В оформлении обложки использовано изображение с сайта https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Мой психотерапевт как-то раз заметил, что каждому из нас необходима тайна. Мол, это нужно для сохранения душевного здоровья. И не важно, что именно человек будет скрывать от окружающих – веру в покемонов или костюм с летучей мышью на груди. Главное – чтобы об этом знал только он сам. И тогда у него будет несокрушимое психологическое убежище, крепость в его внутреннем мире, место, где он сможет отдохнуть от назойливого внимания мира внешнего.

К сожалению, для моей работы личные секреты были противопоказаны.

– Вот, Дмитрий Олегович, – обратился мой шеф к молодому человеку в строгом костюме, – познакомься: наш лучший спец по мыслесканам, Сергей Андреевич Бурков.

– Да мы знакомы, – усмехнулся тот. – Учились вместе. Привет, Рыжий, – протянул он мне руку.

– Здорово, Димон, – моя ладонь утонула в его широкой лопате.

Я плюхнулся в кресло напротив бывшего однокурсника, вопросительно взглянул на свое начальство.

– Помощь нужна твоя, Сергей Андреевич, – скрестил длинные пальцы шеф. – Оперативный отдел нас просит подсобить.

– Чем? – посмотрел я на Дмитрия.

– Надо выяснить, что за оборудование используется для сокрытия некоторых мыслей, – ответил он.

– Только некоторых? – переспросил я.

– Да. Мыслей на определенную тему, – кивнул Дмитрий.

– Это что-то новое, – заметил я. – И на какую именно тему?

– Да в общем-то на любую, – пожал широкими плечами мой бывший однокурсник. – Может быть несколько тем, одновременно.

– А остальные мысли?

– Сканируются как обычно.

– Может, я отстал от жизни, но что-то с таким пока не сталкивался, – недоверчиво хмыкнул я. – Блокираторы гасят весь спектр, никакие мысли при этом не сканируются. Даже если гасить только определенные частоты, фильтровать идеи и образы по определенной теме не получится: любая повседневная мысль, о погоде или новом фильме, задействует спектр целиком. То есть на выходе получим дискретный белый шум. Возможно, происходит обработка уже после сканирования – тогда отсортировать образы по тематике довольно просто, это рутинная процедура.

– Нет, это мы проверили, – покачал головой Дмитрий.

– Хм. Ну не знаю…– побарабанил пальцами по столу я. – Если фантазировать, то это – какая-нибудь химера из блокиратора, сканера, обработчика и повторных излучателей. Что-нибудь размером с тумбочку, которую надо везде с собой таскать. Плюс какой-нибудь хитрый прибор, чтобы убедить внешние сканеры, что излучатели, торчащие из тумбочки, – это голова.

– Не подходит, – отверг мои фантазии оперативник. – Оборудование не носимое.

– То есть работает только в одном месте? Тогда как раз подходит.

– Нет, работает везде. Но носить с собой ничего не надо, – уточнил Дмитрий.

– Погоди, – усмехнулся я. – То есть, у нас в итоге – обычный человек, у которого не сканируются мысли на определенные темы? Может он на эти темы просто не думает?

– Думает, думает, – заверил богатырь в костюме.

– Что за темы-то хоть, если не секрет? – поинтересовался я.

Шеф кинул быстрый взгляд на гостя из оперативного отдела и направил указующий перст на стену за своей спиной. Там красовался выгравированный золотом по красному дереву девиз: «Меньше знаешь – крепче спишь».

– Ничего страшного, мой отдел дает допуск, – кивнул шефу Дмитрий. – Темы, Рыжий, обычные: работа, личная жизнь, хобби и тому подобное. Проблема в том, что люди, которые закрыли эти темы от сканирования, занимают очень высокие должности.

– И они вот прям совсем закрыты, эти темы? – не поверил я. – Может вы их как-то не так считывали? Или просто сканеры глючат?

– Сразу все? Нет, Рыжий, вряд ли. И мы сто раз всё перепроверили, мы же не идиоты. Но ты можешь сам убедиться.

– На ком? – осторожно спросил я, краем глаза поглядывая на палец шефа.

– Чтобы далеко не ходить – на мне, – подмигнул бывший однокурсник.

– А…– начал формироваться вопрос у меня на языке.

– Даю тебе полный доступ к моим сканам, – махнул богатырской рукой Дмитрий.

Я пожал плечами и вызвал мысленный интерфейс. Подцепился к ближайшему сканеру, выделил поток оперативника из общей массы, раскрыл для просмотра.

– Ну у тебя сейчас обычные темы, – я неосознанно двигал пальцами, перебирая картинки, слова и цветные пятна – чувства. – Потянул мышцу в спортзале, пора платить за квартиру, нести или нет кошку к ветеринару…

– Попробуй найти что-нибудь про рыбалку, – подсказал Дмитрий.

– Про рыбалку ничего нет, – констатировал я.

– А знаешь, какого сома я на прошлых выходных поймал? – хохотнул оперативник. – Сорок кило!

Я молча смотрел на поток мыслескана. Ни одного изображения, связанного с рыбной ловлей, не было.

– На Волгу ездил, – продолжил Дмитрий, явно наслаждаясь моей недоуменной физиономией. – Там место есть одно, заливчик такой небольшой, берег обрывистый, и коряга здоровенная в воду уходит. Глубина – метра три, не меньше. Я как с утра удочку закинул – только успевал вытаскивать! Клюет и клюет!

– Ладно, убедил, – прервал я его излияния. – Покажешь потом место свое чудесное.

– Хе-хе, а ты не увидел, где оно? Вот и польза от задания.

