериментов. Таким образом, можно есть даже разумных существ. Кстати, порой это ещё и хорошая психологическая разрядка, поверь мне. И обрати внимание, что можно спокойно обсуждать вкусовые качества того или иного разумного существа. Далее – всё чисто, болячек и паразитов здесь быть не может. Наконец, по вкусу синтезированная ткань ничем не отличается от естественной. Также можно из всех этих живых тканей что-нибудь готовить – есть тут специальный кулинарный отсек…

Пока Витс усваивает новые впечатления, Стив замечает, что встревожился Герн. Уже через стек раздаётся дурной фальцет чучундры:

– Тримперцы!!! Припёрлись всё-таки!!!

– Хм, они не отображаются на радаре! – беспокоится Айзел. – Но на связь уже пытаются выйти!

– Я им помехи сейчас устрою, выиграем немного времени, – вызывается Джекс и принимается что-то быстро переключать на приборной доске.

– Ну, как условились – я играю орхга, а вы все прячетесь! – заявляет Стив, вбежав в отсек управления. – Сможете пока что-нибудь тихо подсмотреть или подслушать. Кыш, кыш из отсека!

Команда живо освобождает отсек управления. Стив вытаскивает из бардачка маскировщик, молниеносно настраивает его и закрепляет у себя на поясе. Тотчас же терраформ приобретает внешность орхга-дальнобойщика.

– Какая отвратительная рожа, – думает Стив, узрев своё отражение в окне.

Далее он выставляет заслонку между отсеком управления и остальным пространством корабля. Придав интерьеру самый тримперский вид со стерильно-серыми стенами и обязательным портретом Императора Хргрт’Экты, Стив по-орхгски разваливается в кресле перед приборной доской. И как раз вовремя – с экрана связи на «дальнобойщика» уставляются шесть орхгских глаз.

– Именем Императора! Груз и направление? – обращается к «дальнобойщику» один из орхгов-патрульных.

– Это личный груз Императора. Он доверил мне то, о чём велел никому больше не говорить.

– Значит, ты на Эр-Нюг? А почему летишь здесь, в межрукавье?

– Навигатор сломался… так что я сначала на Кибервирт загляну, чтобы эти железяки его починили.

– Это дело! Но почему твоего номера нет в базе, и ты никому его не сообщил?

– Как это? Проверьте ещё раз! – возмущённым тоном отвечает Стив, после чего передаёт мысль Млему и Карлу:

«Без хакерского колдунства не обойдёмся».

Млем шепчет Джексу:

– Джекс, сможешь наколдовать… ой, то есть, взломать орхгскую базу данных?

– Камлай, камлай шибко! – еле унимая смех, поддерживает Карл.

– Уже колдую и камлаю, – с улыбкой отвечает киборг. – Абракадабра, трах-тибидох… готово! Даже мерзячие паукрабские хакеры не помогли, те же коды стародавние, хе-хе.

Стив, который всё это время старательно притворялся, что копается в бортовом компьютере, вновь обращается к экипажу орхгского корабля:

– Вот мой номер, 429-Г-ОХГ-РХ-78! Получили?

– Действительно, вот он, – подтверждает орхг. – Наверное, какие-то изменники базу взломали.

– А вы, кстати, почему на радаре не отображаетесь?

– Изменники, изменники… лети, именем Владыки!

Тримперский звездолёт исчезает в темноте космоса. Стив с омерзением отбрасывает маскировщик и подаёт сигнал соратникам:

– Друзья мои, как водится, две новости…

– Начни с плохой, – не даёт Стиву договорить Герн.

– О нас уже знают, раз Хргрт’Экта перенёс столицу на другую планету. Это произошло совсем недавно – в мыслях того орхга, которого я выпихнул тогда из дома, столицей был Рр’Хагаррт.

– Гррр, а хорошая? – ворчит Тецклай.

– Мы выиграли время, – продолжает Стив. – И, быть может, к нам сейчас не будут особенно приставать. И про Кибервирт я им сказал, так что прятаться там за каждой стеной не придётся.

– И не пришлось бы даже при худшем сценарии, – уверяет Джекс. – На Кибервирте есть одно секретное логово. Хрен моржовый туда тримперцы проберутся!

На далёкой холодной планете тучное существо с густыми вибриссами врезается ластом в дверной косяк.

– Хм, странно, что орхг ушёл от ответа, когда ты, э-э-э, ему про радар сказал, Стив, – тревожится Айзел. – Гм, подозрительно.

– А может, это… – начинает Карл, но его перебивает Сэн:

– А на этот раз на радаре корабли есть! Целых три!

– Тьфу, жопа! – отплёвывается Накет.

Большая часть экипажа «Хитрюги» вновь скрывается из поля зрения экрана связи, а Стив, пробормотав очень длинное и очень нехорошее хокенд’ивенское выражение, опять цепляет на пояс маскировщик.

– Именем Императора! Корабль 429-Г-ОХГ-РХ-78, доложить маршрут! – обращается к «дальнобойщику» орхг с экрана связи.

За спиной орхга крутятся ещё паукрабиха и йорзе, но на происходящее по ту сторону экрана связи они совершенно не обращают внимания.

– Я уже всё сказал собратьям, которые меня останавливали! У меня просто навигатор сломался. Повторяю: Кибервирт – Эр-Нюг. Починю навигатор и сразу же отвезу Императору его личный груз. Это наше с ним дело, никого больше не касается!

– Значит, нам кто-то наврал! Нам сообщили, что на этом корабле мятежники. Говорят даже, что они собираются выступать против самого Владыки!

– Жалкие, ничтожные мятежники? Да как они смеют!..

– Вот именно, во Славу Всемогущего! Любого, кто не покорится Императору, разнесут на миллион частей наши плазменные пушки, облака смерти, лазерные вскипатели, гравитационные взрыватели…

Стиву приходится чуть ли не придерживать нижнюю челюсть, которая так и норовит отвалиться. Остальная же команда, едва-едва сдерживая искренний хохот, принимается усердно записывать то, как орхг с неимоверной гордостью и в мельчайших деталях – подробнее, чем в Энциклопедии – описывает весь орхгский арсенал. Более того, время от времени он бросает небрежные фразы о том, как можно было бы защититься от всего этого, если бы «у этих низших форм жизни были руки».

– …и отражатели обернут их жалкую пальбу на себя самих! – заканчивает орхг свой монолог. – Слава Непобедимому Императору!

– Слава Непобедимому Императору! – процеживает сквозь зубы Стив и, с трудом дождавшись конца связи, разражается безумным смехом, как и остальной экипаж «Хитрюги».

– Или это какая-то тонкая психологическая игра, или они просто полные идиоты! – сочетая смех с клёкотом, восклицает Айзел. – Мы же теперь точно знаем, как усовершенствовать корабль на Кибервирте. Хотя бы на какое-то время мы станем неуязвимыми для орхгов!

– Но сейчас-то мы уязвимы! И нас опять окружают! – взвизгивает Герн. – Чтоб вас через…

На радаре ничего нет. Ничьи глаза не усматривают никаких кораблей за окном. Но на экране связи отображается очередная орхгская физиономия. Герн даже не успевает закончить начатое ругательство, как орхг вскрикивает:

– Именем Императора… ага! Вот вы и попались, ничтожества! И ты с ними, Стив! Не захотел служить Тримперии – так гори теперь синим пламенем вместе со своими дружками, как твои братья-терраформы!

Стив стискивает зубы. Он молчит, но в мыслях его раздаётся тот самый душераздирающий вопль, который ознаменовал собой третье падение цивилизации терраформов. Отогнав самые тяжёлые мысли, Стив тянется к приборной доске.

– Есть один манёвр, – шепчет он остальной команде.

Но всего через несколько мгновений, оценив обстановку за бортом – которая уже успела ухудшиться, поскольку вокруг «Хитрюги» собрался целый сонм тяжёлых тримперских боевых звездолётов – вздыхает:

– Нет манёвра, придётся вертеться в процессе… готовимся к обстрелу.

Но обстрелу не суждено начаться. Райтлет вдруг ощетинивается, выпускает когти и громко обращается к орхгу – прежде, чем тот успевает отдать разрушительный приказ:

– Ррр! Кажется, кому-то жить надоело! Император с тебя живьём шкуру сдерёт, если ты продырявишь этот корабль!

– Не смей даже упоминать Императора, мерзавец! – гаркает орхг. – Ты предал Его, предал нас, предал всю Тримперию! Не надейся, что…

– Хорошо, стреляй! Зря я, значит, пленников собирал. Зря Стива ловил…

– Что?

– Все эти мятежники – мои пленники. Включая Стива, да!

Те соратники Райтлета, которые не способны к телепатии или просто не знают, что стоит за этим отчаянным шагом, столбенеют от изумления.

Первым из оцепенения выходит Тецклай:

– Гррр, а я тебе поверил!

Хриввалэйтн обнажает оба клинка своего гормета и бросается на Райтлета. Сартонари взлетает и ударяет Тецклая ногами в грудь с такой силой, что тот врезается в окно.

– Предатель! Тримперская падаль! – сдавленным голосом ругается полуоглушённый Тецклай.

– Далеко не улетишь! – рявкает Силмак и готовится прыгнуть на зависшего в воздухе Райтлета, но тот наставляет на шнырявку электробластер.

– Не надо, Силмак, не надо, – шепчет Яарвокс, обхватив длинное тело десятилапого зверя. – Электробластер тримперского образца, голыми руками не возьмёшь… тут хитрее надо действовать, хитрее…

– Ррр! Ни с места! Да, все вы с самого начала были моими пленниками! – ревёт Райтлет.

– Невероятно! А мы тебе доверились! – гневно выкрикивает Айзел.

Райтлет с грозным рыком бросается на фоксиллинда. Стив делает вид, что пытается остановить сартонари телекинезом, но охотник на чудовищ разворачивается к нему и в мгновение ока оборачивает руки терраформа изолентой из кармашка на поясе.

– Спасибо, что подыграл, – шепчет Райтлет Стиву и вновь обращается к орхгу: – Что, никто Императору не нужен? Ррр! Кровь мятежников, значит, больше не в цене?

– Старый добрый охотник за головами Райтлет Фэнгкло! – смягчается орхг. – Решил вернуться?

– Да…

– Интересно, с чего бы?

–Ррр, я всё расскажу только лично самому Императору! У меня нет времени на болтовню!

– Что ж, Райтлет, Император будет очень рад тебя видеть с таким «грузом». Он тебя щедро наградит! Свободные перелёты, тримплы,⁴⁵ награды – всё, как положено. Вези пленников на Эр-Нюг, сейчас же!

– Я только на Кибервирт заверну по дороге.

– И что тебе надо на планете железяк?

– Да, вот, навигатор сломался. Роботы его отремонтируют быстрее, чем я. Пленники разбежаться не успеют.

– Так и быть. Лети, именем Императора! Пусть все знают, что орхги непобедимы, а мятежники обречены! Слава Владыке!

Как только связь прерывается, а орхгские корабли скрываются из виду, Тецклай поднимается и возобновляет атаку на Райтлета – правда, на этот раз словесную:

– Был негодяем и остался! Гррр! Сколько тебе заплатили? Тримперская падаль!!!

– Друзья, я… – начинает Райтлет, но его перебивает Накет:

– Чё хочешь, то и думай, но я тебе больше, блин, не друг!

– Я должен был раньше вам сказать… я решил использовать своё тёмное прошлое, чтобы вас спасти. Да, я работал на Тримперию. Было дело. Я расскажу…

– Всё как есть рассказывай! – шипит Тецклай. – Наврёшь – убью, падаль!

– Обещаю, ничего не утаю.

Глава 18. Лирическое отступление: как Райтлет усердно работал на Тримперию, но остался самим собой

Снаружи позолочен и слепящ,

Внутри так грузен их убор свинцовый,

Что был соломой Федериков плащ.

Данте Алигьери

«Божественная комедия»

Благородные люди легче прощают обиду, нанесённую им самим, чем несправедливость вообще.

Оноре де Бальзак

До тех пор, пока Райтлет не надел почётные чёрные доспехи, работать ему доводилось только в Укрытом Рукаве Галактики. Исключительно оттуда, по удивительному стечению обстоятельств, шли все заказы по поимке чудовищ. Но когда сартонари обрёл высокое звание Чёрного Мастера, один вызов поступил с планеты Селахии. Разумные жители затерянного в мировом океане острова, селахиины, были до смерти перепуганы: из зоопарка какие-то хулиганы вывезли опаснейшего хищника – змееклюва-вломинго. Самое ужасное было то, что клетку хулиганы закрыли кое-как, и змееклюв сбежал из кузова землелёта на первом же крутом повороте.

Это был особенный вызов – ведь он пришёл из Огненного Рукава. Райтлет уже знал, что этот рукав целиком и полностью находился под властью тримперцев, и потому не особенно удивился, когда у самой системы назначения его настиг тримперский патруль и в стандартной грубой манере велел лететь по «разрешённому маршруту». Сартонари лаконично послал патруль по другому известному адресу, чем навлёк на себя гнев тримперцев. Вражеских кораблей было так много, что Райтлет не решился отстреливаться. А вот тримперцы стрелять, конечно же, начали: понятие честного боя всегда было для них чем-то чуждым. Но вдруг прямо по курсу удачно возник газовый гигант с очень плотной разноцветной атмосферой. Звездолёт Райтлета вошёл в густые облака, внутри которых начали сбоить тримперские радары, и смог оторваться от погони.

Когда Райтлет прибыл на лазурную планету Селахии, его встретили так, будто он уже совершил какой-то подвиг.

– Только ты, великий охотник, можешь нам помочь! – с этими словами бросился к Райтлету директор зоопарка.

– Красивые слова оставим на потом, – усмехнулся Райтлет. – Показывайте, где видели ваше чудовище в последний раз.

Директор зоопарка, тёмно-синяя наземная акула с четырьмя ногами вместо плавников и длинными щупальцами у уголков рта, которые заменяли руки, подбежал к вольеру змееклюва, где на влажной почве ещё виднелись следы самого хищника и похитивших его хулиганов.

– Мы и моргнуть не успели, как они уехали! Где они, где змееклюв, скольких он может сожрать! А если орхги узнают… они же весь наш остров разнесут, если не всю планету! Решат, что мы готовим восстание! Скорее, пока они не прислали сюда патруль! – возбуждённо размахивая щупальцами, кричал директор.

Райтлет быстро учуял хулиганов, что прятались неподалёку, а на горизонте заметил и разъярённого змееклюва.

– Вы можете дать мне какой-нибудь транспорт? – спросил Райтлет. – Змееклюв слишком далеко, чтобы я его нагнал бегом. Ха, стойте! Уже не нужно. Юур солшом!

Поблизости щипал траву лопатконос – длиннотелый шестиногий представитель местной фауны. Этот зверь настолько доверчив, что приручить его несложно даже начинающему охотнику. О Чёрном Мастере и говорить нечего – он легко настиг змееклюва верхом на изящном звере.

Змееклюв-вломинго – не уроженец Селахии. Его родина – Тихарлавс. Поэтому Райтлет отлично знал повадки чудовищной нелетающей птицы с огромными когтями на мощных ногах и шестью крошечными, но очень кусачими малыми головами на тонких шеях вокруг клюва. Соскочив с лопатконоса, Райтлет ловко пропустил четыре малых головы в промежутки между пальцами левой руки, а клюв и оставшиеся малые головы взял в правую руку. После этого сартонари плавно развернул главную голову змееклюва и положил её под рудимент левого крыла. Змееклюв повиновался древнему рефлексу и… просто-напросто заснул. Из жуткого хищника змееклюв-вломинго превратился в этакую нескладную мягкую игрушку с пушистыми ярко-красными перьями.

С помощью коннектара Райтлет вызвал директора зоопарка, чтобы экзотического хищника забрали. Не успели сотрудники зоопарка погрузить змееклюва в грузовик, как Райтлет устремился к канаве, в которой отсиживались пятеро хулиганов.

– Ррр, пройдёмте-ка со мной! – прорычал Райтлет. – Не заставляйте меня применять силу!

– Ой, напугал морского ежа голой жопой! – ответил один из хулиганов и взял в щупальца монтировку. – Против лома, как говорится…

– Это же не лом…

– Какая разница, чем тебе черепушку раскроить?!

Райтлет вынул из-за пояса гормет и аркан и прорычал:

– А-аррх! Хотите драку – будет вам драка!

Всего за пару деминут профессиональный охотник повязал горе-преступников. Сам он не получил ни царапинки.

Когда Райтлет вернулся к своему звездолёту, его окружила восхищённая и благодарная толпа селахиинов. Но не только аборигенов лазурной планеты поразило мастерство Райтлета…

Как только звездолёт покинул зону притяжения Селахии, Райтлет понял, что внутри корабля он был не один.

– Ррр! А ну, выходите! Ррр, я знаю, что вы здесь, кто бы вы ни были! – зарычал сартонари.

К Райтлету подошли трое орхгов, паукрабиха и двое йорзе.

– Славная была охота, не так ли? – произнёс один орхг.

Райтлет, в крови у которого ещё кипели адреналин и велоксин,⁴⁶ с улыбкой на грани оскала согласился.

– И ладно бы этот змееклюв, но как ты разделался с хулиганами! – восторженно воскликнул один йорзе. – Ни одному преступнику от тебя не уйти, это точно. Мы и сами-то поначалу приняли тебя за головореза… извини, пожалуйста, что послали за тобой патруль. Какие-то мятежники взломали базу данных…

– Ррр! Так я и поверил! – отрезал Райтлет. – Пошли вон!

Тримперцы вели себя на удивление спокойно – даже орхги. Они даже не потянулись за оружием.

– Послушай, мы понимаем, почему ты нам не веришь, – вступил другой йорзе, незаметным даже для Райтлета движением положив что-то на пол. – Всякие головорезы приписывают нам всевозможные ужасы и непотребства. Будто бы мы средь бела дня нападаем на мирных жителей планет, берём их в плен и пытаем, стреляем по всему, что движется, уничтожаем целые миры… на самом деле Тримперия заботится о своих гражданах, о порядке и безопасности. Ни один тримперец в здравом уме не станет вредить собственным подданным, верно?

Райтлет захотел возразить и высказать всё, что думает о Тримперии, в самых резких выражениях, но вдруг почувствовал, что слова йорзе довольно… убедительны.

– Сейчас этих самых головорезов стало больше. Тут и там разбойничают, или вот, сеют панику, как эти селахиины-хулиганы. А дело в том, что не так-то много осталось по-настоящему талантливых охотников за головами. Многие хотят ими быть, но лишь немногим удаётся пережить хотя бы две вылазки – настолько опасны эти головорезы.

Райтлет поймал себя на том, что поддакивающее кивает через каждые два слова. В какой-то миг он опомнился и захотел было выбить йорзе все его многочисленные мелкие зубы… но быстро успокоился вновь.

– Я никогда ещё не видел столь умелых охотников, – продолжил йорзе. – Ты бы так помог нам всем, если бы согласился с нами работать! Тебе же нравится ловить дичь со сложным характером. Опасные головорезы – чем не дичь? Станешь охотником за головами – переловишь их, и всюду наступит мир, воцарится порядок. Весь Млечный Путь будет тебе благодарен, а ты просто будешь заниматься любимым делом, в котором тебе нет равных! Что скажешь? Ты нам нужен, Райтлет. Головорезов становится больше с каждым днём. Без тебя Галактика так и не узнает, что такое мир и покой…

Райтлет согласился работать с тримперцами, причём совершенно добровольно. Ему сразу же разрешили летать по всем маршрутам, выдали список «головорезов» и рассказали, куда их отправлять. И Райтлет с воодушевлением взялся за дело. Без устали он преследовал и ловил самых опасных, по мнению Тримперии, преступников, которых и сам стал называть «головорезами». Охотничий азарт Райтлета был до того силён, что тримперцы едва успевали выдавать ему новые списки нарушителей порядка. Чуть только отдохнув после каждой охоты, сартонари вновь принимался за работу. И так день за днём…

Райтлет не один тихарлавский месяц, который по земным меркам идёт за два, усердно работал на Тримперию и искренне верил, что делает благое дело. Немного смущало Райтлета только то, что он не знал точно, что происходит с «головорезами», которых ловил он и другие охотники за головами. Его это не сильно заботило, но слегка беспокоило время от времени.

Однажды ему открылась вся правда.

Райтлета направили на планету Гур-Таг за одним игломехом. Игломехи – очень опасные на вид двуногие звери. Изо рта у них выглядывают загнутые кверху клыки, а из длинной жёсткой шерсти торчат длинные иглы. Впрочем, эти «иглы» страшны только на вид – на самом деле это очень чувствительные утолщённые вибриссы.

Райтлет быстро выследил нужного игломеха и увидел, что никакого оружия, кроме клыков, у зверя не было.

– Ну, поймал ты меня, – с лёгкой ироничной улыбкой сказал игломех, заметив охотника за головами. – Сдаюсь…

– Я… я не могу взять в плен безоружного, – ответил Райтлет. – Это безнравственно! У тебя обязательно должна быть возможность спастись и победить меня в честном бою!

Игломех подошёл к Райтлету ближе, положил лапу ему на плечо и промолвил:

– Никакой ты не тримперский охотник за головами. Им так и не удалось промыть тебе мозги. Сартонарийское благородство осталось при тебе.

– Это просто кодекс чести… – пробормотал Райтлет, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Тут подоспели орхги. В отличие от сартонари, они без колебаний схватили и связали беззащитного зверя. Поблагодарив Райтлета за то, что он «задержал» очередного опасного «головореза», орхги втолкнули пленника в один из кораблей.

Кстати, почти такая же история чуть раньше произошла на одном отдалённом астероиде. Тримперцы долго не могли выследить загадочного хриввалэйтна, который искусно обезвреживал орудия на лучших боевых кораблях. Райтлету же это удалось. И нашёл он хриввалэйтна именно тогда, когда у него не было с собой оружия. Но сартонари знал – разумеется, от тримперцев – что хриввалэйтны хитры и коварны, и что оружие они могут спрятать в самом неожиданном месте и применить тогда, когда меньше всего этого ждёшь. Поэтому Райтлет сразу вызвал подкрепление…

И талантливый техник Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц надолго попал в тримперский плен. Что, конечно же, нисколько не волновало Райтлета…

А вот судьба гур-тагского безоружного игломеха стала охотнику небезразлична. Когда орхги уже собрались улетать, Райтлет поинтересовался у одного из них:

– А что вы делаете с ними со всеми? Куда отправляете?

– Знаешь, Райтлет, ты так много сделал для Тримперии, что заслужил право увидеть всё своими глазами! – ответил орхг. – Я покажу тебе, что происходит с головорезами!

Звездолёт Райтлета последовал за тримперскими кораблями и приземлился на какой-то внешне необитаемой малой планете. Ничто на поверхности не говорило о том, что происходило под ней…

А под поверхностью в неисчислимых тесных и душных камерах с тёмно-красными стенами ютились «головорезы» всех мастей, которых поймал Райтлет и другие охотники за головами. Закованные в древние металлические цепи, одни пленники были обезображены глубокими ранами и истекали кровью, другие превратились в обтянутые кожей скелеты или почти пустые оболочки, третьих живьём рвали на части, резали, душили и жгли беспощадные орхги в тримперской форме.

– Так это… пыточная?! – поразился Райтлет.

– Конечно же! – с гордостью ответил орхг. – Эти ничтожества отказались на нас работать и не заслуживают иной судьбы! Все враги Тримперии должны умереть и отдать нам свою кровь. Так говорит Император, слава Ему!

Райтлета переполняли угрызения совести, ужас и ярость… как он мог на это согласиться?! Почему он сразу не вышвырнул из корабля тех тримперцев, бездушных убийц и отпетых лжецов?!

– Ррр! Как вам не стыдно мучить и убивать безоружных, ни в чём не повинных существ! – наконец взорвался сартонари.

– Безоружных? – усмехнулся орхг.

– Ничего серьёзнее гормета ни у одного из них не было! Они лишь справедливо защищались! И теперь вы их истязаете и лишаете жизни! Ррр, вы просто негодяи, живодёры!!! Уж если так хотите убивать, делайте это быстро и в честном бою, мерзавцы!

– Слишком милосердно для жалких врагов Тримперии, – презрительно фыркнул орхг и дал охотнику свой испаритель. – Райтлет, а ведь ты удостоен чести своими руками наказать любого головореза. Выбери себе жертву!

– Я не буду этого делать! Я…

Вдруг сартонари осёкся. Орхг, сам того не зная, дал ему возможность всё исправить!

– Хотя… давай, – притворно согласился Райтлет и зашёл в ближайшую камеру.

В ней сидел тот самый игломех. Прикованный к стене цепями зверь весь истекал алой кровью и уже расставался с жизнью. Орхги успели вырвать ему почти все «иглы» и жестоко выпустить кишки. С трудом подняв глаза, игломех пожалел обо всём, что сказал охотнику за головами. Сейчас, думал он, «благородный» сартонари его прикончит и станет ничуть не лучше истинного тримперца…

Но игломех ошибся. Вместо того, чтобы убить замученного узника, Райтлет яростно разрубил горметом все цепи, генераторы защитных полей и орудия пыток, что попали в поле его зрения. Не успели орхги сообразить, что произошло, как Райтлет уже бросился к своему звездолёту вместе с освобождёнными пленниками. Игломеха, впрочем, среди них не было: он умер сразу же после того, как сартонари рассёк его цепь. Но умер с улыбкой, спокойной и умиротворённой, в которой уже не было ни капли иронии…

– Стой! Ублюдок, предатель! – заорали орхги, когда всё поняли.

Райтлет посадил жертв Тримперии в свой космический корабль, бросил в орхгов испаритель и проревел:

– А-а-арррххх!!! Будьте вы прокляты, изверги, и вся эта ваша чокнутая Тримперия!!! Я никогда к вам не вернусь!!! Ррр, чтоб вы все сгорели вместе с вашим идиотским Императором!!!

Конечно, Райтлету пришлось уходить от неизбежной погони так быстро, как только позволял его корабль. Тримперцы обстреливали звездолёт так неистово, как никогда раньше и никогда позже. Но сартонари удалось запутать преследователей и окольными путями добраться до Укрытого Рукава.

Ближайшей планетой, условия на которой были благоприятными для большинства существ, оказалась Линтуя – небольшой мир с густыми зелёными лесами, многочисленными озёрами и болотами. Там Райтлет и посадил свой немного покорёженный корабль.

Из множества измученных пассажиров путешествие пережил только один. Это был уйкку – небольшого роста существо, похожее на малую поганку, только с вертикальной походкой и запрятанными в крыльях пальцами. Этот уйкку был облачён в монашеское одеяние – бордовую рясу с чёрным воротом и белыми отворотами на рукавах. Тримперцы успели только сломать ему правое крыло, отдавить лапки и слегка ранить его в шею, поэтому он чувствовал себя довольно сносно.

– Спасибо тебе, благородный сартонари, – сказал уйкку-монашек.

– Благородный? После всего, что я натворил? – с горечью в голосе ответил Райтлет. – О, если бы я сразу отказался работать на тримперцев! Сколько существ из-за меня погибло… хотя стой, мертвецов же можно воскресить!

– Бесполезно. Их личности уже не восстановить. Тримперцы удаляют ЧИИ у всех пленников. Лучше похорони их на этой мирной земле.

