# Маски Тьмы

Антон Алексеевич Воробьев

Великое Мировое Древо, как и всякое уважающее себя дерево, простирается от самых Корней до раскидистой Кроны. Если верить Склиффу-путешественнику, Ствол Древа можно обогнуть за три месяца, при условии, что у вас есть подменные лошади, подробная карта и хорошее финансирование. Правда, злые языки говорят, что гномам вообще верить глупо, а уж Склиффу – и подавно. И что не огибал этот пройдоха никакой Ствол, а просто выехал из одних ворот Сомбревиля, промотал все сбережения в таверне «У лысого тролля» и затем въехал в другие ворота. Ворота славного города, расположившегося где-то посередине между Корнями и Кроной.

По ту сторону защитного рва, там, где тень от стен Сомбревиля падала на истоптанную траву, под многочисленными взглядами жителей города гарцевал всадник. Его вороной жеребец вышагивал с гордым видом, рыл копытом землю, вставал на дыбы и презрительно фыркал в сторону зрителей, взиравших на него с каменной галерки.

– Что ж, не будем отрицать очевидное, – призвал присутствующих глава города Дюваль. – Темные Корни одержали убедительную победу.

– Но не окончательную! – горячо воскликнул низкорослый мужчина в бежевом сюртуке. – Реванш не за горами! Через несколько месяцев наш орден приведет вдвое большую армию и выбьет к чертям проклятых захватчиков! – седые усы говорившего воинственно встопорщились, словно отряд пехоты, выставивший пики и готовый пойти в атаку.

– Мы благодарны рыцарям Светлой Кроны за покровительство, которое они нам оказывали последние восемь лет, – снисходительно кивнул в ответ Дюваль. – Однако Сомбревиль примет победителей как подобает.

– «Примет как подобает», – с горечью повторил мужчина. – Речь настоящего храбреца, чтоб вас всех, – усатый с досадой плюнул на камни под ногами, развернулся, подхватил костыль и похромал к лестнице, по которой можно было спуститься со стены на городские улочки.

– Капитан Сазерленд не в духе, – сообщил окружающим мэтр Клод Бушар. – Но он наверняка помнит, что наш город множество раз менял своих покровителей.

– Что верно, то верно, – Дюваль посмотрел вслед удаляющемуся мужчине.

Тот что-то раздраженно бормотал, прокладывая себе дорогу сквозь толпу зевак.

– Подготовьте ключ от города, мэтр, – Дюваль склонил круглую голову в сторону своего секретаря, а по совместительству – и летописца славного Сомбревиля. – А я подберу камзол и шляпу. Кажется, у меня где-то сохранилась одна из черного бархата.


Джек Грининг склонился над столом, на котором лежал чертеж нового здания университета. Учебный корпус, изображенный на бумаге, по форме напоминал двух улиток, сцепившихся в борьбе за виноградный лист. Если бы подобное творчество принес в его мастерскую любой другой автор, Джек без колебаний отправил бы бумаги в камин. Но на чертеже стояла подпись Энтони Корнета – гения архитектуры, чье здание театра в виде соцветия лотоса возвышалось на углу главной площади Сомбревиля.

В отличие от остальных зодчих, старавшихся вплести свои постройки в ткань окружающего пространства, Корнет работал с самим пространством, преобразуя его с помощью своих творений. Казалось, что во время своих ежедневных прогулок по городу в какой-то момент он просто оглядывался и говорил: «А вот здесь пусть море бьется о скалы». И на свет появлялся фонтан, глубину которого до сих пор никому не удалось измерить. Словом…

– Чертовы Корни! – распахнулась дверь мастерской.

Словом, работа предстояла сложная и ответственная, – додумал мысль Джек.

– Как дела, Лео? – приветствовал каменотеса Грининг.

– Паршиво, босс, – Лео Дворф прошел к неприметному буфету, извлек оттуда бутыль с темной жидкостью, посмотрел на неё с мрачным выражением лица и сделал длинный глоток из горлышка.

– Сколько проиграл? – уточнил Джек.

– Телегу денег и осла, – Лео оседлал низкий стул и продолжил делиться горем: – Всё эти чертовы тхесу, чтоб их покорежило.

– Кто? – переспросил хозяин мастерской.

– Ага, – кивнул длинноносый каменотес. – Вот именно, «кто»? И я бы ещё добавил «какого черта сюда приперлись-то?» Тут и без них шагу не ступить: тролли, дриады, сильфы, гномы – ну куда вы-то лезете? Что, на Древе других городов нету, надо обязательно в Сомбревиль завернуть?

– Да ты сам не слишком местный, – усмехнулся Джек.

– Ну я хотя бы неподалеку жил, – отхлебнул из бутылки Лео. – Неделя пути от Темного леса до сюда – считай, рядом. А тхесу эти? Ведь у самых Корней ошиваются, дальше просто некуда!

– И ты думаешь, что Светлая Крона проиграла из-за них? – уточнил Грининг.

– А из-за кого ещё? – вскинул острый подбородок каменотес. – Босс, ты просто не видел сегодняшнюю битву: у Кроны войско было раз в пять больше, чем у Корней, а поделать эти вояки Света ничего не смогли. Темные уперлись рогом и отбили все атаки. А после пошли в наступление. И – ты бы видел, что это было за наступление! Кстати, а чего тебя там не было?

– Новый заказ от Корнета, – кивнул на чертеж Джек. – Утром принесли, вот сижу, изучаю.