– Только я чего-то не понял, зачем меня позвали, – проворчал я. – Посмотреть, как отреагирует специалист на новый гаджет? Удивили, спору нет. Давай, показывай, хвастайся.

– Чего показывать? – не понял оперативник.

– Чем ты там мысли свои фильтруешь.

– Так не знаю я, Рыжий, чем оно фильтруется!

– То есть, ты пользуешься оборудованием, но при этом не знаешь каким? – окончательно запутался я.

– Рыжий, я это оборудование в глаза не видел, – заверил меня Дмитрий. – Да, я пользуюсь, могу задать тему, которая не будет сканироваться. Но как это работает, я не знаю.

Я нахмурился и уставился в столешницу из белого дуба, пытаясь понять, как такое может быть.

– В общем, я надеюсь, что ты сможешь разобраться, – доверительно сообщил богатырь в строгом костюме.

– А… гм…– откашлялся я. – А ты сам-то как это заполучил? Добрался до очень высокой должности? – чем черт не шутит, с института я его ни разу не видел, а ведь уже семь лет прошло.

Дмитрий бросил задумчивый взгляд за спину шефа, и тот поспешил заявить:

– Что-то я проголодался, коллеги, с самого утра маковой росинки во рту не было. Пойду перекушу. Вы тут располагайтесь, – вытащил он из ящика стола два блокиратора мыслей. – Будьте как дома, – с чем и удалился.

– Надевай, – кивнул на блокиратор Дмитрий. – Мне не надо.

Я послушно нацепил тонкий обруч на голову.

– В общем, Рыжий, дело такое, – начал оперативник. – Год назад мы собирали информацию по одному вопросу и случайно обнаружили группу людей, которые могли скрывать некоторые мысли. Мы решили, что на подпольный рынок попали какие-то навороченные блокираторы.

Я кивнул. Это была проблема, которой занимался наш отдел: время от времени нелегальные производители выдавали на-гора новую модель, защищающую от мыслесканеров. Нам приходилось дорабатывать последние, чтобы они могли пробивать защиту. Негласная война технологий продолжалась уже много лет и конца ей видно не было.

– Мы взяли этих людей в разработку, – продолжил Дмитрий. – Блокираторы не нашли, зато узнали, что таких людей – уже несколько сотен, и всех их объединяет то, что они – члены одной религиозной секты. Я уже собирался передать это дело в другой отдел: мы сектами и культами не занимаемся, это не наш профиль. Но тут обнаружилось, что среди прихожан есть несколько членов правительства и ряд очень богатых людей. И таким чудесным образом данное дело стало нашей основной головной болью.

– Их культ как-то связан с блокировкой мыслей? – догадался я.

– Ага.

– И ты хочешь, чтобы я выяснил, как?

– Точно.

– Насколько я понимаю, для этого надо туда внедриться.

– Внедришься, – уверенно кивнул оперативник.

– Что, и план моего внедрения уже есть?

– Конечно есть, Рыжий, – подтвердил Дмитрий. – Я тебя рекомендую.

– А ты…

– Уже полгода там. Мы устроили небольшой спектакль, в конце которого я героически спас жизнь министру экономического развития. В благодарность он походатайствовал за меня перед главой секты, а потом ещё и пропихнул на одну из высших должностей в иерархии.

– Да ты крут, – присвистнул я.

– Работа такая, – приосанился богатырь. – В общем, готовься. Следующий месяц будешь пахать в моем отделе, с твоим начальством я уже всё согласовал.

– И когда меня примут в славные ряды сектантов? Кстати, мне что, придется брить голову? – обеспокоенно провел я по своей густой копне рыжих волос.

– Не, министр просто лысый, – успокоил меня Дмитрий. – Для того, чтобы твою кандидатуру рассмотрели, нужны как минимум две рекомендации, поэтому тебе сперва надо добыть ещё одну. Завтра я познакомлю тебя с Томлянским, попробуем заручиться его поддержкой.

Я поперхнулся. Круг знакомых моего бывшего однокурсника впечатлял. Томлянский владел группой компаний, среди которых было несколько металлургических корпораций, оператор общемировой связи, естественная газовая монополия и, до кучи, доставка грузов по всему земному шару.

– И какая у меня будет легенда? – поинтересовался я.

– Да никакая, – проникновенно взглянул в мои синие глаза Дмитрий. – Оперативного опыта у тебя нет, так что нормально отыграть роль ты не сможешь. Представим тебя как есть: аналитиком из госбезопасности.

Когда мой психотерапевт пускался в рассуждения о психозах, он обычно говорил, что основная их причина – невозможность достичь желаемого. Человек, который желает приватности и не может её получить, рано или поздно на ком-нибудь сорвется. Ну или вольется в ряды психологических нудистов – и ещё неизвестно, что хуже.

Помню, как нас в десятом классе спросили, кем мы хотим стать, и половина одноклассников ответила, что – психологами. Тут нечему удивляться, люди этой профессии всегда неплохо зарабатывали, а спрос на их услуги был высоким даже во времена моего детства.

На завтрак я съел яичницу и тост. Рисунок сливками на кофе чем-то напоминал символ «Аум» – накануне вечером я читал материалы по секте, которые прислал Дмитрий, и, должно быть, автоматика решила, что это мое новое увлечение. Реклама, прервавшая просмотр новостей в мыслеслое, настоятельно посоветовала съездить в Индию и посетить тамошние храмы.

Аэротакси унесло меня с посадочной площадки на крыше многоэтажки в голубое московское небо. Встреча с Томлянским была назначена в парке развлечений «Мир желаний», бизнесмен отдыхал там сегодня с семьей.

