# Сны пустыни

Антон Алексеевич Воробьев

Пустыня на далекой планете грезит о давно ушедшем времени. Она вспоминает – и в дуновениях сухого ветра, в шуршании песчинок на склонах барханов чудятся голоса тех, кто здесь раньше жил. А уж если повезет, и пустыня поделится своими снами…

Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство простирается от моря до моря и от гор до пустыни. Корабли моих подданных уплывают на запад и возвращаются с востока. Тучные стада пасутся на склонах зеленых холмов. Золотистая пшеница колосится на равнинах и в долинах рек. Теплые ветра овевают мою страну, не позволяя мёрзнуть моим подданным. Города, соединённые мощеными дорогами, вмещают в себя десятки тысяч жителей. По всей Хемитале возносятся благодарения богам и славословия моему правлению.

Был семьдесят первый год моего пребывания на троне, месяц Длинных Дней, когда появились первые слухи о варваре, пришедшем с севера. Селик, один из моих советников, поведал следующее: в горной области Ольшана видели человека с белой кожей и необычными глазами, он был выше самого высокого воина на три головы, носил смешные одежды и отличался большой силой.

В дальнейшем я понял, что этот варвар отличался ещё и красноречием. Ибо в области, где он появился, вспыхнуло восстание. Всего за пару месяцев ему удалось собрать трёхтысячное войско – исключительно силой убеждения. Свергнув наместника, правившего Ольшаном, он двинулся на юг, захватывая один город за другим. Местные гарнизоны не могли оказать ему серьёзного сопротивления, хотя временами превосходили повстанцев по численности. Чтобы обсудить ситуацию, я созвал мудрейших людей Хемиталы.

Зервед, военный советник, сказал:

– О строитель божественных храмов! В стране, которой ты правишь, вот уже более ста лет не было войн. Традиции говорят нам о необходимости содержания армии, но никто из твоих подданных ни разу не участвовал в настоящей битве. Варвар же, судя по всему, часто выходил на поле брани и знает, как одерживать победы. Нам необходимо изучить древние свитки, рассказывающие об искусствах стратегии и тактики – тогда мы сможем выступить против него.

– Вовремя ты вспомнил об этом, Зервед, – саркастически сказал я. – Сколько городов падет, пока ты будешь просиживать тунику в библиотеке?

– О хранитель Хемиталы! – воскликнул военный советник. – Я готов испить чашу твоего гнева. В оправдание же скажу, что мирные годы твоего правления успокоили воинственность в сердцах твоих подданных. Я не думал, что знание о способах и методах войны мне когда-либо пригодится.

– Особенно на твоей должности, – буркнул я. – Кажется, ты племянник моего шурина? Надо пересмотреть принципы назначения моих советников. Возможно, способные люди найдутся и вне круга моих родственников, – Зервед покорно склонил голову. – Что скажут другие? – вопросил я совет.

– О владыка городских ключей! – взял слово Данарад, отвечающий за строительство. – Согласно тому, что я слышал, варвар призывает народ свергнуть тебя с трона. Мол, это освободит Хемиталу от тирании и даст власть простым людям. Я думаю, необходимо разъяснить твоим подданным, кто является их истинным защитником и руководителем. Тогда варвар лишится поддержки в области Ольшана, и те, кто примкнул к нему, отвернутся от его жестоких речей.

Жардат, советник по торговле, сказал:

– О владелец дорог и морских путей! Многие твои подданные умрут, защищая свои дома, пока уважаемый Зервед овладеет искусством войны или пока кто-нибудь убедит восставших сложить оружие. Не лучше ли будет избавиться от варвара, подослав убийцу ему в лагерь? Оставшись без предводителя, я уверен, повстанцы рассеются.

– Но кто возьмётся за такое дело? – спросил я. – Уже давно в моей стране не было ни одного убийства.

– О кружащий небесные сферы! – вступил в разговор Турлат, сведущий в науке о звёздах. – Я могу просмотреть гороскопы всех твоих подданных и найти подходящего человека.

– Но сколько времени это займет? – покачал я головой. – Нет, нам надо действовать уже сейчас.

– О повелевающий жизнью и смертью! – сказал Урдат, советник по законам. – В области Земелех, что на западе, ещё жив человек, которого когда-то осудили за убийство, а, спустя много лет, помиловали. Возможно, он сгодится нам в этом деле.

– Что ж, – склонил я голову. – Быть посему. Найди этого человека, и вели ему убить варвара. В награду пусть получит столько драгоценностей, сколько сможет унести. А вы, – обратился я к остальным, – не сидите сложа руки, а действуйте, каждый на своём поприще. Особенно это касается тебя, Зервед. Подозреваю, после смерти варвара нам придется силой усмирять поверивших ему.

Советники удалились исполнять порученное.

Был месяц Длинных Ночей, когда пришли вести от человека, посланного убить варвара. Он проник в лагерь восставших, но при его приближении хваленый силач бежал. Следов белокожего смутьяна не нашли. К тому времени Зервед разобрался в принципах обороны и атаки, собрал десять тысяч солдат и на границе области Ольшана разгромил повстанцев. В ознаменование победы во всех городах был объявлен праздничный день. Ярых сторонников варвара, не раскаявшихся в содеянном, осудили на многолетнее изгнание, остальным же я объявил амнистию. Как любит выражаться мой придворный летописец, жизнь вернулась в свою колею.


* * *


– Сегодня углубились ещё на три метра. На пятом участке нашли вход в подземную комнату, Семён считает, что это может быть гробница, – Петр откинулся в кресле и с удовольствием вытянул натруженные ноги.

Марина протянула ему банку холодного пива, и он благодарно кивнул.

– С чего он взял? – спросила она, имея ввиду предположение Семёна.

– Петроглифы на двери, – Петр сделал долгий глоток и закрыл глаза, с наслаждением чувствуя, как холодок бежит по пересохшему горлу. – Вся дверь в надписях. Снимки в камере, потом скину. У тебя-то как дела?

– У нас дела нормально, – погладила Марина себя по животу. – Мы всё ножками пинаемся. Вырастем – будем как Пеле.

– Кофе рекламировать?

– Шутник. Не слушай дядю, – обратилась она к животу. – Мы с тобой будем рекламировать пиво. Алексашка скоро придет? – спросила Марина, украдкой бросив взгляд на часы.

– Наверно, – пожал плечами Петр. – Со сканерами возится. Скорее бы уж транспорт пришел, Давыдыч обещал новое оборудование прислать.

– Надо было попросить и новые компы, – укоризненно сказала Марина. – Наши не вытягивают. Такими темпами, какими они работают, мы расшифруем эти петроглифы лет через двести. И я системы не вижу, – со вздохом добавила она.

От входа донеслись проклятия: Семён пытался пропихнуть в дверной проём «Шлимана» – археологического робота, увешанного щетками, скребками, щупами, камерами и датчиками. Минут через пять он бросил эту бесполезную затею и широким шагом проследовал к холодильнику.

– Чертов песок, – объявил он, сделав изрядный глоток профессионального прохладительного напитка.

– Пойду я ужин греть, – поднялась Марина. – Заказывайте, кому чего.

– Мне борщ, – поднял руку Петр. – И котлеты.

– Как обычно, – отозвался Семён. – Только с майонезом, – он упал на диван и включил экран двухметрового монитора, висевшего на стене. – Что у нас сегодня в кинозале?

– Женя хотел что-то принести, – сказал Петр. – Давай пока новости глянем, вдруг про нас покажут.

– Про нас уже показывали, – отмахнулся Семён, но новостной канал всё же включил.

«…не приведёт к большим колебаниям рынка, – закончила ведущая фразу. – В Сансити, столице марсианской колонии, состоялось торжественное открытие Музея астронавтов, – на экране пошла картинка помпезного здания, расположившегося в центре города. Возле ступеней входа толпился народ. – На открытии присутствовал мэр города, а также экипажи кораблей «Наутилус» и «Архимед», вернувшиеся вчера из экспедиции к Регулу, – в углу замигала сноска на тему экспедиции. – Экспонаты музея отражают историю покорения…»

– Давай лучше на спорт, – сказал Петр.

– Погоди. Ты видел основание колонн? – Семён остановил репортаж, отмотал назад, изменил угол обзора камеры и увеличил изображение. – Ничего не напоминает?