Райтлет обработал дезинфицирующим раствором раны уйкку и нанёс на его сломанное крыло затвердевающий полимер. Затем он достал из звездолёта трупы и складной землеройный аппарат. Через несколько деминут сартонари опустил в яму мертвецов и закопал её.

– Как я мог поддаться на их уговоры? Как я мог работать на этих извергов? – принялся укорять себя Райтлет, сев на траву.

– Тримперцы чувствовали, что ты не такой, как они сами и их покорные приспешники. Поэтому они и не открыли тебе всю правду сразу, – сказал монашек.

– Но я-то мог поинтересоваться раньше! Нет, меня ослепил охотничий азарт. Не так давно я с таким же запалом охотился на чудовищ и по-настоящему опасных преступников, а тут ловил тех, на кого мне указывали… как же я не замечал, что помогаю убийцам! Сколько жизней погубила моя нелюбознательность!

– Да, виноват и ты сам. Но послушай. Тримперцы всегда выбирают самое подходящее время, чтобы завербовать охотника за головами – тогда, когда он не слишком внимателен, когда его обуревают эмоции. Они мастера оплетать разум льстивыми и лживыми речами. Наверняка они воспользовались и мозговзломом. Да, ты поддался. Но так и не стал настоящим рабом Тримперии. Многие другие охотники за головами – как тот жаргеуг, что поймал меня – узнав правду, становились только злее, даже хуже орхгов. Но ты не такой, и тримперская служба тебя нисколько не испортила. Ведь сегодня ты совершил по-настоящему благородный поступок. Все, кого ты сейчас похоронил, умирали с чувством облегчения, от всей души благодарили тебя.

– Спасибо, ты меня немного утешил. То есть… ты думаешь, я могу начать всё сначала?

– Разумеется. Ты остался тем, кем был раньше. Ты легко вернёшься к прежней жизни. А этот опыт… знаешь, ведь любой опыт на самом деле полезен. Неважно, хороший или плохой. Этот, может, когда-нибудь тебе тоже пригодится.

Глава 19. Кремний и углерод: сходства и различия

– А разве психология роботов так отличается от человеческой?

– Огромная разница, – она позволила себе холодно улыбнуться, – прежде всего, роботы глубоко порядочны.

Айзек Азимов

«Улики»

– И, как видите, тот монашек оказался прав! Не знаю, поверили мне тримперцы или нет… но от немедленной гибели я вас всех, можно сказать, спас, – завершает рассказ Райтлет. – И да, Тецклай, я ничего не утаил. Поверь, мне очень, очень стыдно за всё, что я тогда сделал. В том числе и за то, что сдал тебя.

– Неубедительно. Не вижу, чтобы ты сильно из-за этого страдал, – шипит Тецклай. – Не больно ты раскаиваешься, тримперская падаль!

– А что я должен, по-твоему, делать? Биться головой об стену, громко рыдать и орать во всю глотку: «Прости меня, о Тецклайорабийокхерлокшолмсцчестшц»? Я пытаюсь всё исправить делом, а не показным раскаянием!

Тецклай обводит Райтлета тяжёлым взглядом. Но потом смягчается:

– Это правильно. Что ж, попробую поверить тебе во второй раз. Но предупреждаю: третьего не будет.

С этими словами Тецклай подходит к Райтлету вплотную и шепчет ему прямо в лицо:

– Если окажется, что ты нас всё-таки предал, я тебя убью. Сразу же.

– Договорились, – отвечает сартонари.

Тецклай забирается на потолок. Райтлет же обращается к остальной команде:

– Друзья, простите меня… я должен был сказать раньше.

– Но тогда мы бы не отреагировали… хммм… естественно, – находит повод для оптимизма Айзел.

– Да и так не очень, по-моему, вышло…

– Один тримперец, Райтлет, тебе точно поверил, – заявляет Стив. – И не какой-нибудь, а сам Величайший, Непобедимый, Всемогущий… как его там ещё?

– Всегалактический Повелитель, – добавляет Герн.

– Наиокровавленнейший, – усмехается с потолка Тецклай. – Помню, какое-то коротенькое слово было.

– Короче говоря, Император Хргрт’Экта! – заключает Стив.

– Что? Да ладно! – удивляется сартонари.

– Первый и третий корабли – фантомы. И все эти копии третьего – тоже. И управлял фантомами именно Император. Настоящим был только второй корабль.

– Фантомы? Что это? – интересуется Витс.

– Энциклопедь каждое новое понятие, выработай себе привычку, – слегка прохладно отвечает Стив. – А то на всю жизнь невеждой останешься.

– Пока достаточно объяснить самую, хм, суть, – вступает Айзел. – Фантомы похожи на голограммы, которые можно передавать на дальние расстояния. Но управляют фантомами, э-э-э, по другому принципу – так, как трансформирующимся пространством, которое ты уже, гм, видел в трактире. Но здесь оно, хм, виртуальное. Гм… как и любую другую технологию, фантомы можно использовать и во благо, и во зло.

– В тех регионах, где нет пульсаров, фантомы используют как маяки, – добавляет Млем. – А тут… не понимаю, зачем «Всемогущему», «Непобедимому» Императору скрываться под фантомами?

– Всё из того же страха передо мной, – усмехается Стив.

– По-моему, всё здесь гораздо проще. Фантомами нас можно застать врасплох, поскольку их не видно на радаре! – восклицает Джекс.

– Фантомы… вот почему я не видел мыслей у этих… погоди, точно! Абсолютно одинаковых орхгов! – осознаёт Карл. – Император не догадался сделать их хоть чуть-чуть разными! Но вдруг это не Император на самом деле?

– Это точно он, – уверяет Стив. – Голос-то он поменял, а интонации остались те же. Манеры, жесты – тоже.

– Но ты не узнал его в первый раз, так?

– Узнал. Но засомневался, решил подождать и перепроверить. Что ж, друзья мои, теперь мы знаем достаточно. Можно будет не дёргаться, если нам попадутся ещё такие корабли. И благодаря новой легенде мы выиграли время. Более того, мы сможем спокойно гулять по Кибервирту – орхги не посмеют нас даже пальцем тронуть.

– И, тем не менее, в секретное логово мы там обязательно заглянем, – напоминает Джекс.

– Остаётся один вопрос, – произносит Млем. – Как же Император узнал, что мы именно здесь?

– Я тоже над этим думаю, – отвечает Стив. – Те ребята, которых я выгнал из дома, не могли знать, куда мы полетим.

– Может, хм, за нами в трактире следил какой-нибудь шпион? – предполагает Айзел.

– Нет, Бетамак шпионов в трактир никогда не пустит, – опровергает Силмак.

– Это да, у него на всякую падлу чутьё, – поддерживает Накет.

– К тому же, они бы прокрались за нами и на Солнце-3, – добавляет Герн. – Лазейка в Укрытый Рукав и мы сами в придачу – вот им был бы подарочек!

– Нет, на Землю… то есть, на Солнце-3 они бы не полетели, – вступает Витс. – Это же было секретное место…

– Тц-тц, а может, какой-нибудь очередной патруль нас тихонько засёк по дороге? – вслух думает Сэн. – Но на всякий случай не стал на нас сразу нападать. Чёрт поросячий его знает, почему.

– Не орхгские методы, но вполне в духе паукрабов или йорзе, – неопределённо бормочет Яарвокс.

Тут в коридоре появляется невыспавшаяся фигура Стефана. Вид его каштановых волос говорит либо о том, что он только что проснулся по сигналу будильника, либо о том, что его голову облизало целое стадо земных коров вместе с парой-тройкой марсианских языкунов.

Первое более вероятно.

– Мы ещё не прилетели? – спрашивает Стефан, приглаживая коровье-языкуновую причёску.

– Нет, но скоро прилетим, – отвечает Карл.

– Сука, мог ещё поспать! А ещё будильник ставил…

– А я думаю, ты не зря вылез пораньше, – смеётся Стив. – Подумай, как Император мог о нас узнать? Что нас выдало, на твой взгляд? Отвлекись от мыслей о той земной певичке, пошляк.

– Во-первых, отстань от моего идеала женщины. Во-вторых, я судорожно пытаюсь вспомнить, достаточно ли развита технология управления мнимым временем. Пардон, это моя недавняя работа,⁴⁷ везде её продвигаю…

– Между прочим, идея хорошая!

– Не въезжаю, простите, – вступает Яарвокс. – Что такое мнимое время, я знаю. Но при чём оно тут?

– Если бы тримперцы отследили историю какого-нибудь объекта в мнимом времени, они могли бы с лёгкостью рассчитать его путь в действительном времени, – отвечает Стив. – А если мнимым временем научиться управлять, можно вершить судьбами целых Вселенных! Но управление мнимым временем – чрезвычайно сложная наука. Даже мы, хокенд’ивены, не достигли в этой области больших высот. Тримперцы, конечно, могли докопаться до наших разработок. Но обратите внимание: мы с вами ещё живы, а Укрытый Рукав по-прежнему Имперскому Союзу не принадлежит. По-моему, это весьма убедительно. Даже если тримперцы и сграбастали наши работы, то не поняли там ни шиша.

– А если они оставили нас и, хм, свободный рукав просто, гм, из спортивного интереса? – предполагает Айзел.

– Ррр, спортивный интерес – это не про тримперцев, – фыркает Райтлет. – Им подавай всё и сразу. Укрытый Рукав им сильно глаза мозолит.

– Ах да, эти, эм, перебои в связи… они же всё-таки пытаются на рукав, хм, надавить.

– И ещё я думаю, что тримперцы вряд ли ограничились бы тем, что захватили бы весь Млечный Путь и даже другие галактики, если бы овладели этой технологией, – добавляет Карл. – Они бы наверняка поиграли с безграничной силой. Составили бы, например, из звёзд лик Императора. Или Создателя. Или… не знаю, слово какое-нибудь из трёх, четырёх или пяти букв… Накет, я понимаю, о чём ты думаешь, но озвучивать все варианты, которые пришли тебе в голову, совершенно необязательно!

– А чё? Сам будто не подумал, – усмехается Накет.

– Мы ещё не учли паукрабских роботов, – вступает Млем. – Никто не знает, на что сейчас способны эти машины. Как их могли усовершенствовать?

– Да по-всякому, – сквозь зубы цедит Джекс. – Могли из этих уродских солонок ещё и шпионов наделать… могли успеть, гадюки!

– Но если это дело паукрабских роботов, тогда почему нами заинтересовались орхги? – спрашивает Витс. – Паукрабы очень недолюбливают орхгов и не позволили бы им разжиться такой добычей, как мы.

– А это мысль, – соглашается Силмак. – Стойте! А может, у нас просто где-то жучок? Почему мы об этом-то в первую очередь не подумали? Это же прямо на поверхности!

– Уж слишком глубина привлекательна, – смеётся Стив. – Хорошо, давайте искать жучок.

– Сейчас просканирую корабль, – сообщает Джекс и замирает. – Так… долго искать не пришлось. Витс, скажи, у тебя не жужжит временами в левом ухе?

– Н-н-нет, – заикается землянин.

– Значит, установили качественно. Прямо у самой барабанной перепонки, молодцы.

– Чт-то? К-как? Что же т-теперь делать? Оп-перация? Н-наркоз?

– Нет, тут наркоз не нужен. У кого туит?

– Держи, забыл тогда отдать, – отзывается Райтлет и вручает Джексу универсальный инструмент.

– Витс, стой спокойно, не дёргайся… готово!

– Тонкая, однако, работа, – восхищённо произносит Яарвокс, рассматривая крошечный приборчик.

– К-как мне его м-могли вжив-вить т-так, чтоб-бы я н-не зам-метил? – в ужасе шепчет Витс.

– Да легко. Это ещё не самое страшное, что тебе могли вживить.

– А вдруг что-т-то ещё есть?

– Ничего нет, я тебя уже несколько раз просканировал, – уверяет Джекс.

– Слышьте, может, ну его на хрен, не будем тянуть? Выкинем этот жучок к едрене матери, и всё? – высказывается Накет.

– Тц-тц, а как же легенда? – цыкает Сэн. – Если мы выбросим жучок, Император тут же догадается, что его надули!

– Верно, – соглашается Стив. – Выкинем жучок тогда, когда тримперцы поймут, что мы не с ними – а рано или поздно это произойдёт. При наилучшем раскладе мы спокойно доберёмся до Императора, разберёмся с ним, и найдут нас после этого паукрабы, при наихудшем – Хргрт’Экта всё-таки сообразит, что к чему, и натравит на нас своих солдафонов. Побережём пока это изящное устройство. Когда настанет подходящее время, можно будет из саморга сделать небольшой кораблик и засунуть туда жучок. Вот такой я придумал классный отвлекающий манёвр! Стефан, ты ведь точно выходишь на Кибервирте?

– О, да! – отвечает Стефан. – Я мог бы вам помочь, конечно, но меня так достала борьба за мир и справедливость на Земле, что уже воротит от всего этого. Сколько времени потратил зря. Считайте меня конченым эгоистом, но я хочу спокойно отдохнуть на родной Фордокс-Приме. Хочу растянуться на травке, попить пивка и забыть вообще обо всём на свете.

– Конченый эгоист – это тот, кто заставляет всех вокруг жить так же, как он, – реагирует Айзел. – Так что ты, хм, не конченый эгоист.

– Хорошо, я к чему веду, – вновь вступает Стив. – Стефан, мы позаимствуем саморг из твоей каюты?

– Конечно-конечно! Я не передумал. Закажу на Кибервирте звездолёт и сразу полечу домой.

– Отлично. Тогда пойдём разбирать твою каюту.

Вскоре команда сооружает изящный звездолёт явно не тримперского образца, на борту которого нет ни одной живой души, но виртуально присутствует Витс в виде жучка. Корабль с жучком переносят в грузовой отсек, где он должен будет дождаться своего звёздного – или, скорее, межзвёздного – часа.

– А вот и Кибервирт, – объявляет Карл, взглянув на экран планетарного просвета.

– Моя вторая родина, – улыбается Джекс. – Царство кремния, стали и электронного разума!

У некоторых органических существ бытует странное мнение: мир, населённый роботами и прочими машинами, обязан выглядеть постапокалиптически. Чёрная от дыма атмосфера, голый серый грунт, покрытая тонким слоем машинного масла вода. Городские здания исключительно правильных геометрических форм, улицы – неизменно прямые. На такую планету заказан вход любым органическим существам. Даже если кто-то органический и достигнет поверхности планеты, последним, что он услышит, будет дребезжащее «УНИЧТОЖИТЬ!» или «УДАЛИТЬ!».

Но настоящий мир роботов, Кибервирт, совсем не такой. Это красивая планета аметистового цвета с жёлтой атмосферой и морями из раствора малахитового зелёного вместо воды. На суше цветёт множество растений, которые по ночам светятся, бегают всякие причудливые зверюшки: сурок-ржавчинник, напоминающий шнырявку масляк, грузный батареход с затейливым спинным парусом, двуглавый и шестиногий всюдугляд, тонкошеий маслопьюн с привычками муравьеда. В растворе малахитового зелёного плавают не только роботы, но и черлинии – забавные рыбки, которые умеют выделять чернила, подобно земным кальмарам и осьминогам. В воздухе порхают крошечные насекомоподобные тысячекрылы и громадные девятикрылые варавры, которых издалека можно принять за дирижабли. Города, равномерно распределённые по планете, отнюдь не мрачны и не прямолинейны. Напротив, местные здания изящны и выдержаны в светлых тонах. Лишь изредка на планете можно увидеть угнетающие горы обломков, но их создают не местные жители, а злобные орхги и их подданные. Так они подчёркивают свою власть, время от времени обстреливая города. Но, несмотря на это, жители городов Кибервирта не слишком-то боятся тримперцев. И вовсе не потому, что у машин нет эмоций (ещё один глупый предрассудок!). Без эмоций невозможна никакая разумная мысль и деятельность, и потому роботы прекрасно знают, что такое радость, печаль, удивление, гнев… и тот же страх. Кремниевый разум отличается от органического в другом отношении. Так, роботы видят в каждой вещи сразу весь её потенциал, но находят гораздо больше способов применять её во благо, чем во зло. Даже в орхгских облаках смерти роботы видят больше хорошего, чем плохого. Ведь в неработающем состоянии это страшное оружие представляет собой, по сути, систему труб, баков и распылителей радиоактивных реагентов. С помощью труб, например, можно передавать масло, воду и другие жидкости, а в баках можно их хранить. Если приделать к концам трубы линзы, вообще можно сделать телескоп или микроскоп. Опасные радиоактивные реагенты с помощью несложных химических реакций в специальных лабораторных условиях можно превратить в безобидные и даже полезные вещества. Ну, а распылителями удобно поливать цветы. Зачем, спрашивается, с помощью всего этого уничтожать население целых планет? С одной стороны, эта особенность мышления спасла роботов от полного истребления тримперцами, с другой – стоила жизни великому множеству невинных белых путников. Роботы с одинаковым воодушевлением работают и над навигаторами мирных путешественников, и над ужасным тримперским оружием… ведь разумные машины убеждены, что заказчики смертоносных орудий одумаются и не станут использовать все эти лазеры и расщепители в дурных целях. Роботы просто считают, что все разумные органические существа так же умны и дальновидны, как они сами.

Конечно, у кремниевого и органического разума есть и другие отличия. Логика роботов железна во всех смыслах, и каждый шаг они в буквальном смысле просчитывают. Если робот рассчитал, что вероятность благоприятного исхода у какого-то действия слишком мала, он наотрез откажется его производить – в отличие от живого существа, которое может понадеяться на авось, удачу или, на худой конец, несуществующие высшие силы. Даже если оно настолько высокоразвито, что само может конструировать роботов…

Почему же роботы думают не так, как живые существа, если эти самые живые существа их и создали? Всё просто: кибервиртцы самоусовершенствовались. Изначально они, конечно, были очень похожи на своих создателей: у миролюбивых существ получались дружелюбные роботы, у воинственных – агрессивные, а у тех, кто в жизни не определился – равнодушные. И, само собой, редко думающие машины с первой же попытки выходили такими, какими их желали видеть конструкторы. До того, как в обиход той или иной цивилизации входило безотходное производство, неудачные или просто устаревшие экземпляры по устоявшейся традиции выбрасывали на одинокую необитаемую планету в двойной системе звёзд Опол-4. Но не все роботы, которых отправляли на эту планету-свалку, были сломаны или вовсе отключены. Многие продолжали сносно функционировать. И произошёл своеобразный отбор. Роботы-воины банально уничтожили друг друга. Равнодушные не стали ничего делать, не видя в этом ни малейшего смысла, и тихо заржавели. А вот трудолюбивые, порядочные и отзывчивые машины починили друг друга, самоусовершенствовались, убрали весь мусор с планеты и позволили развиться жизни, которая успела на ней зародиться. После этого роботы построили воистину высшую цивилизацию, в основе которой лежит постоянное стремление к самосовершенствованию, торжество искусственного интеллекта и уважение к естественному.

Если бы роботы, как считают всё те же невежды, презирали органический разум, пропал бы верный спутник любопытствующего странника-протоплазмика и талантливый хакер – Джекс. Он ведь не всегда был киборгом. На свет он появился естественным путём и никак своё тело сам не модифицировал. Никаких мыслей о слиянии с машинами у Джекса не было даже тогда, когда он стал специалистом по информационным технологиям. Несмотря на то, что из Укрытого Рукава он не вылетал, он прекрасно знал, какой беспредел творит Имперский Союз в других регионах Галактики. Поэтому Джекс стал чередовать программирование с хакерством. Многие сутки напролёт он пытался сбить настройки тримперских операционных систем и программ, взломать их информационные сети, заразить их компьютеры самыми хитроумными компьютерными вирусами. Увы, успеха он не достиг. Отчаявшись, Джекс решился на безрассудный шаг: украсть какую-нибудь тримперскую машину и разобрать её до последнего винтика – в буквальном и переносном смысле единовременно. Конечно, стоило лёгкому безоружному кораблику Джекса появиться в занятом тримперцами Многозвёздном Рукаве, как мечта захватить их компьютер тут же превратилась в простое желание выжить…

Джекса поймали паукрабы. Как только они выяснили, что он был даровитым программистом, его направили на производство паукрабских роботов. Несмотря на рабский труд и жуткие условия жизни, Джекс был рад такому повороту событий. Превозмогая почти не прекращавшуюся боль от электрошока и побоев, он улучал каждый удобный момент и разбирался в программном обеспечении паукрабских роботов. И, наконец, его талант победил тримперские коды. Джекс запрограммировал целую партию роботов, которые самоуничтожались вскоре после выхода с завода. Паукрабы потеряли миллионы драгоценных машин. Когда они стали выяснять, кто виноват, Джекса подло сдали его же товарищи по несчастью. Тогда хакер попал под горячие и когтистые руки орхгов, которые всегда рады были кого-нибудь освежевать. Паукрабы в таких красках расписали «злодеяния» Джекса, что ему выжгли левый глаз, отрубили обе кисти и расцарапали внутренности непосредственно на борту тримперского звездолёта, а не в одной из бесчисленных пыточных. Джекса – вернее, то, что от него осталось – сбросили с корабля в первом попавшемся месте, которым и оказался Кибервирт. Жизнь всё ещё теплилась в этих останках, когда их подобрала развесёлая компания роботов, которой из-за определённых ошибок в программном коде было не всё равно, на кого работать. Это были хакеры, которые, как и Джекс, пытались бороться с Тримперией. Они назвали себя киберпанками. Человека спасло то, что киберпанки прекрасно разбирались не только в компьютерных делах, но и в биологии самых разных форм жизни – как близких по «духу» кремниевых, так и углеродных. Вообще-то, эти кибервиртцы могли просто восстановить всё органическое тело Джекса. Но, разглядев в остатках мозга недюжинный хакерский талант, достойный истинного киберпанка, роботы решили, что кремний и металл помогут эти способности обогатить и преумножить. И не прогадали.

Кстати, кремниевая форма жизни и кремниевый разум – не одно и то же. Роботы способны не на всё, что умеет делать настоящая жизнь. Например, они не могут самовоспроизводиться. Каждое новое поколение создают и программируют на специальных фабриках. Один из представителей новейшего поколения – робот-проводник, напоминающий металлическое дерево с пластиковыми «глазами» на концах ветвей – подъезжает к экипажу «Хитрюги» на гусеничной платформе.

– Добро пожаловать на Кибервирт! Вас интересует Виртуальность или Реальное Пространство? – стандартно обращается к команде космопортовый служитель.

– Реальное Пространство, – отвечает Стив.

– А что же это за Виртуальность такая? – интересуется Витс, после чего смущённо вытаскивает из кармана Галактическую Энциклопедию и находит в ней нужную статью.

– Пожалуйста, пройдите сканирование для углеродных и полууглеродных форм жизни, – произносит робот и указывает в нужном направлении.

Тем временем Витс понимает… что не понял, что такое Виртуальность. Статья в Энциклопедии, на его взгляд, довольно пространна и больше сфокусирована на технической стороне незнакомого явления, чем на его сути.

– Чем больше будешь энциклопедить, тем легче тебе будет усваивать новую информацию, – произносит Стив. – Но сейчас я тебе помогу, объясню вкратце. Виртуальность – это просто место, где мозг живого существа или процессор машины подсоединяют к виртуальной реальности, в которой происходит то, что запрограммируют. Приведу самый простой пример: твои фантазии. В Виртуальности ты можешь оказаться в мире своих грёз, где тебя не будут сковывать законы реальности.

– Ого! – восхищается Витс. – Там, должно быть, вся Галактика мечтает побывать! Очереди, наверное, туда огромные!

– Ничего подобного, – опровергает Джекс. – Там не пусто, но и слишком много народу не бывает. Роботы отводят там душу так же, как мы в трактире «У Бетамака». А вот органические существа используют Виртуальность в основном в лечебных целях – например, для борьбы с навязчивыми страхами и вредными привычками. Конечно, помимо тех, кому действительно нужна психологическая помощь, Виртуальностью пользуются и те, кто разочаровался в жизни, попадаются там и просто бездельники. Но надолго задерживаться в виртуальной реальности им не дают. Для их же блага. Мечтать не вредно, но полностью уходить в виртуал органическим существам нельзя.

– Почему?

– Когда существо подсоединено к Виртуальности, его мозг реагирует на всё происходящее там так же, как и в реальности. Скажем, если оно там утопает в удовольствиях, в реальности в мозг выбросится море эндорфинов. И в итоге может выработаться банальная наркотическая зависимость от Виртуальности. Этого допустить нельзя.

– Хорошо. А если существо, скажем, после десятого стакана виртуального виски твёрдо решает, что больше ни капли в рот не возьмёт?

– Если оно сделает это вовремя, всё будет хорошо – по собственной воле оно излечится. И после того, как его отсоединят, оно не вернётся к пагубной страсти и в реальности. Так с помощью Виртуальности обычно и избавляются от вредных привычек.

– А если это произойдёт… не вовремя?

– Тогда у него ничего не получится. Точнее, от одной зависимости оно избавится, но приобретёт другую. Но до этого дело никогда не доходит – за всеми органическими существами в Виртуальности внимательно следят роботы-психологи. В нужное время они отсоединят от виртуала мозг заигравшегося существа.

– Ну, а что будет, если робота-психолога не будет на месте, а существо, которое вовремя избавилось в Виртуальности от вредных привычек, захочет там остаться?

– Если оно вспомнит о том, что находится в Виртуальности, оно проснётся, начнёт реагировать на внешние раздражители и сможет само отсоединиться. Это неизбежное следствие обратной связи между мозгом и симуляцией. Если же существо не вспомнит о виртуале, система сама несколько раз создаст в симуляции что-нибудь отрезвляющее. Обычно это аномалия, которой не может быть в реальном мире. Если существо откажется понимать намёки, через определённое время симуляция просто автоматически выключится. Роботы учли и это, когда создавали Виртуальность.

– А вдруг произойдёт какая-нибудь ошибка, и виртуал так и не выключится?

– Рано или поздно закончится пища в системе питания существа. И оно, к сожалению, умрёт.

– А… если оно умеет впадать в анабиоз?

– Впадёт в анабиоз. И в Виртуальности его сознание тоже отключится, после чего существо очнётся уже в реальном мире.

– Понятно. А можно ли перенести в компьютер сознание живого существа?

– Технически, можно.

– Вот, тогда такой сценарий: несчастное, со всех сторон немощное существо, которое в реальном мире ничего не добивается, решает полностью уйти в виртуал и отказаться от органического тела. Его сознание переносят в компьютер, и оно живёт себе припеваючи в Виртуальности. Часто ли такое случается?

– Никогда!

– Но почему?

– Переносить сознание органического существа в компьютер неэтично. Ни одно истинно разумное существо и ни один робот этого не станет делать. Ведь таким образом существо лишают возможности восстановиться. Если мы переносим сознание в компьютер, неизбежно и необратимо мы повреждаем органический мозг. А если с Виртуальностью что-то произойдёт – скажем, она просто отключится – сознание исчезнет навсегда.

– Но оно же останется на каком-то носителе, верно?

– Да. Но архитектура органического мозга и машинного процессора различаются настолько, что по кремниевой микросхеме углеродное сознание восстановить никак не получится. Это фундаментальное ограничение.

