Матвей Воробьёв
Протокомедия

Пролог

«Из мира сего идти вперед, нет, не назад, отважное занятие. Величие поднятие ноги похоже на лавровые листы , которые срываются для венков кесарей. Подать ее вперед кажется ветром для букашек, хотя что считать букашкой? Опускание ноги, не рук, мы же видим оползни с гор. Как можно заметить, я воспел всех, кто шагает всех, шагающих вперед. Столько всего нужно сойтись, чтоб я, лично я встал и пошёл. Столько уговоров, мнимость силы воли, торгов, гнева на себя самого, но все равно вместо того, чтоб туда я здесь. Поднимая ногу, я думаю о небе. Двигая ногу, я думаю о прошлом. Опуская ногу, я смотрю в лужеце на паучков-водомерок, которые как первоклассные фигуристы исполняют виражи по верхней глади воды. 6, 6, 6, 6 – Ставлю оценку жучку. Топну ногой по лужице и его захлестнет водой. Он не умрет, станет только сильнее. Я еще увижу его, еще услышу, буду завидовать и радоваться. Побольше бы таких жучков.»

Доктор философских наук – Эллиот Фицки.

Глава I

Фелигранный запах кофе её парфюмерного выбора в рассплесканных каплях на воротничке заметит только тот, кто не увлечён её волнистой перевушке губ. Никита шёл обыкновенно рядом, не претендуя на свободу выбора шажков его компаньенши по прогулке. Он же свидетель пролитого кофе, так как двумя пальцами вынимал деньги в кафе, а она так не аккуратно не заметила, что сзади подбежал ребёнок и толкнул. Вышли на улицу, растеклись по тратуару и вперёдничая всадились в умеренный шаг по направлению оговоренному. Никита говорил все что угодно, но не то что необходимо сказать. Щебетал надоедливо так, что её пара туфель цокали все громче и громче, чтоб его не слышать. Живая улица в этом помогала своими криками детей, хлопками по коврам у дворов и шумами женщин, которые орут и на детей и на тех, кто выхлапывает ковры. Занудство достигло своего апогея и улица решила пойти на крайние меры, ва-банк. Звук музыки опережал по приятновосприниманию гул машины и стлался вперёд. Ближе и ближе катилась колесница Диониса, если бы он был в выходном. Подъезжая к паре, автомобиль снижал скорость и обнажил взгляду свою незатейливую марку "десятки". Славянская голова вытащилась из окна и окрикнула.

– Эй, красавица, прокачку с восточным ветром!

Красавица испугалась и плавно перетекала в сомнение. Приторность собеседника доведёт до диабета любого ЗОЖника.

– Ну что ты колеблешься, вижу с тобой друг идёт, он не обидится, а?

Никита приисполнился злочувстсвием. На сколько он был готов биться за даму, честь была в опасности, но о достоинствах и рыцарстве он знавал только из книжек. Его самое дерзкое оскорбление вылетело в виде протяжного звука "Эээ". К этому моменту ОНА вспомнила водителя – давнего знакомого и его подружку сидящую рядом. Они спокойно смотрят из-за кулис.

– Еще встретимся, да ведь? – обратилась она к Никите и порхнула в открывшуюся дверь как птичка в скворечник. Автомобиль оскорбительно медленно набирал скорость

Мысли Никиты уже в тёмном подвале, где он пытает этого славенина. Увы, грозен он только в фантазиях.

– Ещё? Да как она смеет так делать. Командует мной.

– Скажем нет манипуляциям со стороны власти! – прозвучала из проезжающей агитмашины

"Нет манипуляциям, нет манипуляциям" в голове Никиты, но как бы не гневен его порыв, мы то знаем, что потом ей стоит только поманить его и он сделает все, с гордостью и предубеждением, но сделает.

Глава II

Студент возвращается с лекций в своём институте. Странно, если бы его лекции шли бы в чужом институте. Кто-то скажет о них не благосклонно, нарекая нудятиной. Но что же делать студентам без тристашестидесятого круга общения, конечно же ходить на лекции. Как говорится он не был Альбертом Эйнштейном ни по линии еврея ни по линии гениальности. Готовясь на машиностроение, не был увлечён ничем остальным. Никто достаточно не осведомлён о механизмах популярной техники, вот это и исправит этот герой. Идёт по пути домой вдоль районов с высотками. Вертикальных линий было больше, но горизонтальное шоссе побеждало. Все эти окна, и линии кирпичей, и поребрик, и вышеваемая кратким дождём картина напоминала лист тетради своей разлинееностью.

Кстати о тетрадях. Что же постоянно записывает в блокнот его одногруппник Никита, похож на альтернативного ботаника и неудачника. Только тогда появляется на его лице счастье, когда он строчит в блокнот. Лишь раз герой увидел на миг, что там. Прерываемый лишь звёздочками столбик строк по середине листка, не трудно догадываемого стихов. Это был грааль Никитиной религии. Непобедимой и с всеми доказательствами религии. Она преступна только злым чарам Виктории, но она не сильно интересовалась "религией" Никиты и им самим. Её можно понять, занудство никто не любит. Герой вспомнил, что вроде бы они пошли сегодня в кафе, а следовательно в последний шанс скрытого "поэта".

Рядом проехала 2110 с музыкой, глаз студента зацепился за неё и вместе проехал, пока не зацепился за следующую картину. 2 мужика усердно запихивали в машину ковёр, а из него выпало что-то продолговатое и брякнуло об тратуар с металлическим звуком. Они всполошились и быстро все исправили. Взгляд студента пошёл гулять дальше, зацепляя все больше обыденных сюжетов.

– Здесь кто-нибудь есть? (тишина)

– Я не удивлён: студент вошёл в свою квартиру. Странно, если бы он зашёл не в свою квартиру с таким вопросом. Его родители клишеировано пропадали на работе, хотя все блага соблюдались со строгостью монашки. Еда, чистота, тишина – все это было с постоянством скорости света. Герой и в полном составе только себя одного соблюдал снимание ботинок в прихожей, мытье рук перед едой, четковременный отбой, когда уж студенту разгуляться. До сессии ещё долеко, так что можно и пофилонить. Можно с Саньком в клуб сходить, а можно и Натаху в кино сводить, она давно этого ждёт. Наперво нужно посушиться после дождя. А погода, как это бывает, резко покладисто засветила, приласкивает теплом, последним реальным осенним теплом. В ВК уведомлений нет, значит и не пытайтесь, пока я не пообедаю. Трапеза по-студенчески легка и не долгосрочна.

Вооружившись смартфоном и прилетев на постель, он ударился в спор с самим собой. Взвешивал на рычажных весах Санька и Наташу. Она давно уже ждет следующей их встречи, но не решается пойти вперед, скромность и наивность, смущение и чистота, само очарование. Санёк постоянно куда-то лезет, из-за чего немало попадало самому главному герою. Так что выбор между спокойным вечером с походом в кино и неизвестными приключениями в клубе. ВК, сообщения, чаты, Наталья Веселова, «Нет желания в кино сходить? Если да, то полагаюсь на твой вы» Распетушился звонок двери, так усердно давит только Санек. Телефон остается на кровати. Надо сделать вид, что я спал.

– Для этих целей телефон есть, забыл? – вымученновыдуманным голосом он открыл дверь

– Дак я рядом, думаешь я не знаю что-ты не спал, по делу пришел, а ты слиться хотел? – уже вошел в прихожую, снял обувь и перенес свой вес на кухню. Частый гость уже пренебрегал приличиями, так как они и не нужны в их то дружбе. И да, слово «дак» выдавало в нем провинциала, приезжего из Костромской глубинки.

– Клуб отменяется – жуя бутерброд, взяты из тарелки со стола, стоящего в углу кухни, края квартиры, восточной стороны центра города – там вчера вечером какие-то менты с другими ментами подрались, клуб закрыт до выяснения обстоятельств.

– Значит мы сегодня дома? – у студента появилась надежда дописать Наташе сообщение, взглянул в сторону своей комнаты, где оставлен телефон.

– Ага, два раза дома, обещали теплый вечер, дождя больше не будет, есть альтернатива…

–Но не по парку же гулять ты меня зовешь? У меня для этого есть более подходящая кандидатура.