Петр всмотрелся в картинку, где рядом с ногой мэра Сансити красовалась шестигранная призма, переходящая в витой ствол колонны, и хмыкнул:

– Уже успели содрать. Я говорил Жене, что снимки в сеть не надо выкладывать.

– Какие снимки? – донеслось от двери.

Внутрь вошли седобородый мужчина лет пятидесяти – Женя – и молодой человек, Александр. Седобородый вытер пот со лба платком и торжествующе поднял кристаллик записи:

– Вот! Стащил у немцев. Полная картография недр на километр в глубину, – он бросил вещицу Семёну, и тот воткнул её в проигрыватель.

Молодой человек прошел сразу на кухню, оттуда уже потянулись аппетитные запахи.

На экране высветилась объёмная картинка планеты. Семён поклацал пультом, выбирая участок местности, на котором работала археологическая экспедиция РГО.

– Вот, вот, – оживленно указывал пальцем Женя. – Видите, где центр-то оказывается! Не там мы копаем. Надо смещать восьмой участок на восемьсот метров к югу, всё равно там нет ничего интересного, жилые дома мы уже изучили. А эта глобула, – ткнул он в большой красный объект на экране, – потянет на целый дворец! Семён, завтра с утра этим надо заняться. Перегонишь экскаватор вот сюда. Глубина позволяет работать ковшом метров десять. Потом запустим «Шлиманов». Кстати, что там робот делает, возле входа?

– Ожидает ремонта, – ответил Семён. – Сегодня вечером хотел поковыряться.

– Дверь отсняли?

– Да, – Петр потянулся за камерой. – Всё в лучшем виде. Когда будем вскрывать?

Седобородый на миг задумался, обхватив подбородок рукой, потом решил:

– Послезавтра приступим, завтра всё внимание – восьмому участку. Чую, добыча нас там ждёт крупная. Надо торопиться, пока немцы не застолбили.

– Ужин готов! – послышалось из кухни.


Широкая площадь была вымощена гранитными плитами. С трёх сторон её окружали храмы богов, украшенные праздничными полотнищами и разноцветными лентами. С четвертой – высился дворец, с колоннадой при входе, статуями царей в нишах, барельефом и золотыми плитами, на которых была записана история страны.

Она стояла в центре площади, рядом с журчащим фонтаном, изображавшим четыре рыбы, выпрыгнувших из воды. Была ночь, однако вместо темноты окрестности окутывали серые сумерки. Время вообще вело себя странно: на ясном небе яркие звёзды неслись снежной метелью, тени зданий метались в неразличимом беге, но вода стекала в чашу фонтана медленно, словно бы нехотя, и теплый ветер, несший опавшие лепестки цветов, лишь легонько шевелил их, не мешая неспешному парению.

И – ни души вокруг.

Кажется, это сон, поняла она. Яркий и странный. Вспомнить бы его по пробуждении…


* * *


Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство изобилует мехами и золотом, корицей и лесом, драгоценными каменьями и киноварью. В школах преподают письменность и риторику, математику и философию, музыку и естествознание. На благо моих подданных трудятся сотни ученых мужей, стараясь облегчить им жизнь. В городах и поселках работают больницы, где врачуют почти все недуги, исключая старость. Каждый восьмой день работники моего царства отдыхают от трудов, посещая храмы и навещая родственников. По всей земле возносятся молитвы о даровании мне долгих лет жизни.

Был семьдесят третий год моего пребывания на троне, месяц Первых Всходов, когда слухи о белокожем варваре появились вновь. Селик, один из моих советников, рассказал, что в западной области Земелех зреет новое восстание, во главе которого стоит пресловутый варвар. Войско, которое он там собрал, превышало по численности предыдущее, и составляло пять тысяч человек. Мятежники приблизились к границе области и собирались идти на восток, к столице моего царства, Махадару.

Я позвал Зерведа, советника по военным делам, и велел ему незамедлительно отправляться туда вместе с нашими войсками и подавить мятеж. Варвара я приказал доставить ко мне живым, ибо хотел посмотреть на человека, осмелившегося дважды бросить мне вызов.

Пока же Зервед шагал во главе отрядов к области Земелех, я снова собрал совет.

– Мудрые мужи, – обратился я к стоявшим перед троном, – варвар, от которого мы, как нам казалось, избавились, появился опять. Ещё одно восстание поднимается на западе. Зервед пошел усмирять неразумных и ловить зачинщика, но, подозреваю, оный вновь ускользнет от него. Я не могу допустить, чтобы это так продолжалось, чтобы варвар поднимал мятеж то здесь, то там. Как нам избавиться от него окончательно?

Жардат, советник по торговле, сказал:

– О повелитель попутных ветров! На варвара следует охотиться как на дикого зверя, от которого он недалеко ушел. Соберем опытных охотников, сведущих в ловле, и пошлём их поймать варвара. Оный варвар не является уроженцем нашей страны и плохо знает местность, охотники легко схватят его.

– О держащий скипетр! – вступил Данарад, советник по строительству. – Хоть варвар и не знает наших мест так, как мы, коренные жители, всё же некоторые твои подданные, прельщенные его лживыми речами, могут помочь ему скрыться. Подозреваю, что так и было в прошлый раз, когда подосланный убийца не нашел его в лагере.

Советник по законам, Урдат, сказал:

– О карающий мечём справедливости! Если на этот раз варвару удастся ускользнуть, мы должны захватить его в следующий раз до того, как он обретёт сторонников среди нашего народа.

– Это приводит нас к ещё одной проблеме, – заметил я. – Вести из дальних областей доходят до нас слишком поздно. И еще больше времени уходит на то, чтобы мы соответственно на них отреагировали. Нам необходимо ускорить этот процесс.

– О блюститель традиций! – обратился Жардат. – Необходимо в каждом городе держать гонцов, чтобы они могли приносить новости по эстафете, подобно тому, как сейчас это делают вестники пожаров.

– О владыка слова истины! – перебил его Невелат, знаток природных тайн. – Позволь известить тебя о том, что наши мудрецы совсем недавно открыли способ сообщаться на дальних расстояниях так, словно собеседник находится рядом. Мы можем установить устройства, позволяющие это делать, в каждом городе. Тогда вести будут приходить незамедлительно.

– Так и сделай, Невелат, – кивнул я. – Необходимые средства возьмёшь из казны.

Жардат скорчил злобную гримасу – наверное, рассчитывал получить деньги под свой проект. По правде говоря, их крысиная грызня у меня за спиной порядком надоела.

– О объединитель народов! – возвысил голос Урдат. – Повели также Зерведу обучить искусству войны и других начальствующих, чтобы при возникновении восстания они могли противостоять ему, не дожидаясь прихода уважаемого полководца.

– И это хороший совет, – согласился я. – Как только Зервед разберётся с этим мятежом, пусть каждый город пришлёт по два человека из числа образованной знати, чтобы советник мог научить их стратегии и тактике. Пусть также соберутся умелые охотники и последуют за войском в область Земелех – будем использовать все имеющиеся возможности, чтобы покончить с варваром.

На этом совет закончился. В течение нескольких месяцев бои с повстанцами шли с переменным успехом. Пятнадцатитысячная армия Зерведа сражалась с пятью тысячами мятежников, то отбивая у них город, находившийся на границе области, то теряя его. Как объяснял военачальник в своих посланиях, этот город имел большое значение из-за своего местоположения. Наконец, через полгода после вторичного появления варвара, пришли вести о разгроме восстания и пленении смутьяна. Отряды нашей армии направились обратно в столицу. Однако, когда войско, наконец, вступило в Махадар, варвара в специально для него изготовленной клетке уже не было.

Советник Зервед бросился на колени перед моим троном с повинно склонённой головой, но не смог объяснить, каким образом варвару удалось бежать на этот раз. По словам полководца, охрана не смыкала глаз, наблюдая за белокожим мятежником, не подпускала никого к клетке, ключ от которой всё время находился у самого советника.

– И всё-таки он сбежал, – констатировал я, глядя на поникшего военачальника. – Тебе следовало тщательнее подбирать стражу. Наверняка среди охраны затесался кто-то, сочувствующий повстанцам.

– О даритель милостей! – ответил Зервед. – Я всецело в твоей власти.