Я наслаждался треками, которые подобрала мне «Саманта» – система анализа мыслей, – когда прелестный женский голос сообщил о неполадках в двигателе и необходимости аварийной посадки. Признаться, в этот момент я серьезно струхнул: если что, падать пришлось бы с высоты триста метров. Вцепившись в подлокотники кресла, я испуганно высматривал внизу место, куда можно было бы безопасно приземлиться. Там разноцветными пальцами тянулись к небу сорокаэтажки – это был спальный район, с парками и детскими площадками вокруг домов. Заметив небольшой пустырь, я попытался взять на себя управление машиной, но штурвал не отреагировал на мои судорожные рывки. Автопилот взял резко вниз, провел такси в трех метрах от стеклянной стены здания, остановил машину над кленом и благополучно сдох.

Такси рухнуло на ветви дерева и под треск и скрежет начало сползать к земле. Когда капот коснулся травы, сработали подушки безопасности, которые расквасили мне нос. После минутного сражения с заклинившей дверью я смог выбраться наружу.

Возле клена стояла девочка лет пяти и смотрела на меня большими глазами.

– Дяденька, вам помочь? – спросила она. – Может скорую вызвать?

– Нет, спасибо, – прогнусавил я.

С ближайшей игровой площадки подбежал школьник и принялся оглядывать такси и меня со всех сторон.

– Ты что, трансляцию ведешь? – возмутилась девочка. – Не видишь, ему больно!

– Ничего я не веду, – отмахнулся пацан.

– Ты врешь!

– Не вру.

– Саманта говорит, что ты врешь!

– Да отстань, достала уже! – огрызнулся школьник. – Можешь маме доложить, мне пофиг, ясно?!

– Чего ты такой зло-ой? – заревела девочка, и мне пришлось её успокаивать.

Между делом, я послал Дмитрию мысле-впечатление об аварии и добавил, что опоздаю. «Саманта» уловила мое настроение, отменила запасное такси и нарисовала в интерфейсе, поверх парковых дорожек, стрелочку к ближайшей станции метро.

«Советую посетить врача, Сергей, – бархатистый голос слышал только я. – Знаю, вы не любите больницы, но показаться все же стоит, вдруг у вас перелом носа».

«Все-то ты про меня знаешь», – раздраженно подумал я.

Хотя, по зрелому размышлению, к врачу сходить стоило.

«Записала вас на семь вечера, – радостно сообщила система анализа мыслей. – На это время у вас никаких планов».

Почему-то мне захотелось её придушить.

Я поборол желание повернуть в другую сторону и поплелся за указателем, над которым светилась надпись «Вам сюда, Сергей». Какая-то сердобольная женщина подарила мне платок, так что я смог вытереть кровь с подбородка. В конце парка был фонтан, я умыл в нем лицо и попытался оттереть пятна на галстуке и рубашке – разумеется, тщетно. Минут пять я раздумывал, как лучше поступить: вернуться домой и переодеться, рискуя опоздать окончательно и сорвать операцию, или прийти на встречу с Томлянским в таком помятом виде. В итоге решение за меня принял Дмитрий – связался и велел ехать в «Мир желаний» как можно скорее.

Возле станции метро «Саманта» обеспокоенным голосом предупредила:

«Сергей, будьте осторожны, впереди человек с очень низким социальным рейтингом».

У входа и впрямь терся какой-то старичок в грязной одежде и со всклокоченной шевелюрой. Когда я подошел к стеклянным дверям, он улыбнулся мне и, словно шляпу, снял за волосы верхнюю часть своего черепа, продемонстрировав серые мозги:

– Моё почтение!

– Псих, – буркнул я, прошмыгнув мимо него.

Вот так вот сеансы у психотерапевта пропускать. Запущенный невроз до добра не доводит. Впрочем, сам я к мозгоправам никогда не ходил, несмотря на все уговоры «Саманты».

Метро доставило меня прямо в «Мир желаний» – у парка развлечений была своя станция. Дмитрий уже ждал меня: стоял возле выхода высокой мускулистой статуей, вокруг которой текли потоки посетителей. В руках у него была вешалка с новым костюмом и аптечка.

– Переодевайся, Рыжий, – велел он. – Время ещё есть.

Я быстро привел себя в порядок, и мы направились в кафе «Пиратская бухта», где была назначена встреча.

Парк был пронизан сетью тропинок, петлявших вокруг аттракционов и павильонов. Стоило мне ступить на одну из них, как мысленный интерфейс наполнился соблазнительными предложениями, подобранными под мой индивидуальный вкус – от квестовых комнат до сражений на световых мечах. «Сергей, помните, как вы в детстве играли с братом в джедаев?» «У нас есть специальный ринг для таких фанатов мысле-игры в покемонов, как вы, Сергей. Сразитесь с равными соперниками!» – черт, а вот это я бы хотел скрыть.

Чтобы успеть на встречу, мы срезали путь через зону для взрослых. Со всех сторон тут же посыпались предложения, которые заставили меня густо покраснеть. В конце концов, должны же быть какие-то рамки! Реклама вторгалась в мысли, будоражила сокровенные желания, цепляла, завораживала и манила. Меня подмывало свернуть к какому-нибудь развлекательному павильону и оторваться там по полной. Дмитрий, судя по его невозмутимому виду, ничего подобного не испытывал, шел себе и шел прямо к цели.

Когда мы, наконец, добрались до кафе, оказалось, что у Томлянского в это время была встреча с деловым партнером, так что к бизнесмену нас пропустили только через час.