–Да не, сегодня наш «Куратор» с «Нефтехимиком» на стадионе будут за выход из группы играть

– С каких пор ты стал футбольным фанатом?

– Когда билеты за копейки нашел, тогда и стал, все нет времени, сейчас или никогда, тебя уже ждут. – он вылетел из квартиры.

– Как будто ему когда-либо нужно было мое согласие? – студент пошел в комнату, стер сообщение Наташе, переоделся и вышел из подъезда. Рядом стояла «14» с красно-зеленой полосой. Он сел в неё.

– Знакомьтесь это Павел Андреевич – сказал Санек, сидящие в машине обменялись с ним рукопожатиями, сам Санек уже был в футболке «Куратора» красно-зеленой расцветки, как и все сидящие в машине, прозвучал клич «Вперед Куратор» и все сидящие в машине проскандировали «Ура, Ура, Ура». Машина тронулась не умом, а с места.

У стадиона их ждала более или менее удачная заварушка. Болельщики схватились в пока словестной перепалке, но все вело к насильственному доминированию одной из ветвей развития футбола. Пока мы не знаем, как сыграют команды. Санек был настроен воинственно. Студент никогда не видел, чтоб его друг так ратовал за футбол. Вот бы только все обошлось без приключений. «А, ну да, рядом Санек, значит они будут.» На стадионе посадка по билетам попала прямо у прохода рядом с фанатами "Нефтехимика". Это была роковая лотерея, досягаемости инквизитора с гнездом ведьм.

Футбольная баталия по мнению летописца опуститься, так как она не заинтересует рядового гения. Все, что нужно знать, – это выходки Санька, который кричал фанатам "Нефтехимика" оскорбления и нехитроумные кричалки. "Куратор" победил, а значит все красно-зеленые разбредались по городу праздновать победу. Старшее поколение в бары, младшее в дворы. Студента и Санька уволокли за собой в отвлетвление улиц, где стояло пару зданий государственного значения образца "Библиотека М" и "Музей 400". Самое близкое место у стадиона, невидимо для полисменов и удобно для рассадки массового распития пивка. Санек уже братовался со всеми красно-зелеными и рассуждал уже о следующих играх сезона, хотя ясно, что он и не вспомнит обещаний данных футбольному товариществу.

Не так долго чествовалась победа. Вдоль улицы уже шла расправа. "Куратор" насолил "Нефтехимику", они теперь не смогут продвинуться по таблице. Фанаты обозлены. Нервы напряжены.

Толпа сине-желтых приближалась к «куратовцам»

– Как мы вас сделали, а?

– Это кто там кого сделал.

– Для особо одарённых повторяю, разматали мы ваших, доброго пути.

Драки никто не хотел, все-таки добропорядочные люди.

– Давайте валите. – вкинул свое Санек. Судя по всему вожак оглянулся.

– Слушай, Витя, а не этот ли пискун всю игру орал?

– Этот, – Виталий как правая рука отвечал молниеносно.

– Эй, иди сюда, расплатимся с тобой по счетам, крикливый. – вожак вдруг сам подорвался и Блицкригом взял за шкирку Санька.

– Наших не тронь. – уже вступил около стоящий болельщик и толкнул агрессора. Ну и завертелось. Видимо не настолько добропорядочные. Но все-таки этикет соблюдался. Кроме голых рук и изворотливости ничего в ход не шло. Краски синего, желтого, красного, зеленого смешались, и детище Билла Гейтса «Майкрософт» выдавало звуки намного громче входного этапа включения компьютера.

Увидела драку охрана музея. Вызвали уже несколько лет как полицию, и охранники встали у входа, чтоб защитить при случаи подведомственною им территорию.

– Шухер, – один из сине-желтых крикнул. Толпа начала разбегаться, но блокируемая каретами с двух сторон улица не давала путей отхода. Десять человек задержали, как ни странно в одинаковой пропорции. Студента с другом взяли, так как он пытался разнять Сашка с главарем. Их ненависть расплывалась по машине и по участку, куда их привезли. Все сидели в одном решетчатом помещении. Волосок столкновения не был таким тонким со времен Холодной войны. Сашка придерживал ссадину на щеке и сидел не совсем ровно, но это не огорчало его, так как он не остался в долгу, его враг сидел не менее криво и не более красивым.

«Впервые мы сидим в участке. До этого все как-то обходилось. И кто вообще думал о том, чтоб просто пропустить их мимо? Не-ет, надо выкрикнуть, вставить свое слово. Теперь мы здесь.»

– Так, господа хулиганы, на первый раз отделаетесь штрафом 500 деревянных, от вас мы всю информацию получили, если кто-то сегодня умрет от побоев, вызовем, посадим…..(молчание) Шутка, успокойтесь, крови то не было, а вы то уже напряглись. Товарищ капитан еще никого не посадил не за дело.

Отворились ворота, и присученые жизнью потянулись гуськом к выходу. В целях безопасности выпустить решили не всех сразу по цветному признаку в целях безопасности. У дежурного получили все «бумажки». Почему их выпустили спустя всего 3 часа? Продуманный студент взял с собой не только свои документы, но и Сашка, которые тоже в целях безопасности хранились у студента. Светлая ночь посмотрела на страдальцев, увидела счастливые лица. Да что она знает о счастье? Да что вы знаете о счастье, а? Угрюмое твое лицо пусть опуститься ниже, счастье – сугубо личная инстанция. Я тебе ничего не скажу.

Добрались до общаги и выспались. Суперсила людей 21 века. Саня куда-то исчез, когда студент проснулся, но ощущение, что всю ночь бегал за ним. Исчезло и желание убить его. Студент направился на пары. В институте его встретила Наташа.

– Это правда, что вас вчера полиция задержала? – спросила она.

– Да, там опять Саня делов наделал, так то все мирно было.

– Опять он? У вас теперь проблемы?

– Та не, вроде вышкреблись.

Наташа все больше и больше думала о том, что из-за Санька у Паши будут неприятности или катастрофические проблемы, но не могла никак повлиять на него. Единственное ее оружие – это поставить Пашу в неловкое положение, это его отрезвляет.

– А помнишь ты рассказывал, что ездил к больной тете в Москву, как она? – Наташа точно помнит этот разговор, так как по этой причине они не пошли в парк на выходных.

– Какая еще тетя? У меня вообще..

– Это я рассказывал, – из ниоткуда появился Никита и встал как бы около них, но и между ними, – с ней все нормально, живет своей столичной жизнью.

– Но..

– Па-аша, пошли, есть неотложное, – слегка подталкивая, сказал Никита. Они отошли вперед к аудитории и встали в дверном проёме.

«И когда я поговорю только с ним?» Наташа повернулась к аудитории, но логично же туда пока не идти.

– Паш, – монотонно проникитил Никита, – передай вот это Вике, пожалуйста. Здесь конспекты, которые она просила и книга, которую я ей советовал.

– Да как ты не поймешь, не нужен ты ей, она как куклой играется, а ты и рад.

– Это она тебе не нужна, понял? Она сотрет тебя, твоя Наташенька! – в лице Никиты появилась небывалая для него твердость и уверенность. С таким напором кидались на римских легионеров кельты, защищая родимую туманную. Паше показалось, что он смотрит на себя из-за такой резкой смены амплуа.

– Эй, как ночевал? Видел твою в вестибюле, вроде красная вся, а вроде и злая. – подскачил Санек

– Ты где был?

– Э-э, не забывай, я гол как сокол и холост как еврей без яичек, свободно передвигаюсь.

– Ты знаешь, что он сделал, а? – Обратился студент к Никите, но тот уже сидел за столом в аудитории и приготовился к лекции. Странно, там вроде сидел только что другой человек.

Глава III

На лекции философии Имануил Кант разбивал все 5 доказательств существования Бога и в насмешку над собой вывел 6 доказательство. Что-то там про причинно-следственную связь. Ах да, студент и Сашка едут в участок. Снова? Не знаю, просто по середине лекции зашел проректор вместе с шутником капитаном и вызвали героев драки.

– Итак, – уже в участке разъясняет обстановку товарищ капитан, – в тот вечер, когда мы вас как тараканов ловили из-за футбольных несоглашений, из музея напротив, откуда поступил вызов о вашей драке, поступил еще один вызов уже утром о краже музейного экспоната. Вы то благополучно получали от бабуинов этих, но не случайно ли вы дрались именно рядом с музеем?