– И я буду справедлив – ведь ты всё же одержал победу, хоть и не окончательную. Тебе необходимо подготовиться к подавлению нового мятежа, который – я чувствую – вспыхнет довольно скоро. А пока займись обучением военному искусству вельмож, которые прибудут в столицу из провинций.

Так, в ожидании, текло время.

Был семьдесят третий год моего пребывания на троне, месяц Опадающих Листьев, когда мы услышали об очередном восстании. Селик, один из моих советников, поведал, что в далёкой области Сарамат, что лежала на юге, видели отряды мятежников и возглавлявшего их варвара. Белокожий смутьян не успел ещё собрать много народа под свои знамёна. Зервед выступил из столицы в тот же день, как была получена эта новость. Похоже, варвар стал его личным врагом, давно не видел у советника такого рвения.

Вечером моей аудиенции испросил Турлат, разбирающийся в движениях небесных светил.

– О притягивающий добродетели! – начал он. – Позволь сообщить тебе, что вследствие долгих наблюдений и тщательных вычислений мне открылось следующее: завтра в полночь звёзды и планеты сложатся в уникальный союз, знаменующий собой рождение человека, чьим выдающимся качеством будет победоносность. Подобный узор возникает в звёздных сферах очень редко. Настолько редко, что ни одной записи не сохранилось о случаях его наблюдения в прошлом. Этот человек не будет знать поражений. Мы могли бы использовать его, чтобы избавиться от варвара.

– Турлат, – вздохнул я. – За своими вычислениями ты, как обычно, выпал из реального времени. Мы не можем годами ждать, пока твой Непобедимый вырастет и окрепнет, чтобы сразиться с варваром. Впрочем, к тому времени, когда он возмужает, про варвара все забудут – я приказал Зерведу не брать смутьяна в плен. Уверен, через несколько месяцев мы услышим об окончательной победе над повстанцами.


* * *


Пётр сидел на диване и в пятый раз пересматривал интервью Жени, которое тот дал корреспонденту «Клуба путешественников» две недели назад. После вступительной части с видами Дервида показали импровизированную студию – навес возле базы.

– А мы с вами в гостях у Евгения Борисовича Малышева, – начал ведущий, – профессора, руководителя археологической экспедиции Русского Географического Общества на этой планете. Ну, Евгений Борисович, – повернулся он к Жене, – давайте начнем с того, что вы нам расскажете об истории открытия памятников этой цивилизации.

– Конечно, – кивнул седобородый. – Собственно, эта честь принадлежит нашим немецким коллегам. Дело в том, что когда колония на Дервиде начала расширяться и под строительство стали осваивать территории, лежащие к югу от Зеленых гор, рабочие наткнулись на глиняный кувшин с золотыми монетами внутри. Это был настоящий клад, в прямом и переносном смысле. Разумеется, его историческая ценность намного превышала ценность хранившегося там золота, – с улыбкой добавил он. – Оказавшиеся неподалёку немецкие археологи немедленно прибыли на место находки и начали изыскания.

– Я поясню для наших зрителей, – влез ведущий, – что группа немецких археологов под руководством профессора Шнитке работала в тот момент на Медее, о чем мы рассказывали в одной из наших прошлых передач.

– Да, мы, собственно, тоже собирались на Медею, когда пришло известие об открытии на Дервиде, – признался Женя. – Пришлось буквально перетаскивать чемоданы с одного корабля на другой.

– Чем же интересна обнаруженная цивилизация?

– О, ну об этом я могу рассказывать часами, – Петр здесь усмехнулся – Женя ничуть не преувеличивал. – Во-первых, мы ещё не встречали расу, более близкую нам, землянам, в культурном отношении. Конечно, до расшифровки письменности дервидан ещё далеко, но если мы сравним архитектуру, предметы быта, орудия труда, даже музыкальные инструменты и оружие – с земными аналогами, характерными для цивилизаций Древнего Египта, ацтеков или вавилонян, то увидим поразительное сходство. И это притом, что жителей Дервида от нас отделяет не только огромное расстояние, но и целая пропасть времени: новейшие слои принадлежат эпохе, отстоящей от тех же египтян на миллион с лишним лет.

– Скажите, как выглядели дервидане?

– К сожалению, об их облике мы можем судить лишь по фрагментам статуй, сохранившихся в некоторых храмах, и двум статуэткам, обнаруженным в жилище, как мы полагаем, высокопоставленного вельможи. Ни одного скелета, больше скажу – ни одной кости представителя этой цивилизации нам пока найти не удалось. Это одна из загадок дервидан. Есть предположение, что они сжигали своих мертвых в своеобразных крематориях, но доказательств мы пока не обнаружили. Чтобы превратить скелет в пепел, температура горения должна была быть очень высокой. Другая точка зрения состоит в том, что трупы свозили в специальное место, некий некрополис, который мы просто ещё не нашли. Что касается их внешности – мы можем с уверенностью утверждать, что это были гуманоиды, существа, очень похожие на нас с вами. Их средний рост составлял метр двадцать – метр тридцать сантиметров, голова была вполне пропорциональна, имелись два глаза, нос и рот. Очень вероятно, что общались они с помощью звуковой речи, но знали так же и письменность, которую широко использовали – и это, в свою очередь, говорит нам, что грамотность была довольно распространённым явлением в те времена. Вот у меня в руках снимок одного из пергаментных свитков, – камера наехала на большое фото, которое Женя держал в руках. – К сожалению, сам свиток рассыпался от ветхости почти сразу после вскрытия помещения, где он хранился. Вы видите, здесь, помимо петроглифов, есть изображение кисти руки с нанесёнными пометками, – Женя обвел карандашом размытое скопление линий. – Мы полагаем, что свиток принадлежал какому-нибудь лекарю, возможно, являлся учебным пособием по анатомии.

– Расскажите, что у вас тут ещё припасено, – попросил ведущий, имея в виду предметы, разложенные на столе. – Вот, я смотрю, нечто похожее на ложку, – взял он один из них.

– Это и есть ложка, – уверенно кивнул седобородый. – Из серебра. Предметы повседневного обихода, как можно заметить, весьма напоминают наши: вот гончарный круг, вот мельничный жернов, это шкатулка из яшмы с растительным орнаментом, это чугунное кольцо для факела, это наконечник стрелы, – указывал он. – Как известно, глина хорошо сохраняет звуковые колебания, имевшие место в процессе изготовления изделий из неё. Вот с помощью этого сосуда и структурного сканера нам удалось услышать древнюю речь, звучавшую более миллиона лет назад. Дервидане знали бронзу, железо, умели выплавлять коррозионностойкую сталь, что является показателем высокого уровня знаний, достигнутого их мастерами. И тем более удивительно, что в позднейших слоях мы не находим и следов этой высокоразвитой культуры. Такое впечатление, что некое бедствие постигло цивилизацию дервидан, – развел руки Женя. – Что-то – быть может, голод или эпидемия, – заставило их бесследно исчезнуть.

– Что ж, давайте пройдем на участок, – предложил ведущий. – Вы упоминали, что обнаружили неплохо сохранившиеся жилые дома…

Петр нажал на паузу. Некая мысль, возникавшая у него всякий раз при просмотре этого интервью, вновь замаячила на горизонте. Что-то смутное, насчет исчезновения и технологий…

– Опять ты здесь сидишь! – сбил все его умопостроения Семён. – Мы дверь через полчаса вскрываем, не желаешь поприсутствовать?

– Мм? Ах, да, дверь, – ответил Петр, рассеянно наблюдая, как товарищ собирает со стола кисточки.

– Камеру не забудь, – проворчал Семён, удаляясь.

Петр появился на площадке возле двери минут через двадцать. Седобородый руководитель экспедиции уже ощупывал косяк – непонятно, только, зачем, – сканеры ведь ясно показали, что плита должна уходить вбок при срабатывании механизма открывания. Вся поверхность двери была покрыта мелкими петроглифами, высеченными резцом и окрашенными. Краска, впрочем, большей частью уже осыпалась.

Поскольку рычага, открывающего запор, так и не нашли, Женя дал добро на прямое вскрытие. Два робота прорезали щель под основанием двери, подложили импровизированные рельсы – пару стальных реек, и сейчас допиливали плиту микросоером с боков и сверху.

– Заодно и экспонат получится, – вполголоса заметил Семён. Дверь седобородый планировал отправить на Землю с первым попутным транспортом.

В камне что-то щелкнуло, и роботы остановились.