– Госбезопасность, значит? – вместо приветствия поинтересовался он.

– Аналитик, – кивнул головой Дмитрий и похлопал по моему плечу. – Лучший в своем деле.

Томлянский окинул меня изучающим взглядом, под которым я почувствовал себя новой моделью отечественного авто в неполной комплектации. Потом его тонкие губы растянулись в скупой улыбке.

– Скажи мне, аналитик, – обратился он ко мне, – чем я занимался три часа назад?

Мне показалось, что, услышав этот вопрос, Дмитрий немного напрягся. Впрочем, это было мимолетное впечатление. На мой вопросительный взгляд напарник уверенно кивнул: давай, мол, вперед.

Я привычно полез подключаться к ближайшим мыслесканерам и через минуту ответил:

– Вы посещали техническое помещение во взрослой зоне парка – это видно по трассировке вашего маршрута. Но никаких мыслей о том, что там происходило, у вас нет.

Томлянский рассмеялся:

– Что, даже госбезопасность пасует, а? Не зря я на храм скидывался, хе-хе! Думаешь, он сможет разобраться? – спросил он Дмитрия.

– Он лучший, – повторил богатырь в костюме. – Если кто и сможет, то только он.

– Ладно, я поддержу его кандидатуру, – махнул рукой бизнесмен. И добавил напоследок строгим тоном: – Не подведите меня.

На одном из сеансов мой психотерапевт сказал, что каждому человеку нужны ритуалы. Мол, они служат памятками для личности в бушующем море жизни. Повседневные ритуалы – вроде задувания свечей на торте или бросания монетки в фонтан – пришпиливают на доску сознания нехитрые истины: «я стал на год старше», «хочу приехать сюда ещё раз». Если же доведется человеку участвовать в ритуалах, которые нельзя назвать повседневными, то тут в дело вступают зубила и молоты. Они вытесывают в мраморе подсознания фразы, которые не смоет случайная волна или даже мощный шторм.

Мой психотерапевт вообще отличался образной речью.

Обряд моей инициации проходил в храме Северной Звезды – под этим громким названием скрывался особняк в Подмосковье, принадлежавший главе секты. Мне выдали белый балахон и велели встать на треугольную отметку на полу большого зала. Пол был покрыт синим мрамором, с инкрустациями из хрусталя и вставками серебряных полос, которые расчерчивали пространство на звезды, дуги и круги. На стенах висели золотые пластины с надписями на санскрите, а над головой возвышался стеклянный купол, сквозь который на нас с недоумением смотрели звезды – близилась полночь.

Два моих поручителя, Дмитрий и Томлянский, стояли справа и слева от меня, остальные – человек тридцать – выстроились по серебристой линии на полу в пятиконечную звезду, с нами в центре. На всех были балахоны разных цветов: видимо, это указывало на их статус в иерархии. Верховный жрец стоял возле алтаря – большого грубо обработанного куба из нефрита, располагавшегося в восточной части зала. Судя по легкому отблеску безумия во взоре, глава секты искренне верил в своих богов.

– Начинаем, – резким тоном объявил он.

Чем-то его голос походил на карканье ворона.

Легкий гул разговоров стих, в зале воцарилась полная тишина, так что стало слышно, как потрескивают фитили в многочисленных свечах. Верховный жрец поднял жезл с алмазным навершием и начал произносить короткие ритмичные фразы на незнакомом языке. Мои поручители положили мне на плечи свои руки. В какой-то момент глава иерархии сделал паузу, и я сказал вызубренные накануне слова:

– Сатьям пратиджна.

Как объяснил мне Дмитрий, это было что-то вроде обещания следовать правилам секты и не выдавать секреты посвящения.

Верховный жрец кивнул мне и развернулся лицом к алтарю, взмахнув подолом фиолетового балахона. Он воздел обе руки к небу и продолжил свою непонятную речь с каркающими нотками. Дальше началось странное.

На полночном небосклоне просияла новая звезда, её свет все усиливался и усиливался, пока не залил белым весь храмовый зал. Алмазное навершие наполнилось этим светом, глава иерархии повернулся к присутствующим и коснулся жезлом ближайшего человека. По живой пятиконечной фигуре пронеслась волна сияния, перекинулась на Дмитрия с Томлянским и всплеснула белым в моей голове.

На несколько секунд я полностью ослеп и оглох, и наверняка свалился бы на пол, если бы богатырская рука на моем плече меня не поддержала. В меня словно влили расплавленную сталь, каждая клетка тела горела, кричала и молила о пощаде. Казалось, ещё немного – и я не выдержу, сгорю и рассыплюсь серым пеплом. Но затем огонь внутри начал угасать, постепенно возвращая мне зрение и слух. Когда я смог опять различать окружающее, то обнаружил, что передо мной стоит верховный жрец и смотрит на меня с довольным выражением на худощавом лице.

– Сегодня ночью ты заново родился, неофит, – торжественно прокаркал он. – Служи Господу Липику и помни о своей клятве. Теперь ты – один из нас.

Пока я приходил в себя, оглядываясь вокруг ошарашенным взором, остальные участники церемонии подходили и поздравляли меня со вступлением в Общество Великой Тайны. Мне жали руки и предлагали всю возможную помощь и содействие руководители отраслей промышленности, губернаторы, известные журналисты, мэры и один прокурор. В одночасье я обзавелся множеством связей на самом верху.

Затем Дмитрий вывел меня во двор особняка.

– Ну, как ощущения, Рыжий? – насмешливо спросил он.