– Эй, вы на что намекаете, – вмешался Саня, – думаете мы были отвлекающей крысой, пока там тарелочки комуниздили, был бы я дурак да мама не позволит, мне вон, компы из инфотеха больше нравятся.

– Я те дам, компы ему нравятся. Скажу Роману Витальевичу, чтоб от тебя ни на шаг не отходил на программировании, – сказал рядом сидящий проректор.

– Вы успокойтесь со своими компьютерами, разберемся. К ваше сведению, молодые люди, украли не какие-то там тарелочки, а Краковское копье Лонгина. На-те, приехала выставка, а мы копье потеряли. Охрана утром делала обход и обнаружили пустые подставки.

«Между 4 и 5» – мысли Павла.

– И главное камеры какой-то гаденыш взломал и картинка была одна и та же, а в конце как в титрах П-э.П-э. э-Л. ровно в восемь утра. Если вы к этому причастны, я ведь узнаю, узнаю, капитана еще никто не водил за нос, так что спрошу прямо, Вы знаете кто это сделал?

– Дак какой-нибудь религиозный фанатик, ну, – Саня решил так сказать свое «нет».

– Вроде же более подлинное копье сейчас в Вене? – студент читал об этом и знает, что есть 4 копья судьбы и с самой правдоподобной историей сейчас в Вене.

– Дак какой-нибудь бедный фанатик, – настаивая сказал Саня.

– Та-ак, не болтать, четко по делу. Во время драки может видели кого или что-то необычное?

– Я вот рожу того баклана видел, вот бы встретиться с ним одни на одни, посмотрим кто кого, – Саня метафорично сделал 2 взмаха кулаками.

– А охрана то куда смотрела, – спросил студент.

– На ваше чаепитие, вот нашел что спросить, здание огромное, обходить каждые 5 минут все залы бессмысленно, они по камерам обычно все смотрят. В обход 10 вечера сделали, все было на месте..

– А это компитентно с вашей стороны рассказывать все? – вмешался проректор, которого и так сорвали с рабочего места, еще и узнается что и доказательств нет никаких. «А не то видите ли ворвался ко мне в кабинет, срочно!, срочно!, украли!, быстро!, найдите, привидите, а у самого лишь 2 ленивых охранника с картинкой вместо камер, им бы еще Третьяковку охранять доверили»

– Та-ак, вы тут не учите меня, капитана еще никто не пристрелил, ясно? В общем и целом, вас я еще вызову, адреса у меня есть с вашего прошлого визита ко мне и находитесь в шаговой доступности, от капитана еще никто не убегал, ясно?

Амнистированные вышли.

– Скоро как к себе домой сюда ходить будем? – сказал Саня

– Вот и зачем вы в драку полезли?, – задал риторический вопрос проректор. Он все понимал, сам не раз дрался во дворах за идею, за товарищество.

Дорожка, лесопарк, общежитие, комендант, 3 этаж, дверь, разворот, крик

– Саня, Сашенька, это уже не смешно, хватит лесть куда не просят, мы уже с тобой 2 раза в ментовке были, подозреваемся в краже копья, может хватит, мне это надоело, не ходи никуда, пока это дело не рассосётся, понял?

– Ты что со мной как с маленьким разговариваешь! Посягательство на свободу передвижения, и с каких пор ты командуешь мной?

– Да потому что из-за тебя нас утаскивает опасная трястна постоянно! Ты хоть понимаешь что происходит? – оперевшись на подоконник повысил до кульминации тон студент. В дверь постучали, и Саня открыл дверь и вышел. Вместо него вошёл Никита.

– Я знаю все про вас и про кражу, что вам светит?

– Вот это рыло нам светит, – наотмашь показал студент на место, где стоял Саня, – откуда ты вообще знаешь что произошло?

– Это не важно, лучше думай, что делать дальше.

– Ничего, – успокоился студент и сел на кровать, она в свою очередь пружинами напомнила о своём свойстве противодействовать резким падениям на неё, – ничего не делать. Я здесь не причём, капитан сам сказал, что мы вроде как под надзором, ну и пусть надзирают, я лично ни в чем не виноват, теперь Саня если что натворит, не лезь и я не сунусь, и это, прости меня за Вику, я не со зла так сказал про тебя.

– Та ладно.

Молчание пошло по метроному. Информация пронизывала каждую нитку в пространстве, она находилась везде. Информацией пользуются. Вот например, информация о том, что Никита застенчив, но в мгновение может стать гладиатором. Гладиатором своей головы, но не больше. Борьба за жизнь вроде как привлекательна, но вот борьба за свою радостную и, если это можно так назвать, счастливую жизнь никогда не преодалевала силу натяжения максимумов. Как будто ему нравилось свое подавленное Викой состояние. В нем его вдохновение преобретало смысловую нагрузку, и он писал свои стихи на тему Красной поляны. Вот так мы работаем с информацией. Она течёт из одного носителя в другого, не каждый носитель её обрабатывает. Если бы мы жили в симуляции, то столбики кода лились бы в любом предмете, но какая разница ведь пицца вкусная, симуляция животных превратила бы их в идеалов природной задумки, но какая разница ведь есть новый компьютер с новой игрой, что так же симуляция. Информация даёт пищу для размышлений, и это порабощает, без информации не надо думать, только наслаждения. Барахтаться в этой жизни, размышлять, развиваться был бы смысл, только если жизнь не была бы конечной. Кусок пиццы упал, Сир, ваше королевство атаковано.

– Ладно, встретимся ещё, – сказал Никита и вышел, а у самого мощное дежавю.

Эта неделя прошла на удивление отлично. Санек ходил на все лекции, но так и не приходил в свою комнату. Капитан ещё порыскал про студента и понял, что здесь ловить нечего. Большая досада, так как они никак не могут ничего найти. Павел извинился перед Наташей и сходил с ней пару раз в кафе, кино и даже на постановку Гоголя "Нос". Никита зависал у студента в комнате, все стихи писал, даже когда Павел уходил ночевать к себе на квартиру. Он решил перестать лебезить перед В и посвятить себя себе. Сложно, но возможно, главное не расслабляться. Пару раз только Саня заходил, взял какие-то старые вещи, а принёс небольшой самовар, так и не сказал откуда и зачем.

В пятницу после учёбы с распахнутой дверью сидели в комнате студент и Никита, но как будто в разных. Одного занимал чертёж, который занимал всю наукоемкость, а другого хризантемичный рисунок в своем блокноте.

– Я так понимаю к вам можно без стука, – зашёл старшекурсник. Это был старший брат Наташи, который был в хороших пультах с Павлом, иногда они разгребают проблемы в институте или подрабатывают вместе грущиками в разных точках, – эт, Паш, мы тут собираемся на дачу к нам съездить, как прошлый раз на 2 дня, ты всех знаешь, только эт, Пырова не будет, с которым ты спорил о разных видах пепла и чуть ковёр не прожгли. Поехали с нами.

Он подошёл почти в плотнуюи стал говорит тише.

– Наташа тоже будет, она не сказала, но я знаю что будет рада тебя видеть. Эт, сестру мою не обижай, не игнорь, понял? Эй, ты что напрягся, я не со зла.. Или со зла-аа, ха-ха, ну как?

– Поехали, могу я Некита возьму, он тихий, а то зачахнет он здесь, – указывая на противоположный угол.

– Кого? – немного удивился, – Эт, вообще без разницы, нас не много, особо разгуляться не получится, но хоть на природе, на свежий воздух. Вообщем заеду я за тобой, эт, собирайся.

Он вышел из комнаты, но как будто и не заходил. Всё осталось на своих местах, даже запах жёлтых вековых обоев.