– Готово, – отошел от плиты Женя.

Александр включил лебёдку, и нити из сверхпрочной синтетики, укрепленные в теле плиты, осторожно потащили дверь на себя. Петр прикинул толщину этой створки: на глаз – сантиметров пятнадцать.

За порогом обнаружилась лестница, ведущая вниз. Седобородый вооружился фонариком и полез внутрь. Через минуту из вскрытого помещения донеслось его сдавленное восклицание.

– Спускайтесь, ребята! – позвал он остальных.

Лестница уводила вглубь на три метра и оканчивалась у входа в просторное помещение с высоким потолком. Два ряда витых колонн уходили к арчатым сводам, вдоль стен тянулись столы, в центральной части располагалось нечто, напоминавшее алтарь.

– Поразительно, просто поразительно! – безостановочно твердил Женя, водя фонариком по сторонам.

Его восторги относились главным образом к тому факту, что все предметы, находившиеся в зале, включая колонны и столы, были сделаны из прозрачного стеклоподобного материала. Лучи фонарей отражались бесчисленными бликами на изгибах сосудов, поверхностях стен, многочисленных осколках, усеявших всё видимое пространство.

– Вряд ли это склеп, – высказал мысль Александр. – Больше похоже на какой-то храм.

– В котором похозяйничала стая бабуинов, – добавил Петр. – Видимо, их заперли тут в наказание.

– Тел не видно, – пожал плечами молодой человек. – Это могло быть и землетрясение.

– На землетрясение не похоже, – возразил седобородый. – Видите? – указал он на предмет, смахивающий на авангардную люстру, валяющийся рядом с «алтарем». – Эту штуковину не сбросили, её аккуратно положили. А осколки вокруг разбросали для правдоподобности, чтобы тот, кто взглянет на этот бардак, поверил, что всё здесь уничтожено.

– Зачем? – удивился Петр. Он продолжал снимать разгромленный интерьер хрустального зала. Роботы притащили осветители, сейчас в помещении едва ли нашлась бы хоть маленькая тень. – Зачем кому-то устраивать подобное? И кого это должно было убедить?

– Чего не знаю, того не знаю, – вздохнул Женя. – И вообще, это просто моё предположение.


Она вновь была на площади пустого города, погружённого в сумерки. Но на этот раз безмолвие каменных стен нарушил звук. Он доносился со стороны дворца, тихий, но отчетливый, как биение сердца. Звук приближался, вскоре стало ясно, что это шаги. Не успела она испугаться, как из-за дверей дворца появился ребёнок и поманил её к себе. Она едва сдержала возглас – он был так похож на своего отца! Без колебаний она бросилась к ребёнку, а он снова вошел во дворец, словно маня её за собой.

Внутри, в залах и коридорах, вместо ковров и гобеленов росла шелковистая трава, и вился виноград, потолком служили кроны высоких деревьев, свободно пропускавших золотистый солнечный свет – здесь был день, в отличие от остального города. Она шла следом за мальчиком, удивлённо озираясь и стараясь запомнить все детали этого яркого сна.

Вскоре юный провожатый привел её в одну из комнат, напоминавшую скорее летний луг, с цветами и жужжащими пчёлами, чем жилое помещение. На пне, который в реальности был, вероятно, столом… Какой реальности? Неважно. На пне лежал свиток, исписанный петроглифами. Ребёнок взял рукой один из символов, нанесённых на пергамент, подошел и вложил этот петроглиф ей в грудь.

То, что она почувствовала в момент, когда его маленькая рука коснулась самого её существа, было выше всяких сил и слов. С сожалением она осознала, что вот-вот проснётся.


* * *


Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство стоит на незыблемых законах, которым подчиняются и пахари и престолонаследник. Для всякого дела, полезного стране, найдётся место, время и средства. Величайшим счастьем для любого моего подданного является служение Хемитале, и самым страшным наказанием для него будет изгнание за пределы Родины. Во всех храмах моего царства вместе с дымом благовоний возносятся благодарности богам, сотворившим эту страну.

Был восемьдесят четвертый год моего пребывания на троне, месяц Жаркого Солнца, когда один из моих советников, Селик, принес весть о крупном успехе Зерведа, разгромившего десятитысячное войско повстанцев в северо-западной области Вильд.

Несмотря на то, что эта победа была действительно знаменательной, она не принесла мне радости. Вот уже несколько лет пожары восстания тлели во многих областях, разгораясь опасным пламенем, стоило только неуловимому варвару появиться среди мятежников. Север, запад и юг страны не желали успокаиваться, кое-где повстанцы выступали в открытую, не дожидаясь прихода варвара в их область. Мне пришлось увеличить количество стражников, следящих за порядком, почти втрое. Лишь на востоке смутьян не нашел поддержки среди населения, да центральные районы Хемиталы оставались относительно спокойными. Древние свитки, повествующие об истории государства, описывали нечто подобное, называя это началом гражданской войны. Изучив эти сведения, я решил, что приложу все усилия, задействую все средства, могущие предотвратить дальнейшие боевые столкновения между моими подданными.

Всё упиралось в варвара, это я понял с самого начала. Избавившись от него, мы постепенно погасили бы пожар восстания. За эти несколько лет я много раз подсылал к нему убийц, но они либо терпели неудачу, расплачиваясь собственными жизнями, либо упускали его, либо, что порядком уязвляло моё самолюбие, присоединялись к смутьяну.

Я велел позвать Невелата, сведущего в естествознании, и, когда он пришел, сказал:

– Советник, необходимо создать оружие, позволившее бы уничтожить варвара неким способом, м-м… Таким способом, который явился бы для него сюрпризом. Ибо обычные методы в данном случае не работают.

– О проникающий в суть вещей! – ответил Невелат. – Один из учёных проводит сейчас опыты, пытаясь пленить сгустки небесного огня, что посылают нам боги во время грозы. Если ему это удастся, мы сможем овладеть силой неописуемой мощи. И направить эту силу против варвара.

– Хорошо, – кивнул я и велел позвать Турлата, знатока движений звёзд. – Советник, – обратился я к нему, когда он появился, – помнится, одиннадцать лет назад ты говорил, что должен родиться Непобедимый. Сбылось ли твоё предсказание?

– О даритель света знания! – поклонился Турлат. – В великом городе Махадаре, столице твоего царства, одиннадцать лет назад действительно родился человек, о гороскопе которого я имел честь поведать. Признаюсь, я взял на себя смелость приглядывать за ним, наблюдая за его ростом и развитием, ибо подозревал, что однажды ты спросишь о нём.

– Так что, он действительно не знает поражений? – с недоверием спросил я.

– О четвертый угол небесного квадрата! – ответил советник. – Боюсь, это свойство ещё находится в скрытом состоянии, ведь он пока слишком молод. Сейчас он – смышлёный мальчуган, ничем особенным не отличающийся от своих сверстников. Согласно указаниям звёзд, его сила проявится в семнадцать лет.

– Имеет ли он представление о том, кто он и какими талантами обладает?

– О формирующий облака! Я не открывал ему этого. Но, согласно прогнозу, это и не требуется.

– Что ж, – задумчиво проговорил я. – Если он будет готов лишь через шесть лет… Турлат, можешь ты спросить звёзды о гражданской войне? Когда нам удастся, наконец, победить?

– О держащий поводья власти! Я спрашиваю небо об этом каждый день. И всякий раз оно отвечает, что в этой войне не будет победителя, – советник виновато склонил голову.

– Гм, – поперхнулся я. – Спасибо за правду, Турлат. Но, для блага всех нас, надеюсь, небо ошибается.

– О вдохновитель ветров! – устало вздохнул советник. – Небо никогда не ошибается. Однако, – поднял он взгляд, – ошибаться могу я. И я молю богов, чтобы предсказанное оказалось моей ошибкой.


* * *


– Женя сейчас подойдет, – сказал Петр, опустившись на стул и пододвинув поближе блюдо с куриными окорочками.

В комнате отдыха археологической базы витала праздничная атмосфера, стол ломился от угощений – незамысловатых, но, как точно подметил Семён, зато их было много. Из напитков наблюдались кола и лимонад. Александр включил музыкальный канал – негромко, чтобы не мешал беседе, Марина водрузила в центр стола пирог с яблоками и вишней, Семён сделал серпантин из эластичной фольги, в которую были обернуты новые «Шлиманы», и развесил его по всей комнате.