– Ну-ка, ну-ка, – подскочил к столу Лео. Через пять минут внимательного разглядывания тонких линий он прицокнул языком: – Сложная работа. И – босс, возвращаясь к первой теме – как насчет аванса?

– Лео, ты как будто первый раз в моей мастерской, – добродушно усмехнулся Джек. – Сам ведь знаешь, у меня принцип: завсегдатаю «Пятой подковы» по фамилии Дворф – никаких авансов.


Ветви Великой Кроны, простиравшейся на полнеба, ослабили своё свечение, подарив Сомбревилю ночную прохладу. Когда тени на улицах приобрели чернильную густоту, ворота города отворились, и, освещая себе путь факелами, на подъемный мост вышла небольшая делегация. В крупной фигуре, возглавлявшей нарядно одетую компанию, без труда узнавался Дюваль. На шаг позади главы города долговязой тенью семенил мэтр Бушар.

– Что нам известно о новых заступниках Сомбревиля? – деловито поинтересовался у спутника Дюваль. – Кто там у них главный? Что у него за характер?

– Чаще всего упоминают Эммерота, – ответил летописец. – Достойный рыцарь Веннар говорил, что Эммерот – сама Тьма, сочащаяся кровью. Конечно, нет причин подвергать сомнению слова всеми уважаемого человека, – покивал своим рассуждениям мэтр.

– Веннар видел его собственными глазами? – покосился градоначальник на Бушара.

– О да! – горячо подтвердил Клод. – Он уверил меня, что рассмотрел каждую деталь ужасной картины, открывшейся перед его взором в ту роковую ночь.

– Что ж, вряд ли этот Эммерот хуже, чем приходившие к нам под знаменами Корней крысопыри, – заметил Дюваль. – Вот уж кого я бы не хотел ещё раз увидеть, – повел он округлыми плечами.

– Некоторые крысопыри – неплохие ребята, – подал робкий голос один из помощников. – У моего дяди в пекарне работает крысопырь, все хорошо о нем отзываются…

– Исключение, – назидательно поднял палец глава Сомбревиля, – только подтверждает правило. Уверен, твой крысопырь – отличный малый, но если посмотреть в целом, взять, так сказать, крупный масштаб…

– Вы, конечно, хотели сказать мелкий, – негромко поправил начальство Бушар.

– То мы увидим, – продолжил Дюваль, – что крысопыри – несносные воришки и из пасти у них несет помойкой.

Делегация, издали походившая на группу испуганных светлячков, постепенно продвигалась по темному тракту в сторону небольшого холма, на вершине которого располагался лагерь Корней. Когда Дюваль и Ко добрались до первых палаток, там их уже ждали.

На широком пространстве перед командирским шатром выстроилось в две шеренги около сотни рыцарей. Строгие ряды воинов в черных доспехах образовали коридор, в дальнем конце которого виднелась фигура в шипастой броне. Предводитель темного воинства – а это был, без сомнения, он, – ждал, когда ему преподнесут заслуженный трофей, скрестив руки на груди.

– Какой образчик военного лагеря, – негромко пробормотал себе под нос летописец, оглядывая освещенную факелами территорию. – Нетипичен для Корней, слишком всё аккуратно и чисто.

– Хватит бурчать мне в спину, – полуобернулся к нему Дюваль. – Лучше давай сюда подушку.

Маленькая подушечка из черного атласа перекочевала из кармана мэтра в руки главы Сомбревиля. Дюваль разместил на ней бронзовый ключ с фигурной бородкой, придал лицу почтительное выражение и двинулся вперед, по короткой аллее с живыми статуями. За ним, с опаской поглядывая на рыцарей в черной броне, последовала свита.

– Наш город приветствует славных победителей и выражает им своё глубокое почтение! – громогласно заверил всех присутствующих градоначальник. – Сомбревиль широко распахивает перед вами свои ворота! – с этими словами бронзовый ключ презентовали высокой фигуре в доспехах.

Командующий поднял забрало шлема. В наступившей тишине факелы раскрасили алыми бликами маску из вороненой стали на лице Эммерота. Сжавшимся от страха горожанам на миг показалось, что из глазниц на них посмотрела сама Тьма-из-которой-растут-Корни. Затем этот миг закончился, а тишину нарушил глухой голос:

– Хорошо. Надеюсь, в моих новых апартаментах есть ванная?


Капитан Сазерленд ковылял по улице Стекольщиков и ругался сквозь зубы. Над его головой между домов натягивали транспаранты с надписями «Добро пожаловать!» и «Слава Корням – основам Мирового Древа!» выполненные красными буквами на черном фоне, тут и там жители меняли флаги Светлой Кроны на темные штандарты с изображением широких извилистых линий.

– Черте что, – презрительно заявил старый вояка, заметив как Клод-бутыльщик обновляет ассортимент выставленного на витрину товара.

– Мое почтение, капитан, – кивнул Сазерленду ремесленник. – Темное стекло снова в моде, э? – довольно усмехнулся он. – А я говорил!

Седой ветеран в ответ только скрипнул зубами. Эти гражданские, похоже, просто не способны к сопротивлению захватчикам! Всего-то и надо было, что продержаться в осаде месяца три-четыре, а там бы подоспела подмога из столицы Кроны и смела темных к чертовой матери. Но нет, как же, лучше мы откроем ворота пошире, накормим-напоим выродков Тьмы, а то вдруг они плохо о нас подумают… Сомбревильцы, – сплюнул капитан.

– Сазерленд! – окликнул старого воина мэтр Бушар. – Вот и вы, – летописец нагнал опершегося на костыль ветерана и дружелюбно похлопал его по плечу. – А я вас везде ищу.