Глава IV

В этот же день они уехали на дачу в пригородную зону. Они – студенты, воплощение свобод и зависимости. Осенняя погода еще грела, ничего еще сухого не было, природа еще не умерла. В поселке, где находился небольшой домик, было еще много таких небольших домиков. Высыпались из автомобиля и занялись своими делами. На кухне занимались подготовкой стола, закусок и всего прочего, а парни пошли жарить мясо, настраивать музыку, почистить беседку, скосить высокую траву, чтоб не мешало бродить. Сидели, вечеряли до полуночи, хотелось спать, завтра собирались на речку купаться, а эстеты на озеро за карасиками. Улеглись не в обиде, но в тесноте. Никита не хотел спать, он и так весь день находился в чертогах разума. Когда все утихли, с фонариком поднялся на чердак, по размерам сходивший на багажник автомобиля. Уж больно интересно, что храниться в таких местах. Какие-то старые вещи, руль, пила «Дружба», коробка. В коробке были пожелтевшие письма, которые не прочитать из-за размокших когда-то пятен разводов, пособия для логопедов. На дне лежала в старом переплете книга. На ней не было пыли.

«Сказка об Империи Зла»

«Однажды в далеком-далеком краю, где было много островов больших и поменьше правил Король Сивернуг. ОН был завоевателем и объединил все острова, до которых только могли доплыть корабли, и создал империю. Правил мудро, но жестоко подавлял все восстания народов на разных островах, которые хотели свободы. Несмотря на это, империя процветала, богатела становилось все больше зажиточных крестьян и представителей дворянства. Также было 7 баронов, которым было выделено по целому острову на каждого. Торговля росла, так как король приказал построить мосты между самыми близкими островами.

Шло время, и король задумался о наследнике. По их религии у мужчины может быть только одна жена, и только первый ребенок может являться наследником. Самую красивую деву привезли 7 баронов с дальнего острова, и король полюбил ее. Через три четверти года он беспокойно ходил около спален. Оттуда доносились крики его жены, а потом и младенца. Ему разрешили войти. Все женщины, которые находились в спальне опустили голову вниз. Никто не издал и звука. Король подошел к жене и увидел маленькую, распухшую, красную девочку. Сразу же упал в обморок. Когда очнулся, бесновал с особым остервенением. Ведь род его предков никогда не прерывался. Всегда рождался наследник.

Первый указ – сослать жену вместе с ребенком на дальний остров. Дальше король стал все больше потреблять хмельных напитков, стали проводить множество пиров в его замке, и появилось много наложниц. Казни стали чем-то развлекательным, но проводились они редко. Тогда король ужесточил законы и наказания, чтоб как можно чаще проводить повешения, отрубания головы. Он стал стареть все быстрее и быстрее, пока в хмельном угаре не упал со сторожевой башни.

После смерти короля 7 баронов разделили все острова на 7 графств, в которых процветала бедность, коррупция. Но бароны хотели все больше богатств и стали воевать друг с другом. Однажды на дальнем острове молодая девушка объявила себя наследницей империи её отца. Народ устал от гнёта баронов и поверил ей. Шпионы все-таки смогли похитить наследницу и её казнили в одном из графств. Это стало переломным моментом. Народ восстал против угнетателей и смог скинуть с правления над ним. Были выбраны представители от каждого региона, и был создан совет "Новых полисов", на котором решались все важные проблемы. Через некоторое время он не оправдал ожидания, так как все представители были равны и защищали интересы только своего полиса. Когда все стало рушиться, люди выбрали главного из совета. Со временем все стало налаживаться, однако главный стал занижать полномочия совета, пока не распустил его насовсем. Себя он назвал верховным консулом. Ради сохранения мира 7 полисов объединились в один, и наконец наступило мирное время. Только группы недовольных пытались бунтовать, но и их восстания подавили.

Откуда-то с новых земель приплыли люди в странных одеждах. Они несли с собой свою мессу. Сначала убедили главного консула в его величии, неповторимости и обратили в свою религию. Они боготворили консула. Тому же понравилось такое отношение к нему, и он решил объявить, что только она является единственноверной, а все остальное вольнодумство. Конечно, были восстания, но и их подавили. Тогда консул заявил, что поможет справиться с неурожайностью тех лет, если все признают его единоличным и полноправным владыкой. Объединенные полисыи стали снова одной страной как когда-то. Потихоньку люди стали снова богатеть, волхвы стали жрецами с большими храмами, появились особенно приближенные в дворце владыки.

Пока шли все эти события, постепенно поднималась вода и затопила несколько крайних острова. Однажды проснулись подводные вулканы, и из-за бурь все острова кроме главного ушли под воду. Владыка и его приближенные умерли от голода.»

На этом же чердаке он и уснул....

Проснулся от того, что кто-то тянул его за ногу, и резким рывком вытянул с чердака. Это был брат Наташи.

– Эт, ты так всю жизнь проспишь (смех), иди умойся, а то как этот, как его, в общем ладно.

Никита исполнил мыльно-рыльное, позаревал за столом в беседке. Откуда-то с дальнего угла участка пришел Павел.

– Погнали в лес, прям с утра, в прошлый раз я такие места нашел, закачаешься, поэт(усмешка), – сказал он, и без ответа начал тянуть за руку вверх сидящего.

Это предложение услышала и Наташа. Она стояла спиной и говорила с одним из студентов о необходимости высшего образования. Сначала стеснялась подойти, чтоб не быть слишком навязчивой, но все-таки лапти взяли свое.

– Паш, а можно с тобой, – и сразу как будто оправдывается перед судом, – а то все сейчас разойдутся.

– Да в чем вопрос. И лесом подышим, и этого(толкнул в плечо полусонного) выгуляем, он нам ещё нужен, я его "поэм" жду.

Наташа немного смутилась, однако все поняла. Проскользнула мысль о том, что "хорошо что не Саша с ним". Они быстро собрались и пошли проселочные дороги уткнулись в ранее использованное колхоз ом поле, которое давно заросло не только травой, но и кустами. Дальше следовала берёзовая роща с редкими вкраплениями осиновых боралин. Впереди шли и болтали вдвоём, Никита плелся и раскидывал мозгами, как же связаны сон, сознание и реальность. Только как бы он не делил, умножал, брал факториал – все равно не получалось составить тождество. Доставлял беспокойство ещё тот факт, что Паша хранил в своём левом кармане футляр, который крутил в руке, но не доставал на виду. Но лучше переключиться на эти прекрасные места, как их воспели русские поэты.

Группа вышла к реке на обрывистый берег. Никита сел на край и открыл блокнот, остальные 2 последовали его примеру присели отдохнуть, облокотившись на дерево. ДИ-алог шёл о неравенстве в обществе и невозможности это исправить, так как человек изжил себя как социальное существо. Что-то вроде собаки, верх общественного строя которой является стая. Проехала моторная лодка. Трое пошли дальше. Вроде видели белку. Что-то хрустит далеко в лесу. И здесь тоже лес. Вышли на делянку, которую специально прорубают для проведения проводов электросети. Пошли вдоль, чтоб выйти к дороге, которая вела в посёлок, тем самым сделав круг. Столбы, столбы, столбы… Но вдруг в далеке у одного из Атлантов, что держат небо, что-то чёрное и большое у основания. Подходя ближе, студент студент стал различать силуэт человека. Подойдя в плотную, они увидели двух связанных мужиков по разную сторону столба.

– Ау, бедолаги, эу, – попробовал звуком привлечь внимание.

– Ты разве не видишь, они белые, подставь экран телефона к ноздрям, – сказал Никита, держась на расстоянии. Студент аккуратно поднёс смартфон к носу поникшего.

– Не дышит.

Наташа вскрикнула что-то непонятное, отвернулась и закрыла лицо руками.

– Смотри на столб, – поднял руку и указал Никита. Отчётливые буквы П.П.Л. красновелись на фоне белого бетона и мужиков. Оба они были в спецовках рабочих, лица грубые, но смотреть долго нельзя.

– Ооо, я знаю кого это может заинтересовать, ты оставайтесь здесь, я с ней пойду сеть ловить на дорогу, – сказал Паша. Он предвещает скорую встречу с капитаном.

Уже через пол часа на месте работали криминалисты, трупы развязали и на носилках унесли к скорой. Капитан ощупывал каждый сантиметр местности, чтоб найти хоть что-то. Ничего приметней трех букв на столбе все равно не нашел. Это естественно его злило.

– Итак, снова П-э.П-э.э-Л. и снова ты, – обращался к Павлу, – не находишь здесь совпадений, м? И снова ты здесь не причем, так, рядом прогуливался. Откуда мне знать, что не ты их связал днем ранее и придушил. Конечно, ты их нашел, и сразу позвонил мне. Я тебе шавка, чтоб меня так вызывать?