– А если существу, которое ушло в виртуал, и не хотелось, чтобы его восстанавливали? Есть же, например, люди, которые завещают кремировать себя после смерти!

– Органическое существо может с последним вздохом передумать, и сжигать его тело никто не будет. Если же оно передумает в Виртуальности, ему ничего не светит в любом случае.

– А если оно полностью к этому готово? Если в реальности ему делать нечего, если оно не нашло там ни радости, ни покоя, ни друзей, ни дела всей жизни? Почему таким отчаявшимся нельзя дать возможность жить счастливо в виртуальном мире?

– Виртуальное счастье – это счастье ленивца, счастье пьяного или обкуренного. Оно такое же фальшивое, ненастоящее.

– Да откуда ты вообще знаешь, что настоящее, а что нет? Где гарантия, что мы все сейчас не в симуляции?

Витс запинается:

– П-прости, я, наверное, уже д-достал тебя с-своими д-дурацкими воп-просами…

– Нисколько, – с самой искренней улыбкой отвечает Джекс. – Наоборот, мне приятно тебя просвещать.

– Витс, это здорово, что у тебя так разгорелось любопытство, – произносит Стив. – Ты задаёшь отличные вопросы. Молодец, так держать. Ты уже меняешься.

– Н-не уверен, – пожимает плечами Витс.

– Так вот, я отвечу, – продолжает Джекс. – Любое виртуальное пространство построено на микропроцессорах. А там – раздолье для квантовых эффектов! Тут и там снуют вперёд-назад во времени частицы и античастицы всех мастей, реальные и виртуальные. А если что-то меняется внутри микропроцессора, это отражается на симуляции, только в гораздо большем масштабе! Конечно, для любого виртуального мира одного микропроцессора мало, их используют сразу много, а ещё применяют всякие компенсационные механизмы. Если бы Виртуальность строили на единственном микропроцессоре, в симуляции постоянно происходило бы невесть что: мухи самопроизвольно превращались бы в слонов, в книгах перескакивали бы друг через друга буквы, слова и целые главы, а у чайников отрастали бы ножки с копытцами. То есть, крошечный скачок в квантовом поле реальности становился бы целой катастрофой в Виртуальности. Поскольку, как я уже говорил, микропроцессоров в основе виртуала много, эффекты сильно ослабевают. И, тем не менее, совсем от них избавиться невозможно. Что, кстати, и хорошо – это ещё одно предупреждение для тех, кто слишком втянется в Виртуальность. Если бы наш мир был симуляцией, мы бы заметили какой-нибудь такой скачок.

– А почему ты уверен, что мы никогда его не увидим?

– Я в этом вовсе не уверен. Такого понятия, как «сто процентов», из-за принципа неопределённости не существует вообще нигде, ни в чём и никогда. Мы можем быть в чём-то уверены только на девяносто девять с чем-то процентов. Таковы законы природы.

– То есть… мы всё-таки можем быть героями симуляции?

– Можем. Но пока никто не наблюдал, как муха обращается в слона в обход законов эволюции, девятнадцатая глава в книге становится первой, а копытный чайник выбивает на столе чечётку. Значит, мы можем принять рабочую гипотезу о том, что мы не в симуляции.

– Добавлю от себя, – вступает Стефан. – Предположение о том, что мы находимся в виртуальной реальности, порождает целый ворох новых предположений и даже парадоксов. Вот смотри. Если это Виртуальность, значит, её кто-то создал – сама по себе она появиться не может. Создать Виртуальность может только кто-то разумный. А если этот «кто-то» разумный, значит, он умеет скучать…

– Разве это обязательно? – недоумевает Витс.

– Конечно! – подтверждает Джекс. – Разумное существо, которое не способно скучать, ни к чему не будет стремиться. И в своей ограниченности оно навсегда останется на уровне первобытного земляни… ой, извини, что ж такое-то…

– Так вот, если создатель Виртуальности умеет скучать, то почему законы природы никогда не меняются? – продолжает рассуждать Стефан. – И как появился этот самый создатель? А где он находится? Если он за пределами Вселенной, значит, он никак не сможет воздействовать на нашу. Если же он в пределах Вселенной, почему мы его так и не нашли? Предположим даже, что он невидимый в любом спектре и вообще состоит из тёмной материи – но гравитация, бессердечная сука, выдаст кого угодно! Да вообще, зачем самодостаточной Вселенной какой-то там создатель? Предположение о симуляции чересчур усложняет картину мира. Не множь, как говорится, сущности без веской на то причины.

– Это понятно, спасибо, – реагирует Витс. – И всё-таки, меня кое-что тревожит. Если вдруг тримперцы украдут у роботов технологию Виртуальности, наплюют на все этические принципы, исключат возможность автоматического выхода из симуляции, постараются не допускать никаких скачков, а потом возьмут и засунут туда нас с вами, то как мы сможем вернуться в реальный мир? И сможем ли вообще?

– Виртуальная реальность обычно заточена под определённый мозг или процессор. Это нужно для экономии энергии. Допустим, симуляция рассчитана как раз на тебя. У тебя трёхцветное зрение…

– Двухцветное, – тихо поправляет Витс. – Я дальтоник.

– Кто-кто?

– Я… эт-то… к-красный цвет н-не вижу. Мне г-говорили… п-пигмент-та как-кого-то н-нет…

– У вас это не лечат? – поражается Джекс.

– Н-не могут…

– Это же за деминуту можно исправить микромедом! – вступает Карл.

– Карл, ты всё ещё думаешь, что земная медицина на что-то годится? – фыркает Стефан. – Ку-ку! Пятьдесят сучьих земных лет в инвалидном кресле! А ты ещё удивляешься, что эти макаки гены переставлять не умеют! Ха, ты же сам на Земле от какого-то там ерундового лейкоза вообще умер! У тебя ещё остались какие-то иллюзии?!

– Видимо, некая часть меня ещё верила в землян… Витс, если хочешь, я могу…

– Нет-нет, сп-пасибо, н-не н-надо! – испуганно отзывается Витс. – Я н-не г-готов… мне и так н-нормально…

– Хрен моржовый с тобой, зато объяснять будет легче, – продолжает Стефан.

На далёкой холодной планете тучное существо с густыми вибриссами теряет в полынье удочку.

– Вот, ты красный цвет не видишь, получается. Но если ты возьмёшь какой-нибудь прибор, который воспринимает красный цвет – а точнее, напомню, электромагнитные волны длиной около трёхсот пиккумирад⁴⁸ – в заточенной под тебя виртуальной реальности ты увидишь дырку в электромагнитном спектре!

– А прибор… в реальности или там, в симуляции? Я уже запутался…

– В симуляции. Если в настройках Виртуальности отрубить какую-то часть физической реальности, она неизбежно выпадет там из всех приборов.

– И не забывай, что тот, кто создаёт симуляцию, будь то живой организм или робот, тоже изначально ограничен в своём восприятии, и какую-нибудь деталь наверняка упустит, – добавляет Стив. – Быть может, даже такую, которую твои органы чувств смогут воспринять. И если ты заметишь эту деталь, ты обязательно отсоединишься от симуляции. Обязательно, говорю тебе. Если из Виртуальности нельзя выйти, значит, в неё нельзя и войти. Очередное фундаментальное ограничение.

– И последнее, п-пожалуй… а то у меня у самого уже м-мозги трещат, – мнётся Витс. – А есть ли определение у самой реальности? Или это по-прежнему философский вопрос?

– Есть. Это часть Теории Всего.

– Ой, вряд ли я готов…

– Тебе важно знать главное: реальность – это то, что доступно максимально возможному числу наблюдателей. Под наблюдателями имеются в виду и органические существа, и роботы, и бессознательные приборы.

– Значит, объективная реальность всё-таки существует, – заключает Витс.

– А технически, Виртуальность – это её часть, – с улыбкой маньяка добавляет Стефан. – Как тебе такой ребус?

– Язва ты, Стефан! – одёргивает доктора Джекс. – Дай землянину сначала это всё усвоить, а потом уже грузи мозг принципом относительности виртуального пространства.

Вдруг все осознают, что напрочь забыли о кибервиртском проводнике.

– Хм… извините, мы, э-э-э, отвлеклись, – робко обращается к роботу Айзел.

– Я никуда не тороплюсь, – отвечает проводник. – А вы? Вы прибыли с определённой целью?

– Да, нам нужно отправить ядерное оружие на переработку и усовершенствовать наш корабль, – заявляет Стив.

– К вашим услугам, – раздаётся приятный синтезированный голос.

Голос принадлежит двуногому роботу с длинной шеей и тремя прямоугольными цифровыми глазами.

– Разрешите представиться, я – Би-Застер 1326, главный специалист по усовершенствованию звездолётов и мастер безотходного производства. У вас конкретные запросы?

– Да, разумеется, – отвечает Айзел и отдаёт Би-Застеру платальбом с конспектом проникновенного орхгского монолога.

– Превосходно. По моим расчётам, мы улучшим ваш корабль за шесть дечасов. А на переработку ядерного оружия уйдёт не более дечаса. С кем из вас можно будет связаться?

Стив делится с Би-Застером 1326 кодом своего коннектара. «Хитрюгу» тут же окружает разношёрстная компания роботов-рабочих. Среди них вскоре оказывается и сам Би-Застер.

– А мне бы кораблик новый заказать, – мечтательно вздыхает Стефан.

– Я провожу тебя в Мастерскую, – реагирует робот-проводник и вытягивает две «ветви» в нужном направлении.

Стефан оборачивается к остальной команде:

– На том и откланиваюсь, друзья. Спасибо за всё. Стив, за мной должок. Такой большой и жирный должок…

– Иди ты уже сам знаешь куда, – весело отвечает Стив, по-дружески обняв Стефана.

– Свинья я, конечно, порядочная. Ой, свинья…

– Слушай, мы не тримперцы. Мы тебя ни к чему не принуждаем. Ты сам себе хозяин.

– Будем надеяться, что моего эгоизма хватит ненадолго. Тогда чем смогу, тем помогу!

Стефан прощается с друзьями и следует за роботом-проводником к одному из выходов из космопорта.

– Ну, и где там твоё секретное логово? – интересуется Герн у Джекса.

– Ага, так я и выдал координаты, – смеётся киборг. – Не проведёшь! Пошли скорее, пока тримперцы ни о чём не догадались. Если что, Райтлет, не стесняйся – рычи на нас и замахивайся горметом.

– Ррр, надеюсь, до этого не дойдёт, – ворчит сартонари. – Ненавижу всё это вспоминать.

Вся компания покидает космопорт и направляется вслед за Джексом куда-то вглубь города. Улицы города извилисты и просторны, здания одновременно функциональны и эстетичны: некоторые из них отдалённо напоминают каких-то огромных органических существ, другие похожи на друзы тонких кристаллов, а третьи представляют собой сложные трёхмерные лабиринты. По пути мятежникам встречаются пышные сады, изящные скульптурные группы и кристально чистые водоёмы, обрамлённые вполне органической растительностью. Но не успевают все как следует осмотреться, как Джекс останавливает друзей на треугольной площади, окружённой зданиями красного, голубого и зелёного цвета. Киборг ненадолго замирает, а затем начинает как-то странно стучать ногой по асфальту.

– Завис, брат? – ухмыляется Яарвокс.

– Не сбивай, – полушёпотом отвечает Джекс, не прекращая выстукивать какой-то непонятный ритм.

Ещё через три удара под командой открывается прежде совершенно незаметный люк, и все падают в какую-то трубу.

– Провались оно всё!!! – взвизгивает Накет, потеряв опору под ногами.

– Уже, – улыбается Джекс. – Спокойно, посадка будет мягкой!

В самом деле – когда до дна неведомой трубы остаётся совсем чуть-чуть, мятежников встречает мощный поток воздуха, который существенно замедляет падение. В итоге, посадка действительно выходит очень мягкой.

Джекс и его друзья оказываются в лаборатории, заставленной компьютерами самых разных форм и размеров. Всё помещение украшено анахроничными проводами. На тёмно-зелёных стенах висят традиционные кибервиртские плакаты: «Скорей подзарядиться и снова на работу!», «В пору рабочую вычисляют и ночью!», «За кибернетику!». Есть и плакаты исключительно местного киберпанковского толка: «Тримперия киберпанку не товарищ!», «Киберпанки – это вам не ржавые банки!», «Мышь – дура, сенсор – молодец!».

Мятежников встречают те самые киберпанки, которые в своё время спасли Джекса, и которые по-прежнему стремятся напакостить Тримперии хакерскими методами. Их пятеро: высокий желтоглазый робот с четырьмя руками, четырьмя ногами и блестящим «ирокезом» на голове, тёмно-синий змей с сегментированным телом, маленький четвероногий робот со щёткой вместо головы, переливающаяся всеми цветами радуги металлическая офиура и вполне себе на вид человек – одетый в чёрный костюм шатен неопределённого возраста в тёмных очках.

– Чувак, наконец-то! – звонким металлическим голосом обращается к Джексу робот с ирокезом.

– И ссссотни лет не прошшшшло, – шипит змей.

– Ой, а вы как будто по мне скучали! – весело отвечает Джекс. – Даже масла не пили и не работали, только обо мне целыми днями думали! Всем кибер-салют!

Джекс здоровается с каждым из киберпанков особым сложным жестом. После зрелищного приветствия киборг обращается к своим полностью углеродным союзникам:

– Знакомьтесь, друзья: Четыре-на-Четыре, он же Четвертак, Питон, Щёточка, Метаморф и Реагент Кузнецов.

– Странное имя – Реагент, – думает Витс.

– Это киберпанковский юмор, – совершенно человеческим баритоном отвечает на непрозвучавший вопрос Кузнецов. – Реагентом меня зовут потому, что меня сложно вывести из себя – я ни на что… не реагирую. Это как назвать толстого Тощим, а умного – Тупым.

– Да, роботы тоже бывают телепатами, – отвечает на следующий мысленный вопрос Витса Карл.

– Киберпанки, прошу занести в базу данных моих органических друзей-мятежников, – продолжает Джекс. – А вы расслабьтесь и позвольте нашим гостеприимным хозяевам считать ваши данные.

Киберпанки замирают и синхронно сканируют экипаж «Хитрюги».

– Тц-тц, странный какой-то ритуал знакомства, – удивляется Сэн.

– Чего не сделаешь ради конспирации, – певучим и переливающимся, как его поверхность, голосом отвечает Метаморф.

– А кое-кто проиграл пари, – с нескрываемым удовольствием произносит Реагент, после чего обращается к Питону: – Я давно понял, что рано или поздно Карл войдёт в симбиоз именно с человеком. Не ожидал, правда, что с землянином, а не с фордокс-приманцем или теэклавелльцем. И, тем не менее… се человек!

– А гвосссдей жареных не хочешшшь, андроид? – в шутку обижается Питон и, покопавшись гибким языком в нескольких отсеках своего туловища, извлекает устройство местного изобретения, которое успешно распространилось по всему Млечному Пути: ДНК-флешку. В небольшом устройстве, которое внешне отличается от земной флешки только цилиндрической формой разъёма, несметные петабайты информации закодированы в считанных файраочердах⁴⁹ ДНК.

– Опять на плашку спорили? – спрашивает Джекс.

– Нет, на этот раз на чепырку, – с гордостью отвечает Реагент, спрятав в карман пиджака красную ДНК-флешку.

– С защёлком?

– С защёлком. Теры воротит только так.

– Ха, где ж раздобыли? Тримперцы-то всё кроют!

– Зашпыки знать надо, – тонким голосом хихикает Щёточка, украдкой пройдясь щёткой по обуви Реагента.

– Это наш киберпанковский жаргон, – новым, скрежечущим голосом «разъясняет» Метаморф, заметив удивление органических друзей Джекса и приняв форму насекомого. – В Энциклопедии не ищите – его пока там нет.

– Пока Тримперию не победим – не раскроем, – добавляет Четыре-на-Четыре. – Простая конспирация, чуваки, всё нормалёк.

– А у органических друзей тоже есть секреты? – интересуется Метаморф.

– И секреты имеются, и приветы, – смеётся Яарвокс.

Представители и углеродного, и кремниевого разума одобряют шутку качественным хохотом.

– Располагайтесь, – произносит Реагент, слегка перестроив пространство лаборатории.

Органические существа устраиваются на некотором подобии диванов. В мгновение ока на столике, который и окружают эти подобия диванов, образуется голографическое виртуальное пространство, забитое командными строками и постоянно обновляющимися кодами. Это – наглядное отображение итогов работы всех компьютеров в лаборатории.

– Так как у вас успехи, коллеги? – спрашивает Джекс.

– Не шибко, – отвечает Четыре-на-Четыре. – Один раз нам случайно досталось ядро от мозговзлома йорзе. Мы его перепрограммировали. Нашли целую сеть мозговзломов, на пол-рукава и четверть ближайшего межрукавья. Мы её тоже расчехвостили – а на следующий день йорзе уже всё поправили. Эту затею мы оставили и снова принялись взламывать общетримперские информационные сети. И тут у нас пока ничего не получается.

– Мы будто блуждаем в лабиринте, – поддерживает Питон. – Единссссственное, шшшто мы выяссссснили, так это то, шшшто тримперссские коды оссснованы на генераторе чисссел.

– Но непонятно, что это за генератор, – добавляет Щёточка. – Ведь он может выдавать как совершенно случайные числа, так и неповторяющиеся. Ни одного повтора пока не было. Если числа не повторяются, у нас мало шансов.

– Может, у органических есть какие-то соображения? – произносит Реагент.

Наступает тишина. Кажется, что на её фоне становится слышен скрип многочисленных мозгов. Какой-то натуральный скрип, не фигуральный. В итоге оказывается, что это скрипит один из компьютеров.

– Опять завис этот тормоз, – басом ругается Метаморф, отрастив шипы. – Шёл бы он на свалку!

– Сейчас разберусь с этим металлоломом, – холодно произносит Реагент, подходит к системному блоку зависшего компьютера и даёт тому пинка. Что интересно, старинный метод обращения с компьютерами действует – пендель оказывается очень даже волшебным. Компьютер, конечно, произносит пару ласковых слов в адрес человековидного робота, но в итоге сносно продолжает работу.

Этот комичный эпизод наводит Стива на мысль.

– И часто он у вас виснет? – спрашивает он у киберпанков.

– Этот – часто. Остальные работают нормально. Обновляли мы их все недавно и одновременно, – отвечает Реагент.

– Так, может, именно этот компьютер уже почти взломал тримперские коды?

– Тогда он бы дал сссссигнал, – шипит Питон.

– Э-э-э… вы пробовали отвечать тримперским кодам… хм, другими кодами, которые получали ранее? – спрашивает Айзел.

– Пробовали, конешшшно. Не работает. Они просссссто дают новые.

– А вы повторяли только что полученные коды или более ранние? – допытывается Стив.

– Только что полученные. Иначе смысла нет, – отрезает Четыре-на-Четыре.

– Уверены? Вы даже не пытались это сделать?

– Нет. Расчёты показывают, что вероятность успеха ниже десяти в минус тридцать восьмой степени. Переведу на органический язык: фигня это всё.

– А я бы попробовал!

– Нелогично, – утверждает Реагент. – Я отказываюсь действовать нелогично.

– А вот мы с вами, органические друзья, попробуем! – заявляет Джекс. – Рассаживаемся по компьютерам и пытаемся это проделать! Каждый выберет свой код, который будет повторять. Пусть это будут максимально разные промежутки времени, тогда будет шанс на повтор.

– Как мы узнаем, что был повтор? – интересуется Силмак.

– Компьютер сам скажет.

Оставив роботов в недоумении, новоиспечённые органические хакеры вместе с одним опытным полуорганическим принимаются за работу. Как назло, именно в этот миг по экранам с непривычным для многих интерфейсом начинают быстро бегать наиболее замысловатые и длинные тримперские коды.

– Делайте снимки экрана, – подсказывает Джекс. – В правом нижнем углу настройки – снимок экрана – снимок жестом. Самый удобный и быстрый вариант. Он включит камеру, и вы покажете жест, которым будете брать снимки.

Разобравшись с этим творческим и скорым методом, органические собратья Джекса сохраняют понравившиеся им коды, после чего, выждав разное время – от нескольких стеков до двух дечасов (на этот шаг пошёл особенно терпеливый Айзел) – вводят эти самые коды и отправляют обратно.

Через пятнадцать деминут компьютер, которым заинтересовался Стив – тот самый, который время от времени тесно общается с кузнецовским ботинком – выдаёт долгожданный сигнал.

– Надо было поспорить на что-нибудь, выиграл бы, – смеётся терраформ, отвернувшись от экрана.

– Невероятно! – вновь обрастая переливающимися щупальцами, удивлённо протягивает Метаморф. – Значит, их генератор выдаёт полностью случайные числа! Повторы есть!

– Вот и прокололисссссь тримперцы! – вытянувшись во всю длину, восклицает Питон.

– Но и мы тоже! – сбавляет градус радости Реагент. – Органические наглядно показали, что не все события с вероятностью благоприятного исхода ниже десяти в минус тридцать восьмой степени стоит игнорировать. Нам нужна новая надстройка для логики. И я её сделаю. Хрен моржовый с ним, с расширением от чепырки.

На далёкой холодной планете тучное существо с густыми вибриссами спотыкается об старый скелет китолуши.

– Использую её по-другому. Перепрограммирую на взлом изначального кода логики, – объявляет Реагент.

– Ну, чуваки, вы нас выручили! Как вас отблагодарить, органические? – радостно размахивая всеми четырьмя руками, вопит Четыре-на-Четыре.

– Сообщайте нам обо всех своих достижениях, – отвечает Стив. – Это для нас сейчас лучшая награда.

– Гррр, а вдруг тримперцы перехватят сигналы? – бормочет Тецклай.

– Уж это мы зашифруем, всё будет нормалёк, – уверяет Четыре-на-Четыре.

– Есссссть предложение, – вступает Питон. – Пуссссть органичесссские посссссмотрят и проверят, шшшто происсссойдёт сссссс нами, когда мы обновим логику.

– Да, их углеродные мозги могут обнаружить что-то такое, чего мы никогда не замечаем, – приглушённым голосом добавляет Метаморф, приняв облик крылатого кальмара.

– И начнём мы прямо сейчас, – возникает Реагент. – Я уже всё настроил.

Следующие дечасы роботы-киберпанки тратят на обновление процессоров, а их органические союзники и полуорганический собрат – на то, чтобы обнаружить изменения в мышлении кибервиртцев с помощью разных замысловатых вопросов, изощрённых шуток… и даже лёгкого издевательства. Джекс вспоминает, что любого кибервиртского робота можно затормозить и даже отключить бессмысленной фразой «Рефлекс – душа скипидара»,⁵⁰ которую древние робототехники какого-то вида вложили в программный код своих машин в качестве стоп-сигнала. Те роботы, которые несли в себе этот кусочек кода, передали его другим металлическим друзьям, когда стали чинить и совершенствовать их. И с тех пор этот своеобразный рудимент в глубинах программного кода достаётся всем кибервиртцам. И действует по-прежнему отменно: уже на первом слове движения роботов замедляются, на втором теряют слаженность, а к концу фразы машины вообще останавливаются. Через несколько десятков стеков роботы приходят в себя, но при этом обнаруживают, что валяются на полу в крайне нелепых позах и не помнят – несмотря на абсолютную память! – что же произошло.

Конечно же, органические существа не упускают случая посмеяться над падающими машинами, и в итоге доводят киберпанков до отборных ругательств, сдобренных хакерским жаргоном. Реагент, например, грозится «расплавить всем матрицу через уши», Четыре-на-Четыре – «перевинтить эти ваши недонейросети», а Питон – «нашшшпиндилить каждого по биту». Когда углеродные мятежники наконец проникаются сочувствием к роботам и перестают пороть чушь из трёх слов, разумные машины решают взять этот опыт на заметку. Путём сложных вычислений киберпанки находят рудиментарный участок программного кода, взламывают его по-прежнему прочную защитную оболочку и удаляют окончательно.

Наконец, на коннектар Стива приходит сообщение от Би-Застера 1326 о том, что «Хитрюга» полностью улучшен и готов к вылету, а земное ядерное оружие успешно обратилось в топливо, стройматериалы и удобрение для светящихся цветов. Мятежники прощаются с киберпанками и возвращаются в космопорт.

– Учтите только одно, друзья, – обращается к экипажу «Хитрюги» Би-Застер. – Пока вы практически неуязвимы для тримперцев. Но вы вступили в гонку вооружений. Как только они поймут, что вы изменили, они тут же начнут разрабатывать новое оружие. В том числе и с помощью моих кибервиртских собратьев.

– Пока нам достаточно того, что есть, – уверяет Стив. – Для паукрабов и йорзе в любом случае понадобятся другие методы. Сейчас наша задача – смять орхгскую часть Тримперии.

– Постой-ка! – восклицает Джекс. – Би-Застер, тебе, значит, не всё равно, на кого работать?

– Нет. Тримперия ломает нас и разрушает наши города, производит оружие массового поражения, истребляет органических существ и взрывает целые миры. Я не желаю иметь с тримперцами ничего общего.

– Значит, ты – тоже киберпанк!

– Логично.

– Э-э-э, нам не помешал бы, хм, ещё один киберпанк на борту, – произносит Айзел.

– Совсем не помешал бы, – соглашается Стив. – Ты не против, если мы тебя отсюда утащим? В команду, то есть, возьмём?

– Я не против. Это абсолютно логично, – отвечает робот.

– Хоть что-нибудь тебе кажется нелогичным? – спрашивает не то в шутку, не то всерьёз Витс.

– Тримперия, – кратко отрезает Би-Застер.

– Логично…

Под дружный органический и металлический смех «Хитрюга» покидает планету роботов и направляется в центр орхгской части Тримперии – на Эр-Нюг, «в гости» к Императору Хргрт’Экте.

– Да, чуть не забыл! – восклицает Джекс. – Би-Застер, вытащи у себя из программного кода стоп-фразу.

– Стоп-фразу? – недоумевает робот.

– Ту самую, «рефлекс – душа скипидара», – простодушно напоминает Силмак. – Ой, прости, спесочил не подумав…

Би-Застер по-дурацки распластывается на полу, чем вызывает громкий смех у всей команды.

– Зато это было наглядно, – находит положительный момент Би-Застер, когда приходит в себя.

Робот уходит разбираться в собственном программном коде. И довольно быстро ему удаётся избавиться от рудимента. Отныне ни одна бессмысленная фраза не сможет сбить разумную машину с ног.

Однако новое прозвище робот всё равно получает. Теперь с лёгкой руки Джекса его зовут Бастером в честь знаменитого манекена, на котором в незапамятные времена фордокс-приманцы испытывали самые значимые технологии.

Глава 20. Странные игры

Хорошие люди и не умеют поставить себя на твёрдую ногу.

Даниил Хармс

«Случаи»

– Вы трус и подлец! Я вызываю Вас на дуэль!

– А я не приду.

– Почему?

– Потому что я трус и подлец!

Анекдот

Необычным кажется для экипажа «Хитрюги» спокойный, тихий и плавный полёт. Тримперские корабли изредка появляются на радаре, но ни один экипаж даже не пытается выйти на связь. Создаётся ощущение затишья перед бурей.