– Зачем это? – подозрительно прищурился капитан.

– У господина Дюваля появилась замечательная идея…

– Да неужели?

– Как насчет такой, знаете, символической церемонии? Чтобы вы, в качестве представителя Кроны, как бы передали уважаемому Эммероту почетное право защиты нашего города? К примеру, щит с гербом Сомбревиля или флаг. И всем стало бы понятно, что конфликт исчерпан и для тревог нет причин.

– Чтобы я… – капитан задохнулся от гнева, его загорелое лицо налилось красным, а седые усы встопорщились, словно шерсть на загривке сторожевого пса.

Рука старого вояки схватила летописца за грудки и притянула вниз, так что глаза мэтра оказались на уровне глаз Сазерленда.

– Чтобы я… – прохрипел капитан, буравя негодующим взглядом мэтра.

– Передали щит, – облизнув губы, повторил Бушар. – Или флаг. Мы пока не решили, что именно. К сожалению, командование гарнизоном Кроны уже покинуло город, иначе мы бы обратились к генералу Трюдо. Сейчас во всем Сомбревиле среди воинов ордена Света у вас самое высокое звание.

– Да я скорее… – начал рычать в ответ ветеран, но осекся.

Похоже, сообразил капитан, ему представился шанс привить жителям этого неблагодарного города немного любви к Кроне. Если сомбревильцы сами не могут сделать первый шаг, им надо помочь.

– Когда там ваше мероприятие начинается? – ворчливым тоном осведомился Сазерленд.


Джек Грининг с решительным видом шагал по главной площади города в направлении ратуши. Рядом с ним держались Энтони Корнет и Лео Дворф. Последний увязался за боссом чтобы поглазеть, кто кого переспорит: Дюваль или Грининг.

– Это просто возмутительно! – кипятился архитектор, стараясь не отставать от Джека. – Казармы вместо университета! Да где это слыхано?!

– А всё кто? – Лео подкидывал на ходу дрова в огонь праведного гнева начальства. – Всё эти тхесу залетные!

– Так, – уронил Джек внушительным тоном. – С Дювалем я сам буду разговаривать, вы не вмешивайтесь. Он мне должен ещё с прошлого года, за особняк свой – пусть попробует отказать.

Возле входа в ратушу стояли два рыцаря в черных доспехах: в Сомбревиле обязанности стражи традиционно возлагались на тот орден, который контролировал город. Впрочем, охрана резиденции городского главы имела скорее почетную функцию, чем прикладную. Небрежно кивнув незнакомцам в вороненых шлемах, троица прошла внутрь, в большой холл с отполированным полом и витыми колоннами.

– Что за безвкусица! – фыркнул Корнет, имея в виду ярко-красное оформление зала. – Каждый раз, как сюда захожу, у меня руки чешутся удавить господина Штремё, который спроектировал сие убожество!

– Так он же вроде того, – с удивлением посмотрел на него Лео. – Отчертил свое, как говорится…

– Это его и спасает, – хмуро отозвался архитектор.

Грининг широким шагом пересек рубиновые узоры на полу и открыл высокие створки, за которыми располагался Зал Собраний. Конечно, иногда это был Зал Игры в Преферанс, временами – Зал Дегустации Вин, а по средам – Зал Сушки Белья, но конкретно в данный момент Собрания превалировали.

Просторное помещение было заполнено цветом городской аристократии. Семейства из знатных родов, состоятельные торговцы и представители интеллигенции сидели на полу (тролли вообще не понимали всех этих церемоний со стульями), стояли на небольших подставках (поскольку разные громилы не удосужились обеспечить отдельное место для низкорослых сограждан), летали под потолком, пытались укорениться в кашпо и при этом громогласно обсуждали последние новости. В дальнем конце помещения на небольшом возвышении с философским видом взирало на происходящее городское начальство в лице Дюваля. Рядом с ним черной занозой торчала фигура в плаще и маске.

Царивший гвалт обрушился на Джека волной, едва он вошел в Зал.

– Господа, господа! Прошу вас, потише! – тщетно увещевал собравшихся мэтр Бушар.

– Налог на армию?! – послышался чей-то возмущенный голос. – Вы разорить нас решили, Дюваль?

– Я не собираюсь отправлять своих сыновей на убой! – возвысился другой голос. – Знаете куда засуньте свой призыв? Знаете?!

Градоначальник знал, но предпочел не вступать в дискуссию, молча дожидаясь, пока схлынет первая волна недовольства. Вот всегда так. Новые защитники Сомбревиля вводили новые налоги и порядки, стоило им войти в город, а все шишки сыпались на – угадайте, кого? Однако с призывом в армию господин Эммерот явно перегнул палку, – покосился на высокую фигуру в маске Дюваль. Не из того теста слеплены жители славного Сомбревиля, чтобы вышагивать в строю и штурмовать замки. Но, – склонил круглую голову на другой бок градоначальник, – это досадное требование можно использовать для убеждения особо упертых. С Эммеротом он поговорит, убедит его, что призыв – плохая идея, а толстосумы рады будут, что все обернулось всего лишь новым налогом. Кстати, какая там сумма была? – заглянул в бумаги глава города.

– Дюваль! – мощный голос Джека перекрыл общий гул, и на минуту воцарилась тишина – все обратили взоры на трех людей возле входа.