– Я запомнил эти буквы, и самое разумное было позвонить непосредственно вам, так как вы уже имели дело с таким знаком. И как бы я справился с двумя мужиками?

– Я не знаю! Я не знаю, – уже тише сказал капитан, с одной стороны, никаких доказательств, что студент причастен хоть к одному преступлению, с другой стороны, совпадение не может быть таким явным, чтоб быть правдой, – А не ты ли подрисовал эту надпись? Это может вообще никак не связано, копье и убийство.

– Буквы слишком ровные, как отпечатанные, – оправдывался, – краска водостойкая, раз пережила утреннюю морось без повреждений, а я чистый, проверяйте.

– Когда-нибудь я все пойму и тебя привлеку как соучастника, от капитана еще никто не уходил, понял? Сейчас тебя отвезут обратно в город, и только попробуй отойти хоть на шаг от дороги домой и до института. На тебя у меня все оформлено, тоже мне интеллигент.

Увезли студента и Никиту на бобике в город, в 12 дня они были в общежитии. Странно, но хотелось спать, голова тяжелеет и студент отрубился, хоть и ночью спал нормально. Проснулся около семи. Никита все сидел на Саниной кровати и строчил. После сна усталость никуда не исчезла, ноги деревенели. Вдруг влетает в комнату Саня и быстро начал тороторить:

– Вы не поверите, что я нашел. Помнишь там в музее копье украли? Так вот я в инете про него прочитал, там про венское, тип, настоящее, а краковское – копия. Так вот это случайно не оно, – он расстегивает сумку и достает от туда наконечник копья с золотой обхваткой посередине.

– Ты откуда это взял? – боясь притронуться к вещице, но не отрывая глаз, спросил Павел.

– Пока вы прохлаждались, я по разным барахолкам и вещевым рынкам гулял, там столько разной всячины: старинные предметы, одежда, монеты. Так вот иду вдоль рядов и вижу, какой-то дед с бородой друида сидит у палатки с мешком, а что в нем не показывает. Дак вот я к нему подхожу и спрашиваю, «что продаете? Или в обмен?». А он мне: «смотря что ты готов обменять». А у меня в руках угольный утюг, который только что на керенку поменял. Он согласился и вытаскивает вот это, – Саня потряс копье. – Я сразу же к вам рванул, так как прямо с картинки, с золотой обивкой.

– Это не может быть оно, вряд ли дед его украл, – скептично заявил Никита.

– То есть по-твоему это копия копии копья?

– Вот тут я больше склоняюсь к нашему капитану, что слишком много совпадений, – сказал Павел, – дай посмотрю. Он проскальзил пальцами вдоль наконечника. Оно было гладкое, но с другой стороны была шершавость. Он перевернул копье и увидел на лезвии выгравировано знакомый знак П.П.Л.

– Слишком много случайностей на один день, опять эта хрень! – студент показал остальным свою находку.

– О, дак это та надпись с камеры наблюдения из музея, – удивился Саня, ему не пришло в голову перевернуть копье.

– Стоп, если это и есть то самое краковское копье Лонгина, а не копия копии, то зачем выцарапывать знаки на ней? – задался, уже давно отвекшийся от своего блокнота.

– Нет лёгкого наития, что это знак банды? Кража, убийство. Везде знак как у "чёрной кошки".

– У аббревиатур нет точек.

– А на наконечнике зачем писать, если оно уже их?

– Если это и вправду серьёзная организация, то они не просто так потеряли его, это своего рода реклама, способ заявить о себе.

– Дак если твоё лицо в логотип ютуба вставить, то вот это реклама, а это буквы.

– Раньше любая шпана и группировки носили названия. Только вот кто вспомнил эту традицию оставлять свои инициалы?

– О том, что копье у нас, никто не должен знать. Этот капитан меня упрячет. Ему большая удача найти потерю и преступника, и уже не будет задумываться на счёт доказательств. Спрячь его пока в матрац. Нужно придумать как его вернуть и себя не запалить. И откуда оно у деда на барахолке?

– Вряд ли он ещё там появиться, я неделю хожу и постоянных выучил, а временные только от нужды вещицу продадут и больше не ходят.

– Пока не ходи туда, чтобы подозрений вообще не было.

– Дак опять посягательство на свободу, я вам копье достал, узурпаторы, – ушёл, хлопнув дверью.

– Тоже мне, ранимая личность.

Глава V

Капитан бесновался. Неделей ранее 2 трупа привязанных к столбу, сейчас нашли пожилого человека закатанного в бетон на стройке, торчит только голова, а на бетоне с ювелирной точностью выпечатано П.П.Л. Они любят точность. Например, обнесли центральный ювелирный и выложили золотыми цепочками свои 3 буквы. Начальство ещё с кражи копья в гневе, на них давит общественность и польские уполномоченные. Так как капитан в группе расследования этого дела, ему прилетает не меньше. Банда бесшумно, бесследно, со вкусом предоставляет все больше поля деятельности уголовному розыску. Но кроме символа ничего нет. Сеть перерезается, связь пропадает, через 10 минут что-то исчезает, появляется П.П.Л. И так какую неделю.

Тем временем Саня не дремлет. Он не разделяет мнения об полной изоляции от мира, как эти двое, сидящие все время в общежитии. Все онлайн группы города обрысканы на счет банды, которую теперь так и называют П-э.П-э.э-Л. Он следит за каждой новостью, серфит интернет, всегда в курсе повестки. Еще бы, столкнуться с таким редким явлением и просто сидеть? И еще в его голове была мысль о том, что найденное им копье необходимо спрятать, так как предположение, что им нужна реклама таким способом, довольно логична, потому что никому не нужна копия копья Лонгина – нет материальной ценности. Если никто не обнародует об находке, то группировка должна снова его найти, но почему-то была уверена, что через деда оно появиться на публике. «А раз все нити идут ко мне, я пойду с другой стороны нити»

– Брр, с размышлениями я становлюсь похожим на этого придурка Павла, надо меньше думать, – на этом он остановился. Саня взял с собой серебряные ложки, которые выменял у пожилой, и пару тысяч деревянных, направился на ту барахолку, где все надеется что-нибудь найти. И на этот раз не антиквариат.

Саня узнал про купания деда-торговца в бетоне из новостей, следовательно теперь он последнее звено. Конечно можно соблюдать осторожность, но зачем когда есть возможность стать частью чего-то нового, даже если связанного с криминалом. Нужно как можно дольше оставаться на виду, чтоб его нашли. Не было никаких доводов о том, как это произойдёт, как его найдут и почему именно его. Но удача, все полагалось на удачу. Ооо, фартуна – самая непредсказуемая женщина, сколько погибло, ещё меньше достигло.

Саня прогуливался по рядам, спрашивал всех на своем пути об их товарах или желаниях приобрести. Пройдя так вдоль всей барахолки, он завернул на другую сторону рядов. Но чтоб пройти дальше, нужно обогнуть палатки и немного пройти вдоль забора в узком проходе. Тут то его и ждала та самая, фортовая или нет, все зависит от восприятия. Впереди прохода встал огромный как Союз мужик, а сзади Саню подтолкнул второй поменьше. Он оказался между Европой и Азией. На него накинули шелковый мешок, да так, что ничего не успел сказать плененный. Со стороны рядов, судя по звуку, подъехала машина, открыли заднюю дверь и всунули брехтящее тело в салон. Саню поджимали с двух сторон мужики и мысли о том, что вроде бы вот оно – приключение, но опасно все-таки. Вроде выехали с барахолки, но вдруг машина затормозила, инерцией Саню кинуло вперед.

–Э-э, что происходит? – наклонился к водителю Европа.

– ****! – раздалось со стороны Азии. Двери снаружи открыли бойцы Омона и, попарно наставляя оружие, выволокли всех из машины. Положили на асфальт лицом вниз, все еще не снимая мешка с Сани. К месту подошел кто-то, вроде бы главный.

– Этих в кузов, – указывая на водителя и Европу, – а этого огромного отдельным нарядом. Вроде бы главный поднял Саню, снял мешок с него. Солнечный свет резко запеленал глаза. Но какая разница, все равно он не знает спасителя.