– Начальство не опаздывает, – проворчал Александр, настраивая камеру – он собирался заснять посиделки.

В дверях, легок на помине, появился седобородый руководитель экспедиции.

– Вот! – торжествующе поднял он руки с бутылкой шампанского в каждой. – Стащил у немцев. Что это у вас в бокалах? Лимонад? Выливайте обратно.

Под одобрительные «О-о!» и «Борисыч, ты гений!» бокалы наполнились искристым напитком.

– Итак, – с ходу, не присаживаясь, взял слово Женя. – Мы собрались здесь этим вечером по нескольким поводам. Во-первых, сегодня ровно год, как мы роем землю этой планеты! – присутствующие подтвердили сие заявление выкриками «Да!», «Роем!» и аплодисментами себе, любимым. – Во-вторых, – продолжил седобородый, – наше родное РГО про нас ещё не забыло, доказательством чему служат пять новеньких роботов, присланных нам в помощь!

– Браво РГО! – воздел бокал Петр.

– Long life to Давыдыч! – поддержал его Семён.

– В-третьих, – засверкал глазами Женя, – мы сделали немаловажное открытие! А именно – обнаружили Хрустальный Зал! Поздравляю всех нас с этой уникальной находкой!

– Наши имена впишут в историю! – воскликнул Петр.

– Хрустальными буквами! – согласился Семён.

– И, наконец, последнее – но отнюдь не по значению! – повернулся седобородый к Марине. – Наш очаровательный лингвист подобрала ключик к головоломной системе письменности дервидан, благодаря чему мы значительно продвинемся в изучении этой культуры!

– Да!

– Так её, эту письменность!

– Господа, – проникновенно сказал Семён. – Мы с вами сделали этих немцев!

– За сказанное! – подытожил Петр.

Минут через десять, когда поглощение окорочков было в самом разгаре, Марина призналась, что уже перевела надпись на двери в Хрустальный Зал.

– И ты молчала! – надулся Петр.

– Я закончила перевод два часа назад, – оправдалась лингвист.

– Что там написано? – Женя забыл про мясо на своей вилке.

– Я распечатала, – Марина поднялась из-за стола, порылась в бумагах, живописной кипой лежавших возле компьютера. – Так, где же он? Ага, попался, – выдернула она листок. – Вот, слушайте, – лингвист откашлялась и зачитала:

«Вход в помещение знаний закрыт навеки по слову царя Хемиталы (это они свою страну так называли, – пояснила Марина). Да не войдёт сюда никто и не воспользуется тем, что внутри. Ибо не человеку следует владеть этим, а лишь богам. Девяностый год правления Агаметона, сына Фурдина, сына Хломитона, сына Равеля…» и так далее, здесь больше ста имен царской династии.

– Дай-ка я посмотрю, – попросил листок с переводом седобородый.

Петр покосился на хрустальную люстру, которая тихо лежала себе на журнальном столике и никого пока не трогала.

– Интересно, – протянул он. – Что же это всё-таки такое?

– Теперь мы с уверенностью можем говорить, – торжествующе потряс листок Женя, – что государственным строем дервидан была деспотическая монархия! Голубушка, – поднял он взгляд на улыбающуюся Марину, – я хочу выучить этот язык. Вы ведь дадите мне пару уроков?

– Конечно. А вы ведь закажете новые компьютеры?

– Хм, – почесал бороду руководитель экспедиции. – Сделаю всё, что в моих силах.


Гроза бушевала над городом. Темные тучи неслись по небу, подгоняемые порывистым ветром, и молнии хлестали землю, словно хотели выжечь жалкие домишки возгордившихся людей. Холодные струи дождя блестели серебром в непрестанных вспышках, мокрые стены и лужи на мостовой отражали раскаты грома, и эхо носилось от дома к дому, проникая в пустые помещения.

Она стояла перед входом в лабораторию, большим зданием квадратных форм, с возвышающимся над ним лесом металлических шпилей. На остриях искрились электрические разряды, здание притягивало все молнии, бившие в округе, собирая мощь неистовой грозы в неведомые резервуары. Дождь свободно проходил сквозь неё, напоминая, что всё это – всего лишь сон.

В глубине, на лестнице, уводившей вниз, внутрь лаборатории, мелькнула знакомая фигура. Она бросилась вдогонку за тенью, спустилась в большую комнату с прозрачной мебелью и обнаружила его возле возвышения, располагавшегося в центре, между двумя рядами колонн. Мальчик смотрел на неё и указывал на венок из хрустальных цветов, лежавший на возвышении. Венок светился так, словно внутри него поселилась молния, не будь происходящее сном, она бы, наверное, ослепла от сияния. Ребёнок поднял хрустальное сплетение и надел себе на голову. Нестерпимый свет залил лабораторию, растворяя в себе тонкую материю сна.


* * *


Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство существует бесчисленное количество лет. Сотни династий сменились на троне Махадара, и в каждой было множество правителей, наследовавших власть по прямой линии. Ученые мужи изучают нашу историю, раскапывая древние руины, лежащие в основании городов. Каждый царь за время своего правления старался оставить память о себе, и потому в Хемитале тут и там возвышаются монументы, возведённые во славу правителя. Многие из них величественны, многие прекрасны. Многие утеряны. По всей стране возносятся молитвы богам, основавшим первую династию царей.

Был девяностый год моего пребывания на троне, месяц Опадающих Листьев, когда в гражданской войне, бушевавшей в стране, наступил перелом. Один из моих советников, Селик, рассказал, что армия Зерведа, вооружённая метателями молний, на голову разгромила большое войско повстанцев, собравшееся в юго-западной области Чанха. Предводителю мятежников удалось скрыться, но эту проблему я надеялся решить с помощью юноши, о котором рассказывал Турлат, ведающий законы движения небесных сфер. Я велел позвать их обоих, и, когда они явились, спросил:

– Советник, рассказал ли ты молодому человеку о том, что поведали тебе звезды?

– О владелец драгоценных знаний! – почтительно склонился Турлат. – В этом не было нужды. Вчера, в день своего рождения, сей юноша, носящий имя Варгат, обрёл силу, предсказанную небом, и отныне по праву может называться Победоносным.

– Варгат, – обратился я к молодому человеку, стоявшему перед троном. – Последние шесть лет я время от времени наблюдал за тобой, и, признаться, не заметил в тебе склонности к воинскому делу. Я слышал, что ты преуспел в науках и искусствах, подобно твоему отцу, архитектору и художнику, и что ты ни разу не брал в руки меч или лук. Расскажи мне, какую силу ты обрел вчера, и как она поможет уничтожить варвара.

– Царь Хемиталы, – улыбнулся Варгат. – Сила, о которой ты спрашиваешь, состоит в том, что я могу разрушить тело любого человека, просто подумав о нём и пожелав это сделать. Но, поскольку я считаю это дурным поступком, я никогда не воспользуюсь этой силой.

– Ну и молодёжь пошла, – пробормотал я, озадаченно рассматривая юношу. Мало того, что он не поклонился, обращаясь ко мне, так вдобавок отказывается выполнить моё поручение.

Турлат потихоньку отодвигался от Варгата, видимо, ожидая, что я обрушу на последнего свой гнев. Советник боялся, что и его зацепят, за компанию.

Однако этот юноша был мне нужен, ссориться с ним не следовало. Не знаю, что там насчет силы, но одно можно было сказать определённо: он весьма смел.

– Молодой человек, – я решил не выказывать раздражения, – твоя точка зрения мне понятна. И в другое время я сказал бы, что она похвальна. Но сейчас идёт война, каждый день приносит гибель моим подданным, сражающимся по обе стороны конфликта. Положить конец этому возможно, лишь вырвав с корнем источник мятежа. Много лет я пытался покончить с варваром, и всякий раз ему удавалось ускользнуть. Если ты можешь избавить от него Хемиталу просто подумав об этом, разве не спасешь ты многие сотни жизней своих сограждан, идущих на смерть ради его безумных идей? Разве поставишь одного пришлого варвара выше тысяч соотечественников, которым он уже принес гибель?

Судя по задумчивому виду, для юноши это была новая мысль.

– Царь Хемиталы, – сказал Варгат. – Я должен поразмыслить над этой проблемой.

– И долго ты собираешься размышлять? – поднял я бровь.