– А, господин Грининг, – кивнул градоначальник. – И господин Корнет. И… м-м… – Дюваль с сомнением скользнул взглядом по Лео, решая, уместно ли будет упомянуть обычного каменотеса в данных обстоятельствах, и завершил: – Мы рады всех вас видеть.

– Какого черта строить новые казармы?! – без предисловий перешел в наступление Джек.

– Кстати, пользуясь случаем, представляю вам Эммерота, командующего армией Корней, – Дюваль сделал театральный жест рукой в сторону фигуры в темном плаще. – Благодаря его щедрости, Сомбревиль теперь будут охранять не двести, как раньше, а пятьсот стражников. Которым, как вы понимаете, надо где-то жить.

– А что, господин Эммерот уже вступил в должность коменданта города? – хмуро вопросил Сазерленд, который стоял тут же, в обнимку со щитом и флагштоком. – Я думал, мы всё честь по чести сделаем, передадим ему все символы с наилучшими пожеланиями, – в голосе капитана даже прозвучала некоторая обида.

– Фактически… в общем-то, господин Эммерот уже… м-м… – протянул Дюваль. – Да и от этой идеи с церемонией мы решили отказаться… Но, если вы настаиваете… – с сомнением посмотрел на Сазерленда глава города.

– Да, я настаиваю, – энергично кивнул капитан.

– Что ж. Господа, прошу внимания, – обратился к присутствующим Дюваль. – Сейчас состоится символическая передача м-м… почетного права защиты Сомбревиля.

Сливки городского общества поумерили гомон и уставились на две фигуры возле Дюваля: высокую в черном и низкую в бежевом. Жители славного Сомбревиля уважали символизм, для них оный был чем-то вроде дорожного знака для путника: посмотрел и убедился, что идешь в правильном направлении.

Под общими взорами капитан Сазерленд, опираясь на древко флага, подошел к Эммероту. Темная маска на лице командующего Корнями буравила черными глазницами ухмылявшегося ветерана. Без лишних слов вояка поднял щит с гербом города и воткнул его острый конец в горло новоиспеченного коменданта. В упавшей тишине (которую, к слову, можно было назвать «гробовой») Эммерот захрипел, схватился руками за щит, рухнул на колени и взорвался кровавыми брызгами. Мелкие капли окрасили алым мебель, стены и, частично, городскую элиту Сомбревиля.

– Тхесу, чтоб их… – вытирая кровь с лица, обронил Лео.

– Что ж, полагаю, вы довольны сделанным? – с каким-то тихим шипением обратился Дюваль к Сазерленду.

Градоначальник, казалось, сейчас тоже взорвется, только от сдерживаемого гнева.

– Ещё как! – нагло усмехнулся в ответ капитан. – Можете звать стражу, господа сомбревильцы. И готовиться к бою, – добавил он серьезным тоном.

– Ну уж-ш-ш нет, – в голосе Дюваля окончательно прорезались змеиные нотки. – Вы нас-с-с в это не втяните, С-сазерленд!

– Уже втянул, господин Дюваль, – осклабился ветеран. – Посмотрите на себя: да на вас чистого места не осталось, всё в крови командующего Корнями! – лицо самого Сазерленда напоминало сейчас красную маску, с вырезами под белки глаз и жемчуг зубов. – Темные не будут слушать никаких оправданий, вас всех просто перережут! Если не возьмете в руки оружие.

– Вы всё так и задумывали, господин капитан? – уточнил с отстраненным видом мэтр Бушар.

– Получилось даже лучше, – победно встопорщились красные усы ветерана. – Я и не рассчитывал, что в этом Эммероте будет столько галлонов крови.

Между тем Джек Грининг поднял с пола маску из вороненой стали, которую взрывом отбросило ему под ноги. Обычно, когда вы берете в руки маску, то ожидаете, что на ней будет какое-то выражение: гнева, радости, скуки, умиротворения – какое-нибудь. Какое-нибудь одно. Маска Эммерота в этом отношении отличалась. Её черты, сотворенные неизвестным мастером, постоянно менялись. Не то, чтобы можно было заметить, как они изменяются, глаз не улавливал сам процесс. Просто мгновение назад отверстия в вороненой стали смотрели на вас с удивлением, а сейчас что-то подозрительно выискивают в вашем облике.

– Я могу это уладить, – заявил Джек, с задумчивым видом разглядывая черную маску.

Дюваль бросил на него острый взор и моментально понял, что мастер имеет в виду.

– Господин Грининг, наша благодарность не будет иметь границ, – поспешил уверить глава Сомбревиля. – Думаю, все присутствующие… – неприязненный взгляд на Сазерленда, – все здравомыслящие жители города будут у вас в неоплатном долгу.

– Не забудьте свои слова, – проронил Джек и надел маску на свое лицо.


Первое, что увидел Джек сквозь прорези был огромный, в ползала, монстр. Морда, увенчанная рогами, хищный оскал желтых зубов, дубины в мощных руках и полный злобы взгляд, направленный на Грининга. С ревом, сотрясшим стены Зала Собраний, чудовище прянуло вперед, в атаку на человека. Не задумываясь ни на секунду, Джек выхватил кинжал из-за широкого пояса и прыгнул навстречу, метя в живот монстра. Однако едва лезвие коснулось серой шкуры, как пышущая яростью гора мышц бесследно исчезла.

– А ты не трус, – раздался сбоку женский голос. – Не то что остальные горожане. Может, не местный?

В поле зрения Грининга неслышно скользнула черная фигура. Пожалуй, если бы тени могли иметь объем, то это была бы одна из таких теней. Силуэт платья до пола и очертания длинных волос не оставляли сомнений в том, что фигура принадлежала женщине, однако ни лица, ни других деталей внешности в черноте этой тени Джек не видел.