– Ррр! Неужели Хргрт’Экта купился? – не выдерживает молчания Райтлет. – Он же вроде не идиот. Я просто не понимаю, как одновременно можно быть настолько умным, чтобы подослать к нам фантомы, и настолько глупым, чтобы поверить в то, что я решил вернуться на тримперскую службу!

– Все мы в чём-то умны и в чём-то глупы, – вступает Силмак. – Невозможно быть лучшим во всём!

– Ну, может, за редкими исключениями, – несколько самодовольно усмехается Стив.

– О, нет, в нас что-то летит! – перебивает Айзел.

– Теэклавелльский корабль, спасается от тримперцев, – невозмутимо комментирует Стив, беглым взглядом осмотрев экран пилотирования. – Автопилот уже понял, как отклониться, всё хорошо.

В окне «Хитрюги» виднеется небольшой изящный кораблик… и планета, с которой он взлетел. Ещё не так давно – изумительно красивая.

Теэклавелла – человеческий мир, который достиг почти такого же уровня развития, как и Фордокс-Прима. Так же, как и на первой от звезды Маньифика планете, на Теэклавелле гармонично сочетались естественные и искусственные ландшафты: буйные леса перемежались со сказочными по красоте городами, а цветущие луга и старые горы – с небольшими, но уютными деревушками. Пёстрыми континентами с необычными кружевными берегами можно было залюбоваться ещё из космоса. Но поскольку Теэклавелле не посчастливилось находиться в Огненном Рукаве Галактики, когтистая лапа Тримперии быстро настигла её, и красоты в этом мире стало значительно меньше. Орхги истребили большинство жителей планеты, немногих оставшихся в живых поработили. И всё же, Теэклавелла ещё как-то держалась под тримперским гнётом. Уцелевшие теэклавелльцы в свободное от унизительных каторжных работ время усердно отстраивали заново все разрушенные здания, сажали новые сады и леса на месте сожжённых, всеми силами пытались помешать тримперцам посеять на некогда процветавшей планете ужас и отчаяние.

Но сегодня все старания теэклавелльцев пошли прахом. Незадолго до появления «Хитрюги» в зоне притяжения Теэклавеллы орхги опустошили планету с помощью кошмарного оружия – гравитационного взрывателя. Обычно это демоническое устройство используют в космосе, но сегодня волею безжалостного Хргрт’Экты его впервые применили на планете. И она быстро превратилась в обезображенный серый камень.

– Теэклавелла… пала, – печально констатирует Млем, оглядев то, что осталось от прекрасного мира.

– Но кому-то удалось спастись, – замечает Силмак.

Сказать что-то сочувственное никто не успевает: что-то с грохотом врезается в «Хитрюгу» снизу. Команда оказывается не готова к удару и разлетается во все стороны.

– Вот, блин, жопа, срань бедантиевская!!! – гаркает, поднявшись, Накет.

– Беспокоиться не о чем, – остужает ещё не разгоревшуюся панику (а заодно и пыл выдающегося матерщинника) Бастер. – Повреждений нет. Поглощающие поля сработали в штатном режиме.

– А вот теэклавелльскому кораблику, кажись, не повезло, – бросает Герн, махнув тремя руками в сторону окна.

Экипаж собирается у окна. С ужасом все видят, что у теэклавелльского кораблика целой осталась только кабина экипажа. Всё остальное превратилось в груду металлолома. И беспомощный звездолёт, повинуясь гравитации, устремляется к поверхности изуродованной планеты.

– Мы должны помочь! – заявляет Сэн.

– Согласен, корфилль! – отзывается Райтлет, хватается за штурвал и…

На радаре высвечивается не меньше сотни орхгских кораблей, которые покидают уничтоженный мир.

– Что ж, либо срываем легенду, либо… – бормочет Райтлет, но его перебивает Джекс:

– Они на связь стучатся! Задержать или разберёшься?

– Ррр!!! – отчаянно рычит Райтлет, не в силах ответить.

– Понял, задержу.

Немного хакерского колдовства Джекса – и надпись «Связь установлена» на экране связи сменяется на «Поиск канала».

– Выбирать не нужно, – мягко произносит Млем и похлопывает Райтлета по плечу. – Мы уйдём из отсека управления, а ты скажешь орхгам, что тебе нужен этот теэклавеллец.

– Наври им там чего-нибудь! – весело добавляет Яарвокс, и «пленники» Райтлета разбегаются по каютам.

Явное замешательство сартонари нисколько не смущает орхгов, которым всё-таки удаётся наладить связь с «Хитрюгой».

– Райтлет, ты за неё не переживай, мы уже там всё сделали, – с явным удовлетворением сообщает один из орхгов. – Лети лучше быстрее к Владыке, слава Ему! Не заставляй его ждать!

– Да мне… это… – теряется поначалу Райтлет, но мысленно отчитывает себя: – И это тебе-то дали чёрные доспехи? Перед космическими чудовищами не робел, а тут дохнешь, как подранок, перед этими уродами?! Им и соврать-то не стыдно!

Райтлет делает глубокий вдох и собирается заявить о своих правах на теэклавелльский кораблик, который неумолимо отдаляется от «Хитрюги», но вдруг приборы на доске показывают… что двигатели отказали и у него. Все четыре. Одновременно. И, судя по всему, необратимо…

– Пррроклятье! – рявкает Райтлет. – У меня двигатели отказали, я падаю!

– Ну, тогда как починишь корабль, лети сразу на Эр-Нюг, – холодно отзывается орхг и прекращает сеанс связи.

– А помочь не хотите случайно?! – вскрикивает Райтлет вслед орхгам. – Ребята, нас подбили, двигатели отказали, мы сами грохнемся на Теэклавеллу!

– Как – двигатели отказали? – недоумевает Яарвокс, выглянув из каюты.

– И не отказали они вовсе, – выждав для пущей эффектности несколько стеков, произносит Стив. – Райтлет, пусти меня к штурвалу.

– Это не поможет! Надо катапультироваться! Уж сколько раз…

– Тише, Райтлет. Ты сейчас удивишься, но через пару мгновений все четыре двигателя заработают вновь, – растягивая слова, говорит Стив и садится в кресло напротив приборной доски. – Вот прямо сейчас. Вот теперь… ну, вот-вот…

Но ничего не происходит. Индикаторы по-прежнему мигают и вопят, а на экране пилотирования светится надпись «Неисправность двигателей: 4 из 4»…

– Тецклай, подкрадский ты сын, не переигрывай, тримперцы уже далеко! – гремит на весь корабль Стив.

И – о, чудо! – все четыре двигателя «Хитрюги» возобновляют работу.

– Логично, – комментирует Бастер.

– Что это было?! При чём тут Тецклай?! Что вообще происходит?! – заходится Райтлет.

Стив в ответ загадочно улыбается и спокойно отвечает:

– Выпускай когти и крепко за что-нибудь держись. Кстати, держитесь все! Я, извините, жёстко пилотирую…

Под управлением Стива «Хитрюга» быстро погружается в атмосферу Теэклавеллы, подныривает под злополучный кораблик и сравнительно мягко приземляется на руины космопорта.

– По-моему, я молодец, – смеётся Стив. – Но ты, Тецклай, тоже… хитро придумал! Пойду, опущу кораблик.

Хриввалэйтн, который всё это время пропадал у крыльев звездолёта, выходит и лёгким кивком отзывается на похвалу Стива.

– Да что ты такое сделал-то? – набрасывается на хриввалэйтна Райтлет.

– Второй раз я тебе поверил – второй раз помог, – кратко отвечает Тецклай. – Я дал тебе повод задержаться на Теэклавелле.

– Ррр! А я и не догадался, – смущённо улыбается Райтлет. – Ну, спасибо…

– Хм, странно, что орхги не захотели тебе помогать, Райтлет, – бубнит Айзел. – Может, они уже, гм, догадались, что ты, э-э-э, не с ними?

– Нет. Орхги помогают только орхгам. Даже если ты самый почётный на свете тримперский охотник за головами, но ты не орхг – выкручивайся сам.

– Отвратительно!

– Гррр, истинно по-тримперски, – фыркает Тецклай.

– А мы этим уродам уподобляться не будем и вытащим человека из корабля, – заявляет Яарвокс и направляется к спасённому теэклавелльскому звездолёту, который Стив уже успел аккуратно поставить на землю. – Он там жив ещё?

– Если жив, то скрывает мысли, сложно сказать, – пожимает плечами Карл.

– Да что там мысли, я до космоавионики и связи докопаться не могу! – восклицает Джекс. – Уж не из гиперполимера ли корабль?

– Скорее, система двойной маскировки, – предполагает Бастер.

– Гиперполимер гиперполимером, маскировка маскировкой, а у меня отмычки есть для всего! – смеётся Яарвокс.

– К тому же, ты знаешь теэклавелльский язык, – поддерживает Млем. – Я ведь правильно прочитало?

– Ага. В упор не помню, откуда, но язык знаю, да.

Яарвокс забирается на «Хитрюгу» и добирается до теэклавелльского корабля. Дверь кабины легко поддаётся первой же отмычке, которую Яарвокс находит в одном из карманов жилета. Яарвокс открывает дверь и видит внутри красивую молодую женщину. Она одета в шёлковое разноцветное платье, а голову её венчает сложная корона, из-под которой на плечи спадают длинные тёмно-синие волосы.

– Аннэутаала! – по-теэклавелльски здоровается Яарвокс.

Но не успевает он по-теэклавелльски же спросить, всё ли в порядке, как об его голову разбивается полная бутылка вина. К счастью, теэклавелльское стекло известно своей лёгкостью, поэтому Яарвокс остаётся в сознании. Правда, боль это не отменяет…

– А-а-а, дура!!! – вскрикивает Яарвокс уже на хифссдангле и хватается за голову. – Ты что, совсем офонарела?! Алкашка!

– Козлина бородатый! – на хифссдангле же отвечает женщина, направляя на Яарвокса остаток от разбитой бутылки. – Живой не сдамся! Убирайся! Вы тут все уже достаточно отметились!

В голосе теэклавеллянки чувствуются одновременно ярость и страх, твёрдость и дрожь…

– Киса, мы, вообще-то, спасать тебя прилетели! – чуть мягче пытается объяснить Яарвокс, хотя про себя уже ругается трёхэтажным матом.

– Уже спасли! Спасибо, не надо! – истерично кричит теэклавеллянка. –Планету от целой цивилизации, меня – от обязанностей королевы…

– Королевы?

– Ой, только не притворяйся, что не знал, кто я! Сколько тебе тримперцы заплатили, продажная шкура???

Яарвокс взрывается:

– Знаешь, что? Не хочешь, чтобы тебя спасали – не надо! Сидите здесь, Вашество, на здо-ро-вье!

Держась за голову, облитый вином и оскорблённый Яарвокс возвращается к команде и ругается:

– Дура какая-то психованная! Ни «здравствуйте», ни «кто вы», сразу бутылкой по башке! Алкашка, чёрт бы её побрал… ребята, летим отсюда, пусть остаётся! И так время потеряли. Ещё Хргрт’Экта сообразит, что мы его надули… сейчас, голову подлатаю, и погнали.

Яарвокс достаёт из кармана микромед, выставляет на нём нужные настройки и прикладывает к голове.

К Яарвоксу подходит Млем – как всегда, тихо и мягко:

– А вот с другой стороны, подумай. Как бы ты себя чувствовал, если бы кто-то опустошил твою родную планету?

– Шельнок-то? Ха! Я бы пожал руку этому спасителю Млечного Пути и раздобыл ему сто ящиков лучшего в Галактике пива!

– О, и какое пиво ты считаешь лучшим в Галактике? – интересуется Карл. – Просто любопытно.

– Фордокс-приманское, ясно дело! Ладно, Млем, я не дурак, я понимаю, о чём ты. Но вот ты посмотри: с нами Стив и Карл, у которых произошло то же самое. И что же? Они не кидаются на первого встречного с бутылкой! Они до такого не опустились!

– А знаете, чё? – вступает вдруг Накет. – Может, клин клином? Чё мы с ней, блин, цацкаться будем? Хвать – и на корабль, там уж объясним, чё к чему!

Млем с недоумением и упрёком уставляет на Накета все пять чёрных глаз. Яарвокс же, напротив, загорается:

– А вот и правильно! Будет знать, как честных людей по башке бутылками бить! Изолента у тебя есть? А то она ж, поди, брыкаться начнёт, кусаться…

– Обижаешь, всегда есть!

– Вообще-то, я хотело посоветовать… – начинает центор, но Накет перебивает его:

– Да в жопу! Я пошёл!

Накет бодрым шагом направляется к теэклавелльскому кораблю, держа руку в кармане с изолентой. Тихо подкравшись к двери, он прислушивается. Внутри звездолёта раздаются лишь негромкие всхлипывания.

– Не обманешь, блин! – думает про себя Накет и запрыгивает внутрь с изолентой наготове. – Значит, так!..

Но руки Накета сами собой опускаются, когда теэклавеллянка поднимает на него глаза. Большие, тёмно-зелёного цвета, обрамлённые длинными ресницами… и исполненные отчаяния.

– Ещё один, – обречённо бормочет теэклавеллянка и начинает незаметно шарить руками вокруг своего сидения.

У Накета же совершенно мутится в голове, и он забывает обо всём на свете, включая то, зачем пришёл. А когда вспоминает, это не сильно ему помогает. Вместо каких-то объяснений и извинений он неожиданно восклицает:

– Благодаря Вам я почувствовал себя астрономом!

– Что-что? – недоверчиво переспрашивает теэклавеллянка – похоже, нащупав что-то, что можно швырнуть в очередного, как она полагает, злодея.

– Я открыл новую звезду! Ярче тысяч старых!

Тут Накет вдруг приходит в себя окончательно. Что за чушь он только что произнёс?..

К счастью, теэклавеллянка отвечает, мило улыбаясь (и, к тому же, выпустив что-то из рук):

– О… как поэтично!

Обрадованный Накет тут же привстаёт на колено и целует теэклавеллянке руку. С одной стороны, для неё, королевы, это самый обычный жест почтения. С другой – она не сдерживает вздох умиления…

– Вы должны сиять в небе, а не прозябать здесь! – заявляет Накет, поднявшись. – Понимаете, тут такое недоразумение… мы мятежники, а маскируемся под тримперский грузовой крейсер, чтобы нас не заметили раньше времени. У нас отличная команда, с нами сам терраформ Стив…

– Стив? Так что же Вы сразу не сказали! – оживляется теэклавеллянка и выходит из звездолёта, легонько оттеснив Накета.

Она осматривает всю команду и, найдя Стива, подбегает к нему:

– Так ты жив! Значит, Тримперии несдобровать!

– Ну, не так быстро, – улыбается Стив. – Я, конечно, хорош, но в одиночку даже я с целой Тримперией не справлюсь. Так что я не прочь пополнить команду… я правильно понял, что ты – королева Теэклавеллы?

– Да… ну, была ею до сегодняшнего дня. Да, так и не представилась: Веншамея Ланкл Тенакса.

Существенное отличие Теэклавеллы от Фордокс-Примы состоит в форме правления. На Фордокс-Приме условно правят Мастера, а на Теэклавелле по-настоящему правит королевская семья Тенакса. Что интересно, ни один правитель из этой династии не допустил ни одной типичной ошибки человеческой монархии. Никто из Тенакса не превратился в тирана, не провозгласил себя причиной и целью существования всей планеты, не обзавёлся свитой лизоблюдов, не перекрыл доступ к Теэклавелле ни людям других видов, ни прочих инопланетянам. Всякий представитель славной королевской семьи всегда прислушивался к советам умных людей и ставил превыше всего благополучие жителей своей планеты. Пожалуй, иной земной человек мог бы сказать, что такие справедливые и мудрые короли и королевы существуют лишь в сказках. Но это не сказка, а реальность. Вот и предыдущий король Теэклавеллы – Ланкл Этентри Тенакса – делал для своего народа всё, что только мог, даже когда был сам порабощён. Одним с помощью Его Величества удалось бежать с завоёванной планеты, другим – тратить меньше сил на ненавистную работу, третьим – восстановить хоть что-то разрушенное… конечно, всё это не могло остаться незамеченным. На короля донесли йорзе, и орхги публично растерзали его. Тогда власть перешла к его дочери Веншамее. В отличие от отца, Веншамея долго не провоцировала захватчиков и даже старательно изображала верность Тримперии. Со стороны могло показаться, что жители Теэклавеллы вместе со своей королевой всё-таки смирились со своей судьбой и покорились. Но то была лишь иллюзия. Веншамея замыслила восстание. Несколько лет она разрабатывала план, готовила лучших людей, выискивала самые нужные технологии. И вот наступил знаменательный день… который за дечас стал роковым. Лишь нелепая случайность спасла саму королеву – в то время, когда Теэклавеллу сотрясал грохот взрывов, рушились здания, а людей раскидывало во все стороны, она забыла, в каком именно подземном ангаре оставила свой корабль, и долго его искала. Когда Веншамея, наконец, подняла свой звездолёт в воздух, она поняла, что всё кончено. Разозлившись, она решила подбить хотя бы один тримперский корабль. Поскольку никакого оружия у неё на корабле установлено не было, она решила первый попавшийся тримперский звездолёт просто протаранить. Правда, этот самый звездолёт оказался улучшенным на Кибервирте «Хитрюгой», и протаранить его не удалось…

– Добро пожаловать, хм, в команду! – радуется Айзел. – Летите теперь с нами, Веншамея?

– Конечно. Только погодите деминутку.

Веншамея, смущённо краснея, подходит к Яарвоксу, который только-только отнимает от головы микромед.

– Я, простите, слегка погорячилась…

Яарвокс не оценивает попытки Веншамеи извиниться. С глубочайшим сарказмом в голосе он отвечает:

– О, какая прелесть! Сначала – хрясь человека по башке бутылкой, а теперь – «ой, слегка погорячилась»! Не жмёт свинец-то под золотом, нет?

Веншамея сначала виновато отводит глаза, но потом вдруг выпаливает:

– Меня, конечно, радует Ваше знание классической поэзии, но…

Тут внезапно смягчается Яарвокс:

– Ладно, я не баба, чтобы обижаться. Ступай… к чёрту, но с миром!

Неопределённо пожав плечами, Веншамея поднимается на борт «Хитрюги». Сразу вслед за ней идёт Накет. Дождавшись, пока он отойдёт подальше, Джекс негромко интересуется у Силмака:

– Послушай, а ты когда-нибудь видел Накета… таким? Я уже пять деминут не слышу от него слова «жопа»… это странно!

– Не поверишь, Джекс, но Накет умеет сдерживать язык при женщинах! – тоже тихо отвечает шнырявка.

И вскоре «Хитрюга» с обновлённым экипажем вновь оказывается в родной стихии – во тьме космоса. Внутри звездолёта опять воцаряется затишье. Бывшая королева Теэклавеллы знакомится со всей командой и обустраивает себе скромную каюту. Там Веншамея уединяется и погружается в горькие размышления. Которые, впрочем, никуда её не приводят. Королева выходит в коридор и встречается с Накетом и Яарвоксом.

– Чего-то мне хочется… только не знаю, чего, – произносит она, будто бы ни к кому не обращаясь. – А может… нет, вроде бы ничего не хочется… ни коньяку, ни колбасы… хотя, если подумать, и коньяку, и колбасы хочется!

– Всё для прекрасной дамы! – мгновенно реагирует Накет и делает шаг вперёд. – Не стесняйтесь, Ваше Величество, у нас для Вас найдётся всё! Не только коньяк, но и альтаирский коктейль, степное вино…

– Накет, Накет, Накет, всё ты не так делаешь, – вступает Яарвокс. – Руку согни.

– Чё?

Яарвокс роется в карманах жилета и находит там полотенце-ручник, украденное давным-давно из какого-то тримперского ресторана. Ручник этот Яарвокс с самым заботливым видом кладёт Накету на согнутую руку.

– Вот, теперь не забудь ещё поклониться и вручить нашей королевне меню, – комментирует Яарвокс.

Про себя Накет посылает Яарвокса по всем возможным адресам и унижает самым непристойным образом. Вслух же произносит только:

– Выйдем, поговорим?

Накет и Яарвокс оставляют Веншамею в коридоре и удаляются на кухню.

– Слышь, ты, говно собачье, это чё такое было, падла? – набрасывается Накет на Яарвокса, швырнув в сторону ручник.

– Подколоть решил, а что? – с хохотом отвечает Яарвокс.

– Тебя ваще каким краем это касается, а? Ты чё лезешь?

– Слушай, я тебе, наоборот, помочь хочу! Ты ж вроде нормальный парень, а тут подлизываешься к какой-то вздорной бабе!

– Подлизываюсь? Это я-то подлизываюсь? А ничё, что она всё-таки королева, и обращаться с ней надо уважительно?

– Да хоть сто тридцать раз королева, но тут мы хозяева, а не она! И вообще, смотреть противно, как ты перед ней пресмыкаешься!

– Да пошёл ты на хрен! Пресмыкаюсь я! А ты чё, ревнуешь, что ли?

– Я? Ревную? Ты вообще соображаешь, что…

– Едрён батон, мы ссоримся из-за бабы!

– Мы ссоримся из-за бабы! Чёрт!

И Яарвокс, и Накет удивлённо таращатся друг на друга.

– Ну её в жопу, – махнув рукой, произносит Накет. – Не хватало ещё разругаться из-за какой-то… прекрасной дамы.

Яарвокс только смеётся в ответ – но на этот раз по-доброму, без сарказма.

Тут доносится голос Веншамеи:

– А может, мне всё-таки кто-нибудь принесёт коньяку и колбасы?

– Сей стек! – синхронно кричат в ответ Накет и Яарвокс.

Снова они удивлённо переглядываются.

– Тьфу, да ещё чего! – приходит в себя Яарвокс. – Я лучше сам колбасы поем! Пусть эта особа королевских кровей сама научится кнопки нажимать на синтебиотеке! Мне плевать!

– А я за коньяком! – восклицает Накет и зачем-то выбегает из кухни, хотя напиток хранится, конечно, именно там…

– А впрочем, ничего мне не надо! Особенно от вас двоих! – вдруг вскрикивает Веншамея, когда на неё чуть не наталкивается Накет. – Не смейте ко мне приставать, оба! Сейчас не смейте! И вообще! Оставьте меня в покое, сейчас же!

Веншамея, сердито топнув ногой, возвращается к себе в каюту. Накет в недоумении останавливается и смотрит ей вслед.

– Чё это ваще было? – шепчет он.

– Это, мой юный друг, называется «женская логика», – возникает Яарвокс с батоном колбасы в руках.

– Ты-то откуда, блин, знаешь?

– Опыт. Насмотрелся, знаешь ли. Хм… а ведь, если подумать, с тех самых пор, как я «развёлся», женщины-то у меня и не было.

– «Развёлся»? И чё ты кавычки показываешь?

– Там всё сложно. Не люблю вспоминать. У тебя-то оно всё как?

– Признаюсь, давно с женщинами близко не общался. А если и общался, то чё-то как-то… недолго, бросали меня быстро. То ли это я говно, то ли они…

– Скорее, они. Ты-то хороший парень.

– То есть, мы с тобой, типа, от недостатка женского внимания на Веншамею клюнули?

– Типа того. Думаю, это скоро пройдёт. Колбасы хочешь?

– Да, давай. Спасибо. Ну их, ваще, этих баб.

– Ну их, этих баб. Пожмём руки?

– Ага!

Тем временем в отсеке управления загадочно переглядываются, улыбаются и посмеиваются телепаты – Стив, Карл и Млем. Они уже прекрасно понимают, что на борту «Хитрюги» образовалась совершенно определённая геометрическая фигура…

Вскоре становится ясно и то, что звездолёт мятежников достиг места назначения. «Хитрюга» проходит через светло-оранжевую атмосферу и садится на багровую землю Эр-Нюга. Местом посадки оказывается какой-то неуместный пустырь, который окружает дворец Императора. Сам дворец – это неуклюжая громада черновато-зелёного цвета в форме актинии с поникшими щупальцами. Эта «актиния» сплошь утыкана бордовыми шипами и испещрена длинными узкими окнами. Над тяжёлой металлической дверью дворца нависает несоразмерный серовато-фиолетовый балкон. За пределами пустыря виднеются прочие орхгские здания – не такие исполинские и расфуфыренные, но выдержанные примерно в том же стиле.

– Странный какой-то пустырь, – бормочет Млем, выйдя из корабля.

– Это не пустырь. Это поле ловушек, – просканировав окрестности, говорит Бастер. – Их засёк только мой просвет, бортовой не заметил. Нелогично.

– Хм, интересно, как же тогда к Императору приходят его, э-э-э, подданные? – спрашивает Айзел. – Наверное, гм, они как-то отключают ловушки, да?

Ответ не заставляет себя долго ждать. Недалеко от экипажа «Хитрюги» появляется орхг – какого-то высокого воинского звания, судя по особенной тяжёлой и замысловатой броне. Он кивает в сторону Райтлета, а затем топает через коварный пустырь. Ему приходится уклоняться от выстреливающих из-под земли шипов и вылетающих вообще непонятно откуда снарядов, увёртываться от лазерных лучей и обходить замаскированные под кочки капканы. Когда орхг оказывается уже у самой двери, ему на голову падает бревно, и тот падает замертво. В это же время с другого конца пустыря к дворцу отправляется другой орхг, и история повторяется – ловушки успели перезарядиться. Иным оказывается только финал – орхг избегает бревна и спокойно входит во дворец.

– Ррр! Какой же трус этот Император! Всё трусливее и трусливее с каждым днём! – рычит Райтлет.

– А может, это он так своих солдафонов испытывает? – предполагает Герн.

– Тц-тц, так себе испытание, – цыкает Сэн.

– Как бы то ни было, мы тут не пройдём, – вздыхает Витс.

– Мы облетим ловушки, – уверенно заявляет Бастер. – Этого Хргрт’Экта почему-то не учёл. Ловушки действуют на высоте не более пяти коптермирад. Следовательно, мы можем пролететь на звездолёте и посадить корабль на крышу.

– Так и сделаем, – заявляет Стив. – Отличная работа, кремниевый разум.

Итак, «Хитрюга» тихо пролетает над пустырём, и его команда выходит на крышу дворца.

– Ну чё, через крышу и пролезем, – вслух решает Накет, достаёт гормет с голубым клинком и прорезает в крыше дыру.

Увы, мятежникам открывается не проход внутрь, а жуткое месиво из проводов и каких-то непонятных устройств. Как обнаруживают Бастер и Джекс, эти приборы связаны именно с коварными ловушками.

– Так мы внутрь не попадём, – качает головой Карл. – Придётся спускаться вниз по стене. Ну, или по воздуху.

– А что делать тем, кто не летает и не ползает по стенам? – беспокоится Веншамея.

– Мы поможем, – заявляет Айзел и для убедительности взмахивает сильными рукрыльями.

Постепенно вся команда достигает входа во дворец. Мятежники с лёгкостью проникают внутрь: дверь открыта.

Внутри дворца хотя и светло, но ужасно неуютно и неприятно пусто. Немного заполняют пространство угнетающие ровные колонны тёмно-серого цвета. Тяжёлое ощущение добавляют и лестницы со сплошными серыми перилами. По одной из таких лестниц спускается слуга Императора – Баер.

– Нас, я так вижу, не ждали? – обращается к Баеру Райтлет.