– Недолго. Не сердись, – поднял он руку в примиряющем жесте. – Даже если бы я захотел убить варвара, сейчас это было бы невозможно.

– Почему? – спросил я.

– Его нет, – просто ответил юноша.

Я начал терять терпение. Похоже, парень просто двинулся вчера на своем дне рождения, и я зря трачу время. Я покосился на Турлата – советник, видимо, молил сейчас богов, чтобы они позволили ему провалиться сквозь пол.

– Будь добр, поясни, – обратился я к Варгату.

– Царь Хемиталы, – начал юноша. – Кроме упомянутой силы, небо также даровало мне мудрость и способность чувствовать всё, что находится в этом мире. Я ощущаю томление камней в скалах на западе, движение ветра, несущего песчинки на далеком юге, ток воды в древесных жилах леса на севере, биение сердца добычи, бегущей от загонщиков в охотничьих угодьях. Я чувствую мысли пекаря, работающего в твоем дворце, желания начальника гарнизона в области Земелех, нужду диких кочевников за северными горами. Даже шевеление маленькой рыбки в океане на западе и взмахи крыльев бабочки на востоке не остаются мною незамеченными. Но, сколько ни прислушиваюсь к себе, я не чувствую варвара, предводителя восстания. А это значит только одно – его нет в нашем мире.

Вероятно, моё лицо выражало в тот момент скепсис в чистом виде, но я всё же выдавил:

– Что ж, значит, боги смилостивились и избавили нас от него? Вознесем же благодарственные молитвы и начнем отстраивать то, что разрушила эта война.

– Царь Хемиталы, – сказал Варгат, – мне ведомы и твои мысли, я знаю, что ты мне не веришь.

– Для этого не надо обладать сверхвозможностями, – пробормотал я.

– Конечно, – согласился юноша. – Но позволь сказать то, что я думаю. Варвар и раньше исчезал из нашего мира, но затем появлялся вновь. Он появится опять. Когда и где – мне не открыто. Но когда он придет снова, я почувствую это в тот же миг.

– Кто же он такой, этот варвар? – хмыкнул я.

– Он тот, с кем мне суждено встретиться через бездну лет, – загадочно ответил Варгат.


* * *


Раскопки дворцового комплекса продвигались ударными темпами. Сначала из-под земли показались плоские крыши и купола главного строения, покрытые цветастой эмалью и золотыми пластинами. Поверхность освобождаемого от долгого плена здания обрабатывали спецлаком, позволявшем сохранять древние каменные сооружения и, в особенности, настенные фрески, от губительного воздействия воздуха. Через неделю дворец уже наполовину вылез из земли, красуясь золотыми барельефами и инкрустациями из драгоценных камней. А ещё через пять дней роботы освободили его фронтальную часть, так что можно было увидеть статуи правителей, мраморные колонны, высказывания мудрецов, выполненные бриллиантами на золотых пластинах, ступени из бронзы и главные ворота из химически чистого железа.

Женя был в восторге. Собственно, он не выходил из этого состояния с момента обнаружения Хрустального Зала, и восторг его с каждым днём только усиливался. Седобородый руководитель экспедиции пригласил – скрепя сердце – немецких коллег для совместного исследования дворцовых построек: у них было новое оборудование, без которого вскрытие помещений привело бы к быстрому разрушению чувствительных к атмосфере вещей, к которым относились свитки, ткани, фрески, изделия из дерева и другой органики. Немцы просверлили отверстие в воротах и заполнили внутренности дворца аэрозолью из спецсостава, на что ушло два дня и машина баллонов. Затем ворота открыли и Женя, как первооткрыватель, ступил под сень высоких сводов.

– Это потрясающе! – комментировал вечером съёмки седобородый.

На экране чередой проходили большие залы и маленькие комнаты, сверкавшие роскошью и драгоценностями. За несколько часов из дворца вынесли тысячи артефактов, в большинстве своём из золота и серебра, всё это богатство необходимо было описать и внести в каталог, чем сейчас и занимались остальные члены экспедиции. И это было только начало, дворец был забит ценнейшими произведениями древнего искусства как шкатулка модницы – бижутерией. Женя подумывал о том, чтобы вызвать в помощь добровольцев из РГО.

Впрочем, как истинного ученого, его в первую очередь интересовали пергаментные свитки и роспись, покрывавшая стены и потолки помещений.

– Потрясающе, – бормотал Женя словно заведенный.

Камера показывала убранство одной из комнат, использовавшейся, по-видимому, в качестве кабинета. На многосекционной подставке из дерева покоились многочисленные свитки, вдоль стен стояли урны с землёй, возможно, там раньше росли цветы. Стены, помимо фресок, изображавших шествие царя по улицам города и охоту на диковинного зверя, были украшены крупными хрустальными полусферами. Профессор Шнитке полагал, что они каким-то образом связаны с системой освещения внутренних покоев дворца. На высоких бронзовых подставках располагались артефакты необычной формы, назначение которых ещё предстояло установить. На полу валялась груда тряпья – то ли одежда хозяина, то ли упавшие сверху полотна, с помощью которых вентилировали помещение. Лежанка, покрытая остатками шкуры и конторка из мрамора с набором письменных принадлежностей довершали обстановку комнаты.

– Женя, – оторвала профессора от экрана Марина, – можно я возьму это колечко, на память? – показала она один из артефактов. – Оно из бронзы, без надписей и камня, ценности почти никакой…

– Марина, мне для вас и бриллиантового шлема не жалко, – ответил седобородый. – Только учтите, что правительство колонии уже объявило все находки, которые будут обнаружены в ходе раскопок, своей собственностью. Завтра сюда приедет наблюдатель от комитета по культуре, будет стоять возле входа во дворец и записывать всё, что мы оттуда выносим.

– Быстро они пронюхали о драгоценностях, – хмыкнул Семён.

– Шнитке отослал отчет в ЮНЕСКО, – пожал плечами Женя. – Теперь это секрет полишинеля. Нам, кстати, не помешает вывезти кое-что с планеты, пока они таможенный пост в космопорте не поставили. Есть желающие съездить в город?

Все с увлечённым видом принялись рассматривать артефакты, которые описывали. Поездка займет два дня, а на раскопках как раз началось самое интересное, никому не хотелось пропускать новые открытия и находки.

– Я вижу, Петр горит желанием, – подмигнул сотруднику Женя.

– Так и думал, – буркнул археолог.

– Поедешь завтра, возьмешь с собой копии всех файлов и съёмок, вон тот ларец, браслеты, пластину с изречениями, диадему и ту штуковину из Хрустального Зала, – наставлял его профессор. – Я бы и свитки отправил, но, боюсь, они не доедут. В сумку всё сложи, если спросят – скажешь, что купил на распродаже.

– Женя, – обиженно произнес Петр, – не учите доцента. Чай, не в первой.

– Главное, чтобы не в последний, – пробормотал седобородый, возвращаясь к экрану.

Заметив лежащий на конторке пергамент, профессор развернул изображение, увеличил, откорректировал угол обзора – камера вела объёмную съёмку – и вгляделся в петроглифы. Познания в дервиданском у него были пока не важные, Женя смог прочитать только дату – девяносто первый год правления царя. Возможно, неведомый хозяин кабинета взял свиток почитать, а может быть, он его и написал – и тогда становилась известна точная дата происшествия, заставившего обитателей дворца покинуть его, не захватив с собой ни драгоценностей, ни личных вещей. Дальнейшее исследование свитков должно показать, так ли это.

На следующий день Петр встал пораньше, рассчитывая выехать до завтрака. Когда он вышел в комнату отдыха, там уже сидел Александр и выстраивал отряды пехоты на экране монитора – игрушка была посвящена товарищу Македонскому.

– Лучников вперед выдвини, – посоветовал Петр. – А конницу – на фланг.

– У меня тогда центр без защиты останется, – возразил Александр.

– Не быть тебе великим полководцем, – отмахнулся Петр, заваривая кофе. – Потери на поле боя неизбежны, это тебе любой нормальный центурион скажет. Противник увязнет в центре, ты ударишь во фланг – и победа в кармане.

– Слушай, Петруха, – запрокинул голову Александр, – давай я в город съезжу? Марине надо прикупить кое-чего из лекарств, да и насчет больницы пробить.

– Да не вопрос. Когда, кстати, у нас появится ещё один маленький археолог?