Родион Сергеевич Павлов – выдающийся следователь. Его вызвали в этот город прямо из отпуска для поимки П.П.Л. Он часто ездит по другим городам, помогая в раскрытии/раскрутке преступлений до конца.

– Но как вы их наши? – удивленно Саня.

– Думаешь ты единственный, кто нашел копье? Мы следили за старичком, чтоб выйти на контакт с бандой, но тут ты взял и купил у него копье. С тобой связываться не было смысла, могло все вскрыться. Вот мы и следим за тобой с тех пор. Только вот плохо, что старика не уберегли. Думали, что они теперь на тебя выйдут. Вот и крутились вокруг барахолки, пока тебя не упаковали.

– А что теперь?

– Теперь дело следствия, с тебя требуется вернуть экспонат, больше тебе знать не нужно.

«Да-а, это не тот разговорчивый капитан, у этого ничего не вытянешь»

– А что если П-э.П-э.э-Л. не такие глупые и вы ничего не сможете выяснить у этих? – клонил головой на неудачливых похитителей.

– Все когда-нибудь промахиваются, если сегодня не тот случай, значит они промахнуться потом. Садись, тебя довезут до общаги, смотри не юли, капитана на тебя натравлю. – эта скупая улыбка сказала

«О, он тоже знаком с нашим капитаном.»

«Крутой мужик»

Мировая общественность ликовала. Польские представители ещё долго считали, что Россия специально подстроила кражу и испортила копье, нацарапав инициалы выдуманной банды. Краковское копия копья Лонгина была возвращена. Группировка именуемая как П.П.Л. пока не поймана. Они реже стали совершать видимый криминал, однако идут слухи о переделе зоны влияния на большом уровне. Но в этот город приехал следователь Павлов.

Глава VI

– Итак, что мы знаем про бегунки, иначе именуемые как «собачки»? Они бывают разных типов, но одного действия – зажим 2 рядов зубьев в пазы между ними. Очень часто ломаются сами молнии, хотя это можно объяснить их пластмассовой основой. Но всем надоело, что ломаются вроде как металлические бегунки. Так вот я вам скажу, что сплав в них – это самая редкостная дрянь. Он не крепче туалетной бересты. Выпускники нашего ВУЗа изобрели станок, который делает абсолютно автоматизировано чугунные бегунки. Вот это точно никогда не сломается. Удобные, практичные, так как пойдут на любую куртку, сумку, чехол и т.д. Ничего лучше мир еще не придумал. Чугунные бегунки…

– Чугунные бегунки? – разогнулся резко до этого медленно лежавший на парте Никита.

– Вы что-то хотели спросить? – сказал преподаватель.

– Нет. – все еще фокусировал зрение на доску. Оказалось велась лекция о теории чисел, а лекция про бегунки ему приснилась. Видимо было скучно, да и энергии ото сна ночного постоянно не хватало. После окончания он взял единственно лежавший блокнот и вышел из аудитории. Виктория хотела что-то спросить у двери, но посмотрел на нее уже больше с призрением, чем с привилегированностью.

Надоело все: она, комната в общаге, квартира, институт, сам город. Хотелось что-нибудь нового для вдохновения. В ВК нашел группу, что-то вроде объединения, похожее на литературный кружок. Подписался на группу, и сразу же пришла рассылка о встрече «всех посвященных» сегодня, с временем и адресом. «Они точно должны понять меня, может и стихи оценят»

Вечером, точно ко времени, Никита подошел к офисному зданию. Горело всего 1 кассета окон на 2 этаже. У входа весело много указателей, на одном из было написано: Литературный клуб «Дети Солнца» на втором этаже. «Да ну, секта какая-то. Буду с ними книги по квартирам ходить продавать что ли? И с чего я взял что меня ждут?» Он отошел от здания. Но в обычной стеклянной коробке что-то не то. Параллелепипед немного острил своим верхним ребром. Пригляделся и увидел человека, стоящего на самом краю. «Прыгнет? Стоит». Никита медленно подошел к зданию, и, когда вышел из поле зрения, быстрым шагом стал огибать здание в поисках пожарной лестницы. Она была почти с противоположной стороны и очевидно кем уже опущена до земли. Он начал подниматься. Высоту 7 этажа преодолеть не так просто если снизу, а вот сверху вниз намного быстрей. Задыхаясь, поднялся на крышу. Обдувал теплый ветер, еще вдали реел закат, с востока шли тучи.

Медленно стал подходить к незнакомцу, который до сих пор смотрел в одну точку на парковке. На расстоянии нескольких шагов обернулся, не придал значения, поставил ногу на невысокий выступ от стены и оперся на колено.

– Ты сюда прыгать или как? – также не смотря на гостя крыши.

– Я думал, что ты прыгнешь?

– Тогда зачем пришел, ждал бы меня внизу, вызвал бы скорую.

– Но ты же еще не прыгнул.

– Оу, эта фамильярность. Ладно, разрешаю, – голос и внешность выдавали мужчину 35-40 лет, – Думаешь, не прыгнул? Ну, в мыслях не считается, правда? И в чем разница, если только тело не в крови и размозжено по асфальту. Тысячу раз уже прыгнул, но ни разу по-настоящему. И кто меня остановит? Вшивый парень, который пришел к «Детям Солнца»?

– Откуда вы узнали?

– Все вы туда приходите, но потом забываете сначала дверь закрывать, потом дела, потом друзей, а следом и все, что привязывало к прошлой жизни. Они ведь вас утягивают, даже не заметишь, а потом во благо поработителей сделаешь любой поступок. Сейчас таких как ты легко подцепить на тренинге личностного роста или воспевания «ты не такой как все». (молчание) Ты вот кто?

– Студент. – сказал Никита, так как подумал, что вопрос не о имени, а о роде занятий.

– Студент, – повторил незнакомец, – что ж тогда не учишься, студент. По вечерам в секты вступаешь, на крыши лазишь.

– Я в поиске вдохновения, совсем тошно стало, тесно. Думал, здесь найду хоть что-нибудь новое.

– Вдохновения, – повторил незнакомец, – (пауза) его ищут по-настоящему великие люди, творцы, созидатели. Если ты где-то там написал пару строчек в рифму своего вшивого стиха, то это не роднит тебя с поэтами. Если ты описал свою вшивую фантазию в тетради, то это не делает тебя романистом. Все вы считаете себя гениальными, придумав необычный ход мыслей. Думаете ваш талант прозы перебьет всех современников, представляете себя на лаврах. Знаешь, что сделает тебя по-настоящему гениальным? Они (проводит рукой по городу, как будто поглаживая его). Только их признание. Даже если «Дети Солнца» прочтут и поймут хоть десятую часть твоих размышлений, то это уже не плохо. Ни одна титановая табуретка не станет прочной, пока сто человек не посидит на ней и не скажет, что она воистину прочная. Сотвори любую чушь, и, когда это примет общество, я назову тебя талантом. Звучит глупо, не правда ли? Но что все, абсолютно все мы делаем для общества. Не ударяйся в философию, что есть талант, а где дерьмо. Дерьмо никто не любит, разве Шекспир дерьмо? А группа «Воровайки» Пока мы их помним, они не зря явили миру свое творение. Хочешь вдохновения? Встань на край крыши.

«Чудеса ведь происходят в таких моментах». Никита с опаской, максимально осторожно встал на возвышающийся выступ стены и был готов в любой момент перенести вес обратно, чтоб упасть на крышу. Но он не был готов к толчку слева. Незнакомец толкнул его и схватил за обе ноги, опершись своими в уступок. Спасибо гравитации, Никита свесился головой вниз, от испуга ничего не понял, единственное – закрыл глаза. Но по ощущениям никуда не падал. Открыл глаза, разжал руки и начал хвататься за стену, но стекло не поддавалась своей гладкостью.

– Подними! – истерический вой пронзил. Незнакомец встряхнул Никиту больше для показа, медленно поднял его, перекатывая его через выступ. Оба сели спиной облокотившись на стену.

– Дибил, а если бы я упал?

– Ну, когда ты меня впервые увидел, я же не спрыгнул.

– Шедевральная логика. – еще не отдышавшись после такого трюка.