– Ты меня не предупреждал, – обиженно буркнул я. – Что это было вообще?

– Хотел, чтобы ты составил собственное впечатление, – оправдался оперативник. – Есть уже соображения, что за техника используется? – понизив голос поинтересовался он.

– Дай мне переварить все это, – потер я свой лоб.

– Переваривай, – кивнул Дмитрий. – Только не долго. Послезавтра жду тебя в конторе. Кстати, если ты заметил, в твоем мысленном интерфейсе появилась кнопочка в виде писчего пера.

Я сосредоточился на мыслеслое и действительно увидел в правом верхнем углу небольшое белое перо. Когда я мысленно его коснулся, на фоне ночного сада и ухмыляющейся рожи Дмитрия протаяло сообщение:

«Скрыто: Общество Великой Тайны.

Для сокрытия других мыслей выберете тему».

– Мысли о секте закрывает глава иерархии, – пояснил оперативник. – Мы не можем отменить его действия. Но с остальными темами обращайся как хочешь – скрывай, открывай сколько угодно.

– Ясно, – кивнул я.

– В общем, работай, Рыжий, – хлопнул он меня по плечу. – Я на тебя рассчитываю.

На следующий день я проснулся ближе к обеду. Встал, поплелся за дозой кофе на кухню и обнаружил, что автоматика ничего мне не приготовила. Я уже собирался звонить в техподдержку, но потом вспомнил, что перед сном закрыл от любопытных датчиков все свои предпочтения – начиная от еды и заканчивая интимом. К счастью, это было легко поправимо. Выделив кулинарные вкусы в отдельную тему, я открыл её для сканирования и получил свой завтрак.

Кофе вернуло меня в мир здравого смысла, и я начал делать то, за что меня кормили – анализировать.

Для начала взглянул трезвым взором на свое посвящение. Спецэффекты, надо признать, были неплохими, но в современных играх можно было увидеть и не такое. Я как-то проходил квест в образе тигра: шевелил хвостом и усами, оглашал джунгли своим ревом, а во время охоты чувствовал вкус крови на клыках. Меня, конечно, вчера ночью проняло, но это говорило только о качественной настройке передачи ощущений. А вот сценарий инициации был простоват. Могли бы добавить драконов и гурий.

Потом я залез в ближайший сканер и убедился, что тема Общества Великой Тайны и всего, что с ним связано, для датчиков не видна. Наверное, до этого момента я все же оставлял возможность того, что меня просто разыгрывают, и вся заваруха с сокрытием мыслей – прикол бывшего однокурсника. Конечно, от такого предположения веяло гигантским самомнением – учитывая, какие люди и ресурсы были задействованы, – но сомнения все равно оставались. А теперь развеялись окончательно.

Я поигрался с другими темами, закрывая и открывая их для просмотра. Потом попытался удалить из закрытых тему секты. Как и предупреждал Дмитрий, ничего у меня не вышло. Некоторое время я размышлял, что будет, если верховный жрец спрячет от сканеров вообще все мои мысли. Мои повседневные дела в таком случае значительно усложнятся: современная техника взаимодействовала с человеком с помощью мыслесканеров. Кроме того, я гарантированно потеряю работу. Если подумать, глава Общества обладал довольно большой властью над остальными членами секты. Интересно, был ли у него доступ к нашим сокрытым идеям и образам? Если да – его власть была почти абсолютной.

Поразмышляв ещё немного о том, на что бы мог пойти, к примеру, Томлянский, чтобы заполучить подобную власть, я взъерошил свою рыжую шевелюру и решил, что это проблемы Дмитрия. И вернулся к своим технологическим баранам.

Итак, оборудование. Которое обеспечивает сокрытие мыслей в любом месте. Для этого нужно… нужно для этого… если забыть про финансовые ограничения… и трудозатраты… и время… и про то, что такие технологии ещё не изобрели… в общем, для этого нужна вторая система мыслесканов. Такая же всеохватывающая, как и наша, но при этом значительно более продвинутая. И чертовски хорошо замаскированная.

Я машинально взял вторую чашку кофе из заботливых манипуляторов робо-повара и сделал глоток. Горячий напиток подстегнул моих скаковых тараканов.

Допустим, другая система и впрямь существует. Кто бы мог её создать? Впрочем, сейчас не важно, это можно выяснить потом. Любой системой необходимо управлять. А для управления нужен…

Я аккуратно перетащил белое перышко в центр мыслеслоя и «коснулся» его тем особым способом, которым «прикасался» к своим программам на работе.

«Введите пароль администратора», – высветилась надпись перед глазами.

Для управления системой к ней нужен доступ.

– Ну и какой у тебя пароль? – вслух произнес я.

– А зачем он вам, Сергей? – раздался откуда-то сзади незнакомый голос.

Чувствуя, как холодеет моя спина, я медленно развернулся на кухонном табурете и увидел непрошенного гостя. В дверном проеме, вальяжно развалившись на облаке, парил над полом четырехрукий синекожий мужик.

У моего психотерапевта был свой любимый конек: влияние религии на сознание. В одном из галопирующих заездов по этой теме он заявил, что функция любой религии, по сути, сводится к короткой инструкции о том, как стать настоящим человеком. Мол, именно этой цели и служат этические законы. Основной же вопрос, возникающий у человека, который первый раз эти законы увидел – «А не дурите ли вы меня, мои новые братья? Чего это вдруг только с женой-то? Где божественная подпись под этим абзацем? Да и есть ли он вообще, этот самый бог?» И если два-три столетия назад для доказательства существования бога можно было просто ударить скептика молнией, то с современной молодежью приходилось проявлять фантазию.