Сартонари с трудом скрывает, как сильно презирает эту ничтожную личность – лживого подхалима и лизоблюда, готового на любую подлость ради спасения собственной шкуры.

– Как это? Ждали, – отвечает Баер с напускной уверенностью. – Ты привёл мятежников, Райтлет?

– Ррр, глаза разуй! Где Император?

– А он…

Баер подозрительно медлит с ответом. Откуда-то сверху, из-за колонн, раздаётся хриплый шёпот:

– Вышел!

– А мы тогда вообще и не заходили! – звонко реагирует Джекс.

– Молчать, ничтожный мятежник, – не слишком убедительно пытается войти в роль сартонари.

– Вырубить их! – снова хрипит шёпот.

– Вооружаемся! – быстро произносит Стив, но тут же сотни тонких иголочек вонзаются в его самые чувствительные нервы, и он теряет сознание.

– Вырубать нас зачем? Мы что, ёлочки в лесу, что ли? – сквозь жуткий крик Стива вяло шутит Яарвокс, также отключаясь от реальности.

Никто не успевает ничего сделать. Охранники Императора делают своё грязное дело быстро и беспощадно.

Мятежники приходят в себя в ещё более неуютном помещении, чем дворец Императора. Оно очень тесное и душное – настолько, что даже индивидуальные генераторы воздуха едва справляются с такой атмосферой. Плохо освещённое, с низким потолком и тёмно-красными стенами, странный узор на которых напоминает чьи-то искажённые бесконечными муками лица, оно угнетает само по себе. Вскоре до существ с хорошо развитым обонянием доходит острый запах крови и гниющей плоти. В дальнем углу лежат чьи-то изуродованные останки, которые будто бы ещё шевелятся.

– Тримперская пыточная, – оскалившись, шипит Райтлет и прибавляет про себя резкое слово.

– Скорей бы отсюда выбраться, – съёживается Веншамея.

– Наверное, я сейчас скажу очень неожиданную вещь… но выбраться можно отовсюду, где есть дверь, – заявляет Яарвокс и указывает на очевидный выход.

Впрочем, никто не успевает подойти к двери. Неожиданно прямо сквозь стену в камеру непонятным образом проникает огромный глаз, окружённый веками оливкового цвета с красноватыми разводами. Также сквозь стену проходят тонкие красные щупальца, покрытые липкой слизью.

– Вы никуда не уйдёте, – неприятным дребезжащим голосом, который исходит из множества незаметных ртов, сообщает громадное существо.

Тем временем Стив двигает руками и понимает, что пыточная начинена телекинез-блокираторами, и потому воздействовать на щупальца привычным лёгким движением не выйдет.

– Тебя никто не спрашивал! – огрызается Тецклай. – Уйди. В моих когтях полно яда!

– Он мне не страшен, – отвечает существо и с силой отталкивает Тецклая щупальцами.

– Хана тебе, чудище! – вытащив из-за пояса гормет, кричит Накет и бросается прямо к глазу, но его останавливает Карл:

– Стой, не надо!

– Да ты чё, с дуба рухнул? Эта хренотень нас щас к едрене…

– Пожалуйста, помолчи! Ты! Прошу, дай щупальце! Может, я не ошибся?

Существо протягивает Карлу липкое щупальце. Под красной кожей просвечивает что-то синее.

– Сородич? – взволнованно спрашивает Карл, выпустив синие щупальца из собственных пальцев.

– Сородич! – восклицает существо. – О, как давно я не держал щупальце сородича-протоплазмика!

– Я тоже, с тех самых пор, как уничтожили Венорс… ты не знаешь, где наши сородичи? Что с ними?

– Хотел бы я знать… недавно они объявлялись в окрестностях планеты. Их куда-то везли. Они живы, но их сигналы перебивают. Слабеет и моя телепатия… вот, даже тебя не признал.

– Как и я тебя, хотя у меня с телепатией всё в порядке.

– Перебивают, перебивают сигналы…

– Как ты вообще сюда попал?

– О, я уже и не помню…

– Ты в симбиозе с юпитерианским тентаклем. Юпитер… Солнечная система… Укрытый Рукав… может, это было тогда же, когда с Земли похитили Витса? Не помнишь этого человека? – спрашивает Карл, указывая на землянина.

– Может быть… да, похоже, это был он.

– Б-боже, я и т-тут от-тметился… – шепчет Витс, вжав голову в плечи.

– Одно я знаю точно: тримперцы пользуются тем, что здесь я почти беспомощен, – продолжает тентакль.

– Гррр! Ничего себе беспомощен! – рявкает Тецклай. – Ты мне чуть все кости не переломал!

– В родных облаках Юпитера я намного, намного сильнее. И там совсем иначе звучит мой голос. Там он мелодичен и звонок. Здесь же, в вечной духоте, почти без жизненно важного для меня гелия, в море крови, я медленно умираю. Время от времени здесь включают мозговзлом… поэтому я и делаю то, что мне приказывают тримперцы. Работаю надзирателем в пыточной… как будто во сне, которым не могу управлять. Я вынужден запихивать несчастных пленников, которые пытаются сбежать, обратно в камеры. Знаете, больше трёх местных суток ни один узник здесь не выдерживает…

– А где мы, кстати? – интересуется Айзел.

– Вы на планете Хлонокоптер, – отвечает тентакль.

– Хм, не знаю, какова она сейчас, но это была очень красивая планета с густыми лесами и величественными скалами, – вспоминает Айзел. – Я очень её любил.

– С самой планетой всё в порядке. Тримперцы даже не стали строить ничего нового: все свои пыточные, заводы по производству оружия, боевых машин и строительных материалов они разместили в зданиях, которые раньше принадлежали местным разумным жителям – блентам и ягуляррам. Ягулярры ушли жить в непроходимые леса, а бленты стали служить тримперцам.

– Да, эти семнадцатирукие бойцы – для тримперцев ценные кадры, – вздыхает Стив.

– Один из них идёт сюда! – едва ли не взвизгивает тентакль. – С ним ещё и орхги! Хотел бы я вам помочь, но…

– Это же мембранная стена! – внезапно соображает Герн. – Чуть-чуть полурастворяющего порошочка – и мы через неё пройдём!

– Увы, у меня нет лишнего порошка. Он есть только в карманах у орхгов. Они этим пользуются, чтобы пугать пленников. Не думаю, что мне удастся вытащить хоть немножко. Если только… будь что будет! Что мне терять?! Ради тебя, сородич, и твоих друзей!

Тентакль замолкает и выбирается из камеры. Вскоре из-за стены раздаётся отборная брань.

– Чего отростки растопырил, урод глазастый!? – так звучит самое мягкое выражение.

Щупальца вновь появляются в камере. И на этот раз они полны нужного серого порошка.

– Их не так-то просто сбить с ног, но у меня получилось! – радостно сообщает тентакль и покрывает порошком весь экипаж «Хитрюги». – Бегите! Выходите через стену напротив меня. Там будет длинный коридор. Дойдёте до конца, поверните налево, там будет незаконченный тоннель. Продолжите его, и выберетесь!

– Давай с нами! – обращается к тентаклю Карл, когда его друзья полностью проходят через стену, а он сам – наполовину.

– Я слишком слаб… я не влезу в тоннель…

– Ты же умеешь сжиматься! Давай, сородич! Попробовать стоит! – ободряет тентакля Карл, хватает сородича за щупальце и тащит за собой.

Несмотря на внушительные размеры, тентакль – существо лёгкое, поскольку у его тела очень низкая плотность.

Семеро орхгов и блент, которые и не собирались использовать порошок, входят в камеру через дверь.

В совершенно пустую камеру.

– Это ещё что за штучки?! – поражаются тримперцы нестройным хором.

Поразмыслив, один из орхгов обращается к бленту:

– Слышь, Семиларен! Ну-ка, быстро отыщи их! Не найдёшь – все семнадцать рук тебе оттяпаем, усёк?

– Да вам надоест каждую руку рубить! Ладно, ладно, сейчас найду их, не парьтесь!

Блент – во всех смыслах рукастое зелёное существо с трубкообразными ушами – бодро скачет по коридорам пыточной на двух ногах с удлинёнными ступнями, пытаясь найти беглецов. Они уже успели добраться до тоннеля, вход в который не очень умело замаскирован каменными обломками.

– О-о-о, рыть тоннели – это моё! – восклицает Силмак. – Пропустите мастера вперёд, друзья! Десять лап и шесть резцов своё дело знают. И я не попрошу за свою работу ничего больше печеньки!

Но не успевает шнырявка целиком исчезнуть в норе, как его вместе с остальными окликает Семиларен:

– Далеко ли собрались? В лес, по грибы, по ягоды?

Насмешливо и нарочито небрежно блент оснащает каждую из семнадцати рук испарителем.

– А ведь был когда-то гордый народ, – с укоризной в голосе произносит Стив. – Взбалмошный, воинственный, да, но зато честный – дрались всегда только те, кому это было действительно нужно. Не больно было падать так низко?

– Да ты, я погляжу, на голове стоишь! Кто ещё низко пал, скажи мне? Мы заключили с Тримперией союз по своей воле, если что. Тримперцы принесли на нашу планету порядок, и мы перед ними в долгу.

– А что будет, дружище, если ты вдруг однажды покинешь свой пост? Или не выполнишь какой-нибудь приказ?

– То же, что и с вами! Шучу. Я-то не мятежник, подольше вас проживу. Всего-то на несколько десятилетий. Так, ты мне что, уши забить решил? Руки и прочие конечности за спину, живо! Это ко всем относится!

– Кстати, о конечностях. Рук-то у тебя семнадцать, – медленно выговаривает Веншамея, подходя к бленту поближе. – А ног всего две!

С этими словами Веншамея прямо-таки вонзает каблуки королевских туфель в чувствительные пальцы ног блента. Тот взвывает от боли и роняет испарители, хотя и умудряется удержать равновесие. Сбить блента с ног окончательно помогает Сэн – она делает это с помощью длинного хвоста. Не успевает семнадцатирукий надзиратель прийти в себя, как почти все беглецы оказываются в тоннеле. Не успевает заползти туда лишь ослабленный тентакль, который еле-еле успел сжаться. Сородич-протоплазмик пытается втащить его внутрь, но разозлённый блент, подняв один испаритель, в один стек разрубает тентакля пополам.

– Нет!!! – кричит Карл, разворачивается и зловеще шипит: – Только попадись мне – всю межклеточную жидкость выпью!!!

Джекс стальной рукой едва успевает втянуть Карла в тоннель. Блент не намерен прекращать погоню. Пока Силмак впереди работает резцами и лапами со скоростью хорошего бура, а его соратники втискиваются в свежий тоннель, блент тоже напряжённо прорывает ход, помогая себе испарителем. Но очень скоро блент устаёт. Всё-таки его многочисленные руки лучше приспособлены к битвам и удержанию равновесия на бегу, чем к тому, чтобы рыть норы в довольно плотной почве. И даже гормет с красным клинком испаряет в ней далеко не всё.

Когда погоня прекращается, беглецы решают немного отдышаться.

– Есть у меня одна мысль, – произносит Стив. – Блент уже устал, орхги вообще не пролезают в такие тоннели, а машины у них не в почёте – такую грязную работу дают только рабам. Тримперцы будут поджидать нас у выхода. Вспомним ещё и о том, что бленты видят в тепловом спектре. Этот семнадцатирукий легко проследит наш путь и укажет нужное место для засады. Нам нужен особый маршрут.

– Так мы запутаем след! – уверенно заявляет Силмак. – Я прокопаю ход ещё чуть-чуть вперёд, мы немного посидим в этом тупике, а затем я сделаю незаметный поворот и закрою его. А потом мы направимся в обратную сторону, где нас точно ждать не будут. Сейчас я всё уст-рою!

– И даже ещё одну печеньку за это не попросишь? – усмехается Яарвокс.

– Если предложишь – не откажусь!

Мастер землеройного дела прокапывает обширный тупиковый ход и едва-едва заметный поворот. Отсидевшись в тупике, мятежники залезают в новый тоннель, заваливают вход в него камнями и ползут в обратную сторону.

Никто не знает, сколько проходит времени, прежде чем в органические и цифровые глаза попадает первый луч света от оранжевого светила в небе Хлонокоптера. Одно известно беглецам точно – это предприятие было очень утомительным.

Прямо у выхода из тоннеля мятежников встречает… нет, не тримперская засада, а удобный блентский звездолёт в виде пирамиды с длинным хвостом, на котором расположены два стабилизатора.

– Повезло, – лаконично комментирует ситуацию Стив и, с помощью телекинеза разобравшись с замком, открывает кабину корабля.

– Мы что, угоняем звездолёт? – уточняет Витс. – Это же… незаконно! Я знаю, ты любишь прикалываться, но…

– О, какие мы нынче законопослушные! Как у вас, человеков, говорят, чья бы корова мычала! О хозяине корабля не беспокойся. Тримперцы дадут ему десять таких же звездолётов, лишь бы нас поймать.

Тем временем тримперцы – семеро орхгов и блент – уже устают ждать беглецов у противоположной стены пыточной – по иронии, бывшего блентского дворца правосудия.

– Ну, и где они? – не выдерживает один из орхгов. – Ты нас обманул, да, зелёный?

– Да сейчас вылезут, как миленькие! – уверяет блент. – Они не догадались, что я вижу их тепловые следы! Глупые мятежники.

– А кто же тогда угнал твой звездолёт? – задумчиво произносит другой орхг, глядя в небо.

– О, нет! Мой корабль!!!

– Ты их упустил, ублюдок! – с этими словами третий орхг хватает Семиларена за некоторые из рук и больно сжимает их. – Придурок! Владыка с нас всех шкуры за это сдерёт!

– Ай! Если вы дадите мне новый корабль, я их нагоню!

– Ну, попробуй, ничтожество, – вступает первый орхг. – Но если ты их опять упустишь – мы тебя тут же на части разорвём, халтурщик. Таких Император не любит.

– Вон там корабль себе возьми, – махнув двумя левыми руками, бросает ещё один орхг.

Тут-то в мозге Семиларена и всплывает язвительный вопрос Стива. Блент медлит, дабы узнать ответ. И тот не заставляет себя долго ждать.

– Чего встал, гадёныш? А ну пошёл, вонючий раб! – ревёт первый орхг.

– Вонючий раб??? Я думал, мы с вами союзники! – изумляется Семиларен.

– Безмозглый блент! Когда это ты заслужил право называться нашим союзником? Ты не орхг, не паукраб, не йорзе. Ты не охотишься за врагами Тримперии, не участвуешь в военных операциях, не делаешь для нас оружие. Ты что вообще о себе возомнил? Быстро за ними, ты, мешок с дерьмом!!!

Семиларен получает в своё распоряжение новый боевой звездолёт. Он достаточно быстр для того, чтобы можно было сразу догнать беглецов. Но блент не спешит включать форсаж. Он изо всех сил старается настроить себя на то, что Тримперия его ценит и оберегает, а мятежники – это никчёмные, жалкие существа, которые заслуживают только смерти. Подумаешь, грубо обошлись и чуть не сломали руки… так же поступают и союзники, верно?

Или всё-таки нет?

В то же время, в семнадцатируком просыпается и примитивный страх: если он не догонит беглецов, его просто-напросто запихнут в ту же пыточную, в которой он сам был надзирателем, и жестоко убьют.

Блент не успевает сделать какой-либо вывод из вороха мыслей, которые копошатся у него между ушами, поскольку на экране связи появляется орхгская физиономия.

– Именем Императора! Отставить погоню! – приказывает орхг. – Всемогущий велел оставить их в покое, такова Его воля.

Это удивляет и Семиларена, и беглецов. Впрочем, блент скоро приходит в себя и окончательно решает, что Тримперия всё-таки на его стороне. Тримперцы хорошие. Мятежники плохие. Сомнений больше нет.

– Стран-ные игры к-какие-то, – бормочет Витс.

– Думается мне, что Император всё-таки мне не поверил, – вздыхает Райтлет.

– Или он просто жалкий трус и не хочет с нами сталкиваться! – выпаливает Сэн.

– Последнее, кстати, вероятнее всего, – улыбается Стив. – Вспомнить только все эти ловушки вокруг дворца… ох, хотел бы я взглянуть ещё раз на эту трусливую рожу! Представляю, как он трясётся, подкрадский сын!

– Нелогично, – вступает Бастер. – Если Хргрт’Экта боится нас, зачем было останавливать погоню? Нас могли поймать и, возможно, уничтожить на месте. Это было бы логичнее.

– Тогда это стоило сделать раньше, во дворце! Значит, я ему зачем-то нужен, – отвечает Стив. – А может, и не только я!

– Но зачем тогда было отправлять нас всех в пыточную, где не живут дольше трёх хлонокоптерских суток? Зачем туда поместили и меня, робота, который не может умереть от голода, жажды или побоев? Нелогично.

– Хм, сломать волю, например. Э-э-э… выбить из сил. Показать, что… гм… сопротивление бесполезно, – рассуждает Айзел.

– А меня тогда за что скрутили? – спрашивает Райтлет. – Если Император мне поверил, он должен был оставить меня на свободе!

– По-моему, он просто сошёл с ума и утерял всякую логику, – фыркает Млем.

– Навестим его и спросим прямо, – хихикает Силмак. – Так, где мои печеньки?

Через полтора дечаса, в течение которых шнырявка опустошает целый пакет заслуженного печенья, блентский звездолёт садится на крышу императорского дворца, где остался и нетронутый «Хитрюга». Снова тем, кто не умеет ползать по стенам или летать, приходится держаться за тех, кто умеет. Спускаться оказывается тяжело всем – даёт о себе знать долгое время, которое мятежники провели в тесном и душном помещении. Полутора дечасов полёта не хватило на то, чтобы полностью восстановить силы. Однако никто не жалуется на усталость, и общий настрой остаётся довольно бодрым.

На этот раз дверь дворца закрыта. Но очередная отмычка, что затаилась в одном из многочисленных карманов на жилете Яарвокса, быстро справляется с замком. Вся компания вновь заходит в неуютное пустое помещение и снова натыкается на Баера.

– Ррр! Что за дела, а? Твой господин совсем спятил? – гневно обращается к слуге Императора Райтлет. – Мы же договаривались! Зачем он запихнул нас всех в пыточную? Ладно бы моих… пленников, но я-то в чём провинился?

– Император хотел убедиться в твоей верности, – невозмутимо отвечает Баер. – Ты выдержал испытание.

– Испытание?! Что за бред?! Ему что, мало того, что я отловил всех этих… ррр, головорезов? Где Император?

– Понятия не имею. Вышел куда-то.

– Ррр! Вот как!

Райтлет выпускает когти, подскакивает к Баеру и хватает его за горло:

– Я не забыл, как выжимать из головорезов информацию. Быстро говори, где Император!

Баер, как кажется Райтлету, смотрит на него просто тупо. Но на самом деле всё уже продумано…

– А, вот он, уже вернулся, – с неискренней радостью сообщает Баер и указывает куда-то за спину сартонари.

Райтлет выпускает слугу Императора и оглядывается. В этот же миг на глазах у «пленников» Райтлета Баер незаметно достаёт из левого рукава какой-то цилиндрический прибор, что-то настраивает в нём… и в буквальном смысле испаряется в воздухе.

– Ррр, что за фокусы?! – поражается Райтлет, обернувшись.

– Я думала, только терраформы умеют телепортироваться, тц-тц, – цыкает Сэн.

– Я тоже так думал, – поддерживает Стив.

– А сейчас я вам всё объясню! – вдруг восклицает Герн задорным тоном и становится перед командой так, словно собирается читать лекцию. – Я же очень опытный контрабандист! Это ручной телепортатор. Технология основана, как вы уже заметили, на физиологических особенностях терраформов. В Галактической Энциклопедии не ищите – эта штучка исключительно для почётно-тримперского использования.

– Кхм, вообще-то, это не совсем так, – мягко перебивает Джекс. – У нас на Фордокс-Приме…

– Это другой образец! Ты не успел разглядеть, а я успел, так что нечего спорить. Не всякому простому орхгу, паукрабу или йорзе дозволено носить такое устройство. Тут нужно иметь какие-нибудь заслуги или просто поползать в ногах у кого-то вышестоящего. Но слуге самого Императора, разумеется…

– Можно ближе к делу, пожалуйста? – перебивает Веншамея.

– Да-да. Так вот, существует три варианта телепортаторов: малого радиуса действия – до двадцати пяти тадумирад, среднего – до пятидесяти и большого – до ста. На телепортаторах первого типа – треугольная кнопка запуска, второго – квадратная, третьего – пятиугольная. Я успел заметить квадратную кнопку. Значит, эта зараза в радиусе пятидесяти тадумирад отсюда. Хорошо то, что телепортатор долго перезаряжается – больше четырёх дечасов. Так что у нас есть время. Давайте посмотрим, куда он мог деться…

Герн выводит на коннектар карту окрестностей Эр-Нюга.

– Что ж, в каком-то смысле нам повезло – в этой части Огненного Рукава планеты расположены довольно редко, – рассуждает Стив. – А ещё человеки не очень любят экстремальные – ну, по свои скромным меркам – условия. Вряд ли Баер будет прятаться на очень горячих или, наоборот, слишком холодных планетах. Впрочем, он может знать, что мы это знаем. Тогда он попытается обмануть наши ожидания. Что ж, расходимся по кораблям и настраиваем планетарные просветы на углеродные формы жизни среднего размера. Да, и не забываем о том, что Баер владеет телекинезом, так что нужны блокираторы.

– А к-как же н-наша легенда? – беспокоится Витс.

– Можно разыграть спектакль! – уверенно заявляет Стив. – Райтлет, ты лети один. Предположим, что мы все взбунтовались и разлетелись, а ты нас ловишь.

– Ррр, как меня это уже достало! Я не актёр, в конце концов, а охотник! К тому же… я беспокоюсь за Сэн! – взвывает Райтлет.

– Необязательно тебе лететь одному, – с улыбкой произносит Млем. – Верно, Сэн, ты ведь поможешь корфиллю, чтобы всё выглядело убедительно?

– Обязательно! – оживляется тц-рики. – Чёрт поросячий, не умею я мысли скрывать, корфилль!

Сартонари с облегчением вздыхает и выпаливает:

– Тогда я готов! Ррр, бойтесь меня, я вас всех переловлю!

Все подыгрывают Райтлету и «испуганно» отстраняются от него.

– Что ж, я разбираю корабль, – посмеявшись, произносит Стив. – Кстати, Витс, я тебе ещё до конца не доверяю. Летишь со мной.

– А мне в напарники можно кого-нибудь такого, кто не будет мной интересоваться? – спрашивает Веншамея. – В одиночку скучно, но с дурной компанией ещё хуже. Бастер, может, ты со мной полетишь? Ты, в конце концов, машина…

– Логично, – отвечает робот.

Накет и Яарвокс делают вид, что им всё равно. Но на самом деле оба истекают ядовитой слюной зависти…

Разделившийся экипаж «Хитрюги» покидает мрачный Эр-Нюг. Внутри некоторых звездолётов сами собой почему-то завязываются разговоры философского толка.

– Всё-таки я не понимаю, Стив, – обращается к терраформу Витс, – почему нам можно было угнать звездолёт. Красть ведь нельзя, так? Нельзя! А мы это, по сути, сделали! Чем мы тогда лучше тримперцев, которые плюют на всех и делают всё, что хотят?

– Ты мыслишь абсолютными категориями, – отвечает Стив. – Для тебя добро – белое, а зло – чёрное. Но в жизни всё гораздо сложнее. Да, всякий раз тщательно взвешивать все «за» и «против» труднее, чем один раз разложить всё по полочкам и больше не задумываться. Но только так можно избежать нравственных ошибок. Я всегда рассуждаю так: нанесёт ли мой поступок кому-либо непоправимый ущерб? Станет ли во Вселенной больше страданий? Если да, то я воздерживаюсь от этого поступка. А вот, скажем, наш случай. Да, мы угнали звездолёт. Но его хозяину тут же дали другой. Пострадал ли кто-нибудь от нашего решения физически или морально? Нет. Ко всему прочему, мы этот корабль не повредили, так что его можно с чистой совестью вернуть владельцу. Собственно, я уже вбил в автопилот координаты, и звездолёт сам доберётся до Хлонокоптера.

– Хорошо, здесь всё нормально, я понял. Но ведь от ошибок никто не застрахован? Например, ты же хотел меня убить. Хот-тя… м-меня-то б-было за что… н-неуд-дачный п-пример…

– Очень даже удачный! Я мог бы тщательнее изучить твои мысли, присмотреться и понять, что ты небезнадёжен, не занося над тобой гормета. Я просто был немного не в себе после пробуждения, да ещё уставший и голодный после нервной перегрузки, которую я устроил тем тримперцам. Я поступил бы неправильно, если бы тебя убил. Но поскольку я не собирался сжигать тебя, тебя можно было бы легко воскресить. Тримперцы вживили тебе ещё и ЧИИ.

– ЧИИ?

– Чип индивидуальной информации. С его помощью можно восстанавливать личность.

– Джекс же сказал, что мне ничего, кроме того жучка, не вживляли!

– Для него ЧИИ – это то, что должно быть у каждого разумного существа. Ну, или, по крайней мере, у каждого фордокс-приманца. Поэтому он тебе и не сказал.

– Вот как…

– И всё же, как я понимаю всё отчётливее, убить тебя и впрямь было бы аморально. Теперь о законности. Законы и мораль – это две разные вещи, и нередко они друг другу противоречат.

– Как это?! Вот у нас, на Земле, убери законы – такой бардак начнётся!

– Вот это так себе пример, Витс. У вас и без того бардак.

– Но если бы вдруг все законы отменили, и исчезла бы вся власть, он стал бы ещё больше! Люди начали бы вести себя по-дикарски, взялись бы всё громить. С-совестно с-сказать, но, б-боюсь, это п-правда…

– И ты бы пошёл всё громить?

– Н-нет, к-конечно…

– А почему?

– Н-ну… м-меня т-так в-восп-питали… м-мне п-просто как-то п-понятно, что м-можно, а что н-нельзя… м-мораль как-кая-то в-внутренняя… ну, к-как-то т-так.

– Когда общество целиком состоит из существ, которым «просто понятно», что хорошо, а что плохо, у которых хорошо развита вот эта самая внутренняя мораль, отпадает нужда в заковыристых и неоднозначных правилах. Для них есть два главных ориентира – Универсальный Кодекс Высшей Цивилизации и собственный нравственный закон, который формирует совместная эволюция мозга и культурной среды. Кодекс – это, по сути, просто обобщение главных нравственных принципов для всех Странников Одиннадцати Пространств. Он занимает всего полторы страницы стандартного платальбома, но при этом очень ёмкий.

– То есть…

– Да, законов в твоём понимании у таких существ нет. Например, ни единого закона нет у нас, хокенд’ивенов. Тебе ли не знать!

– А, д-да, н-ни одного не н-находил.

– Да, ни одного нет. Так же, как и у многих других существ – например, знакомых тебе фоксиллинда, сартонари, центоров, протоплазмиков. Нет законов и у роботов, и даже у фордокс-приманцев, твоих близких родственников. А вот в Тримперии все те жуткие вещи, против которых мы боремся, как раз защищены законами! Вспомни: рабство, пытки, казни, уничтожение планет и прочие мерзости – всё это легально.