– Сомбревильцы не малодушны, – заявил мастер-каменотес. – Ты их мало знаешь.

– К тому же благороден, – склонила голову на бок тень. – Защищаешь своих сограждан.

– Кто ты? – нахмурился под маской Джек.

– Правда, не слишком умен, – констатировала таинственная леди. – Но это даже к лучшему. В общем, подходишь.

– Кто ты? – повторил вопрос Грининг. – И куда подевались все остальные?

Зал, за исключением самого Джека и неизвестной дамы, и впрямь был пуст.

– О, твои дорогие сомбревильцы на месте, не переживай, – ответила тень. – Просто ты их сейчас не видишь. А меня… – черный силуэт вдруг приблизился и прошептал мастеру на ухо: – …можешь звать Каукет.

Джек впервые слышал это имя, однако та первобытная часть его сознания, которая твердо знала, что огонь жжется, а во тьме подстерегают хищники, обдала хозяина волной холодного пота. Мастер-каменотес сглотнул, облизнул пересохшие губы и представился:

– Грининг. Джек Грининг.

– Приятно познакомиться, Джек, – промурлыкала черная тень. – Уверена, мы с тобой сработаемся.


– Так это значит что? – понизив голос уточнил Лео. – Они знают, что ты – не Эммерот? – кивнул он на двух стражников Корней, эскортом следовавших за Джеком и Ко.

– Знают, – глухо пробубнил Грининг.

– Но при этом не против подчиняться твоим приказам?! – ошарашено вопросил каменотес.

– Тхесу, чтоб их, – донеслось из-под вороненой маски.

– Господин Дворф, – скосил глаза на Лео Дюваль, – вы не могли бы м-м… выражать свое удивление менее громким образом? Нашим почтенным гражданам, – кивок Гриву Лестеру, верховному судье Сомбревиля, – вовсе не обязательно знать, насколько мы были близки к провалу.

– В самом деле, мастер Дворф, – с готовностью поддержал главу города мэтр Бушар. – Ситуация складывается для нас весьма удачно, не будем пугать фортуну лишними вопросами.

– Это я всегда пожалуйста, – понимающе кивнул Лео. – Пока последняя кость на столе не отплясалась, кулаки не разжимать – каждый знает. Можно ещё щепотку соли через плечо кинуть, для верности. Но только не в «Пятой подкове», – добавил длинноносый каменотес, секунду поразмыслив. – Чертовы кентавры жутко обидчивые и не выносят, когда им на шкуру что-то сыпят.

– Ты чего не в мастерской-то? – глухим голосом поинтересовался Джек.

– Я переживаю за тебя, босс, – развел руками Лео. – А ну как маска эта чертова с тобой что-нибудь сотворит? Начнет опять чудовищ всяких показывать, чтоб ты по городу с мечом наперевес носился и на прохожих кидался. Или вообще превратит тебя в тхесу – что нам тогда прикажешь делать?

Грининг дернул плечом, хотел было отмахнуться, но передумал. За неделю с того момента, как он нацепил на себя вороненую маску, та стала привычной. Настолько привычной, что временами это пугало. Вчера вечером он забыл снять её перед сном и обнаружил это только утром, когда увидел свое отражение в зеркале. Дело было в Каукет, конечно…

– Не волнуйся, Джек, – на плечо Грининга опустилась рука, сотворенная из непроглядной темноты. – Я не собираюсь тебя ни в кого превращать.

Каукет видели и слышали все рыцари Темных Корней. Насколько понял Джек, эта таинственная дама была главой их ордена. Тхесу подчинялись ей беспрекословно, не задавая вопросов и не выказывая недовольства. Они вообще были молчаливы. Грининг как-то попробовал разговорить стражника из своего эскорта, но так и не смог вытянуть из него ни слова.

– Пока ты соблюдаешь нашу договоренность, Джек, – продолжила Каукет, – можешь ни о чем не беспокоиться.

Ах да. Договоренность. Грининг обратил взор в сторону черных рыцарей, выстроившихся на главной площади города такими ровными рядами, что с них впору было делать разметку на какой-нибудь армейской линейке для построений. Джек был уверен, что у командного состава армии есть свои собственные измерительные эталоны, отличающиеся от гражданских. Иначе как можно было объяснить приказы «Тянуть носок сапога на размер ноги командира» или «Выкопать две одинаковые ямы три и четыре фута глубиной»?

Так вот. Договоренность. Гринингу предстояло возглавить войско Темных Корней. И повести оное дальше по Мировому Древу. Такую цену назначила Каукет за то, что не будет мстить жителям славного Сомбревиля за убийство Эммерота. Вполне приемлемая цена, если подумать. После подобной мести от города остались бы одни развалины.

– Всё в силе, – негромко ответил Джек.

Тьма, обитавшая в прорези для рта, поглотила эти слова каменотеса, так что их услышала только Каукет.

– О, милый Джек, – кокетливо поправила прическу тень, – я и не сомневалась!

На главной площади Сомбревиля, огибая живой подковой войско Темных Корней и памятник Двум Рыбам, толклись горожане. Беседы среди собравшихся напоминали разговоры гостей на званном ужине, когда каждая пятая реплика сопровождается мимолетными взглядами в сторону кухни. Здесь взгляды были направлены на возвышение перед ратушей, куда только что взошли Дюваль сотоварищи.