Все мои возражения по религиозным вопросам отвергались как болтовня некомпетентного профана. Такой ерундой, как смягчение формулировок, мой психотерапевт никогда не занимался.

– Вы кто? – промямлил я.

– Короткая же у вас память, Сергей, – с упреком взглянул на меня своими черными глазами нежданный гость. – И суток не прошло, а вы уже забыли, кому поклялись служить?

– Э-э… это шутка? – растерянно вопросил я.

Мои мысли метались ошпаренными хомяками от одного предположения к другому. Современные мыслесканы позволяли спроецировать в разум практически все что угодно. Когда я проходил мимо местного суши-бара, меня приветствовал сёгун Токугава в полном доспехе, в игровом режиме над головой проносились драконы и пегасы, а на тренировках по самообороне можно было выбрать спарринг с Брюсом Ли. Однако мысли об Обществе Великой Тайны, как я убедился, сканерами не считывались. А значит, образ бога Липика – теперь я вспомнил, что видел четырехрукого парня на картинах в храме секты – из моего сознания появиться не мог. Откуда он тогда? Простое совпадение? Прикол Дмитрия? Проверка со стороны верховного жреца? А если нет – может ли он быть проекцией той, другой, системы сканов? Насколько она продумана? Дает ли иллюзию тактильных ощущений?

Я резко вскочил со стула и схватил Господа Липика за синюю лодыжку.

– Надеюсь, вы не рассчитываете на горшок золота? – поднял тот черную бровь.

Нога оказалась вполне осязаемой, теплой на ощупь. Браслет с драгоценными камнями, болтавшийся на щиколотке бога, был твердым и тяжелым.

– Хорошая работа, – ткнул я пальцем в широкую грудь незваного гостя. – Программисты постарались.

– О Ишвара, – закатил глаза синекожий парень. – Я не порождение механизмов чтения и внушения образов, мой неофит.

– Ну да, конечно, – кивнул я. – Четырехрукие создания, восседающие на облаках – обычное явление в наших краях.

– Хм, – задумчиво посмотрел на меня увешанный ожерельями бог. – Боюсь, Сергей, мне будет трудно доказать свою реальность. Даже если я сейчас отрублю вам руку, которой вы так бесцеремонно меня ощупываете, – вытащил он из-за спины алебарду, – и оставлю вас истекать кровью на кухонном полу, вы все равно сможете утверждать, что все эти ощущения вам передали механизмы. Так что в этом вопросе мы находимся в тупике.

– Не совсем, – возразил я и, на всякий случай, убрал руку и совершил тактическое отступление к табуретке. – Вы можете дать мне полный доступ к своей системе. Так я смогу убедиться, что вы – не её проекция.

– Разумно, – неожиданно согласился синекожий гость. – Пожалуй, вы достаточно компетентны, чтобы в ней разобраться. Думаю, вы подойдете для этой службы, – кивнул он каким-то своим мыслям. – Хорошо, Сергей, слушайте и повторяйте пароль: прохладный ветер вновь подул с великой горы, принося свежесть в зеленые долины.

Я повторил. И вошел в систему.

Вокруг меня протаял пейзаж со снежными вершинами гор и голубыми реками в поросших лесом долинах. Среди деревьев виднелись причудливые крыши многочисленных храмов. Я смотрел на все это сверху, сидя на личном облаке. Черырехрукий бог парил рядом с самодовольным видом. Не знаю почему, но мне захотелось сбить с него спесь.

– У вас плохо с информационной безопасностью, – заметил я. – Кто-нибудь может случайно произнести такую фразу.

– Хм, правда? – удивился Липик.

– Советую поменять потом, – кивнул я. – На что-нибудь с цифрами, набором образов и привязкой к личному аккаунту.

– Если подумать, вы правы, Сергей, – с уважением посмотрел на меня четырехрукий бог. – Мы только недавно предоставили людям пользовательский доступ к нашей системе. Так-то своим сотрудникам мы доверяем, пароли – скорее дань традиции, чем необходимость, – счел нужным объясниться он.

Я проводил взглядом парящего орла, который пролетел под нами, и прикинул, сколько секунд буду падать, если сорвусь с чертова облака. На котором даже ухватиться не за что было.

Чтобы отвлечься от мыслей о километровой высоте под ногами, я поинтересовался:

– А зачем эта система вообще вам нужна?

– Как зачем? – усмехнулся синекожий бог. – Где, по-вашему, мы берем данные для формирования кармы, неофит? Не отставайте, – он начал снижаться, направляясь к одному из храмов с семиярусной крышей. – Нам туда.

Я пошарил руками в своем облаке в поисках рычагов управления, ничего не нашел, пробурчал «да давай полетели уже» – и, как ни странно, это сработало. Мое транспортное средство ухнуло вниз и помчалось вслед за четырехруким парнем.

Храм Липика был украшен снаружи золотым барельефом, изображавшим сотни людей, которые что-то записывали в свитках птичьими перьями. Внутри храма витые колонны из нефрита поддерживали расписной потолок, в нишах вдоль стен стояли вырезанные из камня статуи многоруких богов, а по полу разбегались строгие линии геометрических узоров.

Синекожий хозяин подвел меня к алтарю, на котором четыре хрустальных дракона держали в своих лапах темную пластину инвира – рабочего интерфейса, с помощью которого я обычно настраивал мыслесканы.

– Этот механизм облегчит вам знакомство с нашей системой, Сергей, – сказал Липик. – Сейчас он напрямую с ней связан. Потом я помогу вам освоить наши инструменты, не такие примитивные.