– Что ж, теперь я, кажется, понял. Не всё то хорошо, что законно, и не всё то плохо, что незаконно.

– Умница! Сообразил-таки.

Пока головной мозг Стива занят разговором с Витсом, прочие его мозги следят за показаниями планетарного просвета. Терраформу удаётся проверить четыре звёздные системы в тридцати тадумирад от Эр-Нюга. Ни в одной из них не оказывается никого, кто хотя бы отдалённо напоминал бы человека.

На том же расстоянии от столицы орхгов, но с другой стороны, чуть ближе к Центру Галактики, поисками Баера занимается команда, которая состоит из человека и робота.

– Послушай, Бастер, – обращается к роботу Веншамея после безуспешных поисков в третьей звёздной системе, – у тебя никогда не было такого чувства, что тебе кто-то вроде бы как совсем-совсем не нравится с первого взгляда, или, наоборот, нравится, а потом ты ловишь себя на мысли, что понять толком не можешь?

– Повтори, пожалуйста, вопрос, я ничего не понял, – вежливо отвечает Бастер.

– Ну… как тебе объяснить… ну, когда у тебя в пару деминут меняется к кому-то отношение… вот, сообразила наконец, как сказать. Ты когда-нибудь запутываешься в своих чувствах к кому-то?

– Запутываюсь? Нет. Есть те, с кем я рад работать, а есть те, с кем не хотел бы иметь дело.

– Вот, а вдруг тот, с кем ты не хотел иметь дело, вдруг сделает что-то такое, что поменяет твоё к нему отношение в противоположную сторону?

– Я всё просчитаю и просто приму это.

– Расчёты – да, это ваше всё…

– Всё можно свести к математике.

– То есть, эмоций у вас нет?

– Есть. Эмоции не противоречат расчётам. Наоборот, они дополняют друг друга.

– А, я думала, что у роботов вообще нет эмоций. На Теэклавелле мы всегда использовали бессознательные машины, роботов почти не знали.

– Возможно, такое представление о нас связано с тем, что наши эмоции всегда соответствуют обстоятельствам. Например, я не могу ругаться тогда, когда надо радоваться. Исключение возможно тогда, когда уместен комический эффект.

– Хм, теперь мне стало интересно, как у вас работают эмоции. Вот, представь ситуацию: тебе дают на выбор две какие-нибудь абсолютно одинаковые вещи или, скажем, возможности. Например, вдруг обнаруживается точно такая же, как наша, команда мятежников, которые борются с Тримперией. И тебе надо примкнуть к одной из них. Что будешь делать?

– А почему бы им не объединиться? Это было бы логично.

– Ладно, усложняю ситуацию: обе команды находятся в разных концах Галактики… и ещё они в опасности… в одинаковой опасности! Например, всех подвесили над озёрами из расплавленного титана! И ты на равном расстоянии от обоих этих озёр! Что ты тогда будешь делать?

– Технически, я не могу быть на одинаковом расстоянии от двух мест из-за квантовых эффектов. Их я тоже принимаю в расчёт.

– Забудь про квантовые эффекты, это мысленный эксперимент!

– Тогда нет никакой разницы, с какой команды начинать. Следовательно, я могу начать с любой. В мой процессор встроен генератор случайных чисел, так что это будет нетрудно.

– Ты же не сможешь предпочесть одну другой!

– Неважно. Я просто начну с любой.

– Да, странные вы, машины.

– А вы, органические, иногда странные для нас. Так о чём был твой первый вопрос? Ты имеешь в виду отношения с другими человеками?

– Да, всё думаю я об этих охламонах, Яарвоксе и Накете. Именно о них, да. Витс какой-то зашуганный, Джекс – киборг, а Карл – всё-таки не совсем человек…

– И он женат.

– Тем более. А вот Накет и Яарвокс… мы только познакомились, но я уже могу сделать кое-какие выводы. С одной стороны, оба придурки: один ко мне явно подлизывается, а другой, наоборот, хам. С другой стороны, что-то в них обоих есть привлекательное. Накет мне показался довольно романтичным, а Яарвокс такой простой, знаешь, в хорошем смысле этого слова, всегда говорит то, что думает… в общем, именно об этом я тебя и спрашивала. Я запуталась. Что мне делать?

– Открутить голову и выйти в космос.⁵¹

– Спасибо, очень помог! Это сарказм, если что.

– Я знаю. По моим расчётам, тебе логично было бы построить отношения с ними обоими. Но я знаю, что у вас, теэклавелльцев, это не принято. Чем я тогда могу тебе помочь?

– В общем, особо ничем, да. Только… слушай, этим балбесам не рассказывай ничего, хорошо?

– Ничего не скажу, – отвечает Бастер и выруливает к очередной звёздной системе.

Кстати, о «балбесах». Накет не может выстроить никакого диалога со своим напарником Силмаком, поскольку шнырявка, как только добирается до кресла перед приборной доской, сворачивается в нём кренделем и засыпает. И Накета это не радует. Ведь у него в голове тоже возникает какая-то путаница с любовным подтекстом. Но будить Силмака – опасно и бесполезно одновременно.

Что до Яарвокса, его тоже посещают всякие мысли о бывшей королеве Теэклавеллы. И это заметно даже для его соратника, отнюдь не телепата.

– Сдалась тебе эта девка, – ворчит чучундра.

– Ну, да, нравится она мне, и что с того? Красотка, да. Тебя-то это каким краем задевает, чучундрик? – ухмыляется Яарвокс.

– Променяешь ты друга на бабу, вот что!

– Не променяю! С чего ты взял?

– Да всё на твоей дикарской роже написано.

– Пошёл ты к чёрту! Я её только разок в постель затащу, а дальше мне плевать, что будет.

Герн устремляет взор всех четырёх глаз на человека:

– Врёшь, подлюка. Втюрился ты в неё по уши.

– Не больше, чем ты в меня.

– Ну и дурак же ты!

– Сам дурак!

Бывшие контрабандисты обмениваются ещё несколькими «любезностями», но в итоге мирятся, веселеют и бодро прочёсывают пару звёздных систем примерно в пятнадцати тадумирад от Эр-Нюга. В одной из систем они обнаруживают человеков, но Баера среди них нет. Тримперцы же представлены исключительно орхгами.

А вот корабль Айзела достигает зоны влияния паукрабов. Она находится в сорока пяти тадумирад от столицы орхгов в сторону Центра Галактики. Никаких следов человеков в двойной звёздной системе, которую занимают нахальные беспозвоночные, Айзел не находит, но зато обнаруживает кое-что более любопытное. Три самые близкие к звёздам обитаемые планеты соединены между собой какими-то исполинскими канатами. Выглядят эти канаты так, будто их сплели из паутины. Более того, настоящая паутина протянута между канатами и образует какие-то очень странные несимметричные узоры. Айзел фотографирует небольшой участок причудливой конструкции, подлетает ближе и осторожно высовывается из кабины корабля, дабы убедиться в том, что перед ним настоящая паутина. Лёгкий щипок тонкими пальцами не оставляет у биолога сомнений – только паутина может быть одновременно лёгкой, прочной, как стальная струна, но при этом липкой и мягкой.

– Наверное, это часть той самой Великой Паутины, – решает для себя Айзел и оставляет занятую паукрабами систему.

Тем временем, практически на пределе радиуса действия телепортатора, на самом краю Рукава Баера ищет Млем. Оно решило отделиться от команды и заодно навестить одного своего старого друга на планете Агроквеан. Обыскав окрестности и не найдя слугу орхгского Императора, Млем связывается с декаперодом по имени Донлэ Силариан. Что для этого типажа, который напоминает морское перо с Земли, только с десятью тонкими ножками внизу, не характерно – так это то, что он сразу же отвечает на звонок.

– Надо же! Ты не на тренировке! – усмехается Млем, увидев голографическое изображение своего давнего товарища.

– А, это ты, четвероногое! Тренировки, говоришь? Да я уж завязал с этим, – отвечает Донлэ. – Я тут хозяйство теперь держу. Цериновые поля, пастбища нублов и флютов. Я сейчас как раз в поле сорняки выпалываю. Но через пару деминут перерыв, так что ты давай, подлетай.

– Далеко ли от тебя тримперцы?

– В перерыв они по полям не пойдут, расслабься. Держи координаты.

Несколько озадаченное Млем приземляется на планете с бирюзовым небом и бескрайними золотистыми полями. На первый взгляд, Тримперия вообще не задела эту планету. На второй – очень даже задела. На месте изящных, воздушных декаперодских конструкций возвышаются уродливые паукрабские фигуры, которые местами перемежаются с ещё более безобразными орхгскими и йорзскими постройками. Однако гнетущие города окружены всё теми же просторами агроландшафтов, что и раньше. Между полями церина – растения, похожего одновременно на пшеницу и кукурузу – деловито пасутся пушистые шестиногие нублы и элегантные четвероногие флюты с разноцветными шерстяными кисточками на тонких хвостах.

С какой, спрашивается, стати спортсмен Донлэ вдруг решил заняться земледелием и скотоводством? Да ещё и таким… примитивным, ручным?

– Привет, дружище! – прерывает размышления Млема Донлэ. – Давненько-то ты тут не пролетало. Как нашло себе других корешей, так про меня-то и забыло!

– Ну что ты, не забыло. Прилетело же! А с чего ты в фермеры записался?

– Декапероды всегда были фермерами! Вот я и подумал-то – а чего от своей сущности убегать-то?

– На тебя не похоже.

– Ну, это мне тримперцы посоветовали. Не такие уж они и плохие, как о них говорят.

– Посоветовали? Они тебя не пытали?

– Не-а. Просто пришли как-то, разговорился я с ними. Работай, говорят, в сельском хозяйстве, как твои собратья. Я подумал, да и согласился! Я-то всегда чувствовал, что спорт – это не совсем моё. А тут-то тримперцы нашли мне самое подходящее дело! Это же заложено в каждом декапероде. Так чего сопротивляться-то?

– Ты так охотно подчиняешься тримперцам… неужели они тебя вообще не беспокоят? Разве за тобой не следят денно и нощно?

– Ну, бывает, иногда прилетят, посмотрят и улетят.

– Очень странно…

– Странно? Почему же? Они у нас тут всё в порядке держат, что не так-то?

– Тримперцы никогда по-настоящему не заботятся о своих подданных. Их «забота» притворна и корыстна. Исключение может быть только для тех, кто занят в самых грязных тримперских делах. Сельское хозяйство – занятие мирное и… о, я начинаю кое-что понимать. Куда идёт всё то, что вы тут производите? Да ещё и руками, без аппаратов и роботов…

– Не знаю. Тримперцы себе забирают.

– А как вы сами себя обеспечиваете пищей и техническим сырьём?

– Как обычно – био- и химреакторами.

– Вот именно! И они ведь тоже! Значит, вы занимаетесь бессмысленной работой! Всё встало на свои места. Тримперцы просто отвлекают вас от своих грязных дел и заставляют заниматься тем, что никому не нужно! То же самое было у Джекса. Его послали программировать паукрабских роботов, но они уже давно были готовы, и их программный код почти невозможно было перестроить! Джекс – талант, ему это удалось, а все его собратья по несчастью тратили время впустую. Их программы автоматически стирали через пару дечасов. Так и здесь – вы зря расходуете время и биомассу! Если бы всё, что вы тут выращиваете, отправляли на те планеты, где это ещё нужно, это было бы чудесно. Но тримперцы ни за что не станут заниматься благотворительностью.

– И пускай! Значит, судьба такая. Мы просто делаем то, что лучше всего умеем. Всё равно-то от своей природы никуда не уйти.

– Судьба, природа… но ведь мы не наблюдатели, а творцы истории! Это просто следует из законов физики! Если ты внутри Вселенной, ты не можешь на неё не воздействовать. И мы в состоянии влиять на свою природу. Нет, именно в твоём занятии нет ничего постыдного и опасного для окружающих. Но если, скажем, я заявлю, что от своей сущности никуда не деться – горе команде! Приятным компанейским существом я буду только вне Множества.⁵² Тогда я начну пить у друзей кровь, а потом буду, собственно, размножаться. Нехорошо получится, правда?

– Рано или поздно ты поймёшь, что никуда твои дикие инстинкты не делись. И у остальных-то они тоже всегда при себе. Когда-то они обязательно проявятся.

– Ну, если инстинкты проявятся у нашего фоксиллинда, тогда на корабле вообще не останется человеков. Карл тоже подходит по размеру. И Сэн. Айзел их всех проглотит! Но я даже представить себе не могу, как это благородное существо…

– Все, все под разумной оболочкой остались дикими! И никогда такими быть не перестанут, смирись!

– Во-первых, «дикий» не значит «тот, кто слепо следует инстинктам». Даже неразумные животные умеют сдерживать низменные порывы и вести себя прилично. Если бы не умели, они просто переубивали бы друг друга и вымерли. А во-вторых, с помощью современной биотехнологии мы можем искоренять даже самые страшные инстинкты. Вот, недавно Стив подредактировал экспрессию генов в крыловом ганглии у нашего сартонари Райтлета, и совершенно исчез тот знаменитый летательно-пищевой инстинкт. Поистине жуткий: Райтлет очень из-за него переживал, хотя этого и не показывал.

– Значит, проявится что-то другое. Смирись, я тебе говорю. И Тримперии-то вам лучше покориться. Раз они смогли завоевать весь Млечный Путь, значит, так надо. Нечего бежать-то от своей участи. Никакого толку-то.

– Во-первых, не весь Млечный Путь – ещё остался Укрытый Рукав…

– Вопрос времени. Лучше сразу сдайтесь – так будет лучше.

– Да что с тобой такое, Донлэ? Тебя словно подменили! Эту чепуху несёшь не ты, а кто-то другой!

– Просто покорись судьбе! Всё уже предрешено!

Млем не желает больше продолжать разговор. Оно типично по-центорски рокочуще фыркает, машет на декаперода рукой и расстроенно бредёт к кораблю. Уже садясь в кабину, оно замечает вдалеке множество силуэтов йорзе…

– Как же я сразу не догадалось, – с грустью думает центор и покидает Агроквеан. – Мозговзломы…

Вдруг Млем видит на экране планетарного просвета фигуру высокого человека, очень похожего на Баера. Но, проморгавшись, центор лицезрит лишь куст причудливой формы. Пять усталых глаз Млема видят то, что оно хотело бы видеть. И потому оно совершенно справедливо относит данное явление к категории оптических иллюзий и летит прочь с чистой совестью, но несколько потяжелевшей душой.

Оптические иллюзии время от времени посещают и Тецклая, и Карла, и Джекса, которые поодиночке бороздят просторы Огненного Рукава. Но им сплошь попадаются такие миры, в которых человек будет чувствовать себя крайне неуютно. А вот Райтлет и Сэн выбирают звёздную систему с единственным жёлтым светилом, где находится самое подходящее место для поисков Баера. Это планета Лергес с зелёными континентами и ярко-голубым небом, где совсем недавно появилась новая человеческая колония. Поскольку раньше никакой разумной жизни тут не было, тримперцы ещё не успели посягнуть на эту систему.

– Что ж, Сэн, на эту охоту мне придётся идти без тебя, – произносит Райтлет, когда звездолёт входит в атмосферу Лергеса. – Мало ли что.

– В любом случае, юур солшом! У тебя всё получится!

– Спасибо, корфилль. Юур солшом!

Райтлет осторожно сажает корабль недалеко от окраины колониального поселения. Как Баер ни старается затеряться среди жителей колонии, его выдаёт не только мантия и маска. В каждом движении тримперского слуги чувствуется трусость и фальшь. В то же время, по взгляду Баера Райтлет понимает, что тот уже начинает строить коварные планы по превращению мирной колонии в филиал тримперского ада… чтобы эти планы остались лишь планами, Баера нужно схватить как можно быстрее. Опытному охотнику это удаётся легко: Райтлет неслышно и быстро подкрадывается к тримперскому слуге, сбивает того с ног и молниеносно связывает тому руки, ноги, глаза и уши верной изолентой.

Когда сартонари возвращается на корабль с добычей, Сэн приветствует его радостно, но молчаливо: они с Райтлетом прекрасно понимают, что и через изоленту до ушей Баера может дойти что-то, что разрушит всю легенду. Райтлет отправляет остальным мятежникам координаты, и вскоре в окрестностях Лергеса заново собирается целый «Хитрюга».

– Дальше-то что с этой сволочью делать? – шепчет Витс.

– Маскировщик всё ещё у меня, – тихо отвечает Стив и вновь принимает облик орхга-дальнобойщика. – Спектакль продолжается! Все вон!

Вся команда скрывается в каютах. Стив же освобождает Баера и, пока тот ещё не пришёл в себя, берёт инициативу в свои руки:

– Слава Императору! Наконец-то ты нашёлся! Что же с тобой произошло?

– Хрен его знает, – грубо отвечает Баер. – Наверное, какие-то очередные чёртовы мятежники. Ну, ты меня отвезёшь на Эр-Нюг? У меня для господина есть кое-какие приятные новости.

– А он там?

– Конечно. Только сейчас он в бункере.

– В бункере?

– Да, в том самом, с тройной маскировкой. Это который под главным залом.

– Почему же он там? Неужели кто-то посмел угрожать Владыке?

– Не знаю, он мне ничего не сказал. А я и не спрашиваю. Слово Всемогущего – закон!

При этих словах даже сквозь маску проступает неискренность на лице Баера…

– Это верно! – словно ничего не заметив, гремит «орхг-дальнобойщик» и незаметно касается головы Баера.

Слуга Императора чувствует, как в глаза светит миллион самых ярких звёзд, в ушах раздаётся грохот самого громкого двигателя, в нос бьёт запах миллиардов цветов, а по всей коже будто бы ползают тысячи многоножек…

Словом, Стив устраивает ему нервную перегрузку. После этого терраформ в орхгском обличье заходит в каюту Райтлета и обращается к охотнику:

– Баер всё выдал, как подкрад миленький. Больше он нам не нужен. Нервная перегрузка действует где-то дечас. Отвези его обратно на Лергес, оставь там, где ты его поймал.

Райтлет с недоумением уставляется на Стива:

– Неужели он всё забудет?

– Нервная перегрузка не стирает память. Он просто не поймёт, что случилось после того, как он поговорил с, ха-ха, дальнобойщиком – воспоминания просто спутаются и станут смутными. Давай, не теряй время!

Сартонари хватает Баера, запихивает в свой корабль и возвращает в лергесское поселение. Тот выглядит настолько дезориентированным и вялым, что Райтлет решается узнать о нём кое-что новое.

Сартонари аккуратно снимает с лица Баера маску.

И почти сразу же надевает обратно.

– Стив, можешь мне мозг перегрузить? – интересуется Райтлет у терраформа, когда возвращается на борт «Хитрюги». – Я сдуру посмотрел на рожу Баера…

– Любопытство не порок, – хихикает Силмак. – Ну так что, он действительно такой урод, как говорят?

– Тысячекратно хуже!!! Стив, прошу!!!

– Нет, меня на два раза подряд не хватит, – признаётся терраформ. – Это огромная трата энергии, почти как при телепортации. Мне даже придётся… поесть. Так что извини, Ратйлет, полагайся на обычные механизмы забывания.

– И постарайся скрывать мысли, пожалуйста, – добавляет с потолка Карл. – Я ведь могу подсмотреть нечаянно. А у меня-то память абсолютная…

– У Хргрт’Экты она, видимо, тоже неплохая, – смеётся Стив. – Вспомнил, видимо, трус, как я его в прошлый раз отделал!

– Только, хм, не говори, что ты хочешь всё это, э-э-э, повторить, – робко вступает Айзел.

– Нет, конечно. Сначала надо восстановить силы. А потом уже идти в гости к нашему памятливому храбрецу.

Глава 21. Власть слова

Наконец, следует упомянуть ещё два правила, широко распространённых в нашем грешном мире. Они очень многое объясняют. Одно из них – пресмыкайся перед вышестоящими, презирай нижестоящих – это девиз бандитов и норма во многих социумах приматов. Фактически это Золотое правило начальников и Железное – подчинённых. <…> Другой популярный принцип – в любых обстоятельствах отдавай предпочтение близким родичам, а со всеми остальными поступай как заблагорассудится.

Карл Саган

«Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий»

Мы имеем дело не с психопатами, а с религиозными идеалистами, которые считают себя, в рамках своих убеждений, людьми рациональными. Их уверенность в собственной правоте основана не на болезненном изменении личности, не на вселении в них Сатаны, а на том, что с самой колыбели они воспитывались в лоне абсолютной, беспрекословной веры.

Ричард Докинз

«Бог как иллюзия»

Уже не в первый раз «Хитрюга» направляется к орхгской столице. И никого это особенно не воодушевляет. Ко всему прочему, сказывается накопленная усталость.

–Жалкий трус этот Хргрт’Экта, – прерывает долгое молчание Тецклай и, облегчив таким образом душу, залезает на своё любимое место для сна на потолке.

– Тем не менее, хм, мы как-то не обговорили, что будем делать, когда его, э-э-э, встретим, – вступает Айзел.

– Хорошо, что об этом спросил именно ты, – отзывается Стив. – И вдвойне хорошо, что сейчас – иначе я бы озвучил план уже у самого Эр-Нюга. Тогда слушайте все! Райтлет, ты отвлекаешь внимание Хргрт’Экты. Подольсти ему, на колено привстань. Наври, как тяжело было нас ловить…

– Намекни на хорошее вознаграждение, поторгуйся ещё, – советует Яарвокс.

– Ррр, ладно уж, постараюсь, – сквозь зубы цедит сартонари.

– В это время мы все аккуратно вяжем орхгского Владыку, после чего тащим из дворца в какое-нибудь оживлённое место, где много орхгов. А там, Айзел, твой выход. Я вскрою старый шрам Хргрт’Экты, ты выпьешь немного его крови, и все орхги будут в твоей власти. И особенно они будут в твоей власти, если ты не забудешь про своё секретное оружие. Наставляешь их на путь истинный – орхгская часть Тримперии сворачивается, и мы летим разбираться с паукрабами.

– Да, скорей бы уже! – звонко поддерживает Джекс.

– План несколько неожиданный, но мне нравится, – добавляет, поразмыслив, Карл.

– А мне не нравится категорически! – в несвойственной для себя манере вскрикивает Айзел. – Стив, это самый идиотский план из всех, что я когда-либо слышал!

Терраформ только загадочно улыбается в ответ. Айзел же не унимается:

– Это верная гибель! Идти к орхгам вместе с поверженным Императором… нас разорвут в клочья за считанные стеки! И даже если не разорвут, в чём я, гм, сомневаюсь…

– Без приказа Владыки ни один орхг не посмеет даже пошевелиться. Забыл сказать, что челюсти Хргрт’Экте связать надо покрепче!

– Но ведь мы – мятежники!

– Точнее – пленники Райтлета, которых он должен доставить лично Императору. Только он распоряжается нашей судьбой! А если он не сможет распоряжаться – всё, никто другой не сможет!

– Хорошо, допустим, мы каким-то чудом уцелеем. Но как ты себе это представляешь, Стив? Я, хм, иду к орхгам, которых, гм, чуть ли с не рождения учат убивать всех, кто на них не похож…

– А самое главное – беспрекословно подчиняться тому, кто выше по званию!

– Какая разница! И тут я – хм, совсем непохожее на орхга существо – говорю им, условно: «Ребята, давайте жить дружно!». И эти, э-э-э, живые машины для убийства вдруг бросают оружие, выходят из Тримперии и начинают жить мирно. Мечтать, конечно, не вредно, но надо смотреть правде в глаза!

– Я ведь упомянул о твоём секретном оружии. У тебя есть кое-что, что подкрепит и без того развитый дар убеждения.

– Стив, довольно с меня твоих загадок! Скажи прямо!

– Гипноз.

– У меня нет этой способности! Я гетерозиготен! Гипноз проявляется только в гомозиготе!

– Не твой случай.

– Ты лжёшь!!!

– Не лжёт, – вступает Млем. – Ты действительно можешь пользоваться гипнозом.

Айзел в жесте отчаяния закрывает лицо рукрыльями. Но потом вновь набрасывается на Стива:

– Ничего не выйдет! План абсолютно идиотский!

– Отвергаешь – предлагай! – невозмутимо отвечает терраформ. – Впрочем, я уже вижу твои мысли. Да, можно попытаться постепенно разоружить орхгов. Но, во-первых – Тецклай не даст соврать – пока мы сломаем одно орудие, на нас наставят уже тридцать других, а во-вторых, они и без высокотехнологичного оружия утопят в крови сотни тысяч планет. Да, можно попробовать преобразовать сознание орхгов с помощью биотехнологии. Но на это потребуется не одно их поколение, и за это время другие тримперцы успеют заподозрить что-то неладное. И они просто избавятся от орхгов, я уверен. Да, можно попробовать ещё десяток-другой схем, каждая из которых, может быть, сработает через пару тысяч моих лет. Может быть! Через пару тысяч моих лет! Так что, Айзел, из всех планов мой – самый реалистичный. Пусть и звучит он будто бы нереалистично.

– Стив, я разделяю твоё убеждение, что слово может быть сильнее оружия. Но орхги – не тот случай! Если я тебя ни в чём не могу убедить, то не смогу и их!

– Ха, не сравнивай. Я – упрямец и гордец, для которого не существует авторитетов. Орхги, наоборот, слепо поклоняются Императору. Типичный случай религиозного фанатизма! Это же твой профиль, Айзел. Сколько религиозных фанатиков благодаря тебе ступили на путь атеизма, вспомни! Орхги податливее, чем ты думаешь. У тебя всё получится. Именно поэтому я и затащил тебя в команду. Иди, отдохни как следует и приготовь самую пламенную речь в своей жизни.

Айзел всё ещё в замешательстве. Тут к нему обращается Карл:

– Извини, что лезу в твои воспоминания, но… у тебя же был ученик-орхг, так?

– Был, – вздыхает Айзел. – Креффш’Дор. Талантливый, хм, биолог. Как он был, э-э-э, внимателен к деталям, каким был, гм, скептиком… сколько со мной спорил! И, признаться, пару раз действительно указал мне на ошибки. Но, увы, в итоге он променял науку на войну, а меня – на Хргрт’Экту…

– Может, стоит постараться хотя бы из-за него?

Айзел отводит взгляд в сторону и задумывается. Наконец, он приободряется:

– Знаешь, ты прав! Хуже уже не будет, я думаю. Э-э-э, я попробую.

– Вот и отлично! – улыбается Карл.

– И чего ж ты молчал всё это время, подкрадский сын? – упрекает полупротоплазмика-получеловека Стив. – Я тут распинаюсь-распинаюсь, а он за два слова нашего робкого профессора уговаривает!

– Мне стало интересно, что предложишь ты.

– Хитрый ты подкрад!

– Ну, тот земной народ, к которому принадлежит мой симбионт-человек, славится своим… хитроумием.

– Что ж, тогда расходимся!

Из-за многих и многих дечасов всяческой нелёгкой работы различия в биоритмах у разных существ сегодня стёрлись. Для того, чтобы вся команда успела восстановить силы, в автопилот забивают извилистый маршрут по Укрытому Рукаву на целых семь дечасов.