– Во-первых, что ты хотел от человека, стоявшего на краю крыши, а во-вторых, ты признал меня как творца шедевральной логики, не это ли успех?

Никита все еще в шоке. Но за это короткое время полета и сейчас он успел подумать обо всем, что его тревожило. Вдохновение – это буквально полет мысли, а раз они в голове, значит нужно устраивать встряску. Свежие идеи, новые строки могут уже занять весь блокнот, хотя до этого он не мог выдавить из себя ни строчки.

– Дурак, – оба поняли, что сказано не со зла, – главное, чтоб нас с улицы никто не видел.

– У них будет достаточно шоу, но как-нибудь потом. – незнакомец с нотой сожаления. Прошло еще пару минут сидя, мужчина встал снова в свою первоначальную позу.

– Как часто вы здесь бываете?

– То, что я сейчас произошло не сделало из нас товарищей, если ты не забыл, я уже сто раз падал вниз, будь добр уйди, я упаду следующий, но только внизу ты узнаешь по-настоящему или нет.

Уже внизу, спустившись по лестнице, Никита подумал:"Прыгнет или нет? По словам уже настроен прыгнуть, но до сегодняшнего дня не смог. Почему именно сегодня сможет?" Вид крови и мёртвых тел всегда его отвращало. Но интрига была бешеной. Самое простое выйти обратно на дорогу и посмотреть, однако Никита вдруг стал уверен в своей правоте бездоказательно и, не выходя на дорогу, через задники многоэтажек отправился домой. Это был его личный незнакомец Шрёдингера.

Глава VII

– Когда тело находится в суперпозиции, тогда и появляется принцип квантовой запутанности. Лекция окончена.

Павел вышел из корпуса института. Яркий солнечный свет бил по глазам, светочувствительность не давала успокоиться. И так голова разрывается. Резко и без объявления войны куда-то пропали Никита и Саня, нет их ни в общежитии, ни в институте.

Он пришел к себе на квартиру и лег. Как будто забот больше и нет, но исчезла важная часть. Ранее исчезли родители, пропадают на работе, теперь те, с кем хотя бы сносно вести диалог.

«Бам-Бам» – ритмично стучит палец. Последовательность напоминала «Es ist das Heil uns kommen her» Иоганна Баха, но вряд ли он и вправду знал этот лютеранский гимн.

Лампа имела форму винтового закручивания, и, если долго смотреть на нее, то она придет в движение. Плавные виражи вывертешвелись к центру окружности.

Скука. Лёнчик умер. Пора идти.

Павел идет с Наташей по тротуару. Она инициировала эту встречу. Ее беспокойство переросло все границы терпения. Давно скрывавшийся им секрет нужно вывести наружу для его же безопасности. Все что твориться выходит из-под контроля.

– Паш, мы не просто так встретились. Я надеюсь что говорю сейчас с тобой и только с тобой.

– Ты о чем вообще?

– Ты знаешь о чем. Это странное поведение, то грубое и хорошее отношение ко мне не просто перепады настроения. Я давно обо всем догадалась. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, но я все равно не понимаю о чем ты.

– Они видимо очень глубоко зарылись в твоей голове, что ты не замечаешь, что что-то не так. Либо ты сам скрываешь, либо они уже давно управляют тобой.

– Кто они?

– Да как ты не понимаешь? Я об Сане с Никитой, ты их сам так называешь. Один грубый, настойчивый, другой тихий, спокойный.

– Ну да, они друзья мои, но как они мной должны управлять?

– Да так, что их нет, понимаешь? Нет, я не знаю кого ты видишь, слышишь, но кроме тебя нет никого. Ты сам становишься Никитой, когда грустишь и пишешь, Саней, когда у тебя не хватает адреналина. Паша не всегда Паша.

– Дак что ты с ней разговариваешь, не видишь, у нее шиза. – сказал резко материализовавшийся рядом Саня.

– А ты откуда. – повернув голову сказал Павел.

– Они опять здесь, да? – спросила Наташа.

– Все, погнали отсюда, нас ждут дела, помнишь мы как-то в клуб собирались? – Саня схватил руку Павла и потащил. Наташа же увидела как Паша пытается сопротивляться кому-то, как будто его тащат за руку. Она обняла его.

– У тебя же есть таблетки. Я знаю, видела. Мама твоя говорила, что они всегда с тобой. Почему ты их не пьешь? – она достала маленькую прозрачную коробочку у него из кармана. Там были красно-синие капсулы. Паша взглянул на коробку. Давно он ее не видел. Крутил рукой в кармане, но никогда не доставал. Вспомнил как впервые увидел ее, когда мать положила на стол, но из-за порыва агрессии он разбил коробочку об стену. На следующее утро точно такая же коробочка была в его куртке. Больше он не доставал ее, только крутил. И когда Паша снова ее увидел, как электрическим током пробежало по голове. А что если..?

– Этот тип хочет их принять, – так же неожиданно материализовался Никита рядом с Саней.

– Ну пусть попробует, – и выбил из руки Наташи коробку. Таблетки разлетелись по брусчатке. Но выглядело это, как будто Павел сам выбил их.

– Паша, это ты сделал? – в оцепенении спросила Наташа.

– Нет. – и подобрал одну капсулу.

– Ты и вправду хочешь это сделать? – спокойно произнес Никита.

– Да не сделает, отвечаю, он не сможет нас побороть. У него просто никого кроме нас нет. Он один, только мы что-то значим для него. Ему не выжить без нас. Он никто, пустышка, но мы, мы вместе – лучше и придумать нельзя. Девчонка манипулирует им.

– Да как же ты мне надоел! – Паша закинул в рот капсулу, – слышать тебя больше не хочу.

– Ааа, ну раз ты так решил, получается мы никто для тебя? – Саня резко развернулся и вспрыгнул на проезжую часть. Паша прыгнул за ним и оттолкнул его с полосы.

С визгом тормозов на Пашу наехала десятка. Тот отлетел от неё как мяч. Наташа вскрикнула и кинулась к телу. У того уже кровоточили царапины. Также упал в бессознанку. Водитель вызвал скорую и ДПС. Пока они не приехали, Наташа ловила каждый вдох, который мог быть последним. Его увезли в реанимацию.

Что чувствует человек после смерти? Видит ли что-то? Некоторые верят, что человек впадает в сон, в обычный сон без сновидений, как это обычно бывает. Так сознание не контролирует ничего и не принимает обстоятельства. Загробный мир ждал наших предков. Вальгалла, рай, Ад, царство мёртвых, Сан-Джуниперро – как бы не называлось, люди верили, что продолжат жить. У древних кельтов можно было не отдавать долги, так как думали, что сочтуться после смерти. Буддисты перерождаются, сливаются с бесконечностью. И все, что после смерти – это вопрос только того, во что ты веришь или не веришь, но ни одна теория не может быть разбита, пока не будет опровержена практикой. Студент ни в чего не верил. Он просто пришёл в сознание. Мы получаем информацию посредством восприятия. Так вот что первее он понял, не могу утверждать. Лежит в палате серого цвета, раз. Голова перевязана, два. На углу кровати сидит мама, три. Архидъявольская тошнота, четыре.

– Дорогой, ты как? – кинулась к нему мама, как только увидела, что он шевелит глазами. У него слиплись губы, сухость во рту, головокружение, но он смог пронукавить:

– Как, – прозвучало даже без вопроса.

– Сейчас я позову доктора. – она вышла из палаты. Павел немного покосил глазами на тумбочку, но которой лежали коробочка с капсулами, блокнот с закрепленной ручкой и серебряные ложки. Он получил сотрясение мозга, ушибы и не глубокие раны. Скоро его выписали, и Павел вклинился в ординарный порядок жизни, но она так и осталась тем серым цветом больничной палаты.

Эпилог – Стихи из блокнота.

***

Яхве – бог, сказал

Влюбленный фанатик

О славный клерик

Ты не прав

Посетитель душистых трав – чести Мужества потеря

И только в бога Яхве веря

Сидит

Боится

Убить

Считает

Не может

Убить

Но разве Я не бог?

Не решаю судьбу людей?