– Ждем через две недели.


Ночь царила над миром. Снежные вершины тускло отблескивали в свете звёзд и планет, расположившихся на бархатном небе причудливым узором. Смутные тени облаков проплывали внизу, скрывая спящие долины от нескромных взглядов светил.

На плоской крыше обсерватории теснились угломеры, небольшой телескоп, карта звёздного неба, выполненная на золотом диске из драгоценных камней и макеты небесных сфер, отражающие представления здешних астрономов о небесной механике.

Она обернулась, рассматривая замысловатые приборы, и заметила ребенка. Он стоял возле часов, совмещающих функции календаря, и указывал рукой вверх. Она подняла взгляд и увидела, как в небе вырисовывается некая схема. Круги и квадраты тонкими линиями пронзали покрывало ночи, проходя через яркие звёзды и планеты, треугольники и кресты раскалывали небесную сферу на отдельные кусочки, складываясь в нечто, напоминающее геометрическое соцветие. К сожалению, смысла увиденного она не уловила.


* * *


Я – Агаметон, царь Хемиталы. Моё царство существует ради людей, его населяющих. Любой человек в Хемитале готов поступиться своими личными интересами, если они мешают делу остальных. Единство нашего народа невозможно расколоть, свидетельством чему служит вся история царства. Любые войны и конфликты прошлого всегда заканчивались объединением враждовавших сторон, любые ссоры и недоразумения улаживались к обоюдному согласию. Мы не храним в сердцах обид и огорчений, не питаем ненависти и злобы к согражданам. По всей стране возносятся молитвы богам о продлении мирных дней.

Был девяносто первый год моего пребывания на троне, месяц Первых Всходов, когда гражданская война, длившаяся двадцать лет, наконец закончилась. Один из моих советников, Селик, рассказал, что в северной области Ольшана был подавлен последний очаг сопротивления. Армия Зерведа маршировала в столицу с победой, и я приказал приготовить воинам достойную их доблести встречу. По всей Хемитале было объявлено, что через две недели состоится праздник, придворный скульптор получил заказ на статую полководца Зерведа, а в исторические анналы занесли повествование обо всех перипетиях этой войны.

Но в глубине души я знал, что варвар вернется снова, и потому не выпускал из виду юношу по имени Варгат, прозванного Победоносным. За несколько месяцев, прошедших с момента обретения им силы, он стал весьма популярной персоной. Слухи о его мудрости, выказываемой при беседах с умнейшими людьми, жившими в Махадаре, разлетелись далеко от столицы, и множество народа стекалось в город, чтобы внимать его речам. Я и сам был не прочь послушать, что он там рассказывал, но государственные дела не давали мне такой возможности.

В один из дней Невелат, разбирающийся в законах природы, испросил у меня аудиенции, и, явившись, сказал:

– О взирающий с мудростью! Велика победа уважаемого Зерведа и храбрых воинов, но долгая война ослабила страну, а варвар так и не был уничтожен, и возможность его появления заставляет нас искать средство для того, чтобы остановить его раз и навсегда.

– Твои ученые мужи опять что-то придумали? – догадался я.

– О образец проницательности! – склонил голову советник. – Мы пытались увеличить мощность метателей молний и случайно сделали открытие, которое позволит стереть само воспоминание о ненавистном варваре из умов твоих подданных! Мы нашли способ управлять течением времени.

– Разве это возможно? – удивился я.

– О владыка треугольников! – ответил Невелат. – Мы провели несколько экспериментов, и теперь с уверенностью можем утверждать, что человек в состоянии изменить уже произошедшие события. Мы можем отослать одного человека в прошлое, – глаза советника возбужденно горели. – Мы можем направить его в то место и время, где и когда впервые появился варвар, чтобы уничтожить смутьяна до того, как он раздует пожар войны!

Интересное предложение, подумал я. Стереть из памяти варвара и всё, что он натворил. Все жертвы этого конфликта будут спасены, никакого конфликта вообще не будет. Надо всего лишь послать надёжного человека. Но, с другой стороны, к чему это может привести? Возможность по своей воле изменять уже свершившееся пугала своей неопределённостью. Вдруг всё сложится ещё хуже, чем сейчас? Кроме того, в войне, надо признать, были и свои плюсы: она подстегнула умы моих сограждан, которые до этого находились словно в спячке. Множество изобретений и улучшений были сделаны, впервые за долгое время. Это не оправдывает гибель моих подданных, но ведь жизнью и смертью распоряжаются боги, им виднее, чей час настал. К тому же, это открытие создаст возможность для злоупотреблений самого разного рода…

– Советник, – обратился я к Невелату. – Замечательно видеть подобное рвение. Но, как ты верно заметил, война закончена, а на варвара, если он появится, найдётся управа. Негоже человеку вмешиваться в естественный ход вещей, это прерогатива богов. Оставим им эту возможность, а сами займёмся восстановлением разрушенных поселений и обработкой заброшенных полей. Я запрещаю использовать твоё открытие. А чтобы впоследствии такого соблазна не возникло, уничтожь все записи об опытах и инструменты, с которыми вы работали над этим изобретением. Я пошлю с тобой Шаргута, начальника городской стражи, он проследит за точностью выполнения моего приказа.

Нельзя сказать, что у Невелата был счастливый вид, когда он услышал мой вердикт, но в знак покорности он поклонился.

На следующий день моей аудиенции испросил Варгат. Я принял его в своём кабинете – старческая болезнь досаждала мне, не позволяя долго сидеть на троне.

– Я слушаю тебя, юноша, – сказал я, когда он появился.

– Царь Хемиталы, – начал молодой человек. За прошедшее время его манеры ничуть не улучшились. – Я обещал известить тебя, если в мире вновь появится варвар. Он появился.

– Замечательно, Варгат, – сказал я. – Ты человек слова. Где именно он появился?

– Если я скажу тебе, царь Хемиталы, ты отправишь за ним убийц, – произнес юноша.

– Что ж, я буду вынужден это сделать, – не стал я отрицать. – Нельзя допустить новой войны, мы ещё не оправились от предыдущей. Ты ведь не хочешь новых столкновений наших соотечественников?

Чуть поколебавшись, он ответил:

– Я скажу, где находится варвар, и как лучше к нему подобраться, но обещайте, что его не убьют, пока не доставят в Махадар.

– Почему? – удивился я. – Этот варвар так дорог тебе? Кто он?

– Он пленник нашего мира, обреченный появляться в нем и исчезать снова и снова. Я чувствую его отчаяние и тоску по дому. Он… – молодой человек оборвал себя на полуслове и взглянул на меня расширенными глазами.

– Да? – подбодрил я его.

– Ему необходимо помочь, – неожиданно выдал Варгат.

– Гм. Помочь? – он точно рехнулся. – Варвару?

– Это очень важно, – убежденно сказал юноша.

– Где он находится?

– Нет, – решительно произнёс Варгат. – Этого я не открою. Не беспокойся, царь Хемиталы, – поднял он руку. – Новой войны не будет. Я позабочусь об этом, – с чем и покинул мой кабинет.

Говорят, все гении немного того… Попросить придворного врача осмотреть его? Нет, не стоит. Посмотрим, что из этого выйдет. В конце концов, мы победили в этой войне, и ещё одна нас не сломит.

Я велел известить все города и поселки о появлении варвара и напомнить о награде за его голову. Устройства для дальней связи теперь были установлены в каждом населенном пункте, так что моё поручение выполнили быстро.

Несколько дней не было никаких вестей о смутьяне, я начал подумывать, не ошибся ли Варгат. Затем из области Земелех, что на западе, пришла новость о том, что пропала большая группа ловцов, отправившаяся прочесывать местные леса. Один из моих советников, Селик, рассказал, что около двадцати человек исчезли бесследно, словно испарившись. Правитель области послал на поиски крупный отряд, но результатов пока не было. Без сомнения, это был варвар. Его поимка была теперь лишь вопросом времени.

Я думал, что Варгат вновь явится, чтобы просить за смутьяна. Однако то, что этот юноша сделал, превзошло всё, когда-либо мною слышанное. Я обедал на террасе дворцового сада, когда, в неразличимый миг, короче того, что требуется чтобы моргнуть глазом, я узрел послание Победоносного.