В глубине пластины мигал курсор, приглашая ввести какую-нибудь команду.

– Вперед, неофит, – подбодрил меня четырехрукий бог. – Проверяйте, что хотели.

Преодолев внезапную робость, я осторожно прикоснулся к инвиру и запросил основные параметры базы данных. По темной поверхности тут же побежали строки информации.

Я жадно вчитывался в технические термины и цифры, затаив дыхание рылся в настройках, покрывшись мурашками проверял доступ к данным. Я забыл о времени. А затем, неожиданно для самого себя, я осознал, что начинаю верить в реальность этого синекожего парня.

Когда я через несколько часов оторвался от инвира, то обнаружил, что Липик смотрит на меня с понимающей улыбкой. Он протянул мне одну из своих четырех рук и сказал:

– Сергей, давайте я вам тут всё покажу.

Я сжал его крепкую ладонь, и мы прянули из храма огненными птицами.

Временами, когда на него накатывало благодушное настроение, мой психотерапевт делился своими теориями о человеческом мышлении. По сути, говорил он, личность берет свое начало в совести. И, по идее, должна бы ею руководствоваться. Проблема в том, что у большинства людей голос внутреннего морального компаса звучит слишком тихо. А если вдруг совесть берет в руки мегафон и начинает что-то настырно требовать, человек обычно затыкает уши и кричит в ответ, что слаб, другие тоже так делают, я что, самый правильный что ли, мне ещё ипотеку выплачивать.

Решение, утверждал мой психотерапевт, состоит в том, чтобы вовремя прописать такому человеку бодрящий пендель, который придаст ему верное направление в светлое будущее.

Я выслушивал его разглагольствования без возражений. Мне хватило одного раза, когда после короткого замечания пришлось уворачиваться от томов Юнга, летящих мне в голову.

Утром следующего дня Дмитрий перенес нашу встречу из здания госбезопасности на свою дачу. Я ожидал увидеть во дворе гири и тренажеры, но обнаружил обычный огородик с яблонями и цветником. Оперативник был на даче вместе с семьей: жена хлопотала по дому, трое пацанов носились по грядкам. Меня угостили шарлоткой и проводили в комнату, уставленную сувенирами из дальних стран.

– Здесь можно говорить, – заверил меня Дмитрий, прикрыв дверь.

– Мне удалось подключиться к оборудованию, – коротко сообщил я.

– Отлично, отлично! – наклонился над деревянным столиком оперативник. – Не зря я на тебя рассчитывал! Давай, рассказывай в подробностях.

– В общем, я могу отменить все настройки, которые сделал наш сиятельный жрец. Могу открыть для сканеров тему Общества Великой Тайны.

– Замечательно! – Дмитрий смотрел на меня сияющими глазами.

– И установить свои темы для других членов секты.

– Супер!

– А ещё могу просматривать мысли, которые сектанты захотели спрятать, – я с интересом смотрел на лицо бывшего однокурсника, прикидывая, понимает ли он ситуацию.

– О. И ты уже пробовал? – откинулся на стуле оперативник.

Похоже, он понял.

– Да. Могу показать на карте, где ты своего сома выловил.

– Ну всё, Рыжий, теперь у меня нет никаких тайн, – рассмеялся богатырь.

Правда, как-то невесело.

– Завербовать меня пытался, Димон? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

– Ради благого дела, – развел ручищами оперативник. – Да и не пытался пока ещё по-настоящему. Так, начал почву прощупывать.

– Ты хотя бы контролировал аварийную посадку моего такси?

– Обижаешь, Рыжий, – скорчил рожицу он. – Я – профессионал. Ну за нос – извини. Сходил бы к доктору, кстати.

– А того безумного бомжа откуда вытащил? Из психушки?

– Зачем сразу из психушки. Ты вот себе не представляешь, насколько вся наша система наблюдения людям мозги выносит. Это ведь все равно что в голом виде по улице ходить. Нельзя человеку в таком режиме жить. Ненормально это.

– А ты, значит, только против системы наблюдения борешься? – усмехнулся я. – А про планы прихода к власти членов секты и обещанную тебе должность и слыхом не слыхивал?

– Если ты такой умный, – взглянул исподлобья Дмитрий, – чего вопросы задаешь?

– Хотел узнать, насколько сильно ты прогнил, – ответил я.

– Тоже мне, пионер, – фыркнул оперативник. – Рассказать тебе, что будет дальше? – он расслабленно закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на руках. – Я запру тебя в подвале и выбью все, что ты узнал. Этот дом оборудован блокираторами, которые работают прямо сейчас, поэтому на помощь ты позвать не сможешь. Потом я тебя убью и избавлюсь от тела. А если вдруг возникнут какие-то подозрения, у меня будет железное алиби: сканеры не смогут найти никаких мыслей о том, что я сделал. Куда ты вдруг пропал – кто тебя знает. Взял и ушел, никому ни слова не сказав. Или, – Дмитрий наклонился вперед, нависнув над столиком каменной скалой, – ты прекращаешь корчить из себя святого и начинаешь работать на меня. Я гарантирую тебе быстрое продвижение по службе и поддержку по всем вопросам, на членов Общества тоже можешь смело рассчитывать. Кроме того, ты будешь заниматься полезным для людей делом. Хочешь – верь, хочешь – нет, но мы стремимся к достойной цели. Мы не рвемся к власти ради власти. Мы действительно хотим все изменить – чтобы вернуть людям частную жизнь. Если ты видишь мои мысли, то знаешь, что я не вру. Скажи мне, Рыжий, разве не лучше будет избавиться от полного контроля над разумом? Разве ты не почувствовал себя свободным за эти сутки?