Сунул топор под бок

И вроде не боится старушечьих кровей

Убью

Убью

Люблю убивать

Убил

Убил двоих

И не понял

Что вылечился ли, разум в тени

И в болезни на 3 дня упали они

Радион и Радион – Вулканы страстей

И когда собрали кучу старушечьих костей

Радион понял

Что не Бог

Второй Радион понял

Что не Яхве

И этой Радионной паре

Каторги не избежать, но один из все-таки Бог.

***

Хуже ожидания нет состояния

Сомнительные действа из самого детства

Ждать чуда, ждать фото с верблюдом

Смотреть на часы, когда опаздывает подруга

Ждать новостей, ждать на дом гостей

Отодвигать время разных затей

Любопытства, интрига

Зыркать глазами в пасти зловещего тигра

Сказать, но не отдать самого, самого

Хорошо первому, а второму злиться заново

Когда-то довели его подковерной игрой

У второго появился голос второй

И кричал: Закрой этот мир, закрой.

Ему помогли, голос убрали

Второй выжил, мирные цели дали

Появился первый и снова

Вытащил на свет голос второго

Нет ничего проще убить и зарыть

Терпкий вкус анархии нужно вкусить

Итог: голос интриги съел второго

Закопали в глубину лопатой садовой.

***

Хочешь? Нет не хочу

Апельсины горьки, соседи мертвы

Искала меня? Да я тут, дура

Слушаю твои песни, но на секунду

Оторвался, чтоб не суициднуться пудрой

Тебя нет вживых

Не нужно новых песен

Или ударишь в поддых

Без тебя мир интересен

Но песни шикарны

Вольяжны, ушло-пейзажны

Хочешь чтоб о тебе вспомнили? Дважды?

Неужели это так важно?

Легенды не встают однажды

Легендами становятся единоразово

Самым читаемым, самым кассовым

Уйди, уйди по-хорошему, прямо сейчас

Осталось 90 песен Земфиры

Умру, но не сдохну, тобою кичась.

Зефир я глотаю не запивая

30 коробок съел я земфир

Умираю от передоза, кровью харкаю

Крепость сознанья понемногу теряю

Спасаю от ударов мортир

Слишком много любви

Слишком много убийств

Повелительным тоном сказала садись

Слушай меня от зари до зари

Служить бы рад, но сломала ромашки цветок

По твоим песням слаб на передок

90 минут забвения поток

И кроме меня вокруг все отупели

Играют в лото

Воздался! Перевесят качели

В сторону славы, но только потом.

***

На плечи Геры, на злобу дня

Эссе свалилось на меня

Листы тетради белее дна

У чашки чая

Ни помарки не сделал я

Зато уничтожил все запасы

от-чая-ни-я

Убил ее, она била не щадя

Белая тетрадь без помарки, без эссе

От-чая-ни-я перехожу к глиссе.

***

Без названия – проблема

С названием у меня проблема

Я, повторяю, я не смог его оставить

Поставить проблема, проблему поставить

Оставить проблему менять

И зловещая ценитель проблем

Поставит речевую ошибку.

Проблема одна – ошибка я в стае гиен.

***

Архидьявольская боль в голове

Давление острых кремов в куроссане

Остаться на подъемном кране

Или лежать внизу в размозженном сале

Больно болтать больно молчать

Больно думать что придется в сале лежать

В висках виски горит

Виски не кровь, сегодня больно жить

Выпей крови лисьей суннит

Опьянеешь – нет! А у меня болит голова

Лежать бы в сале и уже не болит она

Но малодушно помышлял о смерти

Прокуратор Понтий Пилат

Готов заплатить 10 синстенций

За великий праздник Шабад

Ведьмы-красотки, помогите!

Отдам все что угодно, спасите

У меня болит голова

Лежать бы в сале и пройдет она

Красотки – ведьмы дали настойку

Выпил, спросил, – Что я должен вам?

Ведьмы попрятались в высокой осоке

– Отдай нам то, что любишь сам

Голова прошла, наступила другая боль

Она разрывала внутри

Что ввиду имели они?

Я люблю есть, сладко поспать

Как я такое могу им отдать?

***

Прожить жизнь в постоянном ожидании теперь?

– Да,: ответил он по-спартански лаконично

Как течет вода, как сидит в засаде егерь

Часы без движения, только ему привычны

А ждать чего? А если не ждать?

И тут появляюсь я с ответом – нет.

Ни ждать и не ни ждать, а жизнь узнать.

Узнать ее острейший гордостью горный хребет

Узнать как вымерла Екатерининская знать

Которая боялась, что апокалипсис грядет

Увидеть как растет росточек ржи

Который Есенину на палец вяжи.

***

Она снова рубит сплеча:

– У тебя слишком лиричное настроение,

Либо одна из твоих личностей пьяна

Ответ: Ты слишком груба

Оскорбить до глубины разума смогла

Упрекнуть меня? В лирике?

Только я могу принять это за оскорбление

Это что-то не измеримое, что-то из эзотерики

Все что есть в лирике повергает в сомнение

Все там не то, все там не так

Если стих – это лирика, то я сам дурак

И никто, никто не пьян из нас

Никто не пил эту гадкую мразь

Быть пьяным умора, большая потеха

Но потом одна дорога – работать портьехой

Я был пьян, но не из-за этилового яда

Не из-за смога, не из-за белого смрада

Из-за размышлений кавалькады

Да, я тоже думаю. И правда

Это низость для всякого сброда

В коих рядах имею честь существовать

А значит отряд, нет сотня, нет армия!

Моих мыслей всегда будут молчать

Никто не узнает, никто не споет

И один уж точно будет страдать

Он выбрал свой путь

Он пилот самолета

Уж лучше один, чем вдвоем

Волочить тяжелую сумку разумного гнета

Все – буду зайцем, с зайчихой грызть осину

Нет, я не пьян, опьянел насильно

И лирики нет, и настроению противно.

***

Борьба идет не самых честных правил

Уволь от передачи главной правды

Истин, которые уже давно увидел свет

И истины давно увидели свет

Монотонность бесед во главе угла отвлеченных тем

Согласись, собрались тут же не за тем

Чтоб глотать разновидности утех

Итак борьба и день за день

Сраженья желания и мозга

Трупы дум и разума немножко

Проиграть раз за разом разумным

Вывозит, но вот бездумный

Он не знает кто он: мозг или трухлявая душа

Какова его родимая стезя

Мозг – победа, значит выиграл

Но проигравшая тычет в рыло

Чистое и рациональное

Он не властен над тобой, я недовольная

Я хочу желания

Хорошо, главное трухлявая душа

Она проиграла впрах

Значит мозг выиграл, он теперь труха

Просит под себя первый шах

Допустим лично я на стороне мозгов

Они не тратят излишних слов

На преперанья, только много фактов

И снова трухлявая куча

Воняет и просит кучера

Свернуть на улицу большого куша

Без аргументов и объявления войны

И тут я понял, зачем когда-то Пушкин

Грызя на пальце ржаную сушку

Смешно сломал четверту стену

На рифму «крещенские морозы»

Читателю указал на рифму «розы»

Он предуверил все исходы

Входы, выходы, критику, гневительные прозы

И я предвижу мысль моих троих читателей

Да, я трус и вы прекрасно знаете

Куда, зачем и почему

Стихи я гадкие пишу

Прав был поэт Бездомный

Уж лучше быть ужом холодным,

Чем созидать бессмыслицу всему подобной

И вот опять трухляшка зашевелилась

Пинается, скребечет, разнылась

– Фу, уйди, видеть не могу!

Гоню, снаряд заряд в пращу

Она сидит внутри, гнильцой воняет

Гадость, она не понимает

Что не созидает,

А рушит все и вся

Я превращаюсь в карася

Унылым подчерком кося

Но видит разум этот балаган

Вступает в битву с нечистой

Под песню «вечерний зурбаган»

Он закрывает ее за дверью не пустой

И разум торжествует

Сам себя лелеет, сам себя балует

Пьет нарадостях он всуе

Но вдруг через щель

И в спину!

Убила дрель

Своего Тарантино

Трухлявая жива!

Мозги мертвы

Голова пуста

Все ушло внизы

Думать больше некому

Нет препятствий этому

Мозг проиграл

Душа победила

А для вас какая важнее сила?

В начале стиха говориться

Что какая-то правда не говориться

Так вот я ее распял

Выпей «белого» партера

Я – розовая пантера