Мне показалось, что я стою у подножия холма, среди прочего народа, коего здесь набралось очень много. На вершине полыхало жемчужно-белое пламя, а возле него находился Варгат. Он набрал в грудь воздуха и с решительным видом обратился к присутствующим:

– Люди Хемиталы! Я собрал вас здесь, чтобы сказать: мне открылось моё предназначение. Я понял, что сила, которая дана мне небом, не разрушает тело человека, но переводит его в новое состояние. В состояние, свободное от старости и болезней, усталости и помутнения рассудка. В котором нет нужды в пище и крове, но есть возможность творить и постигать. Я родился среди вас, чтобы сделать вас свободными. Завтра в полдень я исполню своё предназначение.

Видение исчезло. Ложка, которую я выронил, упала в тарелку, и брызги испачкали мою тогу. Я пригляделся к супу: может, грибов слишком много? Аппетит пропал, я отправился к себе в кабинет. По дороге услышал, как несколько слуг вполголоса обсуждают послание Победоносного – значит, я не единственный, кто это видел. Позвав одного из моих советников, Селика, я велел ему выяснить, сколько людей имели видение, а также послал за Варгатом, чтобы получить некоторые объяснения. Однако слуги возвратились ни с чем: Победоносный куда-то пропал, его не было в городе, и его друзья сами искали юношу.

К вечеру стало ясно, что речь Варгата слышали все жители Хемиталы – во всяком случае, Селику не удалось найти того, кто не получил послание. Повсюду, во всех городах и поселках, люди обсуждали сказанное Победоносным. Я опасался, что возникнет паника, и начнется хаос, похлеще прошедшей войны, но ничего подобного не случилось. Не знаю почему, но, похоже, мои подданные безоговорочно поверили всему, что сказал Варгат, они всерьёз готовились перейти в обещанную им новую жизнь. Уверен, завтра, когда ничего не произойдёт, их охватит большое разочарование. А Победоносный потеряет своих последователей и лишится скороспелой популярности.

На следующий день никто не вышел на работу. Не открылись пекарни, торговые лавки, мастеровые не взялись за инструменты, учителя не пришли в школы, а ученики – и подавно, плуги пахарей не коснулись полей, стрелы охотников не покинули колчаны. Хемитала замерла в ожидании.

Я знал, что это продлится только до полудня, но всё же велел продолжить поиски Варгата. Слуги на мои приказы реагировали вяло. Одним своим безответственным заявлением юноша поставил под угрозу весь государственный механизм. Когда его найдут, необходимо устроить показательный суд. Я даже наказание придумал – лишить права на публичные выступления.

Уже почти полдень. Похоже, все мои подданные затаили дыхание. Даже ветер не дует. Я вот поразмыслил: Варгат всегда делал то, что обещал, но всё же не думаю, что он способен на…


* * *


Петр вошел на базу, помялся возле двери, затем сел рядом с Мариной, которая смотрела новости. Как раз рассказывали о буре на севере, за Зелёными горами, бушевавшей третий день. На экране ураганный ветер вырывал деревья с корнем, тяжёлые тучи разрывали вспышки молний.

– Спасатели потеряли два флайера, – осторожно начал Петр. – Все полеты в этой зоне запретили до окончания бури.

– С ним всё хорошо, – Марина пыталась убедить прежде всего себя. – В поселке Памяти первопроходцев нашли несколько человек. Дурацкое название.

– Да, – не стал спорить Петр.

Марина, похоже, была на грани срыва. Сидела на диване, обнявшись с подушкой, и не отрываясь смотрела новостной канал. Уже сутки.

– Марина, может, ты отдохнёшь? – мягко сказал Петр. – Тебе вредно сейчас волноваться. Ты когда ела последний раз?

– Я в порядке, – не оборачиваясь ответила она. – Почему у них такая старая техника? На Земле уже давно биосканеры на каждой спасательной машине стоят, обнаруживают человека под километровыми завалами. А эти даже флайер найти не могут! Целый флайер! Это не иголка, в конце концов!

– Не иголка, – вздохнул Петр.

Он повертел в пальцах длинную палочку – остальные вытянули короткие, уговаривать Марину оторваться от экрана пришлось ему. Вестей от Александра не было два дня, его флайер пропал во внезапно налетевшей буре, когда он направлялся в столицу колонии.

В новостях перешли к другой теме:

«…– Согласно данным, предоставленным астрономической обсерваторией Вермера, сегодня на небе можно наблюдать уникальное явление – все восемнадцать планет нашей системы находятся…»

Марина стала щёлкать по ссылкам, возвращаясь к буре и работе спасателей. Наткнулась на интервью с командиром рэйнджеров:

«…– Мы прочёсываем район от водопадов до озера, – рассказывал усатый дядя в мокрой шляпе, – но это займет некоторое время. Леса в данной местности…»

– Ох, – вдруг сжалась Марина.

– Не волнуйся, – Петр попытался придать голосу столько уверенности, сколько мог. – Не сегодня-завтра найдется наш Алексашка.

– У меня воды отошли, – растерянно проговорила Марина.

– Что? – не понял археолог.

– Я рожаю!

– Погоди, погоди, – испугался Петр. – Ты уверена?

– Да, черт возьми! Все признаки на лицо.

– Может потерпишь, пока я скорую вызову? – потянулся доцент к телефону.

– Сколько она будет ехать? Часов шесть? Полеты отменили, ты сам это сказал!

– Да, точно. Что же делать? – схватился за голову Петр.

Марина внезапно успокоилась и взяла ситуацию под свой контроль:

– Сходи на кухню, принеси полотенце, теплую воду и ножницы.

Археолог метнулся из комнаты, вернулся через минуту. Марина руководила его дальнейшими действиями. Для неё привычная обстановка стала сливаться с миром сновидений, рядом с диваном стоял тот мальчик и с улыбкой гладил её по голове, пока Петр пыхтел, изображая правильное дыхание.


Перед взором раскрывалось молочно-белое море, с огромными волнами, светящимися изнутри мерцающим электрическим пламенем. В этом видении ребенок вел её за руку, шагая по странной воде, одновременно горячей и холодной на ощупь. Они шли, огибая водовороты и уступая дорогу высоким молочным валам с синей пеной на гребнях. Враждебные тени мелькали в морской пучине, взор не пробивался дальше полусотни шагов из-за плотного тумана. Путь был длинным, очень длинным, но они преодолели его довольно быстро. Наконец, она увидела их цель – человека, державшегося на поверхности белого моря из последних сил. Волны то и дело захлестывали его с головой, каждый раз он выбирался из их объятий в некотором удалении от предыдущего места.

Мальчик наклонился и схватил человека за руку.

– Тяни, – обернулся он к ней.

И она потянула.


Боль раздирала её тело, заставляя сжиматься все мышцы, но сильнее, чем их напряжение, была ярость, с которой она тянула незримую нить, вытаскивая драгоценный груз.

– Тужься! – твердил Петр, но она его почти не слышала.

– Тяни! – повторял ребёнок, но она не ощущала прикосновения его руки.

Всё существование сжалось для неё сейчас до размеров тончайшей нити, связавшей два человеческих существа, невероятно тонкой, но настолько прочной, что никакие силы не смогли бы её разорвать.

– Тужься!

– Тяни!

– Тужься!

– Тяни!

Время сжималось в комок от страха, напряжение росло и росло, силы таяли с угрожающей быстротой, гаснул свет сознания…

Всё кончилось сразу, без предупреждения. Боль отхлынула, спрятавшись в ноющие мышцы, сознание расслабилось, начало погружаться в блаженную темноту. Сквозь полумрак и вату воздуха до неё доносились голоса:

– Так, это, кажется, надо перерезать…

– Позволь мне это сделать.

– Санёк! Ну у тебя и вид. Что за лохмотья ты нацепил? Изображаешь Юлия Цезаря?

– Лучше спроси, где я был.

– И где? Эй, а на чём ты сюда прилетел?

– Я тебе потом расскажу. На сто диссертаций хватит. Дай-ка мне стул.

Бздынь!

– Черт, этот артефакт стоил целое состояние!

Затем послышался ласковый шепот:

– Марина, у тебя родился сын.

Она улыбнулась и позволила волнам сновидений унести себя к сияющим берегам. Что-то говорило ей, что теперь всё будет хорошо.


В оформлении обложки использованы изображения с сайта https://pixabay.com/ по лицензии CC0.