Конечно, мой бывший однокурсник был прав. Я и впрямь наслаждался своим кусочком приватности. Но у тайны мысли была и другая сторона.

– За то, что Томлянский вытворял в «Мире желаний», он бы уже сидел, – сказал я.

– Разве я говорю, что с преступностью не надо бороться? – парировал Дмитрий. – Придет время – посадим и Томлянского.

Ага, посадим. Когда-нибудь потом. Потому что сейчас он нам нужен, правильно, Димон? Поэтому закроем пока глаза на невинные шалости хорошего человека. А детки? Ну потерпят.

– Так что ты решил? – на лице богатыря играла уверенная улыбка. – В подвал или с нами?

– Умирать я не собираюсь, – ответил я.

– Вот и правильно, – кивнул оперативник. – Ты ведь не дурак. Ну, коль скоро с этим разобрались, давай к делу. Что за оборудование использует наш глава секты? Это ведь не жезл и не алтарь, верно? Мы всю эту ритуальную утварь раз сто проверили, вместе с самим храмом.

– Я смог подключиться, но самого оборудования не видел, – уточнил я.

– Для начала и это неплохо, – похвалил Дмитрий. – Рассказывай, что узнал.

– Это общепланетарная система, – я прикрыл глаза, вспоминая свои впечатления от полета сквозь свет и пламя вместе с Липиком. – Она превосходит наши сканеры по всем параметрам. От неё невозможно спрятаться за любыми блокираторами. И ей несколько миллионов лет.

– Хм, миллионов? – с сомнением посмотрел на меня бывший однокурсник. – Ты уверен?

– Да.

– Кто же её построил?

– Боги, – улыбнулся я.

Дмитрий с подозрением вгляделся в мое лицо:

– Ты меня за идиота держишь, Рыжий? Какие, к черту, боги?!

– Это ещё не всё, – поднял я палец. – Хотя наши мыслесканеры – лишь бледное подобие этой древней системы, между ними можно установить связь. Вот, смотри, – я пробежался пальцами по воздуху, словно пианист по клавишам. – Теперь вся информация из системы богов доступна для просмотра. Доступна для просмотра всем, – подчеркнул я. – Начиная с этого дня, Димон, ты можешь свободно прочитать мысли любого человека. Ну а любой человек столь же свободно сможет прочесть твои.

Судя по быстрому движению глаз, оперативник прямо сейчас проверял мои слова. Я поднялся из-за столика и сочувственно похлопал бывшего однокурсника по богатырскому плечу. Он ничего не сказал и не двинулся с места, лишь его взгляд продолжал беспокойно метаться по комнате, словно искал выход.

Я вышел из комнаты и вызвал такси. Когда я садился в машину, то услышал звук одиночного выстрела.

– Сергей, когда я два года назад явился Григорию Панову, то намеревался достичь прямо противоположных целей, – весь вид Господа Липика выражал недовольство, даже золотистая бахрома на головном уборе возмущенно топорщилась.

Мы ехали в полупустом вагоне метро в наш подмосковный храм, бог сидел в соседнем кресле в привычной расслабленной позе. Немногочисленные пассажиры с любопытством на него глазели.

– Эм… а кто это – Григорий Панов? – искренне удивился я.

– Глава Общества Великой Тайны, неофит. О Ишвара, вы хоть что-нибудь узнавали про нашу организацию, прежде чем в неё вступать?

– У меня не было времени, – отмахнулся я.

– Словом, я хотел вернуть людям тайну мысли. А вы всё сделали наоборот! Я уже начинаю жалеть, что выбрал вас своим преемником.

В этот момент проходивший мимо нас мужчина лет сорока вдруг уставился на меня, воскликнул:

– Так это ты! – и вмазал мне по носу. – Я из-за тебя с женой развелся, мудак!

Я схватился руками за свой многострадальный шнобель, и, пока пассажир обкладывал меня матюками, пытался остановить кровь.

– А вы становитесь популярным, Сергей, – усмехнулся Липик.

– Людям это нужно, – прогнусавил я.

– Нужно?! – возмутился мужчина. – На меня словно сотни глаз смотрят круглые сутки, и я не могу от них укрыться! И это не взгляды чужих людей, на которых мне нас…ть, а взгляды моих друзей, родственников, знакомых! Кто может выдержать такое и не сойти с ума?!

Я посмотрел в его побагровевшее от злости лицо. Мне было его жаль, и отчасти я был с ним согласен. Но ещё я помнил, чем занимался Томлянский в парке развлечений.

– Вы к этому привыкнете, – сказал я.

– Иди ты … ! – плюнул пассажир и удалился, бормоча ругательства.

– Моё начальство дало добро на ваш эксперимент, – сообщил Липик, проводив его взглядом. – Хотят посмотреть, что получится. Но впредь, Сергей, прошу согласовывать со мной свои действия.

– Думаю, мне надо к врачу, – я осторожно ощупывал свой нос, который опух и болел.

– Давно пора, неофит. Я не знаю, чего вы тянете.

– И к психотерапевту надо записаться. По-моему, у меня аэрофобия.

– С этим я могу вам помочь, – щедро предложил бог. – О человеческой психологии я знаю всё.

– Может я лучше в клинику схожу? – робко возразил я.

– Ерунда, – Липик хлопнул меня по плечу правой верхней рукой. – Тамошние профаны не учитывают существование богов. А ведь боги – это то, с чего должна начинаться настоящая психология.