Грининг взирал на пеструю толпу соотечественников с долей грусти. Конечно, иногда они были назойливы, временами – несносны и даже грубы, но мастер-каменотес знал, что будет скучать даже по высокомерному Теду Линдси (который как раз сейчас с важным видом рассказывал окружающим почему именно он, потомок древнего рода Линдси и успешный торговец тканями, смог бы обставить торжественный выход Корней из города в сто раз лучше, чем эта бездарность Анри Дюваль). Джеку не улыбалось идти на войну, где, как известно, могут случится всякие неприятные вещи, вроде меча в пузе или стрелы в глазу. Но лучше уж пусть он напорется на стальное лезвие, чем погибнут все эти люди.

Грининг, смотревшийся весьма внушительно в черном плаще и маске, скрестил руки на груди и кивнул градоначальнику.

– Господа сомбревильцы и уважаемые гости нашего славного города! – приосанившись, начал Дюваль. – Я рад сообщить, что нам удалось прийти к общему мнению о необходимой численности расквартированных в Сомбревиле защитников. По здравому размышлению, их число не может быть более двухсот воинов…

– Нуля, – решительно поправил главу города Джек. – Не может быть более нуля.

– Э-э… да, вот тут мне подсказывают… достойный господин Эммерот предлагает снизить количество стражи до нуля. Гм. Что ж, я не вижу причин, почему бы нам не пойти навстречу пожеланию коменданту Сомбревиля.

– А я вижу, – заявила Каукет. – Задумал обмануть меня, Джек?

Тень не имела лица, но у Грининга возникло стойкое ощущение, что она сверлит его взглядом.

– Брось, – негромко сказал мастер-каменотес. – Для похода на Светлую Крону тебе понадобятся все твои воины. А если я вдруг нарушу соглашение, ты всегда сможешь вернуться и отомстить. Ведь Сомбревиль не сможет защититься от тебя.

– Может быть, может быть, – протянула Каукет. – Но ты теперь под подозрением, мой милый Джек. Не делай больше таких заявлений, не посоветовавшись со мной.

– Я просто выполняю свою работу, – склонил голову Грининг. – Как мы и договаривались.


Армия Корней темной лентой тянулась по пыльному тракту. Издали она напоминала черную змею, ощетинившуюся иглами копий и украшенную листиками флагов. Впереди, раскинув на полнебосклона величественные ветви, светилась молочным и золотым Крона Мирового Древа.

Джек воспользовался маской, одетой на ворона. Птица летела над войском, высматривая в окрестностях вражеских солдат. Грининг, с позволения Каукет, мог увидеть то, что представало перед глазными прорезями других масок, включая тех, что носили тхесу.

Вообще, эта черная штуковина у него на лице давала множество преимуществ. Например, показывала с помощью размытых теней какое движение сделает сейчас тот, кто перед вами находится. Или подсвечивала красным уязвимые для удара места. Или подсказывала, что за углом притаился вооруженный грабитель. Для воина подобная помощь была неоценима в бою, но Джек, конечно, не поэтому привязался к вороненой маске. Дело было в таинственной тени с длинными волосами и платьем до земли. Каукет.

– О чем задумался, мой благородный Джек? – встрепенулась незримая леди.

– О тебе, – честно ответил Грининг. – Ты прекрасно знаешь как надо вести сражение и одерживать победы. Не пойми неправильно, я не отказываюсь от нашего договора, но я не понимаю, зачем тебе нужен.

– Ах, милый Джек, – усмехнулась Каукет. – Всё просто. Я порой бываю слишком импульсивна. Мне нужен чей-то разум, на который я могла бы опереться. Иначе будущие победы превратятся в досадные поражения. И чем чище и достойнее будет этот разум, тем лучше я смогу сражаться.

– А тхесу тебе разве не подошли бы? – буркнул Грининг. – Эммерот, вон, справлялся.

В ответ раздался искренний и долгий смех.

– Тхесу? О нет, глупый Джек, разумеется нет! И – Эммерот не был настоящим тхесу. С ним всё сложно там было…

Между тем взгляд ворона напоролся на яркий блик, вспыхнувший впереди. С высоты до воинов донеслось резкое «каррр!»

– Стой! – скомандовал Грининг.

Черные рыцари, все как один, замерли на месте. Мастер-каменотес верхом на жеребце выехал на пригорок и всмотрелся в дальний конец широкого поля. Маска услужливо приблизила вид.

– Крона, – констатировала Каукет. – Тысяч десять-двенадцать. Они оказались шустрее, чем я думала.

– Мы сможем выстоять? – не без волнения в голосе спросил Грининг. – Нас в два раза меньше…

– Не переживай, мой смелый Джек, – тень опустила ладонь на руку каменотеса, и тот, к своему удивлению, почувствовал пожатие. – Предоставь это мне.

Войско Темных Корней начало разворачиваться в боевой порядок: конница отгарцевала на правый фланг, центр и левый край заняли ряды тяжелой пехоты, вперед вышли арбалетчики и лучники. Армия Светлой Кроны, судя по передвижениям воинов в бежевых доспехах, тоже готовилась к битве.

Поле, заросшее высокой, по пояс, травой, пересекал торговый тракт, на котором, милях в двух впереди, возвышалась фигурная арка из мрамора. Грининг без труда узнал характерные элементы на колоннах и узкой крыше с загнутыми краями – это была арка работы Энтони Корнета, отмечавшая расстояние в двести миль от Сомбревиля. Кажется, того нефритового дракона на крыше Джек вытачивал самолично.