Немногие продолжают бодрствовать в отсеке управления. Это Стив, который предпочитает сну состояние сцифа’ха, Млем, которое в принципе не умеет спать, Карл, который спит одним полушарием мозга, Джекс, который может спать органическим мозгом и бодрствовать центральным процессором, и, разумеется, Бастер, которому неведомы ни сон, ни усталость.

Кое-кто из способной ко сну части команды страдает от необычной, совершенно неуместной бессонницы. Это Герн. Он уже весь извертелся, пересчитал всех чучундр из родного стада и переменил множество поз. Спустя дечас он понимает, что всё втуне, и отправляется на кухню.

– Не поспать, так пожрать, как говорится, – думает Герн и открывает холодильник.

Из холодильника на чучундру уставляются два огромных чёрных глаза. Они принадлежат маленькому белому существу с подошвой вместо ног и шестью тонкими ручками, четыре из которых прижимают к тельцу батон колбасы. Из шеи существа с двух сторон торчат какие-то небольшие трубки.

– Ты чего? – задаёт не слишком умный вопрос озадаченный Герн.

– А ты чего? – неожиданно громким и высоким голосом отвечает существо, и становится понятно, что голос этот исходит именно из трубок.

– Что ты… э-э-э… так, телепаты! Вы ведь в курсе, что у нас на кухне живёт лопхофссла?

– Теперь в курсе, – откликается Карл.

– У них разобщённая нервная система, их сложно отследить, – добавляет Млем. – Вижу только очень мутный образ.

– А ещё их не учуять, – добавляет проснувшийся ненадолго Тецклай. – Колбасу у него в руках чую. Его самого – нет.

– Теперь ясно, почему тебя никто не заметил. Ты давно здесь? – вновь обращается к лопхофссле Герн.

– Это, как его, не очень. Я, значит, с Агроквеана, вот. Паукрабы вконец, это, обнаглели, йорзе их, это самое, едва сдерживают, вот. Какую-то свою, значит, фигню решили, ну, построить на месте нашего, вот, поселения. Ну, ползу я, значит, от них, вот, а тут, смотрю, это, корабль. Я, короче, в него, это, залезаю, вот, и не успеваю, значит, опомниться, как он, это, уже в космосе. Ну, вот я и здесь, это самое, значит, вот.

– Да, лучше б ты жестами изъяснялся…

– А мне, это самое, можно, как его, остаться? Я много, значит, не ем, и, это, не пью, ну, живу под раковиной, того, значит, не линяю, это, не окукливаюсь, когда не надо…

– Оторвите мне вибриссы! Точно! Вот почему я не сплю! Мне же окукливаться надо! Совсем забыл! Ой-ой-ой, дайте мне куда-нибудь присоседиться срочно, прямо срочно! А ты, это, как его… тьфу, зараза! Можешь оставаться!

Герн вылетает из кухни и начинает метаться по отсеку управления.

– Иди к себе в каюту, – смеётся Стив. – Записывать надо, если не помнишь.

Чучундра уже ничего не слышит. В ушах у него раздаётся неприятный писк, перед четырьмя глазами возникает характерный туман. Уже теряя сознание, Герн, наконец, находит себе подходящее место для окукливания. Им оказывается спина Бастера. В одну деминуту Герн покрывается слизистым коконом, который быстро затвердевает на воздухе.

– Стильный рюкзак, Бастер! – со смехом замечает Джекс.

– Ещё и с подогревом, – отвечает робот.

– Слушай, я никогда не видел, как чучундры окукливаются… интересно, как они это ощущают.

– Насколько я читал, после окукливания к чучундрам долго возвращается память, потому что в процессе у них перестраивается всё, включая мозг.

– Хм, в последней версии Энциклопедии этой информации почему-то нет… чем она-то тримперцам не угодила?

– Может быть, они её стёрли вместе с чем-то, что действительно им неудобно.

– Может быть. Ладно, не будем мешать Герну.

Когда звездолёт, наконец, добирается до Эр-Нюга, весь экипаж уже успевает выспаться, отдохнуть иным способом или… да, окуклиться.

Кокон на спине Бастера лопается, и Герн медленно вылезает оттуда. Внешне чучундра почти не изменился – разве что стал немного ярче. Но в голове его творится что-то похлеще вечера в трактире «У Бетамака».

– Куда я лечу? Где все? Кто я? Как я сюда попал? Сколько времени? Что делать? Кто виноват? – достаёт робота вопросами Герн.

Бастер, не зная усталости, терпеливо объясняет чучундре, что к чему. Однако через полдечаса новоокуклившееся существо вдруг приходит в нормальное состояние.

– Ты мог мне не отвечать, – говорит Бастеру Герн. – Я всё равно сам до всего дохожу после окукливания.

Робота нисколько не смущает бесполезная трата энергии. Более того, в его центральный процессор вдруг приходит хорошая идея:

– Предлагаю взломать все ловушки перед дворцом Императора. Иначе опять придётся лазать по стенам, напрягать летунов, тратить топливо…

– Ага, точняк! – одобряет Накет. – Только они, едрён батон, перезаряжаются всё время.

– Я так понял, что они… э-э-э… перезаряжаются автоматически после каждого срабатывания, и каждая, хм, сама по себе, – сообщает Айзел. – Придётся, гм, у каждой по отдельности ломать датчики.

– Нелогично. Так мы потратим слишком много времени, – отвергает Бастер. – Кроме того, выше будет вероятность попасться. Если бы ловушки были связаны информационной сетью…

– Так они связаны, я вижу! – восклицает Джекс.

– Каким образом?

– Так… ой, Бастер, прости меня, дурака! Ты ведь не знаком с моей командой! Давай сейчас я тебя свяжу. Держи флешку. Загрузишь программу, поставишь галочку, где «актуальное обновление», и всё будет.

– Так что ты там узрел, Джекс? – интересуется Силмак. – И, самое главное, как?

– Да мне тут Кузнецов прислал обновление. Хотя обновлением это можно назвать условно. Оказывается, в моём центральном процессоре была функция электронной телепатии, но для неё не хватало специального браузера и двух древних драйверов. Можно было, конечно, мне всё ядро поменять – но это надо вообще всё сносить напрочь, это рискованно и долго. Но вот Питон где-то нашёл драйверы, Четыре-на-Четыре раскопал браузер, Метаморф вскрыл данные о моей операционке, а Кузнецов всё наладил да приладил.

– А что же Щёточка? – хихикает Карл. – Для неё-то нашлось дело, помимо чистки кузнецовских ботинок?

– А она шифровала сигнал, чтобы тримперцы не перехватили по дороге. И наверняка при этом она чистила кузнецовские ботинки!

Джекс, Карл и Млем звонко смеются.

– И в чём юмор? – озвучивает мысленный вопрос многих Веншамея.

– Щёточка в Реагента – по уши, – сквозь смех отвечает киборг. – А он, естественно, не реагирует! Она и так, и сяк, и ботинки ему полирует, и файлики всякие приятные подкидывает…

– Значит, роботы и любить умеют?

– А как же!

– Подожди, не понимаю немножко. У нас-то, органических, понятно, что такое любовь, и откуда у неё ноги растут. А роботы? Ну… я имею в виду…

– Органические мозги не читаю, но суть вопроса уловил. Знаешь, что такое платоническая любовь?

– Конечно.

– Ну и вот!

– А… точно.

– Теперь я тоже всё вижу! – восклицает Бастер. – Спасибо, Джекс! Итак, центр сети – у самой первой ловушки, у тех подземных шипов. Нелогично. Я бы поставил центр у последней.

– Орхгская гордыня, – усмехается Стив, и экипаж космического корабля ступает на поверхность Эр-Нюга.

Киберпанки быстро взламывают сеть ловушек, и мятежники легко проходят по некогда страшному пустырю. Дверь дворца на этот раз снова оказывается приоткрытой. Но за ней стоят трое охранников. В руках орхгов – металлические палицы с острыми рёбрами и шипами. На поясе у каждого – целый склад оружия: горметы, электробластеры, электрошокеры, режущие цепи и ещё много других орудий убийства.

Впрочем, спасительная для мятежников легенда сводит к нулю вероятность того, что весь этот арсенал охранники используют против «охотника за головами» и его «пленников».

– А, это ты, Райтлет? – обращается к сартонари один из охранников. – Всемогущий ждёт тебя в Тронном Зале.

– Ждёт он меня, – про себя огрызается сартонари и рявкает на «пленников»: – Ррр, все за мной! Никому не рыпаться, а то пасть порву! А из иных хвостов воротников понаделаю!

Райтлет еле заметно подмигивает Сэн, которая тихим хихиканьем одобряет последний пассаж, и ведёт друзей к Тронному Залу. Ярко-красные двойные двери Зала испещрены сложнейшими узорами и множеством надписей на орхгском языке. Они хорошо выделяются на фоне однотонных стен. Когда Райтлет приближается, двери автоматически отворяются.

Взору мятежников открывается просторное помещение, выдержанное в тёмно-фиолетовых тонах. Колонны здесь гораздо изящнее и замысловатее, чем в коридорах дворца. Повсюду развешаны картины и расставлены скульптуры, которые прославляют орхгского Владыку. На светло-оранжевом ковре сложный узор образуют пятна запёкшейся крови. В конце Зала возвышается трон, который составлен из множества костей и экзоскелетов самых разных существ. На этом жутком сооружении и восседает Император.

– Мой лучший охотник за головами, наконец-то! – восклицает Хргрт’Экта, вставая с трона.

Райтлет тяжело вздыхает и с плохо скрываемым отвращением привстаёт перед орхгским Владыкой на колено:

– Моё почтение, Всемогущий. Моя добыча – твоя… Наиокровавленнейший.

Хргрт’Экта самодовольно усмехается:

– Ты даже помнишь, как ко мне обращаться! Можешь встать. Да, добыча у тебя что надо. Даже Стив от тебя не ушёл!

– О, его ловить было очень трудно, – растягивая слова, с самым честным видом врёт Райтлет. – Мы долго сражались, он почти переломал мне кости своим… этим… телекинезом… но я оказался сильнее! С другими… головорезами тоже было непросто. Они даже попытались сбежать, когда я их уже схватил, но от меня не уйдёшь!

«Пленники» Райтлета медленно окружают орхгского Владыку, готовясь обернуть его верной изолентой.

– Никто не уйдёт от тримперского правосудия! – гаркает Император. – А вершу его я, Непобедимый и Неустрашимый Правитель, Первейший в Тройной Империи, Всегалактический Повелитель! Значит, так. Стива – обратно в раствор, с остальными разговор короче. Я лично сдеру с каждого из вас шкуры, ничтожества!

Хргрт’Экта вдруг задумывается и уставляется на Райтлета. «Пленники» замирают.

– Впрочем, Райтлет, для начала я хочу убедиться в твоей верности. Мятежники могли охмурить тебя, предложить тебе свою лживую дружбу.

Император вынимает из-за пояса один испаритель и протягивает его Райтлету:

– Давай, убей кого-нибудь из них! Только Стива не трогай – он мне нужен живым! Остальных козявок не жалей!

Сартонари теряется. Неохотно он принимает страшное оружие из орхгских рук. Что же делать? Как выиграть время для друзей и не дать Хргрт’Экте преждевременно раскрыть обман?

Неожиданную подсказку даёт Силмак, состроив презрительную гримасу.

– Не, испарителем убивать неинтересно! – заявляет, немного подумав, Райтлет. – Это любой головорез так может! Дай мне лучше что-нибудь… холодное!

Хргрт’Экта вновь уставляется на сартонари. Неужели догадался?..

Но нет. Орхгский Владыка разражается хохотом:

– А ты мне нравишься! Жестокости тебе не занимать! Что ж, найду я какой-нибудь кинжал…

– Кстати, – осмелев, обращается к Императору Райтлет, – поговорим о вознаграждении? Одними тримплами такую добычу не оплатить!

Хргрт’Экта вновь усмехается… и слегка отворачивается в раздумье. Этого-то мгновения и ждали мятежники: по неслышному сигналу Стива, который заключается в том, что терраформ меняет форму зрачков с круглой на треугольную, все набрасываются на расслабившегося орхгского Владыку. Прежде, чем он успевает хоть что-то сообразить, его связывают и ставят на колени.

– Сюрприз, – со слегка зловещей улыбкой сообщает обездвиженному Хргрт’Экте Райтлет.

– Что ж, с первой частью плана управились, – констатирует Яарвокс. – Куда дальше тащим?

– Моё сканирование показало, что в половине угомирад отсюда находится центральная площадь орхгской столицы, – отзывается Бастер.

– То, что надо! – радуется Стив. – Ну-ка, друзья мои, взя-ли! Тяжёлый, подкрад…

Мятежники дружно волочат связанного Императора через пустырь, а затем – и через окраину главного орхгского города. Ни один орхг, который попадается им на пути, даже не пытается напасть на команду. Сородичи Хргрт’Экты беспомощно вглядываются в него, но не решаются сделать ровным счётом ничего.

Наконец, мятежники достигают главной площади. Спутать её невозможно ни с чем: это огромное пространство, посреди которого возвышается исполинская каменная статуя Всемогущего. Статуя изображает его триумф над терраформами: Император попирает изуродованные тела сородичей Стива, а в верхней правой руке держит оторванную голову одного из них…

– Вот ублюдки, – комментирует Накет.

– Да пусть идут ко всем подкрадам, – фыркает Стив, словно не обратив внимания на оскорбительную статую, и тут же громогласно обращается к подданным Императора: – Орхги! Всемогущий здесь!

Мятежников и связанного Императора тут же окружает толпа орхгов. Практически все они вооружены до зубов.

На Айзела снова нападает неуверенность:

– Стив, а может, не надо? Как-нибудь, э-э-э, по-другому попробуем?..

– Надо, Айзел, надо, – с улыбкой отвечает Стив, достаёт гормет и вскрывает шрам над левым глазом Хргрт’Экты.

Тут же из раны начинает течь синяя кровь. Райтлет и Тецклай, почуяв её запах, украдкой облизываются. Айзел же, не привыкший к вкусу крови, приходит в ужас:

– Стив, мне обязательно её… пить?

– Да нет, конечно. Наклонись, дай сюда клюв… вот, вполне убедительное пятно. И не забудь про гипноз. Орхги, славьте нового Владыку!

Айзел поднимает голову и ловит на себе взгляды орхгов. Исполненные вовсе не ненависти к «низшей форме жизни», а… благоговения. Орхги всем своим видом показывают, что готовы выполнить любой приказ того, у рта которого – кровь Хргрт’Экты.

– Чтобы у меня все перья выпали! – поражается Айзел. – Что-то здесь не так! Я даже не думал, что всё настолько плохо…

– О, да, они многократно превосходят все твои ожидания, друг мой, – оскаливается Стив.

– Не уверен, что… э-э-э… докричусь до всех, но…

– Сейчас я тебе дам одну хорошую штучку, и ещё как докричишься, – реагирует Джекс и достаёт из-за пазухи небольшой микрофон. – Сейчас, от сердца оторву, погоди. Вот, держи.

– От сердца?

– Ну, почти, – улыбается Джекс и приоткрывает одну из задвижек на металлической части груди.

Рядом с отсеком, из которого вынули микрофон, бьётся настоящее, живое сердце киборга, отгороженное от других отделов только прозрачной пластиковой оболочкой.

– Матерь божья, – не удерживается впечатлительный Витс.

– Это ещё что! Ты бы кишечник видел… показать?

– Нет-нет, спасибо, у м-меня ж-живое в-воображение! П-прекрасно п-представляю!

Айзел проверяет микрофон и снова обращается к орхгским воинам:

– То, что вы слушаете меня, уже говорит о многом. А именно о том, что вы безвольные марионетки!

Айзел вдруг пугается собственных слов и закрывает голову рукрыльями. Обозвать орхгов «безвольными марионетками» – верная гибель!

Или нет?

Обвешанные оружием с ног до головы воины стоят как вкопанные. Или как… загипнотизированные. Если бы они время от времени не скрежетали зубами, их вообще можно было бы принять за статуи.

– Как вы могли до такого докатиться! – продолжает Айзел, поняв, что ни его жизни, ни жизни друзей ничто не угрожает. – А ведь ещё не так давно вы были гордым народом. Сколько среди вас было по-настоящему сильных личностей! Вы были ловкими охотниками, сильными спортсменами, умелыми таксидермистами, бесстрашными капитанами общественных межзвёздных кораблей. Некоторых из вас я помню скульпторами и музыкантами, корабельными мастерами и путешественниками… и мудрыми учёными. И вы позволили собой так помыкать? Кто из нас тогда, как вы любите выражаться, низшая форма жизни? Мы, которые бросили вызов могущественной Тримперии, или вы, безмолвные рабы трусливого Императора? Да, трусливого, увы. Он даже от нас, жалких мятежников, прятался в бункере…

При этих словах Хргрт’Экта пытается страшно зареветь сквозь изоленту, но выходит у него только злобное мычание. Остальные же орхги затихают и даже перестают скрежетать зубами.

– И ради этого, извините, труса, вы готовы были отбирать жизни у триллионов существ и отдавать свои? Да, биотехнология достигла такого уровня, что жизнь может быть и не одной. Но это вовсе не обесценивает её! Все жизни – особенные. И ничто не стоит того, чтобы ими разбрасываться. Даже слово Императора, представьте себе. Любой ваш Владыка, кем бы он ни был – такое же живое существо, как и каждый из вас. А значит, может ошибаться. Это не хорошо и не плохо – это неизбежное следствие особенностей нашего мышления, нашей биологии. Но вы не задаёте вопросов. Вы слепо повинуетесь приказам – вашего Владыки, ваших генералов и прочих командиров. Ясно, почему вам ещё с самого детства запрещают сомневаться в правоте вышестоящих. Теми, кто не задаёт вопросов, легко управлять. И вряд ли с благими целями. Вам ведь могут приказать просто-напросто переубивать друг друга. И вы это сделаете? Разве вам не будет интересно, зачем это? Если нет – тогда, к сожалению, вы ничуть не смелее и не сильнее того, кто прячется в бункере от мятежников. Я вам так скажу: задавать вопросы – это не признак слабости. Наоборот, силён тот, кто умеет спрашивать, спорить, рассуждать. Только такое существо и может называться по-настоящему разумным и высокоцивилизованным. Если же вы думаете, что выше всего остального Млечного Пути только потому, что истребили и поработили триллионы живых существ – вы ошибаетесь. Для того, чтобы уничтожать всё живое, не нужен развитый интеллект, не нужен мозг, не нужно даже клеточное строение! Некоторые вирусы, которые бушуют на планетах со слаборазвитой биотехнологией, дадут вам фору в сотни очков вперёд. Но это ещё ничего. Есть удивительные вирусы, с которыми сложно, а порой и практически невозможно бороться даже с высокоразвитой биотехнологией. Они убивают не сразу. Могут даже и не убивать. Но всякий, кто заражён подобным вирусом, преображается. Из разумного существа он постепенно превращается в неразумное, а затем и вовсе становится бессознательным аппаратом. Одним из этих вирусов заражены, к сожалению, вы все. Имя вирусу – бездумное поклонение авторитетам. Не унизительно ли подчиняться какой-то ничтожной программе, которая велит, не раздумывая, исполнять всё, что прикажет некий кровопийца? Даже если это – полная глупость? Даже если это погубит вас самих?

Полуриторический вопрос Айзела не получает даже полуответа.

– Сегодня тем самым кровопийцей – впрочем, признаюсь, достаточно условно – стал я. Но то, что я измазал клюв кровью Хргрт’Экты, не должно означать, что моё слово для вас – закон. Это же просто глупо! Если меня сейчас, например, укусит эр-нюгский норнот, не станете же вы поклоняться ему?

Как раз в этот миг совсем рядом с Айзелом пробегает тот самый эр-нюгский норнот – зверёк, отдалённо напоминающий земного крота-звездоноса, только с большими грустными глазами и довольно острыми загнутыми зубками… к счастью, у него нет повода кусать фоксиллинда, и потому он быстро скрывается из виду.

Орхги переглядываются и вовсю шевелят челюстями, напряжённо обсуждая между собой слова Айзела. Чуткий слух фоксиллинда различает доброжелательную интонацию.

– Я здесь не для того, чтобы заставить вас идти за мной, – продолжает Айзел. – Я хочу, чтобы вы пошли своим путём. Конечно, хотелось бы, чтобы не тримперским…

– А почему не тримперским? – вдруг раздаётся из толпы орхгов неуверенный голос.

– Наконец-то! Я слышу сомнение! Что ж, не стану уклоняться. Судя по всему, Тримперии ещё больше, чем лично вашему Императору, выгодно, чтобы вы были не рассуждающей массой. Если проанализировать то, как Тримперия формировалась, становится видно, что вас всегда направляли на планеты с наибольшим сопротивлением. Вряд ли потому, что вы сильнее паукрабов и йорзе. Скорее, наоборот. Вас использовали и продолжают использовать в качестве грубой силы для самой грязной работы. Ведь вы не задаёте вопросов. Если бы задавали, вы бы поняли, что вся эта бойня – лишь способ удовлетворить амбиции тех, кто стоит во главе Тримперии. А также – способ скрыть страх. Да, именно, страх! Деспоты – одни из самых боязливых существ на свете. Тот, кто силён по-настоящему, не будет требовать беспрекословного подчинения себе! А тому, кто слаб, постоянно нужно подтверждение своей власти. Посмотрите ещё раз на Хргрт’Экту, вспомните! Если бы он был сильным правителем, если бы не боялся, что его свергнут, он бы не обрекал на гибель многих из вас, расставляя вокруг дворца смертельные ловушки!

Хргрт’Экта снова пытается что-то прорычать. Но выглядит это скорее нелепо, чем устрашающе. И, похоже, это осознают его подданные.

– Что же получается – я могу быть сильнее Императора? – интересуется чуть более уверенный, чем в первый раз, голос орхга.

– И не только ты. Каждый из вас. Каждый может стать сильнее Императора, сильнее самой Тримперии. Для этого нужно просто сомневаться, спрашивать, критиковать и думать самостоятельно.

– А как же ты? – спрашивает другой орхг. – Ты ведь тоже можешь быть неправ!

– Могу. И вы можете сами разобраться, правду я вам говорю или нет.

Какой-то новый вопрос зреет в рядах орхгов. Но найти выход он не успевает: неожиданно освобождаются челюсти Хргрт’Экта. Точнее, связывающую их изоленту перерезает горметом незаметно даже для телепатов подкравшийся Баер, который уже давно вернулся на Эр-Нюг и тихо проследил за мятежниками…

Цель этого поступка, конечно же, вовсе не благородна: Баер посчитал, что униженный Хргрт’Экта передаст ему бразды правления. Но не тут-то было.

– Гррфошт’Арк! Теперь ты – Император! – кричит Хргрт’Экта, поворачивает голову к Стиву и шипит: – Ничего не выйдет, козявка! Ты проиграл!

Даже терраформ ничего не успевает сделать: на мятежников уже несётся новоиспечённый орхгский Владыка с четырьмя испарителями наголо. Когда Стив всё-таки понимает, что происходит, он пытается остановить Гррфошт’Арка телекинезом… но ничего не получается.

– Не сегодня, слизняк!!! – ревёт Гррфошт’Арк. – Я весь в блокираторах, твои штучки не подействуют!

– Айзел, лети! – только и успевает выкрикнуть Стив, прежде чем разъярённый орхг самым подлым ударом ногой укладывает его на лопатки.

Айзел, не сообразив, слегка отстраняется, но не взлетает. Прочие мятежники разом бросаются на Гррфошт’Арка, стараясь его обезоружить и обездвижить. Райтлет и Тецклай вцепляются в грудь орхга когтями, Сэн обвивает ему ноги, Карл опутывает его всего щупальцами, Силмак вгрызается ему в бок, все остальные хватают его за руки и пытаются задействовать остатки изоленты… но Гррфошт’Арк, сила которого в безумной ярости только растёт, стряхивает с себя всех, словно насекомых, и разбрасывает в разные стороны. Вместе с мятежниками вылетают и два гормета, но на это орхг не обращает никакого внимания.

Даже несмотря на то, что горметы эти попадают не куда-нибудь, а прямо в голову Хргрт’Экты, пробив ему череп насквозь и мгновенно отправив на тот свет…

– Вам со мной не совладать, слабачьё!!! – орёт взбесившийся орхг. – Я раздавлю вас всех!!! Но сначала убью тебя, ничтожество!!!

Пока друзья Айзела пытаются прийти в себя и подняться, фоксиллинда понимает, что уже не успеет взлететь: орхг кидается на него с такой скоростью, что он даже не успевает прикрыть рукрылом чувствительное горло. Но ни один из двух испарителей не успевает даже коснуться утратившего всякую надежду на спасение фоксиллинда.

Гррфошт’Арка хватает за шею и приподнимает над землёй никто иной, как бывший ученик Айзела – Креффш’Дор, высоченный орхг с очень длинным рогом на лбу и огромными острыми когтями. В выражении лица его, впрочем, нет даже намёка на злобу.

– Ты… ты что творишь, идиот?! – хрипит Гррфошт’Арк, выпустив из рук оставшиеся испарители.

– Кому – ничтожество, а кому – учитель, – холодно отвечает Креффш’Дор.

– А вы чего встали, полудурки? – рявкает Гррфошт’Арк в сторону остальных орхгов. – Растопырили ушные перепонки! Я – ваш новый Владыка, я – Первейший в Тройной Империи! Вы обязаны подчиняться мне, а не слушать всяких слизняков вроде этого старого хрыча…

– Ещё раз оскорбишь учителя – и я научу тебя летать, – перебивает Креффш’Дор. – Правда, недалеко и недолго.

– Заткнись!!! Предатель!!! Вы все – предатели!!! Убить его!!! Убить их всех, быстро!!! Быстро, я сказал!!!

Рефлекторно орхги хватаются за оружие, но сразу же остывают и убирают его.

– Оглохли, что ли? Жалкие слизняки, мелкие козявки!!! Я приказываю убить их всех!!!

Ответом на истошный ор служит тишина.

– Дебилы!!! В чём дело??? Убью!!! – надрывает сжатую Креффш’Дором глотку Гррфошт’Арк. – Кто вы, мои рабы… то есть, подданные, или кто???

Орхги сразу обращают внимание на оговорку.

– С каких это пор я должен быть рабом такого ничтожества, как ты? – доносится смелый голос из толпы. – Чем ты это заслужил?

– А у меня к тебе есть несколько неудобных вопросов, Гррфошт’Арк! – врезается другой смелый голос. – Во-первых, что ты сделал с моей семьёй? Во-вторых…

– По какому праву ты развешивал на нас бомбы? – перебивает ещё один орхг.

– За что все эти унижения? – раздаётся новый голос. – Ты заставлял нас драить свои покои!

Гррфошт’Арк издаёт отчаянный и страшный вопль. Но даже его истеричный голос теряется в общем возмущённом гуле орхгских голосов, ищущих справедливости.

– Идиоты!!! Идиоты!!! Все!!! Поголовно!!! Я уничтожу вас всех, предатели!!! За Тримперию!!! – орёт Гррфошт’Арк, лягает Креффш’Дора, заставив себя выпустить, и бросается в сторону орхгской толпы.

Или, скорее, прямо на статую Хргрт’Экты.