Мастер-каменотес поддал шпор жеребцу и спустился с холма к закованной в латы коннице. Отсиживаться во время сражения за спиной своих бойцов он не собирался. Возглавив клиновидный строй, Джек обнажил меч и стал дожидаться сигнала Каукет.


Тьма-из-которой-растут-Корни двигалась над полем, поросшим зеленой травой. Незримая для глаз смертных, она проникала в щели между мельчайшими зернами обычного пространства, одновременно присутствуя и отсутствуя в жарком полуденном воздухе. Для предстоящей битвы ей следовало бы принять свой истинный облик бесформенного тумана, однако она предпочла сохранить форму женского силуэта. Джеку нравился этот образ.

Каукет чувствовала смутное беспокойство. Светлая Крона не должна была появиться на их пути так рано. Не должна была – учитывая предыдущее сражение – выставить такое малочисленное войско. Под Сомбревилем Корни разгромили тридцатитысячную армию, а тут против них вышло всего двенадцать тысяч. Всё, что успели собрать? Не стали дожидаться основных сил из столицы? Глупцы.

– Конница – по дуге вправо, зайти во фланг противника и атаковать! – Каукет взмахом руки нарисовала в воздухе длинную черную линию, вдоль которой тут же устремились всадники. – Остальным – наступать по центру!

По рядам пехоты прошла волна оживления, копья и флаги качнулись вперед, ноги в высоких сапогах зашагали по зеленому травостою. Сопроводив передовые отряды одобрительным взглядом, Тьма-что-всегда-остается-непознанной скользнула в сторону конницы. Всё-таки Джек выглядел так мужественно: крепкие руки сжимают поводья, темные брови сдвинуты, глаза в прорезях маски горят предчувствием битвы – ну разве можно было отказать себе в том, чтобы полюбоваться им ещё разок?

С сине-черного неба прилетело хриплое «каррр». Каукет с трудом отвела незримый взгляд от первого всадника своей гвардии и обратила внимание на движение в стане противника. Светлая Крона выдвинула собственных верховых на перехват? Ожидаемо.


Джек умел обращаться с мечом. На месторождение синего мрамора возле Темного леса пытались наложить лапу местные разбойничьи шайки, так что Джеку и его подручным периодически приходилось выгонять из распилочных мастерских всякое отребье. Когда гномы продавали Гринингу карьер, об этом обстоятельстве они как-то не упомянули. Из чего следовало, что некоторые стереотипы относительно низкорослых бородатых прохиндеев иногда бывают верны. А также то, что если на пороге мастерской Грининга появится кто-нибудь ниже трех с половиной футов с признаками небритости на лице, то немедленно заполучит на это самое лицо несколько превосходных фингалов ручной работы.

Джек видел как большой отряд всадников Светлой Кроны разворачивается навстречу несущемуся на него клину рыцарей Корней. Надраенные до блеска доспехи вражеской конницы отражали ветви и листья Великой Кроны, боевые ряды противника издалека были похожи на россыпь жемчуга. Грининг мысленно выделил из катящегося на него сверкающего вала одну крупную жемчужину – командира вражеского отряда. Пожалуй, свой счет боевых побед стоит начать с него.

Расстояние между противниками стремительно сокращалось. Вокруг воина в бежевых доспехах плясали тени – маска подсказывала, как лучше увернуться и куда вернее ударить. Джек сжал ногами круп своего коня, выдвинул вперед щит и отвел руку с мечом. Мастер-каменотес испытывал небывалый подъем и воодушевление. Вот что такое «упоение боем», мелькнуло в его голове. Кажется, он что-то кричал. Кажется, тхесу подхватили его клич. У вражеского командира не было шансов.

Но, конечно, одно дело – гонять по карьеру бывших крестьян, которые вчера взяли в руки меч, и совсем другое – сражаться с рыцарем одного из самых могущественных орденов на Мировом Древе. Первый же удар шипастой палицы выбил Джека из седла, отправив в короткий полет. Зеленые волны травы поглотили тело в помятом черном шлеме.

Сквозь звон у ушах до Грининга доносились лязг и скрежет сражения. Мимо него проносились всадники в разных доспехах, к счастью, ни разу не задев лежащего навзничь каменотеса. Забрало слетело с креплений и заклинило, совершенно лишив Джека обзора, так что он стянул с себя бесполезный шлем. Маска из вороненой стали была расколота. Похоже, она приняла на себя большую часть энергии удара. Всё, что от неё осталось, прикрывало левую половину лица.

Джек устало откинулся на траву. Голова гудела, по небритым щекам с переносицы стекала кровь, сил встать на ноги не было. Оставалось лишь смотреть в высокое небо и ждать исхода сражения. Волна адреналина схлынула, оставив на пустом пляже разума серые ракушки мыслей. Зачем вообще было лезть в первые ряды? Разве он воин? Не разумнее было бы следить за ходом битвы с пригорка, подальше от вражеских булав и копий? Хотел произвести впечатление на Каукет? Что ж, теперь она наверняка впечатлилась. Не мог позволить себе стоять в стороне, пока свои дерутся насмерть? Сейчас они этим и занимаются. Разве это его война? Разве он – «свой» для этих непонятных тхесу? Нет…

В бездонной синеве, простираясь на треть небосклона, сияли белые ветви и золотые листья Кроны. У самого её края, там, где заканчивались тонкие перламутровые веточки, небо постепенно меняло свой цвет, становилось темно-синим, сиреневым, лиловым, темно-багровым и, наконец, обретало бархатную густоту черного, усеянного звездами и пронизанного Корнями – извилистыми линиями беззвездной тьмы. Небольшая часть этой тьмы вдруг отделилась и оказалась рядом с каменотесом.

– Я тебя подвел, – пробормотал Грининг.

– Всё хорошо, – присела на корточки Каукет. – Я горжусь тобой, мой милый Джек.

Маска обрамляла только один глаз мастера, поэтому тень женщины казалась полупрозрачной.

– Как там сражение?

– Мы проигрываем. Они разбивают маски, и мне все сложнее оставаться здесь, рядом с тобой.

– Командуй отступление, – прокашлялся Грининг.

– Уже поздно.

– Зачем ты вообще пошла на Крону? Осталась бы в Сомбревиле. Со мной…

– Знаешь, – Каукет задумчиво посмотрела на сияющие в небе ветви, – мне всегда было интересно: что это там такое блестит?


Максимус Аврелий, командир конного отряда Пятой армии Светлой Кроны, осматривал поле битвы. Сражение подходило к концу, пехота добивала разрозненные остатки войска Корней. Внимание Аврелия привлекло движение возле фигурной арки, установленной на тракте. Перламутровая маска на лице рыцаря приблизила этот участок поля, и командир разглядел двух людей, с опаской пробиравшихся по зеленой траве в сторону места, где недавно было столкновение с конницей темных.

– Кажется, кое-кто хочет забрать раненого, – сообщила Максимусу фигура, состоявшая из ослепительного света. – Тот бородатый мужчина в берете – знаменитый архитектор Энтони Корнет из Сомбревиля. Второго я не знаю.

– Неужели кто-то выжил? – с недоверием вопросил Аврелий. – Эти тхесу истаивают облаками тьмы, стоит лишь сломать маску.

Командир тронул коня и неторопливо поехал вперед. Когда он приблизился к лежащему на земле воину, возле того уже суетились двое гражданских. Один из них, пониже ростом, при виде Аврелия схватил валявшийся рядом меч и дрожащими руками выставил его перед собой, заслонив раненого.

– Прошу, прошу вас! – поспешил вмешаться бородатый архитектор. – Мы просто заберем его домой! Не надо устраивать здесь ещё одно кровопролитие!

– Он не похож на тхесу, – задумчиво протянула светящаяся фигура, имея в виду раненого. – Обычный смертный, насколько я могу судить.

Осколок вороненой маски на лице воина исказился выражением неприязни. Если у вас нет лица, маска – отличное средство оповестить окружающих о ваших чувствах.

– Давайте не будем раздувать конфликт! – продолжал увещевать рыцаря Энтони Корнет. – Зачем нам сражаться? Ведь мы живем на одном Мировом Древе, под одним небом!

– Может быть, мы живем под одним небом, – заметила фигура из слепящего света, – но у нас разные горизонты. Не следует оставлять вражеские семена, Максимус. Они когда-нибудь взойдут.

– Забирайте своего друга, – кивнул командир сомбревильцам и, не слушая возражений таинственной фигуры, поехал обратно к своим войскам.


В полумраке мастерской, среди высоких массивных заготовок и грубо обработанных фигур из камня скользила Каукет. Её стройный силуэт, в котором угадывались длинные волосы и не просматривалось никакого платья, будоражил воображение. Она приблизилась к мастеру-каменотесу, прижалась к его крепкому телу и прошептала:

– Ну что, ты готов, мой ненаглядный Джек?

Грининг сглотнул и ответил:

– Да.

– Тогда начнем, – волосы Каукет щекотали лицо мужчины, ладони ласкали мощные узлы мышц. – Сделай мне армию Тьмы, мой мастер.

Джек молча надрезал себе предплечье ножом и пролил несколько капель крови на каменную заготовку, повторив за тенью семь коротких слов.

Через минуту из мастерской стали доноситься ритмичные удары молота.


Строительство нового учебного корпуса шло полным ходом. Тролли укладывали камни из черного и белого мрамора, дриады растили деревья для парковой зоны, сильфы занимались внутренней отделкой помещений. Пространство аудиторий вытягивалось и гнулось, подчиняясь гению архитектора.

– Ну-с, – довольно потер ладони Корнет, – завтра можно устанавливать горгульи.

– Вы уверены, что они сюда впишутся? – Дюваль с сомнением посмотрел на арку входа в строящееся здание.

– Разумеется! – ответ архитектора был пропитан презрением к дилетанту. – Работы мастера Грининга в последнее время стали особенно хороши. Его горгульи из обсидиана патрулируют улицы Сомбревиля. Уж с тем, чтобы постоять возле входа в университет, они точно справятся.

– Я не сомневаюсь в таланте господина Грининга, – поспешил оправдаться Дюваль, – как и в его заслугах перед нашим городом. Но к чему эта охрана возле учебного заведения? Студентов и так на лекции не затащишь, а тут ещё эти страшилища будут их отпугивать.

– Вы плохо знаете студентов, – снисходительно заметил Корнет. – Этот народ хлебом не корми, дай собраться возле какой-нибудь статуи или памятника. А что касается охраны, то она вполне может понадобиться. Некоторые лабораторные кабинеты будут граничить с весьма опасными местами, расположенными во Тьме дальше чем Корни.

– Хотите сказать, что в Сомбревиль могут пожаловать незваные гости из-за пределов Мирового Древа? – обеспокоенно уточнил Дюваль.

В густой бороде архитектора появился намек на улыбку.

– Теперь – да, – ответил он.


В оформлении обложки использованы изображения с сайта https://pixabay.com/ по лицензии CC0.