Орхги понимают, что слепая ярость Гррфошт’Арка обернётся против него самого, и расступаются. И, в самом деле, разъярённый орхг со всего маху врезается головой в постамент, заставив громадную статую пошатнуться и утерять равновесие. Каменная махина падает прямо на Гррфошт’Арка, не оставив тому никаких шансов. Лишь лужа синей крови и месиво из костей и внутренностей остаётся от неистового генерала орхгской армии, который не успел побыть Императором и дечаса.

Мятежники приходят в себя и собираются рядом с Айзелом.

– Креффш’Дор, я, хм, обязан тебе жизнью, – обращается Айзел к бывшему ученику. – Э-э-э, спасибо.

– Не стоит благодарностей, – отмахивается орхг. – После того, как я Вас предал, Вы должны были бы забыть обо мне. И уж тем более – обо всех нас, ослеплённых и отупевших. Не знаю, сможете ли Вы меня простить, но я обещаю, что больше никогда не вернусь к Тримперии.

– Ну, что ты…

– И я! И я! Я тоже! Нам больше не нужна Тримперия! Мы расскажем всем! – поддерживает Креффш’Дора орхгская толпа и начинает постепенно расходиться.

– Ну, что же, Айзел, поздравляю, всё действительно получилось, – улыбается Стив. – Не совсем так, как я рассчитывал, но главное – результат. А ты ещё брыкался!

– Стив, шёл бы ты, эм… Накет, уточни, пожалуйста, куда именно.

– Хе, тут вариантов много! – весело отвечает Накет.

– Нам лучше выяснить, куда ушёл Баер, – перебивает Тецклай. – Я ещё чую его вонь, но он явно запутывает следы. Мало ли, что ещё удумала эта тримперская падаль.

– Ррр! Я его вижу! – заявляет Райтлет. – А что это за корабль?

– Это Стефан! – восклицает Джекс. – Идём!

Баер, уверенный, что его никто не заметил, крадётся по орхгским улочкам к своему кораблю. Точнее, не совсем к своему. Да, именно он когда-то давно угнал с земли звездолёт Стефана Фэлконинга. Но на этот раз владелец наконец выследил его.

Баер уже почти достигает звездолёта, как вдруг кто-то хватает его сзади за воротник. Тримперский прислужник пытается вырваться с помощью телекинеза, но это не срабатывает. Баер оборачивается и сталкивается взглядом со Стефаном:

– Попался, сучонок!

– Ты ещё что за хрен? – в привычной грубой манере отзывается Баер.

– Владелец корабля 2018-Л-ЧМФ-СФ-143. Иными словами – доктор Стефан Фэлконинг. Кстати, обращайся ко мне на «Вы», понял?

– Стефан, осторожно! – увидев в мыслях Баера план новой подлости, пытается предостеречь фордокс-приманца Млем, но предостережение оказывается запоздалым.

Баер освобождается от хватки Стефана точным ударом в совершенно определённое место.

– С-с-сука!!! – сдавлённым голосом шипит Стефан, сгибаясь пополам от страшной боли.

К счастью, справедливое возмездие быстро настигает подлеца Баера: в мгновение ока его обматывают остатками надёжной изоленты и ставят на колени.

– О, спасибо, друзья, – улыбается Стефан, придя в себя. – Да уж, чего можно ожидать от такой жалкой личности, как ты, Баер! Я думал, это я негодяй, раз друзей бросил, а оказывается, есть ещё мерзавцы похуже…

– Никого ты не бросил, и никакой ты не негодяй! – уверяет Джекс.

– Ну, да, ненадолго моего эгоизма хватило. И не только из-за того, что у меня совесть проснулась после пары кружек пива. Паукрабы на Фордокс-Приму напали. Йорзе открыли магистральную трубу, которая ведёт во внутренние регионы Укрытого Рукава, и паукрабы этим воспользовались первыми.

– О, нет! Что ж за сволочи!

– Всё нормально, Джекс, мы успешно отбились. Я вытащил из своей лаборатории все генераторы чёрных дыр повышенной мощности, встроил их в опорные точки наших защитных полей, и тримперским корабликам досталось по самые помидоры. Но расслабляться ещё рано. Есть у меня паршивое предчувствие, что тримперцы ещё вернутся.

– Скорее уже… двумперцы, – бросает Веншамея. – Была Тримперия, стала Двумперия, раз орхги решили выходить.

– О, даже так?

– Айзел поработал, – поясняет Стив. – Взял он и орхгов убедил в том, что Тримперия – это нехорошо. Так что, да, похоже, теперь будет Двумперия.

– Крутейшая круть! – живо реагирует Стефан. – Так вот, отбились мы от этих… двумперцев, стало быть, иду я домой. И вдруг смотрю – летит мой любимый старый звездолётик! Я в погоню. Уж не знаю, Баер, как тебе удалось от меня оторваться, но теперь ты попался! Да, ты даже угонять корабли правильно не умеешь! Надо же было отключить систему слежения! Итак, друзья, с вашего позволения, я его немножко попытаю. Морально, не переживайте.

С этими словами Стефан достаёт из внутреннего кармана пиджака толстый блокнот.

– Вот что я почитаю нашему непутёвому угонщику. Это самые тупые фразы из земной рекламы, которые я специально собирал для того, чтобы поставить на колени ту суку, что угнала мой корабль, – объявляет доктор Фэлконинг.

– Рекламы? Ты – чудовище, Стефан! – ужасается Витс. – Даже для врага это слишком…

– Ха-ха-ха! Размечтался! Да я же вырос на Земле, мне это всё до фонаря! – мерзко хохочет Баер.

– Смейся, пока можешь, – ухмыляется Стефан. – Да, я тот ещё садист, Витс, чтоб ты знал. А ты, Баер, слишком давно улетел с Земли, чтобы привыкнуть к тому, что я тебе приготовил. Друзья, это действительно сильно. Я отбирал только лучшие образцы. Так что вы или уши закройте, или вообще уйдите подальше. А, погодите, один момент. Чтоб тебе, сука, жизнь совсем мёдом не казалась, сниму-ка я с тебя маску…

– Я бы не стал этого делать! – восклицает Райтлет.

Но и это предупреждение проходит мимо Стефана. Он снимает с лица Баера маску… и разражается маниакальным хохотом. Очевидно, не скрывая при этом мысли.

– Стефан, ты поц! – взвывает Карл. – Я же теперь тоже это увидел и никогда не забуду! А-а-а!

– Пардон, не рассчитал, – улыбается Стефан. – Не во всём же я гений. Ну, всё, друзья, я начинаю. Лучше отойдите.

– Нам есть чем заняться на борту «Хитрюги», – уверяет Стив. – Там мы отдохнём, выпьем чайку и обсудим, что делать дальше. С Двумперией, с Укрытым Рукавом…

– Э-э-э, с паукрабской паутиной, – добавляет Айзел.

– С информационными сетями, – почти одновременно прибавляют Джекс и Бастер.

– В общем, будет, о чём поболтать, – заключает Стив. – Пошли. Сейчас вызову его сюда.

– Итак, поехали, – с самой злодейской улыбкой обращается к связанному Баеру Стефан. – Вы всё ещё кипятите?..

И тут-то Баер осознаёт, что влип по полной программе. Медленно и мучительно Стефан убивает мозг бывшего императорского прихвостня такими образчиками маразма, что уже на десятом слогане жертва начинает скулить и молить о пощаде. Но Стефана не угомонить. Каждый последующий слоган в его устах приобретает всё более и более издевательскую окраску, под конец совершенно невыносимую.

Тем временем экипаж «Хитрюги» собирается за столом в отсеке управления и с огромной радостью находит новые сведения в Галактической Энциклопедии, которые появляются с удивительной скоростью. Невероятно – ведь с пламенной проповеди Айзела не прошло и дечаса. Но факт – орхги официально вышли из Тримперии. А это значит, что скоро они освободят миллиарды планет. Если орхги на что-то настроились всерьёз, они это обязательно сделают.

– Смотри-ка! Действительно переименовали в Двумперию! – смеётся Стив. – А Веншамея-то угадала!

– Ну, просто придумалось нечаянно, – скромно улыбается автор названия.

– Друзья, молодцы все! – продолжает Стив. – Но Айзел особенно постарался. Ты был на высоте, старик! И да, гипноз у тебя сработал!

– Гипноз гипнозом, но… э-э-э, боюсь, что орхгов снова могут переманить на сторону Три… хм, Двумперии.

– Не думаю. Как мы знаем, паукрабы орхгов недолюбливают. Йорзе, по-моему, весьма и весьма самодостаточны, и не особенно им нужны услуги грубых вояк.

– Как бы только Императора, вернее, Императоров какой-нибудь шальной орхг не воскресил, – беспокоится Яарвокс.

– Спокойно, у них ЧИИ не было, – отвечает Джекс. – Без чипа прежнюю личность восстановить невозможно.

– Надеюсь, хм, что ни один орхг не решит стать новым Императором, – продолжает Айзел.

– Я тебя уверяю, ты очень мощно на них повлиял, я видел их мысли, – успокаивает фоксиллинда Стив. – Повторяю, это был самый настоящий фоксиллиндский гипноз. Перепроверь себя ещё раз, и убедишься, что я прав.

– Как бы то ни было, с паукрабами и йорзе это точно… гм… не сработает – они меня вообще не будут слушать.

– Верно. И у них нет определённого центра. У паукрабов, которыми мы займёмся теперь, нет даже подозрений на какое-либо средоточие.

– Кстати… э-э-э… вот эта самая Великая Паутина у паукрабов. Думается мне, что это, хм, совсем не метафора. Помните, я рассказывал о той сети между планетами?

– Я видел в воспоминаниях Стефана, что Фордокс-Приму пытались обмотать паутиной. Думаю, всё это связано.

– По-моему, первым делом надо закрыть для паукрабов и йорзе Укрытый Рукав, – произносит Райтлет. – Мы можем захлопнуть трубу?

– Не выход, – сомневается Герн. – Захлопнем в одном месте – сделают в другом.

– А космические чудовища? Если бы они не только по краям Рукава ошивались, они могли бы ловить вражеские корабли, – предполагает Сэн.

– Так выдрессируйте их, и всё будет зашибись! – восклицает Накет.

– Ррр, точно! Тецклай, ты же делал какой-то там жезл, чтобы ими управлять, – вспоминает Райтлет.

– Гррр, это не вариант, – отрицает хриввалэйтн. – Жезл должен быть рядом с чудовищами. А ещё он блокирует важные нейронные связи. Чудовища ничему не учатся, а только выполняют команды.

– Вот чем я займусь сейчас – наконец-то исследую те образцы, которые добыли охотники, – заявляет Айзел. – Если мы узнаем особенности поведения чудовищ, вам будет легче их дрессировать. Я в лабораторию.

В лаборатории Айзел прогоняет образцы тканей космических чудовищ через внешне незатейливое устройство, которое представляет собой ряд прямоугольных блоков с экранами. Несмотря на неказистую внешность, энциклопедический секвенатор – устройство крайне мощное и чрезвычайно полезное. С его помощью из любого образца ткани или даже единственной клетки можно в считанные деминуты извлечь генетический материал и прочитать его последовательность. А после секвенирования начинается самое интересное. Специальная компьютерная программа виртуально активирует программу генетическую – то есть, полностью воспроизводит индивидуальное развитие организма. Попутно программа сравнивает генетический материал с другими образцами, которые уже занесены в базу данных. Для самого подробного анализа необходимо также указать место, где был получен образец. И тогда можно будет узнать практически всё о строении организма, его эволюции, об условиях, в которых обитали его предки, даже о симбионтах и врагах.

– Друзья! Космические чудовища, оказывается, ещё интереснее, чем мы думали! – радостно восклицает Айзел, выйдя из лаборатории. – Все четыре «вида» – это, э-э-э, разные стадии развития одного и того же животного! Вот почему они, хм, всегда держатся вместе – это их семьи, которые объединяются в стаи!

– Да ну!!! – изумляются все.

– Да, удивительно, но так и есть! Космический мурчальник – это, по сути, личинка, которая вылупляется из яйца. Потом тело мурчальника укорачивается, он, гм, линяет, отращивает длинные челюсти, зубы и псевдоласты – вот вам удержатель. У удержателя, э-э-э, вырастает спинной парус, появляется ещё пара псевдоласт, меняется форма челюстей – получается лепоракантигрыз. Спинной парус лепоракантигрыза распадается на отдельные шипы, псевдоласты и хвост превращаются в руки, на лбу вырастает рог, снова, хм, меняется форма челюстей – и перед вами хваталк, взрослая особь этого странного вида. Такой, гм, причудливый жизненный цикл. Надо будет подумать, как вид назвать… о, это потрясающе любопытная находка!

– Заморочень странный космический! – гогочет Яарвокс.

– Четыреформ-астероидоед межзвёздный, – озвучивает свой вариант Тецклай.

– Металлоед… превращающийся… укрыторукавный, – бубнит Силмак.

– Кораблежор загадочный пространственный! – смеётся Сэн.

– Ладно, поразмышляем над этим позже, – посмеявшись, продолжает Айзел и обращается к охотникам на чудовищ: – Что ж, дрессировать этих зверюшек… э-э-э… эту зверюшку… хм… в общем, представителей пока безымянного вида будет несложно. Любимый их металл – это, гм, магний, его они готовы поглощать в огромных количествах. Рефлексы стойкие, вырабатываются быстро. Чудовища умеют, э-э-э, обучать друг друга полезным навыкам. И вот ещё что, хм, важно знать. Они умеют перемещаться по магистральным трубам. Они, э-э-э, находят корабли с помощью электрорецепции, а также по отражённому от них видимому свету и тепловому излучению. Смертельно ядовит для наших зверюшек чистый фтор.

– Ррр! Шикарно! – восторгается Райтлет. – Тогда мы с Сэн полетим в Укрытый Рукав и научим чудовищ нападать только на три… двумперские корабли!

– Я полечу с вами, – вызывается Джекс. – Я хочу как следует изучить обстановку на Фордокс-Приме. Как верно заметил Стефан, расслабляться ещё рано. Наверняка ещё будут атаки. С этих гадючих паукрабов надо не спускать глаз!

– Хорошо, – одобряет Стив. – А мы тогда попробуем…

– Прошу прощения, я перебью, – встревает Веншамея. – Я тут из праздного интереса перелистываю Энциклопедию… и знаете, что я обнаружила? Хлонокоптер, где мы все не так давно были, исчез. Совсем. Статьи нет.

Все тут же лезут в свои Энциклопедии. И действительно – там, где раньше красовалась статья о планете густых лесов и величественных скал, теперь нет ничего.

– Это или подсказка, или ловушка, – вслух рассуждает Карл. – Планету могли перенести, уничтожить или просто скрыть.

– Логично было бы проверить, что там происходит, – высказывается Бастер.

– Решено, – заключает Стив. – Райтлет, Сэн, Джекс и Стефан летят в Укрытый Рукав. А мы с вами посетим Хлонокоптер.

– Предлагаю ещё кое-что, – произносит Карл. – Давайте сменим номер корабля. Штука с орхгами теперь не пройдёт. Напротив, будет только хуже.

– Перепишем на какого-нибудь паукраба? – в шутку предлагает Млем и легонько подталкивает локтем Джекса.

– Даже не проси, – шипит киборг. – Это ниже моего достоинства!

– Да и очевидно слишком, – поддерживает Стив. – А вот переписать корабль на робота – вот это выход.

– Разве это не будет совсем подозрительно? – сомневается Витс.

– Я знаю, о чём ты думаешь. Разумеется, роботы могут владеть космическими кораблями. Более того, как ты помнишь, роботы в большинстве своём на Тримперию работали, и на Двумперию продолжат. Так что подозрений, наоборот, будет гораздо меньше.

– Тогда я запускаю генератор номера, – сообщает Бастер.

В отсеке управления корабля, который получает номер 758-Г-РБТ-БЗ1326-11, воцаряется полное согласие и определённость в планах на будущее. А вот за пределами «Хитрюги» происходит то, чем могут вдохновляться самые отчаянные садисты, мазохисты и прочие извращенцы. Стефан истязает Баера самыми невероятными рекламными идиотизмами, которые безжалостно впечатываются в мозг слушателя, оставляя там жирный, грязный, зловонный след.

Ибо, как говорил тот самый Изя Альберштейн с Фордокс-Примы – насчёт бесконечности Вселенной ещё можно поспорить, а вот человеческая глупость границ не знает…

– Молю Вас, будьте милосердны, доктор Фэлконинг! – рыдает Баер. – Я готов на всё, только прекратите!

– О, на всё? – с улыбкой маньяка реагирует Стефан. – А может, ещё парочку? Всего две-три штучки, а?

Баер утыкается лбом прямо в асфальт.

– Я буду Вашим рабом! Я исполню любое Ваше желание, только перестаньте, доктор! Я перейду на сторону мятежников, я плюну на Тримперию, я…

– Даже если я тебя освобожу?

– Клянусь!

– Ну, клянись на здоровье. Миру – мир, вам – пломбир!

Баер выдаёт совершенно нечеловеческий стон, подползает к ногам Стефана и начинает неистово биться об асфальт головой.

– Ну, ты, подкрад, и разошёлся, – произносит Стив, выходя из корабля.

– Ха, если б я землянином был, точно бы в тюрьме сидел, – смеётся Стефан. – Ладно, хватит, а то я уже сам задолбался. Освободите, пожалуйста, это жалкое существо.

Когда Баера развязывают, он вовсе не спешит подниматься на ноги.

– Что с ним делать-то будем? – спрашивает Силмак.

– Дадим ему кораблик и отпустим с миром, я так полагаю, – хитро улыбается Стефан и подмигивает Стиву.

– Да, мы не будем опускаться до уровня двумперцев, – отвечает Стив и с помощью пульта управления вытягивает из глубин «Хитрюги» изящный звездолёт явно не тримперского образца.

Тот самый, что оснащён «жучком».

– А я на своей прелести полечу домой, – заявляет Стефан. – Мало ли, вдруг опять эти суки налетели.

– Я с тобой, – произносит Джекс. – А ещё с нами в Укрытый Рукав полетят Райтлет и Сэн. Они выдрессируют космических чудовищ и сделают их надёжными защитниками Рукава.

– Охотно верю. Все остальные, пока бывайте! Но мы ещё обязательно встретимся.

– Что ж, будем на связи! – заключает Стив.

Итак, два звездолёта летят к Фордокс-Приме, один – к краю Укрытого Рукава. Немного похудевший «Хитрюга» отправляется на Хлонокоптер, а ещё один космический кораблик, улетает в ближайшее межрукавье.

И этот самый кораблик, за штурвалом которого находится весьма и весьма жалкая личность, сразу же привлекает внимание бывших три-, а теперь уже двумперцев.

Ведь Баер и тут забыл отключить систему слежения…

Примечания

1

Деминута, или десятичная минута, состоит из ста стеков. Стек, принятый в Млечном Пути, равен земной секунде. Сто деминут составляют десятичный час, или дечас. Здесь и далее – примечания переводчика с хифссдангла.

Вернуться

2

Мирад – универсальная единица длины и расстояния в Млечном Пути. Она равна длине волны реликтового излучения – около двух земных миллиметров. Часто используются такие производные единицы, как токмирад (примерно два сантиметра), коптермирад (два метра), угомирад (два километра), биллимирад (две тысячи километров), нейпмирад (двести миллионов километров), тадумирад (два триллиона километров). И да, в родительном падеже – угомирад, а не угомирадов. Такая особенность перевода на человеческие языки выросла из профессионального говора фордокс-приманских пилотов.

Вернуться

3

А ещё на этом устройстве можно жарить картошку. Проверено лично переводчиком.

Вернуться

4

Огненный Рукав известен землянам как Рукав Стрельца.

Вернуться

5

Стоит отметить, что у терраформов сей прибор лишён какого бы то ни было практического (и уж тем более медицинского) назначения и лишь указывает на высокий статус владельца.

Вернуться

6

Землянину это блюдо легче всего представить как сладко-солёный пирожок с кремом.

Вернуться

7

Таково гордое самоназвание жителей Млечного Пути. Одиннадцать Пространств – это пять рукавов и шесть межрукавий Галактики.

Вернуться

8

Инцилитовым цветом называют тот, что человеки считают ультрафиолетовым.

Вернуться

9

ЧИИ – чипы индивидуальной информации. Записывают всё, что происходит с существом в течение жизни, вплоть до молекулярного уровня. ЧИИ устойчивы ко многим неблагоприятным воздействиям.

Вернуться

10

Да что ты ко мне прицепился! Для меня все вы, человечишки, на одно лицо! На твоей же совести всё будет, если это не он!

Вернуться

11

Да он, мать твою, он! Говори своим, пусть вяжут!

Вернуться

12

Будь по-твоему. Тебе же хозяин башку оторвёт. Девчонки, держите его крепко, чтоб не сбежал.

Вернуться

13

Ротацен – единица, равная времени обращения Центра Галактики. Это около ста миллионов земных лет. Лигроротацен – одна миллионная ротацена – это примерно сто земных лет.

Вернуться

14

Землянам, которые не слишком хорошо помнят свой галактический адрес, напомним: это Рукав Ориона.

Вернуться

15

Многозвёздный Рукав земляне называют Рукавом Персея.

Вернуться

16

Пожалуйста, не путайте мелльдов с мельдянами. И те и другие обижаются.

Вернуться

17

Стандартная в Млечном Пути форма номера космического корабля. В начале и в конце – любые числа (обычно до четырёхзначных), после первого номера – обозначение типа корабля (личный, грузовой и т.п.), далее сокращение от названия вида владельца (в данном случае это сартонари-чудовищелов тихарлавский) и его инициалы.

Вернуться

18

Тонкость общегалактического этикета: лишь немногие виды, вроде фоксиллинда, начинают знакомство с обращения на «Вы» и переходят со временем на «ты». Обычно в Млечном Пути к незнакомцам обращаются на «ты». Обращение на «Вы» нужно заслужить: так обращаются к капитанам кораблей, крупным учёным, правителям – словом, к ВЫдающимся личностям.

Вернуться

19

Профессия с таким же названием существует и на Земле. Вот только на Тыттоке это означает нечто совершенно иное. Дело в том, что на этой планете живут странные зверюшки, которые приноровились забираться внутрь телевизоров. Там они устраивают гнёзда и кладовые. Зверюшек, которых на хифссдангле зовут няфлюгами, тыттокцы прозвали телевизионными программами. Консервируют их обычно живьём, заливая маслом и упихивая в металлические банки. Консервированные телевизионные программы на Тыттоке считаются деликатесом. На вкус цивилизованного существа это кушанье равнозначно несвежей улитке, которую промариновали в солярке и завернули в грязный носок.

Вернуться

20

Консервация телевизионных программ на Тыттоке считается исключительно женским занятием.

Вернуться

21

Мы прибыли с миром! Ты говоришь по-общегалактически?

Вернуться

22

У тебя нет имплантов? Забыл взять, а в бардачке копаться некогда… чёрт побери!

Вернуться

23

Нет ни в одном кармане!

Вернуться

24

Зашибись, и как мы тогда будем говорить?

Вернуться

25

Жестами, очевидно!

Вернуться

26

Погоди! Знаю! Рисунки! Платальбом и стилус я не забыл. Но ты тоже помогай, слышишь?

Вернуться

27

Где они?

Вернуться

28

Жареные гвозди – это не только фигура речи, но и популярная во всём Млечном Пути закуска. Она сделана из стручков гво́здики, растения, которое произрастает на многих засушливых планетах. В разговорной речи «стручки гво́здики» превращаются просто в «гвозди». Забавная игра слов.

Вернуться

29

Между прочим, в бескрайнем Мультиверсе одна Вселенная может отличаться от другой всего лишь одной буквой в имени единственного живого существа. Так что… не удивляйтесь!

Вернуться

30

Человек с Земли, знаешь ли ты общегалактический?

Вернуться

31

Хотите кофе в постель?

Вернуться

32

Да, спасибо.

Вернуться

33

Земному человеку непривычно видеть средний род применительно к разумному существу, но поскольку центоры – гермафродиты, говорить о них по-другому просто некорректно. Спросите любого гермафродита, и оно само вам скажет.

Вернуться

34

Что, может, и к лучшему: это псевдоплазмодий одного местного слизевика, который специализируется на переработке отходов жизнедеятельности животных.

Вернуться

35

Глаз у хриввалэйтна три, но колбочек в сетчатке – всего два типа.

Вернуться

36

Специально для землян: «монах» в понимании большинства Странников Одиннадцати Пространств – это не тот, кто удаляется от мирской жизни и посвящает себя служению какой-то воображаемой сверхъестественной сущности. Это тот, кто удаляется от мирской жизни и посвящает себя служению философии.

Вернуться

37

Это ещё одно самоназвание жителей Млечного Пути. Его корни лежат там же, где и у названия всей галактики. Узнаете много позже.

Вернуться

38

Представьте себе смесь из глубокой медитации, дремоты, быстрого сна, сонного паралича, галлюцинаций и сильнейшего мыслительного потока… сцифа’ха – это что-то вроде того.

Вернуться

39

Пришелец!!! Пришелец!!!

Вернуться

40

Оставьте его в покое. Он не инопланетянин.

Вернуться

41

Доктор Фэлконинг, не приближайтесь к нему!

Вернуться

42

Он говорит на пришельском, его необходимо устранить!

Вернуться

43

Это мой старинный друг. В детстве мы играли в инопланетян. Мы даже придумали свой язык, похожий на пришельский. Он часто вспоминает этот язык и говорит на нём. Я за него ручаюсь.

Вернуться

44

Хорошо, под Вашу ответственность, доктор! Если он окажется пришельцем, никто не примет во внимание Вашу инвалидность. И разговор будет таким же, как с любым другим изменником. Отставить!

Вернуться

45

Тримперские деньги.

Вернуться

46

Гормон, который ускоряет у сартонари обмен веществ. Побратим гормона роста и тироксина.

Вернуться

47

Прежде чем дать ссылку на труд Стефана, нужно кое-что прояснить. Лрц – сокращение от лигроротацена. Отсчёт времени в Млечном Пути ведётся со времени образования Галактики – 13,6 млрд земных лет назад. Вот, теперь можете спокойно брать на заметку сию библиографическую ссылку:

Фэлконинг, С. (человек малошёрстный фордокс-приманский). Мнимое время и его влияние на форму Вселенной / Высшее Науч. Изд. Млечного Пути, Фордокс-приманский филиал: – 136 000 000-ый лрц. – 354 с.

Вернуться

48

Пиккумирад примерно равен двум нанометрам.

Вернуться

49

Очерд – универсальная единица массы в Галактике. Название представляет собой сокращение от выражения «остаток чёрной дыры», так как это в самом деле масса остатка любой чёрной дыры после того, как она испарится. Землянам она известна как планковская масса – 2,176 *10⁻⁸ кг. Файраочерд примерно равен 2 земным миллиграммам.

Вернуться

50

На литературном хифссдангле эта фраза звучит так: «Клаашекс – бафато клё никодо». На одном распространённом среди человеков диалекте звучание несколько меняется: «Клаату барада никто». Интересно, что в таком варианте фразу часто цитируют на Земле. С чем это связано – непонятно. Говорят, земляне побаиваются искусственного интеллекта. Зря!

Вернуться

51

Так у роботов звучит известная поговорка «снимать штаны и бегать».

Вернуться

52

Множеством центоры называют период размножения.

Вернуться